Лила Каттен
Роман между строк

Глава 1

Родион

– Ты долго будешь пялиться? – я взревел от злости.

Мало того что ситуация была абсурдней некуда, так еще мой литературный агент раздумывала – посмеяться ли ей снова или поплакать.

Благо, она выбрала третий вариант – злость, после того как отсмеялась от души.

– Обе руки? Радик, какого черта?

Она крайне редко ругалась. Но ситуация, в которой мы с ней оказались, действительно чертовски дерьмовая.

– Так что? Будешь смотреть и думать, как произошло, что я сломал сразу обе кисти, или начнешь думать, как мне исправить это?

– Ты что, думаешь, я могу лечить прикосновением? Как я, по-твоему, могу «исправить это»? – снова взревела она.

– Альтернатива, господи.

Я начинал раздражаться от того, что она действует мне на нервы.

– Ах, альтернатива? Ну, мы могли бы на эти два месяца пересадить твой мозг другому человеку, который умеет быстро печатать, или…

– А это идея, – перебил ее.

– А… ты что, свихнулся или надо мной потешаешься?

– Тише ты, – я задумался и посмотрел на нее с ухмылкой. – Найди мне свободного редактора на ближайшие два месяца.

– Да без проблем, – она взмахнула руками. – У меня в кармане с десяток завалялось, подойдет?

– Убери свой сарказм. Я серьезно.

– Я тоже. Ты хоть понимаешь, что значит в июне спрашивать о свободном редакторе на два месяца? У нас три новых автора. Три, Родион. И… стой, – она замолчала. Наконец-то! – На кой черт тебе редактор? Твой роман еще даже не завершен. Я даже не уверена, что там написана половина, потому что ты мне его не показывал.

– На тот, что у меня два месяца, чтобы написать книгу. Не так ли? Не забыла о сроках?

– Я-то? – она угрожающе тычет в свою грудь пальцем.

– Ты. Так вот, найди мне эту чертову пишущую машинку в человеческом обличии и с ушами, способными слушать, и он будет писать с моих слов.

Она посмотрела на меня, и ее рот приоткрылся. Затем она снова закрыла его и лишь после этого рассмеялась.

– Какого черта? У тебя есть время на веселье? Отлично. Закажи нам клоуна и воздушные шарики.

Моему терпению пришел окончательный конец. Потому что я был вне себя от ярости.

Почему это произошло со мной? Почему я не сломал ноги? Шею, в конце концов.

– Господи!

Дождавшись, пока она отсмеется, я поднял голову.

– Рад, что ты закончила. И?

– Ни за что.

– В каком смысле? Это идеальный выход.

– Согласна. Но ни один человек в издательстве, знающий твою ворчливую задницу, не согласится просидеть с тобой два месяца в закрытом пространстве.

– Погоди, что? Что значит «ворчливая задница»? Я требовательный.

– «Ворчливый и дотошный». Не мои слова. Но если ты захочешь знать мое мнение, я с ними в большем смысле согласна. Однако это твоя фишка, и я не против.

– Охренеть. То есть я могу пойти и разорвать контракт? А лучше сделай это за меня. Я буду признателен. В конце концов, ты мой агент. А мне попросту наплевать.

– Не ври мне, – она закатила глаза, прекрасно зная, что права. – Тебе не плевать, и я не стану этого делать.

– О, да неужели? А что же тогда ты предлагаешь? Себя выдвигаешь в кандидаты?

– Ни за что, – Лена почти закричала. – Мне важно сохранить хотя бы часть своих нервных клеток к будущему юбилею. Но я выложу объявление на сайте заработка.

Я рассмеялся.

– Ты серьезно?

– Да. И ты заплатишь бедняге, которая согласится поработать для тебя печатной машинкой.

Я закусил внутреннюю часть щеки и стал раздумывать над ее вариантом. Он вполне подходил. И, будем честны, у меня нет проклятого выбора.

– Составь договор о неразглашении и четко пропиши в объявлении, что она – это важно – не должна быть застенчивой, перебивать и вообще не должна любить говорить. Пусть будет немой. А еще она не должна быть ханжой.

– Ты что, ищешь себе секс-рабыню?

– Очень смешно. Но я не собираюсь смотреть, как она будет краснеть, когда я дойду до эротических сцен.

– Почему не парень?

– То же самое – я не хочу сидеть в ожидании, пока он будет смеяться и шутить без юмора.

– Ладно, – она оторвала ручку от блокнота, куда записывала мои требования, и встала. – Жди моего звонка. И, Радик, в первую очередь – не будь ворчливой задницей.

– Тебе лучше позаботиться о моих требованиях, иначе мы оба прогорим.

– Второе – больше не лазь на этот проклятый чердак.

– Тебе лучше уйти.

Она выскочила из моего кабинета и дома так быстро, как только могла.

Я закрыл глаза и, когда открыл их, уставился на свои сломанные запястья.

Я попрошу заколотить чертов чердак, и мне плевать на то, что там хранятся вещи отца. Мама сможет жить и без них.

Выдохнув, я встал и направился на кухню. По крайней мере, мои загипсованные кисти могли держать кружку.

«Четыре недели», – я мысленно застонал от произнесенных врачом слов. Он говорил, что это минимум, который понадобится для заживления, но я не слышал больше ничего и сосредоточился на этой цифре.

Глава 2

Изабелла

– Дурацкий факультет, – бормочу себе под нос, идя в редакцию какого-то захудалого журнала.

Вокруг толпятся люди. Одни идут в моём направлении, другие пробираются вместе со мной вперёд. Кто-то толкается, кто-то говорит по телефону, другим и вовсе нет дела до этого мира – они тупо наступают на пятки.

Хотя, возможно, дело в том, что у меня весь день… нет, вся неделя наперекосяк.

Нет, ну правда. Мне двадцать два. Я поступила на журфак только потому, что смогла, а не потому что хотела. И провела на кафедре пять лет, не зная, зачем это делаю. И опять нет – я знаю. Мама и папа счастливы, что у их дочери будет корочка. На этом все плюсы закончились. И теперь мне предстоит пройти мини-стажировку в этом убогом месте.

Я не хочу. Но мне надо. И вот что самое дерьмовое в этом всём – мне достался какой-то дачный журнал. Возможно, я бы чувствовала себя иначе, будь это русская версия "Космо". Быть может тогда мне бы выпал шанс взять интервью у звезды Голливуда. Например, Джареда Лето. Или же я бы запустила массовый протест против его стилистов и засудила их в итоге за то, что ему порой состригают волосы. Серьёзно, миллионы женщин оплакивали его шевелюру в 2015-м. Даже если в итоге это было оправдано его удивительной игрой в фильме.

Проклятье, я просто хочу, чтобы это быстрее закончилось.

Войдя в холл здания, повидавшего гораздо лучшие времена, на меня налетает женщина.

– Вы куда?

– Э-э-э… – не успеваю ответить, как она перебивает.

– Не сегодня. Нас затопило.

Она проносится мимо, а за ней спешат ещё несколько женщин и мужчин с тряпками и тазиками.

– Ладно.

Быстро выскакиваю на улицу и мчусь восвояси, откуда пришла.

Чёрта с два я вернусь туда снова! Завтра же пойду в деканат. Уверена, в этой проклятой редакции за столами чаще сидят тараканы, а не люди.

Меня всю перекосило от одной лишь мысли об этом.

Оказавшись в квартире, которую делю с двумя однокурсницами, закрываюсь в своей комнате.

