Фрейлейн Кросс
А потом была ты

Пролог

Даррен

– Хочешь поцелуемся?

Лайла кокетливо улыбнулась, но в ее глазах мелькнуло жадное любопытство, которое быстро сменилось сомнением. Она явно не могла понять, шучу я или нет. После короткого молчания я сделал еще одну затяжку и медленно выдохнул дым.

– Я вот хочу.

Снова улыбка. Лайла переступила с ноги на ногу, принялась теребить прядь темных волос. Не нужно было быть психологом, чтобы считывать такие очевидные сигналы.

– Ты же брат моего парня, – сказала она наконец.

– Он не узнает.

Она покачала головой, подняла глаза к ночному небу и вздохнула.

– А еще я слишком много выпила…

Отлично, уже ищет себе оправдание. Быстро же сдалась.

– Ничего страшного, – сказал я. – Ты все еще очаровательна.

Лайла бросила окурок на землю и потушила ее носком своей изящной туфельки. Мы стояли у увитой плющом круглой беседки, вдали от шумной вечеринки, которую устроил наш общий друг, и далекие басы веселой музыки казались самым подходящим аккомпанементом для того, что вот-вот произойдет.

– Наверное, пора возвращаться, – сказала Лайла. Она все еще алчно меня рассматривала. В ответ я тоже обвел ее медленным взглядом: с головы до ног. Топ с глубоким вырезом, юбка едва прикрывает зад. И высоченные каблуки. Типичный «поимей-меня» наряд. Странно, что братец не послал ее переодеваться, когда она заявилась на вечеринку в таком виде. А впрочем, ничего странного.

– Знаешь, Лайла? У меня весь вечер не проходит стояк. Все из-за тебя.

– Правда?

– Да. Не веришь, проверь.

Она приблизилась ко мне, и я ощутил резкий запах алкоголя. Чуть не поморщился.

– Какой ты плохой, – зашептала она. Ее глаза лихорадочно блестели. – Постоянно так на меня смотришь… Как будто уже имел меня во всех позах. Так нельзя. Я же с твоим братом встречаюсь, малыш.

– Заводит, да? – сказал я, отбрасывая недокуренную сигарету. – И не такой уж я малыш.

Чтобы подтвердить свои слова, я взял ее руку и прижал к моему члену. Лайла уже облизывалась не таясь. Ее пальцы судорожно сомкнулись и, даже после того, как я отпустил ее запястье, остались на месте, принялись поглаживать меня.

В следующий миг Лайла проворно опустилась на колени и дрожащими пальцами расстегнула мой ремень. Мой член отсалютовал ей, и она тотчас вобрала его в рот, целиком, даже дыхание не задержала, а потом начала так остервенело сосать, что я испугался перспективы непроизвольного возгорания. Коннор ее на голодном пайке держал, что ли? Нимфоманка чокнутая.

Я грубо схватил ее за волосы, но Лайла лишь заурчала от удовольствия.

– Не так шустро, детка. Я хотел в тебя кончить.

Но~оль реакции. Она продолжала с отрешенным видом облизывать мои яйца. Пришлось подхватить ее за руки, чтобы заставить встать. Я прижал ее лицом к стене беседки и, не особо церемонясь, задрал юбку и стянул трусики. Два моих пальца скользнули в нее как по маслу.

– Ты нарочно всегда орала, когда брат тебя трахал? – сказал я ей на ухо. – Хотела, чтобы я тебя на другом конце дома услышал? Я задолбался дрочить на твои стоны.

– Ты тоже постоянно сучек всяких приводил, – задыхаясь, ответила она.

– Бля, ты ревновала, что ли? Уже тогда меня хотела? Трахалась с одним братом, а представляла другого?

Я резко вошел в нее, и она протяжно застонала.

– О, Даррен… Да, малыш…

И на фоне этого почти оперного вокала я вдруг услышал возмущенный голос:

– Что за хрень?!

Лайла встрепенулась, открыла глаза и повернула голову. Коннор стоял перед нами, блистательно разыгрывая потрясение.

– Ты… – прошипел он, глядя на свою совсем скоро бывшую девушку. – С моим братом… Как ты могла. Ты!

– Прости-и-и… – простонала она. И даже не попыталась высвободиться. Серьезно, я все еще был в ней.

– Шлюха, – озвучил брат мою мысль. – Не смей больше попадаться мне на глаза.

Он решительно развернулся и зашагал в сторону призывно мигающих огоньков огромного дома, где продолжалась вечеринка. Я отпустил Лайлу и принялся неспешно приводить себя в порядок.

Бедная девчонка выглядела совсем жалко. Даже протрезвела, кажется.

– Как же так… – прошептала она. – Не верится…

– Ужас, – отозвался я, застегивая ширинку. – Ладно, детка, мне тоже пора.

– Постой! Даррен…

Она схватила меня за руку и с отчаянием заглянула в глаза.

– Что теперь… что будем делать? Ты и я…

– Ты и я?

– Коннор… Как он отнесется к нашим отношениям?

Святые небеса…

– Лайла, – терпеливо сказал я. – Нет у нас отношений. И мне это не нужно. Прости.

– Что? Но… Подожди, мы ведь..

Я не стал дослушивать и пошел к моему аэробилю. Возвращаться на вечеринку не хотелось: выпивка там была так себе, а от дурацкой музыки голова разболелась. К тому же, моя миссия была выполнена.

Чтобы не попадаться на глаза отцу, который обитал в главном особняке, я отправился в домик для гостей. Там уже было темно и пусто, только охранники слонялись по периметру, а слуги давно спали. Я пошарился на кухне, сделал себе пару сэндвичей с тунцом и огурцом, прихватил бутылку холодного пива и отправился в свою комнату рубиться с видео-монстрами. Коннор приехал примерно через полчаса. Завалился в мою комнату и рухнул в кресло.

– Ну и ночка… Лайла мне истерику закатила.

– Что? – протянул я, яростно нажимая на кнопки. – Да как она посмела…

– Может, просекла? Чёрт… Не стоило, все-таки…

Я остановил игру и посмотрел на виноватое лицо Коннора. Брат всегда был слишком мягким и вечно переживал уже после драки.

– Научился бы ты сам разбираться со своими бабами.

Он нахмурился.

– Кстати, трахать ее было совсем не обязательно.

– Ты сам опоздал. А я не славлюсь долгими предварительными ласками.

Какое-то время Коннор молчал, ковыряя кожаную обивку ни в чем не повинного кресла.

– Знаешь, я думал… Думал, что не прокатит. Думал, что она другая.

Я хлебнул пива и снял игру с паузы.

– Все они одинаковые, братишка.

Глава первая

Даррен

Аэробиль немного заносило влево. После третьего круга я в этом убедился и сошел с трассы. Ничего страшного, но на большой скорости можно и врезаться во что-нибудь. Я вышел из машины и кивнул Гэри, моему механику, который все это время следил за тем, как я тестирую новые установки.

– Вы бы не баловались так прототипами, – проворчал он. – Чего только не напихали в машину. Поэтому панель и барахлит.

– У меня на следующей неделе гонки. Ты уж сделай так, чтобы я не убился в цвете лет.

– Сделаем…

Гэри принялся возиться с машиной, а я взял бутылку с водой из ведерка со льдом, присел под тент и откинулся в кресле. Солнце сегодня палило нещадно. В аэробиле была система кондиционирования, но едва я вышел на свежий воздух, как сразу взмок. Последний месяц лета – мое самое нелюбимое время. Я мог бы смотаться на море, но настроения что-то делать не было. В последние дни я с трудом справлялся с постоянным раздражением. И злостью – на самого себя.

– Даррен, здорово! Закончил?

Я открыл глаза и выпрямился. Ко мне шел один из наших телохранителей – Стив Брент, самый нормальный мужик из тех, что работали на моего отца.

– Здорово, – сказал я, пожимая ему руку. – Выходной? Тоже хотел погонять?

– Нет, я думал, после бокса перехвачу тебя, уговорю на пару стаканов пива.

Стив – бывший спецназовец и просто гора мышц. Постоянно торчит в спортзале и лупит по груше.

– Ну считай, уговорил, – сказал я и встал.

Оставив Гэри разбираться со спортивным аэробилем, я направился к тому, на котором рассекал по городу. Стив шагал рядом, с огромной спортивной сумкой на плече.

– Коннор еще не вернулся?

– Нет, вроде, прилетит послезавтра.

Брат по приказу отца отправился в Алистру, редкое захолустье к востоку от столицы, и уже неделю куковал там.

– Ясно. А чего это твой аэробиль потрошат?

– Заносит его…

Мы со Стивом решили пообедать в ресторане господина Ву. Там и пиво хорошее, и морских гадов вкусно готовят.

– Сегодня я угощаю, – сказал я, как только мы устроились в кабинке для особо важных персон.

– Зачем? Я же позвал.

– Планирую нажраться.

– Чего так?

Я не стал вдаваться в подробности и заговорил о боксе и чемпионате, который устраивали в Весталинге через месяц. Стив с энтузиазмом подхватил тему. За этой болтовней я немного отвлекся от своих дум и даже повеселел. Когда красивая официантка в бирюзовом шелковом наряде принесла счет, я схватил магнитное устройство и, не глядя, прижал большой палец к красному кругу. Раздался противный писк.

– Э… Оплата не прошла, – смущенно сказала официантка.

– Ладно. Давай еще раз.

И во второй раз прибор выдал ошибку.

– Сломан он, что ли? – нетерпеливо спросил я.

Девушка покраснела.

– Нет, все работает…

– Давай я заплачу, – вмешался Стив.

В этот момент красная перегородка, отделяющая приватную кабинку от остального зала, отъехала в сторону, и перед нами появился менеджер ресторана.

– Что-то не так?

– Оплата не проходит, – пролепетала официантка.

Менеджер тут же забрал у нее прибор.

– Идите. Господин Тюдор, мои извинения. Ваш обед за счет заведения…

– Так, стоп, – перебил его я. – Что с оплатой не так?

Менеджер быстро пощелкал кнопками, после чего с ноткой удивления в голосе сообщил:

– Ваш счет заблокирован. Оплата не проходит.

– Мой… Мой счет?

– Очевидно, банковская ошибка, – тактично сказал менеджер. – Пожалуйста, наслаждайтесь вашим обедом. Уверен, это недоразумение быстро разрешится.

Менеджер легко поклонился и удалился, вернув перегородку на место. Я достал из кармана коммуникатор.

– Набрать банк «Тюдор».

– Странно как-то, – заметил Стив, потягивая пиво.

Странно? Я едва сдерживал раздражение. Это не странно. Они там совсем охренели.

– Банк «Тюдор», благодарим за ваш…

– Это Даррен Тюдор, – резко сказал я. – Что за ерунда с моим счетом?

– Одну минуту, – донесся до меня прохладный женский голос. Я услышал щелканье компьютерных клавиш. – Господин Тюдор, ваш счет был заблокирован.

– Это кем же?!

– Вашим отцом. Сенатор сегодня распорядился заморозить все операции по вашему счету до дальнейших указаний. Я могу еще чем-нибудь…

Я отключил коммуникатор и растерянно посмотрел на Стива. Тот нахмурился.

– Что стряслось?

– Папаша, – выплюнул я. – Решил кислород мне перекрыть.

Сложно быть младшим. Еще сложнее быть младшим сыном от опостылевшей любовницы. Я совсем не помню мою мать. Когда мне было два, отец забрал меня и привел в свой дом. Женщина, которая меня родила, никогда не искала со мной встреч, а мачеха была по-своему добра. Но отец не уставал повторять, что я гнилое яблочко в семье. Откровенно говоря, возразить ему мне было нечего. Мы с Коннором всегда ладили, но я понимал, что до брата мне как до луны. Ответственность, надежность и деликатность не входили в список моих сильных сторон. Но это не означало, черт подери, что нужно было лишить меня средств к существованию.

Большую часть дня отец проводил в Северной башне своего скромного бизнес-комплекса. Там же базировался наш банк. Когда я вошел в светлый холл, наполненный приятной прохладой, сотрудники в строгих деловых костюмах начали исподтишка поворачивать головы в мою сторону. Все уже в курсе, что я попал в черный список? Или так удивлены моим внезапным появлением? Я редко заходил к отцу на работу.

Стеклянный лифт доставил меня на семидесятый этаж, и я очутился в святая святых семейной корпорации. Хорошенькая рыжая секретарша едва не подскочила, когда увидела, как решительно я зашагал к кабинету за дубовой дверью.

– Господин Тюдор…

– Так, с тобой я еще близко не знаком. Набери меня позже.

– К сенатору нельзя…

Я уже распахнул дверь.

Отец, кстати, не был чем-то занят. Просто стоял у окна, сцепив руки в замок за спиной. Смотрит вдаль? Или вниз, на жалкий город, который у него под каблуком? Кто знает.

– Сенатор, простите, – затараторила секретарша. – Я…

– Вы свободны, – холодно сказал отец и повернулся к нам.

За моей спиной тихонько закрылась дверь. Отец презрительно посмотрел на меня, и я в очередной раз порадовался тому, что ни я, ни Коннор не унаследовали эти холодные голубые глаза под кустистыми бровями.

– Привет, пап, – излишне жизнерадостно начал я. – Тут такая забавная штука вышла…

– Сядь, – отрезал отец и тяжело опустился в свое огромное черное кресло.

Пришлось сесть напротив. Я открыл рот, чтобы снова заговорить, но отец опередил меня.

– Я получил утром отчет от твоих кураторов.

– У меня есть кураторы?

– Ты забыл, что на грани отчисления? Забыл, что должен был явиться сдать экзамен еще неделю назад?

– Серьезно, отец? – Я фыркнул, потирая лоб. – Меня могут исключить из академии Гисборна? Куда катится этот мир?

– По-твоему, это смешно?

Я не ответил, но не смог удержаться от недовольной гримасы. От отца это не ускользнуло, и его лицо потемнело от гнева.

