Олег Никитин
Путь к свету.История путешествия Гийома из Франции

ПУТЬ К СВЕТУ

…

В середине двенадцатого века, когда Европа и Восток были связаны дорогами паломников и купцов, молодой француз по имени Гийом покинул родной Прованс. Ему было всего двадцать лет, но сердце его было полно жажды знаний и стремления к жизни, полной смыслов. Услышав о мудрости, искусстве и науках Востока, он отправился в Дамаск – город, что называли «жемчужиной пустыни».

Гийом всегда думал, что лучшее время скоро придет и нужно ждать подходящего момента, но время уже наступило, когда только люди заселили нашу планету. Лучше времени не будет, ибо он не будет таким молодым и прекрасным как сегодня, именно с такими мыслями юный искатель приключений отправился в путешествие из Европы в Дамаск.

На своем пути он встретил несколько разных людей, которые преподнесли самые важные уроки в его жизни, о которых вы узнаете дальше.

Часть 1. Начало пути

В то время Арабский мир простирался от берегов Испании, по северному побережью Африки через Нумидию. Охватывая восточное побережье Средиземного моря расположилась жемчужина 12-го века город Дамаск.

Город сказка, о котором ходили легенды, многие открытия этот город преподнес миру, именно поэтому туда стремились многие.

Если раньше все дороги вели в Рим, то теперь в этом веке в Дамаск.

Итак, Гийом отправился в путь…

Старый рыцарь

Вблизи итальянского побережья Гийом встретил старого рыцаря по имени Бернар. Он возвращался из Святой Земли, седой, с глазами, полными ветров пустыни. Бернар научил Гийома главному для путника – дисциплине и терпению.

– Меч и разум ржавеют одинаково, – говорил он.

Их нужно держать острыми, но не обнажать без нужды.

От Бернара Гийом научился просыпаться с первыми лучами солнца, беречь силы и хранить молчание там, где слова могли привести к беде. Сперва юноше казалось, что это лишь сухие советы уставшего воина, но с каждым днём он всё яснее понимал: речь идёт не только о дороге, но и о самой жизни.

Бернар шагал медленно, будто прислушиваясь к земле под ногами. В каждом камне, в каждом повороте тропы он видел знак.

– Путник, – говорил он, – не имеет права идти слепо. Ты можешь ошибиться, но должен знать, куда смотришь.

Вечерами они садились у костра. Ветер приносил с моря запах соли, а огонь отражался в глазах старого рыцаря. Он рассказывал истории о походах, но в них не было ни героической бравады, ни торжества победителя. В его словах звучала тень усталости и тихая радость выжившего.

– Война, – сказал он однажды, – учит нас прежде всего цене тишины. Когда ты слышишь пение птиц после года скрежета стали – это и есть благословение.

Гийом слушал и чувствовал, как внутри него происходит перемена. Ему всегда хотелось подвигов, славы, шумных пиршеств. Но рядом с Бернаром он впервые задумался, не слишком ли дорогую цену приходится платить за одно только имя в песнях менестрелей.

Однажды утром они поднялись на высокий холм, откуда открылся вид на бескрайнее море. Солнце поднималось из-за горизонта, и его лучи ложились золотыми дорогами на воду. Бернар долго молчал, а потом сказал:

– Видишь, море не знает ни побед, ни поражений. Оно вечно, оно терпит и забывает. Человеку нужно учиться у моря.

Эти слова врезались в память Гийома. Он понял, что истинная сила не в том, чтобы побеждать врагов, а в том, чтобы не позволять времени и судьбе сломить дух.

Дальше их путь привёл в маленькие деревни. Люди встречали их настороженно: вид вооружённого рыцаря и странствующего юноши внушал недоверие. Но Бернар умел находить общий язык. Он всегда первым клал меч на землю, показывая, что пришёл с миром.

– Меч нужен не для угрозы, – сказал он Гийому, – а для того, чтобы враг понял: ты готов. Но лишь готовность удерживает мир, а не удар.

Гийом учился у него не только искусству дорог, но и умению смотреть в глаза людям. Взгляд Бернара был прямым, спокойным, в нём не было ни вызова, ни страха. Так смотрит человек, который познал цену каждой секунде жизни.

Однажды ночью, когда они остановились у старой заброшенной часовни, Бернар долго смотрел на звёзды и признался:

– Я прожил жизнь в боях, но понял одно: победа – это всегда возвращение домой. Если у тебя нет дома, к которому стремишься, ты воюешь впустую.