Звонит мама, как всегда, в пятницу. Спрашивает, приеду ли я на выходные. А у меня в кошельке не так уж много монет, чтобы тратиться на автобус. Поэтому отказываюсь. В воскресенье они пополняют мне карточку, остальное я зарабатываю сама. Как могу.

Открываю ноутбук, и в браузере тут же высвечивается вкладка с работой. Тут можно найти подработку по набору текста. Рублей триста за ночь – и то деньги. Просто так вышло, что, когда девчонки устроились, например, официантками, стало ясно, что это не моя стезя.

Однако есть минус – спама здесь немерено. Бесит листать кучу страниц, пока не доберёшься до реального запроса.

Батарейка на беспроводной мыши начинает угасать и в итоге полностью садится.

– Да, блин, серьёзно? – ворчу и убираю в сторону эту бесполезную вещь.

Пальцы тут же опускаются на тачпад, и я продолжаю листать.

Затем мне показывает сверху окошко о новых объявлениях. Я возвращаюсь на первую страницу.

И тут же вижу очередной мусор: "Нужен помощник в написании текста для романа".

– Как же вы задолбали. Неужели кто-то ведётся на это? Ну вот, что они обещают?

Нарочно и даже психуя, открываю объявление.

– "Писателю требуется помощник в написании текста. НЕ СОЗДАНИИ, а НАПИСАНИИ. В связи с травмой рук автор не может делать это самостоятельно. Работа серьёзная и ответственная.

Требования:

– скорость печати максимальная!

– знание русского языка;

– не ханжа (книга эротического содержания);

– дисциплинированность;

– полный рабочий день!

Срок исполнения – 2 месяца! Оплата высокая".

Закончив читать, я смеюсь. Слёзы катятся по щекам.

Нет, ну сколько объявлений и уловок от подобных аферистов ни читала – такое впервые.

И что значит "В связи с травмой"? Эротические романы так эротичны?

Снова начинаю заливаться слезами, но остановиться не получается.

– Надо же, – бью себя по щекам, которые начинают болеть.

Выдыхаю и смотрю на мобильный телефон.

– Пофиг. Хоть посмеюсь.

Набираю номер в объявлении, и мне почти сразу отвечает женский голос:

– Литературный агент Елена, слушаю вас.

– Э-э… Здравствуйте, – мне почему-то тут же стало не до смеха.

– Здравствуйте. По какому поводу?

– Я… просто увидела тут… Наверное, это ошибка.

– О чём идёт речь, простите?

– Объявление о…

– О, вы по объявлению о наборе текста?

– Да. То есть я думала, это шутка или спам.

– Поверьте, это не шутка. И это важное объявление для меня и автора, который попал в эту затруднительную ситуацию.

– Ясно. Что ж…

– Так вы позвонили, потому что вам нужна эта работа?

– Я хотела проверить и… Там не указана оплата.

– Потому что это разговор при встрече. Но оплата хорошая. У нас осталось пара месяцев до сдачи рукописи в издательство. А писать почти половину текста.

Я ошеломлённо пытаюсь понять, происходит ли это всерьёз или розыгрыш продолжается.

– Простите, я не думаю, что…

– Если вам нужны гарантии, вы можете подъехать в мой офис, так как я слишком занята. У меня на связи авторы, издательства, и я попросту не могу устроить встречу в кафе или в парке. Или долго вас уговаривать. Понимаю, что это видится вам как шутка, но это не так. К тому же будет составлен договор о неразглашении. Так как автор популярный, и этот роман ждёт очередной успех.

– А что за автор? – спрашиваю и понимаю, как бредово звучит.

Они собираются попросить меня молчать, а я пытаюсь выведать информацию.

– Простите. Это обсуждается конфиденциально после заключения соглашения. Так что? У меня есть время через пару часов. Минут пятнадцать, не более. Это может быть просто встреча. И если вам не подойдут условия, оплата или что-то в этом духе, вы просто поедете домой.

– Э-э-э… Ладно? – неуверенно произношу, и она тут же записывает мой номер и имя в блокнот, а после отключается.

Ещё некоторое время после звонка я пребываю в небольшом шоке. Потому что… ну, я не ожидала этого. По правде говоря, я до сих пор скептически настроена и обязательно, уходя, дам свои данные о геолокации девчонкам. На всякий случай.

Глава 3

Через два часа я сидела перед сорокалетней женщиной в прямоугольных очках. Она постукивала карандашом по бумаге и что-то вычитывала, перед этим попросив подождать минутку.

Офис, в который я приехала не был каким-то отличающимся. Но одно все же можно выделить – книги. Их было очень много. В коридоре, где стояли диваны и стеллажи, можно было разобрать имена авторов. Будто каждому было отведено свое место.

Возможно, именно это, совсем чуть-чуть убедило поговорить с этой женщиной.

– Да, это подойдет, – сказала она и отложила бумаги в сторону, сосредоточив на мне всё своё внимание. – Итак, вы сказали, что вас зовут Изабелла. Необычное имя.

– Эм… Да, спасибо.

Она, хихикнув, прикрыла рот, что показалось странным.

– Что ж. В телефонном звонке я вам рассказала максимум, который могу донести сейчас. Я литературный агент, и то, что вам показалось «спамом», на самом деле правда. Автор сломал обе кисти…

– Ох, какой ужас.

– Да, он сам в шоке.

– Он? Мы говорим о мужчине?

– Да. Этот автор – мужчина. И нам отчаянно необходимо, чтобы этот роман был закончен к началу августа.

– Что я буду делать?

– Печатать текст с его слов.

– И? Это всё?

Она ухмыльнулась.

– Да. Он говорит, вы пишете всё в точности с его слов.

– Где это будет происходить?

– На его территории. Сами понимаете, такое не сделаешь в кафе, парке или библиотеке.

– Понимаю, но…

– Контракт, – она указала на те самые бумаги, которые читала, когда я пришла. – Вы подпишете его, и это что-то вроде гарантии. Послушайте, Изабелла, – она придвинулась чуть ближе. – Родион – мужчина с характером и во всём любит порядок. От вас требуется тишина, так как любое сказанное вами слово может сбить с мысли. Это плохо для автора. Вы просто пишете всё, что он говорит. Разумеется, с перерывами на покушать, выпить воды и размять тело. Авторы порой проводят за написанием глав по десять часов.

– Но…

– Я к тому, что вы пришли, выключили телефон, сели и слушаете то, что необходимо записать. Вот и всё. Это важно для него, для меня, издательства и читателей в будущем. Прочтите контракт и скажите мне свой ответ.

Она протянула мне бумаги и встала из-за стола, так и не дав вставить ни слова.

Очуметь!

– Я вернусь через пятнадцать минут. Закончите раньше – выйдете сами и найдёте меня в комнате за дверью.

Я даже не успела что-то сказать, как она исчезла.

– Серьёзно?

Я вгляделась в титульный лист: «Соглашение о неразглашении».

– Видимо, всё серьёзно. Сколько мне за это заплатят вообще?

Фыркнув, я вчиталась в строки. Помимо того, что я умею быстро печатать, я ещё и быстро читаю. Поэтому контракт осилила всего за пять минут.

В нём всё сводилось к тому, что я работаю, а не болтаю. В буквальном смысле слова. Я не имею права рассказывать кому-либо об авторе, книге, которую мы вроде как вместе «пишем», и о самой работе.

– Жесть.

Дойдя до последней страницы, я наконец нашла цифры.

«1200 за день».

– Они что, пишут российскую вариацию «Гарри Поттера»? Что за автор такой?

Учитывая, что в моих карманах денег нет, тысяча рублей в день – отличный стимул.

