Р. С. Кайроуз
Ловушка для вратаря

Глава 1

Г р е й с

Я закрываю очередную сумку, забитую вещами, и тяжело вздыхаю, злясь на саму себя. Ну вот откуда у меня столько вещей? Ещё пару лет назад я же мечтала быть минималистом. Но вердикт таков – за четыре года учёбы в колледже я обросла вещами, и теперь передо мной стоит выбор – избавиться от них или взять с собой в новую, как я надеюсь, жизнь.

– Ты ведь не передумала насчёт тех джинсов?

Обращаю внимание на подругу, лежащую поперёк кровати с моей книгой с симпатичным красавцем на обложке. Но кажется, Лили слишком увлечена чтением и не замечает меня.

– Лили? – зову я, стараясь привлечь внимание, рассматривая свой маникюр, который не помешало бы освежить. – Лили!

Про таких, как Лилиан Беннетт, говорили, что как только она входила в комнату, та сразу озарялась светом. В ней была почти невозможная смесь броской красоты и чего-то обнажённо настоящего, что всегда подкупало. Осветлённые волосы, почти всегда с лёгкой небрежной укладкой, будто она только вернулась с пляжа, голубые глаза, обрамлённые длинными ресницами, смотрели на тебя с тем выражением, что заставляло людей тянуться ближе, как мотыльков на огонь, хотя они даже понятия не имели, как ей понравиться.

Иногда Лили напоминала модель с рекламного билборда, такая же красивая и привлекательная, но в ней присутствовала и дерзость. Хоть она и была младше меня на год, она всегда говорила первой и знала, как подать себя. Не вульгарно и не напоказ, а наоборот, будто бы случайно. Она часто носила простые вещи вроде свитшотов и мини-юбок, но умело добавляла что-то, будь то винтажные очки или замшевая куртка, что умело выделяло её. Всё это работало на неё.

С парнями Лили флиртовала как дышала. Иногда – одним взглядом, иногда – мягким касанием или смехом. Но, главное, она умела делать так, что каждый чувствовал себя особенным при разговоре с ней. Но ненадолго, ровно настолько, чтобы захотеть ещё.

Но для меня она была просто Лили, моей подругой. Девушкой, знающей всю дискографию Эминема и Уикенда, той, что подсадила меня на кофе, и той, кого мне будет безумно не хватать после отъезда.

– Лилиан! – зову я громче, и девушка наконец поднимает на меня свои светло-голубые глаза.

– А?

Её расфокусированный взгляд и покрасневшие щёки дают мне понять, на каком фрагменте книги я её застала.

– Мне начинает нравится хоккей, – заявляет она, проводя пальцами по обложке, на которой изображён парень в джерси с номером «13». Я качаю головой, с улыбкой глядя на неё. – Но двадцать три сантиметра? Они это серьёзно, Грейc? – она захлопывает книгу, отбрасывая её. – Или тут врут, или мне встречались одни коротыши.

Тут же заливаюсь смехом, подхватывая книгу и убирая на полку к остальным. Я так и не решила, что мне делать с этой коллекцией романов, брать с собой или тоже оставить.

– Потому что это не лучшая книга серии, – спокойно заявляю я, осматривая полупустую комнату.

– Сходим на хоккей? – вдруг спрашивает Лили, пока я удивлённо вскидываю брови.

– Я пыталась затащить тебя на игру на каждый приезд «Гардианс» на протяжении года, а за день до моего отъезда ты вдруг согласилась?

– Тебе нужно было дать почитать мне это раньше.

– Я подсовывала тебе эти книги всё время! – возмущаюсь я, кидаясь первой попавшейся под руку подушкой.

Блондинка тянет меня за руку, повалив на кровать, чтобы наброситься на меня с щекоткой, из-за чего я издаю визг, но пытка длится не очень долго, к счастью для меня, в дверь стучат, а затем, не получив приглашения, в неё врывается Алекс, моя соседка.

– Умоляю, заткнитесь сейчас же!

Мы сразу же замолкаем, запыханные замирая с улыбками на лицах. Алекс – человек, которого я никогда не смогу понять. Как бы я ни пыталась ей понравится, есть ощущение, что она не может даже терпеть моего присутствия и делает всё, чтобы это было взаимным.

– У меня и так раскалывается голова, а тут ещё вы.

– Так выпей таблетку, крошка, – закатывает глаза Лили, – хотя с твоим характером это не поможет.

Я почти хочу засмеяться вслух, но едва сдерживаю себя. Лили всегда была такой. Она не боялась говорить то, что думает, в отличие от меня. Не была осторожной и не боялась задеть людей, в то время как все мои подвиги в этой жизни совершались по пьяне. Стоит ли говорить, что подвиги были так себе и теперь я избегала алкоголя как чумы?

– Как хорошо, что скоро ты уже свалишь отсюда.

Алекс хлопает дверью, с ненавистью глядя на меня, пока я кусаю щёку изнутри. Как бы мне не хотелось обращать внимание на её нападки, она продолжала задевать меня.

– Как ты думаешь, сколько мне дадут за её убийство? – стонет Лили, обнимая меня.

– Чтобы я потом ездила к тебе в тюрьму? А как же совместные вылазки по магазинам по четвергам?

– Ты всё равно уезжаешь, – она корчит лицо, а я вздыхаю.

Это было тяжело и страшно одновременно начинать всё сначала в другом городе, хоть и родном для меня. Я возвращалась в Бостон через четыре года обучения в колледже. Придётся снова начинать восстанавливать старые знакомства и, буду честна, не всех людей из моего прошлого мне хотелось видеть. Но в то же время я скучала по городу, он вызывал у меня такие тёплые и приятные чувства, что я боялась, что, окажись там снова, они исчезнут.

Пытаясь подобрать верные слова, я ещё раз обвожу взглядом опустевшую комнату. Я любила нашу с Лили дружбу, но я также понимала, что моё желание попробовать что-то новое сильнее и, оставляя позади тех нескольких человек, к которым я успела привязаться, я всё равно выбрала рискнуть снова.

✗ ഠ 🎔 ✗ ഠ

Момент, когда из общего коридора арены попадаешь непосредственно на площадку, всегда был моим любимым. Клянусь, стоило увидеть перед собой лёд, все трудности словно оставались позади, за дверьми, где-то в длинных очередях арены. Возможно, именно поэтому я всегда замирала, стоило мне пройти сквозь двери и оказаться внутри. Я старалась приходить на игру ещё до раскатки игроков, моей любимой части. Свежесть льда, казалось, окутывала тебя прохладой, пока по арене гудели голоса, а технический персонал завершал последние приготовления.

Сегодня же мы с Лили прошли сквозь двери ровно в тот момент, когда команды вышли на разминку. На сидениях уже расположились самые преданные болельщики, а дети с разукрашенными плакатами с волнением шумели, толкаясь у стекла, желая привлечь внимание игроков местной команды.

– Хоть на секунду оторвись от телефона и обрати внимание на то, что происходит вокруг, – прошу я Лили, которая сосредоточенно смотрит в экран.

