Светлана Калинина
Дервиш-паша – визирь Османской империи. Книга 1. Молодой султан

Глава 1. Дервиш.

На верхнем балконе дворца Топкапы, где тени прошлого переплетались с настоящим, стоял человек. Он смотрел вдаль, но мысли его были как облака – расплывчатыми и недосягаемыми. Сложно было понять, что творится в его душе, но на лице читалась история – путь из низов к вершинам, где никто прежде не бывал. Жизнь его была полна тайн, интриг, и, как горький напиток, несчастной любви.

Сейчас его терзал лишь вопрос – один, единственный, который оставался без ответа… Да, он не знал «Её» ответа…

Этим человеком был наставник Ахмеда I* и хранитель покоев Дервиш-Мехмед ага. При султане Мехмеде III он выполнял функции воспитателя шехзаде Ахмеда и служил в качестве бостанджи**, а в 1603 году после смерти отца юный правитель занял османский престол и назначил наставника хранителем султанских покоев. Время, когда Ахмед занял трон, было неспокойным, и Дервиш, как верный страж, остался рядом, когда мир вокруг менялся.

Стоя неподвижно, ага вдруг уловил легкий шелест платья – это была Хандан-султан, молодая мать повелителя, которая вышла на свой балкон этажом ниже, чтобы впитать вечерний воздух. В черном наряде с серебряной вышивкой, словно тень, она выглядела одновременно величественно и печально. Ей было всего 29, но жизнь уже обременяла её, как тяжелая корона. Она была вдовой, и её счастье теперь зависело от благополучия сына, а гарем стал её золотой клеткой. Цветок, который только что раскрылся, должен был завянуть в этих стенах.

Дервиш не мог отвести взгляд – его дыхание замедлилось, и в груди возникло странное чувство, словно он забыл, как дышать. Он боялся пошевелиться, будто любое движение могло вызвать гнев султана. Смотреть на неё – уже преступление и, если бы это заметили, его судьба была бы решена.

Хандан, сдерживая стон, подняла глаза к небу, словно искала утешение среди звёзд. Но, увидев его, она чуть не упала – это заставило Дервиша вздрогнуть, и он инстинктивно протянул руку, хотя расстояние между ними было огромным. Взгляд султанши, полный страха и упрека, пронзил его, как острый кинжал. Сердце его сжалось, и он почувствовал, как холод пробирается в душу.

Несколько секунд они смотрели друг на друга, пока не прервал звук стука в дверь. Служанка, неся фрукты, вошла в комнату. Увидев госпожу на балконе, она поспешила к ней, а Хандан, в страхе, подняла глаза на пустой верхний балкон. Дервиш исчез, как тень, и она, перевела дух и жестом приказала служанке поставить блюдо и уйти.

Когда дверь закрылась, Хандан рухнула на кушетку, как подкошенная. В её действиях не было преступления, но чувство вины сжимало сердце, как цепи. Всего несколько дней назад Дервиш открыл ей свою душу, и теперь эта тайна, как ядовитый цветок, могла стать причиной её падения. Если враги узнают об этом, то тут же воспользуются ситуацией, чтоб навредить Валиде – мысли об этом заставляли её сердце биться быстрее, а страх заполнял её, как тёмные воды.

* – Ахмед I – султан Османской империи, сын Мехмеда III и его наложницы Хандан-султан.

** – Бостанджи́ (от тур. bostancı – садовник) – гвардия султана в Османской империи, охранявшая султана и дворец, а также выполнявшая другие задания для двора.

Глава 2. Бунт.

Месяцем раньше…

Ахмед I, всего лишь юнцом в тринадцать лет, взошел на трон, не имея ни опыта, ни той власти, что могла бы подавить бунт. В столице назревала буря – янычары и сипахи, которым не выдали положенный бакшиш*, собрались на площади перед дворцом Топкапы. И тут, как всегда, в тени событий маячила Сафие-султан, бабушка молодого султана, которая не желала терять свою власть, завоеванную в дни правления Мехмеда III.

Ситуация накалялась – казна, ожидаемая из Египта, задерживалась, а солдаты оставались без жалования. Ахмед I, по сути, был марионеткой в руках своей бабушки, которая, не желая покидать дворец, нашла способ остаться у власти. Она предложила юному султану выплатить жалование из своей личной казны, но взамен потребовала отмены приказа о ее отправке в старый дворец. Ахмед понимал, что, оставив Сафие в столице, он не сможет ограничить её влияние на султанат и, следовательно, не сможет править в полной мере. Время шло, а его нерешительность только разжигала недовольство.

В день, когда солдатам должны были выдать жалование, он собрался с духом и вышел к разъяренной толпе. «Мы выйдем к солдатам», – произнес он с решимостью, но в его голосе уже слышалась нотка сомнения. Дервиш, его наставник, предостерегал повелителя, но Ахмед лишь поднял руку, требуя тишины.

– Дорогу… султан Ахмед-хан Хазрет Лери! – оповещая всех, что повелитель выходит, громогласно крикнул наставник и встал за спиной правителя.

Юноша вышел на площадь, и толпа, как свирепый океан, встретила его криками.

– Мы – султан Ахмед-хан, вышли к вам, чтоб объявить свою волю. Выплата бакшиша, откладывается на неопределенный срок. Мы даём обещание, что он будет выдан в полном объёме, когда прибудет казна из Египта, – начал повелитель, но слова его лишь подлили масла в огонь. Войны, разъяренные, закричали еще громче, а сипахи, словно подстрекатели, подталкивали их к действию.

– Вы должны подчиниться! – крикнул султан, но уверенность его иссякла.

Дервиш, напряженный как струна, понял, что толпа готова ринуться вперед. Он встал между Ахмедом и яростью, обнажив саблю.

– Повелитель, уходите, мы их задержим! – крикнул ага, но Ахмед, растерянный, не знал, что делать.

Дервиш, заметив его замешательство, подхватил юношу под руку и потянул во дворец.

– Закройте ворота! – приказал он, и тяжелые двери захлопнулись, но толпа уже ринулась на них, как шторм.