– Господи, я серьёзно раздумываю?

Встав, я подошла к двери и, стерев с лица улыбку, посмотрела на… Елену? Точно.

Она подняла голову от книги и прищурилась.

– Полторы тысячи, – тут же выкрикнула она, не дав сказать и слова. Опять.

Она думала, я откажусь, и подняла цену? Вау. Это даже круче.

– Э… ладно?

– Фух, – её плечи опустились.

Новый распечатанный контракт. Две подписи на двух экземплярах. Повторно проговоренные инструкции и прощание.

– Стойте, – развернулась обратно.

– Вы передумали? – со страхом посмотрела на меня.

– Нет. Нет-нет. А этот Родион… то есть, в чём мне приходить? Он ходит дома в костюме или…

– О, милая, вы можете прийти в чём угодно. Он вряд ли вас заметит. Когда он пишет, он перед собой не видит ничего и никого. Только он и его герои.

– Ещё один момент, – мои слова ввергли её в шок.

Да что с ней не так?

– У меня практика по учёбе. Я должна была её проходить в каком-то дачном журнале. Но я туда, честно сказать, возвращаться не хочу. Можете как-то…

– Без проблем. Ваша практика под защитой. Я всё оформлю, сталкивалась с таким.

– Ох, тогда я более чем согласна.

Она вздохнула и чуть ли не перекрестилась.

Если честно, мне становилось уже не по себе. Потому что Елена так нервничала и выглядела странно. Боялась, что передумаю. Кто этот человек?

Я так и не узнала фамилию автора. Но завтра мы будем знакомиться.

Я посмотрела в интернете и нашла трёх более-менее знаменитых авторов с таким именем. Но ведь не факт, что люди пишут под своими именами.

В троллейбусе мне удалось занять место, и я невольно вспомнила слово в объявлении: «не ханжа».

Он пишет эротику. Порно – это когда откровенно-откровенно. Эротика? Это когда не очень откровенно?

Стало интересно, поэтому я решила посмотреть информацию на просторах интернета. Главное, чтобы меня не заблокировали, если я вдруг попаду на какой-то развратный сайт.

Господи! Я не девственница, но мой опыт можно списать на склад и никогда не доставать. Те пару раз, что я провела в постели с бывшим парнем, оставили отвратительный след на моей психике. Теперь я сомневаюсь, что люди вообще могут возбуждаться, испытывать оргазм и чувствовать влечение. А эта сволочь назвала меня бревном.

Придурок!

– Сплошной суррогат, – ворчала под нос, раздумывая, поступила ли я правильно или попалась на обычный обман.

Глава 4

– Херня какая-то, – ворчит Даша и отворачивается.

– Да, блин. Просто помоги мне.

– Да чем помочь? Нормально смотрится.

Я топаю ногой и ухожу к себе. И она, и Марина обиделись на меня, потому что я не рассказываю о том, какая подработка мне упала на голову.

Главное, я сказала, что, возможно, они меня больше не увидят, так как я всё ещё не верю в происходящее, а они ответили, что я буду виновата сама. И они выберут мне самый дорогой венок. Предательницы.

Решив оставить классические джинсы с небольшим отворотом по низу и белую футболку, я накидываю наверх хлопковую рубашку с принтом "квадрат". Беру сумочку, бросаю внутрь самые необходимые вещи и закрываю комнату.

– Ушла, – кричу соседкам и слышу в ответ тишину. – Если что, мои вещи отправьте родителям по почте, они будут заняты моими похоронами. Им не до этого будет.

Смех разносится по всей квартире.

– Иди уже, – громко говорит Марина, и я вскидываю вверх кулак.

– Адрес, куда я поехала, на холодильнике.

Добраться до частного сектора не составило труда. Дома тут красивые. Не элитный район с особняками по три, а то и четыре этажа. Но тоже приличные.

Тот, что я искала, – из жёлтого кирпича с коричневой отделкой. Такого же цвета забором, но одним этажом. Хотя по площади, я думаю, он огромен.

Нажав пальцем на кнопку звонка, я жду. Калитка тут же распахивается.

– Надо же.

Войдя внутрь, я обнаруживаю ухоженный двор: жёлто-коричневую плитку, уложенную интересным рисунком, и сам дом.

– Красота.

– Изабелла, входите, – с порога на меня смотрела Елена и одновременно говорила по телефону, поэтому скрылась внутри, когда я двинулась вперёд.

Слава богу, она сегодня тут, чтобы нас познакомить.

Расправив плечи, я поднимаюсь по ступеням на крыльцо. Преодолеваю его. Переступаю порог и оказываюсь внутри дома.

Тут пахнет каким-то парфюмом, и, пройдя по коридору, я понимаю чем. Это диффузор с этими классными, стойкими ароматами и фибровыми палочками.

– Надо же, какой стильный писатель эротики, – хихикаю потихоньку.

– Очень стильный, – неожиданно из-за угла доносится мужской голос.

– Ух… – вскрикиваю, делаю неловкий шаг назад, поскальзываюсь и падаю на задницу. – О, господи, – перекатываюсь на живот и быстро, с силой тру копчик.

Когда я заканчиваю "плакать" по ушибленной конечности, позади слышится смех той самой Елены и молчание от того самого писателя.

«Чёрт возьми! Пропали мои полторы тысячи». Интересно, если я очень попрошу, они позволят остаться за тысячу?

Так как мне больно, я сначала встаю на четвереньки, а лишь после поднимаюсь на ноги. Разворачиваюсь и планирую попрощаться. Вот только на фоне улыбчивой Елены этот… батюшки. Какой красивый мужчина.

У меня перехватило дыхание от одного его вида. Не в смысле, что он сошёл с обложки журнала. Если лицо у него симпатичное, то красиво в нём тело, стойка, аура, которая заполняет пространство. Весь этот образ просто сногсшибательный.

Удивительные глаза интересного разреза смотрят пристально. Давят. Пытают, испытывая на прочность. Чёрные волосы обрамляют овальное лицо. А я только моргаю и, скорее всего, держу открытым свой рот все эти долгие секунды вынужденных гляделок.

– Вам дать полчаса на оценку каждой комнаты, чтобы вы не тратили время потом? Или закончите на прихожей?

А голос? Это же шедевр. Это… нечто соблазнительное, грубое и рокочущее, исходящее откуда-то из глубины его груди. Я не имею понятия, какие слова в литературном языке способны правильно описать то, что я слышу.

– Конечно, – бормочу свой ответ.

– Конечно, что?

– Закончила. И я сделаю оценку потом. Ой… – хлопаю себя по губам. – Я не… Шутница из меня та ещё.

Неловко переминаюсь и чувствую, как ягодицы, напрягаясь, болят.

«Блин. Как я буду сидеть и писать по восемь часов подряд?»

– Ты уверена, что мы не нарвались на самозванку? – спрашивает он Елену, но смотрит на меня.

– Уверена, Радик.

Женщина отталкивает от меня этого… ну, Радика и ведёт дальше по дому. И когда мы уходим достаточно далеко, я оборачиваюсь, чтобы увидеть, как он смотрит на меня по-прежнему пристально. И не очень радостно.

Родион

Это плохая идея. Я понял это, как только она вошла в мой дом. Но у меня не было иных вариантов. Оказывается, люди предпочитают видеть "спам" везде. Я не могу их за это винить. Но я виню.

Больше никто не откликнулся на объявление. И даже эта девчонка решила, что всё – забава.

Смотрю на свои руки и вздыхаю.

«Пять недель – и я прогоню её прочь».