– Макс снова несёт чушь, как скучает по мне, – отводит она взгляд и шумно выдыхает, имея в виду своего бывшего. – О, – она только сейчас по-настоящему осматривает трибуны. – Вау.

– Пойдём, лишим тебя хоккейной девственности, – подмигиваю я, держа путь к нашему сектору. Годы, проведённые во Флориде, не вытравили из меня преданность «Бостон Гардианс» и их фарм-клубу «Портленд Сентинелс». Время от времени я следила за статистикой и попадала на выездные игры. В свою защиту скажу, что «Орландо Блейз» были хороши… ну, насколько хорош может быть хоккей в самом южном штате в клубе с ограниченным бюджетом.

– Объяснишь мне правила?

– О боже, всё настолько плохо?

– Никто из моих бывших не играл в хоккей, – разводит руками она, и я хмыкаю.

– Начнём с того, что мы сейчас на матче Американской хоккейной лиги, – начинаю объяснять я. – «Орландо Блейз» против «Гаррисберг Сторм». Это тебе о чём-то говорит?

– Здесь будет меньше хоккейных заек, чем в НХЛ? – хмурится она.

– Тебя только это интересует, да?

– Мне нужно проверить теорию про двадцать три сантиметра!

Я смеюсь и качаю головой, конечно же она уже создала свою теорию.

Мы занимаем наши места – прямо за воротами команды. Я всё же не теряю попытки и начинаю рассказ для Лили с сути дивизионов, но она, похоже, не слушает меня, увлечённая просмотров фотографий каждого игрока обеих команд на телефоне. Мы обречены.

Во время первого перерыва Лили заявляет, что проголодалась, и вызывается сбегать за перекусом, а я отказываюсь идти с ней. Стоять в огромной очереди? Спасибо, я лучше потерплю. Тем более, что происходящее на льду, абсолютно всё, от работы технического персонала на ледозаливочной машине до самих игроков, захватывает меня.

– Прошу прощения, здесь свободно?

Женские голос заставляет меня обернуться. Рядом стоит девушка, на вид чуть старше меня самой, с густыми тёмно-каштановыми кудрями, собранными в небрежный хвост, и пронзительными голубыми глазами. Она улыбается мне, ожидая ответа.

Я перевожу взгляд на свободное место левее от сидения Лили, и киваю.

– Здесь сидит моя подруга, но ты можешь сесть на соседнее.

– О, слава богу, – она выдыхает, быстро занимая сидение. – Я просидела весь период рядом с потными мужиками, которые орали на судью и пихались. Я уже начала сомневаться, что переживу это.

Я только смеюсь над её словами, кивая, прекрасно понимая, о чём она говорит. Сколько раз я сталкивалась с подобным, но есть кое-что похуже. Большинство считает, что если девушке – не хоккеистке – нравится хоккей, то только из-за горячих парней, играющих в него. Но вот вам моя правда – я терпеть не могла хоккеистов. В моей реальности они могли бы быть милыми или горячими, но всё это происходило только через экран, на расстоянии. В жизни же, я была полностью уверена, они не отличались ничем от других спортсменов – напыщенных и слишком гордых, любящих деньги и доступный секс, уверенные в своей неотразимости. Поэтому если я и романтизировала хоккеистов, то только в книжных романах и подборках картинок на Пинтерест. Не более. В остальное время я восхищалась самим видом спорта и результативностью некоторых игроков, но никак не их поведением вне льда. Да, я была брюзгой.

– За кого ты болеешь? – спрашивает меня девушка. – Но можешь не отвечать мне, если я болтаю слишком много.

– Я здесь просто ради красивой игры, – пожимаю плечами. – Но обычно я болею за «Портленд Сентинелс».

– Ого, – она посмеивается, – в ближайших сезонах я за «Гаррисберг Сторм», но ещё мне нравятся «Нью-Хейвен Шэдоуc» и «Шарлотт Линкс».

– Интересный выбор. Мне нравились «Линкс» в прошлых сезонах, пока не взяли того придурка-тренера. Не в обиду, – улыбаюсь я, и только сейчас замечаю бейдж на шее девушки с надписью «ГОСТЬ». – Ой.

– А, это, – она гордо улыбается, – мой брат играет за «Гроз».

– Но почему ты не в ложе или секторе для гостей?

– Не знаю, – она пожимает плечами, – мне нравится менять стороны, занимая места за воротами. Не всегда это разрешено, но меня это не останавливает.

– И на какой позиции играет твой брат?

– А ты как думаешь, если я меняю вместе с ними сторону каждый период?

– Голкипер? – наконец, догадываюсь я, и девушка гордо кивает.

– Именно. Прикрываю его спину, так сказать.

– Что я вижу? Грейси и непринуждённая беседа?

Голос Лили прерывает нас, и я улыбаюсь девушке.

– Это Лили, – оповещаю я.

– Привет, я Лили, – блондинка протягивает мне бумажный стаканчик с дымящимся напитком.

– Забыла представиться, я Грейс.

– Привет, Лили и Грейс, – брюнетка хихикает. – Я Айлин Рейвен.

На моё удивление, Лили сразу сопоставляет, что к чему. Просмотр фотографий состава не прошёл даром.

– Ты жена одного из игроков?

– Боже упаси! – смеётся Айлин. – Мне хватает быть его сестрой.

– Тогда расскажи, Айлин, как мне проверить одну мою теорию.

– О боже, – стону я и, к счастью, нас прерывает сирена, означающая начало второго периода. Вот только это всё равно не останавливает Лили, теперь обе девушки смеются, обсуждая хоккейную статистику в очень… необычном ракурсе.

Наблюдая за игрой, я думаю о том, как редко встречаю «своих» людей. И Айлин – явное исключение. Сейчас она сидит рядом с Лили и всерьёз обсуждает, влияет ли мужской рост на размеры их…других частей тела. И это не кажется диким, скорее чем-то обыденным и даже странно уютным. Как будто я знаю её уже сто лет. Даже не могу припомнить как давно я чувствовала себя так легко в компании незнакомки, что могу вот так, без фильтра, вместе с ними обсуждать размер мужского достоинства – не краснеть и не притворяться, что мне это неинтересно. И что лучше, Айлин не вызывает раздражения. Не напрягает, не вызывает ревность, что так быстро сдружилась с Лили. Либо я повзрослела, либо перестала быть заурядным интровертом. А может, это всё вспышки на солнце и ретроградные планеты.

– Так, на сколько будет странным, если я начну писать бывшим и спрашивать, какой у них размер обуви? – рассуждает Лили. – Чтобы сверить. Или их рост?

– Вот почему я дарила своим кроссовки, – флегматично бросает Айлин, не отрываясь от игры. – А ты помнишь, хоть примерно?

– Ну… – Лили смотрит на свою ладонь, словно в ней кроется загадка вселенной, и Айлин тоже поднимает свою и внимательно рассматривает, крутя ладонь в разные стороны. Я едва не делаю то же самое, но слишком увлечена происходящим на льду: хозяева начинают атаку в зоне, и шайба летит довольно близко к воротам.

