Александр Логвинов
Война и мир – роман – эпопея в пьяном пересказе

Введение

В этой версии Толстой говорит проще, герои – честнее, а жизнь – вкуснее. Здесь спорят о смысле бытия между тостами, признаются в любви под звон бокалов и спасают Россию с лёгким перегаром надежды. Если вы когда-нибудь пытались читать «Войну и мир» и засыпали на второй странице – не переживайте, вы просто делали это трезвым. Откройте первую страницу – и давайте начнём этот великий роман заново, но с улыбкой.

0,5 части. Как всё началось: салон, скандал и шампанское

– Слушай… Короче, дружище, представь себе: Санкт-Петербург, 1805 год, самый разгар светского лета. В большущей гостиной фрейлины Анны Павловны Шерер собирается сливки общества. Все надушены, напудрены, во фраках с блестящими эполетами и в шёлковых платьях. И все поголовно шпарят по-французски, как будто родной русский им уже не родной. Ну мода у них такая, да. Стоят группками, языками трещат: “бонжур”, “мерси”, “Napoléon est un monstre!” – Наполеон, дескать, чудовище, антихрист, войну нам объявил, ужас-ужас. В общем, чинный такой салон, а страстей-то – как на базаре! Хозяйка Анна Павловна – дама важная, она всеми дирижирует, беседу направляет, кого с кем познакомить решает. Представь, ходит между гостей, каждое слово – как по нотам, улыбочка дежурная, головой кивает: мол, сейчас мы, господа, как обсудим политику, как обсудим последние сплетни!

Собрались там все против Наполеона надувать щёки. Анна Павловна первой делом подлетает к князю Василию Курагину – это такой хитрый, прожжённый старый князь, с лысиной отполированной и манерами придворного лиса. Она ему с порога заявляет (представь себе прищур и тон): «Если вы снова попытаетесь оправдывать этого Антихриста Наполеона – мы с вами больше не знакомы!» Прям так и сказала, прикинь! Князь Василий улыбается ей в ответ, как кот сытый: мол, да что вы, Анна Павловна, кто бы смел хвалитьэтого Буонапарте! В душе-то ему вообще всё равно, но надо ведь соответствовать. Они с важным видом обсуждают, как русский царь Александр Европу спасёт, как Наполеон гад такой всех пугает. Анна Павловна аж распалилась, щёки горят: «Только Россия может спасти Европу, один наш государь призван раздавить гадину революции!» – вещает. Василий кивает, улыбается лениво: мол, конечно, конечно… А сам уже тему хочет сменить – политика политикой, а ему бы о своих делах.

И правильно: стоит Анне Павловне немного отдышаться от проклятий в адрес французского императора, как князь Василий сразу переводит разговор на детей своих ненаглядных. И тут, брат, самое интересное: семейные делишки. У князя Василия, значит, трое отпрысков: красавица-дочь Элен – та еще штучка, все мужчины слюной исходят; и два сына – Ипполит и Анатолий. Ипполит постарше, туповатый, но безобидный, а вот младший, Анатоль… Ну тот вообще оторва! Красавец, говорят, хоть куда – высокий, плечистый, мачо двадцатилетний, но глупый – страх божий. Пропадает у князя Василия сын – ни на какую службу не годен, только деньги прожигать и балы устраивать. Курагин-старший даже руками развёл: «Что делать, Анна Павловна, шальной мой сын, ни учиться, ни служить – только девок да бутылки холостит, будь он неладен…» А хитрая фрейлина ему в ответ – хлоп! – идейку подкинула: «А вы жените вашего шалопая! Причём жените выгодно – на богатой невесте, которая его в узде держать сможет». Василий только глазом сверкнул: «О, а кто ж такая смельчачка найдётся?» Анна Павловна уже всё просчитала: есть, мол, одна девушка – княжна Марья Болконская, добрая, богатая невеста, хоть и не красавица, зато приданого – вагон, и характер кроткий, может, обуздает вашего Анатоля. К тому же, она сестра князя Андрея Болконского. (Про князя Андрея сейчас расскажу – тот ещё орёл.) Василий сразу оживился: «Да-да, свести бы их, отлично, вы только организуйте встречу!» – «Будет сделано»,– моргает ему Анна Павловна. Во дают, а? Прям на политической сходке женихов подбирают! В общем, решили они сынулю-гуляку окольцевать на выгодной партии, чтоб он не бездельничал. Говорю же – дипломатия в кругах высшего света не хуже, чем на войне.