Эти слова пронзили сердце Гийома. Он понял, что ему ещё предстоит найти свой дом, своё место на земле. И, может быть, именно путь с этим седым рыцарем – начало долгого поиска.

Путешествие продолжалось несколько недель. Бернар становился всё слабее, его шаги медленнее, дыхание тяжелее. Но он никогда не жаловался. Лишь иногда, когда ветер с моря приносил прохладу, он говорил:

– Хорошо, что мир всё ещё дышит. Значит, и нам можно жить.

Вскоре они достигли монастыря на утёсе. Каменные стены возвышались над волнами, и монахи встречали путников как странников, нуждающихся в покое. Бернар остался там – он знал, что его дорога подходит к концу.

– Гийом, – сказал он на прощание, – я дал тебе не знания, а зерно. От тебя зависит, вырастет ли оно в твоём сердце.

Юноша поклонился ему, впервые в жизни почувствовав уважение не к силе, а к мудрости.

Он пошёл дальше, один. Но уже не был тем беспокойным странником, каким пришёл на берег Италии. В каждом шаге он слышал эхо наставлений Бернара. В каждом рассвете видел напоминание о терпении. И в каждом взгляде прохожих искал возможность быть честным и открытым.

С тех пор Гийом больше не искал славы. Он искал лишь пути, на которых человек становится лучше. И понял: самым счастливым на земле можно быть не тогда, когда весь мир склоняется перед тобой, а когда ты сам научился склонять голову перед мудростью и временем.

Купец с Востока.

В Генуе Гийом встретил купца по имени Салим, торговца пряностями и тканями. Салим был человеком весёлым и мудрым, умевшим видеть выгоду там, где другие видели лишь хаос.

Город шумел, словно огромный базар: звон колоколов с собора перемешивался с криками зазывал, запах моря – с ароматами лаврового листа, корицы и смолы. Корабли прибывали и уходили, словно дыхание самого Средиземного моря. Гийом, привыкший к дороге, к холодным ночёвкам на камнях и к скупой пище, оказался в мире красок и соблазнов.

Салим заметил его сразу – не по одежде, а по глазам. В них был тот же блеск, что и в глазах людей, знающих путь.

– Ты странник? – спросил он, протягивая Гийому маленький свёрток.

– Попробуй.

Внутри была щепотка золотистого порошка. Куркума жгла язык, оставляя терпкий вкус.

– Специя? – догадался Гийом, морщась, но с интересом глядя на купца.

– Специя, друг мой,

– улыбнулся Салим.

– Но и больше. Она лечит тело, красит ткань, хранит в себе солнце. Мир держится на обмене,

– говорил он, показывая Гийому экзотические специи.

– Но обмен

– это не только товар и деньги. Это знания, улыбки, доверие. Учись давать так, чтобы другой хотел вернуться.

С того дня Гийом стал часто бывать в лавке Салима. Купец учил его не только торговым уловкам, но и умению слушать. «Видишь женщину в чёрном платке? – говорил он. – Она ищет ткань не для красоты, а для траура. Если предложишь ей яркие узоры, она уйдёт. Но если найдёшь слова, которые согреют её сердце, она вернётся к тебе снова».

Гийом удивлялся: мир торговли казался ему битвой, но вместо мечей здесь были улыбки, вместо шлемов – слова. И всё же напряжение и азарт были не меньше, чем на поле сражения.

Однажды к Салиму пришёл важный покупатель – венецианец, известный своим упрямством. Он хотел купить большую партию шафрана, но цену назначил вдвое ниже положенной. Салим лишь улыбался, кивал, наливал гостю вино и рассказывал истории о караванах, пересекающих пустыню. Гийом, сидевший в стороне, не понимал – зачем тянуть?

Но вскоре заметил: венецианец начал смеяться, расслабился, его голос стал мягче. И в конце концов он согласился на цену Салима – да ещё и купил больше, чем собирался.

– Ты мог бы спорить с ним до ночи, – сказал Салим Гийому. – Но я дал ему почувствовать, что он друг. А с друзьями торгуются мягче, чем с врагами.

От Салима Гийом научился искусству переговоров и тому, что истинная ценность не всегда в золоте, а в умении завязывать дружбу.