– Хорошо. Уходи из академии. Проваливай из моего дома. Обеспечивай себя сам.

– Как? Может, я должен найти работу?

– Это твои заботы.

Тут я почти удивился.

– Правда вышвырнешь меня? И как это отразится на твоей репутации, отец?

– А как на моей репутации отражается весь твой образ жизни? – закричал он. – По-твоему, так себя должен вести сын сенатора? Ты позоришь меня перед всем городом, щенок!

Мои легкие будто кислота обожгла, и я ощутил приступ почти забытой острой неприязни к человеку, который сидел напротив меня.

– Да ты же давно купил весь этот город, – процедил я сквозь зубы.

Отец успокоился так же внезапно, как взбеленился.

– Две недели, Даррен. Я даю тебе еще две недели, и если ты не покажешь мне, что готов взяться за ум… Ты правда окажешься на улице.

Меня как оглушило. Сенатор Тюдор не славился пустыми угрозами. И после такого ультиматума я не знал, что сказать. Просто сидел и смотрел на отца, который с невозмутимым видом открыл какую-то папку.

– Разговор окончен. Убирайся.

Слова все не шли на ум. Я встал, вышел из кабинета и едва сдержался, чтобы не хлопнуть дверью. Секретарша презрительно на меня покосилась, но у меня были проблемы посерьезнее. Я нырнул в лифт и в сердцах ударил по панели с кнопками.

Старый чёрт! Воспитывать меня решил!

Но жизнь без денег я, откровенно говоря, представлял себе с трудом.

Я все еще кипел от гнева, когда сел в аэробиль. Мой коммуникатор, который заряжался на панели управления, громко запищал, и я буркнул:

– Принять.

– Даррен, ты где? – раздался голос Коннора.

– От папаши только вышел, – раздраженно сказал я, заводя машину. – Чего тебе? Ты, кстати, когда вернешься?

– Послезавтра. Сделай мне одолжение. Ливия заболела. Я переживаю… Проведай ее.

Я посмотрел на экран коммуникатора, на котором подрагивало изображение лица моего брата с его честными серыми глазами.

– Да я занят…

– Пожалуйста, брат. Она с постели не встает. Хотя бы привези ей поесть.

– Поесть? Коннор, она вряд ли голодает! Разве за ней присмотреть некому?

– Я без понятия. Я только тебе доверяю.

Это ты зря.

– Слушай, Коннор, у меня и денег нет, – с досадой сказал я. – Отец мой счет заблокировал…

– Что? Почему?

– Из-за академии. Что-то там с экзаменами…

Брат коротко вздохнул.

– Ясно. Ладно, приеду, разберемся. Я тебе сейчас переведу. Только проведай Лив!

– Как скажешь…

Со всех сторон отличный денек. Есть ли что-то хуже перспективы внезапно стать нищим из-за нападок тирана-папаши? О да. Осознание того, что ты, как последний осел, запал на девушку своего брата.

Через полчаса я, удерживая контейнер с острым супом в руке, стоял перед зданием, в котором жила Ливия. Девушка моего брата тоже была студенткой нашей академии. Она и ее три подруги разместились в двухуровневой квартире, которая занимала последние этажи лучшего корпуса студенческого общежития. Я поднялся на скоростном лифте, прошел по коридору и остановился перед дверью в квартиру Ливии, как трусливый заяц.

Вот ведь дрянь. Обычно мне не нравились девушки брата, но эта… Эта была просто невероятная. Красивая, умная. Не заумная, как некоторые зубрилки, а именно… Она просто вникала во все. И понимала людей.

Коннор, как правило, не завязывал «отношения» дольше трех недель, но я понимал, что Ливия продержится дольше. Такие девушки на дороге не валяются, и только полный дебил не сделает все, чтобы удержать ее.

А еще я знал, что наш с братом трюк по избавлению от надоевшей подружки мы не станем проворачивать. Во-первых, мы оба уважали Лив. Во-вторых, я серьезно боялся увязнуть еще сильнее в моих запутанных чувствах.

Коннор ничего не знал. Не догадывался даже. И от его неведения мне было тошно. А еще я чувствовал облегчение, потому что я урод.

Я наконец позвонил, и через пару минут на серебристом экране видеофона появилось лицо Ливии.

– Даррен? Ты что тут делаешь?

Я поднял пакет и улыбнулся.

– Доставка еды.

Щелкнул замок, запищала отключенная сигнализация. Я без особого энтузиазма вошел внутрь. Ливия ждала в коридоре. На ней была милая небесно-голубая пижама, а роскошные светлые волосы падали на плечи. Немножко бледная, она все равно была охренительно красива.

– Тебе не стоило приезжать.

– Вини брата. Из-за него мне пришлось выкроить драгоценное время из моего плотного графика. И всё для того, чтобы позаботиться о тебе.

– Как мило… – сказала она с улыбкой. – Прости, но мне нужно вернуться в постель. Ты со мной?

Серьезно? Ну что за издевательский выбор слов!

Однако я и бровью не повел, только кивнул.

– Врача вызывала? А где твои соседки?

– Врач уехал недавно. Девчонки заняты подготовкой к церемонии открытия.

Как только мы оказались в ее комнате, отделанной в светлых бежевых тонах, Ливия нырнула под одеяло. Я осмотрелся. Картины для ценителей современного искусства на стенах, а на полках призовые статуэтки. Огромный, в целую стену, платяной шкаф.

– У тебя уютненько.

– Спасибо.

Ее лицо покраснело. Лихорадит? Я бы проверил температуру, но боялся даже лишний раз прикасаться к Ливии. Вместо этого я принялся разворачивать пакет, который принес.

– Итак, вот твой суп с водорослями, который, по словам хозяина ресторана за углом, в один миг поставит тебя на ноги.

Я отвинтил крышку контейнера, и к моему лицу поднялся ароматный пар.

– Я, наверное, поем позже, – пробормотала Ливия.

– Тебе нужно подкрепиться, – возразил я, зачерпнул ложкой немного супа и поднес к ее губам.

Ливия послушно проглотила крохотную порцию, но тут же нахмурилась.

– Всё, больше не буду.

Мне хотелось обнять ее. Она так очаровательно морщила носик.

– Ну давай, – уговаривал я. – Еще одну ложечку…

В дверь вдруг отрывисто постучали, и на пороге появилась девчонка, одетая в черный спортивный костюм. Ее лицо в обрамлении длинных волос цвета мёда было красным, будто она запыхалась после пробежки. Незнакомка нахмурилась, когда увидела меня, и тут же отвела глаза.

– Прости, я не знала, что ты не одна, – хрипловатым голосом сказала она. Я так и остался сидеть с ложкой в руке. – Лекарства.

Чем-то явно недовольная, она положила на тумбочку две ярко-желтые упаковки и вышла, прикрыв дверь.

– Спасибо, – запоздало сказала Ливия и тут же поморщилась. – Даррен, ты прости, пожалуйста, но у меня нет сил. Думаю, мне лучше поспать. Не обидишься?

– Нет, конечно, – беззаботно сказал я и поднялся. – Вечером наберу.

– Хорошо.

Я вышел из комнаты Ливии и вздрогнул, когда услышал треск. Потом понял, что это был раскат грома. После удушающей жары, которая не давала мне покоя весь день, наконец пришла гроза. Испытывая несказанное облегчение при мысли о том, что мой визит не затянулся, я потопал на кухню, чтобы оставить там термос с супом. Незнакомка, которую я встретил пару минут назад, стояла у огромного окна, в тонированные стекла которого хлестала дождевая вода. Девушка смотрела на грозовое небо с таким вниманием, будто ей показывали захватывающий боевик.

Фигура у нее была отличная, и плотно облегающий спортивный костюм только подчеркивал такие чудесные изгибы. Я поставил термос на мраморную столешницу, и негромкий звук заставил девушку повернуться ко мне лицом. В правой руке соседка Ливии сжимала красную кружку, и если обоняние меня не подводило, в чашке был горячий шоколад или что-то в этом роде.

Я улыбнулся, но неразговорчивая крошка только нахмурилась. С виду такая строгая, а пьет какао. Какая милая! Я шагнул вперед и присмотрелся к ее губам. Задницу уже успел оценить, а вот губки толком не разглядел. Пожалуй, да, они неплохо будут смотреться вокруг моего члена.

– Привет, – сказал я. – Нас не представили. А я очень заинтересован в бурном знакомстве в ближайшее время.

Складка меж ее бровей стала глубже. Не утруждая себя ответом, девушка направилась к двери, но я преградил ей дорогу.

– Я серьезно. Если сейчас покажешь мне свою комнату, узнаешь, как себя чувствует женщина после охрененного оргазма.

Она посмотрела мне прямо в глаза.

– Если не отвалишь, узнаешь, как себя чувствуют твои яйца, когда их обваривают горячим шоколадом.

И это была реальная угроза. Не шутка, не кокетство. Эта девка мне правда угрожала.

– Понятно, – сказал я.

Признаюсь, я оторопел. От неожиданности, а не потому что сдрейфил.

Она вышла в коридор, и через мгновенье я услышал, как где-то в квартире хлопнула дверь. Н-да, это что-то новое. Эта крошка явно не знает, кто я такой. Из каких только джунглей приехала?

Глава вторая

Даррен

Возвращение Коннора ознаменовалось традиционным семейным завтраком, который мы устраивали раз в месяц и ненавидели лютой ненавистью. После скоропостижной кончины моей мачехи два года назад разбавлять мрачную атмосферу за длинным столом было некому. Никогда не понимал, зачем отцу нужны эти тоскливые посиделки, но сейчас я был не в том положении, чтобы возникать и жаловаться.

После нашей пылкой беседы отец ни разу не напомнил мне о своей угрозе, но я прекрасно осознавал, что обратный отсчет уже начался, и свое обещание славный сенатор Весталинга непременно сдержит. Ситуация невероятно бесила. Чего, в конце концов, хотел от меня папаша? Он вроде пока не планировал передавать бразды правления своим отпрыскам, так зачем нагружать нас?

Этим утром отец с хмурым видом выслушал отчет Коннора о поездке. Временами он кивал: только так выражалось его скупое одобрение. Я жевал тост с апельсиновым джемом и старался не встревать с язвительными репликами.

– Кому ты собираешься передать этот проект? – спросил отец, когда брат закончил рассказ. – Нужно сделать это до того, как ты займешься наконец нашим научным сектором.

– Я собираюсь заниматься и тем, и другим, – сообщил Коннор. – На днях к нам должен приехать новый ученый, Алан Дейл. У него каких только степеней нет.

– Не слышал о таком.

– А ведь заполучить его удалось с большим трудом. Если он хотя бы наполовину так хорош, как о нем говорят, у нас наконец будет куратор, который нам нужен. И я не теряю надежду на то, что в этом году мы найдем достойных стажеров. Прошлогодние быстро отвалились!

– Верно.

– Тесты начнутся уже через две недели, – сказал Коннор, откладывая приборы. – Общественности понравится то, что мы привлекаем юные таланты.

Иногда брат изъяснялся как истинный сын политика.

– А, – подал голос я. – Ежегодная жатва. И ты тоже будешь стажироваться?

– Естественно.

– Смотри, Коннор, злые языки будут болтать, что тебя взяли по блату.

Брат послал мне красноречивый взгляд, и я заткнулся.

– Коннор, по крайней мере, доказал, что не бесполезен, – сухо сказал отец. – В отличие от тебя.

– Что поделаешь, отец, – примирительно проговорил я. – Наука, инновации и разработки – это не мое.

– Вообще-то, я и тебя собирался привлечь, – неожиданно встрял Коннор. – Не интересует наука, сможешь практиковать свои управленческие навыки. Поработаешь с нашей группой избранных.

– Ты правда думаешь, что он сможет организовать людей? – недовольно сказал отец.

– Да, Коннор, – подхватил я. – Ты правда так думаешь?

Брат не поддался на провокации и продолжил говорить прежним терпеливым тоном.

– Конечно. Тебе в любом случае придется управлять сотрудниками в будущем.

– Будущее еще никогда не казалось таким мрачным, – заметил отец и встал из-за стола. – Я закончил.

Как только он вышел из комнаты, я закатил глаза и выдохнул.

– Вот что ему неймется! Давно он так не лютовал.

– Сегодня же езжай в академию, – сказал Коннор. – Делай что хочешь, но восстановись.

– Ладно, – прорычал я. Конечно, мой брат был прав. У меня теперь не было выбора, кроме как вернуться к учебе.

– Если надо будет, я тоже поговорю с профессорами.

– Но насчет стажировки ты ведь пошутил?

– Нет, я говорил серьезно. Даррен, ну сколько можно дурака валять?

Коннор торопливо допил свой кофе и тоже встал.

– Давай, брат, соберись. А я аккуратно поговорю с отцом. Ливия в этом году тоже будет участвовать, так что будем работать вместе.

Как по яйцам вдарил, честное слово.

Молить профессоров мне не пришлось, хватило не слишком искренних извинений. Потом я «сдал» экзамены, что заняло всего минут пятнадцать. Не понимаю, почему они просто не могли нарисовать мне оценку. Зачем мне было тащиться в академию?

Мой куратор, явно смущаясь, сообщил, что в этом году мне придется поработать над посещаемостью. Сначала я поморщился при мысли об этом, но потом подумал, а почему бы и нет? Еще три года, и я буду свободен, возможно, даже заскучаю по академии. Можно и насладиться настоящей студенческой жизнью.

Я шел к своему аэробилю, который был припаркован у кофейни рядом с четвертым корпусом, и недовольно щурился от яркого солнца. Надеюсь, моя бедная машина не расплавилась от этой жары. Когда уже осень?..

У входа в кофейню одиноко стояла девчонка, погруженная в чтение какого-то буклета. Сначала я просто скользнул по ней взглядом, но когда вплотную подошел к машине и собирался открыть дверь, неожиданно для самого себя развернулся и внимательнее посмотрел на девушку. О да, это была она, недружелюбная соседка Ливии. Сегодня хмурая красотка нарядилась в белую футболку и бежевые брюки, а светлые волосы собрала в высокий хвост.

