WKPB
Гарри Поттер и Святой Грааль. Том Второй. Безмолвная Буря

Глава 1. Соединяя по частям прошлое

В комнате стояла тишина, такая плотная, что, казалось, ее можно потрогать. Пылинки лениво танцевали в редких лучах света, пробивающихся сквозь запыленные стекла. В кресле у окна, спиной к двери, застыла неподвижная фигура. Лорд Волдеморт? Или лишь его оболочка, пустая форма, оставшаяся после чего-то ужасного? Невозможно было сказать наверняка.

Тело в кресле казалось неестественно замершим. Ни малейшего движения, ни вздоха. Только тусклый отблеск камина играл на бледной коже головы, обращенной к разбитому окну. Свежий багровый шрам, зловещая отметина на груди, контрастировал с мертвенной бледностью остальной кожи. Был ли это след вчерашней битвы, или посмертное клеймо?

Дверь тихонько скрипнула, и в комнату проскользнула тень. Хвост. Он двигался на цыпочках, словно ступая по минному полю, каждый его шаг – молитва о том, чтобы не разбудить спящего зверя… или не потревожить мертвеца. Он замер у порога, вглядываясь в неподвижную спину. Жив ли он? Или все кончено? Надежда и страх боролись в его глазах, но ни один из них не мог перевесить ледяное молчание комнаты.

Хвост медленно, бочком, начал красться вдоль стены, стараясь не сводить глаз с фигуры в кресле. Он остановился в нескольких шагах, не решаясь подойти ближе. Всматривался, пытаясь уловить хоть малейший признак жизни. Движение пальцев? Дыхание? Хоть что-нибудь… но кресло упорно хранило свою тайну. Только отблески огня плясали на чем-то темном и влажном, пропитавшем ткань у шрама на груди. Кровь? Или просто игра света и тени?

Хвост замер в нескольких шагах, его дыхание сбилось, в горле пересохло. «Ну же, Хвост, соберись,» – мысленно одернул он себя, хотя ноги предательски подрагивали. Сглотнув вязкую слюну, он рискнул нарушить тишину.

– Мой… Лорд? – прошептал он, его голос – едва слышный писк, который мог бы заглушить взмах крыла бабочки. Тишина в ответ стала еще гуще, словно наэлектризованный воздух перед грозой. Хвост затаил дыхание, вглядываясь в неподвижную спину. Может, он спит? Или… хуже?

Он сделал еще один робкий шаг вперед. Сердце колотилось где-то в горле, отдаваясь в ушах назойливым стуком.

– Мой Лорд… это… я, – попытался он снова, уже чуть громче, но все еще с опаской. Слова прозвучали жалко и неуверенно, растворяясь в зловещем молчании комнаты. Ни движения, ни звука. Словно статуя. Или… мумия? Хвоста пробрал озноб.

Он беспомощно оглянулся на дверь, словно ища спасения. Но бежать было некуда. И он знал это. Снова перевел взгляд на кресло. Может, стоит подойти ближе? Проверить… но что, если… его встретит ледяной взгляд пылающих красных глаз? Или… пустота?

Собравшись с духом, Хвост сделал еще несколько шагов, пока не оказался почти вплотную к креслу. Запах гари от камина, запах пыли… и еще что-то. Слабый металлический запах. Кровь? Хвост замер, не решаясь заглянуть через плечо кресла. Страх сковал его, парализовал.

– Мой Лорд… – вновь прошептал он, его голос дрожал. – Я… я принес… новости.

Тишина. Только тихое потрескивание дров в камине нарушало мертвую тишину. Хвост почувствовал, как по спине пробегает липкий, холодный пот. Он не знал, что делать. Бежать? Кричать? Или просто стоять здесь, пока неподвижная фигура в кресле внезапно не оживет… или не окажется чем-то куда более ужасным, чем он мог себе представить.

Отчаяние – вот что заставило его сделать следующий шаг. Не смелость, нет, а парализующий страх перед неизвестностью, который толкал его вперед, словно обреченного на казнь. Хвост медленно протянул дрожащую руку. Куда? К мантии? К плечу? Он сам не знал. Пальцы замерли в дюйме от темной ткани, боясь прикоснуться, боясь нарушить это зловещее спокойствие.

– Господин… – выдохнул он, его голос теперь звучал чуть увереннее, но все еще сдавленно. – Я… есть вести. Важные вести.

Тишина ответила ему, густая и непроницаемая, словно саван. Хвост зажмурил глаза на мгновение, собираясь с духом. Это безумие. Стоять здесь, уговаривая каменную глыбу. Но что еще ему оставалось?

Собрав остатки мужества, он все же коснулся мантии. Ткань была холодной и неподвижной. Словно накрывала пустоту. Хвост невольно отдернул руку, словно обжегшись. Сердце бешено колотилось, грозя вырваться из груди.

– Мой Лорд! – произнес он громче, в его голосе прорезались отчаянные нотки. – Прошу, ответьте! Я… я не смею вас беспокоить, но…

Внезапно тонкая струйка дыма потянулась от камина, закручиваясь в причудливые спирали. Тень на стене слегка колыхнулась. Хвост замер, затаив дыхание. Ему показалось… нет, наверняка показалось. Просто игра света и тени.

– Мой Лорд? – повторил он, уже почти шепотом, надежда робко затеплилась в его душе. Может… может, он просто погружен в глубокие раздумья?

Именно в этот момент голова в кресле медленно повернулась.

Голова повернулась медленно, очень медленно, словно смазанный механизм, пролежавший долгие годы в сырой земле. И когда лицо оказалось в поле зрения Хвоста, тот едва не отшатнулся.