Тем временем начинают съезжаться гости. Анна Павловна каждого встречает по имени-отчеству, каждому улыбочка, реверанс. Тут тебе и фрейлины, и генералы, и князья с княгинями – весь бомонд Петербурга. Светская тусовка, короче.Первым приехал князь Василий, мы о нём уже, а за ним – глядь – и дочурка его, та самая Элен Курагина, появляется. Она, брат, красавица писаная, фигура – богиня, плечи открытые, бюст, глаза томные… Вошла – у всех мужиков челюсти на пол. Как статуя греческая, только живая. Правда, характером она, говорят, не блещет – пустовата и холодна, как мрамор. Но кого это волнует, когда такие формы? Анна Павловна сразу её по залу провести норовит: мол, смотрите, господа, жемчужина! А за ней влетает другая молодая дама – Лиза Болконская, по-модному Лизонька, она же “маленькая княгиня”. Это жена князя Андрея. Прелестное создание: маленькая, беременная на последнем месяце (уже брюшко круглое, бедняжка), но всё равно кокетка – глазки блестят, ямочка на щеке, над губой у неё смешной suchok (легкий усик), но ей даже идёт, придаёт шарма. Она щебечет со всеми, смеётся – душечка, в общем. И муж её, князь Андрей Болконский, тоже тут как тут – но полная противоположность супруги. Представь: высокий, красивый, а лицо скучающее-прескучающее. Глаза полуприкрыл, словно дремлет стоя, губы сжатые, вокруг всё ему надоело. Ему бы, кажется, сейчас домой да книгу почитать, а не эти балы выносить. В общем, муж и жена – как лед и пламя: она порхает и улыбается всем, а он еле терпит происходящее, с видом “когда же всё это кончится?”. Народ перешёптывается: “Ах, какой князь Андрей геройски едет на войну скоро, жену, правда, беременную оставляет… Ну, он человек военный, долг зовёт”. А один шутник шепнул: “Да он, наверное, от жены убежает – надоела кокетка”. В самом деле, поглядываю, Лиза там с каким-то французом веселится, а Андрей в уголке вздыхает.

Но тут – бах! – появление, которое нарушает весь хрупкий этикет вечера. В дверь, широко шагая и неловко кланяясь, впирается Пьер Безухов. Ох, фигура! Молодой толстяк, плечи как у медведя, улыбка детская, очки сбились (ну хорошо, очков нет, но взгляд такой наивный за круглым лицом). Он сын богатейшего графа Безухова, но – щепетильный момент – незаконнорождённый. То есть папаша-граф его не признавал официально, Пьер жил за границей, учился там чему-то умному. И вот вернулся в Россию и впервые попал в высший свет. И, надо сказать, вёл он себя как слон в посудной лавке – совсем не по этикету. Анна Павловна, когда его увидела, аж ёжится: она-то его не звала официально, он прицепом пришёл с князем Андреем, кажется. Ну делать нечего, встречает. А Пьер, вместо чтоб поклониться церемонно, сразу к ней с радостью: “Здравствуйте, мадам” – и давай про политику толковать или про что-то своё, задерживает хозяйку разговорами, пока другие гости ждут внимания. Потом тётушку её, старушку важную, вообще проигнорировал – положено было бабуле сделать реверанс, руку поцеловать, а он мимо прошмыгнул, даже не заметил! Представляю, у Анны Павловны глаз дёрнулся. Он дальше – к столу с закусками направился что ли, или к ближайшему собеседнику с горячим вопросом. Народ шепчется: “Кто это, откуда такой невоспитанный?” А это наш Пьер – простодушный великан, вежливых манер не выучил, ему подавай беседы умные вместо светских расшаркиваний.