Ступаю вперёд по узкому коридору прямо в свой кабинет-библиотеку, где провожу большую часть дня… жизни, если быть точнее.

Когда я появляюсь в моей святая святых, девчонка с удивлением рассматривает стеллажи с книгами. Обстановку. Можно сказать, что я люблю минимализм. Мне не нужно много: мягкий диван и кресло для переговоров и встреч, столик перед ними, а ещё мой письменный стол с удобным офисным креслом. Добавить к этому стены, обставленные полками для книг, и вуаля. О… и обязательно чёрные шторы блэкаут. Эта комната вдвое больше моей спальни, и мне это нравится.

– Вы закончили? – рявкаю, не желая терять драгоценные минуты.

У меня в голове уже полностью выстроены две полноценные главы, и не дай бог, я что-то упущу, пока буду их озвучивать.

Лена и эта… как её, чёрт возьми, зовут? Она так и не назвала её имени и сказала, что это будет сюрприз. Они оборачиваются и смотрят с удивлением.

– Родион, что с тобой?

– Мне работать нужно.

– Боже, дай девочке привыкнуть к тебе. Не пугай раньше времени.

Я по привычке поднимаю руку и хочу сжать переносицу, но… попросту не могу этого сделать. Мои крайние фаланги двигаются. Но совместить большой и указательный пальцы? Чёрта с два.

– Итак, – говорю с напряжением в голосе и смотрю на… – Как вас зовут? Вы услышали все требования от Елены?

– Э-э-э… да?

– Что ж. А теперь имя, чтобы я хотя бы знал, с кем говорю.

– И-изабелла.

– Иза… кто? Лена, чёрт подери, – мой резкий голос заставляет их обеих вздрогнуть.

– Эй, успокойся. Я обещала сюрприз.

– Это не сюрприз, – шиплю на неё.

Как она могла подумать, что одинаковое имя моей героини и этой девушки может быть чем-то положительным?

– Простите, что не так с моим именем?

– Проблема в сочетании букв.

– А… Оу… Не уверена, что поняла.

– Родион, будь благоразумен. Она тебе нужна больше, чем ты ей, – её лицо выглядит самодовольным, а я уже хочу её пристрелить.

Когда я не отвечаю на вопрос Изабеллы, за меня это делает Лена.

– Прости, просто его героиню зовут, как и тебя.

– Что? Ну надо же, это ведь… – я поворачиваю голову на её счастливую улыбку и замечаю ряд белоснежных зубов. Но как только она видит мой суровый взгляд, её губы смыкаются в тонкую линию, и она предпочитает не заканчивать своё предположение, насколько эта ситуация хреновая. – Вы можете звать меня Изи или Белла.

– Вот в чём дело, Изи-Белла, я вас звать не буду. Вы будете сидеть за тем столом, – указываю на своё рабочее место, – и писать. Ни слова не произнося вслух.

– Ну… полагаю тогда, это действительно не проблема.

Что ж, должно быть, она права. Потому что я беру себя в руки и нервы под контроль.

– Вы услышали все требования?

Девушка смотрит на Елену, затем на меня и кивает.

– Отлично. Постарайтесь усвоить правила как можно быстрее, чтобы я не останавливался и не повторял одно и то же несколько раз.

– Я не тупая.

Она выглядит обиженно.

– Ей ведь исполнилось больше пятнадцати? – смотрю на моего агента.

– Радик!

Сорвавшись, я ухожу на кухню широким шагом, измеряя длину коридора. Мне нужна минутка.

Потому что она права. Я нуждаюсь в этой девушке, а не она во мне. Если всё полетит к чёрту, мне придётся ей доплатить за то, чтобы она осталась. Видит бог, я не самый любвеобильный человек. Но я постараюсь быть таковым.

Глава 5

Изабелла

Все прошло нормально?!

Нет, я вроде как уверена, но не уверена в этом. Какой-то каламбур получается, честное слово. Он не выглядел счастливым. Он вообще, как мне показалось, не счастлив. Суровый. Нахмуренный. Я посылала ему самые теплые примирительные улыбки, а он жестоко отверг каждую. За что?

Опустив эти мысли, я сосредоточилась на словах Елены. Она расспрашивала, насколько я занята, бывают ли у меня дни, когда я должна буду взять выходной. Все же я студентка. В итоге мы сошлись на одиннадцати часах как начало «работы». Выходные мы будем согласовывать напрямую с мужчиной.

Родион, разумеется, расфыркался, развозмущался, но согласился. Я не могу бросить учебу и не появляться в институте за полторы тысячи в день.

– Что ж, я полагаю, это все? – Елена посмотрела на экран мобильного. – Может быть, у тебя есть вопросы, Изабелла?

– Э… Думаю, нет.

Мысленно я составила список покупок: термос, кофе «3 в 1» – большая упаковка и куча снеков. А что? Я не думаю, что он пустит меня на свою кухню и поделится кипятком или, не дай бог, кружкой.

Я перевела взгляд на мужчину, стоящего у одного из стеллажей, доходящих до потолка, заполненных книгами. Он встал там с самого начала и следил за мной, будто я воровка и пришла в его дом нажиться на вещах. Меня завораживали его длинные волосы. Они казались нереального иссиня-черного оттенка, но я сомневалась, что он их красит. Настоящий ли это цвет?

А глаза? Они все же зеленые или с вкраплениями золота? Его взгляд исподлобья казался суровым искушением чистой воды, или же я попросту вдохновилась тем, что он пишет эротику и выглядит как актер, сыгравший Дориана Грея. Да и не станет человек пускать свои флюиды в мою сторону. Я малознакома ему, плюс не та, кого он хочет видеть на своей территории. Интроверт? Похоже на то. Полная противоположность мне… И все бы ничего, но его образ пугал и в то же время интриговал. Однако стоило опустить глаза ниже – и эти два гипса на руках заставляли сдерживать смех.

Нет, я очень сострадательный человек. И мне правда жаль, что с ним произошло такое несчастье. Но боже, он пытается внушить страх, уверен в том, что делает это, а потом я смотрю на его запястья, и меня раздирает от желания смеяться.

– Я надеюсь, что мы закончили на этом, Лена?

– Думаю, да, – она улыбается, будто нет повисшего напряжения в этом удушливом воздухе.

– Изабелла, я полагаю, вы догадывались, что сегодня мы начнем писать?

– О, конечно. Я… предполагала.

И мне нужны деньги. Надеюсь, что он будет платить каждый вечер перед моим уходом. Иначе плохи мои дела.

– Отлично, я могу идти. И, Белла, звони мне, если что вдруг, – при этом она переводит взгляд на мужчину и, снова улыбнувшись, уходит. – Не провожай, Родион.

Это звучало как подкол, потому что он не сдвинулся с места.

Дверь за ней захлопнулась, а мы остались стоять и смотреть друг на друга. Я уже хотела сказать что-нибудь, как он резко зашагал в мою сторону. Мне пришлось попятиться, но Родион прошел мимо и кинул резкое:

– За мной.

Сорвавшись с места, я последовала за ним и чуть не врезалась в его спину, когда, пройдя по тому самому длинному коридору, он остановился у первой двери.

– Уборная, – прокомментировал он, показывая туалет в серых и белых тонах.

– Красивый.

Он посмотрел на меня, прищурившись. Затем пошел прочь, и я снова засеменила за ним.

На этот раз он свернул за угол напротив прихожей, и мы попали на кухню.

– Ну ничего себе. Это… вау, – не удержалась я.