Странно было вспомнить ступор, который охватил меня тогда, в квартире Ливии. Когда эта девчонка ворвалась в комнату, и наши взгляды встретились. Когда она наехала на меня на кухне. Было в этой крошке что-то, от чего я подзавис. Ну ничего, сейчас восстановим статус-кво.

Не утруждая себя долгими раздумьями, я приблизился к ней, и она машинально подняла голову.

– Вот мы и встретились снова, – доброжелательно сказал я. В руке она сжимала стакан из кофейни, и я, воспользовавшись замешательством незнакомки, быстро выхватил его.

– Что ты…

Я прочитал выгравированное чернильным лазером имя на стакане, перед тем как сделать глоток. Ледяной кофейный напиток с приятным привкусом лесного ореха прекрасно освежал в этот палящий день.

– Рад знакомству, Кайли.

Мне показалось, что я услышал раздраженный вздох. Когда я протянул девчонке ее же напиток, она лишь поморщилась.

– Оставь себе. Учитывая твою репутацию, мало ли чем ты болен.

– О, так ты наслышана о моей репутации. Ну так что? Прокатимся?

– Катись сам, золотой мальчик.

Мои губы дрогнули в сочувственной улыбке.

– А ты у нас из числа угнетенных?

Она нахмурилась сильнее и попыталась пройти мимо, но я был проворнее.

– Потому что я могу поправить твое финансовое положение, – сказал я, опустив руку на ее плечо. – Серьезно, я тебе заплачу. Если прокатимся разок, сотку. За минет еще пятьдесят атонов накину.

Она застыла от неожиданности. Кайли была ниже меня, поэтому сейчас, когда я был так близко, ей пришлось запрокинуть голову, чтобы взглянуть мне в лицо. И меня снова накрыло непривычное ощущение, будто весь мир вокруг нас вдруг притормозил.

У нее были яркие зеленые глаза. Красивый цвет.

Судя по плотно сжатым губам, Кайли явно не была в восторге от моего поведения. Мне вдруг захотелось сгладить впечатление от собственных слов и обратить все в шутку. Я почти придумал подходящую фразу, когда девушка вдруг отвела глаза и отступила. Потом она нерешительно протянула руку и забрала свой стакан. Я растерянно улыбнулся.

– Ну вот мы и…

Закончить фразу я не успел: в мое лицо прилетели остатки кофе с кусочками колотого льда. Дыхание перехватило, я открыл рот от неожиданности. Ничего себе. Такое со мной впервые.

Тем временем эта сучка смяла стакан в руке и бросила его в корзину переработки, которая тут же со смачным звуком зажевала картон. Потом эта чокнутая Кайли ушла. А я остался стоять. С липким лицом и испачканной футболкой.

Как дебил.

Кайли

Комната была такая светлая и просторная, что мне казалось, я могу делать сальто, купаясь в нежных солнечных лучах. Конечно, по сравнению с квартирой, где я провела последние дни, мое новое жилище было совсем скромным, но я искренне радовалась тому, что не придется больше делить кров с соседками Дафны.

Да уж, только я могла попасть в такую неловкую ситуацию. Когда Дафна узнала, что я приезжаю учиться в Весталинг, она пригласила меня пожить первые дни у нее. Я согласилась и приехала в условленный срок, но из-за неожиданного урагана ни Дафна, ни Алан не смогли вовремя вернуться в столицу из попавшего во власть стихии Нинханя. Подруга беспокоилась обо мне, поэтому связалась со своими соседками и попросила их приютить меня. Я чувствовала себя крайне неловко при мысли о том, что приходится полагаться на гостеприимство незнакомцев. Как объяснить этим богатым студенткам, что до приезда моего опекуна мои финансы не позволяли мне снять даже самую скромную комнату в гостинице?

Ливия, негласный лидер четверки, была очень добра и приветлива, но Колетт и Айрин поглядывали на меня со смесью жалости и презрения. Когда они узнали о том, что я воспитанница приюта, начались бесконечные причитания, посвященные тому, какой несправедливой была моя жизнь. Правда, девушки тут же напомнили о том, что Дафна, еще одна сирота, стала прекрасной студенткой.

«В этом мире можно добиться чего угодно!» – повторяли они мне.

Как реклама мотивационного тренинга, честное слово. Я не знала, что ответить на подобные страстные заявления.

К счастью, соседки Дафны быстро утратили ко мне интерес. К несчастью, без инцидентов все же не обошлось. В один из последних дней моего пребывания под крышей элитного студенческого общежития, я столкнулась с Дарреном Тюдором. Прежде я видела его только на фотографиях, которые показывала Лив (она встречалась со старшим братом этого недоразумения). В реальности он оказался выше, чем я представляла, и был тем еще козлом. Сегодня мы пересеклись снова, и впечатления от второй встречи были даже хуже, чем от первой.

Ладно, не стану тратить время, размышляя о Тюдоре. Алан вернулся в столицу и сразу открыл для меня банковский счет (сама я не могла этого сделать без его разрешения) и нашел милую квартиру не так далеко от академии, так что жизнь постепенно налаживалась. Разбирать вещи я пока не торопилась. Да это и не займет много времени: я не привыкла накапливать барахло, и все мои пожитки умещались в один чемодан. Сейчас было приятно просто посидеть в тишине практически пустой комнаты. Почти медитативное состояние.

Однако через пару минут мое уединение было нарушено. Кто-то нажимал на кнопки кодового замка. Я вскочила с дивана, бросилась к входной двери и увидела Алана на пороге. Его светло-русые волосы были такими растрепанными, словно он промчался на мотоцикле без шлема.

– Решил забежать и проверить, как ты устроилась, – вместо приветствия сказал он. – Тебе точно не скучно будет одной?

– Нет, все хорошо, – сказала я и несмело прибавила: – Спасибо. Я бы не хотела жить в общежитии.

– По правде, Кайли, комната в общежитии обошлась бы дороже, чем эта клетушка…

– Мне нравится, – перебила я. – И мне не нужно много места.

Он внимательно посмотрел на меня, после чего улыбнулся и протянул мне коричневый бумажный сверток.

– Держи. С новосельем.

Я замешкалась, прежде чем взять подарок. Сверток был не слишком тяжелым, похоже, внутри была одежда.

– Спасибо.

– Иди открывай.

Мы прошли в комнату, и я снова села на диван и принялась разворачивать бумагу. Как оказалось, Алан купил мне кожаный рюкзак приятного изумрудного оттенка. Очень стильная вещица, кто-то явно помогал моему опекуну с выбором.

– Спасибо, очень красиво. Но не нужно было.

Он смущенно улыбнулся.

– Учебный год скоро начнется. Готова?

– Да.

– Знаешь, нам пора пересмотреть сумму твоих карманных расходов. Теперь ты студентка, и…

– Я сегодня нашла работу, – быстро сказала я. – В кофейне, практически на территории академии.

Мой опекун заметно помрачнел в ответ на это заявление.

– Кайли, будет лучше, если ты сосредоточишься на учебе.

– Это не помешает учебе. Обещаю. Работа очень хорошая.

Я погладила рюкзак, прикидывая, сколько в него поместится книг.

– Ну ладно… – негромко сказал Алан. – А как насчет разового вознаграждения? Скажем, шестьсот атонов. Считай, что это подарок на день рождения.

– Я родилась зимой.

– Подарок на все дни рождения, которые я пропустил.

В его голосе было столько горечи, что я с трудом заставляла себя смотреть на Алана.

– Купи себе новое платье, – смущенно сказал он. – Или что хочешь…

– Не нужно, – сказала я чересчур резко. Он вздрогнул, и у меня сжалось сердце. – То есть… Не стоит. Но спасибо.

Алан ничего не ответил и уставился на свои ботинки. У меня засосало под ложечкой, когда я увидела, как он расстроен. Вот кто меня только за язык тянул?

Я положила рюкзак на диван и осторожно спросила:

– А… Вы когда начнете работу?

– Послезавтра. Они ждут не дождутся… Что ж, это всего лишь на год.

Не знаю, кого он сейчас уговаривает: себя или меня. Словно уловив ход моих мыслей, Алан поднял голову и заговорил спокойнее:

– Кайли, я знаю, ты через многое прошла. И сейчас все будет… непросто. Но ты можешь рассчитывать на меня. В этот раз я буду рядом.

Я невольно обхватила себя руками, но все же смогла улыбнуться.

– Я это знаю. Спасибо.

Вечером я решила отправиться на пробежку. Жара немного отступила, поэтому можно было тренироваться, не рискуя задохнуться. Район, в котором я теперь жила, был относительно новым. Высокие здания, в окнах которых отражались бесчисленные огни фонарей и неоновых вывесок, стояли так плотно друг к другу, что улица напоминала переливающийся всеми оттенками улей. В мрачном ночном небе то и дело вспыхивали красные и бирюзовые точки – самолеты, бороздившие стратосферу, и космолеты, которые путешествовали чуть выше. А вот звезды казались мелкими и блеклыми, их и различить было трудно.

Я поддерживала средний темп, осматривалась по сторонам. До сих пор сложно было привыкнуть к такому обилию света. Даже глубокой ночью в центре Весталинга не бывает по-настоящему темно.

А еще более непривычным было то, сколько нищих я видела на улицах. В Корвуде нечасто можно было встретить попрошаек, там все были одинаково небогаты. Здесь же социальное расслоение бросалось в глаза. Я наблюдала, как из клубов и ресторанов вываливались люди в дорогой одежде, как они проходили мимо сидящих на тротуарах нищих, которые даже не поднимали взгляд.

Я наконец добралась до перекрестка и остановилась, чтобы немного размяться. На огромном экране, который красовался на одном из коммерческих зданий, улыбающаяся женщина демонстрировала робота-электрощётку. Потом кадр сменился, и я увидела суровое лицо в обрамлении темных с проседью волос. Надпись на экране гласила, что это сенатор Джерард Тюдор. Он что-то важно вещал, но я слышала только музыку в своих наушниках. Следом за объявлением сенатора началась реклама фисташкового шоколада.

Я стерла пот со лба и уже хотела возобновить пробежку, когда коммуникатор на моем поясе полыхнул синим. В наушниках зазвучал знакомый голос.

– Кайли, прием. Говорит твоя восхитительная блудная подруга. Я наконец вернулась на улицы большого города!

– Привет, Дафна, – сказала я, разминая шею. – Давно пора.

Глава третья

Кайли

Утром сообщение на коммуникаторе оповестило меня о том, что Алан все же перевел мне обещанные шестьсот атонов. Я кусала губы, рассматривая отчет о пополнении банковского баланса, но потом все же набрала номер своего опекуна и поблагодарила его вполне вежливым тоном. Было бы очень приятно, если бы Алан разобрался уже со своим комплексом вины. Иначе эта неловкость между нами никогда не сгладится.

Занятия в академии должны были начаться уже через несколько дней, и я страшно нервничала. За то время, что я провела с соседками Дафны, я успела составить представление о том, какие они, студенты самой элитной академии Весталинга. Прогноз был совсем не оптимистичный, впрочем, надеюсь, я все-таки смогу вписаться в это привилегированное сообщество и даже найду новых друзей. В школьные годы я по-настоящему сблизилась только с Дафной. Сейчас ее возвращение было для меня как глоток свежего воздуха.

Мы с Дафной условились встретиться в полдень на бульваре Ленивых Орхидей, у самого большого фонтана. Издалека я даже не сразу признала подругу. Последний год мы общались исключительно по коммуникатору. Как оказалось, за долгие месяцы разлуки Дафна просто расцвела и стала настоящей модницей. Сейчас она была одета в стильное платье кофейного оттенка, а ее блестящие темные волосы украшала пара розовых прядей. Но улыбка и озорной взгляд карих глаз не изменились.

– Кайли, детка! – завизжала Дафна и бросилась ко мне навстречу, чтобы стиснуть в объятьях. – Поверить не могу, что ты это сделала!

– Ой, ну спасибо, – со смешком отозвалась я.

– Да шучу, я в тебе не сомневалась, – отмахнулась Дафна. – По кальмарчику?

На бульваре Ленивых Орхидей продавали самую разную уличную еду. Мы с Дафной приблизились к седой старушке, которая жарила морепродукты на гриле, и принялись выбирать кальмаров пожирнее.

– Ты как устроилась? – поинтересовалась Дафна.

– Квартира маленькая, но очень уютная. С вашей, конечно, не сравнить.

– Зато будешь жить без всяких самовлюбленных сучек! Ну, конечно, до тех пор, пока я к тебе не перееду.

Я невольно рассмеялась. Мы расплатились со старушкой и побрели по залитой солнцем дорожке, на ходу уплетая кальмаров.

– Знаешь, твои соседки не такие плохие.

– Да они чокнутые тупые стервы! Вчера целый час обсуждали свои новые ногти из стекла. Ногти из чертова стекла! Ты себе это представляешь? Сначала нужно удалить свои собственные живые ногти, ну как кошке, а потом вставить эти стекляшки, и одна рука обойдется в восемьсот атонов! Подруга, вот смотрю я на них и…

Мы с Дафной были неразлучны с детства. Вместе росли в приюте, вместе давали отпор хулиганам и задирам. Она всегда была бойкой, и это у нее я училась смелости. Собственно, благодаря ее примеру я и решила отправить документы в академию Гисборна. По общему мнению, Дафна – страшная болтушка, но мне никогда не надоедало слушать ее рассказы.

– В этом году греблю попробую, – подруга уже сменила тему. Мы шли неспешно, глазея по сторонам, и уличный артист, танцующий с огромными мыльными пузырями, заметил наш интерес и приветливо махнул рукой. – В прошлом занималась верховой ездой, но как-то не очень понравилось… А ты выбрала факультатив?

– Если ты про аристократические виды спорта, еще нет, – сказала я. – А почему нельзя просто ходить в тренажерный зал?

