Евгения Родионова
Печальная леди

Глава 1

На подоконнике сидит девушка, одетая в рваные джинсы, футболку, с ужасным беспорядком на голове, и смотрит на синее солнечное небо. Так она расслабляется, забывая обо всём на свете; в такие моменты для неё существует только бездонное небо. Оно даёт ей возможность быть такой, какая она есть, и не подстраиваться под какие-либо правила. Рассматривая проплывающие облака, она узнавала в них то котёнка, то ромашку, то какое-то не понятное животное. Когда на небе появился чертёнок, в комнату вошла мать и, как всегда, стащила её с подоконника со словами:

– Девушке твоего статуса непристойно сидеть на окне!

Мэри, потупив взгляд, ответила, как всегда, лишь кивком головы.

«Девушке твоего статуса непристойно…» – так говорила мать, когда Мэри вела себя как простая девушка, а не как дочь самого богатого человека этого маленького городка.

Мэри родилась в семье подающего большие надежды ресторатора и звезды местной аристократии. Их брак считался мезальянсом и вначале не принимался высшим светом. Лишь после успешного открытия второго ресторана Эльдар Росминтов был принят высшим светом. Для пары дочь нужна была лишь для статуса, поэтому, как только девочка начала бегать, её отправили к бабушке на лето, но позже решили, что ей там будет лучше. Отец Эльдара умер незадолго до рождения внучки, и Агата Росминтов с радостью приняла у себя внучку, а после и оставила на дальнейшее воспитание.

Агата Росминтов жила в большом особняке в далёком пригороде. Особняк был старинным, но поддерживался в отличном состоянии; Эльдар не скупился ни на ремонт, ни на различные улучшения, но излишнюю роскошь не допускала в свой дом Агата.

Пожилая дама считала, что дом должен быть уютным, тёплым и в нём должно быть комфортно находиться, а излишняя роскошь, такая как: золочёные дверные ручки, дорогущие картины именитых художников, посуда из тончайшего фарфора, делала дом музеем или выставочным центром. Удалённость от города делала посёлок, в котором располагался особняк, тихим и спокойным местом, окружённым лесом. Мэри проводила в лесу много времени: в тёплое время года собирая ягоды, грибы, полезные травы и коренья; зимой оставляя разные угощения местным обитателям.

Агата Росминтов хоть и не была аристократкой по рождению, но получила прекрасное образование, в совершенстве знала этикет, а по манере держаться могла сравниться с королевой.

Когда Мэри исполнилось шесть лет, Розалин Росминтов хотела прислать в дом свекрови гувернантку, но Агата категорически отказалась принимать посторонних людей в доме и настаивала, что будет заниматься воспитанием внучки сама.

Мэри приезжала в город к родителям только на большие праздники – Новый год, чей-то юбилей, открытие нового ресторана отца. Такие мероприятия и радовали девушку, и были большим испытанием.

На первом Новогоднем приёме, на который была допущена маленькая Мэри, девочка покорила гостей и родителей как своей красотой, так и умением себя вести, хотя в тот день мать и настояла на том, чтобы на девочку надели непривычное для неё длинное пышное многоярусное платье. Мэри сумела ни разу не наступить на подол, не запутаться в юбках и не упасть, что, честно говоря, было ещё тем испытанием для шестилетней девочки. Ещё не раз и не два Мэри приходилось бороться с обилием юбок, кружев, а позднее и кринолином. Мать девочки обладала безукоризненным вкусом относительно своего внешнего вида, но из высокой ладной дочери ей практически каждый праздник удавалось сделать или пирожное, или даже торт.

Девочка любила мать и старалась порадовать её, принимая как данность все выбранные ею наряды.

Своего шестнадцатилетия Мэри ждала с трепетом, ведь в честь дня её рождения мать пообещала организовать настоящий бал и позвать все высшее общество.

Узнав о предстоящем празднике и помня все выбранные матерью наряды, при каждом удобном случае – в письме ли, которыми она обменивалась с родителями, при встрече ли – ненавязчиво, но настойчиво девушка подводила мать к мысли, что наряд на свой бал Мэри должна выбирать сама. Когда до бала оставалось два месяца, девушка наконец получила письмо, в котором говорилось, что в ближайшее время к ним с бабушкой приедут модистка с помощницами, чтобы собрать дам на бал. Агата благосклонно отнеслась к приезду модистки, а чтобы помочь Мэри с выбором, заказала последние журналы мод.

Всю неделю девушка изучала фасоны, ткани, отделки и фурнитуру, да так увлеклась, что к приезду модистки подготовила два наброска вечерних платьев.

На первом эскизе у Мэри получился струящийся А-силуэт с длинными широкими-летучими рукавами, собранными на манжетах у запястья. V-образный вырез декольте спереди и вырез сзади заканчивается на уровне груди широким поясом из той же лёгкой струящейся ткани, из которой сделано и само платье.

На втором наброске также А-силуэт, только ткань более плотная. Облегающий корсет спереди имеет форму навострённых кошачьих ушек. Короткие объёмные рукава буфы притягивают взгляд к открытым плечам и шее. Плотная длинная юбка нахлёстом создавала струящийся силуэт, а при ходьбе могла приоткрыть ножку до предельно допустимого уровня приличия.

Приехавшая модистка, услышав об эскизах Мэри, сделала оскорблённое лицо и сказала: "Пусть юная леди все же посмотрит работы профессионала, и если там её ничего не заинтересует, покажет свои наброски".

Мэри добросовестно просмотрела все портфолио, несколько работ ей действительно понравились, но свои образы она все же показала. Дородная дама, посмотрев предложенные эскизы, искренне удивилась и даже извинилась за свою грубость. Модистка признала, что созданные девушкой образы подходили ей намного больше и что она будет рада воплотить в жизнь оба образа, настолько они были хороши.

Несколько дней ушло на выбор ткани и ниток. Когда тип и цвет были определены и все необходимое доставили в особняк, портнихи приступили к работе. Девушка с интересом наблюдала за ловкими и отточенными движениями мелка, выводящего линии на выкройки, ножницами, плавно разделяющими ткань, и, конечно же, иголкой, скрепляющей детали будущего платья.

Мэри умела вышивать, но шить никогда не пробовала. То, как быстро и ровно получается шов на швейной машинке, приводило девушку в восторг. Так каждая примерка стала праздником и ожидалась с предвкушением.

Наконец, настал день финальной примерки. Зайдя в комнату, отданную под мастерскую, Мэри сразу увидела их – одно платье нежно-персикового цвета, будто подсвеченное золотистыми искорками изнутри. V-образное декольте, хоть и было глубоким, но не выставляло напоказ, а только подчёркивало все прелести фигуры. На спине вырез заканчивался рядом маленьких пуговиц, расположенных по всей ширине пояса. Струящаяся юбка из нескольких слоёв шифона разной плотности подчёркивала элегантность и хрупкость девичьего стана.

Выбор ткани и цвета второго платья был сложнее и дольше. Сам набросок был выполнен красным карандашом, но для юной девушки этот цвет считался слишком вызывающим, поэтому остановились на шёлковом атласе глубокого синего цвета. Открытые плечи и шея манекена притягивали взгляд, а корсет выгодно подчёркивал точёную линию талии, в то время как ниспадающая тяжёлыми складками юбка намекала на чувственные изгибы бёдер.

В мастерской был и третий манекен, что удивило Мэри, а когда она поняла, что наряд предназначен её бабушке, испытала укол совести. Она настолько увлеклась процессом создания своих нарядов, что совсем позабыла, что обновкой должна была обзавестись не она одна. Образ, приготовленный для Агаты, как всегда был безупречен: юбка-карандаш из плотного атласа цвета слоновой кости, заканчивающаяся чуть ниже колен, приталенный двубортный жакет с рукавами длиной 3/4 из той же ткани, с отложным воротником и баской; дополнительным акцентом на талии стал пояс с ювелирной застёжкой в виде распустившегося бутона лотоса.

Агата Росминтов в свои шестьдесят восемь лет выглядела на сорок пять. Ей удалось сохранить стройность и даже хрупкость фигуры, роскошные волосы, были слегка тронуты сединой, которая придавала женщине загадочности, лёгкая сеточка морщин не портила изящные черты её лица, а в глазах горели озорные искорки жизни.

– Какое же платье ты выберешь для бала, Мэри? Они оба прекрасны, и в любом из них ты будешь блистать, – спросила вошедшая в мастерскую Агата.

– Я, право, и сама не могу определиться. Они получились такими разными, но каждое отражает мой внутренний мир. А ещё я боюсь, что матушка не позволит мне надеть ни одно из них.

– Твоя матушка точно будет поражена твоим образом в самое сердце и, может, тогда поймёт, что образ пирожного тебе уже не по возрасту.

– Страшно, бабушка, очень страшно.

– Не бойся, милая. Твоя матушка ничего не сможет тебе запретить, потому что не увидит тебя до самого мероприятия, а развернуть тебя в дверях банкетного зала ей не позволит воспитание. Платья прекрасны, и поверь, ты в очередной разочаруешь всех присутствующих.

В последние дни перед балом оба образа были полностью собраны. Тщательно подобраны туфельки, украшения, причёска и маникюр. Мэри не раз и не два в день приходила в мастерскую, иногда даже примеряя наряды.

