Александра Торн
Ключ Гидеона

© Торн А., 2025

© ООО «Издательство «АСТ», 2025

* * *

Часть 1. Шкатулка

8 июня 1866 года,

замок Бюро-64 в Риаде

– Через несколько недель нашу резиденцию в Авентине намерен посетить генерал-губернатор нескольких префектур на юге Мейстрии, – сказала мисс Шеридан. – Его визит будет проходить в тайне от его же правительства. Нужно позаботиться о том, чтобы доставить его превосходительство на виллу и увезти оттуда так, чтобы никто ничего не заметил.

– Да, миледи, – кивнул Элио, шурша карандашом в блокноте.

– Разумеется, самому генерал-губернатору тоже не следует знать, куда его везут.

– Конечно, миледи.

– И последнее. Прибыли новые рекруты. Мистер Бреннон должен произнести перед ними речь.

– Да, миледи.

– Мистер Бреннон очень не любит произносить речи.

– Да, миледи, – вздохнул Элио.

– В прошлый раз он исчез на неделю по делам Бюро в Эсмеране.

– Я позабочусь о том, чтобы этого больше не произошло.

– Благодарю, – мисс Шеридан откинулась на спинку кресла. – Запланируйте его речь на двенадцатое число. На этом все.

– Я могу идти, миледи?

Она задумчиво смотрела на юношу из-под ресниц. Временами Элио ловил себя на мысли, что миледи, способная в одиночку устрашить целый Орден бартолемитов, выглядит почти как обычная девушка двадцати лет – совсем ненамного старше, чем сам Элио или Шарль Мируэ. Но это ощущение быстро исчезало, стоило всмотреться в ее лицо попристальнее.

– Вам нравятся занятия с мистером Редферном? – вдруг спросила она.

– Да, миледи, – поспешно ответил Романте.

– Он, знаете ли, может иногда увлекаться, – со смешком заметила мисс Шеридан, – и производить несколько пугающее впечатление.

– О нет, миледи, все в полном порядке.

– Энджел весьма высоко отзывается о ваших способностях. Вы бы не хотели увеличить число уроков до двух?

Элио сглотнул. Ему и одного раза в неделю вполне хватало для острых ощущений.

– Я бы пока остановился на одном, миледи, чтобы мои обязанности как секретаря не понесли ущерб.

Мисс Шеридан хмыкнула и жестом отпустила юношу. Он уже взялся за дверную ручку, как вдруг руководительница Бюро спросила:

– Вас беспокоит кольцо?[1]

– Никак нет, миледи.

– Энджел говорил, вы жаловались на странные сны.

– Да. Но он дал мне зелье, которое я иногда принимаю на ночь, поэтому сны меня больше не беспокоят.

– Хорошо. Можете идти.

Элио с облегчением покинул ее кабинет. Миледи внушала страх не только бартолемитам. Некоторые рекруты боялись наступать даже на ее тень. Романте был бы рад, если бы она нашла себе собственного секретаря, но она предпочитала пользоваться его услугами; к счастью, редко.

Кабинет миледи находился на вершине одной из башен, и из приемной был выход на крепостную стену. Элио прошел по ней, вдыхая аромат хвойного леса, разогретого летним солнцем. Его рабочий день уже кончился, и он мог наконец предаться безделью, но юноша решил нанести шефу удар перед выходными, поэтому вернулся в его приемную и постучался.

– Да! Почему ты еще здесь? – удивленно спросил Бреннон, когда Элио вошел.

– Нам необходимо внести коррективы в ваш график на следующую неделю, сир. Двенадцатого числа вам нужно будет произнести речь перед новыми рекрутами.

– Речь? – вздрогнул Бреннон. – Опять?! Я же уже произносил!

– Двадцать третьего сентября, – сухо ответил джилах. – Прошлого года.

– Проклятие! Неужели без этого никак не обойтись?

– Миледи настаивает и будет очень недовольна, если вы уклонитесь.

– Недовольна, ах ты боже мой! – фыркнул шеф. – Почему бы ей самой с ними не поболтать?

Видя, что угрозы не действуют и начальство упрямится, Элио перешел к уговорам:

– Это важно для престижа Бюро. Вы выкажете уважение к рекрутам и внушите им почтение и трепет перед нашими принципами. В конце концов, эти люди решились пожертвовать жизнью ради целей Бюро.

– Ох, ладно, ладно, – проворчал шеф. – Набросай там про это все, что ты сказал. Принесешь в понедельник, почитаю.

– Слушаюсь, сир.

Элио вернулся в приемную и задумался было, не написать ли тезисы к речи прямо сейчас, но тихое, настойчивое бурчание в желудке намекало, что пора бы уже закончить с полезным трудом и отправиться в столовую. Юноша обвел взглядом приемную, поправил несколько папок и, довольный идеальным порядком, в котором он оставлял рабочее место, устремился навстречу еде.

Перед столовой была комната отдыха, куда ежедневно доставляли свежую прессу со всех концов континента, и Элио прихватил с собой иларскую газету. Хотя ему нравилась жизнь в замке, он все равно скучал по Иларе, по братьям-инквизиторам и по его высокопреосвященству и жалел, что весь отпуск пришлось посвятить расследованию и он не успел навестить их.

Элио криво улыбнулся. Все равно ничего хорошего из этой затеи с расследованием не вышло.

В столовой уже становилось людно, поэтому Романте поспешил к раздаче, нагрузил едой два подноса и успел занять самый удобный стол в укромном уголке между двумя окнами. По соседству сидел мистер Двайер, который помахал юноше рукой. Элио почтительно склонил голову.

– Шеф у себя? – спросил бывший полицейский.

– Да, сэр, все еще работает.

– Зайду к нему, – проворчал Двайер. – Есть кое-какие новости с юга.