Но главное, он научился видеть в каждом человеке историю. Один старый моряк приносил раковины и рассказывал о дальних берегах. Молодой ремесленник показывал узоры, которые он видел во снах. Даже дети, бегавшие по рынку, учили терпению и хитрости, ведь они знали короткие дороги и тайные лазейки, недоступные взрослым.

Прощание с Салимом было нелёгким. Купец подарил Гийому маленький мешочек со специями.

– Возьми, – сказал он. – Когда устанешь в дороге, понюхай. Запах вернёт тебя сюда. И помни: богат не тот, у кого сундук золота, а тот, к кому хотят возвращаться снова.

Гийом кивнул. Он понял, что мудрость купца не уступает опыту рыцаря. Бернар научил его дисциплине и терпению, Салим – гибкости и доверию. Эти уроки были разными, но складывались в единое: в искусство жить и идти вперёд, не теряя себя.

И когда он покидал Геную, шумный порт показался ему уже иным. В гаме криков и колоколов он различал мелодию, в толпе – лица друзей, в ароматах специй – дыхание дорог. Его путь продолжался, и каждый новый учитель оставлял в сердце след, превращая странствие в книгу, строки которой писались не чернилами, а встречами.

Монастырский монах

В дороге через Балканы Гийом заночевал в монастыре, затерянном в горах, где встретил монаха Алексия. Дорога была тяжёлой: узкие каменистые тропы вились вдоль пропастей, дождь то и дело превращал их в поток грязи, а холодные ветра сдували мысли в сторону тоски. Гийом был утомлён и жаждал хоть немного тепла. Вечером, когда последние отблески солнца исчезли за вершинами, он увидел свет вдалеке – мерцающий огонь в маленьком окне монастырской кельи.

Монастырь стоял на высоком уступе, словно прижатый к небу. Стены его были скромными, не украшенными резьбой или фресками, и только запах ладана и свежего хлеба напоминал о том, что за ними живут люди. Здесь время словно останавливалось: не было рынка, не было криков и суеты – лишь звон колокола и пение птиц, что успокаивало душу.

Гийома приняли просто. Несколько монахов помогли ему снять дорожную плащаницу, принесли миску густого похлёбки и кусок хлеба. Никто не расспрашивал его о пути и приключениях: в монастыре было принято уважать тишину. Но один из братьев, худой, с мягким взглядом и руками, испачканными чернилами, задержался возле него. Это был Алексий.

– У каждого человека есть пустыня внутри, – сказал он, когда они вместе сидели у костра. Его голос был мягким, но слова звучали так, будто отражались от каменных стен.

– Там сухо, тихо и, кажется, пусто. Но именно в этой пустоте иногда слышно главное. Молись или медитируй, как хочешь это называй, но научись слушать тишину. Там растут самые мудрые мысли.

Гийом впервые за долгое время остался один с собой. Ни смеха торговцев, ни звонких ударов мечей на тренировке, ни споров и переговоров – лишь ночная тьма, горы и ветер. Он сел на каменную скамью возле монастырской стены и закрыл глаза. Сначала ему казалось, что тишина давит, словно камень: все звуки исчезли, и внутри головы загудело, будто в пустой пещере. Но постепенно он начал различать иное: мерный стук сердца, своё дыхание, отголоски мыслей, которые он никогда раньше не слушал.

«Зачем я иду? – спрашивал он себя. – Что ищу – честь, славу, золото? Или дорога сама стала целью?»

Дни в монастыре текли спокойно. Утром монахи поднимались ещё до рассвета, и Гийом поднимался вместе с ними. Они молились в холодном храме, где стены были расписаны простыми и строгими иконами. Потом работали: кто-то в огороде, кто-то в скриптории, а кто-то ухаживал за больными путниками, что иногда находили дорогу сюда. Алексий чаще всего сидел над книгами – переписывал старые манускрипты.

Однажды он позвал Гийома к себе и показал страницу, над которой трудился.

– Слова – это тоже оружие, – сказал он.

– Но они не убивают, а сохраняют. Когда я переписываю древние книги, я как будто разговариваю с людьми, которых давно нет. Они оставили свои мысли

– и они дошли до нас сквозь века. Так и твои поступки, друг мой, останутся. Даже если никто не запишет их пером, они будут жить в сердцах других.

Эти слова глубоко тронули Гийома. Он понял, что молчание и слово – это две стороны одного пути. В тишине рождаются мысли, в словах они обретают силу.

Вечером, когда монахи ужинали хлебом и сыром, Алексий говорил ему о простоте.

– Мы не отвергаем мир, – сказал он.