– Давай, Элай! Стой! – вдруг кричит Айлин, наблюдая за игрой брата, когда начинается возня у ворот. – Хотите, я спрошу у знакомых? Во имя науки, разумеется.

– Господи, ты такая же отбитая, как и мы, – шепчу сквозь смех, не сводя глаз со льда.

– Я даже могу составить список и попытаюсь вспомнить все детали.

– Лучше бы в Тиндере писали размер члена, а не скидывали его фотки.

– Не в длине счастье, Лили, – выдыхаю, всё ещё улыбаясь. – Вы сведёте меня с ума.

– Вот поэтому ты и не кончаешь, Грейси!

Лили сказала это вслух. Громко.

Один из мужчин впереди нас медленно оборачивается, чтобы посмотреть на нас, пока его друг просто ухмыляется, и, клянусь, я чувствую взгляды со всех сторон, что мне кажется, что даже на льду было слышно слова подруги.

Айлин хохочет, согнувшись пополам, а я прикрываю лицо руками, чувствуя себя опозоренной. Хочу исчезнуть.

– Всё. Мы больше не друзья, подруга, – бормочу, прячась за ладонями.

– Бывшая, – поправляет меня Айлин с невинной улыбкой.

– Спасибо, Айлин. Мы больше не друзья, бывшая подруга, – исправляюсь я. По-прежнему держу руки возле лица, но отвожу пальцы в стороны, чтобы можно было видеть игру.

Когда второй период заканчивается, я всё ещё чувствую, как от стыда горят мои щёки. Счёт на табло 2:1 в пользу гостей, но перевес слишком незначительный, чтобы можно было делать выводы.

– Хотите пересесть вместе со мной?

– Почему бы и нет?

Мы с Лили легко соглашаемся, хотя я всё ещё держу образ оскорблённой достоинством женщины. Айлин ловко прокладывает путь вниз по рядам и, вместо того, чтобы пройти дальше, она спускается в самый вниз, а мы остаёмся стоять чуть поодаль. Дождавшись нужного момента, она стучит по стеклу, и её брат в чёрном джерси с красными буквами «Raven» на спине и номером «59» оборачивается. Девушка посылает ему воздушный поцелуй, на что брат не улыбается, просто кивает, и возвращается в раздевалку, сосредоточенный и собранный.

– А он горячий, – комментирует Лили, глядя то на Айлин, то на экран с фотографией игрока, где указана его статистика. Я изучаю его показатели и чуть хмурюсь, понимая, что он, кажется, и правда хорош.

– Фу, никогда не говори так при мне, – Айлин морщится. – Да и ты перестанешь так думать, стоит тебе с ним познакомиться.

– Он что, весь из себя – интеллигентный и тихий?

– Скорее задумчивый и одержимый карьерой.

– Не социальная бабочка?

– Социальная бабочка в этой семье я, – смеётся девушка. – Приходите сегодня вечером в бар, я вас познакомлю с парой знакомых.

– Хоккеисты? – глаза Лили загораются, как лампочки на гирлянде.

– Приходите и узнаете.

– Мы придём! – отвечает Лили за нас, и я вдруг ловлю себя на том, что улыбаюсь, даже несмотря на пережитый стыд и крики подруги.

Глава 2

Г р е й с

Спросил ли кто-то меня, хочу ли тащится в бар на другом конце города за день до своего переезда? Конечно, нет, Лили даже не слушала мои возражения. И нет ничего удивительного, что я хочу забиться в дальний угол, стоит нам зайти внутрь. Мой социальный лимит на сегодня был исчерпан.

Сначала меня удивляет, что внутри сидит буквально пару человек, но потом я вспоминаю, какой сегодня явно не ходовой для бара день недели. Меня удивляет, насколько комфортным изнутри оказывается бар – никакого неона или пошлых надписей на стенах. Здесь приглушённо играет музыка, стоят живые цветы, освещение тёплое, а пол совсем не липкий как в тех местах, где я бывала раньше. В центре зала стоит бильярдный стол, на стенах висят несколько дартс с дротиками, а в углу помещения возле лестницы, ведущей на второй этаж, где находится, если верить табличке, бильярдный зал, стоит музыкальный автомат. Я чувствую уют и даже не жалею времени, потраченного на дорогу, чтобы добраться сюда.

И каково же моё облегчение, когда я не нахожу внутри Айлин и её «знакомых». Но стоит нам с Лили занять места у стойки, помещение бара заполняет несколько громких мужских голосов, привлекая к себе внимание всех посетителей – этих нескольких местных работяг и нас с подругой. Если бы вы даже не захотели их слышать, не заметить дюжину высоких подтянутых парней было бы сложно. Первыми зашли уже взрослые мужчины, держащиеся особняком, среди которых я замечаю игроков, проводивших далеко не первый сезон на льду. Уже за ними внутрь заходят более молодые мужчины.

– Я умерла и попала в рай, – шепчет подруга, буквально пялясь на них.

Позади толпы идёт Айлин и увлечённо болтает с несколькими игроками, явно что-то доказывая им.

– Грейси и Лили! – девушка замечает нас, теперь уже оставляя парней позади. Айлин подходит к нам, обнимая обеих одновременно. Парни разбиваются на небольшие группы, кто-то занимает столик в зале, а кто-то садится у бара, пока другие, не теряя времени, берут дротики и идут играть в дартс.

– Я тебя люблю, – тут же выпаливает Лили, – ты мой герой.

– Правило номер один: не кажись слишком отчаянной.

– Я боюсь, это не про нас, – усмехаюсь, наблюдая за подругой.

– Тогда правило номер два: предохраняйся.

Лили разворачивается к стойке и зовёт бармена, заказывая себе выпить, пока я стою рядом и испытываю ощущение, что нахожусь в видеоигре – настолько это не похоже на мои обычные будни. Или это какой-то галлюциногенный сон, подкреплённый кучей ромкомов и приправленный шоколадными батончиками. И, возможно, овуляцией.

Я бросаю взгляд в зеркало за барной стойкой, просто чтобы убедиться, что выгляжу я по-прежнему. Вместо этого вижу себя – сероглазую, со спутанными тёмно-русыми локонами, которые выгорели на солнце и теперь немного подбешивают меня.

Щёки чуть румяные от тепла, может, от смущения, или от алкоголя. В любом случае, ничего сверх: ни броской красоты, ни яркой эксцентричности. Просто я. Из разряда тех, кого в фильмах снимают на втором плане, пока главная героиня идёт в слоу-мо. Милая. Приятная. Немного книжная.

И в этом, пожалуй, даже есть своя прелесть.

Я поправляю вылезшую прядь, делаю глоток и снова поворачиваюсь к Лили и Айлин. Мне нравилось не быть в центре внимания, а быть вполне себе тенью – живой, наблюдающей и, на удивление, довольной этим.

– Итак, дамы. Свободные, по моим данным, парни слева направо, – говорит Айлин, с заговорщицким видом обводя взглядом бар. – Зелёное поло – Энди Уокер. Капитан, центральный нападающий, весёлый и очень милый. Как золотистый ретривер. Если вам нравятся «хорошие парни», то это лучший вариант. В очках, тёмненький, это Доменик Дженкинс, недавно расстался с бывшей. Помощник капитана команды. Рядом с ним защитник Джек Хольм – та ещё тёмная лошадка.