Завязался, значит, разговор оживлённый. Один виконт француз рассказывает байку какую-то пикантную про Наполеона (как тот с актрисой там куролесил). Все слушают, хихикают. А рядом Пьер схватился с аббатом Морио – это такой хитроумный священник-француз, мечтает о всеобщем мире. Пьер весь вечер искал, с кем бы потолковать по душам – и нашёл же, прицепился к аббату: “Расскажите, батюшка, как нам мир во всём мире организовать?” Тот ему про баланс сил, про христианство, про проект вечного мира. Пьер – глаз горит, руками размахивает: “Да-да, мир – это прекрасно, люди могут жить как братья!” Остальные гости краем уха слушают и ухмыляются: что за чудак с утопиями явился?

В этот момент разговор, естественно, снова свернул на политику и на Наполеона – главная же тема дня. Все возмущены свежей новостью: Наполеон казнил герцога Энгиенского (это какого-то там принца из династии Бурбонов прибил, чтобы неповадно было). В обществе шок: “Как он посмел! Королевских кровей человека убить!”Возмущаются, голоса взвинчены, особенно дамы ахают: варвар, чудовище! И тут кто? Правильно – наш Пьер. Берёт слово и, значит, выдаёт такое, что у всей гостиной разом челюсти отвисли. Представь: “Да я, – говорит, – считаю, Наполеон молодец, всё правильно сделал!” Боже правый, тишина. Дамы в обморок чуть не падают. Анна Павловна вытянулась, как струна: “Мосье, вы в своём уме?!” А Пьер серьёзно так рассуждает, мол: “Ну представьте, Францию же спасать надо было, революция, хаос… Бурбонов этих жалеть? Да Наполеон гений, он единственный порядок навёл, мог пожертвовать одним герцогом ради миллионов. Я бы, – говорит, – на его месте того герцога тоже шлёпнул, без вопросов.” – И улыбается добродушно. Тишина гробовая. Все переваривают: у него что, крыша поехала, такое тут молоть? В уголке кто-то ахнул: “Mon Dieu! Antichrist, défendre l’assassin! Quelle horreur…” – шепчутся по-французски. Анна Павловна быстренько приходит в себя и холодно так объявляет: “Мы, милостивый государь, тут политических убийц не защищаем, знаете ли.” Многие уже буравят Пьера взглядами: мол, куда тебя занесло, дружок? Ситуация скандальная назревает.

Но спасают положение два человека: князь Андрей и тот самый придурковатый князь Ипполит (сын Василия). Андрей, хоть и сам поклонник таланта Наполеона, понимает, что Пьер сейчас лишнего сморозил при дамах. Он ловко переводит тему, вставляет какой-то невинный комментарий, мол: “Как интересно, однако наш дорогой аббат Морио предлагал иной подход к миру… А, кстати, виконт, продолжайте вашу историю про актрису, очень любопытно было!” Гости вместо ругани снова переключаются, фух. А князь Ипполит в это время решает рассмешить публику – он вообще весь вечер старался выглядеть остроумным. Этот Ипполит, скажу тебе, фигурка ещё та: лицом не вышел– нос картошкой, глаза навыкате, но строит из себя светского левашу. Русский он знает плохо, все время мешает с французским, выходит абсурдно. Вот и тут: “Месье и мадам, – начинает он, заикаясь, – Le roi de Prusse… э-э… le duc… enfin, как бишь… ой!” – короче, начал анекдот, забыл конец и сам же хохочет. Все тоже смеются – не столько с шутки (которой нет), сколько над тем, какой он нелепый. Зато напряжение спало – и славно.