Бледность. Нездоровая, мертвенная бледность, словно лунный свет, застывший на коже. Тонкие губы плотно сжаты в нитку, над ними змеится лишь намек на презрительную усмешку. Но глаза… Вот что ужасало по-настоящему. Красные, как раскаленное железо, они смотрели сквозь Хвоста, будто видел он лишь прозрачную оболочку, недостойную внимания. В них не было ни тепла, ни жизни, лишь холодная, бездонная злоба. И ум. Хищный, расчетливый ум, плетущий новые сети ненависти.

Шрам. Багровый след от меча, располосовавший грудь, теперь частично виден в распахнувшейся мантии. Он пульсировал слабой тенью, напоминая о недавнем поражении, о дерзости девчонки. Но во взгляде Волдеморта не было и следа слабости. Лишь ненависть, сконцентрированная и опасная, как яд редкой змеи.

Внезапно тишину разорвал голос. Холодный, как лезвие ножа.

– Ты что там бормочешь, Хвост? Молитву читаешь? На всякий случай?

– Мой Лорд! – зачастил он, подползая ближе. – Я… я принес…

– Принес? Что ты можешь принести, Хвост? Кроме своей жалкой трусости? Или ты решил порадовать меня новостями о том, какая я бездарность, раз позволил какой-то девчонке…

Он запнулся, словно само воспоминание вызывало физическую боль.

– Мой Лорд, нет! – залебезил Хвост. – Я… я хотел сказать… после возвращения… вам нужно время, чтобы восстановить силы…

Волдеморт медленно поднялся с кресла, его движения были резкими, какими-то рваными, совсем не похожими на прежнюю уверенную грацию. Он словно марионетка с перепутанными нитками, готовая в любой момент сломаться. В его взгляде мелькало что-то безумное, лихорадочное, словно в голове роились голоса, спорящие друг с другом. В этом было что-то от одержимого – непредсказуемая опасность, скрывающаяся за напускным спокойствием, и от человека, потерявшего связь с реальностью – зияющая пустота внутри, порождающая странные, пугающие действия.

– Самокритика, Хвост, – пробормотал Волдеморт, его голос прыгал, как камень по воде, то срываясь на шипение, то взлетая до неестественно веселого фальцета. – Ты даже не представляешь, какое это удовольствие. Признать себя дураком… особенно, когда эта глупость одета в мантию Гриффиндора.

Он издал короткий, истеричный смешок, больше похожий на предсмертный хрип. Подошел к Хвосту скачками, словно его дергали за невидимые веревки. Остановился вплотную, наклонив голову набок, как сумасшедший ученый, рассматривающий подопытную крысу. Вблизи его лицо казалось измученным, как у человека, не спавшего несколько суток, а в красных глазах плясало нездоровое возбуждение маньяка.

– Знаешь, Хвост, – продолжил Волдеморт, его голос внезапно стал вязким и сладким, как патока, от чего Хвоста пробрала дрожь. – Я видел ее мысли. Девчонки. И знаешь что? Она… почти поняла меня. Представляешь? Она видела логику в моих действиях. Просто… она выбрала другую сторону. Глупая, глупая девочка.

В его голосе слышалось не столько злорадство, сколько какое-то болезненное разочарование, словно предательство близкого человека. Но тут же его лицо искривилось от ярости.

– Но она поплатится, Хвост! Поплатится! Я вырву у нее сердце и скормлю василиску! Я…

Он запнулся, словно забыл, что хотел сказать, и вдруг расхохотался, закинув голову и глядя в потолок пустыми глазами. Смех его был громким, безумным, как у пациента психиатрической лечебницы.

– Но сначала самокритика, Хвост! Давай же посмеемся! Это же клоунада, а не жизнь! Самый великий темный волшебник… побежден школьницей! Аха-ха-ха!

Он схватил Хвоста за плечи и затряс его, как тряпичную куклу, его глаза горели нездоровым огнем. В этот момент он был похож на безумного короля из старой сказки. Но именно это безумие делало его еще более опасным. За хаосом его поведения все еще скрывалась холодная логика и неутолимая жажда мести. И Хвост знал, что этот приступ мании может в любой момент смениться приступом убийственной ярости.

Хвост попытался выдавить из себя подобие улыбки, его губы дрожали, а глаза лихорадочно бегали, ища хоть какой-то намек на то, что его усилия оценены. Это была жалкая, кривая гримаса, больше похожая на предсмертную судорогу, чем на веселье.

Волдеморт наблюдал за этим зрелищем с прищуренными глазами, его лицо оставалось непроницаемым, как маска. Казалось, он оценивает степень унижения своего слуги, смакуя каждую деталь.

– Ну же, Хвост, старайся, – промурлыкал он, в его голосе появились садистские нотки. – Не будь таким вялым. Вложи в это душу. Покажи мне, как ты искренне рад моему позору. Представь, что это я поскользнулся на банановой кожуре прямо перед министром. Смешно ведь, правда?

Он снова рассмеялся, но в этот раз смех звучал более угрожающе, в нем слышались нотки самого настоящего безумия. Хвост почувствовал, как по спине побежал холодный пот. Он попытался засмеяться в ответ, но из его горла вырвался лишь давленый сип.

– Давай же, Хвост! – прошипел Волдеморт, его глаза сузились до щелочек. – Вместе! Это командная работа. Мы должны посмеяться над моей неудачей… и забыть о ней навсегда.

Голос его внезапно стал угрожающим, в нем появилась сталь. Хвост понял, что игра зашла слишком далеко. Он заставил себя издать несколько нервных звуков, пытаясь имитировать смех, но получалось неестественно и жалко.

– Вот так, – прошептал Волдеморт, его лицо внезапно помрачнело. – Именно так мы и сделаем. Забудем.

Он отпустил Хвоста и отступил назад, его движения стали снова плавными и опасными. Улыбка полностью исчезла с его лица, оставив лишь холодное, непроницаемое выражение.

– Мы забудем ее навсегда, Хвост, – произнес он медленно, словно выдавливая каждое слово. – Когда я сотру ее в пыль. Когда от нее не останется и воспоминания.