– Ты что. Это ведь академия Гисборна. Ты теперь среди сливок общества. Так что греби, фехтуй, стреляй из лука, ну или оседлай лихого жеребца…

– Сосредоточусь-ка я на медицине, – перебила я. – Не факт, что я смогу подтвердить свои знания через год, и если меня вышвырнут…

– Не говори так, Кайли. Ты всегда была умницей… Ладно, грузись своей наукой. Но факультатив выбери.

– Жаль, у нас не будет общих занятий.

– Жаль, что приходится сдавать экзамены по куче ненужного дерьма! – выдала подруга. – К примеру, этика – обязательный предмет для всех факультетов.

– Что, конечно, иронично.

– Вот и я о том же.

Мы проболтали так пару часов. Дафна взяла с меня слово пойти с ней на какую-то студенческую гонку, после чего я отправилась домой и взялась за тоскливое занятие – составление своего бюджета.

Итак, одежда. Мне нужно было оплатить униформу, которая потребуется для работы в кофейне, но в принципе я могла позволить себе немного принарядиться. Мой гардероб был совсем скромным и мало подходил для жизни в столице.

Однако, когда я прошлась по магазинам, мой энтузиазм немного угас. Прежде я никогда не видела такие высокие цены на одежду. Хотя, придется признать, что и такую красивую одежду я раньше не видела.

В итоге я купила пару однотонных футболок, черные брюки и серебристые босоножки (которые были абсолютно непрактичными, но такими очаровательными, что я не смогла устоять).

Традиционная студенческая гонка устраивалась за день до начала учебного года. Мне было любопытно посмотреть на такое грандиозное шоу, поэтому Дафне даже не пришлось меня уговаривать. Я подумала, что ради такого события можно облачиться в новую одежду, и не пожалела о своем решении, когда увидела, как разоделись другие студенты. Создавалось впечатление, что я попала на какое-то гламурное шоу.

Расположенный на окраине города автодром напоминал огромный аттракцион, только без рельсов и кабинок. Интересно, до какой скорости должна разогнаться машина, чтобы исполнить «мертвую петлю»? Со своих мест мы видели только часть трассы, но на широком экране над северной трибуной уже демонстрировали слайды с разными участками пути.

Никогда не видела столько людей в одном месте. Тут явно собрались не только студенты. Кто-то размахивал флагами с символикой академии и различных факультетов, а где-то зрители растянули огромные баннеры.

До начала гонок оставалось еще полчаса, но по гладким белым дорожкам с горящими неоновыми полосками уже рассекали спортивные аэробили – яркие и блестящие, как покрытые лаком игрушки. Я чуть поежилась. Несмотря на то, что вечер был очень теплым, из-за проносящихся с бешеной скоростью машин потоки воздуха то и дело били в лицо.

– О, явился, – пропела Дафна. – Смотри туда.

Я проследила за взглядом подруги и увидела еще один аэробиль – черный, с переливающимися синими узорами.

– Кто это?

– Наш третьекурсник и король всея академии. Младший Тюдор.

Эта новость вызвала у меня протяжный стон. Дафна удивленно нахмурилась.

– Ты чего?

– Да так…

Теперь, когда я знала, чья это машина, мне казалось, что этот неприятный тип снова рисуется. Он быстро ездил, мгновенно тормозил, лихо поворачивал. Толпа билась в экстазе.

– Хочешь шипучки? – предложила Дафна, когда к нам подошла милая девушка с наполненной льдом квадратной сумкой, где охлаждались напитки.

– Нет, – рассеянно ответила я. – А ты за кого болеешь?

– Да ни за кого, – сказала она, открывая банку с вишневой газировкой. – Просто хочу убедиться, что никто не раздолбает очередной аэробиль…

Тем временем машины собрались на старте. В воздухе раздался звук, имитирующий рёв моторов, в напоминание о старых временах. Современные аэробили, конечно, были совсем бесшумными. Потом был дан сигнал к началу гонки, похожий на выстрел из пушки.

– Ух ты! – выдохнула я, когда десяток аэробилей рванул с места.

Машины мгновенно скрылись из виду, и теперь глаза многочисленной аудитории были прикованы к экрану.

– Тюдор впереди, – без энтузиазма заметила Дафна. – Но он без башни…

К моему огорчению, золотой мальчик лидировал с большим отрывом. Но Дафна была права. Он совсем не осторожничал. Удивительно, что его не размазало о бетонную стену во время очередного поворота.

– А ты хорошо его знаешь? – спросила я Дафну.

– Кого?

– Тюдора.

– Да нет. А что? Приглянулся?

– Я с ним столкнулась у вас дома, – призналась я. – И… немного нагрубила.

– Ой, не переживай. Ему это только на пользу. Привык, что все его облизывают. Они с братом как небо и земля…

Коннора Тюдора я еще не встречала, но по словам Ливии, он был просто милашкой.

По трибуне прокатилось громкое аханье, и я снова посмотрела на экран. Аэробиль Тюдора делал зигзаги, уходя от груды камней, которые непонятно откуда сыпались на дорогу.

– Вот придурки, – завороженно прошептала Дафна.

– Что это?

– Организаторы посчитали, что просто следить за гонкой будет скучно. Решили устроить трассу с препятствиями.

Черно-синяя машина ловко маневрировала, но вот по аэробилю за ней ударил большой камень, и водитель не справился с управлением.

– Ого, – огорчилась я, когда машина закрутилась на одном месте и сошла с дороги. – Он не убился?

– Кажется, нет. Но тачку хорошо подбило…

Теперь гонка напоминала видеоигру. Только пять машин продолжали рваться к финишу. Я не могла отвести взгляд от первого аэробиля. Тюдор выжимал из своей машины всё и явно не боялся ловушек впереди. Но когда он на очередном крутом повороте вдруг оказался перед высокой кирпичной стеной, даже я ахнула.

– Не успеет! – завопила Дафна. – Там была слепая зона, он слишком разогнался!

– Он же разобьется! – вырвалось у меня.

Как можно было поставить стену на таком близком расстоянии после поворота! Даже на небольшой скорости затормозить было бы сложно, а этот придурок мчался вперед так быстро и…

И даже не думал останавливаться или сворачивать. Он летел вперед, и я зажмурилась, чтобы не видеть, что будет дальше. Но закрыть уши не додумалась, и яростный рёв трибуны оглушил меня подобно взрыву.

– Голограмма, – хрипло проговорила Дафна. В ее голосе возмущение мешалось с облегчением. – Вот уроды…

Я открыла глаза. Аэробиль Тюдора, абсолютно целехонький, мчался к финишу.

– И как он мог это понять? – рассердилась я вдруг. Злилась я, прежде всего, на себя. Нашла, за кого бояться! – Только не говори, что он подкупил организаторов.

Дафна хихикнула, глядя на меня.

– Да что с тобой такое, Кай? Ты сама не своя.

– Ничего… – буркнула я и раздраженно тряхнула волосами.

Черно-синий аэробиль пересек финишную черту, и его осыпало дождем из серебристых блесток. Кроме Тюдора до конца трассы добрались еще двое, но они никого особо не заинтересовали, зато имя золотого мальчика скандировала вся толпа. Благодарная публика даже получила лицо героя крупным планом на экране. Темные волосы Тюдора были немного взъерошены, а самодовольная улыбка бесила невероятно.

– Тоска, – выдохнула Дафна. – Почему жизнь такая предсказуемая? Ну что, погнали на вечеринку?

– Вечеринку?

– Ага. Тоже традиция.

Подруга вдруг оценивающе посмотрела на меня.

– Только сначала немного подкрасим тебя…

Я смутилась и пробормотала:

– Слушай, я пропущу, пожалуй.

– Соберись, Кай! – Дафна топнула ногой. – Как ты вольешься в студенческое общество, если будешь от всех шарахаться?

Спорить с Дафной, когда ей что-то втемяшивалось в голову, было бесполезно. Мы уселись в такси, где она уверенной рукой разукрасила мое лицо, а через четверть часа уже стояли у большого роскошного дома на холме. Вечеринка началась до нашего появления, и в холле на первом этаже, куда мы попали через гостеприимно распахнутую входную дверь, горели разноцветные огни. Музыка была ритмичной, но до ужаса однообразной и чересчур громкой. Я с любопытством осматривалась, но лишь натыкалась взглядом на незнакомые лица.

– А вот и флепс, – сказала Дафна и схватила с подноса на одном из столиков два бокала с ярко-розовым напитком. – Давай-ка, пей…

Я послушно сделала глоток и ощутила на языке приторный привкус вишни. Алкоголь в одно мгновенье разогрел кровь.

– Чей это дом? – поинтересовалась я, вновь оглядываясь по сторонам.

– Это домик для гостей сенатора Тюдора, – ответила Дафна, и я чуть не поперхнулась напитком. – Даррен вот уже третий год устраивает здесь вечеринку после гонок. Как будто знает, что победит…

– Может, и знает, – проворчала я.

Я всегда представляла себе студенческие вечеринки как очень веселые мероприятия. Но конкретно эта оказалась довольно скучной. Кто-то лениво качался под музыку, но по-настоящему не танцевал никто. Об интересных разговорах не могло быть и речи; чтобы расслышать друг друга, приходилось кричать. Дафна познакомила меня с некоторыми своими однокурсниками, но после фраз «Эй, привет!», «А ты кто?» и «Ну веселитесь!» общение прекращалось, и новые знакомцы уходили дальше, чтобы повторить этот простой ритуал.

Большинство девушек были одеты в блестящие короткие платья и расхаживали на огромных шпильках. Даже в состоянии сильнейшего алкогольного опьянения местные красавицы показывали чудеса эквилибристики и не падали со своих каблуков. Парни явно заскучали, поэтому устроили игру в мяч прямо в гостиной. Уже опрокинули пару стульев.

– Я пойду, – сказала я Дафне спустя час после нашего приезда. – У меня завтра первый рабочий день.

– Ладно! Я, пожалуй, побуду здесь еще немного.

– Угу, повеселись. А где здесь туалет?

– На втором этаже.

Оставив подругу развлекаться, я взбежала вверх по широкой лестнице и, к своему удивлению, обнаружила, что на втором этаже почти пусто. Туалет я нашла не сразу, а когда нашла, какое-то время рассматривала мозаику из горного хризолита на стенах. На что только люди не тратят деньги.

Когда я шла по коридору, возвращаясь к лестнице, услышала совсем близко смех и пьяные голоса. Кажется, какие-то парни громко обсуждали гонку, и, повинуясь старому инстинкту, я нырнула в первую попавшуюся комнату, чтобы избежать с ними встречи.

Это, конечно, было глупо. Что могло бы случиться со мной в доме, полном народу? Однако я с детства пряталась в самых темных уголках приюта от старших ребят, которые немилосердно мучили малышню. Видимо, не так просто побороть старые привычки.

В комнате, где я очутилась, было темно и пусто. Я увидела огромную застеленную кровать, две двери в смежные помещения (видимо, в ванную и гардеробную), кресла и диван, а еще круглый письменный стол, на котором не было ни одной бумажки. На стене красовалась широкая плазменная панель.

Но лучшим в этой комнате был выход на просторную лоджию. Дом Тюдоров стоял на холме, поэтому даже со второго этажа открывался восхитительный вид на ночной город. Я, не раздумывая, вышла на свежий воздух, разулась, прошлась по прохладной каменной поверхности и посмотрела вверх. В темном небе вспыхивали сверкающие точки. Близился месяц звездопада, и хозяин комнаты явно об этом помнил. На лоджии не было ничего, кроме большого и дорогого телескопа. Не в силах побороть искушение, я приблизилась к нему и посмотрела в окуляр. Фокусировать изображение не пришлось, прибор уже был настроен, и даже за дымкой городского смога я четко увидела звездное небо.

Просто волшебное место. Здесь даже музыка не казалась такой громкой. Перед моим взглядом по небу пронеслась золотистая искра. Я невольно улыбнулась и уже собиралась уйти, когда звук захлопнувшейся двери заставил меня подскочить на месте, как воришку, которого застукали в самый неподходящий момент. Из комнаты донесся высокий женский смех, а потом послышались приглушенные голоса и шуршание ткани. Я осторожно заглянула в спальню и поморщилась от открывшегося мне зрелища: младший Тюдор в объятьях какой-то брюнетки.

Черт, вот только этого не хватало. Спрятаться? Нет, если он меня обнаружит, только хуже будет. Да и не тянет выслушивать их томные вздохи и стоны.

Я подхватила босоножки за ремешки и вернулась в комнату, не особо стараясь идти бесшумно. Тюдор как раз рассмеялся чему-то и был занят тем, что стаскивал с девушки топ, когда его взгляд вдруг упал на меня. Он выглядел таким ошеломленным, что мне захотелось улыбнуться.

– Простите, я не в ту комнату забрела, – бодро сказала я. – Уже ухожу.

– Нет, подожди, – резко сказал Тюдор, и я застыла от неожиданности. Он покосился на брюнетку. – Детка, иди, погуляй.

– Чего? Но, Даррен…

– Живо.

Она надула губы, кое-как поправила одежду и поплелась к двери.

«Не позволяй ему так с собой обращаться!» – хотела я крикнуть ей вслед, но понимала, что она в лучшем случае примет меня за сумасшедшую, а в худшем за завистницу.

За девушкой захлопнулась дверь, и Тюдор повернулся ко мне. Белая рубашка на нем была расстегнута, и я старалась смотреть ему прямо в глаза.

– Я не знала, что это твоя комната. Прости, что так ввалилась.

– Что ты вообще делаешь в моем доме?

Резонный вопрос. Не слишком вежливо приходить без приглашения в гости к тому, кого окатила ледяным напитком.

– Я пришла с подругой. Не знала, что это ты устраиваешь вечеринку. Сейчас уйду.

Не отрывая от меня глаз, он медленно приблизился и заговорил ядовитым тоном:

– Кажется, я начинаю понимать. Это такая тактика? Ты пытаешься заинтриговать меня?