– Мы ищем способ слышать его яснее. Ты, воин, привык смотреть на людей через призму битв и договоров. Но попробуй увидеть в них не врагов и союзников, а отражение самого себя. Каждый человек, которого ты встречаешь, – это учитель.

Гийом слушал и чувствовал, как в его душе что-то меняется. Дисциплине он научился у рыцаря Бернара, гибкости – у купца Салима. А здесь он учился самому трудному – быть с самим собой.

В последний день своего пребывания в монастыре он поднялся на вершину горы, куда обычно уходил Алексий. Там открывался вид на бескрайние леса и скалистые вершины, утопающие в тумане. Гийом стоял и молчал. И впервые понял: тишина – не пустота, а полная чаша. В ней есть и покой, и свет, и ответы, которые не найти в книгах или в торговых сделках.

Прощаясь, Алексий подарил ему небольшой деревянный крест.

– Не ради веры, – сказал он. – Ради памяти. Чтобы напоминал тебе: внутри тебя есть пустыня. И если когда-нибудь ты потеряешь дорогу, остановись и прислушайся к тишине. Она выведет тебя туда, куда нужно.

Гийом взял крест и спрятал его на груди. И когда снова ступил на пыльный тракт, ведущий дальше, он уже шёл иным человеком. Его шаги стали медленнее, но твёрже. Он понял, что путешествие – это не только движение по земле, но и путь внутрь самого себя.

Странствующий врач.

В Малой Азии Гийом повстречал врача Хасана, и встреча эта оказалась одной из самых значимых в его долгом пути. Дорога вела его по узким тропам, пересекающим сухие долины и зелёные оазисы, мимо древних руин, где колонны лежали, как поваленные великаны. Воздух был густ с ароматом пряных трав и пыли, а в ночи небо сияло тысячами звёзд, словно само мироздание раскрыло перед ним книгу.

Хасан оказался человеком удивительным. На вид он был уже не молод, с седыми прядями в бороде и глазами, в которых отражалась одновременно усталость долгой жизни и спокойствие того, кто познал смысл своего дела. Его руки были узловатыми, но лёгкими – когда он прикасался к человеку, казалось, будто боль отступала сама собой.

Гийом встретил его в небольшой деревне, где разразилась лихорадка. Жители метались в тревоге, не зная, как помочь больным, и тогда появился Хасан. Он приносил отвары из горных трав, делал прохладные компрессы, шептал наставления родным. Гийом помогал ему носить воду и дрова, и вскоре понял: этот врач не просто лечит тела, он исцеляет души.

– Не будет смысла в знаниях, если не поможешь ими другому, – сказал Хасан, когда они вечером сидели у костра. Звёзды рассыпались над ними, и он показывал пальцем на небесный свод. – Видишь эту звезду? Она укажет путь путнику, что заблудился в пустыне. Но если свет её никому не нужен, разве она станет меньше светить? Так и знание. Оно – как свет. Его сила в том, что оно делится с другими.

Гийом слушал и впервые понял, что мудрость без милосердия действительно пуста. Можно знать десятки языков, владеть мечом и пером, но если это не приносит пользы, если не согревает других – всё это превращается в прах.

Хасан учил его многому. Он показывал, какие травы снимают жар, какие останавливают кровь, какие прогоняют боль. На рассвете они отправлялись в горы, и врач объяснял:

– Вот это иссоп. Он чистит дыхание и лечит горло. А эта трава горчит, но спасает от лихорадки. Запомни: у каждой болезни есть свой собеседник среди растений. Нужно лишь научиться слушать землю.

Гийом с удивлением отмечал, что его учитель обращается к природе почти как к живому существу. Камни, травы, вода, звёзды – всё имело смысл, всё было связано.

Однажды ночью Хасан вывел его на открытое место и поднял голову к небу.

– Люди думают, что звёзды далеки и недосягаемы. Но они ближе, чем кажется, – сказал он.

– Смотри внимательно: по ним можно определить, где север и где юг, когда придёт дождь и когда ждать засухи. Это небесная книга, и мы должны уметь её читать.

Гийом смотрел на звёзды и впервые чувствовал себя частью огромного, бесконечного мира. Он понял, что дорога – это не только земля под ногами, но и небеса над головой, что каждое созвездие хранит знание, которое может спасти жизнь.