Внезапно его рука вскинулась, палочка словно выросла из его пальцев. Хвост инстинктивно съежился, закрывая голову руками.

– Я принес… я принес… новости… мой господин! – выкрикнул он в отчаянии, пытаясь отвлечь внимание Волдеморта.

Но тот его уже не слушал. В его глазах горел холодный, безжалостный огонь.

– Забудем ее крики, – прошептал Волдеморт, его голос стал почти нежным. – Забудем ее мольбы. Забудем ее имя.

Он сделал короткое движение палочкой.

– Круцио!

Крик боли разорвал тишину, наполнив комнату отчаянием и ужасом. Волдеморт стоял над корчащимся на полу Хвостом, его лицо выражало лишь холодное удовлетворение. Насладившись его мучениями, он резко опустил палочку. Улыбка вернулась на его лицо, но теперь она была жуткой и неживой.

– Вот так-то лучше, Хвост, – промурлыкал он. – Теперь мы оба улыбаемся. Правда?

Он отвернулся от Хвоста, словно тот был чем-то неприятным, и снова подошел к окну, глядя в ночное небо, где уже начинал брезжить рассвет.

Волдеморт даже не удостоил Хвоста взглядом. Он просто отвернулся и подошел к разбитому окну, уставившись в пред рассветное небо. Хвосту оставалось только смотреть на его спину – неподвижную и надменную, словно спину каменного истукана. Что там у него в голове творится, Хвост мог только гадать. Наверное, опять строит планы по захвату мира или еще какую-нибудь грандиозную чушь. Главное, что сейчас ему нет дела до жалкого Хвоста, валяющегося на полу.

– Мы забудем ее, – пробормотал Волдеморт, словно читал надпись на стене. Голос – без эмоций, словно ветер в трубе. – Когда превращу в пыль. В ничто. В призрак, который боится собственной тени.

– Мой господин… – прохрипел Хвост, цепляясь за слова, как за последний шанс. Боль отступала, оставляя только липкий страх. Сейчас главное – заставить его слушать.

Волдеморт словно не слышал. Стоял у окна, как статуя, игнорируя Хвоста, как не пойми что на подошве ботинка. Хвост знал этот прием. Когда его господину кто-то неинтересен, он просто перестает его замечать. И это было хуже любого «Круцио».

Волдеморт застыл у окна, как манекен, полностью отключившись от жалких попыток Хвоста привлечь внимание. В этой башке явно варилось что-то свое, какие-то хитроумные злодейские планы – впрочем, как обычно. Минута тянулась, словно пытка, пока в дверь не постучали. Тук-тук. Просто и без затей. Волдеморт даже не дернулся. Словно и не слышал. Только через пару секунд, не поворачиваясь, бросил через плечо:

– Хвост, открой. Не будь таким негостеприимным.

Хвост, едва не задохнувшись от облегчения, пополз к двери, словно червяк. Дверь открылась, и на пороге возник Снейп. Глянул на Хвоста с таким отвращением, словно тот был дохлой крысой на его любимом ковре.

– Можно? – тихо спросил Снейп, обращаясь к неподвижной фигуре у окна.

– А, это ты, Северус, – отозвался Волдеморт, даже не пошевелившись. Голос – ровный, как линия горизонта. – Валяй.

Снейп вошел, брезгливо перешагнул через раскинувшегося на полу Хвоста и остановился на безопасном расстоянии от Темного Лорда.

– Ну-с, Северус, и с чего это тебя принесло? – Волдеморт наконец повернулся к Снейпу, его губы растянулись в неприятной улыбке.

– Мой Лорд, у меня есть сведения, – Снейп держался с достоинством, словно стоял не перед психованным убийцей, а на приеме у королевы. – Которые помогут нам покончить с Поттером раз и навсегда.

Волдеморт резко, как на шарнирах, развернулся, и его взгляд – два раскаленных гвоздя – впился в Снейпа. Тот даже не дрогнул, его лицо было непроницаемым, как стена Азкабана. Ни единого мускула не выдавало его внутреннего состояния.

– Поттер? – прошипел Волдеморт, в его голосе слышался яд. – Да мне плевать на Поттера с высокой башни. После вчерашнего концерта есть вещи поинтереснее. Девчонка. Д’Арк. Вот что сейчас на повестке дня.

– Жанна д’Арк, – протянул Снейп, словно смакуя каждую букву. – Всего лишь студентка Хогвартса. Гриффиндорка. Умница, но с дисциплиной у нее беда. Школьные правила для нее, что пустой звук. И каким-то невероятным макаром эта выскочка оказалась в списке чемпионов.

– Не надо мне этого втирать, Северус, – голос Волдеморта был холодным, как лед. – В ее башке я видел кое-что поинтереснее твоих россказней. Там целый фильм крутят, Северус. Франция, Средневековье, суд над этой самой Жанной, которую народ считал героиней, голоса в ее голове, битвы, костер.

– Мой Лорд, – голос Снегга сочился елеем, – я, разумеется, не могу залезть в голову каждой сопливой гриффиндорке, но, смею предположить, у девицы просто чересчур развито воображение. В ее писанине порой встречается такое, что у меня на уроках уши вянут. А картинки в тетрадках… Знаете, мой Лорд, крепкие юноши в латах и без… – Снейп изобразил на лице гримасу брезгливости. – Не для слабонервных зрелище.

Волдеморт на мгновение задумался, словно пытаясь решить, верить Северусу или нет.

– Серьезно? – спросил он, и в голосе его прорезалось что-то вроде недоверчивого любопытства.

Затем он резко повернулся, его мантия взметнулась, как крыло раненой птицы. Взгляд его метал молнии.

– Так, а ну-ка выкладывай, Северус. Что еще мы знаем об этой проклятой девчонке? Откуда она взялась? Где обитает? Чем дышит?