Романте расставил подносы, и тут в столовую гурьбой ввалились рекруты. Они ринулись к раздаче, словно стая саранчи – все, кроме одного. Шарль Мируэ бросил на соседний стул сумку с книгами, плюхнулся за стол и жадно придвинул к себе поднос.

– Привет! А почему пюре, печеной картошки не было?

– Нет. Всю съели. Хочешь, поменяемся? Я взял лапшу.

Но его благородный порыв пропал втуне – рекрут, оголодавший от умственных усилий, набросился на ужин еще до того, как Элио договорил. Джилах хмыкнул, развернул газету и шепнул заклинание. Газета с легким шелестом взмыла над столом.

– Скучаешь по ним? – спросил Шарль, кивнув на газету, когда утолил первый голод.

– Да. Я не успел съездить в Романту из-за этого всего, – юноша с досадой взглянул на руку с кольцом.

– Хочешь, я посмотрю на него? – вдруг предложил Шарль.

– Нет, спасибо. Оно меня почти не беспокоит.

– Дед сказал про твои сны. Может, лучше посмотреть? Вдруг она что-то замышляет там внутри. [2] Нельзя же всю жизнь пить зелья, в конце-то концов.

– Я не буду всю жизнь, найду какой-нибудь провал на ту сторону и брошу туда.

– Ну как знаешь. Мое дело предложить.

Элио неуверенно улыбнулся. Его до сих пор удивляло то, как они все готовы заботиться о нем.

– Спасибо, – еще раз сказал он и быстро спросил, чтобы не продолжать смущающий его разговор: – А ты скучаешь по дому?

– По дому? – удивленно переспросил Шарль. – По тюрьме не скучают, даже если там хорошо кормили.

– А по отцу? – помолчав, спросил Элио.

– Ну… может, лет через двадцать-тридцать я и заскучаю. Но не уверен. Этот тип не то чтобы способен внушить кому-то теплые чувства. Уж точно не мне.

Романте тихо вздохнул. Ему этого было не понять. Он бы все отдал, лишь бы вернуть тех, кого у него отняли, пусть даже их лица он помнил все более смутно с каждым годом.

– Кстати, – вдруг оживился Мируэ, – а вы нашли наконец эту штуку, которая делала то, что мы увидели в доме в Эсмин?

– Нет, – с досадой сказал Элио. – Во-первых, это не так-то просто. Во-вторых, весь прошлый месяц к нам приставал с расспросами правитель халифата, но так и не смог решить, готов ли он сотрудничать с неверными. А теперь ему и вовсе не до нас, потому что его брат поднял против него восстание.

– Тьфу ты, чушь какая – верные, неверные! Какая разница, нечисть жрет всех независимо от веры. Но ведь теперь-то вы наконец сможете заняться поисками?

– Ну, кто-нибудь сможет. Кому шеф поручит.

– Как это – кому поручит? – вытаращился на него Мируэ. – А ты?! Ты же все это раскопал, это справедливо, чтобы тебе и поручить!

– Мне?! Да ни за что! – вздрогнул Элио. – Я ни к какому расследованию больше и палкой не прикоснусь! Это из-за меня…

– И вовсе не из-за тебя!

– Я не хочу это обсуждать.

– Ох, ну ладно, ладно, – пробурчал Шарль. – Но разве тебе самому не интересно, что это была за штука, запечатавшая провал на ту сторону так, что даже нечисть не смогла его вскрыть?

Романте поджал губы. Вообще-то он и сам был бы не прочь узнать, но шеф строго запретил ему даже приближаться к расследованиям, и Элио в глубине души был этому только рад. Он уже один раз напортачил.

– Можно было бы пойти в библиотеку, поискать там какие-нибудь упоминания про такие запечатывающие штуки…

– Вовсе не это надо искать! – фыркнул секретарь. – Искать надо того, кто владел этим заклятием – Мишеля Агьеррина, точнее, Арье.

– Ну вот и предложил бы шефу помощь в поисках. Ведь Арье – джилах, а другие джилахи скорее станут общаться с тобой, чем с какими-то непонятными для них агентами. К тому же это вовсе и не расследование, – добавил Шарль. – Это так, консультативная помощь с перепиской.

Элио задумчиво на него посмотрел. Звучало вроде бы здраво, но у него возникло чувство, что его подбивают на нарушение правил и прямого запрета шефа. Однако очковый змий-искуситель выглядел совершенно невинно, поедая капустный салат и баранью отбивную.

– Не думаю, что шефу понравится, если я буду лезть к нему с консультациями по вопросу, о котором меня не спрашивали.

– Ну как хочешь, – фыркнул Мируэ. – Ты у нас скромный, как барышня, хотя я бы так и предложил.

– К счастью, я – не ты, – с холодком ответил Элио.

Положение Шарля у них особо не обсуждалось, но помимо уникальных способностей он был еще и родственником Редфернов. Так что ему-то точно было позволено больше, чем другим рекрутам – хотя, к чести Мируэ, он этим не пользовался.

«Ну по крайней мере сознательно», – хмыкнул джилах.

– Куда пойдем? – спросил Мируэ. – В фехтовальный зал? В тир?

– На пикник, – ответил Элио. – Пока погода хорошая. Можем спуститься к реке.

– Ты же не плаваешь.

Романте слегка покраснел. Вообще он умел плавать, только предпочитал делать это без свидетелей. Вот если бы изобрели какой-нибудь полностью скрывающий тело, широкий плавательный костюм, например, из кожи носорога…

– Зато там свежо и вид с обрыва красивый.

– И комары. Но в целом я не против проветриться, а то уже мозг в кучку от этих уроков. Куплю булок в буфете и пойдем.

Однако реализовать свой план они не успели. Едва молодые люди покончили с ужином, как на их стол упала широкая тень бывшего детектива Двайера.