Тут тоже все было серого и белого цветов, но до чего же красиво и гармонично переплеталось с бардовыми декорированными элементами, глянцевым гарнитуром и новой техникой. Я будто очутилась на картинке в журнале.

– Кофемашиной в первый раз воспользуйся в моем присутствии. А лучше во второй и третий тоже, – смотрит на меня скептически, но я даже не обижаюсь. Я бы за такую машину и ее порчу… Ладно!

Я больше поражена тем, что термос и кофе «3 в 1» отменяются.

– О… спасибо. Разумеется, я такими не поль…

– Обеды я буду оплачивать сам, – перебил он меня, посчитав мой лепет детским и ненужным. – В те дни, когда не приходит домработница.

– Ладно, – я деловито кивнула, стараясь быть взрослой деловой женщиной, и по-деловому отыгралась на нем мысленно, хлеща острыми словечками.

– Если мы будем задерживаться до темна, я буду вызывать вам такси и оплачивать его сам.

«Я выиграла в лотерею»!

Вот только это слишком хорошо казалось за обычные писульки на ноутбуке. Что-то в этом было странное. И думаю, что я скоро выясню что.

Вернувшись в кабинет Родиона, он указал мне на кожаное кресло. Так же без слов указал на ноутбук, который я открыла. Он приложил палец к кнопке включения, и передо мной открылся голубой экран, сменившийся белым вордовским листом.

– Сделайте отступ в две строки. Напишите «Глава 15», еще один отступ вниз.

Быстро сделав, как он просил, я выпрямила спину. Он стоял позади меня, и это слегка нервировало.

– Сегодня я планирую написать две главы.

– Хоро…

– Сосредоточьтесь, – перебил, недослушав, и приступил к диктованию.

Он говорил порой быстро. Порой задумывался, и я отрывалась от экрана, чтобы посмотреть на мужчину. В эти длинные секунды перерыва он стоял, замерев с закрытыми глазами, или же хмуро глядел куда-то вдаль. Затем, словно найдя в потоке словесной реки то самое, начинал диктовать снова.

Я писала быстро, но когда его заносило, подушечки пальцев просто-напросто гудели. И я не выдержала. Сбилась, и все пошло кувырком.

– Стойте, погодите, что там…

– Что? – он посмотрел на меня так, словно впервые видел или вообще забыл, что я сижу тут и записываю за ним. – Вы… господи, – взревел он, и я вжалась в кресло. – Вы сбили меня с мысли, проклятье!

Мне поплохело, когда он стал бледным и погрузился в мысли, потирая висок… гипсом.

– Не делайте этого. Отступите и пишите то, что слышите. Это, черт подери, ясно?

– Простите, но я…

– Это ясно?

– Да, ясно мне, – выкрикнула я, потому что давление стало слишком сильным. – Но у меня подушечки пальцев болят, когда вы тараторите тысячу слов в секунду.

– У вас… вы что, издеваетесь? Мы пишем всего сорок минут. Какие еще подушки?

– Эти, – вскрикнула и показала ему свои пятерни.

Он уставился на мои ладони, выпучив глаза.

– Вы думали, что придете сюда и будете писать реферат в четыре листа А4?

– Нет, но…

Как я и думала. Вот подвох. Это первые полчаса, а я уже в шоке, и мои пальцы тоже.

Он резко сорвался и подошел к моему креслу. Я пискнула и отпрянула, откатившись от стола, ударившись в стену. Но это произошло в тот же момент, когда я поняла, что он подошел к ноутбуку и развернул его к себе.

Мы столкнулись взглядом: мой – извиняющийся, его – злой. Класс! А нам надо продержаться два месяца. Плакали мои полторы штуки и обеды… и кофе.

Родион отвернулся. Прочел то, что написано, и кивнул самому себе, очевидно. Затем встал на то же место, где провел последние сорок минут, и кинул на меня строгий взгляд, от которого зачесался затылок.

– Ваши подушечки готовы выполнять работу, за которую вы получите в конце этого дня деньги?

Сарказм? Великолепно.

– Да, только мне надо в уборную.

Думаю, он напугал меня слишком сильно.

Мужчина не ответил. Просто вышел и, насколько я могла судить, свернул на кухню. А я, вскочив, побежала в туалет.

Глава 6

Я не могла уснуть.

Прошло уже больше часа, как я закрылась в комнате, отбившись от расспросов соседок: кто этот мужчина и что за ерундой я их кормлю. Разумеется, они не поверили в то, что я просто сижу и пишу за полторы тысячи в день. Весь день. Я бы тоже не поверила. Вот только это я там сидела и, как проклятая, стучала по клавиатуре.

Думаю, я никогда больше не смогу посмотреть в сторону заработка по набору текста. Никогда не стану журналисткой и не буду писать книги. Возможно, я не буду их даже читать. У меня в итоге разовьется буквенная аллергия, и я умру от отека Квинке, если вновь посмотрю на эти черные закорючки на экране. Но это будет после двух месяцев работы на тирана… то есть Родиона. На данный момент у меня инкубационный период. Момент, когда я пока еще не в курсе, что внутри развивается болезнь и захватывает мой организм.

А если честно? Это была катастрофа. И если завтра Родион выгонит меня за порог, я не удивлюсь. Мы прерывались несколько раз. И каждый из этих раз я останавливалась, потому что была уверена – у меня горят многострадальные подушечки. Это реально похоже на то, когда мотоциклисты или спортивные тачки из роликов сжигают резину. Только сжигали мои пальцы о клавиатуру.

И все же одно было в этом хорошо. Если я совершу преступление, мои отпечатки никто никогда не найдет, потому что у меня их по прошествии этих двух месяцев попросту не останется.

– Я безнадежна, – застонав, перекатываюсь набок и встаю с постели.

Мне вставать через восемь часов, а я даже не легла.

Выбравшись на кухню, до меня донесся звук телевизора из комнаты Марины. Эта квартира трехкомнатная. По сути: две спальни и гостиная. И нас трое, поэтому гостиной у нас нет, да и не приглашаем мы никого, но в итоге у Маринки самая огромная комната с телевизором. Хотя я не возражаю. Они любят смотреть фильмы до рассвета, я до рассвета обычно предпочитаю спать. Но не сегодня.

Поэтому, вооружившись стаканом сока из коробки, вхожу к ним и без слов присоединяюсь на диване, вытянув ноги.

Проходит по меньшей мере десять минут, пока они решаются на свои вопросы. Ответы односложные, и девчонки быстро отступают в итоге.

– А по-моему, – снова раздается на фоне киношной картинки, – ты просто с кем-то трахаешься, вот и молчишь, – Даша фыркает от своего же умозаключения.

– Точно, – Марина толкает меня в плечо. – Развратница.

Можно ли сегодняшнее назвать сексом? Вряд ли. Но если учесть мои убеждения, что удовольствие там наигранное, тогда вполне.

Улыбнувшись этой мысли, понимаю, что на меня смотрят две пары любопытных глаз.

– Ты, похоже, угадала, Даха. Рассказывай, где ты с ним познакомилась.

В итоге пошла вторая волна допроса. Битва подушками и беспощадная щекотка.

– Да все, все, – хохоча, неуклюже отбиваюсь от них и падаю с дивана.

– Колись, развратница, – не унимаются они, пока я поднимаюсь на ноги и сажусь с краю.

– Не могу, ну правда. Я подписала соглашение о неразглашении.

– Стой, – Марина останавливает пытающуюся заговорить Дашу. – Вы что, перевоплощаетесь в мистера Грея и Анастейшу?

– Черт возьми, – девчонки принимаются хохотать.