– Из того, что нам удалось нарыть, – Снейп говорил невозмутимо, будто речь шла о погоде, – прошлым летом эта девчонка прибыла в Англию из Франции, сразу на четвертый курс. Мои люди пытались пробить, что да как, но после вокзала в Лондоне ее след простыл. Где она сейчас шляется – никому не известно.

– То есть как это – неизвестно? – Волдеморт подался вперед, его глаза сузились. – Она что, призрак, чтобы вот так просто исчезнуть?

Волдеморт побагровел от ярости, сжал кулаки.

– Найти, – прошипел он сквозь зубы. – Найти эту чертову девчонку и доставить ко мне. Живьем. Я сам с ней разделаюсь.

– Но, мой Лорд, – голос Снейпа, как всегда, был непроницаем, – что тогда с Поттером?

– Поттер? – Волдеморт усмехнулся, но глаза его остались холодными. – А Поттеру мы устроим сюрприз. Пусть сначала увидит голову этой выскочки. Почувствует, так сказать, вкус победы. Прежде чем отправиться вслед за ней.

Глава 2. И ты, Дадли?

Лето 1995 года выдалось на редкость знойным и душным, словно сама природа затаила дыхание в ожидании чего-то ужасного. Гарри изнывал от скуки и липкой жары, то и дело выискивая в магловских новостях хоть какие-то зацепки, хоть какие-то намеки на возвращение Волдеморта. И не напрасно: магловский мир лихорадило от известий об упавшем Аэробусе. Авиакатастрофа, произошедшая в конце июня, не просто взбудоражила общественность – она вызвала настоящую истерию.

Целый месяц не утихали споры и расследования. В аэропортах творился сущий кошмар: перепуганные пассажиры сдавали билеты, требовали усилить меры безопасности, обвиняли все и вся в случившемся. Телевидение и газеты только подливали масла в огонь, выдвигая самые невероятные версии произошедшего. Правительства других стран выражали соболезнования и требовали тщательного расследования, а некоторые даже закрыли свое воздушное пространство для полетов над зоной катастрофы, опасаясь то ли террористической атаки, то ли неведомого вируса.

Когда по всем каналам прокрутили фрагмент переговоров экипажа, извлеченный из черных ящиков, народ окончательно потерял голову. В этой ужасающей записи, обрезанной до нескольких секунд, был слышен лишь отчаянный крик пилотов, заметивших яркую красную вспышку, ударившую с земли. По словам диктора, даже у бывалых следователей, которым довелось расшифровывать запись, стыла кровь в жилах от этих полных ужаса и отчаяния воплей. Кричали не только пилоты, кричали все: экипаж, пассажиры, мужчины, женщины, дети. Этот нечеловеческий вопль, оборвавшийся в один миг, посеял в обществе семена недопонимания и страха. Криминалисты разводили руками: никаких следов отравления, никаких признаков борьбы, все погибшие были абсолютно здоровы на момент катастрофы. Что же заставило их кричать? Что за неведомая сила оборвала жизни сотен людей в одночасье?

Версии множились, как грибы после дождя. Конспирологи всех мастей заговорили о секретном оружии, о правительственном заговоре, о пришельцах и конце света. Каждый новый день приносил новую порцию слухов и домыслов, и правда о трагедии тонула в этом мутном потоке догадок и спекуляций. И только Гарри знал, что за всем этим хаосом стоит нечто куда более ужасное, чем любая из теорий. Нечто, что он видел своими глазами на кладбище Литтл-Хэнглтона.

Зная о событиях в магическом мире и катастрофе, Гарри мог лишь представлять, какой кошмар творится сейчас в Министерстве Магии, и какое давление испытывает Фадж. «Пророк» он не выписывал, а друзья, по просьбе Дамблдора, в письмах об этом не упоминали. Но хуже всего было то, что от Жанны не было ни строчки. Седрик хотя бы иногда отвечал на письма, пусть и скупо, в паре фраз, а Жанна… Она словно испарилась. Это молчание терзало Гарри. С каждым днем тревога становилась все сильнее, превращаясь в липкий, удушающий страх. Он пытался отогнать дурные мысли, но они возвращались снова и снова, как назойливые мухи. Где она? Что с ней? Неужели она… Нет, он не хотел об этом думать.

Гарри писал ей снова и снова, но Букля и совы друзей раз за разом возвращались ни с чем. Казалось, Жанна провалилась сквозь землю. Никто не знал, где она, что с ней. Это неведение было хуже любой, даже самой страшной, правды. В воображении Гарри возникали самые ужасные картины: Жанна попала в беду, она ранена, она… он не мог допустить даже мысли о том, что ее больше нет. Эта неопределенность была похожа на пытку, медленно вытягивающую из него все силы. Он был готов отдать все на свете, лишь бы узнать, что с ней все в порядке.

Радости в жизни доставляло ему то, что всего месяц назад плечом к плечу с верными друзьями он противостоял самому Волдеморту и его Пожирателям, а Жанна одним ударом меча нанесла Темному Лорду сокрушительное поражение. Они выбрались живые и здоровые из самой невероятной передряги на свете. На фоне столь счастливого воспоминания меркли все невзгоды, они казались ничего не стоящими. Мир представал в ярких красках, и даже то злополучное кладбище не являлось в кошмарах. Чего бы это ни стоило, они победят. Гарри хранил в самых сокровенных глубинах своего сердца эту прекрасную мысль. Думая об этом, он словно бы воспарял над окружающим миром, твердо убеждая себя в готовности пойти в самый страшный бой, даже на верную гибель, если потребуется вновь встать против Волдеморта. Сколько бы приспешников Волдеморт себе не сыскал, сколько бы самых ужасных тварей на подмогу себе не призвал, ничто не разрушит уверенность Гарри в его скором и неминуемом поражении.