В день торжества девушка стояла в мастерской и все ещё не могла определиться. Переводя взгляд с одного на другое, она решила довериться случаю. Расставила манекены в разных сторонах комнаты, сама встала в середину между ними, закрыла глаза и начала крутиться в разные стороны. Только окончательно потеряв ориентацию в пространстве, девушка открыла глаза и обнаружила, что стоит около пустой стены примерно на одинаковом расстоянии от обоих нарядов. Постояв несколько секунд, Мэри позвала двух горничных и попросила их встать напротив пустых стен на одинаковом расстоянии, тем самым с платьями образуя прямоугольник, а когда девушка будет кружиться, не давать ей заходить за импровизированные стены. Встав в центр прямоугольника, Мэри вновь начала крутиться, пока полностью не потеряла понимание, в какую сторону смотрит. Несколько раз она натыкалась на живые преграды. Наконец, потеряв ориентацию, Мэри остановилась и медленно начала открывать глаза.

Мэри оказалась практически напротив персикового платья.

– Ну вот, выбор и сделан, – сказала девушка и, обращаясь к горничным, добавила: – Упакуйте его, пожалуйста, и отправьте в ресторан.

Менять платье посреди бала показалось излишним, к тому же очень вероятно, что это не понравится матери, реакция которой и на одно-то платье очень пугала Мэри.

В этот момент в мастерскую вошла Агата и, подойдя к Мэри, спросила:

– Определилась с платьем?

– Нет, все решил случай, – улыбаясь, ответила Мэри.

– Ну, хоть ему оказалась под силу столь сложная задача, – по-доброму рассмеялась женщина и продолжила: – Раз так, то хочу поздравить тебя с днём рождения! Милая, я очень тобой горжусь и люблю, – на секунду замолчав и достав откуда-то из складок своего платья маленькую бархатную коробочку, Агата протянула её внучке: – Хочу подарить тебе эту брошку на удачу и счастье, моя родная.

–Ох, спасибо огромное, – прошептала Мэри, беря в руки коробочку и бережно её открывая. Там, на чёрном бархате, лежал золотой четырехлистник, каждый листочек которого был украшен россыпью изумрудов и бриллиантов. – Он прекрасен! Ещё раз огромное спасибо, – с восторгом произнесла девушка, обнимая пожилую даму.

– Пусть он принесёт тебе счастье, – гладя девушку по волосам, сказала Агата.

Постояв, обнявшись какое-то время, они направились из мастерской.

В пути им предстояло провести четыре часа, поэтому в дорогу отправились сразу после завтрака, чтобы по приезду иметь время отдохнуть и собраться к празднику.

Родители решили устроить торжество в одном из последних, самом дорогом и большом ресторане Эльдара. Все здание, то есть трёхэтажный особняк, в тот день был закрыт для посторонних. На первом этаже во всех трёх залах были накрыты праздничные столы с самыми разнообразными угощениями и располагались столики на три-четыре персоны, за которые гости могли сесть как с уже наполненными тарелками, которые стопками стояли на каждом сервированном столе, так и сделать заказ официанту, которых в каждом зале было по несколько человек. Каждый зал был оформлен в стиле страны, кухня которой была представлена на столах: один – в итальянском, второй – в японском и третий – во французском стиле.

На втором этаже, в самом большом помещении ресторана, был оформлен бальный зал с небольшим оркестром, несколькими диванами вдоль стен и большим свободным пространством. Так же на втором этаже было два небольших кабинета, в которых можно было уединиться и, позвав официанта, сделать заказ.

Третий этаж был закрыт для гостей, сегодня там были оборудованы комнаты, в которых могли спокойно подготовиться к торжеству дамы семейства. Там их уже ждали и модистка со своими помощницами на случай неожиданных подгонок, и целый штат сотрудников лучшего салона красоты этого города. Туда же были доставлены подготовленные и упакованные в чехлы и коробки наряды.

В дороге Мэри пыталась читать, но волнения не давали сосредоточиться на прочитанном, и, отложив книгу, девушка задумчиво смотрела в окно.

– А как прошёл твой первый бал? – неожиданно спросила Мэри.

– Мой первый бал? – рассеяно переспросила Агата и, помолчав несколько секунд, начала вспоминать: – Помню, я, как и ты сейчас, очень волновалась. Платье, которое мы выбрали с маменькой, было, по меркам того времени, очень простым, но оно покорило нас изяществом и лёгкостью фасона – не было тугого корсета, кринолина, тонны кружева и рюш, зато была тонкой работы вышивка как ниткой, так и бисером. Это был вызов всем, ещё никто не появлялся в подобном платье на первом бале, но, увидев наряд, мы с мамой не смогли устоять. Эффект был грандиозный! При моём появлении все разговоры стихли, и даже музыканты перестали играть, но тишина длилась несколько секунд, а потом зал наполнился шепотками, ахами, вздохами. Конечно, кто-то осудил, кто-то пришёл в восторг, но равнодушным не остался никто. Многие интересовались, где мы нашли такой наряд. В первые пять минут моя бальная карта была заполнена, так что большинству желающих потанцевать со мной пришлось отказать, – замолчав, Агата взяла свою сумочку и достала из неё небольшой блокнот с прикреплённым к нему карандашом и протянула его Мэри, – Кстати, вот и твоя бальная карта.

– Спасибо огромное, – прошептала Мэри, с трепетом принимая из рук бабушки маленький блокнот в твёрдой обложке из тонких, отполированных до блеска деревянных дощечек, украшенных на лицевой стороне искусно вырезанной танцующей парой, на другой стороне были вырезаны инициалы «РМЭ».

Помолчав несколько минут, Агата вновь заговорила:

– Перед началом танцев к тебе будут подходить молодые люди, чтобы закрепить за собой тот или иной танец. Мэри, запомни – ты не обязана соглашаться танцевать с тем, кто тебе не понравился! Кем бы он ни был, ты имеешь полное право ему отказать – сослаться на то, что этот танец намерена пропустить или найти другой предлог. Если молодой человек начнёт настаивать, ты в любой момент можешь прервать его, извиниться и сказать, что хочешь припудрить носик. Если танец уже кем-то занят, то так и говори – танец уже отдан другому. Если танец начался, но тебе что-то не нравится, можно вскрикнуть "Ох" и начать оседать на руки парня, он отведёт тебя к диванчикам, а там ты, мило улыбаясь, скажешь, что почувствовала себя не хорошо. Заметь, ни в одном из перечисленных примеров нет лжи, и это очень важно, ведь на лжи можно очень сильно оконфузиться! Помни – этот бал в твою честь, и ты – его героиня. А ещё знай, что я всегда буду неподалёку и, если увижу, что ты чем-то сильно встревожена, то поспешу к тебе на помощь.

После слов бабушки Мэри успокоилась, и оставшийся путь прошёл в молчании.

Перед входом в ресторан их встретил швейцар, поздравляя девушку с днём рождения. Распахнув перед входящими двери, он пропустил их внутрь. В ресторане царило возбуждение: туда-сюда сновали официанты и администраторы, кто-то что-то куда-то нёс, вытирал, поправлял. Появление вошедших никто бы не заметил, если бы швейцар, открывший дамам двери, не произнёс торжественно:

– Агата и Мэри Росминтовы!

На мгновение все замерли, а опомнившись, как по команде, выстроились в ряд и хором произнесли:

– С днём рождения, мисс Мэри! Ура! Ура! Ура!

Не ожидающая такого бурного приветствия Мэри растерялась и не знала как ответить. В этом моменте на лестнице показалась Розалин и хлопнув в ладоши строго проговорила, обращаясь к работникам:

– Поздравили – и хватит стоять, в ресторане ещё куча работы, а до начала праздника совсем не много времени! – и, хлопнув ещё несколько раз, начала спускаться к приехавшим, обращаясь уже к ним: – Ну наконец-то вы приехали! Где платье Мэри? Оно вообще готово? Его не прислали вместе с вашим нарядом, Агата.

– Здравствуй, Розалин, – со вздохом проговорила Агата, сжимая ладошку Мэри, которую та по привычке детства сунула ей в руку при появлении матери, – Платье готово. Сразу после небольшого отдыха и перекуса Мэри приступит с сборам.

– Ох, это прекрасно! Ваши комнаты готовы, сейчас в них подадут обед, – и тем же тоном Розалин Росминтова добавила: – С днём рождения, дочка.

– Спасибо, матушка, – робко ответила Мэри, ещё сильнее сжимая руку бабушки.

На этом великосветская леди развернулась и пошла в направлении кухни, оставив дочь и свекровь на попечение подошедшего администратора.

Смотря в след матери, на глазах Мэри заблестели слезинки.

– Она тебя любит, милая, очень любит и гордится тобой, просто не умеет этого показывать, – приобняв, начала утешать именинницу Агата.

– Правда любит? – совсем по-детски спросила Мэри.

– Правда-правда! У твоей матери, увы, такой характер, это остаётся только понять и принять.

Агата попросила подать обед на двоих в комнату, приготовленную для Мэри, и, поднявшись на третий этаж, дамы сразу отправились туда.

Так как впереди их ждал утомительный день и вечер, по настоянию старшей Росминтовой им принесли полноценный обед, а не только салат и чай, которые были направлены Розалин.

– На мне платье не сойдётся, – начала было протестовать Мэри.

– Милая, до того как наденешь платье, ты ещё проголодаться успеешь. И вообще, ты и так стройная, всё на тебе сойдётся. Кушай давай, – двигая тарелку с супом ближе к девушке проговорила Агата.

После чая женщина настояла на получасовом отдыхе перед началом сборов. С едва скрываемым раздражением Розалин оставила их, отправившись к себе и отдаваясь в руки мастеров красоты.