– У нас нет выхода, они обрушат дворец, – произнес Дервиш. – Вы должны принять предложение госпожи…

Неопытный правитель был вынужден уступить силе и к солдатам вышли паши, объявив, что жалование будет выдано из личной казны Сафие-султан. Ахмед I, осознав, что проиграл, услышал крики: «Да здравствует Сафие-султан!» – и в его сердце что-то треснуло. Он понял, что детство его закончилось, а любимая бабушка стала врагом…

… в одном из борделей города

Войны, получившие жалование, разбрелись по городу, заполнив злачные заведения – шумные, полные тайных разговоров и шепотов. К одному из таких мест, словно тень, подходил человек, окутанный темным одеянием. Он прошел на верхний этаж заведения бесшумно, никем не замеченный, и постучал в одну из комнат.

– Наконец-то, – произнес мужчина, открывший дверь, с облегчением, как будто ждал этого момента целую вечность.

Неизвестный в темном вошел, а за ним захлопнулась дверь, будто отрезая их от остального мира.

– Вы всё сделали как надо, – произнес ага, его голос звучал уверенно, но в нем проскальзывала нотка напряжения. – Вами очень довольны. – Он протянул собеседнику мешок с деньгами, и тот, словно почувствовав тяжесть удачи, улыбнулся.

– Всегда готов услужить, – ответил командир сипахов и сам довольный собой.

Заказчик одобрительно ухмыльнулся, показывая, что, быть может, это не последнее его задание и вышел из комнаты, торопясь по другим поручениям, а солдат закрыл за ним дверь, предвкушая подсчет прибавки к жалованию. Но не успел он даже взглянуть на мешочек, как вновь послышался стук.

– Чего ты забыл? – спросил он, открывая дверь, но увидев совершенно другого человека, его сердце забилось быстрее. Он попятился назад, инстинктивно потянувшись за саблей. Но в воздухе сверкнуло лезвие, и его отрубленная рука с глухим стуком упала на пол.

– Почему ты, неверный, решил, что можешь противиться воле нашего повелителя? – воскликнул человек, глаза которого горели огнем, весь его лик был устрашающим и грозным. Широкие плечи, стройная фигура – всё это внушало панический страх. Командир сипахов, словно под напором урагана, упал на колени.

– Валиде… валиде… Сафие-султан заплатила нам за бунт. Прошу, не убивай… – его слова срывались с губ, как последние крики утопающего.

Но не успел он договорить, как вновь сверкнула сабля, и его голова, как отрубленный плод, слетела с плеч.

– Дервиш-ага, мы выследили того, кто был у него, он прошел во дворец Топкапы, – произнес один из подчиненных, его голос звучал, как эхо в пустом коридоре.

Хранитель покоев вытер окровавленную саблю, и, будто тень, скользнул из комнаты, оставляя за собой лишь запах крови и страха…

* – Бакши́ш (перс. بخشش; bakhshīsh; от bakhshīdan – давать) – чаевые, пожертвование, а также разновидность некоторых форм коррупции и взяточничества на Ближнем Востоке и в Южной Азии.

Глава 3. Сон.

У покоев правителя, где царила тишина, находилась «хасеки с родинкой», как её с издевкой называла Сафие-султан. Хандан, полная надежд, ожидала, что сын примет её, но слуга, появившийся на пороге, сдержанно сообщил, что повелитель отдыхает и просит прийти позже… Как же это расстраивало госпожу.

Она направилась к себе, когда в конце коридора появился Дервиш. Бостанджи, проходя мимо, поклонился, и вдруг застыл, как завороженный, глядя на её неземную красоту. Хандан-султан – была как божество, словно парила в воздухе. Её платье облегало стройный стан, черные кудри, как пух, касались плеч, а в её голубых глазах можно было утонуть. Над верхней губой – та самая родинка, придающая её лицу ангельский лик.

– Султанша… – произнес Дервиш, его голос был ровным.

– Мой лев устал после событий этого дня, а я так хотела увидеть сына, чтобы моё сердце успокоилось, – произнесла Хандан, словно пела, но в её голосе звучала печаль.

– Могу Вас успокоить, сегодня я лично наказал зачинщиков бунта, – ответил ага, и в этот момент Хандан почувствовала, как внутри неё что-то сжалось.

– Дервиш, – произнесла она с тяжелым вздохом, – Вам удалось выяснить, кто стоял за этим?

– Об этом не трудно догадаться… – его слова повисли в воздухе.

Хандан отвела взгляд, закусив губу. – Сафие-султан…

– Да, этот неверный перед смертью подтвердил это, – произнес Дервиш, и в его глазах, черных как ночь, Хандан увидела нечто пугающее. Бостанджи, показался ей коршуном, что расправил крылья, а его глаза, которые он не сводил с госпожи, не имели дна.

– Дервиш, Вы знаете, что мой мальчик так молод, а я всего лишь женщина и не могу помочь ему. Заклинаю Вас, никогда не оставляйте моего льва.

– Я клянусь Вам, султанша, – произнес он преданным тоном, – пока я жив, сделаю всё, чтобы уничтожить Ваших врагов.

Хасеки показалось, что Дервиш при слове «Ваших», имел в виду врагов самой Валиде. И чтоб это проверить она добавила:

– Я знаю… знаю, как Вы преданы Ахмеду…

– Будьте спокойны, султанша, у меня хватит силы противостоять высокородным врагам, – ответил он, поклонившись, и отошел, давая ей пройти.

Хандан-султан, почувствовав странность в его словах, решила, что это всего лишь её воображение. Она выпрямила спину и направилась в свои покои, оставив Дервиша наедине с его мыслями, а он дождался, пока она уйдет, и направился к султану с докладом.

В свои 34 года Дервиш стал хранителем покоев, и, как это часто бывает, завистники не заставили себя ждать. Его советы ценил сам повелитель, и это вызывало недовольство среди пашей. Дервиш мог вмешаться в разговор, задавая вопросы, на которые не раз получал резкие ответы: «Знай своё место, Дервиш». Но султан всегда поддерживал его, приказывая отвечать так, будто вопрос исходил от него самого. Вскоре все поняли – с Дервишем лучше не ссориться.

У него не было ни друзей, ни семьи. Сафие-султан, понимая, что быть в числе его друзей невозможно, старалась хотя бы не быть врагом. Она пыталась выдать за него свою дочь Айше-султан, но та, в свои 33 года пережив два несчастных брака, была против. Перспектива выйти замуж за Дервиша пугала её больше всего – его темное прошлое и жестокость вызывали страх.

Хандан-султан испытывала смешанные чувства к Дервишу. Она доверяла ему, зная его давно, но его бездонный взгляд и манера держаться уверенно пугали её. Она была наложницей Мехмеда III, а теперь Валиде-султан, и любой другой, осмелившийся взглянуть на неё, был бы казнен. Но Дервишу это прощалось. Он не заискивал, говорил с сильными мира сего на равных, что сбивало всех с толку.