Даже исключительная вредность Дадли, оказавшаяся в последние месяцы на грани перерастания в откровенный бандитизм, Гарри практически не пугала. Не пугала она его еще и потому, что Дадли лично его почти не задирал. Зато вместе со своей шайкой дружков-хулиганов бросался камнями в проезжающие автомобили, в детей и взрослых, называя это забавой. Своим родителям Дадли бессовестно врал, рассказывая истории про ужин у какого-нибудь друга, а сам обижал малышей и стариков, словом – всех тех, кто не смог бы оказать отпор кучке великовозрастных агрессивных громил.

В этот вечер Гарри услышал во дворе очень знакомый хлопок. Кто-то аппарировал прямо посреди Тисовой улицы у него перед носом. Не привлекая к себе внимания тети Петуньи и дяди Вернона, Гарри осторожно слез с цветочной клумбы, на которой лежал, подслушивая новости, и направился к близлежащему парку. Ни к чему сидеть дома, думал он, если поблизости происходит что-то интересное. Он намеревался выяснить, кто и зачем пожаловал на Тисовую улицу этим вечером, заведомо предвкушая какое-то неожиданное откровение.

В парке он сел на пустующие качели и стал ждать, сам не зная чего. В голове роились самые разные мысли. Что делает сейчас Волдеморт? Наверняка, он жутко злой после недавнего поражения, а стало быть, от него можно ожидать любой гадости. Он не удивится, даже если Темный Лорд лично заявится на Тисовую улицу или прямо сюда, в этот пустующий парк. Но, скорее всего – а это как раз в его духе – Волдеморт выстраивает сейчас ему одному известные планы, как избавиться от набивших ему оскомину Гарри и Дамблдора. Возможно, он планирует захватить Министерство Магии, в котором у него хватает сторонников, чтобы тайно распространять собственное влияние на верхушку магической Британии. Гарри оставалось только надеяться, что прямо сейчас в Министерстве разворачивается острая борьба между сторонниками Дамблдора и Волдеморта, в которой последние обязательно проиграют.

К реальности из глубины размышлений его вызвали чьи-то голоса. Подняв взгляд, Гарри увидел идущих через парк Дадли и его дружков, чем-то очень довольных. Год жесткой диеты и усиленных тренировок превратили Дадли в огромного амбала, а недавно он завоевал свою первую награду как чемпион своей возрастной группы по боксу. Вся детвора трепетала перед ним. Ожидая неминуемого нападения, Гарри лишь подметил, как они увлеченные каким-то своим разговором прошли мимо, даже не заметив его.

Помня, что ему как штык необходимо прийти домой обязательно не позже Дадли, а еще лучше – хоть на секунду опередить кузена – Гарри зевнул и направился за ними следом. Получать оплеуху от дяди Вернона за опоздание Гарри ой как не хотел.

Когда Дадли расстался со своими друзьями, Гарри незаметно его догнал и позвал по прозвищу, которым назвали его друзья.

– Эй, Большой Дэ! – окликнул он, стараясь, чтобы голос звучал как можно более дружелюбно. Хотя какое там дружелюбие, когда речь идет о Дадли, который, по мнению Гарри, был не лучше тролля.

Дадли резко обернулся, чуть не потеряв равновесие от неожиданности.

– Ты чего? – буркнул он, оглядывая Гарри с головы до ног, словно тот был каким-то неведомым экспонатом.

– Давно тебя так величать стали? – Гарри попытался изобразить беззаботную улыбку, но вышло, наверное, не очень.

– Не твое собачье дело, – огрызнулся Дадли, отворачиваясь.

– Ну ладно, ладно, не кипятись, – примирительно сказал Гарри. – Как сам-то?

Дадли остановился, уставившись на Гарри, как на жабу, заговорившую человеческим голосом. Так, вероятно, Дадли выглядел бы, повстречайся ему горный тролль из Хогвартса.

– Ты чего это раскудахтался? – подозрительно спросил он. – С дуба рухнул?

– Да нет, просто решил пообщаться, – пожал плечами Гарри. – Ты же мой кузен, как-никак. Должны же мы хоть когда-нибудь поговорить по-человечески.

Дадли нахмурился, его мозг явно скрипел, пытаясь переварить эту информацию. В его маленькой голове явно ворочались нелегкие мысли.

– И что? – недоверчиво протянул он, все еще не понимая, что происходит.

– Может, случилось чего у тебя? – Гарри решил зайти с другой стороны, хотя сам не до конца понимал, зачем ему это нужно.

На мгновение перед глазами Гарри промелькнула картина кладбища, вспышка зеленого света, крики, а затем – триумфальное лицо Жанны, нанесшей Волдеморту сокрушительное поражение…

– Да, случилось, – неожиданно для себя выпалил он. – Такое, что тебе и не снилось в твоих самых жутких кошмарах.

Дадли с сомнением покосился на него, потом оглянулся по сторонам, словно опасаясь засады или что кто-нибудь подслушивает.

– И чего же у тебя там приключилось? – с насмешкой спросил он. – Опять двойку схлопотал?

– Ага, похлеще, – усмехнулся Гарри. – Слышал, как я Седрика по ночам зову?

– Еще бы не слышать! – фыркнул Дадли. – Ты мне все мозги проел своим нытьем. Он что, твой хахаль?

– Да какой хахаль, – отмахнулся Гарри, стараясь не обращать внимания на грубость кузена. – Друг он. Очень хороший. Мы с ним через многое прошли, Дадли. Через огонь, воду и медные трубы, как говорится. Он закончил Хогвартс в этом году. Только вот…

Он замолчал, не зная, как объяснить Дадли то, что произошло, да и стоит ли вообще.

– Ну и? – поторопил его Дадли, начиная терять терпение. – Что с ним не так?

– Дело не в нем, – вздохнул Гарри. – Месяц назад вернулся тот тип, что грохнул моих предков.

– Ну и что с того? – Дадли пожал плечами, словно речь шла о какой-то ерунде, вроде потерянного ботинка. – Тебе-то какое дело?