Ровно через полчаса к ним постучалась помощница модистки:

– Простите, можно? – получив разрешение войти, совсем ещё юная девчушка прошмыгнула в комнату: – С днём рождения, мисс Мэри. Вы готовы приступить к сборам?

– Спасибо большое, Анита. Да, можно начинать.

– Тогда мы мигом, – уже почти на бегу бросила девчушка и скрылась за дверью.

– Я тоже пойду собираться. Ничего не бойся, ты замечательная и очень любимая, сегодня ты тут принцесса и всё это ради тебя, – сказала Агата, поцеловала внучку в щёчку и тоже вышла.

Мэри на несколько минут осталась одна. Она, конечно, верила бабушке, но то, какой холодной была матушка при встрече до сих пор подступало комком к горлу. «Она меня тоже любит. Любит так, как умеет. Как же хорошо, что у меня есть бабушка! В её любви и сомневаться не приходится».

Тут двери распахнулись, и в комнату ворвалась суета подготовки к празднику.

Сборы заняли почти всё оставшееся до начала торжества время. Агата была права, и сейчас Мэри ощущала пустоту в желудке, но при мысли о еде её начинало подташнивать.

«Что скажет матушка, увидев меня?» – эта мысль не давала покоя и звенящим колоколом давила на девушку.

– Ты готова, милая? – входя в комнату спросила Агата.

– Да, – выдохнула Мэри и еще раз взглянула на свое отражение в большом зеркале. Оттуда на нее смотрела высокая стройная девушка с волосом цвета спелой пшеница, пряди у висков были заплетены в две тонкие косы, украшенные. Оттуда на неё смотрела высокая стройная девушка с волосами цвета спелой пшеницы, пряди у висков были заплетены в две тонкие косы, соединённые сзади V-образной заколкой с маленькими сапфирами и бриллиантами, формирующими цветочный узор. Ниже этого соединения волосы заплетены в более толстую косу, которая проходит по центру спины. Оставшаяся часть волос распущена в крупные локоны.

Агата в своём костюме цвета слоновой кости, со сложным пучком у основания роста волос и несколькими кокетливыми прядями у лица, выглядела скорее мамой Мэри, но никак не бабушкой. А аккуратные серьги-гвоздики с сапфирами в форме капли, такая же капля-подвеска на тонкой цепочке, лежащая в яремной впадинке, браслет тонкой работы с сапфирами на левой руке и несколько колец на изящных пальчиках дополняли образу дорогого шарма.

– Пора, дорогая, – сказала Агата, беря Мэри за руку и увлекая из комнаты.На подоконнике сидит девушка, одетая в рваные джинсы, футболку, с ужасным беспорядком на голове, и смотрит на синее солнечное небо. Так она расслабляется, забывая обо всём на свете; в такие моменты для неё существует только бездонное небо. Оно даёт ей возможность быть такой, какая она есть, и не подстраиваться под какие-либо правила. Рассматривая проплывающие облака, она узнавала в них то котёнка, то ромашку, то какое-то не понятное животное. Когда на небе появился чертёнок, в комнату вошла мать и, как всегда, стащила её с подоконника со словами:

– Девушке твоего статуса непристойно сидеть на окне!

Мэри, потупив взгляд, ответила, как всегда, лишь кивком головы.

«Девушке твоего статуса непристойно…» – так говорила мать, когда Мэри вела себя как простая девушка, а не как дочь самого богатого человека этого маленького городка.

Мэри родилась в семье подающего большие надежды ресторатора и звезды местной аристократии. Их брак считался мезальянсом и вначале не принимался высшим светом. Лишь после успешного открытия второго ресторана Эльдар Росминтов был принят высшим светом. Для пары дочь нужна была лишь для статуса, поэтому, как только девочка начала бегать, её отправили к бабушке на лето, но позже решили, что ей там будет лучше. Отец Эльдара умер незадолго до рождения внучки, и Агата Росминтов с радостью приняла у себя внучку, а после и оставила на дальнейшее воспитание.

Агата Росминтов жила в большом особняке в далёком пригороде. Особняк был старинным, но поддерживался в отличном состоянии; Эльдар не скупился ни на ремонт, ни на различные улучшения, но излишнюю роскошь не допускала в свой дом Агата.

Пожилая дама считала, что дом должен быть уютным, тёплым и в нём должно быть комфортно находиться, а излишняя роскошь, такая как: золочёные дверные ручки, дорогущие картины именитых художников, посуда из тончайшего фарфора, делала дом музеем или выставочным центром. Удалённость от города делала посёлок, в котором располагался особняк, тихим и спокойным местом, окружённым лесом. Мэри проводила в лесу много времени: в тёплое время года собирая ягоды, грибы, полезные травы и коренья; зимой оставляя разные угощения местным обитателям.

Агата Росминтов хоть и не была аристократкой по рождению, но получила прекрасное образование, в совершенстве знала этикет, а по манере держаться могла сравниться с королевой.

Когда Мэри исполнилось шесть лет, Розалин Росминтов хотела прислать в дом свекрови гувернантку, но Агата категорически отказалась принимать посторонних людей в доме и настаивала, что будет заниматься воспитанием внучки сама.

Мэри приезжала в город к родителям только на большие праздники – Новый год, чей-то юбилей, открытие нового ресторана отца. Такие мероприятия и радовали девушку, и были большим испытанием.

На первом Новогоднем приёме, на который была допущена маленькая Мэри, девочка покорила гостей и родителей как своей красотой, так и умением себя вести, хотя в тот день мать и настояла на том, чтобы на девочку надели непривычное для неё длинное пышное многоярусное платье. Мэри сумела ни разу не наступить на подол, не запутаться в юбках и не упасть, что, честно говоря, было ещё тем испытанием для шестилетней девочки. Ещё не раз и не два Мэри приходилось бороться с обилием юбок, кружев, а позднее и кринолином. Мать девочки обладала безукоризненным вкусом относительно своего внешнего вида, но из высокой ладной дочери ей практически каждый праздник удавалось сделать или пирожное, или даже торт.

Девочка любила мать и старалась порадовать её, принимая как данность все выбранные ею наряды.

Своего шестнадцатилетия Мэри ждала с трепетом, ведь в честь дня её рождения мать пообещала организовать настоящий бал и позвать всё высшее общество.

Узнав о предстоящем празднике и помня все выбранные матерью наряды, при каждом удобном случае – в письме ли, которыми она обменивалась с родителями, при встрече ли – ненавязчиво, но настойчиво девушка подводила мать к мысли, что наряд на свой бал Мэри должна выбирать сама. Когда до бала оставалось два месяца, девушка наконец получила письмо, в котором говорилось, что в ближайшее время к ним с бабушкой приедут модистка с помощницами, чтобы собрать дам на бал. Агата благосклонно отнеслась к приезду модистки, а чтобы помочь Мэри с выбором, заказала последние журналы мод.

Всю неделю девушка изучала фасоны, ткани, отделки и фурнитуру, да так увлеклась, что к приезду модистки подготовила два наброска вечерних платьев.

На первом эскизе у Мэри получился струящийся А-силуэт с длинными широкими-летучими рукавами, собранными на манжетах у запястья. V-образный вырез декольте спереди и вырез сзади заканчивается на уровне груди широким поясом из той же лёгкой струящейся ткани, из которой сделано и само платье.

На втором наброске также А-силуэт, только ткань более плотная. Облегающий корсет спереди имеет форму навострённых кошачьих ушек. Короткие объёмные рукава буфы притягивают взгляд к открытым плечам и шее. Плотная длинная юбка нахлёстом создавала струящийся силуэт, а при ходьбе могла приоткрыть ножку до предельно допустимого уровня приличия.

Приехавшая модистка, услышав об эскизах Мэри, сделала оскорблённое лицо и сказала: "Пусть юная леди все же посмотрит работы профессионала, и если там её ничего не заинтересует, покажет свои наброски".

Мэри добросовестно просмотрела все портфолио, несколько работ ей действительно понравились, но свои образы она все же показала. Дородная дама, посмотрев предложенные эскизы, искренне удивилась и даже извинилась за свою грубость. Модистка признала, что созданные девушкой образы подходили ей намного больше и что она будет рада воплотить в жизнь оба образа, настолько они были хороши.

Несколько дней ушло на выбор ткани и ниток. Когда тип и цвет были определены и все необходимое доставили в особняк, портнихи приступили к работе. Девушка с интересом наблюдала за ловкими и отточенными движениями мелка, выводящего линии на выкройки, ножницами, плавно разделяющими ткань, и, конечно же, иголкой, скрепляющей детали будущего платья.

Мэри умела вышивать, но шить никогда не пробовала. То, как быстро и ровно получается шов на швейной машинке, приводило девушку в восторг. Так каждая примерка стала праздником и ожидалась с предвкушением.

Наконец, настал день финальной примерки. Зайдя в комнату, отданную под мастерскую, Мэри сразу увидела их – одно платье нежно-персикового цвета, будто подсвеченное золотистыми искорками изнутри. V-образное декольте, хоть и было глубоким, но не выставляло напоказ, а только подчёркивало все прелести фигуры. На спине вырез заканчивался рядом маленьких пуговиц, расположенных по всей ширине пояса. Струящаяся юбка из нескольких слоёв шифона разной плотности подчёркивала элегантность и хрупкость девичьего стана.

Выбор ткани и цвета второго платья был сложнее и дольше. Сам набросок был выполнен красным карандашом, но для юной девушки этот цвет считался слишком вызывающим, поэтому остановились на шёлковом атласе глубокого синего цвета. Открытые плечи и шея манекена притягивали взгляд, а корсет выгодно подчёркивал точёную линию талии, в то время как ниспадающая тяжёлыми складками юбка намекала на чувственные изгибы бёдер.