Айлин перечисляет каждого по очереди.

– В каком смысле «тёмная»? – уточняю я.

– Он просто… ну, немного пугающий, – пожимает плечами шатенка. – Либо гений, либо будущий антигерой.

Лили переглядывается со мной, пожимая плечами.

– Парень возле доски для дартса, весь в чёрном, Влад Мицкевич. Про него мало что известно.

– Не подходи – укусит? – быстро догадывается Лили.

– Вроде того. Рядом с ним – Мик Картер. Левый крайний нападающий, наша новая звезда… и, по слухам, бабник, – Айлин указывает на парня со светло-русыми волосами, и в ту же секунду Лили замеряет его взглядом, пока я прекрасно знаю, что последует дальше. Парень в её вкусе, а она уже выглядит так, словно нашла цель.

– Беру Мика!

– Это какой-то бред, – не успеваю даже договорить эту фразу, как Лили залпом выпивает свой коктейль.

– Припудрю носик, – она кивает вглубь бара, а мы с Айлин провожаем её взглядом.

– Воспринимай это как научный эксперимент.

– Ты мне можешь объяснить, для чего тебе это? – искренне не понимаю я, пока Айлин занимает место у бара рядом со мной и делает заказ, а я делаю первый глоток своего мохито.

– Я всегда хотела побыть в роли сводницы, но у меня никогда не получалось. Теперь я стану сводницей, пусть и на одну ночь.

– Скорее сутенёршей, – поправляю я, смеясь.

– Наконец-то в твоей жизни появится что-то интересное со стабильным заработком, – тот самый парень, которого Айлин представила как бабника, подходит к ней сзади, приобнимая.

– Микаэль, мне нравится моя работа.

Наблюдая за ними, могу сказать, что эти двое много времени проводят вместе.

– О да, копаться в бумажках с цифрами целыми днями так увлекательно, – Мик закатывает свои светло-карие глаза.

Стоит мне внимательнее посмотреть на него, я сразу понимаю, почему Лили уже заинтересована им. У этого парня тот смазливый тип внешности, когда стоит ему улыбнуться – и никто не сможет ему отказать. Он высокий и атлетичный, как и большинство находящихся сейчас в здании мужчин, но при этом от него буквально веет уверенностью и лёгкой харизмой. Я смело могу поставить деньги на то, что с его светлой кожей с лёгким румянцем, с чёткими скулами и квадратной челюстью у него точно нет проблем с девушками, поэтому неудивительно, что Лили заинтересовалась в нём – парень во вкусе многих. Ловя на себе взгляд его светло-карих глаз, я чувствую, что невольно краснею, продолжая рассматривать его. Он проводит длинными пальцами по волосам средней длины, зачёсывая их назад, а затем достаёт из переднего кармана худи резинку-ободок и тем самым убирает волосы с лица. И, поверьте мне, это зрелище точно свело бы с ума Лили, потому что я остаюсь в полном восторге.

– В следующий раз я посоветую тебе инвестировать в какую-нибудь финансовую пирамиду, а потом буду наблюдать, распивая бокал просекко, как к тебе приходят с обыском, – говорит Айлин ровно в тот момент, когда бармен протягивает её просекко.

– Я понял. Передам Лайджи, что его сестра – настоящее зло, – хрипло смеётся Мик. Клянусь, этот парень должен был стать актёром с его обаянием, которое чувствуется с первых минут знакомства. – Вы точно родственники?

– Зачем ты сейчас раскрыл нашу семейную тайну, что он приёмный? Мама сказала хранить это в секрете до его сорокалетия.

Не в силах сдержать смех, я прячу лицо в ладонях, слыша смех Мика и Айлин.

– Знакомься, Мик, это Грейс, – я киваю, всё ещё не понимая, что делаю здесь, но с каждым глотком напитка чувствуя себя всё лучше. – А это Лили.

Подруга как раз появляется из-за спины Мика, перетягивая всё внимание на себя.

– Приятно познакомиться, дамы.

– Устали ли вы, парни, от комплиментов по поводу сегодняшней игры? Или я могу внести свою лепту?

Я поджимаю губы, стараясь не засмеяться от нелепого подката Лили, наблюдая, как она кладёт свою ладонь на его бицепс. Возможно, для будущего мне стоило взять пару уроков по соблазнению от Лили. Для меня всегда было удивительно, как легко она умеет флиртовать.

Потягивая свой коктейль, осматриваюсь вокруг. Теперь бар был полон – тёплый свет, гул мужских голосов и смеха, приглушённая музыка, и лёгкий запах карамельного пива и чего-то обжаренного. Хоть я и не хотела находиться здесь изначально, теперь эта атмосфера манила меня и успокаивала.

– Поверить не могу, что нахожусь здесь, – говорю я Айлин, переводя взгляд с девушки на немного отстранившихся от нас Мика и Лили, что-то интенсивно обсуждающих.

– Просто выпьем по бокалу, – она делает глоток, смеясь, – или парочке. И ты должна познакомиться с моим братом! Элайджа уже должен был быть здесь.

– Опять твои сутенёрские повадки?

– О, заговори о дьяволе и он появится.

Я обернулась. Мы продолжали сидеть на барных стульях, когда он появился.

Сначала я заметила движение – фигуру в чёрной куртке, что проходила мимо хоккеистов.

Он пробирался сквозь толпу, товарищей по команде, словно не замечал никого вокруг, но в то же время видел всех, отвечая кивком на приветствия сокомандников. Высокий, стройный, с прямой спиной и таким спокойствием, будто уже повидал многое. В нём не было показной уверенности, как в большинстве парней, с которыми мне доводилось общаться, но каждая его деталь – взгляд, шаг и даже лёгкий наклон головы – говорила о молчаливой сдержанности и стойкости. Он словно привык быть надёжной опорой, последним рубежом на льду. И проигрывать, как на льду, так и вне его он не собирался.

Элайджа Рейвен казался таким чужим в шумном баре, но в то же время стал моим личным центром притяжения.

Возможно, я перечитала ромкомов, но когда наши глаза встретились, мне показалось, что мир замедлился, если и вовсе не остановился.

Глаза голубые, чистые, можно сказать ледяные, но совсем не холодные. Слишком внимательные, чтобы быть безразличными.

– Элайджа, – представила его Айлин с теплом в голосе. – Это Грейс, моя подруга. Грейс, эта кудрявая задница – мой младший брат, Элайджа.

Он кивнул, почти незаметно, скорее просто наклонил голову. Не улыбнулся, не сделал ни единого лишнего жеста, которого мне так хотелось, но почему-то даже со всей этой его сдержанностью мне стало жарко. Этого маленького жеста хватило, чтобы моё глупое сердце вновь пропустило удар.

– Приятно, – сказал он негромко, голос у него был немного хриплый, будто звук дыхания морозной ночью.

Это впервые, когда я слышу голос Элайджи, и все мысли о чём-либо кроме него тут же выветриваются из моей головы.