Анна Павловна облегчённо вздохнула, но на Пьера уже косо поглядывает: “Ай-ай-ай, какой неблагонадежный юноша, и кто только его воспитывал!” Ну, вечер всё-таки продолжается. Княгиня Лиза, та, что жена Андрея, бегает между группками, трещит, всех чарует своей улыбкой. Особенно вокруг неё крутится этот Ипполит – он за ней хвостом ходит, комплименты сыплет: дескать, вы, мадам, самая прекрасная из присутствующих, жаль, не будете на предстоящем балу – ведь без вас ни один бал не может быть хорош! Княгиня хихикает, Ипполит ей платочек подаёт, пытается шаль на плечи накинуть и как бы случайно обнимает лишнего… А рядом муж её, князь Андрей, с прищуром смотрит – о, у него аж зубы скрипят от злости. Он, правда, сдерживается, виду не подаёт, только глаза совсем уж прикрыл – типа мне всё равно, я сплю. Но знаем мы, кипит же внутри!

Наконец Анна Павловна объявляет, что уж поздно, мол, всех было рада видеть. Гости начинают расходиться. На выходе суета: лакеи подают шалями дам, кареты поданы к подъезду. Князь Ипполит, олух, напяливает пальто и в нём путается – длинное, модное, а он ножками заплетается, смешно. Он ещё умудрился на крыльце оступиться. Все делают вид, что не видят, а я-то краем глаза – ну цирк же. Ипполит потом вскакивает в свою карету, где с ним тот француз-виконт. Едут и хихикают, слышу, Ипполит этому французу лепечет: “Слушай, Монморенси, ха-ха, по-моему, мадам Лиза ко мне неравнодушна! Видал, как я её прижал, шаль-то поправляя?”– и лыбится самодовольно. Виконт фыркает: “Mon cher, вы шутник!” В общем, дурачится.

А Пьер с князем Андреем уезжают вместе. Князь Андрей сжалился над другом – видит, Пьер немного подмочил репутацию этим выпалом про Наполеона. Он приглашает Пьера к себе: “Поехали, друг, ко мне, посидим, поболтаем. Мне завтра рано, домой всё равно.”Пьер, конечно, рад. Приехали к Андрею домой. Там, представляешь, целый диалог по душам вышел, я как будто сам рядом сидел, слушал – до того откровенно они говорили. Андрей сразу Пьеру: “Ну ты сегодня и зажёг, брат… Тебя Анна Павловна теперь век помнить будет! Ладно, фиг с ними. Слушай, о делах: отец твой ведь хочет, чтоб ты карьеру выбрал, а ты всё гуляешь? Пора бы определяться.” А Пьер пожимает плечами: “Не хочу я чиновником бумажки подписывать, скучно. В армию тоже… да ну, против французов драться – я вон Наполеона уважаю, сам знаешь.”Князь Андрей ухмыльнулся: “Э, брат, ну ты даёшь… Хотя я сам еду воевать не из патриотизма, если честно. Просто мне тошно тут. Вся эта светская болтовня, балы бесконечные, интрижки – пустота одна. Хочется делом заняться, может, славы добиться, себя найти… А то жена…”Тут он осёкся. Видимо, хотел сказать “жена замучила”, но сдержался. Пьер кивает, мол, понимаю.

Они о смысле жизни заговорили, представляешь! Пьер-то парень идейный: “Хочу пользу приносить, людей осчастливить… Вечный мир установить” – это он после разговора с аббатом всё бормочет. А князь Андрей его по-доброму так отрезвляет: “Поменьше в облаках витай. И ещё: никогда не женись, слышишь? – говорит, наливая себе вина. – Вот мой тебе дружеский совет – не женись, пока, по крайней мере, не добьёшься своего, не сделаешь чего-то. Иначе потеряешь себя. Вон как я… женился молодым, и что? Все мечты – прахом. Теперь только война и осталась как шанс…” Пьер слушает, глаза большие: “Да ладно, князь, у тебя же жена прекрасная, беременная, тебе бы радоваться!” А Андрей горько усмехается: “Не понимаешь ты… Молодость, романтика – всё чушь. Семья – ответственность, быт, а я задохнулся. Война – вот где жизнь кипит, риск, подвиг или смерть – хоть что-то настоящее.” – Это я, конечно, своими словами, но мысль такая. Пьер опечалился: он-то думал, князь Андрей счастливый, а оказывается, тот страдает внутри. В общем, посидели они душевно.