– Ну вы и дурочки, – вместе с ними падаю на подушки, и эта ночь становится бесконечной.

После обсуждения упомянутого фильма его в итоге и включаем, но не досматриваем и засыпаем все вместе.

Утром мы, как обычно, толкаемся в ванной, завтракаем и расходимся в разные стороны. Точнее, по разным маршруткам с одной остановки.

На сегодня я оставила те же джинсы, но переодела футболку. Я вчера так вспотела от нервов, что сегодня решила не надевать ничего сверху.

Ровно в одиннадцать я стояла у ворот и ждала, когда мне откроют.

Работа шла в том же бешеном темпе. Я снова выдержала не так долго. Но, благо, Родион остановился сам и, отправив меня выпить кофе, остался перечитывать напечатанный мной текст.

Перерыв был очень даже кстати. Вот только эта проклятая кофемашина меня пугала. Я уверена, что она стоила гораздо больше, чем я заработаю за эти пару месяцев, и дотрагиваться до нее было страшно.

Что меня поразило, так это то, что я смогла сделать себе отличный кофе. Но, посмотрев на вспениватель для молока, в моей не очень умной голове заиграла мысль.

Я тысячу раз видела, как это делают бариста. Поэтому налила молоко, подставила железную чашку к металлической… э-эм… штуковине? Пипке? Как она называется на самом деле? В общем, к трубке. Но ни черта не произошло. Затем я куда-то нажала, и все пошло под откос.

Родион

Женский крик разнесся по дому, как сигнализация.

– О черт, – закричал я следом и метнулся на кухню, едва не уронив ноутбук.

Добежав до поворота, я впервые боялся. Боялся за свой дом. Что она могла сотворить, если я ей все вчера показал и доступно объяснил?

Сделав последний шаг, я обнаружил Изабеллу, покрытую молоком, у кофемашины со шнуром в руках.

Она смотрела на меня такими огромными глазами, что я реально боялся за их сохранность. Они вот-вот выпали бы из глазниц ей в ноги.

– Что случилось?

Она вздрогнула и, словно только поняла, что я тут, прямо перед ней, замерла.

– Я… я не уверена… Но… Я не уверена… Она зашумела, я испугалась и… Вот, – девушка протянула мне шнур и посмотрела на себя. – О боже…

Медленно подойдя, забираю вилку и смотрю на беспорядок. Разбитую чашку у ее ног.

– Переступи осколки и выйди.

– Оскол… какие еще осколки?

Затем она смотрит вниз и прикрывает рот, чтобы сдержать вздох.

– Чашка… мой кофе… ваша машина. Простите, пожалуйста.

Раздражение поутихло. Потому что она вела себя странно и слишком переживала из-за этого.

– Переступи осколки и выйди отсюда.

– Х… хорошо. Простите.

Оставшись в тишине, я убираю в сторону шнур. Осматриваю беспорядок.

Наверное, стоило ее оставить тут и заставить убираться. Но ко мне придет домработница. А дел слишком много.

Тот текст, что мы написали вчера, не подойдет для сюжета, который я придумал этой ночью, не сумев уснуть.

Нам придется многое переделать.

Приготовив две чашки обычного кофе (благо мои пальцы с этим справлялись), я выхожу из кухни и наблюдаю интересную картину.

Изабелла с сумкой наперевес крадется к двери.

– Ничего не забыла?

Она кричит и поскальзывается на месте, как вчера. Затем встает, демонстрируя мне свою округлую задницу, и, опустив голову, поворачивается ко мне.

– Я спросил: ты ничего не забыла?

– Попрощаться?

Разозлившись, я подхожу ближе, что служит мне большой ошибкой. Ее аромат мне по душе. Это проблема. Но я выдерживаю.

– На кухне две чашки кофе. У тебя две минуты.

Развернувшись, я ухожу в кабинет. Кладу ноутбук на столик у дивана и сажусь на него в ожидании.

Когда Изабелла входит с маленьким подносом и смотрит на меня, в ее мозгу все складывается в правильную схему.

– А… я буду на диване? С вами?

– Да. Нужно отредактировать многое.

– Ладно.

Девушка подходит. Садится чуть дальше, чем будет удобно. Но для того, чтобы выпить кофе, достаточно. И когда мы с ним заканчиваем, я сам двигаюсь ближе (снова ошибка) и командую открыть прошлую главу.

Глава 7

Закончив с одной третью написанного вчера текста, я быстро пробегаю глазами по следующему отрывку.

Сместившись к ней чуть ближе, я указываю пальцем на экран, игнорируя тот факт, что наши колени соприкоснулись.

– Выдели отсюда и до… – кладу руку на её пальцы, так как она в данный момент держала мышку ладонью, и, сдвинув средний палец, кручу колесико вниз, услышав, как она сделала короткий, но резкий вдох. – До этого предложения.

Быстро возвращаюсь на десять сантиметров дальше и говорю:

– Теперь удали.

– Что? – поворачивает голову и смотрит так, словно я сошел с ума. – Это же целая страница текста.

– Он бесполезный, Изабелла, – говорю немного резче, чем планировал.

Она поджимает губы и, кивнув, нажимает кнопку удалить.

– Сделано. Что дальше? Перекусим, затем продолжим.

Моя домработница пришла час назад, и, судя по запаху, она приступила к готовке. Но так как она работает на меня не первый год, я уверен, что она приготовила закуски.

Поднявшись с дивана, я направляюсь к выходу, но останавливаюсь и оборачиваюсь, чтобы спросить, будет ли она чай. В этот момент я ловлю её взгляд на своём теле. Точнее – на заднице.

Интересно.

– Что?

– Я спросил, будешь ли ты чай?

На расстоянии четырех метров я вижу багровый цвет её кожи, когда она вместо слова «да» просто кивает.

На кухне я обращаю внимание на стол в углу и благодарю женщину.

– Позовите Изабеллу, пожалуйста.

Сев на свой стул, я слышу, как девушка идёт по коридору и разговаривает с Анной. Но как только она видит меня, разговор прекращается.

Закончив с закусками, Анна ставит перед нами первое блюдо, затем второе и обещанный чай со смородиной и мятой. Она делает его сама. Я не знаю как, но это лучший чай, который я пробовал.

– М-м-м… Боже, что это за чай?

– Мой семейный рецепт, – Анна улыбается и гордо смотрит на нас обоих.

– А вы…

– Она не раскроет тайну, – перебиваю её просьбу.

Я пробовал. Обещал повысить зарплату, свозить её семью на море… Перепробовал многое и в итоге просто решил не увольнять её никогда.

– Надо же. В любом случае, это лучший чай, который я пробовала. Не то чтобы я была экспертом, но он правда восхитительный.

Вернувшись в кабинет первым, я сел за стол, проверил телефон, планер и вернулся на диван.

После обеда Изабелла была более расслабленной. Я видел это по её походке. То, как её бедра свободно и легко двигались, когда она шла прямо ко мне… точнее, к дивану.

Сегодня она была в тех же джинсах, но поверх футболки не было рубашки, и я смог разглядеть её тонкую талию. Она была по-настоящему миниатюрной. Возможно, я бы сумел обхватить её своими руками, и мои пальцы сошлись бы у позвоночника.

Девушка села рядом, сохранив расстояние между нашими бёдрами, и по привычке провела пальцами по виску, собирая подстриженные до плеч волосы за ухо. Она часто так делала, и я задумался, почему бы ей не использовать заколки или резинку. Но задавать этот вопрос не стал – мне почему-то нравилось наблюдать за этим действием.

В голове вспыхнул образ, и я резко встал.

