Морок Эндлесс
Где оказался Икар

"Где оказался Икар" – это цикл моих фантастических рассказов, который я начал писать одновременно с циклом "Окружённые мороком". В этом сборнике вы найдёте большое количество коротких, но написанных с душой и погружением в описываемую атмосферу рассказов, находящих своё место где-то на просторах космоса и других планет. Это не боевик, не комедия, не что-то этакое; "Где оказался Икар" – это убаюкивающее спокойствие и чувство блаженства вперемешку с радостью, печалью, страхом и воодушевлением.

ЖЁЛТАЯ ПЛАНЕТА

Бескрайние желтоватые травяные поля, словно разлившееся и в миг состарившееся золото; овраги, естественные резервуары с блистающей водой, в отражении которой видны низко висящие скалоподобные облака и находящийся в большой близости каменный планетоид, когда-то бывший сердцем шахтёрских работ этого сектора; возвышающиеся над облаками стройные и изогнутые горы, поднявшие ближе к местной звезде редкие для этой планеты деревья; порой встречающиеся то там, то тут, большие, гигантские парящие в милях над землёй сферы, вздымаемые в воздух из-за химического взаимодействия содержащихся в них минералов с атмосферой и удерживаемые близ горизонта корнями, лианами, растительностью, что делает их по своей сути природными воздушными шарами… Здесь нет птиц, нет рыб, нет ни одного вида животных за исключением растений. Всё вокруг находится в нескончаемом покое, будто это тёплый и убаюкивающий тревожную душу сон… LV90 никогда никому не была нужна. Когда-то на ней установили пару аванпостов, прогнали несколько групп учёных, но все довольно быстро поняли, что искать тут просто нечего. Всем был интересен лишь малютка-спутник этой покойной планеты – планетоид LV90LP1. Его дербанили годами, но бросили из-за вскрывшейся жилы чрезвычайно едких по отношению ко всему шахтёрскому инвентарю газов. Работу заморозили и вскоре полностью бросили. Теперь здесь никого нет: ни там, ни тут. Только я… И мой разбитый кораблик. Я подаю сигнал с просьбой о помощи уже неделю, но я также прекрасно знаю, что корабли давно не прокладывают здесь маршрут. Вероятно моя попытка сбежать от офицеров Звёздного Корпуса увенчалась успехом… Но я очень хочу, чтобы они меня поймали. Я очень хочу вернуться домой, увидеть маму… Но их всё нет… Мне остаётся только ждать чуда. И смотреть на прекрасные пейзажи, захватывающие дух закаты и рассветы LV90, ощущая, как с каждым новым вдохом мне всё тяжелее. Еда кончилась два дня назад, так что я перешёл на траву. Воду я также пью из местных озёр. Я чувствую, как эта умиротворённая планета наполняет моё слабеющее тело… Совсем скоро я стану её частью. Стану этой сияющей в лучах звезды жёлтой травой, нависающей над полем газовой сферой и наконец кусочком голубого неба или облачком, тихо плывущим по нему в окружении своих больших братьев. Я много плакал, но теперь я спокоен… Всю свою жизнь я гнался вперёд, подвергнутый возбуждениям, страстям… Наконец вселенная позволила мне отдохнуть. Она дала именно то, чего мне так всегда не хватало… Покой.