Особенно его потрясло то, как Хасан относился к больным. Он никогда не отворачивался, даже если болезнь казалась безнадёжной. Он держал за руку, смотрел в глаза и говорил простые слова утешения. Иногда они действовали не хуже лекарства.

– Человек умирает не только от болезни, – сказал он однажды. – Часто он умирает от одиночества и страха. Лекарь должен лечить и то, и другое.

Гийом, воспитанный в суровой дисциплине и воинской выучке, понял, что в этом есть глубокая правда. Война учила его побеждать, купцы – торговаться, монахи – молчать. Но здесь он впервые увидел: сила человека измеряется не только тем, что он может взять, но и тем, что способен отдать.

Хасан дал ему в руки мешочек с сушёными травами.

– Возьми, – сказал он. – Это для пути. Не все болезни лечатся железом или золотом. Иногда спасает лишь горсть травы и добрая рука.

Гийом бережно спрятал дар. И хотя он понимал, что не станет великим врачом, знание, полученное у Хасана, стало для него чем-то большим, чем просто умение лечить. Оно стало напоминанием: каждый человек несёт в себе обязанность помогать другим, чем бы он ни владел – мечом, словом или знанием.

Когда Гийом покидал ту деревню, жители выходили провожать его и Хасана. Люди благодарили, кланялись, а дети улыбались. И он вдруг понял: это и есть настоящая слава – когда твой уход оставляет за тобой благодарность сердец, а не звон монет.

Дальняя дорога ждала его, но теперь он шёл по ней уже с новым пониманием. Мудрость без милосердия – пустота. А милосердие, соединённое со знанием, делает человека ближе к звёздам.

Поэт из Дамаска

Наконец, в Дамаске Гийом встретил поэта Омара. Путь его был долог и тяжёл, и когда он впервые увидел этот город, сердце его наполнилось трепетом. Высокие стены, украшенные резьбой, ворота, через которые текла бесконечная толпа купцов, паломников и воинов, – всё говорило о величии Дамаска. Ароматы корицы и ладана смешивались с запахом жареного мяса и свежих лепёшек, звон колокольчиков верблюдов перекликался с криками торговцев, а минареты поднимались к небу, словно пальцы, указывающие на невидимый источник силы.

Гийом, привыкший к европейским замкам и монастырям, был поражён. Здесь всё было иным – краски ярче, звуки громче, жизнь бурлила во много раз сильнее, чем в привычных ему городах. Но среди этого хаоса он искал не торговлю и не славу – он искал мудрость.

И тогда судьба свела его с Омаром.

Поэт был уже немолод, с бородой, посеребрённой временем, и глазами, в которых отражался целый мир. Он сидел в саду у фонтана, окружённый учениками и прохожими, которые любили слушать его речи. В руках у него была чаша с чаем, а рядом – раскрытый сборник стихов.

– Подсядь, странник, – сказал он Гийому, когда тот приблизился. – В твоих глазах я вижу дорогу, идущую сквозь моря и горы. Ты несёшь на себе пыль многих стран, но скажи: научился ли ты видеть красоту на своём пути?

Гийом замялся. Он вспомнил долгие дороги, битвы, беседы с рыцарями, купцами, монахами и врачами. Он учился многому – дисциплине, торговле, молчанию, милосердию. Но красота? Она всегда была где-то рядом, но он смотрел мимо неё, занятый поисками цели.

Омар улыбнулся, словно угадав его мысли.

– Мы все странники, – говорил он. – Даже звёзды не стоят на месте. Но одни идут и видят только камни под ногами, другие же – замечают, как солнечный свет играет на этих камнях. В этом и есть разница.

Каждый день Гийом приходил к нему в сад. Омар учил его простым вещам: сидеть у фонтана и слушать журчание воды, вдыхать аромат свежесобранных роз, пить чай медленно, ощущая тепло чаши в руках. Он говорил, что в этих мелочах заключено больше мудрости, чем в толстой книге или долгом споре.

– Мир любит тех, кто умеет его замечать, – повторял он. – Если ты видишь красоту в малом, ты станешь другом самому бытию.

Однажды вечером они сидели на крыше дома, и город лежал перед ними в золотом свете заката. Минареты отбрасывали длинные тени, торговцы сворачивали лавки, дети смеялись, играя в пыли улиц. Омар сказал:

– Смотри, всё это исчезнет. Завтра закат будет другим, дети вырастут, лавки сменят хозяев. Но в этом исчезновении и есть тайна красоты. Ничто не вечно, и потому каждое мгновение бесценно.