– Шеф хочет тебя видеть, – сообщил он секретарю, нависая над ним, как скала.

– Я пойду с тобой! – тут же вскинулся Мируэ, как будто Элио нуждался в защите от шефа.

– Да все в порядке, он скорее всего хочет обсудить насчет своей речи, которую миледи велела ему произнести перед рекрутами, – сказал Романте. – Купи лучше булок с орехами, пока все не разобрали, и встретимся у южных дверей, где тигры.

Шеф и впрямь пребывал в благодушном настроении. Стожок подписанных приказов высился по правую руку, по левую стояла тарелка с беконом, который Бреннон скармливал Кусачу, дымя сигарой. Свежий вечерний ветерок уносил дым в окно.

– Вот что, Элио, – сказал шеф, – пока нас снова не начал беспокоить халиф Салах Второй с вопросами веры, займись-ка поиском этого Мишеля Агьеррина, о котором ты мне докладывал.

Глаза юноши широко распахнулись, но он тут же понял, в чем, точнее, в ком причина такой прозорливости, и бросил негодующий взгляд на детектива Двайера.

– Слушаюсь, сир. Будут ли еще указания?

– Надеюсь, это ты впредь будешь оказывать благотворное влияние на рекрута Мируэ. А не наоборот, – веско проронил Бреннон.

– Я приложу все усилия, сир, – уверил его Романте.

– …Молодежь, сэр, – пробасил Двайер, когда секретарь покинул кабинет. – Сил много, мыслей мало.

– Ну насчет мыслей ты не прав, – сказал экс-комиссар. – Как раз мысли Элио по нашей проблеме верны. Однако пусть он лучше занимается этим с нашего ведома и под твоим присмотром, пока ты здесь, чем самостоятельно, по-партизански.

– За ним-то, может, и не нужен присмотр, а вот за тем, другим – глаз да глаз.

– И то верно, – вздохнул Бреннон.

Похоже, за те пятнадцать лет, что Шарло провел в башне, в нем скопилось слишком много редферновской энергии, и он бы просто лопнул, если бы не выплескивал ее на окружающих. А куда ее канализировать – экс-комиссар пока еще не придумал.

9 июня 1866 года,

замок Бюро-64 в Риаде

Элио лежал в постели и смотрел в потолок. Задача, которую дал ему шеф, была не из простых – написать двадцать речей для встречи рекрутов было проще, чем понять, откуда начинать поиски Арье, он же Мишель Агьеррин. Этот человек не оставил после себя практически никаких следов – неизвестен был даже его возраст. Единственное, что Элио мог сказать с уверенностью – Агьеррину должно быть больше двадцати трех лет на момент событий в Эсмин Танн, потому что начинать обучение на звание элаима можно было не ранее восемнадцати лет, и длилось оно как минимум пять лет, а то и семь. С другой стороны, Цемах не отметил, что к ним прибыл очень молодой человек с дипломом элаима… впрочем, Цемах не написал об Агьеррине почти ничего, так что это мог быть и зрелый мужчина, и почтенный старец.[3]

Элио нахмурился. Если предположить, что Агьеррин прибыл из Мейстрии, то можно написать в самые крупные общины и в дома мудрости, вот только под каким предлогом? Поразмыслив, юноша нашел предлог – но он не хотел им пользоваться без ведома и разрешения почтенного Мерхаива, элаима общины в Эсмин Танн.

Прикрыв глаза, Элио зашевелил губами, составляя про себя письмо элаиму. Нужно было уместить все на одном листе, не забывая о правилах почтительности. Когда текст ему понравился, юноша вскочил, подбежал к столу и макнул перо в симпатические чернила. Ими он начертал невидимые знаки на полях письма, вытер перо и уже обычными черными чернилами написал на джилахском:

«Доброго дня, достопочтенный Мерхаим! Вас осмелился побеспокоить Элийу из Романты; вы оказали мне честь, когда приняли в своем доме в мае этого года. Надеюсь, вы и тетушка Голда пребываете в добром здравии и все ваши дела идут благополучно.

Я же пишу вам потому, что у меня появился вопрос или, точнее, просьба. Я бы мог предпринять попытку отыскать Арье (Мишеля Агьеррина), если вам будет угодно. Он сделал для общины немало, хотя и оценить его действия можно неоднозначно. Тем не менее, если бы вы мне позволили, я бы написал от имени общины в наши сообщества в Мейстии, а также в дома мудрости, где, возможно, обучался Арье.

Если вы даете мне согласие, напишите ответ до двенадцати часов ночи сего дня на оборотной стороне листа. Письмо попадет ко мне само.

С уважением и наилучшими пожеланиями

Почтительный сын

Элио».

Затем юноша пробормотал заклинание. Невидимые знаки сверкнули, и письмо исчезло. Довольный первым шагом, джилах принялся за обычные утренние упражнения перед душем и завтраком.

После плотного завтрака и бодрящего душа Романте приступил к делу, удовольствие от которого предвкушал всю рабочую неделю. Он собрал все свое оружие на столе у окна и вокруг стола, обложился пыжами, шомполами, ружейными смазками, полировочными пастами для металла, воском для дерева и принялся чистить все свои пистолеты, револьверы, ружья, насвистывая иларскую песенку и с вожделением поглядывая на новенькую снайперскую винтовку «Редберд». Она будет венцом его усилий!

Еще, конечно, оставались ножи и кастеты, но ими Элио решил заняться завтра, чтобы растянуть наслаждение процессом.

Однако, едва он успел дочистить первый из трех револьверов, стреляющих «архангелами», как в дверь постучали. Удивленный (потому, что для Шарля это было слишком рано, у него еще шли занятия), Элио пошел открывать и обнаружил на пороге Диего Уикхема, в длинном запыленном кожаном плаще и дорожной одежде.