От его глубокого голоса по моей коже проходят мурашки, и я изо всех сил надеюсь, что их не видно, потом что от части я не понимаю, как это возможно. Со мной никогда такого не происходило.

Я чувствую неловкость, опоясывающую меня, но почему-то не желаю прерывать наш зрительный контакт.

Элайджа быстро приобнимает сестру, целует девушку в щёку, и когда они находятся так близко друг к другу, я вижу внешнее сходство между ними – у обоих пронзительные голубые глаза и кудрявые тёмно-шатеновые волосы, а по короткой стрижке Элайджи хочется провести рукой.

– С победой, младший брат, – Айлин словно слышит мои мысли и треплет Элайджу по волосам, и по его поведению я не могу понять, нравится ли ему это.

Он как свежая книга, которую мне не терпится прочесть от начала до самого конца. Узнать каждую деталь, впитав её в себя. Прожить эту жизнь.

Он становится позади неё, будто используя сестру словно буфер между нами, а затем и вовсе оглядывается назад, кивая Мику, на что тот с улыбкой машет ему рукой, но быстро возвращает всё своё внимание к Лили.

Это мгновение даёт мне получше разглядеть Элайджу. У него телосложение, типичное для хоккейного голкипера – крепкое, но гибкое. Его движения точны и расчётливы, теперь-то я вспоминаю несколько его интервью после игр, и что он играл на молодёжном чемпионате, когда я ещё заканчивала школу.

Даже вне льда в нём чувствуется контроль и собранность. Зная от Айлин, что Элайджа и Микаэль близкие друзья, я задумываюсь о том, на сколько сильно они разные, но в то же время схожи. Элайджа кажется спокойным и внимательным, слегка отстранённым, как будто постоянно о чём-то размышляет, и мне бы очень хотелось узнать хоть частичку его мыслей.

Сцепив пальцы, чувствуя нервозность, я перевожу взгляд на Мика и Лили. Она явно уже успела растопить всевозможный лёд между ними – теперь они выглядели и смеялись так, будто знали друг друга много лет, оба шумные и обаятельные, пока я опустошала свой мохито и старалась выглядеть непринуждённо.

Словно почувствовав, что мне нужна помощь, один из парней из зала, кажется, Доменик, зовёт Айлин, и та, улыбнувшись мне, быстро покидает нас, оставляя меня наедине со своим братом.

Я ловлю взгляд Элайджи, вскинувшего брови, как и я, не понимающего происходящего, или успешно делающего вид. Он снова быстро переводит взгляд на что-то громко обсуждающих Мика и Лили, и я слегка качаю головой, давая понять, что не имею ничего общего с этой сумасшедшей.

Его взгляд пронизывающий, но он не агрессивный, он полон внутренней тишины и наблюдательности, и кажется, что он старше своих двадцати шести.

Размышляя о том, стоит ли мне сбежать, я кручу полупустой стакан в руке. Элайджа продолжает стоять рядом, возвышаясь надо мной, и мне приходится запрокинуть голову, чтобы поймать его взгляд, который я жадно хочу обратить на себя. Впервые в жизни я почему-то не хочу отводить глаза.

Я говорю первое, что приходит в голову.

– Ты вратарь?

Он чуть приподнимает бровь, будто не ожидав вопроса.

– А ты – психолог?

Алкоголь в крови заставляет меня рассмеяться. Нервно. И почувствовать себя глупой за этот вопрос. Элайджа не смеётся в ответ, но уголок его губ чуть дрогнул, и этот маленький жест, который стоил гораздо больше, чем открытая улыбка, затормаживает мою нервозность рядом с ним, успокаивая.

Он, как истинный вратарь, легко ловит и справляется с моей тревогой, рассеивая её.

Стоит Элайдже прервать наш зрительный контакт, чтобы заказать пиво у бармена, я снова принимаюсь жадно рассматривать его, на мгновение задумываясь, была ли я когда-то так ненасытна кем-то. Но быстро отгоняю эти мысли прочь из головы, фокусируясь на другом. На нём.

Его тёмные волосы коротко подстрижены, они вьются, и я задаюсь вопросом, какие они на ощупь, мягкие ли они, и как бы они кудрявились, если бы отросли сильнее.

У него была лёгкая небритость, и щетина придавала ему мужественности, порождая в моей голове всевозможные неприличные мысли. Это была не нарочитая небрежность, а как будто он не слишком заботился о внешнем виде, и в этом была часть его обаяния.

И я без ума, насколько сдержанно и скромно он выглядит, никаких ярких красок в одежде, лишь практичность и элегантность – как и он сам.

Встречая взгляд Элайджи, я быстро понимаю, на сколько я влипла. Это не просто взгляд, как будто он не просто оценивал меня, а настраивался. Его глаза были ледяными, но не по температуре. Да даже если бы это был лёд, я бы всё равно окунулась в их омут. Он не улыбался, но в уголке губ пряталась тень, почти ухмылка.

И я задалась вопросом, знал ли он, какое воздействие уже имел на меня.

Молчание между нами не давило, оно дразнило. Электризировало каждое моё нервное окончание и воздух вокруг.

Вновь наблюдая на Лили, которая сейчас вешается на Мика, мысленно я делаю ставки, через сколько они поцелуются, потому что Мик явно не против продолжения, не сопротивляясь её чарам.

– Это твоя подруга?

Элайджа опирается локтями о деревянную стойку бара, продолжая стоять.

– Должен ли я предупредить, на сколько это плохая идея?

– Подозреваю, им обоим всё равно, – наблюдаю, как руки Мика опускаются ниже по талии девушки. Хоть у кого-то сегодня будет реальный секс.

– Итак, Грейс, верно?

Взгляд голубых глаз снова падает на моё лицо, и я почему-то начинаю кусать губы, хотя до этого никогда не имела привычки.

– Ага.

– Прозвучит как дешёвый подкат, но, на удивление, я не встречал ни одну Грейс, – говорит он с лукавой полуулыбкой.

Я смеюсь, гадая, покраснела ли, но ничего не могу с собой поделать, губы сами собой растягиваются в улыбке.

– Очень дешёвый, – быстро подхватываю, делая глоток.

– Добавишь мне пару центов, чтобы звучало лучше?

Этот парень явно знает, что нужно говорить. Его голос мягкий, почти ленивый, но в глазах вспыхивает интерес.

– Обычно я представляюсь Грейс, друзья зовут меня Грейси, но моё полное имя Грейсон.

– Грейсон, – он повторяет, словно пробует моё имя на вкус, и его взгляд проникает сквозь кожу. – Так, тебя назвали мужским именем, – он не спрашивает, а утверждает, словно разгадал загадку, и я киваю.

– Дедушка хотел, чтобы внука назвали в его честь, и ему было всё равно на пол.

– У тебя красивые глаза, Грейсон, – произносит он шёпотом.

Уголки его губ приподнимаются, я впервые вижу его улыбку – крохотную, но до безумия красивую и сводящую с ума. Он смотрит на меня так, будто видит во мне не просто фон. Как будто я – сцена, на которой вот-вот что-то произойдёт.