– Нет, – сказала я без особой надежды, что он поверит.

Судя по выражению его лица, он и не верил. Привык, что мир принадлежит ему, и девчонки рвутся в его койку.

– Потому что курс ты выбрала откровенно странный. Сначала ломаешься. Теперь в спальню ко мне заявилась.

Бессмысленный разговор. Я шагнула к двери, но Тюдор удержал меня за локоть.

– Но раз уж ты здесь…

До этого момента я и не подозревала, как он силен. Тюдор не казался качком, но когда его руки стиснули меня, было непросто даже шевельнуться. Мои пальцы дрогнули, разжались, и босоножки со стуком упали на пол.

– Пусти меня!

Я попыталась вырваться, ударить его, но все без толку.

– Да тихо ты, не дергайся…

– Я буду кричать!

– А я и не против.

Он прижал меня к себе, и я снова отчаянно рванулась, пытаясь оттолкнуть его. Грудь Тюдора была как будто выточена из камня. И, как я поняла в следующую секунду, там, внизу, он тоже был как каменный.

Я вдруг запаниковала. Подлым образом во мне всколыхнулись старые воспоминания о первых днях пребывания в приюте, и страх окончательно парализовал меня. Лицо Тюдора оказалось напротив моего, и я резко отвернулась. Он не смутился, легонько поцеловал меня в ухо, провел по мочке языком. В этот момент последние крупицы выдержки оставили меня, и я заплакала от страха и унижения.

Неожиданно Тюдор отпустил меня, я пошатнулась, утратив опору, и шлепнулась на задницу. С прерывистым вдохом, я быстро стерла слезы с щек и посмотрела вверх. Тюдор смеялся.

Он открыто смеялся, разглядывая мое лицо.

– Так ты не играла. Действительно по ошибке сюда зашла? Надо же…

Мои руки дрожали. Я оперлась ладонями на пол, кое-как встала. Это состояние беспомощности было мне знакомо, и я его ненавидела. Я снова чувствовала себя так, будто меня ткнули лицом в грязь. Нужно уйти, пока не стало хуже. На негнущихся ногах я повернулась к двери, потом вспомнила о босоножках, которые уронила на пол, и нагнулась, чтобы их подобрать. Когда я выпрямилась, Тюдор уже не улыбался.

– Я не насильник. Но если снова попадешься на моем пути, буду считать, что сама напрашиваешься.

Как будто я хотела быть у него на пути. Будь моя воля, я бы забыла о том, что и он, и вся его семья существуют.

Меня вдруг накрыло ощущение, что я вот-вот задохнусь от непрошеных эмоций. Я бросилась прочь со всех ног и уже выскочила из комнаты, когда услышала нетерпеливый оклик:

– Постой, я…

Не дожидаясь, что Тюдор скажет дальше, я захлопнула дверь и побежала по коридору.

Глава четвертая

Даррен

Вчера я здорово перебрал, поэтому проснулся, когда солнце уже было в зените, да и тогда не спешил подниматься с кровати. Мне было тоскливо. Гонка не принесла привычного удовлетворения. Обычно скорость заставляла меня забыть обо всем на свете, однако вчера, даже когда я пересек финишную черту, во мне ничего не всколыхнулось.

А потом была вечеринка. Тоже унылая до ужаса.

Когда я принял душ, оделся и спустился на первый этаж, увидел, что от вчерашнего празднования не осталось ни следа. Мебель блестела в лучах яркого солнца, в комнатах пахло жасмином. Я вошел в столовую и застыл, когда мой взгляд упал на Коннора и Ливию, которые страстно целовались у окна.

– Шестнадцать спален в этом доме, – резко сказал я, – а они в столовой обжимаются.

– Доброе утро, – с многозначительной улыбкой сказала Ливия, отлепившись от моего брата. – Слышала, ты победил? Поздравляю.

– Слышала? То есть даже не пришла посмотреть? Ты меня убиваешь, Лив.

– Прости, братишка, мы были заняты, – добродушно сказал Коннор.

Я плюхнулся в кресло, и через пару минут рядом появилась Мариза. Она поставила передо мной тарелку с ароматным омлетом и налила свежий кофе в мою чашку.

– Ладно, я побегу, – весело сказала Ливия. – Мне нужно репетировать мою речь! А еще я с Дафной договорились пообедать.

– Дафна – это та, что из Корвуда? – рассеянно спросил Коннор, разглядывая что-то в своем коммуникаторе. – Не знал, что вы так дружите.

– Кстати, она отличная девчонка.

– А эта блондинка все еще живет с вами? – лениво спросил я, ковыряя вилкой омлет.

– Айрин?

– Нет… Другая.

– Другая? – Ливия нахмурилась, а потом улыбнулась. – А, ты говоришь о Кайли. Нет, она съехала. Она всего пару дней у нас гостила.

– Тоже студентка?

– Да, – пропела Ливия и хитро на меня посмотрела. – А что? Понравилась?

– Конечно, – беззаботно отозвался я. – Внезапно понял, что никогда с нищенками не мутил, решил исправиться.

– Даррен, – предостерегающе сказал Коннор, поднимая на меня взгляд.

– А что? Это она притащилась в наш дом в синтетическом наряде.

Ливия лишь покачала головой с укоризненным видом, после чего поцеловала моего брата и покинула комнату. Коннор тут же сел напротив меня и негромко сказал:

– Вместо того, чтобы девок клеить, о стажировке подумай, пока я отца обрабатываю.

– Чего ты шепчешь? – мрачно сказал я. – Отец нас не слышит, он на другом конце города! Или ты шпионов боишься?! Да?! В собственном доме?!

– Хватит орать, – сказал Коннор, но он уже широко улыбался.

Его коммуникатор запищал, и брат отвлекся на новое сообщение. Я понимал, что Коннор прав. Только благодаря ему я не умру голодной смертью, ведь это он уговорил отца разблокировать мой банковский счет. Меня же так и не тянуло в главный особняк. Я предоставил старшему брату право взять на себя роль миротворца, но мне не хотелось смотреть отцу в глаза. И все же, я решил не подводить Коннора и поучаствовать в его проекте по внедрению юных умов в адскую машину нашей семейной корпорации.

– Даррен, – выдавил Коннор вдруг, и я вскинул голову, удивленный его тоном.

– Что такое?

Брат молча передал мне коммуникатор, на экране которого была открыта страница новостного сайта. Мне в глаза бросились крупные красные буквы заголовка.

Винченцо Киари возглавит сенат Климетри

Фото упомянутого Винченцо в дорогом сером костюме прилагалось. Я присвистнул, ощутив прилив злобного веселья.

– Ну все. Теперь отец точно озвереет.

Кайли

Церемонию приветствия новых студентов провели вечером в праздничном зале главного корпуса академии. Я немного опоздала и не успела занять место в первых рядах, поэтому сейчас наслаждалась видом на макушки других студентов. Сцену было почти не разглядеть, но происходящее транслировалось на двух больших экранах. Сначала выступил хор с песней на нескольких языках. Потом ректор академии – представительная темноволосая женщина – приветствовала новых и старых студентов. Ливия, которая в прошлом году отличилась высокими показателями и активным участием в общественной жизни академии, выступила от лица учащихся. А на десерт подали сенатора Тюдора, который годами поддерживал академию Гисборна. Когда я смотрела на лицо сенатора, слушала его голос, мне казалось, что я плыву в тумане. Это чувство удалось стряхнуть с большим трудом.

После напутственной речи сенатор исчез за кулисами, а я поискала глазами его сыновей. Кажется, Коннор сидел рядом с Ливией, а вот младшего Тюдора я не видела. Какое облегчение.

В первый день семестра занятий у нас не было, но график на ближайшую неделю уже разослали на коммуникаторы. Только после начала учебы я поняла, что самой ценной вещью для меня неожиданно стало время. Лекции и практика занимали первую половину дня. Преподаватели любили заваливать первокурсников кучей заданий для самостоятельной работы, и я много часов проводила в библиотеке. По вечерам и в выходные дни я работала. Новый ритм жизни был непохож на тот, к которому я привыкла, но я и сама не заметила, как втянулась.

Труднее было привыкнуть к тому, как строился учебный процесс. Если в моей корвудской школе кто-то отклонялся от информации, представленной в учебниках, он получал звание выскочки и грубую отповедь. В академии преподаватели напротив поощряли нестандартное мышление. Ученики чувствовали себя свободно, говорили с места и часто спорили – как друг с другом, так и с профессорами.

Этика, как и следовало ожидать, оказалась моим самым нелюбимым предметом. Во-первых, я не сильно верила в силу этических норм. Во-вторых, приходилось каждую неделю писать эссе на какие-то абстрактные темы; это было скучно и казалось бессмысленным.

«Сможете ли вы обозначить действующие принципы демократического общества на примере колонии муравьев?» – гласило очередное задание.

Что обозначить?.. В общем, бесполезный предмет.

Дафна, как и решила, занялась греблей, но меня этот вид спорта совсем не привлекал. Лошадей я побаивалась, поэтому в итоге выбрала стрельбу из лука в качестве спортивного факультатива. Разить по мишеням оказалось даже приятно.

Здание академии напоминало квадрат, каждая сторона которого являлась отдельным многоэтажным корпусом. В центре квадрата находился ухоженный внутренний дворик, где студенты разных факультетов отдыхали в перерывах между занятиями. В главном корпусе академии большую часть последнего этажа занимал кафетерий с потолком из синтетического хрусталя, который разработали сами студенты десять лет назад. Благодаря такому немного вычурному дизайнерскому решению, создавалось впечатление, что мы обедаем в оранжерее с белыми столиками и персиковыми стенами. Мне нравилось это место, и кормили здесь вкусно, хоть и дорого.

Спустя две недели учебы студенты вокруг перестали сливаться в безликую толпу, и я поняла, что, кроме меня, здесь есть немало ребят из семей среднего достатка. Они держались сплоченно, и я быстро завела знакомых, с которыми приятно было поболтать.

Из преподавателей мне больше всего нравился профессор Рикберт. Ему было чуть больше тридцати, но он уже прославился как отличный хирург и написал несколько сильных работ по генетике. Свои лекции профессор вел почти агрессивно. Он говорил очень быстро, жестко высмеивал тех, кто подрывал дисциплину, зато давал кучу полезной информации. Мне приходилось строчить записи в блокноте, так как я пока не скопила денег на карманный компьютер, а просить у Алана было неловко. Не только другие студенты, но и профессор Рикберт странно поглядывали на меня, когда я скрипела карандашом. Я притворялась, что ничего не замечаю, но в душе умирала от стыда.

В конце первого месяца обучения профессор Рикберт разбил нас на группы и начал водить на экскурсии: сначала в городские клиники, а потом в лаборатории ведущих исследовательских центров.

В один из таких походов я снова обратила на себя внимание профессора и ощутила на собственной шкуре, каково это быть объектом его агрессии.

В тот день нам рассказывали о человеке, который уже несколько месяцев страдал болотной оспой. Мы смотрели через одностороннее стекло на бедного пациента, который неподвижно сидел на кровати. Все его лицо и руки были покрыты язвами, на которых запеклась зеленоватая жидкость.

– Инкубационный период длится до полугода, – холодно говорил профессор. – Кто помнит, какими симптомами эта болезнь характеризуется в самом…

Я приблизилась к стеклу, вглядываясь в лицо пациента. Было очевидно, что несчастный мужчина в полном отчаянии, таким затравленным был его взгляд. Не могу представить каково это: мучиться месяцами без особой надежды на исцеление, а теперь стать подопытной крысой в лаборатории… Неужели никак нельзя помочь?

Я принялась лихорадочно рыться в памяти. В нашей стране давно не было случаев заболевания болотной оспой, но вот на востоке эпидемии случались раз в несколько лет. Алан часто привозил книги из Нинханя, и я прочитала их все. Возможно…

– Даже теперь лекарства от этой болезни нет, поэтому…

– А рецепты каяянов? – вдруг выпалила я. – Женщины этого племени как-то спасали маленьких детей, заболевших «болотной хворью». Что если…

Профессор медленно повернулся ко мне, и я осознала свою ошибку. Первое – я перебила преподавателя на полуслове. Второе – предложила в качестве панацеи традиционную медицину, которую в столице презирали все.

– Имя?

Я услышала чей-то смешок и поежилась.

– Кайли Вудс.

– Вы из какой речной долины к нам приехали, госпожа Вудс?

Мое лицо полыхало. Профессор поморщился и величественно повел рукой.

– Понимаете, где сейчас находитесь? Здесь в лабораториях ученые бьются над способами изменить генетический код человека. А вы всерьез рассуждаете о том, что травки излечат смертельную болезнь?

– Я просто…

– Вы просто будете помалкивать до конца экскурсии. Ясно?

– Да, профессор, – сказала я, опустив глаза.

На меня еще несколько минут поглядывали с ехидными ухмылками, но я старалась не показывать, что расстроена. Интересно, как бы отреагировал на мое предложение Алан. Думаю, он не стал бы смеяться над моими идеями. Напротив, всю свою жизнь он путешествовал в дальних краях, среди «примитивных» людей, которых уважал куда больше тех, на кого работал сейчас. В глубине души я могла понять, почему Алану тошно было оставаться в стране. Поэтому и не винила его в том, что он не выполнил просьбу погибших друзей, не взял на воспитание их осиротевшую дочь, а отправил ее в приют и почти на десять лет забыл о ее существовании.

Вечером меня ждала работа. Собирался дождь, и было очень приятно ощутить наконец осеннюю прохладу. Я приблизилась к входу в кофейню, когда увидела младшего Тюдора за толстым бирюзовым стеклом. Среагировала я инстинктивно: бросилась за угол здания и спряталась там.

Тюдор неторопливо вышел на улицу. Он был не один, с каким-то парнем, но лицо его спутника я не могла разглядеть из своего укрытия. До меня доносились обрывки разговора и смех. Потом стало тихо, но я осмелилась выйти из-за угла только через пару минут. Мне было противно от самой себя. Я боялась, я пряталась… Но я не собиралась повторять судьбу мамы и папы.