В мастерской был и третий манекен, что удивило Мэри, а когда она поняла, что наряд предназначен её бабушке, испытала укол совести. Девушка настолько увлеклась процессом создания своих нарядов, что совсем позабыла, что обновкой должна была обзавестись не она одна. Образ, приготовленный для Агаты, как всегда был безупречен: юбка-карандаш из плотного атласа цвета слоновой кости, заканчивающаяся чуть ниже колен, приталенный двубортный жакет с рукавами длиной 3/4 из той же ткани, с отложным воротником и баской; дополнительным акцентом на талии стал пояс с ювелирной застёжкой в виде распустившегося бутона лотоса.

Агата Росминтов в свои шестьдесят восемь лет выглядела на сорок пять. Ей удалось сохранить стройность и даже хрупкость фигуры, роскошные волосы, были слегка тронуты сединой, которая придавала женщине загадочности, лёгкая сеточка морщин не портила изящные черты её лица, а в глазах горели озорные искорки жизни.

– Какое же платье ты выберешь для бала, Мэри? Они оба прекрасны, и в любом из них ты будешь блистать, – спросила вошедшая в мастерскую Агата.

– Я, право, и сама не могу определиться. Они получились такими разными, но каждое отражает мой внутренний мир. А ещё я боюсь, что матушка не позволит мне надеть ни одно из них.

– Твоя матушка точно будет поражена твоим образом в самое сердце и, может, тогда поймёт, что образ пирожного тебе уже не по возрасту.

– Страшно, бабушка, очень-очень страшно.

– Не бойся, милая. Твоя матушка ничего не сможет тебе запретить, потому что не увидит тебя до самого мероприятия, а развернуть тебя в дверях банкетного зала ей не позволит воспитание. Платья прекрасны, и поверь, ты в очередной очаруешь всех присутствующих.

В последние дни перед балом оба образа были полностью собраны. Тщательно подобраны туфельки, украшения, причёска и маникюр. Мэри не раз и не два в день приходила в мастерскую, иногда даже примеряя наряды.

В день торжества девушка стояла в мастерской и все ещё не могла определиться. Переводя взгляд с одного на другое, она решила довериться случаю. Расставила манекены в разных сторонах комнаты, сама встала в середину между ними, закрыла глаза и начала крутиться в разные стороны. Только окончательно потеряв ориентацию в пространстве, девушка открыла глаза и обнаружила, что стоит около пустой стены примерно на одинаковом расстоянии от обоих нарядов. Постояв несколько секунд, Мэри позвала двух горничных и попросила их встать напротив пустых стен на одинаковом расстоянии, тем самым с платьями образуя прямоугольник, а когда девушка будет кружиться, не давать ей заходить за импровизированные стены. Встав в центр прямоугольника, Мэри вновь начала крутиться, пока полностью не потеряла понимание, в какую сторону смотрит. Несколько раз она натыкалась на живые преграды. Наконец, потеряв ориентацию, Мэри остановилась и медленно начала открывать глаза.

Мэри оказалась практически напротив персикового платья.

– Ну вот, выбор и сделан, – сказала девушка и, обращаясь к горничным, добавила: – Упакуйте его, пожалуйста, и отправьте в ресторан.

Менять платье посреди бала показалось излишним, к тому же очень вероятно, что это не понравится матери, реакция которой и на одно-то платье очень пугала Мэри.

В этот момент в мастерскую вошла Агата и, подойдя к Мэри, спросила:

– Определилась с платьем?

– Нет, все решил случай, – улыбаясь, ответила Мэри.

– Ну, хоть ему оказалась под силу столь сложная задача, – по-доброму рассмеялась женщина и продолжила: – Раз так, то хочу поздравить тебя с днём рождения! Милая, я очень тобой горжусь и люблю, – на секунду замолчав и достав откуда-то из складок своего платья маленькую бархатную коробочку, Агата протянула её внучке со словами: – Хочу подарить тебе эту брошку на удачу и счастье, моя родная.

–Ох, спасибо огромное, – прошептала Мэри, беря в руки коробочку и бережно её открывая. Там, на чёрном бархате, лежала брошь в виде золотого четырехлистника, каждый листочек которого был украшен россыпью изумрудов и бриллиантов. – Он прекрасен! Ещё раз огромное спасибо, – с восторгом произнесла девушка, обнимая пожилую даму.

– Пусть он принесёт тебе счастье, – гладя девушку по волосам, сказала Агата.

Постояв, обнявшись какое-то время, они направились из мастерской.

В пути им предстояло провести четыре часа, поэтому в дорогу отправились сразу после завтрака, чтобы по приезду иметь время отдохнуть и собраться к празднику.

Родители решили устроить торжество в одном из открытых совсем недавно заведении, самом дорогом и большом ресторане Эльдара. Всё здание, то есть трёхэтажный особняк, в тот день был закрыт для посторонних. На первом этаже во всех трёх залах были накрыты праздничные столы с самыми разнообразными угощениями и располагались столики на три-четыре персоны, за которые гости могли сесть как с уже наполненными тарелками, которые стопками стояли на каждом сервированном столе, так и сделать заказ официанту, которых в каждом зале было по несколько человек. Каждый зал был оформлен в стиле страны, кухня которой была представлена на столах: один – в итальянском, второй – в японском и третий – во французском стиле.

На втором этаже, в самом большом помещении ресторана, был оформлен бальный зал с небольшим оркестром, несколькими диванами вдоль стен и большим свободным пространством. Так же на втором этаже было два небольших кабинета, в которых можно было уединиться и, позвав официанта, сделать заказ.

Третий этаж был закрыт для гостей, сегодня там были оборудованы комнаты, в которых могли спокойно подготовиться к торжеству дамы семейства. Там их уже ждали и модистка со своими помощницами на случай неожиданных подгонок, и целый штат сотрудников лучшего салона красоты этого города. Туда же были доставлены подготовленные и упакованные в чехлы и коробки наряды.

В дороге Мэри пыталась читать, но волнения не давали сосредоточиться на прочитанном, и, отложив книгу, девушка задумчиво смотрела в окно.

– А как прошёл твой первый бал? – неожиданно спросила Мэри.

– Мой первый бал? – рассеяно переспросила Агата и, помолчав несколько секунд, начала вспоминать: – Помню, я, как и ты сейчас, очень волновалась. Платье, которое мы выбрали с маменькой, было, по меркам того времени, очень простым, но оно покорило нас изяществом и лёгкостью фасона – не было тугого корсета, кринолина, тонны кружева и рюш, зато была тонкой работы вышивка как ниткой, так и бисером. Это был вызов всем, ещё никто не появлялся в подобном платье на первом бале, но, увидев наряд, мы с мамой не смогли устоять. Эффект был грандиозный! При моём появлении все разговоры стихли, и даже музыканты перестали играть, но тишина длилась несколько секунд, а потом зал наполнился шепотками, ахами, вздохами. Конечно, кто-то осудил, кто-то пришёл в восторг, но равнодушным не остался никто. Многие интересовались, где мы нашли такой наряд. В первые пять минут моя бальная карта была заполнена, так что большинству желающих потанцевать со мной пришлось отказать, – замолчав, Агата взяла свою сумочку и достала из неё небольшой блокнот с прикреплённым к нему карандашом и протянула его Мэри, – Кстати, вот и твоя бальная карта.

– Спасибо огромное, – прошептала Мэри, с трепетом принимая из рук бабушки маленький блокнот в твёрдой обложке из тонких, отполированных до блеска деревянных дощечек, украшенных на лицевой стороне искусно вырезанной танцующей парой, на другой стороне были вырезаны инициалы «РМЭ».

Помолчав несколько минут, Агата вновь заговорила:

– Перед началом танцев к тебе будут подходить молодые люди, чтобы закрепить за собой тот или иной танец. Мэри, запомни – ты не обязана соглашаться танцевать с тем, кто тебе не понравился! Кем бы он ни был, ты имеешь полное право ему отказать – сослаться на то, что этот танец намерена пропустить или найти другой предлог. Если молодой человек начнёт настаивать, ты в любой момент можешь прервать его, извиниться и сказать, что хочешь припудрить носик. Если танец уже кем-то занят, то так и говори – танец уже отдан другому. Если танец начался, но тебе что-то не нравится, можно вскрикнуть "Ох" и начать оседать на руки парня, он отведёт тебя к диванчикам, а там ты, мило улыбаясь, скажешь, что почувствовала себя нехорошо. Заметь, ни в одном из перечисленных примеров нет лжи, и это очень важно, ведь на лжи можно очень сильно оконфузиться! Помни – этот бал в твою честь, и ты – его героиня. А ещё знай, что я всегда буду неподалёку и, если увижу, что ты чем-то сильно встревожена, то поспешу к тебе на помощь.

После слов бабушки Мэри успокоилась, и оставшийся путь прошёл в молчании.

Перед входом в ресторан их встретил швейцар, поздравляя девушку с днём рождения. Распахнув перед входящими двери, он пропустил их внутрь. В ресторане царило возбуждение: туда-сюда сновали официанты и администраторы, кто-то что-то куда-то нёс, вытирал, поправлял. Появление вошедших никто бы не заметил, если бы швейцар, открывший дамам двери, не произнёс торжественно:

– Агата и Мэри Росминтовы!

На мгновение все замерли, а опомнившись, как по команде, выстроились в ряд и хором произнесли:

– С днём рождения, мисс Мэри! Ура! Ура! Ура!