Я отвожу взгляд быстрее, чем хотелось бы. Сердце зачем-то делает глупый скачок. Может, я и не главная героиня. Но, возможно, прямо сейчас мне хотелось, чтобы я ею стала.

– Имя им подходит. Глубокие, упрямые.

Я чувствую, как сердце делает ещё один крошечный скачок.

– Знаешь, твоя сестра назвала тебя занудой. Но пока не похоже, – я поднимаю стакан и делаю последний глоток, продолжая чувствовать, как живот наливается теплом то ли от выпитого алкоголя, то ли от парня рядом, и осторожно наблюдаю за реакцией Элайджи.

– Уверен, что помимо этого она сказала, что я приёмный и нелюбимый, – Элайджа мельком бросает взгляд назад, в сторону зала, взглядом ища сестру, и я делаю то же самое, наблюдая, как легко Айлин болтает с хоккеистами. – Так что ты здесь ищешь, Грейси?

Я резко оборачиваюсь к нему, наши колени почти соприкасаются – глупая мелочь, но теперь мне трудно сосредоточиться на разговоре, особенно, когда я обнаруживаю, что Элайджа рассматривает меня.

– Мы уже друзья?

– Боже, неужели я флиртую? – он притворно закатывает глаза. – Просто пытаюсь поддержать диалог, – добавляет он, разводя руки в стороны. – Дай мне шанс, Грейси-Грейс.

– Я не хоккейная зайка. И вообще не фанатка хоккеистов вне льда, – отрезаю с усмешкой.

– Дай угадаю, один из твоих бывших был хоккеистом?

– Не совсем. Просто качок. Без особой цели в жизни.

– А вот это уже непростительно, – он качает головой. – Настоящий спортсмен живёт по-другому. Своей игрой, своей задачей. А голкипер – совсем другой тип. Мы странные – в хорошем смысле.

– Ты сейчас так прорекламировал себя?

– Не вышло? – он усмехается, делая глоток своего пива.

– Значит, ты один из тех странных ребят, которые вечно сами себе на уме, думая, что выглядят круто, пока все остальные переговариваются?

Элайджа смеётся, по-настоящему, с хрипоцой. И смех у него красив и заразителен.

– Может быть, у тебя всё же есть степень в области психологии?

– Пока только курсы на YouTube. Но я бы сказала, пару центов ты точно накинул.

– Обычно я не знакомлюсь.

– И всё же?..

– Твоя подруга и по совместительству моя сестра. А ещё… – он смотрит на меня в упор. – Ты смеёшься как человек, который умеет чувствовать. А мне такое всегда нравилось.

Я на секунду теряюсь, не зная, это ли он хотел сказать изначально. Я тоже обычно не знакомлюсь, но то, что я сейчас чувствую, просто сидя рядом. Он смотрит на меня так, будто не просто флиртует, а хочет узнать меня. По-настоящему.

– Для молчаливого типа ты болтаешь больше, чем я ожидала.

– Это на особых условиях, – говорит он, снова бросая взгляд на Мика и Лили.

Я краем глаза слежу за подругой, она смеётся над чем-то, что сказал Мик, и тянет его за собой, будто в этом баре она хозяйка вечера.

– Так, на сколько это плохо? – спрашиваю я, кивая в их сторону, пока Мик с довольной ухмылкой идёт за ней. Он идёт за ней с той самой ленивой уверенностью, будто и не сомневается, что финал вечера давно предрешён.

– Зависит от того, что она ищет, – отвечает Элайджа. – Если приключение на пару ночей, то она попала в точку – Мик идеальный вариант. Но если она хочет чего-то настоящего, то ей срочно нужно сменить бар… или парня. Пусть обратит внимание на Энди. За таких, как он, выходят замуж. Особенно теперь – с его новым контрактом. Сплошные плюсы.

– Он платит тебе за рекламу? – спрашиваю с приподнятой бровью.

– Работаю по бартеру, – ухмыляется он. Я улыбаюсь. Что бы ни говорила Айлин или сам Элайджа, но харизмы ему не занимать.

Он снова ненадолго оборачивается к Лили и Мику.

– Всё зависит от того, кто из них первый одумается. Или – кто из них первый поймёт, что это вообще не шутка.

– Мрачный ты сегодня, – замечаю я с усмешкой. – Для человека, который пришёл в бар и выбрал пиво вместо весёлого коктейля.

– Пиво – это священное писание спортсменов, – замечает он, прищурившись.

– Да ты многогранен, – усмехаюсь, а уголки его глаз чуть сужаются – почти незаметно, но я ловлю это движение.

– Иногда я – философ, иногда – барный навигатор, но чаще – безмолвный слушатель. Всё зависит от компании. Пиво – для тех, кто не нуждается в прикрытии, – пожимает он плечами. – В нём всё честно. Как и во мне.

Я чувствую, как что-то внутри меня дрогнуло. В его голосе появляется чуть больше тепла, чем нужно. Или мне так кажется?

– Это сейчас была реклама тебя или напитка? – спрашиваю я, крутя в руках стакан.

– Возможно, и того, и другого. Особенно если рядом кто-то, кто стоит того. – Он смотрит прямо на меня, и мне становится жарко. В баре прохладно, но моя кожа будто ловит каждое его слово.

– Надеюсь, ты не рекламируешь себя с таким же энтузиазмом, как Энди.

– С Энди всё по любви. Он платит пивом.

– И кто ты сейчас? Философ, барный навигатор или слушатель?

Он чуть склоняет голову набок, взгляд скользит по моему лицу, замирает на губах.

– Сейчас? Сейчас я просто парень, который очень хочет узнать, кем ты хочешь, чтобы он был.

Я стараюсь показать, что это не задевает меня, и делаю глоток.

– Ладно, – говорю, отворачивая взгляд, – а ты хорош. По шкале флирта от одного до десяти ты уверенно двигаешься к одиннадцати.

– Я предпочитаю играть в своей лиге, – отвечает он мягко. – Считай, что мне просто везёт с напарницей.

Взгляд снова падает за плечо Элайджи, прямо на подругу.

– Это напоминает катастрофу, – киваю в сторону друзей.

– Классика.

Я качаю я головой и делаю глоток мохито. Мятная свежесть немного остужает мысли.

– Почему-то они всегда находят друг друга.

– Чувствую себя как на съёмках какого-то реалити, что крутили по ночам, когда я был подростком, – замечает он, наблюдая, как Мик прижимает Лили к стене и целует. И как бы мне не хотелось подглядывать, это выглядит… ну, откровенно горячо. – И, кстати, они уходят.

Мы оба смотрим на пару.

– Ох, – вырывается у меня. – Похоже, вечер обещает быть интересным. И, подожди, то есть ты смотрел эти шоу? – смеюсь я, следя, как они исчезают по лестнице на второй этаж.

И только сейчас замечаю: за всё время, что я здесь, никто больше туда не поднимался. Присмотревшись, вижу ограничительную табличку, прикреплённую к перилам.

– У меня старшая сестра, – отвечает он невозмутимо. – Не было выбора.