Первая наложница Мехмеда III, Халиме-султан*, пыталась понять Дервиша, искала случайных встреч, но он оставался безэмоциональным, что злило её. Она поклялась узнать его тайны.

После доклада своей «правой руки», султан отпустил Дервиша и тот, как будто сбросив груз дня, отправился отдыхать. Бостанджи, не спеша, вышел на верхний балкон – тот самый, что соединял покои султана и аги, и перед ним открылся вид на благоухающий сад. Здесь, на этом балконе, Дервиш часто находил утешение в свежем воздухе, позволяя себе забыть о заботах и размышлять, о завтрашних планах.

Тем временем, этажом ниже, Хандан-султан, не в силах уснуть, тоже вышла на свой балкон, чтобы вдохнуть немного вечернего воздуха.

Дервиш услышал бы её приход, даже, если бы она вышла совсем бесшумно. Как и всегда он устремил свой взгляд на госпожу, а она, погруженная в свои мысли, не замечала хранителя покоев – её спокойствие было почти осязаемым, как тишина перед бурей.

Вдруг, за спиной Дервиша раздались шаги. – Дервиш, – произнесла Халиме с легким волнением, – все сегодня так испугались бунтовщиков.

– Неужели Вас чем-то можно напугать, госпожа? – обернулся он, с легкой усмешкой на губах.

Хандан-султан, наконец, обратила внимание на верхний балкон и увидела Дервиша и Халиме. Хасеки, прячась за колонной, старалась не выдать себя, чтобы послушать их разговор.

– Вы удивлены, что я испугалась? Конечно, понятно, что этот бунт дело рук… – её голос замер, как будто ожидая, что Дервиш продолжит. Но он лишь слегка прищурил глаз, улыбаясь уголком губ.

– Госпожа, в гареме ничего не уйдет от Ваших глаз… – произнес он с легкой иронией.

Дервиш бросил взгляд вниз и заметил, как край платья Хандан-султан предательски выглядывает из-за колонны. Халиме, уловив его взгляд, хотела повернуться, чтобы понять, что привлекло его внимание.

– Госпожа, – произнес он, сделав шаг к Халиме, приближаясь так близко, как недопустимо подходить к женщинам этого дворца. В его черных глазах Халиме утонула, как в бездне, и сердце её забилось быстрее. Этот трепет, забытый ею, вновь вспыхнул. – Вы знаете, кто устроил бунт?

Халиме-султан улыбнулась, чувствуя, как его внимание обжигает её. «Так, прекрасно, попался», – мелькнула мысль, но тут же она испугалась своих собственных желаний. Ей было всего 32, и, как и Хандан, она потеряла мужа – султана Мехмеда III, так и не познав всех радостей любви. Теперь она была лишь матерью шехзаде Мустафы, и её долг – заботиться о сыне. Халиме хотела отступить, но уперлась в перила балкона, оказавшись в ловушке. Она не могла уйти в сторону, так как Дервиш загородил путь. Оставалось лишь затаить дыхание и стоять, как струна. Он не собирался отступать, оставаясь в этом положении несколько секунд.

Всё, о чем они говорили, вылетело из её головы, и как только Дервиш отступил назад, она, не сказав ни слова, проскользнула мимо него и исчезла с балкона.

Дервиш бросил взгляд на нижний балкон и чуть улыбнулся. Платье Хандан-султан всё еще предательски виднелось из-за колонны. Постояв немного, он громко зашагал в свои покои.

Хандан-султан, услышав удаляющиеся шаги, облегченно вздохнула, но в душе её разгорелись злость и тревога. Что же происходит между этими двумя? Она не могла понять, к чему это приведет.

В ту ночь она долго не могла уснуть, вновь и вновь переживая события дня. Усталость, наконец, одолела её, и она погрузилась в сон.

Во сне Хелен** стояла на берегу реки и вдруг увидела на другом берегу человека. Он подошел к воде, чтобы напоить коня, и, казалось, не замечал её. Но вдруг его облик стал размываться, тучи сгущались, и раздался гром. Этот человек вмиг оказался прямо перед девушкой, и его озарила молния. Его глаза были черные, как ночь, и от жуткого страха она хотела закричать.

– Султанша, – произнес он. – Ничего не бойтесь. Моя тайна умрет со мной.

– Дервиш… – удивленно произнесла Хелен и, не в силах удержать сон, проснулась.

Утро уже настало. Служанки готовили платье и украшения, ожидая пробуждения госпожи.

Хандан-султан, завершив утренние процедуры, вышла в сад, но мысли о страшном сне не покидали её. В саду она увидела Айше-султан, которая гуляла с Мустафой. Другие девушки беззаботно болтали между собой, а слуги бездвижно замерли, ожидая приказаний господ.

Увидев Валиде, Айше чуть наклонилась, чтобы поприветствовать её, но, зная отношение Хандан к шехзаде, тут же решила уйти.

К чему обращать внимание на такую мелочь? сейчас Ее одолевали иные тревоги, связанные не с маленьким соперником на трон, а с человеком, которого, кажется, она совсем не знает.

* Халиме-султан – (тур. Halime Sultan; ок. 1571 – после 10 сентября 1623) – наложница османского султана Мехмеда III, мать османского султана Мустафы I. Во время двукратного правления сына носила титулы валиде-султан и регента Османской империи.

** – Хелен (Елена) – имя Хандан-султан, которое она носила до того как попала во дворец султана.

Глава 4. Признание.

В Анатолии, где пламя восстания Джелали не угасало со времён Мехмеда III, – тишина была лишь иллюзией. От этого и Стамбул был, словно натянутый лук, трепетал от волнений, и в воздухе витала напряжённость. Город, как будто вздохнул в ожидании перемен – и не без оснований. Сафие-султан, отстраненная от власти, мечтала вернуть себе утраченные позиции, а народ, недовольный задержкой бакшиша, шептался о том, что молодой султан не способен управлять страной.

Но вот – беда, как всегда, пришла не одна. В четверг, когда солнце только начинало подниматься, султан Ахмед вдруг почувствовал себя плохо. Лекарь, осматривая его, лишь разводил руками, не в силах понять, что же творится с повелителем. Молодой человек, будто потерянный в тумане, погрузился в бессознательное состояние, а слуги, как муравьи, суетились вокруг, пытаясь сбить жар. Валиде, и вовсе была как тень, она не отходила от сына.