И тут пока они разговаривают, забегает в комнату княгиня Лиза – та самая жена Андрея, с круглым животиком, и… в слёзы: “Андрюша, милый, зачем же ты на войну? Я одна останусь… Я жду ребёнка, мне страшно!” Представь, сцена: она плачет, такая хорошенькая, а Андрей – ни туда ни сюда, нахмурился, молчит. Пьер вообще опешил, засмотрелся в пол, третий лишний. Лиза дальше жалуется: “Ты со мной холоден стал, прежний Андрей исчез… Что я тебе сделала? Почему ты меня не любишь?!” А у Андрея лицо каменное, только губы дёрнулись: “Прошу тебя, Лиза, прекрати. Я уезжаю по долгу, не каприз.” – и всё, ноль эмоций. Она ещё порыдала, пообнимала его, да и ушла, носиком шмыгая. Вот тебе и драма семейная. Пьер сидит красный, не знает куда глаза девать. Князь Андрей вздохнул тяжело и говорит: “Видал? Потому и не женись, дружище… Ладно, пора и спать.”

На утро Пьер откланялся, а князь Андрей вскоре отправился со своим старым отцом и беременной женой в их имение, откуда потом – на фронт против Наполеона.

Ну да бог с ними, перенесёмся в Москву, приятель, потому что одновременно интересное творилось и там. В старой столице жизнь идёт своим чередом, и главные герои там – семья Ростовых. Слыхал о таких? Это очень добрый дом, хоть и суматошный. Граф Илья Ростов – добрейший человек, хлебосол, но денежки летят у него только так – всех накормить, всем помочь, расточителен, короче. Графиня Наталья Ростова, его жена, – дама строгая, но сердобольная, постоянно считает расходы и беспокоится о детишках. А детишек – четверо! Старшей, Вере, лет девятнадцать, красивая, но такая холодная правильная барышня, что аж бесит порой – всё у неё по этикету, даже родные братья-сёстры сторонятся её чопорности. Зато трое других – Николай, Соня и Наташа – это просто компания мечты. Николай Ростов – молодой граф, ему лет двадцать, горячий такой парень, мечтает о подвигах, недавно решил в армию записаться, романтик и патриот, в общем. Он к тому же красавец и добряк. Его двоюродная сестра Соня – сирота, живёт у Ростовых на положении воспитанницы, ровесница Николая, а может чуть младше – 17 где-то. Скромная, милая девочка, глазки карие, характер кроткий, но внутри влюблена в Николая по уши! А он в неё – тоже, у них там любовь юношеская, тайные взгляды, вздохи… Но, правда, они кузены – не всем родителям по душе их роман, хотя граф и графиня знают и скорее против: “молоды ещё, глупости”. Ну и самая младшая – Наташа Ростова, ей вообще 13 годков, девчушка еще. Но, знаешь, Наташа – это ураган в юбке. Чёрненькая, глазёнки блестят, рот широк в вечной улыбке, нос пуговкой – не красавица по канонам, но столь живая, что мимо не пройдёшь. Она как электричество: всюду бегает, смеётся, поёт песни, всех обнимает, то плачет, то хохочет – душа дома, любимое дитя. Её обожают, и она всех любит. Вот такой ансамбль.

И вот у Ростовых праздник намечается – именины сразу двух Наталий: мамы-графини и маленькой Наташи (её тоже Натальей зовут официально). Дом вверх дном: готовят столы, лакеи бегают, гости съезжаются – родственники, друзья. Приходит, например, пожилая княгиня Анна Михайловна Друбецкая – старая подруга графини Ростовой. Это, кстати, мать Бориса, того самого юноши, ради которого она в Петербурге к князю Василию в ноги кидалась, чтобы в гвардию определили. Помнишь, я упоминал? Вот, она теперь в Москве, у Ростовых, потому что они ей родственники дальние и люди добрые – помогать будут. С ней и сын её, Борис Друбецкой– ровесник Николая, тоже офицерствовать собрался. Такой воспитанный юноша, бедный дворянин, но гордый и умный не по годам. Наташа его с детства знает – у них там детская дружба, даже, можно сказать, первая симпатия. В общем, гостей полон дом.