– Привет, – с улыбкой сказал оборотень, заполняя собой весь дверной проем. – Не помешаю?

– Диего! – радостно выдохнул Элио. – Входи, конечно!

Уикхемы почти три недели назад отправились с миссией в Эсмерану, и юноша уже успел соскучиться. Он поспешно придвинул к окну самое большое кресло, столик, налил оборотню лимонада и принес оставшиеся после завтрака бисквиты. Диего повесил плащ и шляпу на вешалку у двери и с удовольствием вытянулся в кресле.

– А где Диана? – спросил Элио.

– Пошла к озеру. Она сломала руку.

– Во время охоты? – встревожился юноша.

– Нет. Поскользнулась на мокром полу. Мне надо бы разобрать вещи, но так неохота этим заниматься! Так что я лучше у тебя посижу.

– Сиди, – усмехнулся Элио. – Только она все равно тебя найдет и заставит.

– Ну не сразу же. Что делаешь?

– Навожу порядок, – юноша снова придвинул к себе пистолет и флакон смазки. – Как ваша миссия?

– Неплохо, хотя местный поп изо всех сил вставлял нам палки в колеса и чуть не подбил народ на аутодафе. Но потом его сожрала нежить, и дело пошло полегче.

– Расскажи!

Оборотень подкрепил свои силы бисквитом и приступил к рассказу, запивая самые острые подробности лимонадом. Элио слушал с жадным интересом – хоть шеф и справедливо запретил ему заниматься расследованиями, слушать о них было можно и к тому же это так чертовски увлекательно! Особенно когда сам не принимаешь в них участие и тебе ничего не грозит. Да и ответственность лежит на рассказчике.

Однако захватывающее повествование минут через десять неожиданно прервал шелест, и из воздуха на горку использованных пыжей упал аккуратно сложенный лист бумаги.

– И собственно после этого мы… что это? – с любопытством спросил Диего.

Романте вскочил и развернул лист.

«Дорогой Элио! – писал элаим. – Мы очень рады получить от вас весточку. Мы находимся в добром здравии и надеемся, что если дела когда-нибудь снова приведут вас в Эсмин Танн, вы вспомните о том, что мы всегда рады принять вас.

Что касается вашего вопроса – то я сомневаюсь, что вам удастся найти Арье. Мирац-аит тщательно скрывают свои знания и обычно ничем себя не выдают. Однако, если вы попытаетесь, я буду вам благодарен. В конце концов, Алье защищал нашу общину, хоть для этого в итоге и потребовалась большая жертва. Вы также можете написать в Эсмерану, поскольку, как я понял из ваших рассказов, Арье встретил семью Флери именно там.

Буду ждать от вас вестей. Прилагаю список всех известных мне домов мудрости в Мейстрии и Эсмеране.

Благополучия и процветания.

С ув. Мерхаив».

– О! О! – возбужденно прошептал Элио и закружил по комнате, пытаясь уложить в голове целый вихрь мыслей, который пробудило письмо элаима. В самом деле, как он мог забыть об Эсмеране! Но сколько придется разослать корреспонденции! В письмо Мерхаив вложил длинный список на обеих сторонах листа с комментариями. Он, как оказалось, состоял в переписке со множеством элаимов с континента и оставил Элио их адреса.

– Что случилось? – снова спросил Диего.

– Мне ответил Мерхаив!

– Ого. У него все хорошо?

– Да, да! – нетерпеливо вскричал Элио. – Слушай! Шеф поручил мне отыскать Мишеля Агьеррина, и…

– Ничего себе! – присвистнул оборотень. – Но как же ты это сделаешь? Проще иголку в стоге…

– Не перебивай! – грозно потребовал юноша, и Диего с улыбкой замолчал и отсалютовал ему стаканом с лимонадом, как бы призывая продолжать.

– Так вот, я спросил разрешения у элаима написать от имени общины в мейстрийские дихаби ит элаи, чтобы узнать…

– Куда?

– В дома мудрости, где обучают элаимов. Агьеррин был элаимом, может, так удастся напасть на след. В дихаби всегда ведут списки учеников и выпускников.

– Ты бы не окрылялся. В Мейстрии тоже, знаешь ли, была революция, наверняка кучу архивов пожгли. Но что ты будешь делать с этими сведениями, даже если их получишь?

– Отдам шефу, – несколько удивленно ответил Элио. – Он назначит агентов на расследование, и они будут искать Агьеррина.

– Гм. Назначит. Черт побери, может, даже и нас, – задумчиво сказал Диего. – А что, если ты ему намекнешь, что мы бы взялись за это дело? Чтоб уж наверняка.

– Ну, я могу сказать, что ты хочешь им заняться. Но почему?

– Потому что, во-первых, чем важнее дело – тем выше статус агента, – наставительно сказал Диего. – Во-вторых, мы уже начали это дело в Эсмин, и было бы логично, если бы мы его и продолжили. А в-третьих, вряд ли в поиске старого элаима будет что-то опасное. Очень хочется для разнообразия поработать спокойно, без участия всяких магелот и стаи никтаморфов.

На миг в разуме Элио шевельнулась бунтарская мысль насчет того, что раз даже Диего не считает это опасным расследованием, то, может быть… но джилах тут же ее отогнал.

– А ты не хочешь сперва поискать его в какой-нибудь общине возле Флери, откуда родом Финнелы? – поинтересовался Уикхем.

– Можно, но я не уверен, что он именно оттуда. По показаниям Эстель Финнел, то есть Сибиллы Флери, с Арье они встретились уже в изгнании, в Эсмеране.

– Так почему бы тебе не сходить к ней и к ее братцу и не потолковать с ними насчет этого Арье?

– Мне?! – шокированно вскричал Элио; соблазн тут же замаячил перед ним с удвоенной силой. – Но я не могу!