Выхода не было. Дервишу-аге пришлось отменить собрание Дивана, и он нехотя сообщил пашам о болезни султана. "Простуда", – уверил он визирей, чтобы не вызвать тревоги, но пропущенная султаном пятничная молитва, заставила народ вздрогнуть.

Неделя тянулась, как вечность. Жар сменялся бредом, и врачи, будто потерянные в лабиринте, не могли найти выход. Очередная пятница приближалась, и слухи о тяжелой болезни султана, а может, даже о его смерти, разлетались по городу. Дервиш понимал – отсутствие султана в очередной раз может вызвать бурю. Хранитель покоев сам собрал янычар во дворе Топкапы, приказывая им сохранять порядок, но и среди них уже шептались о том, что указания, отчего-то раздает не повелитель.

– Султанша, – произнес Дершиш-ага, поклонившись Хандан, и отвел её в сторону. – В городе неспокойно. Если народ не увидит повелителя на молитве, разразиться гроза".

– Вы должны что-то сделать, Дервиш, – её голос дрожал от беспокойства.

– Я приму все меры, но мы должны быть готовы к худшему. Вам лучше покинуть дворец Топкапы… – его слова, как холодный ветер, пронзили её.

– Что?! – возмутилась она, а в её груди вспыхнул огонь. – Здесь мой сын, и если он умрет, то и мне незачем жить.

Дервиш оказался в ловушке. Бостанджи чувствовал, как её слова давят на него, а следующая речь и вовсе напугала.

– Я хочу Вас попросить об услуге, – произнесла хасеки, и в её голосе зазвучала решимость. – Дервиш, достаньте мне…, достаньте мне яд…

– Что Вы такое говорите? Нельзя, – он не хотел верить в услышанное.

– Дервиш, если мой сын умрет, то я… – её голос дрожал, и она вспомнила о своих страхах.

– Нет, султанша, нет… – наставник Ахмеда поклонился и пристально посмотрел на госпожу.

Страшный сон, что не так давно мучал её, явился вспышкой и ага, увидев испуг госпожи, хотел ее оставить, но женщина неожиданно задержала его.

– Вы… – замялась она, потому что память подбросила картинки, как ага любезничал на балконе с Халиме. – Я верю в то, что Вы искренне преданы моему сыну и не допустите попыток переворота.

– Не сомневайтесь, султанша, – сказал мужчина, вселяя уверенность, – до последней капли крови я буду сражаться за Вас.

Хандан-султан вновь при слове «Вас» показалось, что Дервиш имеет в виду не султана, а именно её. Но закончить свои умозаключения хасеки не смогла, потому что в комнату зашёл охранник. Доклад стражника был не утешительным: «У ворот Топкапы вновь волнения. Мы отдали Ваш приказ янычарам, чтоб они заняли позиции, но командиры сказали, что не присягали Дервишу-аге, и не будут выполнять его приказы…».

Хранитель покоев, словно огненный дракон, заполыхал гневом.

– Неверные! Прикажите всем бостанджи занять оборону! – его голос звучал, как гром. – Пусть главный евнух гарема позаботится о том, чтобы наложницы повелителя укрылись в подвалах дворца.

Дервиш посмотрел на Хандан с надеждой, что и она уйдет в безопасное место.

– Султанша, я Вас прошу, спуститесь в подвал…

– Я же сказала, пусть рухнет этот дворец… – Хандан, стоя на балконе, чувствовала, как её сердце колотится в груди. – Я не оставлю моего льва… – её слова были полны решимости, а до слуха госпожи и хранителя покоев доносились крики толпы.

Наставник правителя поклонился и вышел вместе с охранником. Ему предстояла не легкая ночь и может быть последняя ночь в его жизни. Хранитель покоев раздал команды стражникам, крикнул слуг и дал им поручения. Благо подданные во дворце им еще подчинялись. Без их верности они бы уже пропали.

Слуги вернулись почти немедленно, чтобы доложить Дервишу, что его приказы выполнены, и он понял, что может выступать. Хранитель покоев вооружился и направился вниз, но вдруг остановился, как будто невидимая сила тянула его обратно.

Он нашел госпожу все на том же балконе – потерянную и совсем разбитую. Дервиш жестом приказал слугам уйти и прошел к хасеки.

– Султанша, – произнес он впервые неуверенно. – Сегодня последний день моей жизни. Я иду на смерть… Эта толпа разорвет нас на части, но знайте, я не отступлю ни на шаг.

Он замялся, и затем, как будто решившись, произнес: "Я не могу уйти, не облегчив свою совесть. Я должен Вам признаться… Я являюсь причиной смерти султана Мехмеда III, наложницей которого Вы были. Это я отравил его…"

Слова повисли в воздухе, как грозовая туча, готовая разразиться.

– Что Вы такое говорите, Дервиш? – её голос дрожал, как осенний лист под порывом ветра.

– Я узнал, что султан Мехмед взял разрешение на казнь сына Ахмеда и я не мог поступить по-другому… я… я не мог допустить, чтобы Вы страдали…

– Дервиш, что Вы… Вы отдаете себе отчёт? – Хандан почувствовала, как мир вокруг неё начинает расплываться.

– Султанша, я помню, когда я впервые увидел Вас… Вы ещё не были султаншей и наложницей султана. Вы запали мне в сердце. Ваши глаза и родинка над верхней губой… – он говорил, и в его голосе звучала нежность, как мелодия, что не уходит из сердца.

– Дервиш, – её голос дрогнул от ужаса, – как Вы… Вы даже не имеете права думать об этом, а не то, чтобы говорить мне такое…

– Султанша…

– Замолчите, я не хочу ничего слышать! – в её глазах потемнело, а в голове закружилась неразбериха, она старалась не упасть.

– Султанша, не бойтесь… Сегодня всё кончится… Моя тайна умрет со мной, и я обрету покой и свободу от своей любви к Вам…– он склонился в поклоне и вышел, оставив её в тишине.

Хандан закрыла лицо руками, и в её ушах продолжили звучать его слова: «Я отравил… Моя тайна умрёт… от своей любви к Вам…».

Она, как будто потеряв сознание, опустилась на диван, и долго не могла прийти в себя, словно время остановилось, а мысли кружились в её голове, как пыль в урагане…

Глава 5. Покушение.