– Ты мой единственный кузен, Дадли, – выдавил из себя Гарри, чувствуя, как к горлу подступает ком, а в голове пульсирует мысль, что все это – зря. – Кроме вас у меня никого нет.

Дадли молчал, уставившись на Гарри, переваривая услышанное. А затем, к полному изумлению Гарри, неуклюже похлопал его по плечу и даже попытался улыбнуться.

– Ладно, – буркнул он. – Не раскисай. Прорвемся. Оказывается, ты не такой уж и придурок, когда захочешь.

И в тот же момент Дадли судорожно вздохнул, словно его окунули в ледяную воду, и повалился на землю, закрывая голову руками.

Что-то произошло с самой ночью. Темно-синее усеянное звездами небо вдруг стало совершенно черным. Весь огонь в нем пропал – не было ни звезд, ни луны, ни смутно светивших фонарей у обоих концов проулка. Не слышно было ни отдаленного шума машин, ни шелеста деревьев. Вместо ласкового летнего вечера – пробирающий насквозь холод. Их окружала кромешная тьма, непроницаемая и безмолвная, словно чья-то огромная рука набросила на весь проулок плотную ледяную ткань. Гарри на секунду показалось, что он нечаянно ослеп, потому что он не видел даже собственной ладони перед лицом. Но потом он понял: это не просто темнота. Это нечто хуже.

«Невозможно, – пронеслось у него в голове. – Этого не может быть…»

– Ч-что п-происходит? – пролепетал Дадли, его голос дрожал от страха.

– Не знаю, – выдохнул Гарри. В горле пересохло. – Но ничего хорошего это не сулит. Стой, где стоишь, и не шевелись!

– Я н-ничего не вижу! – взвизгнул Дадли. – Я о-ослеп!

– Молчи, тебе говорят! – рявкнул Гарри, стараясь перекричать нарастающий в душе ужас.

Он стоял, как громом пораженный, вглядываясь в непроницаемую черноту. Тело охватил озноб, руки покрылись гусиной кожей, волосы на затылке встали дыбом. Он пялился во тьму, подняв веки до отказа, – но без толку. Полный мрак. «Только не это, – мелькнула отчаянная мысль. – Только не здесь…» Он напрягал слух. Их сначала должно быть слышно, только потом видно…

– Г-где ты? Что ты д-делаешь?.. – снова подал голос Дадли.

– Заткнешься ты или нет? – прошипел Гарри. – Я пытаюсь услы…

Он осекся, услышав именно то, чего боялся. Долгие, хриплые, клокочущие вдохи и выдохи. Звук шел отовсюду и одновременно изнутри, заполняя собой все пространство. В проулке было нечто помимо него и Дадли. В этот миг Гарри понял, что они здесь. В Литтл-Уингинге. Дементоры. Дрожащего от холода Гарри просквозило ужасом.

– Что это? – наконец, взял себя в руки Дадли.

В тот же миг Гарри почувствовал, как со всех сторон к ним ползет, обволакивает липкими щупальцами полярный холод. Это могло значить только одно: их по крайней мере двое.

– Сейчас увидим, – выдохнул Гарри. Рука лихорадочно шарила в кармане джинсов, пока не нашла искомое. – Люмос!

И, не веря своим глазам, увидел спасительную вспышку всего в нескольких дюймах от правой руки. Кончик волшебной палочки засветился. Гарри вскочил на ноги, оглядываясь. В круге света появилось перекошенное от ужаса лицо Дадли, а затем… Гарри захлебнулся от подступившей к горлу тошноты, все внутри у него перевернулось вверх дном.

Паря над землей, к нему гладко скользила высокая фигура в плаще до пят с надвинутым на лицо капюшоном. Приближаясь, она всасывала в себя ночной воздух. Вместо лица – пустота, лишь зияющие черные провалы, из которых вырывались хриплые вдохи. Длинные, покрытые слизью руки с когтистыми пальцами тянулись вперед, словно пытаясь схватить саму душу. От них веяло не просто холодом – отчаянием, безысходностью, смертью.

– Что это за тварь? – ахнул Дадли.

Он было попятился назад, но страх целиком сковал его движения, и Дадли остался стоять где стоял, не в силах пошевелиться.

– Дементоры, – выдохнул Гарри. Времени на разговоры не было. Сделав пару нетвердых шагов назад, Гарри сосредоточился на недавнем триумфе над Волдемортом. Перед его глазами возникли торжествующие лица Жанны и Седрика, когда они стояли плечом к плечу на краю неминуемой, казалось, гибели, но не пали духом, а выстояли и победили. Воодушевленный этой победой, он поднял волшебную палочку:

– ЭКСПЕКТО ПАТРОНУМ!

Из острия волшебной палочки вырос огромный серебристый олень. Его рога ударили дементора по тому месту, где у человека находится сердце, и отбросили назад, невесомого, как сама тьма. Олень продолжал наступать. Побежденный дементор уплывал под его натиском, похожий на летучую мышь.

– Теперь сюда! – крикнул Гарри оленю и понесся по проулку, оборачиваясь на бегу и высоко держа светящуюся волшебную палочку. – Дадли! Дадли! За мной!

Но Дадли, все еще парализованный ужасом, не мог сдвинуться с места. Гарри, не теряя времени, подбежал к нему, схватил за руку и потащил за собой. И только тогда Дадли вперевалочку, не в силах побороть сковывающие его движения путы, мчался за ним, то и дело оглядываясь на своего спасителя.

Серебристые рога ударили по второму дементору. Подброшенный в воздух дементор, как и его сотоварищ, стал уплывать и вскоре скрылся во мраке. Олень, доскакав до конца проулка, расплылся серебристым туманом.

Вновь появились луна, звезды и уличные фонари. По проулку повеяло теплым летним ветерком. В садах зашелестели деревья, послышался привычный шум машин, проезжающих по улице Магнолий. Гарри стоял как вкопанный, органы чувств были напряжены до предела. Трудно было сразу вернуться в нормальное состояние. Вдруг он почувствовал, что футболка прилипла к телу – Гарри весь промок от пота.

