Константин ЁЖ
Пытка в ряду

Глава 1

История Авенира

Что ж, они поступили довольно гуманно, думал я, если можно назвать это гуманностью. Расположили в ряд всех – от женщин и детей до юношей и солдат, – пытаясь, начиная с последних, выудить информацию о местонахождении Адамова склепа, который должен был стать спасением нашего народа, нашей культуры и нашего будущего.

Таким образом, дети и женщины будут их крайней мерой. Они жестоко допрашивали и избивали каждого скованного по порядку, потихоньку добираясь уже и до меня. А тех, кто отказывался говорить (а судя по крикам, так было с каждым моим предшественником), беспощадно убивали.

Скоро очередь дойдет и до меня. Я все размышлял о том, чтобы наконец рассказать им местоположение склепа. Я хотел сделать это не для того, чтобы спасти свою жизнь. Я уже смирился со своей смертью и смертью всех моих товарищей, которым не повезло оказаться в начале этого пыточного ряда.

Я все думал о том, что если расскажу всё, то спасу жизни всех, кто будет после меня. По крайней мере их уже не будут пытать. Но у меня в голове выстраивался диссонанс. Каждый человек до меня ведь не раскололся, терпел и страдал. А я обесценю абсолютно все их старания.

И тут ко мне закралась довольно жуткая мысль. Ведь если бы они начали идти по ряду с обратного конца, то наверняка уже бы получили информацию, нужную им. Дети же менее склонны к тому, чтобы терпеть боль ради высших идеалов, и наверняка бы всё рассказали. И тогда все жизни были бы спасены, наверное.

Подняв голову, я посмотрел своими тусклыми, потерявшими блеск жизни глазами на прохудившуюся крышу сарая, в котором мы находимся, и увидел синее небо через небольшие щели. "Красиво", – подумал я и понял, что только что ход моих размышлений свёл меня к возможному убийству детей. Это неправильно, подумал я, замечая, как в мою сторону движется блондинистый, с короткой стрижкой, голубоглазый юноша в военной форме кожаного покроя чёрного цвета. А следом за ним – женщина, имеющая намного более длинные, чуть менее светлые волосы и такую же форму, как и у парня, за тем лишь исключением, что на ней были каблуки, а не берцы.

– Как же меня уже достало с утра до ночи пытаться выбить информацию из этого скота, – проворчал почти крикливым голосом юноша.

– Ты же знаешь, что рано или поздно кто-нибудь что-то да скажет, и тогда с ними можно будет не церемониться, – будто в пустоту ответила ему женщина, которой эти жалобы явно уже надоели.

– Ага, – проронил юноша, уже наклоняясь ко мне, – Ты скажешь местонахождение этого вашего Адама?

Не дождавшись моего ответа или даже какой-либо ответной реакции на заданный вопрос, я увидел, как он начал замахиваться довольно длинной, по сравнению с моей, ногой. И последнее, что я запомнил перед тем, как закрыть глаза от страха, – это блеснувшую в солнечных лучах, проникших сюда всё через ту же старую крышу, железную пластину, находящуюся на подошве его берца.

Я робко открыл глаза, надеясь, что всё уже закончилось. Но передо мной находился все тот же сарай и всё те же двое мучителей. Единственным отличием, пожалуй, была боль, расходившаяся по лбу, будто от ожога. Это был порез, только что оставленный мне этим парнем. А он профессионально наносит увечья, проскользнуло в моей уже изрядно затуманенной голове. Ведь этим ударом он мог и голову мне проломить, если бы вложил больше силы.

Вдруг я почувствовал, как моему лицу, начиная со лба, начинает стекать холодеющая с каждой секундой жидкость. Моя кровь – да, это именно она, думал я про себя. Она стекала по лицу еще теплой, заставляя все больше хотеть закрыть глаза и уснуть. Но, добираясь до шеи и спускаясь ниже, она становилась холодной и бодрящей.

По моему телу пробежали мурашки, словно от спячки я наконец пробудился, неся в своей голове единую мысль: "Я хочу жить". Тут у меня появилось недоверие ко всем, находящимся после меня. Ведь я видел, когда нас сковывали 2 дня назад, что после меня человек через 10 находится Зев (в переводе с иврита означает "волк").

Я знал его еще с детства. Он был тем ещё болтуном. "Волк в овечьей шкуре не иначе", – подумал я. Он точно расколется. Так почему я должен буду терпеть боль? Я уже решил для себя, что, если этот парень задаст вопрос о местонахождении Адамова склепа ещё раз, я непременно отвечу, расскажу всё, что мне, как и любому здесь в ряду находящемуся, известно.

Юноша попытался схватиться за волосы на моей макушке, желая, судя по всему, поднять моё лицо в направлении своего, чтобы наконец задать долгожданный мною вопрос. Но случилось непредвиденное нами событие. Он, судя по всему, не рассчитав силы, вырвал волосы с куском моего скальпа.

Пока я отходил от боли только что полученного ранения, он, прилично выругавшись и очистив свою руку от моих волос и крови, смотрел на меня. Я поднял голову, ожидая заветный вопрос. Мои коричнево-сверкающие глаза, видя, как он преграждает своим телом так любимые мной солнечные лучи, были ошарашены, встретившись наконец с его глазами.

Голубые, полные злости и отвращения – они выглядели как глаза огромного тигра, который наконец загнал в угол оленя, буквально недавно лягнувшего его и тем самым причинившего невероятную боль хищнику. Стало очевидно, что никто не задаст мне никакого вопроса, по крайней мере, теперь точно.

Юноша начал запинывать меня своими жёсткими берцами, оставляя после каждого удара тупую расползающуюся боль. Я старался извиваться, как червь, чтобы удары не приходились в одно и то же место. "Так было бы куда больнее", -утешал я себя, прекрасно понимая, что площадь поражения моего тела его берцовой бомбардировкой станет больше. Но так он хотя бы не сможет увеличивать урон, причиняемый моему телу.

Тут прозвенел звонок, оповещающий всех палачей о том, что настало время обеда.

– ТЫ! – прокричал он в сторону моего тела, лежащего на грязном полу в позе эмбриона. – Я ещё вернусь за тобой, лысеющая тварь!

Они удалились. "Наконец-то", – подумал я. Хотя, чему радоваться? Сейчас их обед кончится, и он снова вернётся сюда полным сил и отдохнувшим, готовым продолжать измываться надо мной и моими собратьями.

Я с трудом приоткрыл левый глаз и ещё раз посмотрел на небо – всё через те же щели в крыше сарая. "Вот бы мне ещё и луну сегодня ночью увидеть", – подумал я перед тем, как наконец заснуть.