… у ворот Топкапы

Толпа ревела, как дикий зверь, гнев её нарастал, словно буря, готовая разразиться.

– Откройте! Султан умер! Мы требуем нового правителя… – голоса сливались в единый крик, наполняя воздух напряжением.

Янычары, стоявшие у стен дворца, лишь молча наблюдали, не желая вмешиваться в этот хаос.

Скрип старых ворот, треск дерева – толпа начала выламывать их, будто это были лишь игрушки. Охрана, с другой стороны, навалилась на двери, но восставшие не собирались сдаваться, и вскоре – с глухим стуком – ставни поддались. Площадь заполнилась народом, как река, вышедшая из берегов.

Дервиш, стоя впереди дворцовой стражи, чувствовал, как кровь бурлит в его венах. Он был готов броситься в бой, когда разъяренная толпа приблизилась к оставшимся на стороне дворца охранникам. Агу терзали мысли о том, что если они ворвутся в покои Ахмеда, то их не остановит даже дыхание повелителя. Они пришли не за встречей с султаном, а чтобы посадить на трон своего кандидата, согласованного с Сафие-султан. Дервиш лишь догадывался о планах, но он был близок к истине – всего несколько дней назад Сафие собрала пашей и предложила поставить султаном внука Мустафу, надеясь, стать регентом, убрав с дороги его мать, Халиме.

– Как вы смеете, неверные! – прогремел оглушающий голос, – наш повелитель жив. То, что вы пришли сюда противозаконно. Вы заплатите за это своими жизнями!

– Дервиш-ага, – раздался голос из толпы, – вы хотите запутать нас! Если бы повелитель был жив, он вышел бы к нам… А раз не вышел султан Ахмед, значит, мы зайдем и посадим своего султана на трон!

– Предатели, негодяи! – закричал хранитель покоев. – Вы не посмеете пройти во дворец… бостанджи, к оружию!

Дервиш сделал шаг вперед, как вдруг – крик сзади:

– Дорогу! Султан Ахмед-хан Хазрет Лери…

В дверях появился Ахмед I. Он выглядел бледным, как полотно, в одеянии султана, но, казалось, это был совсем другой человек. Болезнь измучила его, но он, собрав последние силы, вышел к народу.

– Это не султан… – раздались голоса, – это не повелитель… Нас пытаются обмануть…

Охрана дворца расступилась, и Дервиш увидел, что повелитель вот-вот рухнет. Внезапно кто-то из толпы поднял лук и выстрелил в Ахмеда. Дервиш, бросился наперерез, и словно стена, закрыл собой султана. Стрела попала в цель, и хранитель покоев упал.

Янычары, увидев своего повелителя, бросились на толпу, чтобы защитить его и вовремя подоспели на помощь страже. Народ же, теперь осознав, что слухи ложные, начал отступать. Охрана поспешила прогнать недовольных с площади и ворота вновь закрыли. К Ахмеду подскочили слуги, помогая ему вернуться во дворец – сил идти самому у правителя почти не осталось. Всего несколько минут назад он пришёл в себя и, узнав о надвигающейся толпе недовольных, приказал подать султанский кафтан и чалму. Несмотря на страх своей матери, которая боялась, что народ убьет правителя и посадит на трон его брата Мустафу, Ахмед вышел к толпе. Он не мог допустить мысли, что его народ посмеет так поступить. К тому же, он понимал, что янычары не будут сражаться, если не увидят своего султана, а значит, стража во главе с Дервишем обречена. Повелитель поспешил во двор Топкапы и появился как раз вовремя. Толпа была полна решимости. Когда же Ахмед увидел впереди своего наставника, он почувствовал спокойствие, а вот от криков, что он не султан, молодой падишах растерялся. Остальное было как в тумане – направленный на него лук, ноги, словно приросшие к земле и бостанджи, что рухнул перед ним без чувств. Охрана среагировала позже и загородила повелителя от толпы и, если бы не Дервиш, который вырос перед ним, Ахмед был бы мертв.

Глава 6. Смерть или жизнь.

Султан Ахмед, очнувшись от стопора, приказал отнести Дервиша в его покои и немедленно позвать к нему лекаря.

Хандан-султан с трепетом ждала, когда вернется Ахмед. Увидев сына, она облегченно вздохнула и кинулась к нему. Следом за повелителем на носилках несли Дервиша, увидев окровавленного хранителя покоев, она отшатнулась к стене, в голове у султанши зашумело… «сегодня последний день моей жизни, я иду на смерть…», «Моя тайна умрет со мной» – вспомнила Хандан свой страшный сон.

Дервиша пронесли мимо госпожи, которая собрала все свои силы, чтобы не упасть без чувств. Повелитель прошёл в комнату хранителя покоев и за ним закрыли двери. Хандан не знала, что ей делать, коридор был пуст, она металась взад вперед, но время тянулось медленнее, чем обычно. Наконец из покоев Дервиша-аги вышел повелитель. Хандан бросилась к нему, но вдруг напугалась своего порыва и остановилась. Ахмед увидел валиде и подошёл к ней.

– Госпожа, – тихо произнёс он.

– Мой лев, Вы не ранены? – сказала султанша, пытаясь не зародить подозрения о том, что её тревога связана с Дервишем. – У Вас кровь…

– Это не моя кровь.

– Что там было?

– Один из этих неверных выстрелил в меня из лука…

– Аа…, – воскликнула госпожа и стала осматривать сына.

– Со мной всё в порядке, госпожа… Дервиш…, – замолчал Ахмед, пытаясь сдержать испуг и преодолеть ком в горле. – Дервиш закрыл меня от стрелы…

Ахмед замолчал и посмотрел на валиде. Но на его глазах появилась предательская слеза. Повелитель мира, тринадцатилетний султан не смог сдержать чувства, он относился к Дервишу, как к отцу, точнее было бы сказать, Дервиш был для него ближе отца, ведь его отец Мехмед III убил его старшего брата и не пожалел бы и Ахмеда.

Когда Мехмед III был жив, шехзаде Ахмед помнил, как Дервиш ни на шаг не отходил от него, он днём и ночью сторожил его покои, ведь все во дворце знали, что придёт очередь и Ахмеда, отец приговорит и его к участи старшего брата. Наставник не мог сомкнуть глаз в ожидании палачей.

Из покоев Дервиша вышел лекарь.

– Мы сделали, что смогли…, – сказал он.

Ахмед и Хандан оцепенели.