Я не хотела, чтобы Тюдоры смели и меня тоже.

Глава пятая

Кайли

Всего одна невинная реплика, и я тут же попала в черный список профессора Рикберта. На очередной его лекции, которая затронула тему генетики, я села на задний ряд, но и это меня не спасло. Ближе к концу занятия Рикберт спросил, кто может привести пример генетического кода. Только трое студентов подняли руки, но профессор их проигнорировал. Он неспешно приблизился к доске и посмотрел на меня через весь зал.

– Может, наша речная дева помнит что-то из теории? К доске, Вудс.

«Мышь», «нищенка», «оборванка»… Как меня только не называли. Теперь я еще и «речная дева». Ну не здорово ли?

Я неохотно выбралась из-за стола, сбежала по ступенькам вниз и подошла к доске.

– Прошу, – профессор передал мне лазерный стилус, и я начала писать.

Простой пример кода я помнила, но все равно нервничала при мысли о том, что меня могут «завалить». Я дошла до середины, когда пронзительная трель оповестила о конце учебного часа.

– Все свободны, кроме Вудс, – сухо сказал Рикберт.

Я изумленно, почти с негодованием на него взглянула, но он лишь нахмурился.

– Продолжайте.

Пришлось заканчивать писанину под звук быстрых шагов и негромкие разговоры свободных беззаботных студентов. Вот везунчики.

– Всё, – наконец сказала я и протянула стилус профессору.

– Что вы здесь делаете?

Нормально. Сам задержал, а теперь наезжает?

– Прошу прощения? – с нажимом сказала я, и Рикберт приподнял бровь.

– Почему вы решили поступить в эту академию? Я видел ваше личное дело. Вы даже не стипендиат.

Что за…

Я стиснула челюсти и с вызовом посмотрела на профессора. Язвительный ответ вертелся у меня на языке, но я сдерживалась. Не думала, что этот человек судит о других по их кошельку. Многие студенты поглядывали на меня пренебрежительно, но профессора никогда не демонстрировали презрение или жалость. Так почему этот…

– Вы сирота, у которой ничего нет за душой, – между тем продолжал Рикберт. – Обучение в таком дорогом заведении вам попросту не по карману. Так зачем?

– Не совсем понимаю, профессор, – разозлилась я наконец. – Мой опекун внес плату за этот год. Почему вас беспокоит мое материальное положение?

– Да потому что у вас нет шансов. Или вы рассчитываете получить работу в этом городе?

– Вы не мой координатор, – огрызнулась я. – Я могу не обсуждать с вами такие вопросы. Да хоть поселюсь на берегу реки и буду с туземцами белье полоскать, вам-то что?

На секунду мне показалось, что он улыбнется, но этого так и не произошло.

– У вас ошибка в третьем звене.

– Нет там никакой ошибки! – возмутилась я. – Вы просто издеваетесь надо мной! Я вам могу по основам генетики эссе на тридцать страниц накатать, не заглядывая в учебники!

– Неужели? – спокойно осведомился профессор и принялся складывать свои инструменты для работы с проектором и доской в небольшой серебристый чемоданчик. – Прекрасно. Даю вам три дня. Напишите о мутациях. Учебниками пользоваться разрешаю, так и быть, но постарайтесь проявить творческий подход.

Вот так огорошил и сразу ушел. Какое-то время я в прострации смотрела на доску, а потом закатила глаза. Пф. Наказание, тоже мне. Я, может, сама хотела что-нибудь почитать на досуге. Вот только свободного времени у меня было все меньше и меньше. И это начинало отражаться на моем настроении: я постоянно была на взводе. В какой-то момент я даже подумала, что откусила слишком большой кусок, и такая быстрая жизнь столицы мне попросту не подходит.

Я уже собиралась просить Алана о помощи и не брать так много рабочих часов в кофейне, но потом решила бороться до конца. Вот рухну без сил, тогда можно и к опекуну обратиться.

За эти дни я почти забыла о Тюдоре. Если я замечала Даррена в толпе, старалась мгновенно скрыться с его радара. Но как-то раз во время тренировки по стрельбе из лука, я дала промашку.

Тренер попросила меня проверить инвентарь, и я перебирала стрелы в стороне от стенда с мишенями, когда на землю передо мной упала черная тень. Я так погрузилась в работу, что даже не подняла голову, и вздрогнула всем телом, едва услышала знакомый голос.

– Привет, Кайли.

Я мгновенно выпрямилась и отступила. Тюдор был таким взъерошенным, будто совсем недавно проснулся. Учитывая его образ жизни, это было неудивительно.

– Что тебе нужно? – спросила я, быстро оглядываясь по сторонам. Тренер инструктировала какую-то студентку и не смотрела в мою сторону.

– Я хотел извиниться, – лениво сказал Тюдор. – За тот раз.

Мне удалось удержаться от сарказма, который только добавил бы новых проблем.

– Хорошо. Извинения приняты.

Я подняла тяжелый колчан со стрелами и уже развернулась в сторону разметки, но Тюдор удержал меня.

– Да передохни ты немного. Хочешь лимонад?

Мой взгляд упал на разрисованный стакан в его руке, и я покачала головой.

– Спасибо, не рискну. Вдруг там яд?

– Расслабься, убивать тебя я не собираюсь. Я же не некрофил.

По его губам скользнула самодовольная улыбка.

– Хотя не возражаю против всяких других извращений. Люблю экспериментировать.

Уф.

– Вот как, – беззаботно сказала я. – И как успехи? С парнем уже переспал?

Тюдор сделал вид, что задумался.

– Ну… нет. Но как-то мы вдвоем с другом отжарили его девушку. Это считается?

Хотя я пыталась казаться бесстрастной, на этой фразе просто не выдержала.

– Ты отвратителен.

Он кивнул с мрачным видом.

– Знаю. Ты должна меня исправить. Наставить на путь истинный. Уверен, что ты лучше меня разбираешься в жизни, бедная сиротка.

Должно быть, я ослышалась. По моей спине пробежал холодок, и я затравленно посмотрела на Тюдора, который вяло усмехнулся.

– Я видел твое личное дело.

– Что за бред! – пробормотала я. – У тебя не может быть доступа к моим документам!

Лучше бы я промолчала. Мое заявление явно повеселило Даррена.

– Добро пожаловать в Весталинг, также известный как город семьи Тюдоров.

От этой фразы, от его самодовольного вида я заскрежетала зубами. Замечательно, просто великолепно! Сперва Рикберт, теперь этот придурок. Далось им мое личное дело! И как надежно в нашей академии защищают конфиденциальные данные студентов. С таким же успехом могли бы вывесить мои документы на доске объявлений в главном корпусе.

– А еще Лив сказала, что вы с ее соседкой из одного приюта, – продолжал Даррен. Он наслаждался моим возмущением. – Подумать только, какой демократичной стала политика академии Гисборна. Лет десять назад ни тебя, ни ее сюда и близко бы не подпустили.

Я не выдержала и резко шагнула к нему.

– Может, мне перед тобой извиниться за то, что я существую?

Тюдор снова рассмеялся.

– Ух ты. У котенка есть коготки.

Ответить я не успела, меня позвала тренер.

– Вудс! Ты должна была стрелы проверить, а не флиртовать. На поле!

Я с радостью поспешила выполнить ее приказ.

– Пока, Кайли! – бросил Тюдор мне в спину, но я не обернулась.

Почему этот человек не может просто оставить меня в покое!

Настроение было испорчено. Но самая большая неприятность дня ждала впереди. Было уже около двух часов, и я после окончания последней лекции собиралась быстро перекусить и бежать на работу. Мой коммуникатор запищал, когда я шла по коридору. Я выудила его из рюкзака и увидела изменения в расписании. Мне был назначен тест, который начинался через две минуты.

Я пронеслась по коридорам как сумасшедшая, в последний момент ворвалась в указанную аудиторию, где незнакомый мне профессор сообщил о необходимости оставить коммуникатор на его столе на время проведения теста. После этого я получила папку с заданиями и новый карандаш и села за ближайший стол.

Я все еще с трудом переводила дыхание, когда нам разрешили вскрыть конверты. Сердце колотилось как ненормальное. Почему оповещение пришло так поздно? Я едва не пропустила тест. В последнее время мой старенький коммуникатор барахлил, может, дело в этом? Он перестал ловить сигнал?

Ладно, с этим потом разберусь, сейчас нужно сосредоточиться на тесте. Я быстро вписала в нужные графы свое имя, курс и группу и вчиталась в задания на первой странице. Отложила ее, посмотрела на второй лист. Потом на третий. Просмотрела все с самого начала. Паника медленно, но верно брала надо мной верх.

Я понятия не имела, что должна была сделать. Формулы были мне незнакомы. Задания казались попросту бессмысленными.

В полном отчаянии я стиснула карандаш и огляделась из-под ресниц. Никого из студентов, которые сейчас трудились рядом со мной, я не узнавала. Все лица, на которые я могла посмотреть не привлекая к себе внимания, выглядели сосредоточенными, даже напряженными. У моего ближайшего соседа пот выступил на висках. Кажется, не я одна не поняла, что мы должны сделать.

Внезапно я успокоилась. Что самое страшное, что может случиться? Меня выгонят из академии? Что ж, не беда.

Я разложила все три листа на столе перед собой и посмотрела на них снова, но уже и не пыталась вчитаться. Хотелось есть. Теперь я не успею нормально пообедать перед работой, вот это неприятно. А эти формулы, если подумать, немного напоминают узоры. Если вот так повернуть лист посередине и взглянуть под другим углом…

Я вдруг вспомнила эти узоры. Похожие я видела в книгах Алана, и если я права, это не учебный тест, а логический. Было несколько приемлемых способов соединить формулы, чтобы получить нужный узор. Я испытала триумф и облегчение, а потом непонятную досаду. Вместо того чтобы провести линии карандашом, я принялась сгибать листы один за другим, и вскоре передо мной лежали бумажные цветы: лотос, камелия и хризантема. Я встала, собрала этот букет и положила его на стол перед профессором, который приоткрыл рот, глядя на меня.

– Можно мне мой коммуникатор назад? – вежливо спросила я.

– Разумеется, – приходя в чувство, отозвался он.

Я вышла из кабинета, стараясь не смотреть на других студентов, но когда закрывала дверь, увидела там табличку: «Отборочный тест для второго курса».

Так и знала, что это ошибка. Когда я снова открыла свое расписание на коммуникаторе, графа с указанием времени проведения теста и номера аудитории исчезла.

Шли дни. Рикберт не отставал. После эссе о мутациях он потребовал написать о провальных экспериментах с геномом (и дать обоснования неудачам), потом накинул еще два – о регенерации клеток и (видимо, посмеяться решил) традиционной медицине восточных земель. Ни одно эссе мне не вернул, не оценил и даже не прокомментировал.

Как-то в конце учебной недели Дафна предложила мне встретиться. Из-за плотного графика мы чаще общались с помощью коммуникатора. Я очень хотела пожаловаться подруге на злобного профессора, который беспричинно меня тиранил, поэтому с радостью согласилась. Дафне нужна была помощь – она собиралась снова покрасить волосы, поэтому встретились мы у нее дома. Ливии и остальных не было, и я чувствовала себя вполне комфортно. После того как Дафна смыла краску и высушила волосы, она положительно оценила яркие фиолетовые пряди и сказала, что можно и прогуляться с новой прической.

Мы уже были в холле, когда запищал кодовый замок, и дверь в квартиру открылась. Первая в проеме появилась Ливия, а за ней вошли Айрин, Колетт, Коннор, которого я узнала по фотографиям, незнакомый мне парень и, к моему большому расстройству, Даррен Тюдор.

– Привет, – немного запыхавшись, сказала Ливия. – О, привет, Кайли!

– Привет, – отозвалась я, посторонившись, чтобы пропустить их внутрь. – И пока.

– Куда это вы?

– Решили погулять, – беззаботно ответила Дафна. – А у вас вечеринка?

– Нет, просто хотим немного посидеть, поиграть во что-нибудь. Вы тоже оставайтесь, будет весело.

Я с трудом представляла, как смогу повеселиться в такой компании, но ничего не сказала. Дафна повернулась ко мне.

– Останемся?

Чёрт.

– Мне, вообще-то, пора, – пробормотала я.

– Совсем ненадолго, – настаивала Ливия. – Тебя так давно не было видно, Кайли.

– Давай посидим с ребятами, – решила Дафна, и я не стала больше спорить, чтобы не привлекать лишнего внимания.

Останусь на полчаса, а потом придумаю причину, чтобы исчезнуть.

Мы устроились в огромной гостиной вокруг круглого стола. Ливия заказала еды и достала какие-то настольные игры. К счастью, моего непосредственного участия не требовалось. Я почти ничего не говорила. Осознание того, что я в одной комнате с обоими сыновьями Джерарда Тюдора, подавляло. Правда, Коннор не обращал на меня внимания. Он смеялся, был неизменно вежлив с другими и не сводил глаз с Ливии. А на Даррена я изо всех сил старалась не смотреть.

Даррен

Бедная, бедная крошка.

Не знаю, чем меня так зацепила Кайли Вудс. Может, тем, что она почти никогда не улыбалась. Тем, что она меня отшила, не единожды и даже не дважды. Тем, что она так отличалась от других девушек в поле моего зрения. Но факт оставался фактом: мне казалось, что мы с ней постоянно сталкиваемся. Она то и дело мелькала в моих мыслях. И ее явная нелюбовь ко мне вызывала недоумение. Кайли, как бы мелодраматично это ни звучало, действительно была загадкой. Я даже близко не понимал, что она думает, что чувствует. И только сегодня я как будто смог заглянуть за маску сдержанной неприязни.

У меня не было желания проводить время с Лив и ее подружками, но Коннор настоял. Я прихватил с собой Лиама, одного из приятелей с моего курса, и решил слинять через полчаса, но все изменилось, когда я понял, что Кайли тоже останется с нами.