– Почему? Ты же прочитал брошюру по ведению допроса.

– Ну да, – с горечью ответил юноша. – Из нее я понял, что мне этому никогда не научиться. К тому же шеф мне запретил расследовать.

– Подумаешь, запретил. Как запретил, так и разрешит.

– Сомневаюсь. А ты, – вдруг ухватился Элио, – ты же можешь их допрашивать!

– Подбиваешь меня лезть к особо опасным заключенным без ведома начальства? – прищурился оборотень.

Элио покрылся легким румянцем и парировал:

– Если ты так хочешь расследовать это дело, то я, конечно, скажу шефу, но как ты собираешься этим заниматься, если боишься заключенных?

– Я их не боюсь, – возразил Диего. – Я говорил о том, что сперва надо получить разрешение шефа.

– Хорошо, я его добуду. Если мне ответит кто-нибудь из них, – Элио помахал списком, который составил Мерхаив.

13 июня 1866 года,

замок Бюро-64 в Риаде

Элио опустился на стул за своим рабочим столом в приемной Бреннона и устало откинулся на спинку, без особого энтузиазма глядя на гору корреспонденции, что высилась на столике рядом.

Вчера шеф все-таки произнес речь перед рекрутами, и юноша устал так, словно в одиночку выкопал котлован под кафедральный собор. Шеф не любил говорить речи, и заставить его выполнить сей долг становилось все сложнее и сложнее – он мастерски изобретал способы увильнуть от этой обязанности.

Но все-таки корреспонденцию надо было разобрать и к приходу Бреннона рассортировать на кучки. Обычно это занятие доставляло Элио массу удовольствия – это была одна из самых приятных его обязанностей, создавать порядок из хаоса. Джилах выпил чаю и нырнул в гору писем.

Через полтора часа он с большим волнением перечитывал письмо на изысканном джилахском, которое пришло из Мейстрии, из города под названием Арно. Там находился один из крупнейших на континенте дихаб ит элаи – Авилат, названый так в честь мученика Ави Левши.

Элио возбужденно перечитывал письмо уже в третий раз, когда в приемную наконец вошел Бреннон. Он вернулся с прогулки (инспекции замка) в сопровождении Кусача, который, как обычно, помахивая хвостом, подошел к юноше за порцией поглаживания.

– Сир, – сказал джилах, выполнив долг перед псом, – я получил очень интересный ответ на одно из писем, которые разослал в общины и дихаби на континенте.

– Уже? Быстро они, однако. Ладно, давай его сюда.

– Он на джилахском, сир. Я переведу и принесу.

– Можешь прочесть его с листа?

– Да.

– Тогда приступим, как только я выпью кофе. Кусач! Ветчина!

Пес радостно встрепенулся и устремился в кабинет следом за хозяином.

«Интересно, какая она на вкус, раз даже собаке нравится?» – подумал Элио.

Он ни разу в жизни не пробовал ни ветчину в частности, ни свинину в общем.

Но, видимо, шефу не терпелось узнать, что же им ответили из дихаба, потому он пригласил Элио к себе еще до того, как закончил с утренней чашкой кофе. Юноша передал ему конверт с печатями дихаба, показал подпись тигута (то есть руководителя дихаба) и начал читать, переводя с листа:

– Приветствую вас, достопочтенный Мерхаив! Мы получили письмо от вашего имени, написанное Элио из Романты, и можем сообщить некоторые сведения относительно вашего вопроса. Молодой человек по имени Арье из Монденьи, среди идатов[4] – Мишель Арьгеррин, поступил в наш дихаб в семь тысяч… – Элио запнулся, быстро перевел дату из джилахского исчисления в христианское и продолжил: – В тысяча восемьсот одиннадцатом году. Согласно выписке из книги его общины, ему было девятнадцать лет. Он успешно и очень быстро прошел наш курс обучения, и в тысяча восемьсот пятнадцатом году совет из семи элаимов присвоил ему сие почетное звание, о чем мы выдали ему свидетельство за подписями всех достопочтенных элаимов, заверенное также подписью нашего предшественника на посту тигута. К сожалению, мы не можем сообщить вам, куда направился юный Арье – знаем только, что он не вернулся в Монденьи, поскольку там уже был элаим. Но спустя много лет, когда мы уже заняли пост тигута, мы получили от Арье необычную весть. В тысяча восемьсот шестьдесят третьем году он прислал нам посылку и очень короткую записку, в которой сообщал, что вверяет нам некую ценную вещь. Это оказалась шкатулка. Он просил нас сохранить ее в целости, что мы и сделали. Однако нам хотелось бы по ряду причин все же передать ее наследникам Арье или, если таковых не имеется, его друзьям. Мы будем очень рады увидеть вас, достопочтенный Мерхаив, или вашего помощника (родственника?) Элио из Романты, дабы поскорее вручить вам шкатулку Арье и записку с его, возможно, последней волей. С радостью примем вас в стенах нашего дихаба, но просим прибыть до начала июля, если сие возможно, поскольку в июле мы уезжаем в паломничество к Святому Камню. Ждем встречи или ответа на наше письмо. Желаем благополучия и процветания, Элех бен Авнир (Эльяс Монар), – закончил Элио.

– Шкатулка! – приглушенно вскричал Бреннон, и его глаза вспыхнули.

Юноша невольно сделал шаг назад. Обычно шеф старался не проявлять свои не очень человеческие свойства – но сейчас письмо привело его в слишком сильное волнение. Пес тоже чуть слышно заскулил и встал на задние лапы, опираясь передними на стол.

Элио тоже весьма это взволновало – неужели их поиски завершатся так быстро?! Неужели стареющий Арье решил прислать свое главное сокровище, заклятие Гидеона, в свою alma mater на хранение? И тигут так спокойно и без проволочек просто отдаст это им?