– Нам остается только ждать, если Дервиш-ага переживёт эту ночь, то появится надежда… Повелитель, Вы бледны, Вы ещё не совсем здоровы, Вам необходимо вернуться в свои покои, я осмотрю Вас.

– Дервиша нельзя оставлять одного в таком состоянии…, – сказал Ахмед.

– Позже я пришлю к нему своего помощника.

– Нет, – Ахмед огляделся, в коридоре никого не было из слуг. – Валиде, прошу Вас, побудьте с Дервишем, пока я не пришлю слуг.

Хандан молча кивнула, закусив нижнюю губу. Лекарь и повелитель пошли в султанские покои. Хандан зашла в комнату бостанджи.

Дервиш был без сознания, на его лице застыли капельки пота. Хандан подошла ближе и стала прислушиваться к его дыханию. Султанше не надо было держать величественный вид или скрывать то, что она переживает за этого человека. Она подошла ближе и склонилась к раненому. Сейчас перед Дервишем стояла не госпожа, а мать благодарная за спасение сына.

– Ты не первый раз спасаешь моего льва от смерти Дервиш, но как ты мог отравить повелителя Мехмеда? – прошептала она. – Если мой лев узнает, он убьёт тебя. Как мне жить с этой тайной? Как я могу скрывать от сына твою тайну?

У Дервиша начался жар, на лице проступила испарина. Султанша достала платок и вытерла его лицо, госпоже хотелось хоть чем-то помочь бостанджи. Сейчас хранитель покоев не был грозным и пугающим, он не смотрел на госпожу пристальным взглядом, и у султанши не было той преграды, которая мешает ей, приблизиться к Дервишу. Госпожа села на край кровати и дрожащей рукой коснулась его груди. Дервиш был горячий как огонь, ага чуть слышно простонал и заметался в бреду.

– Дервиш, ты весь горишь…

Хандан-султан услышала шум в коридоре, поторопилась встать и отойти от кровати, чтобы её не увидели рядом с Дервишем. В комнату зашёл помощник лекаря и поклонился госпоже.

– Госпожа…

– Осмотрите хранителя покоев, мне кажется у него жар…

– Да, госпожа, надо сбить температуру.

В покои зашёл главный евнух гарема Хаджи Мустафа-ага.

– Госпожа я Вас ищу, – сказал он запыхавшись.

– Что случилось? – повернувшись к аге, спросила султанша.

– Стража выпроводила толпу со двора Топкапы, угроза миновала, я приказал девушкам возвращаться в гарем.

Султанша только сейчас вспомнила, что ещё час назад она опасалась нападения на дворец, а теперь её заботило только здоровье Дервиша.

– Хаджи-ага, пришлите слуг, чтоб помогли ухаживать за Дервишем-агой, мы обязаны ему жизнью повелителя…

Хаджи-ага поклонился, и немного замялся в дверях, он полагал, что госпожа выйдет вместе с ним и направится к себе, но султанша вновь повернулась к постели. Хаджи-ага не посмел тревожить госпожу и пошёл искать слуг.

Хандан будто впала в стопор, она смотрела сквозь помощника лекаря на Дервиша и не могла оторвать взгляд от перевязки, через которую сочилась кровь.

– У него кровь, – сказала она.

– Госпожа, кровь не останавливается… это очень плохо. Он не протянет до утра.

– Сделайте что-нибудь.

В комнату зашли слуги.

– Помогите мне, – попросил помощник лекаря, – надо прижечь рану.

Он протянул одному из слуг металлический прут.

– Накалите его.

Хандан замерла. Хаджи-ага, который пришёл следом за слугами, обратился к госпоже.

– Хандан-султан, Вам лучше уйти…

Но Хандан не обращала на него внимания, она с ужасом смотрела на приготовления слуг. Когда прут раскалился, один из слуг зажал между зубами Дервиша кожаный ремень, чтобы тот не прикусил язык. Хранителя покоев посадили, сняли повязку и немного попытались привести в чувства, чтобы подготовить к процедуре. Он чуть приоткрыл глаза.

– Дервиш-ага, – произнес помощник лекаря, – мы должны прижечь Вашу рану, приготовьтесь.

Хандан сквозь слезы смотрела на Дервиша. Дервиш, увидев край платья госпожи, поднял глаза, как вдруг жуткая боль, от раскаленного железа, поразила его. Хранитель покоев стиснул зубы и простонал от невыносимой боли. Его глаза закатились, и бостанджи потерял сознание. Хандан вдруг очнулась от оцепенения и, закусив губу, как будто это её проткнули раскаленным железом, выбежала в коридор.

– Госпожа, идите к себе, – сказал Хаджи-ага.

– Вы были у повелителя, – пытаясь сбить размышления аги, спросила Хандан. Она поняла, что её действия могут быть истолкованы главным евнухом превратно.

– Главный лекарь осмотрел повелителя, он идет на поправку, болезнь отступила, иншаллах*.

– Иншаллах, – повторила султанша.

Из покоев Дервиша-аги вышел помощник лекаря.

– Как он? – поинтересовалась Хандан-султан.

– Госпожа, остается только молиться, мы сделали всё, что в наших силах. Дервиш-ага очень слаб…

Хандан-султан не хотела больше слышать не утешительные прогнозы и жестом велела слуге замолчать.

– Пусть придет главный лекарь и осмотрит Дервиша-агу, не отходите от него…

Хандан пыталась максимально спокойно сказать это, чтобы слуги не уловили её излишнее волнение за жизнь Дервиша. Слуга поклонился госпоже и султанша, приняв властный вид, направилась к себе.

Это ночь далась всем нелегко. Повелитель то и дело просыпался от повторяющегося сна, о том, как стрела летит в него, а он не может пошевелиться. Хандан долго не могла сомкнуть глаз, она прокручивала в голове события этого дня и не могла понять, что лучше, чтобы Дервиш не пережил эту ночь, так как он заслуживает смерть за то, что отравил падишаха

или его грех он искупил своим поступком. Султанша ненавидела Дервиша за то, что он лишил её мужа, но он не раз доказал свою верность и подарил не одну жизнь её ребенку.

Дервиша-агу мучала горячка, бред и озноб, слуги не на секунду не оставляли его и к утру валились с ног. К утру жар спал и Дервиш уснул, от усталости, крепким сном.

Ближе к обеду каждый в гареме знал, что Дервиш спас повелителя и теперь лежит раненый в своих покоях.