Не ожидающая такого бурного приветствия Мэри растерялась и не знала как ответить. В этом моменте на лестнице показалась Розалин и хлопнув в ладоши строго проговорила, обращаясь к работникам:

– Поздравили – и хватит стоять, в ресторане ещё куча работы, а до начала праздника совсем не много времени! – и, хлопнув ещё несколько раз, начала спускаться к приехавшим, обращаясь уже к ним: – Ну наконец-то вы приехали! Где платье Мэри? Оно вообще готово? Его не прислали вместе с вашим нарядом, Агата.

– Здравствуй, Розалин, – со вздохом проговорила Агата, сжимая ладошку Мэри, которую та по привычке детства сунула ей в руку при появлении матери, – Платье готово. Сразу после небольшого отдыха и перекуса Мэри приступит с сборам.

– Ох, это прекрасно! Ваши комнаты готовы, сейчас в них подадут обед, – и тем же тоном Розалин Росминтова добавила: – С днём рождения, дочка.

– Спасибо, матушка, – робко ответила Мэри, ещё сильнее сжимая руку бабушки.

На этом великосветская леди развернулась и пошла в направлении кухни, оставив дочь и свекровь на попечение подошедшего администратора.

Смотря в след матери, на глазах Мэри заблестели слезинки.

– Она тебя любит, милая, очень любит и гордится тобой, просто не умеет этого показывать, – приобняв, начала утешать именинницу Агата.

– Правда любит? – совсем по-детски спросила Мэри.

– Правда-правда! У твоей матери, увы, такой характер, это остаётся только понять и принять.

Агата попросила подать обед на двоих в комнату, приготовленную для Мэри, и, поднявшись на третий этаж, дамы сразу отправились туда.

Так как впереди их ждал утомительный день и вечер, по настоянию старшей Росминтовой им принесли полноценный обед, а не только салат и чай, которые были направлены Розалин.

– На мне платье не сойдётся, – начала было протестовать Мэри.

– Милая, до того как наденешь платье, ты ещё проголодаться успеешь. И вообще, ты и так стройная, всё на тебе сойдётся. Кушай давай, – двигая тарелку с супом ближе к девушке проговорила Агата.

После чая женщина настояла на получасовом отдыхе перед началом сборов. С едва скрываемым раздражением Розалин оставила их, отправившись к себе и отдаваясь в руки мастеров красоты.

Ровно через полчаса к ним постучалась помощница модистки:

– Простите, можно? – получив разрешение войти, совсем ещё юная девчушка прошмыгнула в комнату: – С днём рождения, мисс Мэри. Вы готовы приступить к сборам?

– Спасибо большое, Анита. Да, можно начинать.

– Тогда мы мигом, – уже почти на бегу бросила девчушка и скрылась за дверью.

– Я тоже пойду собираться. Ничего не бойся, ты замечательная и очень любимая, сегодня ты тут принцесса и всё это ради тебя, – сказала Агата, поцеловала внучку в щёчку и тоже вышла.

Мэри на несколько минут осталась одна. Она, конечно, верила бабушке, но то, какой холодной была матушка при встрече до сих пор подступало комком к горлу. «Она меня тоже любит. Любит так, как умеет. Как же хорошо, что у меня есть бабушка! В её любви и сомневаться не приходится».

Тут двери распахнулись, и в комнату ворвалась суета подготовки к празднику.

Сборы заняли почти всё оставшееся до начала торжества время. Агата была права, и сейчас Мэри ощущала пустоту в желудке, но при мысли о еде её начинало подташнивать.

«Что скажет матушка, увидев меня?» – эта мысль не давала покоя и звенящим колоколом давила на девушку.

– Ты готова, милая? – входя в комнату спросила Агата.

– Да, – выдохнула Мэри и ещё раз взглянула на своё отражение в большом зеркале. Оттуда на неё смотрела высокая стройная девушка с волосами цвета спелой пшеницы, пряди у висков были заплетены в две тонкие косы, соединённые сзади V-образной заколкой с маленькими сапфирами и бриллиантами, формирующими цветочный узор. Ниже этого соединения волосы заплетены в более толстую косу, которая проходит по центру спины. Оставшаяся часть волос распущена в крупные локоны.

Агата в своём костюме цвета слоновой кости, со сложным пучком у основания роста волос и несколькими кокетливыми прядями у лица, выглядела скорее мамой Мэри, но никак не бабушкой. А аккуратные серьги-гвоздики с сапфирами в форме капли, такая же капля-подвеска на тонкой цепочке, лежащая в яремной впадинке, браслет тонкой работы с сапфирами на левой руке и несколько колец на изящных пальчиках дополняли образу дорогого шарма.

– Пора, дорогая, – сказала Агата, беря Мэри за руку и увлекая из комнаты.

Глава 2

В особняке стало значительно тише и спокойнее, уже никто никуда не бежал, каждый занял своё место.

Розалин была на первом этаже в одном из фуршетных залов, слышно было, как она раздавала последние указания. На дрожащих ногах Мэри спускалась по лестнице, с силой держась за перила.

– Что нам делать? – шёпотом, с нотками паники, спросила девушка.

– Сейчас спустимся вниз и сядем на один из диванчиков, можно в одном из залов, можно в холле. Тебе куда бы хотелось?

– Домой. Я уже не хочу никакого бала, – чуть не плакала именинница.

– Ну, милая! Ты чего? Сейчас твой отец приедет и точно страшно уже не будет.

Эльдар, как и Розалин, особого интереса к жизни дочери не проявлял, но всегда был искренне рад её видеть, баловал, ни за что не ругал и совершенно ничего не запрещал. Хотя таким добрым и всепрощающим мужчина был только с дочерью и женой, и то, когда дело касалось бизнеса. В жизни Эльдара главными были его рестораны и лишь после все остальные. Мэри, будучи ребёнком, ещё не знала эту черту отца и для неё его появление действительно приносило лишь чувство защищённости и свободы.

Спустившись на первый этаж и не обнаружив Розалин в холле, дамы решили изучить обстановку ресторана. Обе они присутствовали на открытии этого особняка, как и на открытии практически всех ресторанов Эльдара. В прошлый раз на первом этаже так же были накрыты фуршетные столы разных стран, а вот на втором не было бального зала, там так же, как на первом, размещались столики, но обслуживали их только официанты. Третий этаж был открыт для посещения и комнату возможно было зарезервировать под закрытое мероприятие.

Оформление залов первого этажа будто переносило вошедшего туда в другую страну, декор на стенах, сервировка столов, одежда и причёски работников, ну и, конечно, блюда национальной кухни подавались согласно традициям страны.

Японская и французская кухня оставили дам равнодушными, хотя убранство залов их поразило.

Не успели Мэри с Агатой расположиться на диванчике в итальянском зале, как туда вошла Розалин. При появлении матери сердце девушки замерло, а она сама перестала дышать.

Несколько секунд показались вечностью, вошедшая женщина, не говоря ни слова, проводила взглядом по дочери сверху вниз и обратно, и лишь на третий раз она остановилась на глазах дочери.

– Повернись, – сухо произнесла Розалин.

На дрожащих ногах Мэри развернулась к матери спиной.

– Дальше, – было сказано более живым голосом.

Повернувшись обратно лицом к матери, Мэри смотрела в пол, не смея поднять глаз.

– Мэри, ты выросла! Ты действительно выросла, моя Пироженка, – удивительно добродушно и даже мягко произнесла Розалин.

Глаза Мэри метнулись к лицу матери за подтверждением услышанного, действительно, слух не подвёл девушку – и без того прекрасное лицо её горячо любимой матушки озаряла добрая, действительно материнская улыбка.

– Даже не верится, Мэри, что это ты! Ещё раз с днём рождения, солнышко! – все ещё улыбаясь произнесла Розалин и более сухо добавила – Хороший выбор платья, Агата.

– О нет, Розалин, я к этому платью не имею никакого отношения. Вся эта красота – заслуга только Мэри. Даже модистка была поражена её талантом.

– Что это значит? – с вызовом спросила женщина. – Каким ещё талантом была поражена мадам Кати?

– Мэри сама нарисовала эскиз этого платья, они вместе с модисткой выбирали ткани и все необходимое.

– Очень интересно, – скептически приподняв бровку, произнесла Розалин. – Сейчас мне некогда во всём разбираться, но мы вернёмся к этому разговору. – и тут же, сменив интонацию на деловую, добавила: – Вы будете в этом зале? Скоро уже начнут прибывать гости.

– Да, мы будем здесь, – ответила Агата и, поймав взгляд официанта, жестом подозвала его. – Воды подайте, пожалуйста.

Официант тут же скрылся, Розалин ушла ещё раньше.

Молодой человек вернулся с графином воды и двумя стаканами, разместив все это на кофейный столик, вернулся на свой пост.

– Вот, выпей, – протягивая стакан с водой Мэри, сказала Агата. – Самое страшное позади. Все, дорогая, Розалин признала твою красоту и право быть собой, а не пироженкой.

– Ох, бабушка, я так испугалась, когда она попросила меня повернуться, мне казалось, что я упаду. Но я действительно чуть не упала, когда она заговорила после. Она и правда меня любит, по-моему, она даже гордится мной.

– Мэри, милая, твоя мать тебя очень любит, – для Агаты эти слова уже звучали, как мантра, а Мэри все никак не могла в них поверить.

У Розалин был сложный и довольно вспыльчивый характер, она мало показывала эмоции, чаще выражая ко всему холодное равнодушие, увы, эта манера поведения коснулась и дочери. В редкие моменты ледяная маска лопалась и Розалин проявляла мягкость и доброту, но такие моменты были редки и кратки.