Картина: в гостиной Ростовых шум-гам, смеются, прислуга шампанское разносит, именинницы принимают поздравления. Тот же Борис стоит в углу с Николаем, переговариваются о предстоящей войне – мол, скоро вместе уйдём служить, здорово. Тут вбегает Наташа – вся в белом платьице, с куклой под мышкой! Ей же 13, она ещё с куклами не рассталась. Смеётся: “Маменька, можно нам с Соней в гостиную? Мы вас поздравить хотим!” Мама делает вид строгий: “Ах, ты дикарка, уже бы куклу бросила, барышня!” – но видно, что тает от умиления. Гости умиляются: “Quelle charmante enfant!”Наташа видит Бориса и прямо при всех – бац! – бросается ему на шею: “Борис, ты приехал! А я так ждала!” Все хохочут: вот дитя прямое. Наташа-то не замечает смущения, болтает ему без умолку. Соня стоит рядом, улыбается – она старше, посдержанней, но за Наташей тоже тянется, как тень светлая.

А Николай Ростов тем временем объявляет семье новость: “Друзья, я решил – иду на войну. Записался в кавалерию!” Графиня-мать охает: “Что ж, Бог с тобой, сынок, раз решил служить царю…” А отец горд, но скрывает тревогу, выпивает за здоровье сына. Гости одобряют: молодец, мол, патриот. Борис, друг его, уже тоже определён, так что они оба рады – будут вместе славу искать. Наташа, конечно, сразу к брату: “Коля, правда уезжаешь? Возьми меня с собой братцем, а?” – и глазёнки грустные. Все смеются: какая война, тебе в куклы еще играть! Николай ее ласково лохматит: “Подрасти сперва, малявка.” Она обижается для виду, но быстро отвлекается: ей же все интересно, на месте не сидится.

В разгар веселья кто-то шепчет свежую сплетню из Петербурга: “А слышали, господа, про выходку графского сынка Безухова? Про медведя этого… ох!” – “Да-да, расскажите!” – загорелись слушатели. И вот одна дама громко так, возмущённо, но и со смешком, начинает рассказывать ту самую историю, от которой я лично поперхнулся, когда узнал: “Вообразите, молодой Пьер Безухов с компанией хулиганов – Анатолем Курагиным и их дружком Долоховым – такое учудили!..” Все навострили уши. “Они, видите ли, напились и достали где-то живого медведя… Да-да, настоящего, косолапого! В Petersburg-е! Посадили его с собой в карету – трое молодых идиотов и медведь, и покатили ночью по улицам, хохоча, будто это их дружбан четвертый! Решили, видите ли, к актрисам в таком виде заявиться – медведя показать, гулять!” Гости ахают: “Вот так умора… ужас-то какой!”Дама продолжает, азартно жестикулируя: “Ну, народ, конечно, переполошился – по улице карета, рев медвежий, все дела. Полиция погналась за ними, остановить это безобразие. И что ты думаешь? Эти сумасшедшие словили квартального (полицейского, значит) самого, который их урезонить пытался, – и ради шутки… привязали его спина к спине с медведем!” Тут уж все слушатели в едином порыве: “Ах!” – кто в ужасе, кто со смеху прыснул. Расскачица взмахивает руками: “Истинная правда! Связали верёвками чиновника к медведю плотно-плотно и – бах! – столкнули медведя в реку Мойку!”