– Неужели оно там, – пробормотал шеф и тут же приказал: – Уведоми об этом миледи и вызови агентов Уикхем.

– Сир, – кашлянул Элио, тут же вспомнив, что он опрометчиво пообещал Диего, – Уикхемы хотели бы продолжить расследование, если вы не имеете возражений.

– Разумеется нет! Пусть они этим и займутся. Кстати, ты поедешь с ними, – внезапно заявил шеф.

– Я?! – воскликнул Элио. – Но сир! Мне же нельзя! Вы же запретили!

– Ты и не будешь ничего расследовать. Но я так подозреваю, что этот Элех бен Авнир захочет говорить только с тобой. Так что отправишься к нему, проведешь переговоры и вручишь агентам шкатулку, а дальше они уже разберутся.

– Хорошо, сир, – ответил джилах и с сильно бьющимся от предвкушения сердцем отправился уведомлять миледи о внезапном прорыве в расследовании.

15 июня 1866 года,

Авилат, предместья города Арно в Мейстрии

Вокруг расстилались цветущие зеленые луга, от которых поднимался такой сильный аромат трав и цветов, что у Элио даже голова закружилась, а Диего, едва выйдя из портала, громко расчихался.

Город Арно, виднеющийся вдали, лежал посреди плодородной долины, где чередовались луга, поля, сады и фруктовые рощи. В июне эта земля выглядела как райские кущи, особенно под ярким голубым небом без единого облачка, лишь подернутого тонкой вуалью облаков далеко на западе.

Авилат расположился в предместьях города, в окружении виноградников, олив и фруктовых деревьев. К дихабу вела дорога, мощенная белесым камнем; впереди по ней катила телега, запряженная парой лошадей и груженная мешками с зерном. На козлах сидел крестьянин, а двое его сыновей дремали, сидя около мешков.

– Тут мило, – заметила Диана. – Ну что, пойдем?

Они зашагали к дому мудрости, который утопал в пышной зелени. Солнце припекало, но жару разгонял приятный ветерок. Все здесь манило устроить пикник, забыв о делах и прочей суете, но Элио, ведомый суровым чувством долга, шел к дихабу, отгоняя все искусы. Вскоре он уже звонил в колокол у ворот. На звон выглянул привратник, которому юноша показал письмо от тигута. Привратник с удивлением оглядел агентов Уикхем, но все же, не сказав ни слова, открыл калитку и жестом предложил всем гостям следовать за ним. Они прошли по усыпанной гравием дорожке, укрытой тенью от пышных кустов и деревьев, кроны которых смыкались высоко вверху.

Поднявшись на крыльцо, привратник также жестом приказал агентам и секретарю Бюро ждать и скрылся за дверью.

Элио кашлянул. Подходило время для беседы, которой он несколько опасался.

– Диана, тебе придется остаться здесь.

– Почему?

– Вот там беседка со скамейкой у фонтана, где ты можешь нас подождать.

– С чего бы мне ждать вас там?

– В дихаб нельзя входить женщинам.

– Чтооо?! – вознегодовала мисс Уикхем. – С какой это стати?!

– Так положено, – терпеливо ответил джилах, на всякий случай отступив ближе к Диего. – В дихаб ит элаи могут находиться только мужчины. Потому привратник молчит – ему запрещено говорить с женщинами.

– А дышать у вас там не запрещено?!

– Диана, – мягко прогудел Диего. – Давай не будем сразу же обострять отношения с местными.

– Но я даже не джилахка! Почему я должна им подчиняться?

– Правило распространяется на всех женщин, неважно, джилахских или нет.

– Это глупое правило!

– Это освященная веками традиция, – холодно сказал Элио.

– Возмутительно, – пробормотала Диана, – я как будто в диком средневековье!

Но все же она направилась к скамейке под перголой, увитой виноградом, и села там, хоть и с крайне раздраженным видом.

– Булавку надел? – деловито спросил Элио.

Оборотень показал ему лацкан сюртука с приколотой булавкой из золота, с бериллом и топазом. Юноша лично настроил амулет на перевод и с джилахского, и с идмэ, поскольку в стенах столь уважаемого заведения наверняка предпочитали говорить на древнем языке предков.

Не прошло и секунды, как двери снова распахнулись, и привратник объявил на джилахском:

– Достопочтенный тигут готов вас принять!

– Сними шляпу, – шепнул Уикхему юноша. – И держись позади меня.

– Ладно, – с усмешкой ответил Диего, снял шляпу и постарался принять вид скромный и смиренный, что при его массивности выглядело скорее угрожающе, чем забавно.

Снаружи дом мудрости выглядел так же, как ратуша или купеческая гильдия – большое здание, выстроенное из чуть золотистого, почти белого камня, под темно-синей крышей со шпилями. Но внутри уже мало что напоминало о мейстрийской архитектуре – вместо светлых или расписных сводчатых потолков были ровные, покрытые панелями из темного дуба с резьбой. Потолок опирался на узкие колонны, по три-четыре рядом, еще более сужающиеся к вершине, заканчивающиеся пышным венком резьбы.

Пол был выложен мозаиками из дерева и камня, там и тут на стенах висели тканые ковры, изображающие события священной истории и более поздние сцены из бытия джилахов. Особенно часто Уикхему и Романте встречались ковры с картинами мученичества Ави Левши, в честь которого был назван дихаб. Ковры чередовались с овальными и круглыми медальонами, где на светлом фоне чернилами или краской были выведены изречения пророков, мудрецов и святых, а также цитаты из Белой Книги. Там и тут с потолка на цепях спускались квадратные и круглые светильники, похожие на дома под высокой крышей, с длинными шелковыми кистями снизу.