Бабушка постаралась отвлечь Мэри, начав спрашивать её мнение об оформлении залов, о сервировке блюд. За такими разговорами девушка расслабилась, и приход первых гостей для обеих стал неожиданностью.

В зал, где расположились дамы, вошла представительная пара и молоденькая, скорее всего, недавно отпраздновавшая свой шестнадцатый день рождения, девушка. Мэри не знала ни юную особу, ни вошедшую пару. Незнакомка была смущена ничуть не меньше именинницы и располагала к себе. За гостями вошла Розалин и, подойдя к неловко замершим друг напротив друга присутствующим, произнесла:

– Мистер Дамиан, миссис Патриция, мисс Лилиан, позвольте вам представить мою дорогую свекровь, миссис Агату и мою прекрасную дочь, мисс Мэри.

От последних слов матери и без того пылающие щеки последней вспыхнули.

– Очень приятно, дамы, – раскатистым басом проговорил Дамиан и, повернувшись к Мэри, добавил: – А вас, юная мисс, позвольте поздравить с днём рождения. Вы ослепительно прекрасны.

– С днём рождения, – хором произнесли Патриция и Лилиан.

– Ваше платье выше всяких похвал, милая, – добавила Патриция, тепло улыбаясь.

– Присоединюсь к матушке. Я не встречала таких моделей ни у одной модистки, – поддержала Лилиан.

– Спасибо большое, – смущённо ответила Мэри.

– Эльдар ещё не прибыл? – спросил Дэмиан, обращаясь к Розалин.

– Нет, но он обещал прибыть в ближайшее время. Позвольте предложить вам угощения и напитки. Вы можете их выбрать или из представленных на столах, – Розалин указующим жестом, обвела богато накрытые столы, – или из меню, озвучив заказ официанту, – женщина эффектно щёлкнула пальчиками, подзывая служащего.

– Благодарю, я, пожалуй, присяду за столик и ознакомлюсь с меню. В ресторане представлена кухня разных стран, если я не ошибаюсь? – спросил мужчина, выбирая взглядом стол.

– Вы несколько ошибаетесь – на столах представлена кухня трёх стран, но в меню их четыре. В нашем ресторане можно насладиться японской, итальянской, французской и исконно русской кухней. Не все любят фуа-гра и суши, некоторые предпочитают солянку и пельмени, – с достоинством ответила Розалин.

– Да, друг мой, не удивляйся, к нам действительно приходят поесть пельмени, и, поверь, они здесь бесподобны, – проговорил Эльдар, входя в зал, – Всем доброго дня и прошу прощения за опоздание, – подойдя к собравшимся, поздоровался мужчина и, взяв ручку Мэри, поцеловал её пальчики со словами: – Моя прекрасная дочка, поздравляю тебя с днём рождения. Ты, как всегда, само совершенство!

– Спасибо, папа, – ныряя в объятия отца, ответила девушка.

В этот момент собравшиеся в зале услышали, как швейцар, громко стукнув дверью, произносит:

– Добро пожаловать, мистеры, миссис.

– Мы к вам обязательно вернёмся, а сейчас, прошу простить, нужно встречать вновь прибывших, – и, не дожидаясь ответа, Эльдар направился в холл, Розалин, улыбнувшись, направилась вслед.

– Дамы, я тоже вас покину, если вы не против, хочу внимательно изучить, что же интересного может предложить это заведение.

– Конечно. Смею предположить, что самый удачный столик, тот, что у окна, – немного кокетливо улыбнулась Агата.

– Благодарю, – улыбнулся в ответ Демиан и обратился к жене и дочери: – Надеюсь, вы тоже найдёте, чем себя развлечь, – и так же, как недавно Эльдар, не дожидаясь ответа, развернулся и пошёл в глубь зала.

Дамы расселись на диванчике, Агата попросила официанта принести всем чаю и набор тарталеток.

– Мэри, ещё раз с днём рождения вас! – робко начала Лилиан, – Я не могу удержаться от вопроса – кто создал вам такой наряд? Я ни в одном журнале не видела подобного.

На Лилиан, как и на Патриции, были платья с декольте в форме сердца, длинными узкими рукавами, тугим корсетом под грудь, длинной нижней юбкой с небольшим кринолином и пышной верхней. Мэри часто в журналах встречала подобные модели, такие платья считались очень модными этим летом.

Ответ девушки потонул в ворвавшемся из холла смехе двух молодых людей, вошедших в зал. Эти парни и их матушка, вошедшая следом, были хорошо знакомы имениннице, так как они часто присутствовали на одних и тех же праздниках.

Оба молодых человека были высоки, широки в плечах, с гривой непокорных каштановых волос, будучи погодками, они скорее казались близнецами, совершенно разным у них был только цвет глаз. У старшего, Рояна, глаза были цвета горького шоколада, а у Кирона – застывшего янтаря.

Роян давно нравился Мэри и при его появлении она становилась сама не своя – глупо хихикала невпопад, очень быстро говорила, часто при этом повторяя слова. Сам парень никак не выделял девушку, был, как и со всеми приветлив и смешлив. Такое его отношение отзывалось у Мэри грустью, но не более.

Войдя в зал, компания сразу направилась к дамам, которые поднялись при их приближении.

– О, вот и Мэри! С днём рождения! – в один голос проговорили парни, переглянулись и, не сговариваясь также синхронно добавили – Ты сегодня само очарование!

– Спасибо огромное, – краснея, проговорила Мэри.

– Добрый день, присоединяюсь к словам мальчиков, – степенно проговорила Луиза. – Мэри, ты сегодня прекрасна, а твоё платье выше всяких похвал! Очень необычно, смело, но, безусловно, красиво!

– Добрый день, Луиза, и вы, молодые люди, – приветствовала вновь прибывших Агата. – Позвольте представить вам миссис Паулу и её дочь Лилиан, – проговорила женщина и добавила, указывая по очереди на парней: – а это Роян (парень отсалютовал в момент произношения своего имени) и Кирон (этот молодой человек изобразил девичий реверанс). Как всегда, кривляетесь, – улыбаясь, добавила Агата.

Когда закончился обмен любезностями, молодые люди ушли изучать накрытые столы, а дамы снова расположились на диване.

– Дорогая Мэри, я не оставлю вас в покое, покуда вы не скажете, кто автор вашего потрясающего платья. Мне так надоели эти жёсткие корсеты и кринолин, хоть плачь.

– Модель платья я нарисовала сама. Но реализовать задуманное помогла мадам Кати Бонфантер. Без её помощи, умений и знаний, платья так и осталась бы на листе бумаги.

– О Мэри, вы в очередной раз поразили меня! Столько талантов в одной девушке! Как я была бы рада, будь у меня такая невестка, – степенно проговорила миссис Паула.

– Да, Мэри, это по-настоящему удивительно! – улыбаясь, проговорила Лилиан, – А вы давно занимаетесь моделированием, и есть ли ещё наброски или годовые наряды?

– Платья я нарисовала случайно. Меня тоже смущали корсет и кринолин, но без них я ничего в журналах не нашла. Поэтому взяла карандаш, и вот, – обвела себя руками, Мэри, переведя дыхание, продолжила: – Вышло два наброска, и оба мадам Кати воплотила в жизнь. Я до последнего не могла определиться, в каком платье идти, лишь перед самим отъездом положилась на выбор случая.

Вернулись Роян и Кирон с полными тарелками разнообразной еды.

– Смотрите, сколько разных вкусностей мы принесли, – проговорил Роян. Молодой человек хотел добавить что-то ещё, но Кирон его перебил, и обращаясь к Мэри, произнёс:

– Мэри, ты уже раздаёшь танцы на будущий бал? – И, дождавшись кивка девушки, продолжил: – Я буду очень рад, если ты подаришь мне первый вальс.

Не успела Мэри ничего сказать, как Роян, смеясь, произнёс:

– Ты таки опередил меня, брат. Ну что ж, надеюсь, прекрасная Лилиан не откажется подарить мне первый вальс этого вечера.

Лилиан смущённо опустила глаза, а Мэри, испытав укол ревности, но сумев взять себя в руки, улыбнулась Кирону и ответила:

– Тогда я рада тебя видеть, – смеясь, ответила она. – Я с удовольствием подарю тебе свой первый вальс.

Девушка достала бальную карту и немного неловко записала первый вальс за Кироном. Уловив завистливый взгляд Лилиан, именинница испытала чувство превосходства.

– Какая интересная и удобная вещица, – заметила юная гостья.

– Да, очень удобно записывать распределение танцев, это помогает никого не забыть и не запутаться, – проговорила Мэри и, устыдившись своего тона и испытанных ранее чувств, добавила: – Спасибо большое бабушке, это она сегодня подарила мне её.

Окончание фразы потонуло в гуле голосов и смеха, доносившемся из холла, а через несколько минут в зал ворвалась большая компания молодых юношей и девушек. Войдя в зал, гости направились к присутствующим и стали по очереди выражать свои приветствия и поздравлять Мэри.

Эта компания молодых людей часто посещала мероприятия, устраиваемые отцом Мэри, поэтому девушка прекрасно всех знала. Приняв поздравления, она представила всем Лилиан. За молодыми людьми потянулась вереница прибывающих гостей. Мэри потеряла счёт времени, принимая поздравления, расписывая танцы, приближение, которых вызывало в ней все больше и больше волнения, ведь это был её первый праздник, который заканчивался балом, до этого после ужина её отправляли домой спать.