Элайджа встаёт, и что-то внутри меня сжимается, когда он предстаёт передо мной в полный рост, снова возвышаясь надо мной. Его фигура внушает. Высокий, широкоплечий, уверенный. Высокие парни всегда были моей слабостью.

– Долг друга зовёт, – кивает он на лестницу, ведущую наверх.

Почти уверена, что моё выражение лица выдаёт мою внезапное недоумение.

– Я должен убедиться, что никто не побеспокоит их, не знаю, о чём ты подумала.

Элайджа быстро удаляется к основанию лестницы, оставаясь там. Почему-то чувствую себя так, будто бы только что потеряла его.

– Ненавижу тебя, Лили.

Бормочу сама себе и проверяю телефон. Ни одного нового уведомления. Теперь, когда я осталась одна в практически незнакомой компании, мне становится совершенно скучно. Из вариантов, чем занять себя: без интереса листать ленту в социальных сетях, пить в одиночестве, начать читать новый роман или… попытаться завести знакомства. Отрываю взгляд от экрана телефона и скольжу им по залу бара, осматривая присутствующих, и глаза сами натыкаются на изножье лестницы, где по-прежнему, оперевшись о перила, стоит Элайджа. Словно почувствовав мой взгляд, парень поднимает голову от своего телефона и – чёрт побери – он подмигивает мне.

Буду честна, этот момент ощущается как удар током.

И я не знаю, что руководит мной, когда я поднимаюсь со своего места и, заказав две бутылки пива, направляюсь к нему.

– Разрешишь? – киваю на ступеньки возле него и, не дождавшись ответа, присаживаюсь.

– Умоляю, скажи, что одна из них моя.

– Одна из них твоя! – улыбаюсь, протягивая Элайдже пиво.

– Ты чудо, Грейси, – он берёт пиво, наши пальцы на секунду соприкасаются – этот контракт холодного стекла и тёплых рук – и мурашки мгновенно проходят по коже.

Я делаю глоток, чтобы набраться смелости.

– Я… должна извиниться, – делаю глоток, – потому что на секунду решила, что ты идёшь к ним третьим.

Элайджа старается сохранить спокойное лицо, отпивая напиток, но быстро сдаётся, усмехаясь и качая головой.

– Извинения приняты. К твоему сведению, хоть я и не старший в семье, помимо дурацких реалити, я знаю, как создавать видимость контроля. Подростковые годы научили меня, что если мы хотим спокойно доиграть сезон в команде – лишние драмы нам для этого не нужны.

– Плохой опыт?

– Мальчикам-подростком лучше не давать пиво и телефон с выходом в сеть. Тот факт, что теперь мы повзрослели и боремся за право играть вне фарм-клуба, не сильно помогает. Сейчас всё серьёзно. Борьба за место в основе. Никаких лишних глупостей.

Я не хочу думать о том, чем сейчас занимается Лили. Но почему-то в голове вместо неё – я. И Элайджа.

Потягивая свой напиток, я стараюсь выкинуть это из головы, но картинки всё равно лезут.

Чёрт возьми, может стоит купить новый вибратор? Или подцепить кого-нибудь перед отъездом? Взгляд снова пускается по залу. Точно не профессионального спортсмена, даже если это означает, что они более выносливые.

Пора прекращать эти мысли… или?

Снова перевожу взгляд на Элайджу, рассматривая его в головы до ног. К сожалению, парень выглядит как моя подростковая мечта. Да кого я обманываю, не только подростковая.

Он настоящий. И он улыбается, когда застигает меня за подсматриванием его профиля. И я окончательно понимаю: я влипла. По уши.

– Ты часто так флиртуешь с подругами своей сестры?

– Только если они умеют парировать. А ты, похоже, чемпионка в этом.

– Просто у меня хорошая защита, – говорю я, делая вид, что это игра. Хотя сердце бьётся чаще.

Он наклоняется ближе – не настолько, чтобы вторгнуться в пространство, но достаточно, чтобы я почувствовала, как он пахнет: немного мяты и свежего хмеля.

– Надеюсь, у тебя есть и нападение.

– Опасный ход, Элайджа. Особенно в первом периоде.

– Кто сказал, что это первый?

Я смеюсь, и он улыбается в ответ. Между нами искрит, но никто не делает следующий шаг. Просто затянувшийся взгляд, чуть влажное горлышко бутылки в его пальцах и моё пылающее лицо.

– Ты давно играешь? В хоккей, – добавляю тут же, всё ещё чувствуя себя слишком вовлечённой в его флирт.

– Почти всю жизнь, – говорит он, пожав плечами. – Или она играет со мной. Периодами трудно понять.

Теперь, стоя возле лестницы и потягивая пиво из принесённой мной бутылки, он не пытается произвести впечатление. Кажется, он снова глубоко прогружён в свои мысли, и я не знаю, должна ли пытаться вытащить его на поверхность.

Эти слова прозвучали очень личными, как будто он не привык делиться, но почему-то сделал исключение для меня.

– Звучит как хорошая завязка для истории, – замечаю я с усмешкой, делая глоток пива и тут же морщась.

Элайджа наклоняется ближе, сгибаясь, заинтересованный моими словами.

– Так ты писательница, Грейси?

– Ненавижу, как серьёзно и официально это звучит, – вздыхаю я. – Хотелось бы верить. По крайней мере, раньше, точно да. Ну а пока – только в голове.

– Знаешь, в голове – самая сложная редактура, – сказал он, и его голос вдруг стал мягче, он прозвучал почти нежно. – Почему ты решила подойти ко мне?

Я не отвечаю. Просто смотрю на него, а он – на меня.

Всё снова ушло на второй план – Мик и Лили, творящие бог знает что, пока мы их охраняем, все разговоры вокруг, никакого грохота бутылок или стаканов, разговоров и музыки.

Я не знаю, сколько времени проходит, прежде чем молчание между нами прерывает тихий смех Лили, быстро спускающейся по ступенькам.

– Ты сегодня мой сторожевой пёс, Грейси? – она смеётся, замечая меня, сидящую на ступеньках.

Я лишь улыбаюсь, но продолжаю смотреть на Элайджу, как и он на меня.

– Да, пятнадцать баксов в час.

Лили явно хочет что-то ответить, но её внимание привлекает музыкальный автомат недалеко от нас, и она стремится к нему, пока Мик с довольной улыбкой на лице не торопясь плетётся следом.

Её голос затихает, но я всё ещё слышу, как она восторженно восклицает:

– У них есть даже современные песни!

Мы с Элайджей остаёмся на ступеньках, и мне вдруг хочется, чтобы Лили с Миком задержались подольше. Как будто чем дольше они бы были там, тем дольше длилась бы эта странная близость между нами.

– Музыкальные автоматы – их вообще ещё кто-то использует? – спрашиваю, глядя, как Лили с азартом прокручивает список песен.

Элайджа усмехается.

– Если не считать сестру – я.

Я удивлённо поднимаю брови.

– Правда?

– У нас в Гаррисберге был бар недалеко от арены. Не как этот… такой захудалый, с дешёвым пивом и торчащими из стульев гвоздями. И, пока его не закрыли, у нас с парнями был ритуал – в вечер перед игрой мы закидывали туда пару баксов и всегда включали одну и ту же песню.