Сначала мы просто ели и пили мятные безалкогольные коктейли (Ливия настаивала на том, что алкоголь для веселья не нужен). Потом начали играть в какие-то дурацкие настольные игры. Кайли сидела тихо, как мышка, иногда смотрела в окно на стремительно темнеющее небо и явно горела желанием удрать. За час нашего веселого «общения» Кайли не посмотрела на меня ни разу. Зато я не сводил с нее глаз.

Все-таки, она очень красивая, но одевается чересчур скромно. Если немножко поработать над ее гардеробом, она заткнет за пояс самых шикарных столичных девчонок. Правда, ауры хищницы вокруг нее нет, но это приходит с опытом. И все же, за что ты так меня невзлюбила, малышка? Не понимаю…

Айрин, которая давно уже строила мне глазки, воспользовалась тем, что все обсуждают правила очередной игры, и устроилась на диване вместе со мной.

– Даррен, что будешь на каникулах делать?

Я передернул плечами.

– Пока не знаю, детка.

– Слышал о новом курорте в лавандовых полях? Я бы там побывала.

Я рассеянно кивнул и снова посмотрел на Кайли, которая негромко разговаривала с Ливией. Обе девушки склонились над игрой. Кайли наконец-то улыбалась и, похоже, заинтересовалась обсуждением какого-то хода.

Айрин проследила за моим взглядом.

– Кайли, а ты что планируешь на каникулах делать? – громко спросила она.

Кайли повернула к нам голову, и искры веселья растаяли в ее глазах.

– Не знаю, – сказала она. – Наверное, ничего особенного.

– Не собираешься навестить свой приют? – с усмешкой, которая была совсем не к месту, поинтересовалась Айрин.

Выражение лица Кайли не изменилось, но я увидел, как сжались в кулак ее пальчики.

– Нет. Я останусь в городе.

– Ясно. Слушай, а это правда, что в детских домах вас привязывают к кроватям на ночь?

– Айрин, об этом ты могла и у меня спросить, – вклинилась Дафна. Ее глаза превратились в щелки. – Я же тоже из приюта.

– Но ты из обеспеченной семьи, – ничуть не смутилась Айрин. – Твои родители тебе что-то да оставили в наследство, ты ведь не прозябала в нищете. И, наверняка, была на особом положении. А вот Кайли может рассказать о жизни в приюте без прикрас. Мне правда интересно. Так вас привязывают?

– Интересная тема, правда, о том, как привязать к кровати, я точно знаю больше Кайли, – попытался пошутить я, но Айрин меня перебила:

– Дайте девушке сказать!

Повисла короткая пауза. Ливия и Коннор с одинаково растерянными лицами пялились на Айрин. Лиам сидел с красными ушами и делал вид, что раскладывает карты. Колетт нервно покусывала ноготь, а Дафна выглядела так, будто готова была убить. Кайли покачала головой и обманчиво мягким голосом сказала:

– Нет, нас не привязывали к кроватям. Но иногда заставляли стоять на коленях в качестве наказания. Били розгами, оставляли без ужина. Обычные процедуры.

Айрин улыбнулась и потянулась, будто невзначай коснувшись моей руки.

– Девчонки, вы только не обижайтесь, к вам это, конечно, не относится, но мне кажется, что все сироты, которые выросли в приютах, – это потенциальные преступники. Хорошо, что некоторым удается стать нормальными. Но статистика показывает, что именно люди с таким прошлым опасны для общества. Они просто сломаны с самого детства… Вот каким нужно быть, чтобы родители от тебя отказались? Кстати, а ты никогда не хотела найти своих родителей, Кайли?

– Мои родители умерли.

В первый раз за весь вечер в голосе Вудс появились резкие нотки. Айрин вскинула руки, закатывая глаза.

– Извини. Я же не знала.

– Ничего страшного, – ответила Кайли и посмотрела на Дафну. – Мне уже пора, я пойду.

– Да ладно! Ты же не обиделась?

– Хватит, Айрин, – прошипела Ливия.

Ни на кого не глядя, Кайли взяла с кресла свой зеленый рюкзачок и уже направилась к двери, когда я поднялся.

– Подожди, Вудс, – сказал я, разминая плечи. – Я тоже собирался ехать. Давай подброшу.

Ее глаза округлились чуть ли не в ужасе.

– Не надо!

– Даррен, ну побудь еще немного, – растерянно пролепетала Айрин.

– Я думал, вместе поедем, – удивился Коннор.

Чтобы не затягивать дискуссию, я пересек комнату, взял Кайли за запястье и потянул к выходу.

– Всем пока, много не пейте, а то будет передоз мятного сиропчика в крови. Погнали, Вудс.

Видимо, желание уйти в крошке победило. Она безуспешно пыталась высвободить руку, однако все же шла за мной. Как только мы оказались в лифте, Кайли вырвалась и сердито сказала:

– Я сама дойду, спасибо.

– Уже поздно, – миролюбиво сказал я. – Ходить одной по улицам небезопасно. Не бойся, я быстро тебя довезу. Мне через час нужно с отцом встретиться, так что у меня нет времени катать тебя по городу.

Про отца я нагло врал, однако Кайли купилась. А, может, ее успокоил мой беззаботный тон.

– Ладно, – пробормотала она и посмотрела на меня из-под ресниц. – Спасибо.

Не за что, моя милая. Пока не за что.

Первые десять минут мы ехали в молчании. Кайли смотрела в окно. Блики от разноцветных огней вечернего города танцевали на ее лице и волосах.

– Не сердись на Айрин, – негромко сказал я. – Она просто завидует.

Кайли повернула ко мне голову, и я увидел что-то похожее на недоверие в ее зеленых глазах.

– Мне завидует?

Я улыбнулся уголком рта.

– Нет, конечно. Она завидует Ливии. И даже этой дурехе Колетт. У этих двоих все получается, а Айрин маячит на заднем плане. Поэтому всегда старается выделиться. А ты просто под горячую руку попала.

Само собой, я не стал говорить о том, что Айрин явно не понравился мой интерес к «сиротке».

– Ты так добр.

Меня напрягла ирония в ее голосе. Проклятье, эта девчонка явно с предубеждением относится ко мне!

– Вот ты смеешься, а ведь я правда могу быть добрым, – терпеливо сказал я и послал ей свою самую соблазнительную улыбку. – И очень нежным.

– Нет, ты говорил, что всех к кровати привязываешь, – отрезала она. – Сам себе противоречишь.

– Не говорил я, что привязываю всех! – разозлился я.

Да ну ее к дьяволу! Столько мороки ради секса на одну ночь. Сейчас высажу, пусть сама дальше топает.

Однако, когда я снова посмотрел на Кайли и увидел, что ее губы подрагивают в улыбке, мое раздражение улетучилось. Чудесно. Похоже, в присутствии этой девушки мое настроение так и будет скакать от лютого бешенства до непонятного веселья.

– Тебе нравится город? – спросил я после короткого молчания.

– Да, – негромко сказала она и рассеянно прибавила: – Так много огней…

– Если хочешь, я могу показать тебе красивые места.

Впрочем, мою спальню ты уже видела.

Кайли вдруг рассмеялась, словно прочла мои мысли.

– Нет, спасибо. Не хочу.

– Да что же с тобой не так… – посетовал я, но ее отказ не убил непринужденную атмосферу. Компания этой злючки оказалась неожиданно приятной, хотя разговорчивой Кайли сложно было назвать.

Я остановил аэробиль у здания, в котором было всего четыре этажа. Очень скромное жилище, но, по крайней мере, район не казался совсем неблагополучным.

– Спасибо, – сказала Кайли. – Спокойной ночи.

Она не стала дожидаться ответного прощания и очень удивилась, когда я открыл дверь и тоже вышел из машины. Потом на ее лице мелькнул страх.

– Я подожду, пока ты зайдешь, – быстро сказал я, чтобы она не запаниковала по-настоящему. – Увижу свет в окне и сразу поеду.

– Не нужно, все будет в порядке.

– На всякий случай.

Она так торопилась со мной попрощаться, что не стала больше спорить. Когда Кайли скрылась за дверью, я потер ладони, разгоняя кровь, и принялся ждать. Через несколько минут в окне квартиры на третьем этаже вспыхнул свет, но силуэта за занавесками не появилось. Кажется, у этой девушки нет даже намека на интерес к моей персоне. Серьезно, даже не кинет взгляд на прощание? И обидно, и смешно.

Я подождал еще пару минут, потом смирился с поражением и вернулся в аэробиль.

Глава шестая

Кайли

Через неделю после того злосчастного вечера у Дафны начались зимние каникулы. Я и не заметила, как пролетели первые три месяца в академии, и теперь поймала себя на том, что мне начала нравиться стремительная жизнь. Но и за передышку я была благодарна. К моему огорчению, Дафна уехала на север на какой-то слёт-ярмарку изобретателей. Алан предложил и мне отдохнуть от работы и куда-нибудь съездить, но я решила, что будет лучше взять больше смен, чтобы немного подкопить. Правда, посетителей в кафе было не так много как обычно: большинство студентов разъехалось кто куда. В столице уже становилось прохладно, поэтому молодежь отправилась на солнечное морское побережье.

В Весталинге не было снежных зим, и морозы, к которым я привыкла в Корвуде, так и не наступили. Я все еще бегала по вечерам. К улицам в неоновых огнях уже успела привыкнуть, а вот пустынные дороги удивляли. Как я потом узнала, на эти недели приходились не только каникулы студентов, но и большое количество отпусков.

Мой коммуникатор барахлил, и, чтобы поберечь его, я уже не слушала музыку. Похоже, скоро придется раскошелиться на новый, а вот покупка компьютера опять откладывается. Хорошо, что в библиотеке академии были стационарные компьютеры, которыми могли пользоваться студенты.

Конечно, я жила не слишком роскошно, но радовалась уже тому, что пока могла заработать себе на жизнь. Алан оплатил только мое обучение и аренду квартиры, и я страшно гордилась своей самостоятельностью. Всё, чего мне хотелось сейчас, – это спокойно учиться, однако и на каникулах я умудрилась угодить в переделку.

В тот вечер я вышла на пробежку позже обычного. На улицах почти не было прохожих. Я сделала привычный круг в среднем темпе, но какое-то странное предчувствие неотступно преследовало меня, а по спине пробегал холодок. Минут через двадцать я решила, что будет лучше отправиться домой, пока мной не овладела паранойя. Я сбавила темп, перешла на шаг и через пару мгновений услышала горестные рыдания. В полной растерянности я замерла на месте, прислушалась и уже решила, что мне почудилось, когда звук повторился. Плач доносился из темного переулка, и, судя по всему, плакала женщина. Какое-то время во мне сражались чувство долга и малодушие, но потом я все же сдалась и шагнула в тень. Скрюченную фигуру разглядела не сразу, но когда мои глаза привыкли к освещению, я поняла, что на земле сидит молодая женщина с ребенком на руках.

– У вас что-то случилось? – громко спросила я. – Вам нужна помощь?

Она подняла голову и, кажется, сильно испугалась меня. На ее лице я разглядела черную татуировку в виде птичьего крыла – типичную для жителей восточных земель.

– Вам помочь? – повторила я медленнее, достала коммуникатор и включила встроенный фонарик. Тусклый свет озарил лицо незнакомки, но я не успела его рассмотреть: мое внимание привлек младенец. Ему не было и шести месяцев, и его кожу покрывали яркие желтые пятна. Я едва не отшатнулась.

– Вам нужно пойти к врачу! Срочно!

Женщина отвернулась от меня и заплакала еще горше. Но я, уже не церемонясь, схватила ее за плечо.

– Вы понимаете меня? Я вам помогу, вставайте! Вашему ребенку нужна помощь!

Несчастная мать лишь затрясла головой и замахала на меня рукой.

– Да послушайте же вы! – возмутилась я, хотя и понимала, что гневом делу не поможешь. – Ему плохо! Нужно отнести его в больницу!

– В больницу нельзя, – раздался певучий голос за моей спиной. Я резко повернулась и увидела грузного человека в слишком теплом для такой погоды бордовом пальто. – Нет документов.

Меня немного напугало то, как бесшумно он подкрался, но я тут же выпрямилась, напустила на себя важный вид и заговорила суровым голосом.

– Они обязаны оказать помощь, они…

– Нельзя. В больницу нельзя. Нужно врача.

Незнакомец говорил короткими фразами, с сильным акцентом, но без ошибок. Он склонился над бедной женщиной и принялся что-то ей втолковывать на языке, который я не узнавала. Я, между тем, лихорадочно рылась в памяти. Хотя, какой в этом прок? Желтые пятна могли означать инфекцию или мутировавший вирус; нужно было сделать анализ крови, чтобы понять наверняка. Без врача не обойтись. Я решила еще раз попытаться убедить незнакомцев, когда женщина вдруг выпрямилась, укачивая малыша на руках, и покорно пошла за мужчиной в бордовом пальто.

– Я помогу, – вырвалось у меня прежде, чем я успела подумать о своих действиях.

Мужчина посмотрел на меня с явным удивлением, но кивнул.

Я прекрасно понимала, что всё может плохо кончиться. Опасно вот так разгуливать ночью с незнакомцами, но вдруг ребенок умрет? Надо позвонить Алану, он обязательно чем-нибудь поможет.

Мужчина привел нас в один из старых пустующих домов, которые скорее всего снесут уже в ближайшие дни. В квартире на первом этаже без особого комфорта разместились бездомные: и дети, и старики, и взрослые. На меня они поглядывали с нескрываемой опаской, да и я была не в своей тарелке. А запах кислой горелой пищи и старого помещения только усиливал это ощущение. Комнаты пестрели полотнами самых разных цветов: здесь сушили белье, а некоторые семьи закрывались от своих соседей по несчастью покрывалами.

– Доктор, – сказал мой неразговорчивый спутник и указал на дальнюю комнату.