И вот часы отсчитали девять ударов, и распорядитель попросил всех пройти в бальный зал. Зал с лёгкостью вместил приглашённых, на небольшой сцене полукругом расположился небольшой оркестр, игравший приятную лёгкую мелодию, перед ним стоял, руководя музыкантами, дирижёр, а также отец Мэри, которого девушка сегодня ещё не видела. Мужчина ждал появления дочери и, как только заметил её, спрыгнул с возвышения и направился к девушке.

– А вот и наша дорогая Мэри, моя любимая доченька, – раздался его голос, разнесённый колонками по всему особняку. Уже находящиеся в зале расступились перед ним, образуя живой коридор. Добравшись до Мэри, Эльдар, держащий в одной руке микрофон, другой взял девушку за руку и направился обратно; коридор, начавшийся было закрываться, распахнулся вновь. Только добравшись до сцены и поднявшись на неё вместе с дочерью, он продолжил:

– Моя дорогая, мы собрались сегодня в этом, не побоюсь сказать, прекрасном месте, чтобы поздравить тебя с твоим шестнадцатилетием. Ты уже такая взрослая, настоящая леди, и сегодня этот бал в твою честь. Это твой бал, дорогая, и я надеюсь, что все твои ожидания, мечты и надежды будут осуществлены сегодня. Мы с твоей мамой очень постараемся и в дальнейшем поддерживать, помогать и баловать тебя. Мы правда очень тебя любим. С днём рождения, Мэри. Да начнётся бал! – произнося последние слова, Эльдар взмахнул рукой, и находящийся сзади оркестр грянул торжественные фанфары.

Возникший будто из-под земли Кирон помог Мэри спуститься со сцены и под первые звуки вальса повёл девушку в центр зала.

Сердце девушки гулко стучало, она еле дышала, руки слегка подрагивали, а ноги, казалось, вот-вот перестанут держать свою хозяйку. Оказавшись в центре зала и на несколько секунд замерев друг на против друга, пара обратила на себя внимание всех собравшихся, и так не сводивших взгляд с именинницы. Кирон склонил голову в поклоне, приглашающе протянул девушке руку, которую Мэри приняла, присев в лёгком книксене, приняла её. Пара сделала шаг друг к другу, одна рука парня легла на талию девушки, другая ободряюще сжала её ладошку, и под набравшую темп музыку пара пришла в движение. Кирон уверенно вёл танец, через несколько шагов Мэри начала расслабляться и вскоре стала получать истинное удовольствие и потеряла счёт времени.

Принимая поздравления, девушка попутно расписала практически все танцы, лишь три, по совету Агаты, решила пропустить, чтобы отдохнуть от быстрых танцев и просто пообщаться с гостями. Во время первого пропускаемого танца к девушке подошла Розалин под руку с Эльдаром.

– Мэри, дорогая, ещё раз прими мои поздравления! Надеюсь, вечер тебе нравится? – проговорила женщина.

– О да, Матушка! Спасибо вам огромное за такой потрясающий праздник! Мне всё-всё нравится! – девушка по очереди обняла родителей.

– Смотрю, Агата подарила тебе бальную карту. Давно я таких не видел, – улыбнулся Эльдар и добавил: – Все танцы уже расписаны?

– Да, бабушка сегодня подарила. Очень удобно! Без неё я бы запуталась и про кого-нибудь точно забыла. А танца целых два свободных: вторая мазурка и последний котильон.

– Боюсь, котильон в конце бала я не осилю, а вот вторую мазурку вполне, – с улыбкой размышлял Эльдар, а потом склонился в неглубоком поклоне, приглашающе протягивая руку ладонью вверх и проговорил, смотря девушке в глаза: – Дорогая дочь, в этот знаменательный день, день твоего шестнадцатилетия, я осмеливаюсь пригласить тебя на вторую мазурку этого бала, – хоть слова и казались учтивыми, а выражение лица дружелюбным, тон, с которым была произнесена фраза, не позволял даже зародиться мысли об отказе и навевал страх.

От такого контраста у Мэри побежали мурашки, и слегка дрогнувшим голосом она поспешно ответила:

– Да, конечно, это будет честью для меня, – и вложила свою ладошку в протянутую руку. Эльдар сжал девичьи пальчики и, не пркерывая поклона, поднёс их к губам, растянувшимся в довольной улыбке.

– Вот и отлично, вот и умница. Я найду тебя перед мазуркой, – проговорил мужчина, распрямляясь, но не отпуская пальчики дочери, продолжил: – Знаю, что ты согласилась танцевать с Грегори Толианом. Будь с ним на стороже, этот молодой человек очень непредсказуем и имеет ко мне ряд претензий. Из желания напакостничать он может попытаться выставить тебя в дурном свете, так как ты моя дочь, и пятно на твоей репутации тенью ложится на мою. Лучше найди предлог отказаться от этого танца, – произнося последние слова, мужчина, чей взгляд во время произнесения фразы блуждал по толпе, внимательно посмотрел на Мэри. Побледневшая девушка еле заметно кивнула. Удовлетворённый такой реакцией дочери, Эльдар поцеловал пальчики девушки, которые до сих пор держал, но не отпустил их, а наоборот, сжал чуть сильнее ладошку и притянул девушку к себе в объятия.

Мэри, не ожидающая такого поворота, чуть слышно ахнула, но, оказавшись в таком знакомом и вообще родном кольце рук, спрятала личико на плече отца и, успокаиваясь, вдыхала аромат исходящего от него парфюма. Оставшись одна, девушка пыталась вспомнить, как выглядит Грегори Толиан и какой танец отдан ему. Ещё раз мысленно поблагодарив Агату за своевременный подарок, девушка достала бальную карту и начала внимательно просматривать, какой танец за кем закреплён. К ужасу Мэри, она действительно нашла в своих записях имя Грегори Толиана, а когда поняла, что за ним закреплён следующий галоп. Этот танец нравился Мэри, и ей было жаль от него отказываться, но наставление отца сжимало сердце ледяными тисками, и все предвкушение этого стремительного и весёлого танца тонуло в страхе неведомого позора. Девушка начала искать глазами Агату, ведь та обещала весь бал быть где-то неподалёку. Направившись к выходу на балкон и изучая толпу, которая оживлённо двигалась, перемешивалась и разбивалась на кучки в ожидании начала очередного танца, не доходя нескольких шагов до балконной двери, именинница увидела искомую фигуру.

Агата оживлённо общалась с какой-то женщиной, имя которой, конечно же, было названо Мэри несколько часов назад и которое затерялось в череде ранее и позднее представленных.

– Простите, – прерывая оживлённую беседу, обратилась девушка к обеим дамам и, обращаясь уже непосредственно к Агате, добавила: – Мне нужен твой совет, мы можем отойти ненадолго? – и, опять посмотрев на собеседницу бабушки, добавила: – Я украду её буквально на несколько минут.

– Да, конечно, – в один голос произнесли женщины и, улыбнувшись, незнакомка добавила: – Пойду припудрю носик. Ещё раз с днём рождения, Мэри.

– Спасибо большое, – улыбаясь, ответила девушка и, взяв Агату под локоток, направилась на балкон.

Оставшись наедине с Агатой, Мэри приглушённо и торопливо заговорила:

– Отец запретил мне танцевать с Грегори Толианом, сказал, что тот может выкинуть какую-нибудь гадость и постараться опозорить меня, – испуганно оглянувшись и убедившись, что они одни, попросила: – Подскажи, пожалуйста, как избежать этого танца.

– Для начала – успокойся, – уверенно проговорила Агата, – Какой танец ты должна танцевать с Грегори?

– Следующий галоп, -более спокойно ответила Мэри и добавила: – Без твоего подарка я бы точно забыла, какой танец обещала ему, и непременно попала бы впросак. Ещё раз – огромное тебе спасибо за эту палочку-выручалочку!

Агата непринуждённо рассмеялась, проговорив:

– Бальная карта не раз спасала и меня от конфуза, – и уже более серьёзно продолжила: – Танец можно избежать разными способами: не обидев партнёра и поставив его в неловкое положение. Тебе какой предпочтительнее? – дружелюбно смеялась женщина. Конечно, Агата знала ответ девушки, но не могла удержаться и не подшутить над ней.

– Бабушка! – укоряюще покачала головой Мэри, приняв шутку женщины за чистую монету, – Конечно, я не хочу его обижать! Не знаю, что он не поделил с отцом, но лично мне он не сделал ничего плохого, и нет достоверной информации, что хочет сделать. Но ты же знаешь отца, он умеет так говорить, что ослушаться его невозможно.

– Ох, милое, чистое и доброе дитя, я ни капли не сомневалась в твоём выборе, – с теплотой в голосе проговорила Агата. – Какой танец идёт перед галопом?

– Должна быть полька, – немного неуверенно проговорила девушка.

– С кем ты её танцуешь?

– С Рояном, – незаметно для самой себя Мэри залилась румянцем. Переводя дыхание после вальса, который она станцевала с Кироном, и в ожидании следующего, девушка стояла у столика с напитками, летая в своих мыслях, и была очень удивлена, когда Роян протянул ей бокал с соком и спросил:

– У тебя найдётся танец, который ты могла бы подарить мне?

Несколько раз хлопнув пушистыми ресницами, Мэри все же достала блокнотик и, пролистав несколько листов, смущаясь, ответила:

– Осталась только полька, – ещё во время обеда Агата составила список танцев, которые Мэри лучше было бы пропустить, чтобы восстановить дыхание и силы, и девушка не хотела от него отступать, да и не было в этом списке медленных танцев, который она бы хотела станцевать с Рояном.