Всюду царил мягкий сумрак, в котором бесшумно скользили темные силуэты служителей дома, учителей и тех редких учеников, кто не был ни на занятиях, ни в библиотеке, ни в молитвенных комнатах. Диего тихонько чихнул. Привратник сурово на него покосился.

– Извините, – пробормотал оборотень. – Благовония.

По широкой дубовой лестнице они поднялись на второй этаж, в приемную тигута, где привратник оставил их на попечение секретаря. Тот некоторое время с отсутствующим видом читал какие-то бумаги, а затем, по мелодичному звонку из кабинета начальника, встал и распахнул дверь перед Элио. Диего пошел за ним, и, хотя секретарь попытался отважно преградить ему путь, агент отодвинул его в сторону и закрыл за собой дверь.

– Элио из Романты! – дружелюбно воскликнул Элех бен Авнир и поднялся, протягивая юноше руку. – Добро пожаловать!

Тигут был маленьким, кругленьким мужчиной лет шестидесяти, с густой, пышной бородой до пояса и яркими глазами-бусинками, блестящими под кустистыми бровями. Он с любопытством оглядел Элио, Диего и сказал:

– Прошу, садитесь. На столике чай и сладости к вашему удовольствию.

– Спасибо, – сказал Элио и ткнул носком ботинка оборотня в ногу. Тот послушно положил руки на подлокотники, не сводя глаз с кусочков меда с розовыми лепестками и орехами.

– Должен признаться, судя по вашим письмам, я думал, что вы несколько… эээ… старше, – заметил тигут; юноша кисло улыбнулся. – Вы родственник почтенного Мерхаима?

– В некоторой степени.

– Мы были бы рады видеть и его…

– К сожалению, достопочтенный отец прикован к инвалидному креслу, поэтому он поручил это дело мне.

– О, как жаль! Я слышал о том, что это просвещенный и достойный человек, пользующийся большим уважением в Риаде.

«Наводили справки», – отметил про себя Элио.

Это было ожидаемо – кто же станет отдавать в руки неизвестно кому ценные вещи от покойного элаима. Интересно, знают ли они, что он был мирац-аит?

– Но все же мы очень рады, что у нас наконец появилась возможность передать наследие Арье если не его родне, то его друзьям, – сказал бен Авнир. – Вы же сможете забрать его немедленно?

– Да, конечно, – с некоторым недоумением ответил Элио.

– Отлично! Тогда прошу следовать за мной, – бен Авнир вскочил на ноги, как мячик, пошарил в ящике стола, достал связку ключей и поспешил к дверям.

Романте и Уикхем удивленно переглянулись – они думали, что шкатулка хранится в кабинете тигута или, в крайнем случае, достопочтенный пошлет за ней секретаря.

Бен Авнир вывел их из приемной, направился к лестнице в конце коридора, куда менее роскошной, нежели та, по которой они поднимались, и устремился вниз, при чем так быстро, что Элио едва за ним поспевал.

Эта лестница привела их в подвал, к узкому коридору, что тянулся к следующей двери. Тигут открыл ее, зажег один из фонарей, висящих на крючках у двери, и поманил гостей дихаба за собой. Диего, едва переступив порог, напряженно втянул носом воздух. Элио же обратил внимание на знаки, покрывающие обратную сторону двери. Они очень быстро мелькнули перед ним, когда бен Авнир скользнул по двери лучом света от фонаря, но юноше хватило бы и секунды, чтобы их узнать.

Оборотень легонько толкнул его в плечо. Юноша обернулся, и Уикхем, не умевший шептать, как все оборотни, одними губами сказал: «Нежить». Элио опустил руку на револьвер с «архангелами».

Тигут же спешно семенил к следующей двери – полукруглой, массивной, обитой стальными пластинами. Вдоль округлого верха двери тянулась вязь из знаков Бар Мирац, тонко вплетенных в обычную чеканку. Бен Авнир повернул в трех замках ключи, закрывшись рукой, набрал шифр на числовом замке, с пыхтением отодвинул засов и наконец кое-как оттянул на себя тяжелую дверь. К счастью, внизу у нее имелся стопор.

– Вот, прошу, – сказал тигут и вошел в довольно маленькое для такой большой двери помещение. Там он снял с полки коробку, завернутую в белое полотно, и сунул в руки Элио.

– Вы так просто отдадите нам…

– Конечно, конечно! – нетерпеливо воскликнул глава дома мудрости. – Мы очень рады, что вы так любезно согласились забрать эту вещь! Если вы желаете получить благословение, то я вам с удовольствием его дам, только поднимемся наверх, здесь дышать нечем!

В некотором изумлении Элио развернул полотно и обнаружил деревянную коробку. В выемке на крышке лежал ключ. Секретарь Бюро хотел было открыть, но бен Авнир буквально за локоть вытащил юношу из хранилища, бормоча:

– Потом, потом, откроете, как только уедете, вы же не хотите остановиться в наших палатах гостеприимства, верно, там такой шумный и пыльный ремонт, ах, так некстати!

Тигут выдал это все практически одним словом, попутно выпихивая из хранилища Романте и запирая дверь на все замки и засов.

Элио протянул коробку Уикхему. Тот обнюхал ее, чихнул от запаха мирры и ладана и пожал плечами. Видимо, коробка была все же неопасна. Но…

– Я распоряжусь, чтобы вам собрали корзинку нашего меда, розового варенья, орехов, вина и масла, – добавил бен Авнир. – Вы же наверняка спешите, да, и у вас, к сожалению, нет времени на то, чтобы вкусить дары наших садов?

* * *

Спустя несколько часов агенты и секретарь Бюро сидели в гостиничном номере в Арно, с видом на поля и луга, и озадаченно смотрели на коробку. Корзинка с дарами садов стояла тут же – хотя и без банки меда, который с большим удовольствием доедал Диего, иногда посыпая его орехами.