– Записывай, – скомандовал слишком громко, но идея не могла ждать.

Я прикрыл глаза, остановившись у окна, спиной к ней, и заговорил:

«Она сидела боком ко мне и без конца теребила прядь волос. Это раздражало и восхищало одновременно. Я ещё ни разу не прикасался к Изабелле, но уже с уверенностью мог сказать, что её волосы будут такими же мягкими, как её кожа».

Вздох за моей спиной заставил обернуться.

Пальцы девушки замерли над клавиатурой, а через секунду она повернула голову ко мне, и, так как непослушный локон снова выпал, провела пальцем по виску, убирая его.

– Записала?

– Я…

Конечно же, она не сделала этого.

– На чём ты остановилась?

– На… своём имени.

– Точнее, имени персонажа? – поправил я, и она кивнула, разрывая зрительный контакт.

– Д-да… вы правы. Я сейчас.

Изящные пальцы заскользили по клавиатуре.

– Ты запомнила каждое слово?

Она печатала и диктовала мне всё, что я только что сказал, слово в слово, и я ухмыльнулся.

Интересно, что она запомнила это предложение. Потому что другие забывала напрочь. И забывала часто.

– Дальше, – скомандовал я, и она приготовилась.

«Решив больше не гадать, я преодолел расстояние между нами. Подняв руку, коснулся матовой, бархатистой кожи лица и аккуратно перехватил её волосы. Шелковистые нити рассыпались на моей ладони. Зелёные глаза смотрели с удивлением, а пухлые губы едва приоткрылись, чтобы сделать вдох. Она была прекрасна. И она была моей».

Всё это время, пока я надиктовывал ей текст, мои глаза не отрывались от девушки, сидящей на моём диване.

Она чертовски отвлекала. Поэтому я снова отвернулся и продолжил диктовать текст книги, на которой должен был сконцентрироваться.

Следующий час она, не жалуясь, писала всё, что я говорил.

Периодически я подходил и читал написанное ею, поправлял мелкие детали и снова оказывался у окна, повернувшись к ней спиной.

В таком темпе прошла неделя. Мы двигались с идеальной скоростью и в правильном направлении.

Я часто ловил на себе взгляд Изабеллы. И в те моменты, когда она изучала меня, я ей это позволял. В другие – она увлекалась мной.

Конечно, девушка по-прежнему раздражала тем, что часто сбивалась сама и сбивала меня с текста. Я забывал целые абзацы, злился, пытался вспомнить, а потом диктовал снова и видел её реакцию на историю.

Она улыбалась, когда в сцене происходило что-то смешное, но фыркала каждый раз, когда дело доходило до поцелуев и любых физических контактов. Мы стояли на пороге «секса», и я приготовился наблюдать.

– Записывай, – скомандовал я, когда мы вернулись с перерыва на кофе и отдых. – «Я остановился за её спиной и, наклонившись достаточно низко, коснулся её виска носом. Она откликалась. Снова. И…» – она снова усмехнулась, а я снова запнулся на полуслове, и моя ярость вырвалась наружу.

Мы должны с этим покончить прямо сейчас.

Изабелла

– Записывай, – скомандовал Родион. – «Я остановился за её спиной и, наклонившись достаточно низко, коснулся её виска носом. Она откликалась. Снова. И…» – не выдержав, я усмехнулась, и он запнулся на полуслове.

– Простите.

Я должна была, но не могла относиться к этому тексту серьёзно. Сейчас сцены в его романе набирали обороты. Главные герои всё чаще оказывались близко друг к другу. И займись они сексом сразу, я бы не возражала. Но все эти буквы и слова, которыми авторы окутывают двух людей вместо того, чтобы они просто поцеловались и остались голыми, – полный бред.

Прокашлявшись, я снова попросила прощения, но он не продолжил, и я подняла голову.

Родион смотрел на меня исподлобья, как делал всегда, когда был недоволен. На этот раз он, возможно, был в состоянии, схожем с яростью.

– Я прошу прощения, – добавила в третий раз. – Продолжайте. Герой понюхал её и…

– Что смешного? – он скрестил руки на груди и склонил голову набок, а я задумалась: насколько ему неудобно с двумя загипсованными запястьями в быту?

Я помогаю ему писать книгу – для этого меня наняли, а остальное? Он сам? У него же едва шевелятся кончики пальцев.

Интересно, ему больно?

– Что смешного? – повторяет вопрос, и я вздрагиваю, решив поразмышлять о его проблеме потом.

– Ничего.

– Ты каждый раз на таких моментах смеёшься или фыркаешь. Я хочу знать, потому что скоро герои будут заниматься только сексом. Откровенным сексом.

– Я не фыркаю, а проявляю недовольство.

– С чем оно связано?

Он хотел знать правду? Хорошо.

– Ну вот, ваш герой только подойдёт к ней – и она вся тает. Прикоснётся – и она дрожит. Это же всё бред, хоть я и понимаю, что это необходимо для красивой сцены и романтических читательниц. И всё же невозможно дрожать от мужчины только потому, что он подошёл к ней близко.

– Ты в этом уверена, Иза?

На этот раз я действительно фыркнула и закатила глаза.

– Я понимаю, что это ваш роман, и эротика тут намечается на каждой странице, но в жизни это бред.

Он ухмыльнулся и сделал шаг.

– Знаешь по собственному опыту?

– Э…

Мой опыт был мизерным и неудачным, именно поэтому я знала, что всё это ерунда. Но ему об этом знать не нужно было. Никогда.

Вот только моё дыхание участилось, когда Радик остановился рядом. Очень-очень рядом.

– Приму за ответ. А теперь кое-что попробуем.

– Ч-что? Что значит… – дёрнулась в сторону, когда он стал обходить диван, на котором я сидела.

– Ш-ш-ш… Маленький эксперимент, – его голос стал тихим, вкрадчивым и невозможным.

Мои губы пересохли, а от глубокого дыхания стало болеть горло. Но я больше не могла пошевелиться. Особенно когда он встал за моей спиной. Все мои чувства обострились, и нервные окончания буквально простреливали. Мне хотелось развернуться и посмотреть на него, чтобы понять, что он собирается делать, но я просто сидела и позволяла ему испытывать себя.

Колебания воздуха дали понять, когда он наклонился ближе. Затем его дыхание обожгло мою щеку. Я ощутила это… То, что ощущала героиня, – я задрожала.

Это не было страхом. Только если перед чем-то неожиданным и непривычным для меня. Но еще… еще это была дрожь желания. Дикого и необузданного.

Глава 8

Родион

Она была сбита с толку моим напором. И она была вызовом. Вызовом, который я не мог принять по ряду причин.

Я не завязываю отношений, она гораздо младше, и мне необходимо закончить роман. Всего три пункта, но слишком важных для утвердительного «нет».

Изабелла слишком невинна для слишком искушённого меня.

И, как я уже сказал, у меня нет времени.

Выпрямившись, я снова оглядел её. Девушка сидела неподвижно, а дрожь её тела была видна издалека.

Она говорила очень уверенно, когда давала объяснение своим смешкам над текстом романа.

На самом деле, Изабелла даже не представляет, насколько чувствительна для подобных заявлений, которые я услышал от неё пару минут назад. Либо у неё мало опыта, либо неумелые любовники испортили её представление о сексе и наслаждении.

Смотря на девушку на протяжении этого времени, что мы работали бок о бок…

Тихо переставляя ноги, я обошёл диван и встал напротив неё.

Двусмысленная поза, но я остался на месте, пока она не соизволила открыть глаза.