Слова поэта глубоко тронули Гийома. Он понял, что всё его странствие не имело бы смысла, если бы он прошёл мимо простого счастья – улыбки, запаха хлеба, песни птицы на рассвете.

Иногда Омар читал стихи. Они были о ветре, о море, о разлуке и о встрече. Но в каждом стихе звучала одна мысль: жизнь прекрасна не потому, что она долгая или богатая, а потому, что она есть.

Гийом начал меняться. Он ловил себя на том, что замечает игру света в узорах мозаик, слушает смех детей на улице, вдыхает запахи базара не как шумную какофонию, а как музыку мира. Он учился радоваться тому, что раньше казалось мелочью.

И однажды, сидя с Омаром в саду, он сказал:

– Теперь я понимаю. Рыцарь учил меня терпению, купец – торговле, монах – тишине, врач – милосердию. Но ты научил меня видеть саму жизнь.

Омар улыбнулся, глядя на закат.

– Тогда ты готов к следующему пути, – ответил он. – Ведь человек, умеющий видеть чудо в простом, никогда не будет беден.

И в ту минуту Гийом почувствовал себя богатейшим человеком на земле. Не из-за золота или власти, а потому что он открыл главный дар: умение быть счастливым здесь и сейчас.

Так в Дамаске он завершил свой путь учёбы, но в то же время начал новый – путь внутренней свободы.

Дамаск и его тайны.

Когда Гийом, молодой сын французского рыцаря, наконец достиг Дамаска после долгих месяцев странствий, он был уже не тем юношей, который покидал родной замок. В пути он встретил врача, воина, монаха, купца – каждый из них дал ему урок, что изменил его сердце и разум. Но Дамаск, о котором он слышал как о жемчужине Востока, хранил новые испытания и откровения.

Город сиял, словно драгоценный камень под солнцем. Узкие улочки дышали специями и звуками базаров, минареты устремлялись в небо, а сады, скрытые за высокими стенами, благоухали жасмином. Но Гийом пришёл не только смотреть – он искал смысл, умения и знания, что помогут ему стать не только сильным, но и мудрым человеком.

Сначала его охватило головокружение: шумные рынки, ряды тканей, сверкание медных сосудов, крики торговцев, запахи корицы, шафрана и жареного мяса. Сотни языков звучали в воздухе – арабский, греческий, армянский, французский. Город казался центром мира, где встречались Запад и Восток.

Но за этой пестротой Гийом ощущал и тревогу: он чувствовал себя песчинкой в огромном потоке жизни, слишком малым среди этого богатства и мудрости. Он искал, но не знал, где найти наставника.

Однажды вечером он вышел за городские стены, туда, где оливковые рощи тянулись к холмам. Там он увидел небольшой сад с фонтаном и старика, окружённого людьми. Старик говорил тихо, но его слушали с вниманием, и тишина, что рождалась вокруг, была сильнее рыночного шума.

Это был поэт Омар.

Он сидел на ковре, в руках держал чашу с тёплым чаем, а его слова лились плавно, как вода из источника:

– Мы все странники. Даже звёзды не стоят на месте. Мир – это дорога, и он дарует красоту каждому, кто способен остановиться и заметить её.

Гийом присел рядом, не решаясь заговорить. Но Омар взглянул на него и улыбнулся:

– Ты пришёл издалека, сын чужих земель. Скажи, что ты ищешь?

– Я хочу стать мудрым, – выдохнул Гийом. – Я уже учился у рыцаря терпению, у купца – искусству обмена, у монаха – тишине, у врача – милосердию. Но я всё ещё чувствую пустоту.

Омар задумчиво посмотрел в сад, где ветер трепал листья жасмина.

– Ты собрал драгоценные камни, но они ещё не ожили в твоих руках. Знаешь, что оживляет знание? – он поднял чашу. – Умение радоваться каждому глотку воды, каждому вдоху ветра.

Так начались их беседы. Каждый день Гийом приходил к Омару и его ученикам. Он учился сидеть молча у фонтана, слушая журчание воды. Он пил чай медленно, позволяя теплу наполнять его тело. Он рассматривал розы в саду и удивлялся, сколько оттенков скрыто в одном цветке.

Омар говорил:

– Жизнь не в подвигах, не в золоте и не в книгах. Она – в умении видеть чудо в простом. Когда ты слушаешь пение птицы и благодаришь мир за этот дар, ты становишься мудрее любого философа.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.