– Какой, однако, жадный тип, – сказала Диана. – Даже чаю вам не предложил.

– Очень торопился, – процедил Элио. – Интересно почему.

– В дихабе пахнет нежитью, – повторил оборотень. – Но мы ее не встретили. Может, она там была, но уже потом элаимы ее извели.

– А может, и нет, – задумчиво произнесла девушка. – Хотя Агьеррин даже с нечистью управился, но мы же не знаем, где он этому научился. Ну что, будем открывать? Диг, как, по-твоему?

– По-моему, коробку открыть можно, – ответил Уикхем. – А вот насчет шкатулки – я уже не уверен.

– Ладно, давайте тогда я, – решила Диана, вынула ключ из выемки и дважды повернула его в замочке. Крышка коробки отщелкнулась сама.

Внутри агенты и секретарь обнаружили металлическую шкатулку, со всех сторон обложенную ватой и длинными узкими полосами бумаги с начертанными на них знаками Бар Мирац. Элио осторожно извлек шкатулку и поставил на краешек полотна, в который была завернута коробка.

Шкатулка представляла собой металлический кубик со сторонами по четыре дюйма, на первый взгляд – совершенно монолитный и покрытый тонкой чеканкой с растительными мотивами. Кубик опирался на четыре маленькие, чуть изогнутые ножки, из чего следовало, что верхняя или передняя плоскость – это крышка. Но куб мог раскрываться и целиком – правда, пока совершенно неясно, как заставить его это сделать.

– Ну, что скажешь? – спросил у Элио Диего.

– Не знаю. Я же не могу принимать участие в расследовании.

– Принимать не можешь, но ведь если мы попросим твоей консультации, там нам ее дашь? – спросила Диана.

– Конечно, – с улыбкой ответил юноша.

– Тогда давай, консультируй. Как нам ее открыть?

– По моему скромному мнению, открывать ее не надо. Надо отвезти шкатулку в замок и показать Шарлю. А уже потом, если он увидит там Ключ или не увидит ничего опасного, то можно и подумать над тем, как ее открыть.

Мисс Уикхем разочарованно вздохнула.

– Ты думаешь, там не Ключ? – поинтересовался оборотень.

– Может быть, Арье положил туда любимую трубку отца и обручальное кольцо матери. Мало ли, что человек считает наиболее ценным в своей жизни. Но вообще мне не кажется здравой идея взламывать шкатулку, зачарованную мирац-аит. Они всегда тщательно защищали свои знания и были большими мастерами всевозможных ловушек для чрезмерно любопытных воришек.

– Звучит логично, – проворчал Уикхем. – Мне кажется, что в Авилате попытались открыть шкатулку и после этого там произошло нечто пугающее.

Потому-то местный глава так торопился всучить нам коробку и выставить вон.

– Я в этом уверен, – кивнул Элио. – Я бы предложил – в рамках консультации, разумеется – чтобы вы отвезли шкатулку в замок, к Шарлю, миледи и джентльменам, а я бы остался здесь, чтобы разобраться с проблемой в Авилате.

– Погоди, тебе же нельзя ничего расследовать! – воскликнула Диана. – Шеф тебе запретил!

– Я ничего не расследую, – не моргнув глазом, отвечал Элио. – Это помощь моим сородичам. Если нежить все еще здесь, могут пострадать не только джилахи, но и другие жители города. А вину опять взвалят на общину или дихаб.

– Вот это изворотливость! – восхитилась мисс Уикхем. – Сразу видно воспитанника матери нашей Церкви!

– Я не… – возмущенно начал было Романте, но Диего его перебил:

– Пусть лучше Диана поедет в замок одна. Я останусь тут и помогу тебе.

– Но я…

– А то как бы не вышло с помощью общине так же, как в Эсмин, – веско добавил оборотень.

Элио закусил губу. В самом деле, после всего этого – как можно оставлять его без присмотра?

– Ладно, – буркнул юноша. – Займемся этим завтра.

– И не забудь стрясти с местного ректора оплату за услуги, – строго сказала брату Диана. – Причем не медом и не натурой! Только в твердой национальной валюте, понял?

16 июня 1866 года,

Авилат, предместья города Арно в Мейстрии

На следующее утро Элио и Диего снова стояли перед воротами дихаба, и привратник снова смотрел на них сквозь зарешеченное оконце в створке ворот – только на этот раз с большим сомнением.

– Помочь? – наконец повторил он. – А в чем именно?

– Мы обсудим это с достопочтенным Элехом бен Авниром, – сказал Элио.

Диего вздохнул. Он уже знал, что когда вид у юноши делается таким холодным и решительным, то это значит, что Элио не намерен считаться с мнением тех, кого собрался огреть рукой помощи. В этом смысле он был истинным воспитанником его высокопреосвященства, который неустанно благодетельствовал стадо Христово, даже когда оно пыталось разбежаться.

Окошечко меж тем захлопнулось, но, против ожидания оборотня, в замках заскрипели ключи, и привратник впустил их на территорию сада – но не в само здание.

– Ждите здесь, – велел он и скрылся в дихабе.

– Элио, – спросил Уикхем, – ты же прочел книгу?

– Какую?

– Пособие по ведению допроса.

– Да.

– И как, вынес что-нибудь?

– Я предпочитаю более действенные и быстрые методы, – процедил джилах, явно раздраженный этой проволочкой.

– Но ты же не будешь врываться в дихаб силой и ломать самому главному элаиму пальцы, чтобы склонить к сотрудничеству?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Читайте об этом в книге А. Торн «Королева яда и тьмы».

Вернуться

2

Читайте об этом в книге А. Торн «Королева яда и тьмы».

Вернуться

3

Читайте об этом в книге А. Торн «Королева яда и тьмы».

Вернуться

4

Джилахское название всех неджилахов.

Вернуться