* – Иншаллах, ин ша’а Ллах (араб. إن شاء الله – если пожелает Аллах) – ритуальное молитвенное восклицание, междометное выражение, используемое в арабских и других мусульманских странах, как знак смирения мусульманина перед волей Аллаха

Глава 7. Кто ты Дервиш?

Халиме-султан одна из первых услышала о событиях этой ночи, и ей хотелось во, чтобы то ни стало увидеть всё своими глазами. Она направилась к покоям Дервиша-аги. Халиме, как и Дервиш, никогда не задумывалась, что скажут другие, не боялась осуждений своим действиям. Госпожа была матерью шехзаде, и если бы её нерешительность кто-то увидел, то непременно бы напал на её и сына. Она стремилась защитить шехзаде и не остановилась бы ни перед чем. Халиме отпустила служанок и быстрым шагом направилась к покоям Дервиша. Не успела она подойти к дверям, как услышала разговор, она приостановилась. Из покоев Дервиша вышли лекарь и его помощник.

– Сходи на кухню и прикажи принести Дервишу-аге бульон, когда он проснется ему необходимо набираться сил.

– Но нам приказали не оставлять Дервиша-агу одного.

– Опасность миновала, за твоё отсутствие ничего не произойдет, позови ещё слуг, пусть тебя сменят, ты тоже не сомкнул глаз этой ночью, иди отдыхать, я тоже пойду к себе…

Главный лекарь и помощник не заметили Халиме. Султанша дождалась их ухода, быстро прошла по коридору и вошла в покои Дервиша. Хранитель султанских покоев спал. Халиме приблизилась к нему и стала всматриваться в его лицо. Лицо Дервиша было спокойным, признаки ночных мучений ушли с его, и Халиме могла не опасаться черных пронзительных, завораживающих глаз бостанджи. Халиме присела на край кровати, и её желание к этому мужчине стало возрастать с невероятной силой. На этот раз она не побоялась своих желаний и, склоняясь над его лицом, прикоснулась губами к его губам. Неожиданно Дервиш открыл глаза, и Халиме попыталась отскочить от него, но он схватил госпожу за руку и не позволил ей встать. В этот самый момент дверь робко приоткрылась и, через небольшую щель, Хандан-султан увидела, как Дервиш держит Халиме за руку. Хандан испугалась, что её увидят и тут же прикрыла дверь.

Халиме поняла, что ей не вырваться из рук бостанджи и перестала сопротивляться. Дервиш не успел ничего сказать, как в коридоре послышались шаги, и кто-то сказал: «Госпожа». Это был помощник лекаря, он уже вернулся и с ним пришёл слуга.

– Вы оставили Дервиша-агу без присмотра? – возмутилась Хандан. Она больше негодовала из-за того, что в отсутствие слуг к Дервишу пришла Халиме. Хандан мучали вопросы: «Что Халиме делает у Дервиша? Сколько времени они наедине? Что между ними происходит? Дервиш ещё вчера говорил о своей любви к Хандан…, а его встреча с Халиме на балконе и сейчас они наедине. Они выглядят, как любовники и, как понять, где Дервиш настоящий? Может это какая-то игра? Здесь замешана Халиме? Они заодно?.. Нет-нет Дервишу нельзя верить, прошлое его неизвестно, он убийца и сны, события связанные с ним, пугают. С кем он? А может Сафие-султан им управляет, ведь не зря она делает попытки повлиять на его судьбу и сделать так, чтобы её дочь и Дервиш-ага поженились.

– Госпожа, – прервал рассуждения Хандан помощник лекаря. – Я ходил за бульоном для больного…

Хандан не могла больше ждать и жестом велела слуге открыть ей дверь в покои Дервиша. За эти секунды Халиме уже успела отойти к двери, так как бостанджи ослабил хватку, после того как услышал голоса в коридоре. Халиме стояла на почтительном расстоянии, и нельзя было заподозрить её в чем-то предосудительном. Но Хандан не могла сдержать свой гнев, перед её глазами стояла картина увиденная минуту назад. Хандан-султан бросила на Дервиша испепеляющий взгляд, потом перевела взгляд на Халиме.

– Госпожа, – не стала дожидаться вопросов Халиме, – я вижу, и Вы тоже пришли проведать Дервиша-агу.

Халиме нарочно подчеркнула то, что Хандан и сама здесь, как же она может обвинить в этом саму Халиме. Хандан-султан поняла, что излишне обвинять Халиме и снова лишь грозно посмотрела на Дервиша. Такого взгляда бостанджи не ожидал от Хандан. Но как на него могла ещё смотреть султанша? Вчера он шёл на смерть и не думал, что будет после его слов, но он остался жить, и как теперь ему было смотреть ей в глаза?

– Дервиш-ага, я принес Вам бульон, Вы должны поесть.

– Госпожа, я пойду к себе, – сказала Халиме, поклонилась и вышла из комнаты.

– Выйдите все, – скомандовала Хандан. Слуги поклонились и вышли в коридор. – Я благодарна Вам Дервиш за то, что Вы уберегли моего льва от смерти, – холодно и жестко произнесла госпожа, – но после того как Вы поправитесь, Вы под любым предлогом попросите у Ахмеда отставку и уедете из столицы.

Султанша развернулась и направилась к двери.

– Султанша, – окликнул её Дервиш.

Хандан резко развернулась и вновь обожгла Дервиша своим взглядом.

– А чего Вы ожидали Дервиш, после того что Вы мне сказали? Я Вам повторяю, я возьму на себя грех и скрою Ваш поступок от повелителя, в благодарность за то, что Вы сделали, но Вы уедете, как только встанете на ноги…

– Повелитель не примет моей отставки, султанша.

– Не забывайте, что Вы мне рассказали ещё кое-что… Если об этом кто-то узнает, то могут подумать, что это я дала Вам какую-то надежду и я тоже пострадаю.

– Султанша, – Дервишу захотелось упрекнуть госпожу, – Вы жалеете, что меня не убили этой ночью…

– Лучше бы Вы погибли вчера, чем ждать каждый день и бояться, что Ахмед обо всём узнает… – резко оборвала султанша.

Дервиш стиснул зубы, глаза его почернели и он хотел вскочить с кровати от злости, но жуткая боль пронзила его тело, когда он сделал движение вперед. Бостанджи застонал от боли, а Хандан непроизвольно подскочила к нему, чтоб не позволить ему встать. Она коснулась его груди рукой и замерла, поняв, что поддалась мимолетному порыву.