Он все никак не мог поверить случившемуся. Дементоры – здесь, в Литтл-Уингинге!

Дадли всего трясло от ужаса, но он был в своем уме и полном сознании. Гарри присел на корточки перевести дыхание, и вдруг услышал у себя за спиной громкий топот бегущих ног.

Безотчетно опять поднимая волшебную палочку, он резко повернулся к новому пришельцу. Пыхтя, к нему торопилась миссис Фигг, чокнутая старая соседка. Из-под сетки для волос выбились седые пряди, в руке, стуча содержимым, болталась веревочная продуктовая сумка, на ногах чудом держались матерчатые шлепанцы. Гарри попытался было спрятать от нее волшебную палочку, но…

– Не убирай ее, глупый мальчишка! – заорала она. – Может, здесь и другие рыщут! Я просто растерзать его готова, этого Наземникуса Флетчера!

Глава 3. Расхождение

– Что… что это было? – выдавил из себя Дадли, когда они в сопровождении пыхтящей миссис Фигг почти добрались до дома. Его голос дрожал, а сам он все еще нервно озирался по сторонам, словно ожидая нового нападения. – Какие-то… монстры?

– Дементоры, – коротко ответил Гарри, все еще пытаясь прийти в себя после пережитого. Он и сам не мог до конца поверить, что это случилось на самом деле. – Их не должно было здесь быть.

– Они охраняют магическую тюрьму Азкабан, – вмешалась миссис Фигг, тяжело дыша. – Это очень далеко отсюда, в море. Мрачное место. Когда-то там содержался один темный волшебник… он натворил много зла. И хотя его давно там нет, место это так и осталось проклятым, его много раз пытались закрыть… но воз и ныне там.

– Вы что, тоже волшебница? – удивленно спросил Гарри, несмотря на пережитый ужас.

– Нет, милый, – ответила миссис Фигг. – Я сквиб, волшебства не получилось. Но кто сказал, что я не могу за тобой присматривать?

– То есть… вы все это время знали? – Гарри никак не мог уложить в голове, что старушка-соседка, помешанная на кошках, всегда была частью магического мира.

– Конечно, знала, милый, – кивнула миссис Фигг. – Дамблдор попросил приглядывать за тобой.

У самых дверей дома номер четыре по Тисовой улице Гарри вдруг замер, заметив знакомый силуэт. В свете фонаря вырисовывалась фигура девушки с пепельно-белыми волосами, одетой в черную кожаную куртку и темное платье. Девушка смотрела на него, и в ее янтарных глазах плясали озорные искорки.

– Жанна?! – выдохнул Гарри, не веря своим глазам. – Что ты здесь делаешь?

– Пришла узнать, как дела у победителя дементоров, – Жанна улыбнулась, но в ее голосе слышалась легкая насмешка. – Слышала шум и решила проведать. Думала, опять Волдеморт балуется, а тут всего лишь пара несчастных дементоров.

– Ты откуда узнала? – Гарри все еще не мог прийти в себя от неожиданной встречи.

– У меня свои каналы, – загадочно ответила Жанна. – Ладно, не стой столбом, пошли в дом. Небось, у Дурслей найдется, чем поживиться после такого стресса. Да и вообще, соскучилась я по нашим посиделкам.

Она подмигнула Гарри и, не дожидаясь приглашения, направилась к двери.

– Эй, ты куда? – раздался голос Дадли. – Ты кто вообще такая?

– Подруга Гарри, – Жанна обернулась и одарила Дадли ослепительной улыбкой. – А ты, надо полагать, его знаменитый кузен?

Несмотря на легкую иронию в голосе Жанны, Гарри почувствовал, как на душе теплеет. Он был рад ее видеть, пусть даже обстоятельства встречи были, мягко говоря, не самыми радужными.

Дядя Вернон их встретил с чайной ложкой в руках и немым вопросом «вы откуда здесь все в таком количестве появились, да еще и в такое время суток?».

Пришлось объясняться.

– Это моя дальняя родственница, – пояснила миссис Фигг, кивая в сторону Жанны, которая с любопытством разглядывала обстановку. – Она приехала погостить и помочь мне по хозяйству.

Взгляд дяди Вернона, и без того подозрительный, стал еще более колючим. Он окинул взглядом миссис Фигг, затем перевел его на Жанну, одетую явно не по-деревенски, и, наконец, уставился на Гарри с Дадли, помятых и взъерошенных. Вид у обоих был такой, словно они только что сбежали из преисподней.

– А мы… а мы… – Дадли попытался выдавить из себя хоть какое-то объяснение нашей компании, но слова застряли где-то в горле. – Встретили ее по дороге. Решили проводить.

Дядя Вернон хмыкнул, явно не поверив ни единому слову.

– А переполошились-то чего, как будто за вами гнались? – уточнил он.

– Да там… это… – Дадли беспомощно оглянулся на Гарри, ища поддержки.

– Собака, – выпалил Гарри. – Огромная. Злая. Мы еле ноги унесли.

– Собака? – переспросил дядя Вернон, прищурившись. – Что-то я не слышал, чтобы в округе заводились бешеные псы.

– Она, наверное, пришлая, – вставила миссис Фигг. – Сейчас много бродячих собак развелось.

Дядя Вернон еще раз окинул всех подозрительным взглядом, но, видимо, решил, что выяснение отношений можно отложить на потом.

Но отвечать им и не пришлось – все за них сделала сова, прилетевшая в ту же секунду и отправившая письмо прямо в лицо дяде Вернону. Тот от неожиданности чуть не проглотил ложку, которую продолжал облизывать, стоя в дверях. Он уронил ее на пол и с большой опаской нагнулся, чтобы подобрать пергаментный конверт с надписями, сделанными при помощи зеленых чернил. Только взглянув на конверт, едва скрыл свое выражение ужаса на лице, но не смог скрыть неожиданно накатившую на него бледность.