– Какую?

Он чуть мнётся, будто колеблется.

– Можешь не говорить, если не хо-

Но Элайджа уже делает шаг вперёд и кидает взгляд в сторону автомата.

– Если ты хочешь – я покажу.

Прежде, чем я успеваю ответить, он уже направляется к Лили и Мику. Я вижу, как он что-то говорит ей, и та кивает, и через пару секунд из колонок начинает литься медленная, атмосферная мелодия – старая, но актуальная даже сейчас, немного хриплая, но до мурашек тёплая. Гитара, чуть дрожащий голос, тексты про что-то потерянное, но всё ещё дорогое сердцу.

Он возвращается ко мне и, так и не садясь, просто смотрит сверху вниз, слегка качая головой в такт.

– А я-то думала, ты фанат Тейлор Свифт.

Элайджа усмехается:

– Не знаю, почему именно эта песня. Просто… в какой-то момент она начала казаться якорем.

– А теперь?

Он пожимает плечами.

– Теперь – воспоминание. Или старая привычка.

Я снова смотрю на него. Такого высокого, чуть ссутулившегося сейчас, уставшего, но красивого в своём молчании.

– А я думала, ты молчаливый и хмурый, – говорю, поднимаясь с места.

– И ты не ошиблась.

– Но у тебя есть плейлист из баров и ритуалы перед игрой.

– А ещё после игры. Секретная сторона, – он криво улыбается.

Музыка доигрывает. Лили уже возвращается, и я чувствую, как момент рассыпается – как песок между пальцами.

– Мне завтра рано вставать, – вдруг вспоминаю о предстоящем отъезде.

– Куда?

Я вздохнула.

– Возвращаюсь домой, в Массачусетс. После многих лет. Снова переезжаю.

Он кивает.

– Тяжело?

– Не знаю. Наверное, да.

Элайджа не говорит «удачи» и не желает лёгкой дороги. Просто отвечает:

– Если дом зовёт – значит, он тебя не забыл.

Его слова ударяют по мне как-то странно. Я не ожидала от него такой теплоты. Не от него – холодного, сдержанного, скрытого. Но разве этот вечер не показал мне его скрытую от посторонних сторону?

– Проводишь меня до такси? – спрашиваю почти шёпотом. Он не отвечает словами, просто кивает и идёт рядом, его шаг чуть замедленный, как будто он тоже не спешит прощаться.

Мы выходим на улицу, снаружи прохладно, но не холодно – тот весенний вечер, особенно на юге, когда пахнет свежестью и зеленью деревьев.

Мы вышли почти одновременно – Лили и Мик шли впереди, даже сейчас их смех раздавался слишком громко для такого времени суток. Мы с Элайджей остались позади, и ни один из нас не спешил разрушить тишину, возникшую между нами.

– Я не попрощалась с твоей сестрой, – вспомнила я.

– Иди попрощайся, а я пока поймаю тебе такси.

– Я поеду с Лили.

Элайджа удивляет меня тем, что чуть подтолкнув меня обратно к бару, позволяет мне вновь зайти обратно – контраст температур тут же вызывает у меня мурашки по коже, и я быстрым шагом иду к Айлин, чтобы обнять её.

– Уже уходишь?

– Завтра большой день.

Я улыбаюсь, когда девушка тянет меня в свои объятия:

– Вы не так уж и плохо смотрелись вместе, – она шепчет мне на ухо. – Только не сломай его, ладно?

И в этот момент я вдруг почувствовала что-то глупое – что не хочу, чтобы этот вечер заканчивался. Чтобы он не исчез из моей жизни так же быстро, как появился.

Я возвращаюсь на улицу с лёгкой дрожью в груди, чувствуя, как откуда-то из глубины поднимается необъяснимое чувство. Я всё ещё чувствовала остатки той песни в теле, как будто она оставила след где-то между рёбрами.

– Спасибо за пиво, – говорю я, когда Лили удаётся вызвать такси, и она машет мне рукой, подзывая. Я же мысленно молила о том, чтобы машина ехала как можно дольше.

– Это ты мне купила, – напоминает он с лёгкой усмешкой.

– Ну вот, ты даже «спасибо» сказать не можешь. Айлин была права – холодный и отчуждённый. Настоящий вратарь, – я закатываю глаза, но в голосе нет и намёка на злость.

Он делает полшага вперёд. Теперь мы стоим на расстоянии вытянутой руки. И в этом промежутке между нами – вся неуверенность и напряжение, которое накопилось за вечер.

– Спасибо за компанию, – говорит он, и я чувствую, как сердце бьётся быстрее обычного.

– И?

– И за подмигивание?

Я смеюсь.

– О боже, нет.

– Тогда, может, за то, что не ушёл к Лили и Мику?

– Точно нет.

– За то, что ты всё ещё здесь? – он спрашивает, и в его голосе снова появляется что-то серьёзное. Я улыбаюсь.

– Мне нравится этот вариант.

Мы так и стоит напротив друг друга, близко, но не слишком. Словно что-то зависло между нами.

– А ты всё ещё не ответила, – говорит он тихо. – Насчёт того, почему решила подойти ко мне.

Я кусаю губу, отводя взгляд, будто думаю над ответом. Но на самом деле – просто боюсь быть слишком честной.

– Ты подошёл первым, разве нет? – усмехаюсь. – Потому что… ты смотрел так, как будто хотел, чтобы я подошла. И потому что я уже думала о тебе. А это – нечасто со мной случается.

Элайджа не сразу отвечает. Его взгляд становится мягче, и на секунду я думаю, что он действительно скажет что-то – важное, значимое.

Но он просто кивает, словно оставляет это про себя, делает шаг назад и говорит:

– Спокойной ночи, Грейси.

– Можно… взять твой номер? – спрашиваю я почти с отчаянием, боясь, что он исчезнет так же быстро, как появился, и мой голос чуть дрогнул.

Он смотрит на меня, чуть наклонив голову. И по-настоящему улыбается.

– Попроси у Айлин. Она всё равно захочет нас свести.

В Элайдже Рейвене чувствовалась эта внутренняя сила и дисциплина, которую можно развить в себе лишь годами упорной работы. Спокойная уверенность человека. Он выглядел как тот, которому я бы могла отдать своё сердце и не попросить его вернуть обратно несмотря на исход.

Он делает несколько шагов назад, а Лили как назло снова зовёт меня, уже менее терпеливо. Я чувствую, как во мне что-то опадает – лёгкое разочарование. Он уходит. Он правда уходит.

Но потом он, будто почувствовав, останавливается, поворачивается через плечо и добавляет:

– Мне понравилось, что ты подошла. Даже если я выглядел как человек, который не знает, как правильно ответить.

Его лицо освещается вывеской бара, на лицо полуулыбка, тихая, но ясная.

И с этими словами он исчезает за углом, оставляя меня стоять посреди ночи с глупой улыбкой и бешено колотящимся сердцем.

Это не было началом любви.

Это было началом чего-то большего, что ещё даже не знало, как называться.