– Значит полька, ну что же, это тоже хороший танец. Тогда до польки, – склонился в шуточном поклоне парень и, не дав девушке опомниться и что-то сказать, растворился в толпе.

Из воспоминаний Мэри вырвало прикосновение Агаты к плечу.

– Мэри… Ты меня слышишь?

– Ой, да, конечно, – быстро проговорила девушка и, тряхнув головой, окончательно сбросила с себя морок воспоминаний.

– Что бы не обидеть Грегори, ты можешь намекнуть Рояну, что была бы не прочь станцевать с ним и следующий галоп, но уже обещала его незнакомцу по имени Грегори и если он, Роян, поговорит с ним и уладит этот момент, ты будешь очень рада.

– Думаешь, Роян действительно будет разговаривать с Грегори? Мне кажется, я ему не настолько нравлюсь, – с нескрываемым скепсисом сказала Мэри.

– А мне кажется, что он будет польщён и неприметно захочет покрасоваться.

– А разве это не обидит Грегори? – с сомнением проговорила девушка.

– Если бы было наоборот, то есть ты просила незнакомого парня поговорить с давним другом, то для друга это было бы обидно, а так это выглядит вполне логично.

– А может, есть ещё вариант?

– Можно просто спрятаться от Грегори на время танца.

– Но это глупо, и что я скажу ему при встрече?

– Вот поэтому я и предлагаю совместить приятное с полезным.

– А ты не можешь например сказать, что я тебе где-нибудь очень нужна и забрать от Грегори перед самым началом танца?

– Хм… Такой вариант мне в голову не пришёл. Конечно, я могу тебя забрать, скажем, на кухню, что повар что-то напутал с праздничным тортом и очень просит тебя подойти.

– Вот это мне кажется самым безобидным вариантом.

Дамы, довольные найденным выходом, расслабленно улыбались, когда на балкон зашёл Кирон.

– Вот ты где! Скоро начнётся следующий танец, который ты обещала мне. Готова?

– Да, конечно, – улыбнулась Мэри, принимая протянутую руку и ещё раз обменявшись с Агатой загадочными взглядами, позволила Кирону увести себя в зал.

Следующие несколько танцев пролетели незаметно, партнёры умело вели Мэри, непринуждённые беседы и бесконечные комплементы позволили забыться. Но вот с последними звуками польки Роян поклонился и растворился в толпе, в поисках следующей партнёрши, а девушка вдруг вспомнила, что должна избежать следующего танца и стала искать глазами Агату, к ужасу Мэри, той нигде не было видно. «Ох, помнить бы ещё, как выглядит этот Георг», – печально подумала девушка. Все незнакомые лица смешались калейдоскопом, и она никак не могла выловить из этого хауса нужное лицо. Сзади ей на плечо легла чья-то рука, что заставило именинницу, ушедшую в свои мысли, подпрыгнуть.

– Ну что ты, милая, – успокаивающе проговорила Агата.

– Ты где была? Танец вот-вот начнётся! – с тревогой произнесла Мэри.

– Ладно я, а вот где Грегори? Надеялась застать вас вместе.

– Я не знаю, где он. Стыдно признаться, но я не помню, как он выглядит.

Агата приглушённо рассмеялась:

– Не удивительно, милая, столько новых лиц и впечатлений!

– Прошу прощения, – откуда-то с боку послышался приятный мужской голос, привлекая к себе внимание говоривших.

Дамы обернулись, и Мэри не удалось скрыть вопросительного выражения лица. Улыбнувшись шире, незнакомец продолжил:

– Пришёл подтвердить своё приглашение на галоп, – учтиво сказал симпатичный молодой мужчина, протягивая руку Мэри ладонью вверх.

Девушка неуверенно начала подавать ему свою ручку, но до этого молчавшая Агата извиняюще начала:

– Прошу прощения, мистер Толиан, но я вынуждена забрать Мэри: на кухне произошёл какой-то переполох и повар просит именинницу прийти и решить возникший там спор.

– Оу, – расстроился юноша, – Если без присутствия Мэри там не обойтись, то как я могу её удерживать, – и обращаясь уже к девушки: – У вас случайно не осталось свободных танцев? – искренняя надежда мелькнула в его глазах, и Мэри стало жаль от него уходить, но слова отца громом пророкотали в сознании, и, потупив глаза, она почти прошептала:

– К сожалению, танцев, которые я была бы готова станцевать, не осталось.

– Очень жаль, – с грустью произнёс Грегори и все же взял девушку за руку, для того, чтобы запечатлеть на её пальчиках невесомый поцелуй.

В этот момент Мэри тоже было очень жаль его покидать. Он казался искренне опечален и растерян, но ослушаться Эльдара девушка не осмелилась и под руку с Агатой вышла из бальной залы.

– Он казался очень расстроенным, – не удержалась Мэри.

– Да, мне тоже так показалось, – согласилась Агата и, будто озвучивая мысли девушки, произнесла: – Но если Эльдар сказал, что не стоит… значит, не стоит, – женщина немного замялась и не произнесла «танцевать с ним», но Мэри её прекрасно поняла.

– Да, бабушка, я тоже так подумала.

Действительно сходив на кухню, они вернулись в зал как раз к окончанию галопа. Сам обман и реакция Грегори немного испортили прекрасное настроение, и девушка с усилием вернула на лицо улыбку, соглашаясь на следующий танец.

Партнёр чувствовал отстранённость девушки, и танец прошёл в неловкости и напряжении. Последние аккорды принесли больше удовольствия, чем вся прекрасно исполненная музыкантами композиция. Как только девушка присела в прощальном книксене, рядом с ней будто из воздуха материализовался отец.

– Я очень рад, что ты послушалась меня и все сделала правильно, – первым делом приглушённо сказал он, целуя ручку дочери, и громче добавил: – Милая, позволь пригласить тебя на следующий танец.

Одобрение отца подняло настроение девушки, а его хорошее настроение быстро передалось и ей, поэтому танец с ним принёс ей истинное удовольствие, а окончание мелодии вызвало досаду. Остальные танцы прошли незаметно и легко. Когда отзвучали такты последнего вальса, отец Мэри опять вышел на сцену и торжественно произнёс:

– Прекрасные дамы и господа, спасибо вам, что посетили наш торжественный вечер, посвящённый дню рождения нашей дорогой Мэри. Это был последний танец этого прекрасного вечера, но не спешите расходиться! Завершить вечер мы с супругой решили преданием праздничного торта под мерцающими огнями фейерверка! Прошу всех спуститься во двор, где вас ждёт упомянутый торт, и через пять минут – торжественные залпы, – произнеся эту речь, Эльдар залихватски спрыгнул со сцены, взял под локоток стоящую недалеко Розалин и направился через весь зал к выходу, по пути другой рукой приобняв опешившую Мэри, которую никто не предупреждал о намечающемся салюте. Девушка очень любила фейерверк, он вызывал восторг, трепет и восхищение. В молчании семья вышла во двор, каждый взял по кусочку торта, и Эльдар отвёл своих дам на террасу, а сам тут же растворился в толпе. Через несколько минут он вернулся в компании Агаты. Мэри, забыв про торт, в предвкушении смотрела на небо.

Первый залп раскрасил небо красными искрами в форме шара, второй – синими, третий рассыпался по небу белыми искрами, приобретя форму звезды, четвёртый расцвёл красивым бутоном, осыпавшимся голубыми звёздочками, пятый залп окрасил небо вначале зелёными, потом красными искрами, держа форму шара, и осыпался синими звёздочками, шестой, седьмой и восьмой залп прогремели один за другим, и на небе появился контур красного сердца, внутри которого горела цифра 16. Как только композиция начала затухать, грянули подряд ещё четыре залпа, и на небе проступила, мерцая разноцветными буквами, надпись «МЭРИ».

Несколько секунд над двором висела звенящая тишина, которую внезапно сменил шквал аплодисментов.

Гости начали неспешно расходиться, а Эльдар предложил своим дамам пройти на третий этаж, сменить платья на более удобные для поездки и только после этого отправиться домой. Женщины поддержали предложение и последовали за мужчиной, ловко прокладывающим путь сквозь толпу. В коридоре третьего этажа Эльдар обратился к Агате и Мэри:

– Надеюсь, вы не планируете сейчас отправиться в особняк? Мы с Розалин будем рады, если вы останетесь хотябы на ночь, – и, оборвав себя на полуслове, выразительно посмотрел на супругу: – Правда, дорогая? – впрочем, не дожидаясь её ответа, продолжил, – А лучше вообще погостите несколько дней.

– Хорошо, сынок, несколько дней мы как-нибудь уживёмся в одном доме, – улыбаясь, ответила Агата и добавила: – Правда, дорогие? – обращаясь к Мэри и Розалин.

– Конечно, бабушка, – лучезарно улыбалась Мэри, следя за матерью.

– Как-нибудь уживёмся, – со вздохом проговорила женщина.

– Вот и отлично, мои хорошие, – радостно произнёс Эльдар и добавил: – Идите скорее переодеваться.

Скрывшись в отведённой ей комнате, Мэри счастливо прислонилась к двери. Вечер превзошёл все ожидания и, за исключением случая с Грегори, оставил лишь приятные воспоминания. Постояв с минуту, Мэри начала снимать украшения, в это время в дверь постучала горничная и умело помогла девушке переодеться и сменить причёску на удобную косу.

Через двадцать минут дамы собрались в опустевшем холле, вскоре туда вошёл Эльдар и сообщил, что машины уже готовы и только ждут своих пассажиров.