Изабелла вскрикнула и откинулась на спинку дивана, увеличивая расстояние между нами и задрав голову.

– Что вы… это не…

– Я надеюсь, ты готова продолжить писать?

– Конечно. Вы отвлекаете меня. Больше никаких экспериментов. Сами же говорили о времени.

Вздёрнув бровь, я отошёл и сел в мягкое кресло напротив.

Она съёжилась, свела вместе бёдра и положила ноутбук на колени, опустив глаза к экрану.

– На чём я остановился?

– На том, что он её понюхал.

Я свёл вместе брови, чтобы казаться хмурым.

– Прочти, – потребовал я, и она это сделала.

Грубым и безэмоциональным голосом. Хотя нотка злости там всё же присутствовала.

– «Я остановился за её спиной и, наклонившись достаточно низко, коснулся её виска носом. Она откликалась. Снова. И…» – на этом вы остановились.

– Отлично.

Я замолчал, воспроизводя картину в своей голове, чтобы идеально передать атмосферу.

– «И когда мои губы коснулись её кожи, Изабелла втянула воздух, а на выдохе издала стон».

Мои глаза уловили напротив ёрзанье, но это не отвлекало. Скорее, наоборот, заставляло диктовать текст всё ярче и соблазнительнее.

– «Её соски натягивали кофту. А грудная клетка слишком быстро опускалась и поднималась в такт её возбуждённому дыханию. И каждый раз это было приглашением, от которого я не хотел отказываться.

Проведя по её плечам ладонями, я достиг выпуклостей её груди и погладил их. Аккуратно, но настойчиво нажимая на твёрдые пики.

Мой рот наполнился слюной от желания втянуть их в себя и облизать».

– О боже… – донеслось с дивана напротив.

Когда я перевёл на Изабеллу взгляд, то заметил, как её щёки окрашивались в густой красный. На лбу блестела испарина, а колени дрожали от того, как сильно она сжимала их.

Поняв, что я замолчал, девушка подняла голову и тут же отвела взгляд, смущённо прикусив губы.

– Жарко?

– Ага. Что-то…

Её прервал звук открывшейся двери. Затем хлопок.

– Радик! – закричала мама.

– Проклятье.

– Что? Кто это? – Изабелла тут же навострила уши.

– Сиди здесь. Я сейчас вернусь.

– Мне бы… в уборную.

Я не хотел, чтобы мама видела Изабеллу. Потому что у неё есть одна навязчивая идея, которую я не разделяю. Но и заставлять Изу терпеть неудобства не мог.

– Иди.

Встав, я направился по коридору к входу, откуда как раз выворачивала мама.

– Вот ты где. Я думала, ты меня не услышал.

– Я услышал. Здравствуй, мам, – поцеловал её в щёку и обнял. – Пойдём на кухню.

– На кухню? Почему… – её вопрос оборвался на взгляде, направленном через моё плечо.

Она была такой же высокой, как и я. В то время как отец был немного ниже её. Я унаследовал рост именно от неё. Поэтому неудивительно, что она тут же заметила Изабеллу в коридоре.

Переведя взгляд на маму снова, я уже мог сказать, что она думала. Её улыбка выдавала все мысли.

– На кухню, мам.

– Не будь грубым, Родион.

– Здравствуйте, – она юркнула вперёд и подошла к Изабелле.

– Эм… Здравствуйте.

Девушка неуверенно посмотрела на меня.

– Это моя мама – Арина, – она кивнула с мягкой улыбкой. – Мама, это Изабелла, она помогает мне дописывать роман.

– С каких пор ты пишешь романы под чьим-то руководством?

– Я диктую ей текст, если ты не забыла о том, что случилось, – поднял руки, чтобы продемонстрировать гипс.

– Ох… Надо же, до чего ты додумался.

Её улыбка понимающей не стала. Словно для неё это было лишь дополнительным стимулом оставить её при себе.

– Мам, не смущай мою… – я поискал правильное слово в своей голове, – помощницу. Пошли. У неё много дел.

Изабелла натянуто улыбнулась, когда я уводил мать за угол.

– Господи, до чего же милая девушка.

– Мама, прекрати.

– Но я же ничего не сказала такого. Милая такая.

– Ты пришла для чего?

– Узнать, как поживает мой сын. Это преступление?

– Нет. Но я поживаю хорошо. С воскресенья ничего не изменилось.

– Но сегодня не пришла Анна, и я решила прийти и убедиться в этом. Значит, Изабелла… Как страстно звучит.

– Господи, мама, – я закатил глаза и налил стакан воды.

Мама любила книги. Она передала мне эту любовь, и это вылилось в то, чем я сейчас занимаюсь. Но моя мать могла говорить на языках разных эпох, потому что прочла уйму текстов. Выделила любимые романы, повести и классику.

На праздники подарить ей что-то, кроме книг, было кощунством.

Порой я выискивал разные издания её любимых авторов и поэтов. Платил за них немалые деньги и всегда вознаграждался самым искренним «Спасибо».

И она читала все мои изданные романы. Она была моим самым суровым критиком. Мама выражалась, не щадя. Но если книга ей нравилась, то я видел каждую эмоцию. Она плакала, смеялась и злилась. И когда было что-то не так, то я об этом тоже знал.

– Где ты её нашёл?

– Мама, её нашёл мой литературный агент. Для дела. Понимаешь? Не строй иллюзий. У меня нет времени на это всё. А даже если бы и было, то явно не с этой девушкой.

– Чем же она плоха? Позволь узнать?

– В ней нет ничего плохого. Кроме возраста.

– Она несовершеннолетняя?

– Нет. Но мне тридцать четыре.

– О, какая ерунда, – ее руки легли на столешницу. – Вспомни героев «Унесенных ветром» или «Поющие в терновнике»? Даже «Война и мир»…

– Мама, мы не герои книги. Пожалуйста, мне нужно работать. Я двигаюсь слишком медленно.

– Я понимаю, сынок. Прости. Позвоню в следующий раз перед тем, как прийти.

– Спасибо.

Она ушла так же быстро, как и ворвалась в мой дом. Но я потерял нить и позвал Изабеллу на кухню, попросив заказать обед на свой вкус.

Глава 9

Изабелла

«Господи, благослови эту женщину за то, что она спасла меня».

Сидеть на том проклятом диване и держать бёдра в напряжении, которое схватило низ моего живота и мелко пульсировало прямо внутри, было ужасной… нет! Самой ужасной пыткой.

С момента как Родион завёл во мне какой-то механизм, я всё ещё не успокоилась. А потом он стал диктовать дальше. Боже… Мои соски прорывались сквозь ткань, и я почти чувствовала, как их облизывали. И вот, к тому моменту, как вошла мать Родиона, я была мокрой до безобразия. Стоило мне уйти в уборную после нелепого знакомства, мои трусы можно было выжимать.

– Как же стыдно, – пробормотала я, выходя из туалета.

Но самое постыдное в этом – что казалось, этот искусный писака делал это нарочно. Точнее, он явно знал, что вытворяет, и наслаждался шоу.

– Изабелла, – донеслось с кухни, и я свернула из коридора в том направлении.

– Да?

Мы столкнулись взглядом, и огонь окатил меня с ног до головы.

«Что со мной не так?»

Я не могла смотреть на него как прежде. Не знаю почему. Просто не могла. Может, из-за картинок – ведь когда мои соски облизывали, как у героини, это был никто иной, как сидящий передо мной человек – Родион Волков.

Подумать только, а я решила, что фамилия – это псевдоним. Оказывается, ошиблась.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.