Я положила руку на плечо женщине, которая всё еще тихо плакала.

– Не бойтесь.

Она меня не поняла, но всхлипывать перестала. Тогда я распахнула дверь, на которую мне указал наш проводник, и первая вошла в комнату. И тут же застыла, разинув рот от неожиданности. Сначала я решила, что мне показалось. Я моргнула и присмотрелась к тому, кого называли «доктором». Конечно, я обозналась в плохом свете, другого объяснения быть не могло. Или все-таки…

Человек, который был занят осмотром завернутого в оранжевые тряпки старика, повернул голову вбок, и я ахнула.

– Профессор!

Это розыгрыш?! Как такое возможно?

Мое восклицание привлекло внимание преподавателя, и он обернулся.

– Вудс, – выдохнул Рикберт, глядя на меня без намека на удивление. – Как вовремя. Помогите мне.

Я приблизилась к нему на деревянных ногах, все еще в шоке от такой встречи.

– Перетяните здесь.

Опустившись на колени, я послушно перехватила жгут, но от волнения едва не сломала кость бедному старику. Он жалобно крякнул.

– Проклятье, Вудс! – рявкнул профессор. – Вы не в состоянии оказать простейшую медицинскую помощь? Смотрите, у него уже кисть синяя!

– Простите, – пробормотала я, ослабляя жгут.

Рикберт в две минуты закончил перевязку. Пока я наблюдала за его быстрыми точными движениями, в моей голове пронеслась тысяча вопросов, но выбрала я самый глупый.

– Вы в военном госпитале никогда не работали?

Профессор хмуро посмотрел на меня.

– Я работал в разных местах. Одно могу сказать наверняка. Такой бестолковой медсестры у меня никогда не было.

На эти слова я решила обидеться. Не помню, чтобы набивалась к нему в медсестры.

– Так, тут у нас что? – нетерпеливо спросил Рикберт, когда увидел дрожащую женщину в дверях. – Давайте его сюда, живо!

Женщина лишь сильнее затряслась, когда услышала его грубую речь.

– Она вас не понимает, – ядовито сказала я и шепотом прибавила: – Бессердечный садист.

Я выпрямилась, приблизилась к женщине и жестами попросила ее отдать мне ребенка. Та с явной неохотой послушалась. Даже сквозь ткань пеленок я ощутила, какой сильный жар у малыша. Я бережно опустила его на циновку и погладила по голове. Рикберт вдруг нахмурился и указал на желтые пятна, которые уже привлекли мое внимание

– Видите это? Что, по-вашему, означают эти симптомы?

– Вот убить вас мало, – уже не понижая голос, говорила я. – Нашли время для симпозиума! Помогите мальчику!

– Пожалуйста, не орите на меня, я все-таки ваш преподаватель, – рассеянно сказал Рикберт. – Жар, желтые пятна… Да, удивительно, что он до сих пор не умер. Вудс, чемоданчик мой подайте.

Я машинально огляделась по сторонам и увидела неподалеку медицинский кейс.

– Сейчас собьем температуру, – деловито сказал Рикберт. – Но мне придется сделать анализы как можно скорее.

– Нужно отвезти его в больницу.

– Разумеется. Сначала у этой славной женщины потребуют информацию о страховке. Потом документы, подтверждающие, что она легально находится в нашей прекрасной стране. А потом ее арестуют, ребенка отвезут в худшую клинику для таких же нищебродов как вы, где он умрет, если вообще протянет так долго.

Мальчик громко заплакал. Я взяла его крохотную ручку, едва сдерживая собственные слезы. А вот профессор Рикберт даже бровью не повел. Мне кажется, у него столько же эмоций было бы на лице, если бы пришлось препарировать лягушку.

– Держите его рот открытым. Я должен закапать лекарство.

– Хорошо…

От горького снадобья ребенок лишь сильнее раскричался, но минут через пятнадцать жар спал. Малыш уснул и, даже когда Рикберт брал образец его крови, не проснулся. Я не чувствовала пол под ногами, так я перенервничала. В дверях толпились любопытные, и их лица казались мне видениями из странного сна.

Рикберт что-то объяснил мужчине, который привел меня сюда. Как оказалось, профессор был не только медицинским гением, но и полиглотом: на непонятном мне языке он изъяснялся очень бегло. Мать ребенка немного успокоилась и даже благодарно сжала мою руку, когда поняла, что я ухожу.

Мы с профессором вышли из этого пристанища бездомных, когда на город уже окончательно опустилась ночь. Меня мутило, и я старалась дышать медленно и глубоко. Спустя пару минут профессор и я вернулись на залитые неоновым светом улицы, которые теперь казались мне попросту фантастическим местом. Тут мой преподаватель прервал молчание очередной ехидной репликой.

– Если вы не способны выдержать подобное зрелище, зачем вообще пошли на медицинский?

Я мрачно посмотрела на Рикберта. Сколько же в этом человеке яда?

– Мне очень интересно, почему вы так меня ненавидите? – недовольно спросила я. – Раньше я думала, что всё дело в деньгах. Точнее в том, что у меня их нет. Но теперь я вижу, что вы лечите нищих, и…

Ужасная мысль вдруг посетила меня.

– И это слишком хорошо, чтобы быть правдой, – помертвевшим голосом сказала я. – Великие небеса… Вы ставите эксперименты на этих людях?! Вживляете в них микроорганизмы или что-то в этом роде? Пытаетесь играть с геномом?

Я отшатнулась от профессора, который повернулся ко мне с изумленным лицом. Какое-то время он недоуменно смотрел мне в глаза. Потом вдруг рассмеялся. Меня успокоило то, что это был не безумный смех ученого-маньяка.

– У вас явно что-то с психикой, Вудс! И вы слишком бледная. Когда вы ели в последний раз?

– Я нормально питаюсь, спасибо, – отрезала я.

– Вам нужно что-то съесть, – решил он. – Пойдемте.

Его снисходительное дружелюбие оказалось куда более обезоруживающим, нежели вечные придирки.

– Профессор, я в порядке, правда, – промямлила я. – Просто немного переволновалась.

– Никаких возражений.

Он кивнул на играющий красными и оранжевыми огоньками ресторан, над которым плавала огненная неоновая рыба, приветливо машущая плавниками.

– Это не слишком правильно, – пробормотала я.

– Не слишком правильно голодом себя морить. Заодно расскажете мне, как вы вообще оказались сегодня в этом притоне!

Рикберт открыл передо мной дверь, и я, как только переступила порог, оказалась в королевстве шелка и бамбука. Официантки в алых и бирюзовых нарядах больше походили на нежных наложниц какого-то вельможи. Это место явно не было бюджетным.

– Я в спортивном костюме, – прошипела я, сердясь на себя за собственную неловкость и на Рикберта за его настойчивость.

– Вам это как-то помешает есть? – сдержанно поинтересовался он.

– В такие места не ходят в спортивной одежде.

– Вудс, вы можете прийти сюда голая, если вам такое взбредет в голову. Хозяин – очень демократичный человек. Главное: не забудьте заплатить.

Я покраснела, но не смогла придумать достойный ответ. До чего же странный получился вечер.

Даррен

– Я клянусь, Даррен, твой отец нас всех скоро доведет!

Я только улыбнулся в ответ на это заявление. Если уже и Стив возмущается, дела плохи. После того, как старик Киари стал сенатором на восточном побережье, отец спустил всех собак на свое ближайшее окружение. И нам с Коннором прочитал целую лекцию о том, что мы должны быть осторожны и ждать подставы со всех сторон. Хуже всего приходилось службе безопасности, сотрудники которой проверяли и перепроверяли всех наших работников и партнеров. Даже Стиву пришлось закатать рукава, а ведь он всего лишь рядовой телохранитель.

– Мне уже эти отчеты снятся, – буркнул Стив, потягивая пиво между сердитыми фразами. – Некогда в зал сходить.

– Бедный ты качок, – посочувствовал я. – А ты возьми отпуск. Развейся.

– Да кто меня сейчас отпустит. А ты почему никуда не поехал?

Я пожал плечами. Коннор еще неделю назад укатил отдыхать с Ливией и ее подружками, но его предложение присоединиться к ним я воспринял без энтузиазма. Посиделки и вечеринки уже успели мне наскучить. Да и брат вечно занят своей подружкой. Так что, вместо того, чтобы нежиться на солнышке, я сижу в ресторане «Алый карп» и выслушиваю сетования Стива.

– Как у тебя с отцом? – спросил он.

– Вроде поутих. Но порой зыркает на меня. Плевать, мне не привыкать.

– На стажировку пойдешь?

– Выхода нет. Иначе Коннор меня закопает.

– Слушай, да в этом корпусе работать одно удовольствие. Там такой тренажерный зал!

Я фыркнул и чуть не подавился пивом.

– Мужик, серьезно, у тебя самые горячие отношения были с боксерской грушей.

– Пошёл ты. А у тебя что нового? Подцепил кого-то?

Я не ответил, потому что в нашу кабинку вошла официантка с подносом и принялась расставлять новые порции острых закусок. Откинувшись на диване, я глянул в щель между отодвинутой перегородкой и стеной и едва не подскочил. Кажется, у меня начались галлюцинации.

– Даррен, ты чего? – озадаченно спросил Стив, но я не обратил на него внимания, встал и шагнул вперед.

Нет, зрение меня не подводит, и Кайли явно не плод моего разгоряченного алкоголем воображения. Вот это удача. А ведь я подумывал навестить ее на каникулах, но всё не мог придумать подходящий повод, чтобы не показаться ей совсем уж преследователем. Хотя мы почти нормально поговорили в прошлый раз, и я надеялся, что она немного оттаяла. И теперь она вдруг появляется там, где я совсем не ожидал ее увидеть?

Я не верю в знаки, но это точно знак.

Я улыбнулся и уже собирался выйти из кабинки, однако в следующее мгновенье мне стало не до смеха. Рядом с Кайли вдруг появился какой-то мужик. Не знаю, кто он такой, но точно не студент. Мне не понравилось то, как он смотрел на нее: с каким-то холодным весельем. О чем бы они ни говорили, Кайли явно смущалась и робела. Поначалу она пыталась что-то втолковать своему спутнику, потом покачала головой и улыбнулась. Весь ее облик выражал растерянность, мягкость и… какую-то податливость. Она смотрела на этого мужика без намека на неприязнь.

На меня она так не смотрела никогда.

Я вернулся на свое место и вцепился в бокал. Стив подозрительно на меня покосился.

– Что-то случилось?

Ничего не случилось. Вот лживая дрянь… Значит, со мной она недотрогу разыгрывает, а с каким-то уродом рада покувыркаться. Да и что это за тип! Ему же за тридцатник явно. Может, наша придирчивая крошка так себе на жизнь зарабатывает?

От накатившего бешенства я стиснул бокал так сильно, что стекло едва не треснуло. Хотелось подойти к их столику и посмотреть ей в лицо, послушать, что она скажет. Вот только вряд ли я дождусь объяснений.

– Даррен?

– Нормально все, – отрывисто сказал я. – Я просто подумал, поеду я все-таки к Коннору. Хоть дух переведу.

– Да, хорошая мысль. С чего вдруг ты вообще решил остаться в городе на каникулах?

Я мрачно покосился на перегородку, которую официантка уже вернула на место.

– Да не было особой причины…

Глава седьмая

Кайли

Мальчику стало лучше. Я навестила его через пару дней и увидела, что желтые пятна на коже почти исчезли. Профессор Рикберт при нашей новой встрече сообщил, что у ребенка была обычная лихорадка, и я посоветовала ему не говорить об этом таким разочарованным тоном, на что профессор заметил, что мне пора прекратить шляться по притонам для бездомных. Несчастные эмигранты и так настрадались, не хватало ещё, чтобы студентка-неумеха практиковала на них свои навыки и обращалась с бедными людьми как с расходным материалом.

Но Рикберту не удалось меня задеть. Когда закончились каникулы, нам прислали результаты промежуточных тестов, и я узнала, что заняла первое место по успеваемости среди студентов-медиков на моем курсе. Такая неожиданная новость наполнила меня непривычным оптимизмом. Я радовалась тому, что все-таки выбрала эту профессию, несмотря на все трудности, прошлые и грядущие. И мне нравилось следить за работой профессора Рикберта: он действительно был гением и всегда безошибочно ставил диагнозы. Сначала я кружила над ним чуть ли не с блокнотом и карандашом в руках, но после очередной гневной отповеди начала помогать с пациентами и училась уже на ходу.

В один прекрасный вечер, когда я снова пришла навестить уже выздоравливающего малыша, Рикберт не выдержал.

– У вас завтра тест, – сухо сказал он. Профессор измерял температуру ребенка и то и дело бросал на меня сердитые взгляды. – Почему вы здесь?

– Вам тоже нужно на работу завтра утром, – заметила я. – Или вы забыли?

Он недовольно покачал головой, записал показания термометра и поднялся.

– Это не самое подходящее место для студентки. Найдите себе новое развлечение.

– А вы почему этим занимаетесь?

– Из-за статистики.

– Какой статистики?

– Статистики летальных исходов.

Фраза прозвучала резко, а сам профессор показался мне усталым, и я впервые ощутила что-то вроде сочувствия по отношению к нему. За эти дни я поняла, что Рикберт был настоящим одиночкой. Даже если у него были друзья и семья, они вряд ли одобряли его подпольную деятельность. И он так увлекался работой, что забывал обо всем на свете, включая отдых.

Печально, когда о тебе некому позаботиться. На другой день я решила подбодрить профессора, поэтому с утра навестила кофейню, где работала, приготовила пару сэндвичей и горячий имбирный чай. Прихватив это добро, я отправилась в академию, с благородным намерением забежать на кафедру до начала занятий и оставить завтрак для Рикберта там. Но мне повезло: профессор как раз шел по внутреннему дворику к входу в наш корпус, когда я заметила его. Я ускорила шаг и быстро догнала преподавателя.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.