Представляешь, брат? Ночь, река, а там медведь плывёт, на спине у него бедный полицейский визжит и крестится! У Ростовых, как это представили, некоторые не выдержали: сам граф Илья Ростов пополам согнулся от хохота: “Ха-ха-ха! Картина маслом: квартальный верхом на медведе заплывает! Чудо природы!” – давится смехом, слёзы вытирает. Жена его, графиня, ахает: “Фу, граф, как не стыдно, человек чуть не утонул, а он смеётся!”Но и у неё самой улыбка проскакивает. Дамы молодые тоже хихикают, роточки прикрывают веерами: ведь действительно жутко, но умора же, ничего подобного не слыхали!Расскачица головой качает: “Еле-еле, говорят, того несчастного выловили и развязали. Чуть не окочурился со страху и холоду… И вот представляете – зачинщик-то кто? Пьер Безухов! Сын уважаемого графа Кирилла Владимировича! Так он свое заграничное воспитание применил, ха!” – съязвила. В обществе возмущение с смешками мешается: “Совсем золотая молодежь с ума сходит… И что, наказали их?” – кто-то спросил. “Да что вы, – вздыхает дама, – никого сурово не наказали. У всех папеньки-влиятельные: замяли скандал. Только вот Пьера отец, говорят, из Петербурга выпроводил – велел ему ехать в Москву, пока всё не уляжется. Опозорил, мол, семью – пошёл вон с глаз долой.”

Графиня Ростова качает головой: “Вот до чего доводит плохая компания. А я слышала, Пьер ведь умный молодой человек… Был. Теперь после такого в приличных домах его и видеть не захотят, хоть он и богатый наследник.” Тут Анна Михайловна Друбецкая, мать Бориса, вставляет с видом всезнайки: “Хм, наследник… Это как ещё дело повернётся. Старик-то Безухов при смерти, а Пьер у него сын незаконный. Если не успеют узаконить – всё князю Василию Курагину отойдёт или там другим родственникам.”Графиня Ростова охает: “И то верно… Надо же, сколь у графа детей на стороне, ходят слухи – десятки!” – “Да уж, штук двадцать, не меньше,” – машет рукой дама. Молодёжь слушает разинув рты, делая вид, что им неинтересно, а самим-то любопытно жуть. Борис тихонько шепчет Наташе: “Вот дела… А я Пьера знал немного, не думал, что он на такое способен.” Наташа глаза горит: “Зато весело живёт! Но полицейского жалко, конечно.” – говорит, а сама прыснула – представить, видимо, снова вспомнила этот заплыв с медведем. Ей шикают: тихо, мол.

В общем, погудели о проказах Пьера и компании. Все сошлись на том, что позорище беспримерное, хоть и смешно. Дескать, “вот он, результат заграничных взглядов – никакого почтения к порядку!” Особенно дамы строгие клеймили: мол, у меня дочери на выданье, такого развратника к нам не пускать. А некоторые, наоборот, посмеивались: мол, молодёжь, с кем не бывает… Так или иначе, слава о Пьере теперь гремела – от Петербурга до Москвы. Как говорится, проснулся знаменитым, хотя и в грязи.

Дальше именинный вечер у Ростовых пошёл своим чередом: сели обедатьза длинный стол. Там ещё колоритная фигура присутствовала – Марья Дмитриевна Ахросимова, дама грозная, её прям в лицо все зовут “гроза гостиной”. Она такая: говорит что думает, всеми командует, но в душе добрая. Её даже важные князья побаиваются. А вот Наташа Ростова – та не боялась нисколечко, Марья Дмитриевна даже ласково называла её “шалунья, маленькая казачка”, и подарочек ей вручила на именины. За столом шум: тосты за здоровье именинниц, за армию, за молодёжь. Николай, раз горяч, встал с бокалом и как выпалил: “Мы, русские, либо победим, либо уж умрём – другого не дано! Да здравствует император Александр! Ура!” Все: “Урааа!” – даже чопорные дамы всплеснули. Выпили за Родину. Марья Дмитриевна потом охладила пыл: мол, чего разорались, кушайте давайте. Все засмеялись.