ПОТЕРЯННОЕ ВОСПОМИНАНИЕ

Юная девочка, обратившая свой взгляд ко звёздам, внимала беззвучной музыке вакуумной тишины, находящейся за блистающим под лучами ближайшей звезды окном, слегка перекрываемым паром, выпускаемом её носом и ртом на выдохе. Всё, что она слышала – лишь еле различимое подвывание вентиляций и репитативые взмахи лопастей вентиляторов, встроенных в них для прогонки профильтрованного, прохладного воздуха, пригодного для дыхания. От звёзд взгляд девочки медленно опускался ко вздымающему к космическим небесам белые как снег шпили пустому, мёртвому городу, старой космической колонии, давно всеми оставленной, тысячу лет тому назад. В секторе, где жила эта девочка, ещё было, хоть и потихоньку умирало, электропитание, освещавшее бесчисленное множество совершенно пустых, костно белых коридоров. Где-то были офисные помещения с мотивирующими постерами, изображающими фотографии кошек, чьи жизни закончились задолго до начала жизней родителей девочки, а также их родителей; где-то были небольшие библиотеки с пыльными инструкциями по отладке техники и фантастические романы на непонятном девочке языке; где-то были сады с увядшими деревьями, некогда большими и красивыми, взращенными в любви и заботе, и любовью окружённые, как и жизнью, и словом; где-то были тысячи пустых спален, редкие забытые вещи вроде фотографий счастливых семей, которым бы сейчас было невероятно много лет, доживи они до этого тоскливого момента, в котором во всей этой проросшей на пустой каменной планете как холодный металлический сорняк колонии жила лишь одна живая душа – маленькая девочка по имени Роза и её последний живой цветочек, который был самым красивым и самым лучшим из тех, что она смогла выходить. Она звала цветок «Принцем», ведь такой красотой мог обладать лишь король всех цветов ! Но был ещё слишком мал, чтобы быть королём… Роза очень берегла этот цветок, ведь он был последним членом её семьи. Она даже боялась прикасаться к нему: вдруг она навсегда испортит его красоту ? Впрочем, не красота её больше всего привлекала в Принце… Он был единственным, с кем она могла говорить. Она знала, что цветок не может ей ответить, но одна лишь мысль о том, что он тоже живой как она приводила её в состояние искреннего, печального счастья. Думая о Принце она понимала, что ещё не совсем одинока. Мысль о том, что однажды он уйдёт, болезненно разлилась по её телу, покалывая и вызывая слёзы, бегущие по её щекам и капающие на бледный металлический пол, чей холод ощущался даже через её самодельную обувь. Она смотрела на горизонт своей безжизненной планетки, некогда покорённой и так же оставленной человеком. Горизонт был пуст и звёзды продолжали молчать, как и каждый день, месяц и год до того. Роза знала, что никто не придёт, не заберёт её с Принцем в Счастливое Место, куда отправились её мама с папой, когда сильно заболели из-за растущего холода. Она и сама кашляла, чему была даже рада, ведь это давало ей надежду увидеть своих родителей поскорей. Она вновь посмотрела через большой иллюминатор на чёрное небо, облепленное сияющими звёздами, пока её пальцы сжимали контейнер с консервированной едой, взятый из безграничного склада. Юная Роза гадала, у какой именно из этих звёзд находится то Счастливое Место, о котором ей рассказывал её отец. Она знала, что её ждут там, но пока она могла лишь мечтать однажды увидеть это невероятное и совершенно точно тёплое местечко, где все всегда счастливы и не плачут, как плакала её мама. Затем девочка отвернулась от окна и зашагала по пустому длинному коридору мимо тёмных дверных проёмов, где давно пропал свет. Она на секунду остановилась у двери с надписью на странном языке и приложила к ней руку, будто пытаясь какой-либо фиброй своей души ощутить присутствие за той дверью жизни, присутствие жизни в хранящихся за ней паре костюмов, ведь это именно то, что люди сбрасывают с себя, когда отправляются к далёкой-далёкой звезде в Счастливое Место. Роза могла бы весь день стоять около этой ледяной двери, но она помнила, что должна защищать Принца, пока он не отправился в Счастливое Место тоже. Она направилась в отдалённую комнату, одну из немногих, где ещё было немного тепло. Там её ждал Принц. Она легла рядом с ним, находящимся в непонятном ей бледном горшке, оставшимся с тех времён, когда люди, будучи ещё богами, способными бороздить мерзлявый необъятный космос, населяли это место и при помощи тайных искусств и магии заставляли его работать, давать свет и тепло. Она легла рядом с Принцем и улыбнулась ему, приветствуя того в очередной раз. Как же он был красив. Но становилось холоднее.