Дервиш с удивлением поднял глаза, лицо Хандан было как никогда близко к нему. Госпожа взглянула в его глаза и провалилась в них. Они смотрели друг на друга и не могли пошевелиться. Дервиш забыл о боли, что жгла его при каждом движении, а султанша смирила зло на хранителя покоев и простила ему всё в этот момент. Сделай она движение вперед, к Дервишу и могла бы коснуться его пленяющих губ, почувствовать тепло его тела. Как ей хотелось снова оказаться в руках сильного мужчины, быть снова любимой и любить.

Дервиш прервал этот момент, он не посмел бы поцеловать госпожу, по крайней мере, он не посмел бы поцеловать Хандан. Любую другую бы он поцеловал без промедления, но не её.

– Султанша, – произнес он, опустив голову, и Хандан очнулась. Она не смогла бы сама вырваться из плена его глаз и его действия вывели её из оцепенения. – Я не могу просить об отставке, султан не примет её, а эта просьба лишь вызовет у него подозрения…

Хандан-султан встала с кровати и ничего не ответив направилась к дверям, она шла будто в тумане. Султанша стукнула кулаком в дверь, и слуга тут же открыл её. Госпожа, ни слова не говоря, вышла и побрела к себе. Слуги прошли к хранителю покоев.

Глава 8. Кто проиграет.

… прошло несколько дней

Не смотря на то, что рана ещё тяготила Дервиша, он не мог больше оставаться в постели. Хранитель покоев занимался своими обычными делами. Повелитель просил несколько раз Дервиша отлежаться, боясь, что хранитель покоев ещё слаб, но отказ Дервиша от постельного режима его очень радовал, потому что только в его присутствие султан чувствовал себя уверенно.

После долгого дня, Дервиш отдыхал стоя на верхнем балконе дворца Топкапы. Сейчас его мучал вопрос: «Что означал её взгляд, тогда в его покоях?» Взгляд, от которого он забыл обо всем. Её запах, её черты, он всюду искал, но Хандан не поднималась на этаж повелителя, а в гарем Дервиш не имел права зайти.

Наконец его желание осуществилось, на свой балкон этажом ниже вышла Хандан-султан. Она была так печальна и красива, что Дервиш не мог оторвать взгляд. Госпожа подняла глаза вверх и увидела бостанджи, пошатнулась. Султанша с упреком посмотрела на него, и у Дервиша сжалось сердце. В покои госпожи постучала служанка, и наставник Ахмеда поторопился уйти с балкона, чтобы его не увидели. Он направился в свои покои, терзаемый отношением к нему Хандан.

Войдя в свои покои, он не ожидал увидеть нежданного гостя. Халиме чуть улыбнулась плотно сжатыми губами.

– Госпожа, – бесцеремонно и грубо сказал Дервиш-ага. – Вам не кажется, что Вы ко мне зачастили?

– Дервиш, – лукаво пропела султанша. – Я так и не поблагодарила Вас за то, что Вы нас спасли от трагедии.

– Вас? – он резко подошел к ней практически вплотную, бостанджи не поверил в слова госпожи, ведь ей была выгодна смерть повелителя, так как её сын единственный наследник османов.

– Дервиш, – подняв голову, ответила госпожа. Она ничуть не смутилась чересчур близкого расстояния с хранителем покоев. – Вы отважный как лев, – соблазняющим голосом прошептала она и приблизилась ещё ближе к губам Дервиша.

Дервиш не стал сопротивляться этому движению и ещё больше сократил расстояние. Его губы были настолько близко к губам госпожи, что она могла ощущать его дыхание на своей коже. Халиме хотела провалиться в блаженное состояние поцелуя, но не могла уступить Дервишу и поцеловать первой. Они с полминуты стояли неподвижно. Дервиш не отпускал её черные глаза, и госпожа чуть не издала стон желания мучащего её.

Дервиш резко ушёл в сторону и оборвал момент. Халиме стиснула зубы и закрыла глаза от досады.

– Госпожа, не стоит притворяться, неужели Вы верите, что я поддамся на Вашу игру.

– Кто же Вам нужен, неужели Вы любите Айше-султан? Я слышала, Сафие-султан просила разрешения Ахмеда на Ваш брак…

– О да, Айше-султан, – с вожделением ответил Дервиш, – повелитель возвысит меня браком с членом династии.

– Не забывай, чья она дочь. Сафие-султан намеревается вернуть себе власть и устраивает этот брак для своей выгоды. Ты будешь хвостиком ходить за ней и выполнять, что им вздумается…

– Неужели Вы думаете, что кто-то может управлять мной?

Он снова приблизился к госпоже на расстояние, что она могла чувствовать его дыхание, но взгляд его был пугающим и диким. Халиме хотела оттолкнуть его рукой, но Дервиш схватил и завернул её руку за спину султанши. Госпожа всем телом прижалась к Дервишу. Он стоял напряженный как струна и всё сильнее прижимал султаншу к себе. Халиме поняла, что ей не вырваться, она попалась. Кричать бесполезно, это было не в её пользу, её не должно быть здесь, а Дервишу проститься всё. Дервиш увидел в глазах Халиме страх и был доволен своей победой. Он ещё раз сильно прижал госпожу к себе так, что губы султанши чуть коснулись его губ, его взгляд был дерзким, но притягательным и Халиме хотелось, чтоб Дервиш подчинил её своей воле. Дервиш резко выпустил госпожу из объятий, и она чуть не упала от того, что потеряла опору.

– Госпожа, Вам не стоит приходить ко мне, – многозначительно сказал бостанджи и улыбнулся язвительной улыбкой, – в следующий раз Вы легко не отделаетесь.

Халиме вся кипела от злости, Дервиш посмеялся над ней, зная о её желании к своей персоне. Она вышла из его покоев и быстрым шагом пошла в гарем.

Глава 9. Поднявшись высоко.

Дервиш проснулся в хорошем настроении. Ситуация с Халиме до сих пор забавляла его. Он позавтракал и направился к повелителю. У покоев султана стояла надменная султанша Айше. Дервиш подошёл ближе и чуть поклонился.

– Султанша? – вопросительно проговорил он.

– Я жду Вас Дервиш, – высокомерно произнесла госпожа.

Советник Ахмеда вопросительно посмотрел на госпожу, не удостоив её надменного повествования лишними вопросами.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.