После обеда молодёжь потянулась петь романсы, музицировать. Наташа вон чудесно пела для гостей – голосок звонкий, чистый, все умилялись: талант, мол, будет. А потом Наташа побежала искать Соню – ту нигде нет. Оказалось, бедняжка Соня плакала в комнате одна. Почему? Да потому что ревность её взяла: Николай на обеде кокетничал с соседкой – с Жюли Карагиной (подружка семьи, богатая невеста). Жюли шутила, Николай улыбался – Соня всё видела, сердце ей ножом. Вот она убежала рыдать: “Николенька меня не любит, никогда мы не поженимся, я всего лишь бедная родственница…”Наташа её нашла, обняла: “Сонечка, глупышка, не плачь! Он любит тебя, просто болтал из вежливости. Я знаю – Коля на тебе женится, вот увидишь! И плевать, что вы кузены, любовь всё победит!” Соня всхлипывает: “Но его родители… Ах, это мечты…” Наташа топает ножкой: “Хватит! Веришь мне? Я обещаю, вы будете счастливы. Всё будет как в сказке!” – и чмок её в щёку. Соня улыбнулась сквозь слёзы: “Спасибо, Наташа, ты моя поддержка.”В общем, подружки помирились, привела она Соню назад в гостиную, там уж свечи зажгли, танцы начинаются.

А что же наш Пьер? Вернёмся к нему напоследок. После той легендарной ночи с медведем отец его, граф Безухов, был в ярости: “Сынок, – говорит, – у меня тут кончина на носу, а ты позоришь фамилию! Прочь в Москву, и чтоб духу твоего в Петербурге не было!”– и выпроводил. Пьер, стыдно сказать, даже не сразу понял, что натворил – с похмелья ему всё как в тумане было. Но его приятели – Анатоль Курагин и Долохов – похохатывали: “Весело гульнули, ничего не скажешь!” Да уж, делов натворили. Долохов, к слову, отделался лёгким выговором (он офицер, его понизили временно), Анатолю папаша тоже втык вставил, но что с него взять – только ухмыльнулся тот. А Пьера вот сослали к умирающему батюшке.

Приезжает Пьер в Москву, а там в особняке отца – атмосфера давленная: слуги шепчутся, лекарь ходит мрачнее тучи, старик-граф Безухов при смерти лежит после удара (инсульта то есть). И вокруг него, знаешь, как стервятники, собрались богатые родственнички, в том числе наш знакомец князь Василий. Да-да, тот самый: он же дальний родственник графу и официально должен наследство получить, раз Пьер пока вне закона. Василий там тасуется, тоже княжна какая-то с ним – в общем, караулят, когда старик помрёт, и делят шкуру неубитого медведя. А Анна Михайловна Друбецкая, мамаша Бориса (опять она!), тоже тут как тут – она ведь графу Безухову тоже родня, и у неё план: выхлопотать, чтобы граф на смертном одре денежку её Борису оставил или протекцию. Та ещё штучка, в общем.

Но это всё уже другая история… Скажу только, что Пьер опоздал к живому отцу чуть-чуть – еле успел проститься, граф Безухов умер, и затем закрутилось наследство. Хитрый князь Василий сначала пытался обойти Пьера, бумаги там спрятать – не вышло, Анна Михайловна, как львица, кинулась, отобрала нужное письмо. Итог: Пьера неожиданно объявили законным наследником! Во как повернулось – из бедового паренька вдруг граф Безухов, миллионы, титулы. Но это впереди.

А пока что, дружище, представь развязку первых глав: Пьер стоит после похорон отца, сам не свой – еще недавно его все поносили как шалопая, “медведя привязал” – позорник! А тут внезапно он – один из самых богатых женихов России. И все мнения разом изменились! Теперь князь Василий, вчера ворчавший на него, будет в друзья набиваться. Светские дамы, которые нос воротили (“у меня дочери, не представлять мне этого негодника!”), вдруг скажут: “Ах, графБезухов, милости просим, как поживаете?” Деньги, брат, делают чудеса.

Но Пьер-то пока сам в шоке от всего. Да и мы с тобой слегка голова кругом: столько событий! А ведь это только завязка, первые сорок страниц махрового романа! Тут тебе и светские интриги, и семейные драмы, и пьяные приключения с медведями – всего понемногу. Вот на такой ноте и заканчивается наше первое знакомство с героями “Войны и мира”. Поверь, дальше – больше: и войны будут, и миры, и любовь, и страдания. Но это мы как-нибудь в следующий раз, за рюмкой чая, обсудим. А сейчас – всё, баста. Во как навеселе-то я тебе расписал, аж язык заплетается!

– Во дают, правда?

0,5 части. Насле

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.