– Какая у вас интересная почта, – заметила Жанна, желая создать из себя образ обыкновенной девушки-простушки, которая ничего в магических делах не смыслит.

– А, да-да, это… есть у нас такие знакомые. Вечно каких-нибудь экзотических птиц присылают. Ума не приложу только чего стоит сову для ношения писем выдрессировать. Ну-ка, Дадли, пошли, разговор к тебе есть.

Он схватил Дадли за руку и потянул за собой.

– Можно войти? – поинтересовалась Жанна.

– А, да, входите… Только у нас не… мы не готовились встречать гостей… но будьте как дома, – сказал дядя Вернон, сжимая руку Дадли так, словно от этого зависела его жизнь. – Ты тоже идешь со мной, – шепнул он Гарри.

Тот послушался и втроем они поднялись на второй этаж, где дядя Вернон зашел с ними в комнату Дадли. Затем дядя Вернон с лицом быка, которого только что раздразнили на корриде, ткнул обоим под нос конверт.

– Читайте!

И Гарри прочитал.

Мистеру Д. Дурслю, графство Суррей, город Литтл Уингинг, улица Тисовая, дом четыре, самая большая спальня на втором этаже

– Это все твоих рук дело! – разъяренно прошипел дядя Вернон, тыча конвертом в лицо Гарри. Тот лишь покачал головой.

– Не моих, – твердо ответил он. – Нельзя сделать обычного человека магом. Никакие заклинания или зелья тут не помогут.

– Тогда какого черта происходит с моим сыном?! – взревел дядя Вернон, брызжа слюной. – И как нам теперь от этого избавиться?!

– Никак, – ответил Гарри, стараясь сохранять спокойствие. – Но если оставить все как есть, будет только хуже.

– Что значит «хуже»? – нахмурился дядя Вернон.

– Если Дадли не научится управлять своей силой, он станет… обскуром, – Гарри запнулся, подбирая слова.

– Кем еще таким? – в голосе дяди Вернона зазвучала сталь.

– Это… как болезнь. Она может убить его. И не только его. Если Дадли потеряет контроль, он может навредить другим людям. Очень многим.

Дядя Вернон побелел и тяжело опустился на кровать. Дадли, стоявший до этого как громом пораженный, издал какой-то нечленораздельный звук и попытался спрятаться за спину отца. Его пухлое лицо исказила гримаса ужаса.

– Пап, я что… я умру? – пролепетал он, голос его дрожал. – Я не хочу умирать!

***

– Завтра поедем с тобой вместе готовить Дадли к учебе в твоей дурацкой школе, – сказал дядя Вернон, когда позднее ознакомился целиком с текстом письма. – Покажешь мне, где что можно купить, и я оплачу его обучение.

В лице его читалась смесь недовольства и обреченности. Меньше всего в жизни он хотел, чтобы с Дадли что-то случилось. Теперь он всеми силами хотел избежать возможного превращения Дадли в обскура.

– Но Дадли же никогда не показывал способностей… – причитала тетя Петуния. – А если это обман? Ну же, Дадли, покажи что-нибудь!

– Это так не работает, – вмешался Гарри, глядя на растерянное лицо Дадли. – Способности не всегда проявляются по желанию, иногда это происходит помимо воли волшебника…

– Знаем-знаем! – отрезал дядя Вернон. – Пару лет назад нам все эти ваши министерские рассказали, когда ты надул тетушку Мардж! И что ты нам предлагаешь?

– Я не знаю, – растерялся Гарри. – Наверное, должно случиться что-то, чего Дадли боится, тогда его способности проявятся. Но вы будьте с ним аккуратны, обскуром тоже не просто так становятся.

– Тогда как нам это проверить? – бушевал дядя Вернон.

Тетя Петуния несколько минут думала, а потом во весь голос воскликнула:

– Знаю! Где твоя палочка?

– У меня.

– Дай ее Дадли.

Гарри вынул волшебную палочку из-за пазухи и протянул ее Дадли. Тот секунду озадаченно смотрел на нее, а потом перевел взгляд на Гарри.

– Что мне с ней теперь делать? – недоумевал он.

– Взмахни, – вспомнил Гарри слова Олливандера.

Дадли взмахнул палочкой и в ту же секунду из книжного шкафа высыпались все книги. Тетя Петуния сразу же бросилась собирать их обратно.

– Дай-ка сюда! – приказал дядя Вернон.

Взяв палочку из рук сына, он тоже взмахнул ей, но у него ничего не получилось. Он взмахнул ей несколько раз, но все безрезультатно. Убедившись, наконец, что у него в руках палочка не работает, он передал ее снова Дадли.

– Повтори.

Дадли снова взмахнул палочкой, и в этот раз уронил и разбил люстру.

– Что это значит? – спросил дядя Вернон, обращаясь к Гарри. – Почему в его руках она работает, а в моих нет?

– Это значит, дядя Вернон, что палочка служит только проводником внутренней энергии. У волшебника такая энергия есть, а у простого человека отсутствует.

– Вы ими всегда что-нибудь рушите и разбиваете?

– Вообще-то, нет. С ее помощью можно также чинить, менять форму предметов и много чего еще.

– Покажи!

Гарри взял в руки палочку и направил ее на люстру.

– Репаро!

Разлетевшиеся по комнате осколки сию же секунду собрались в единое целое и люстра вернулась на свое прежнее место.

– Будешь учить Дадли, пока вы тут вместе. В письме сказано – пятый курс, вот и поможешь ему догнать одногодок.

Гарри взглянул на печальное лицо кузена и в тот же момент проникся сочувствием. Оба понимали, что все еще только начинается.

Утром следующего дня дядя Вернон, все еще мрачный, как грозовая туча, отвез их в Лондон. Найти «Дырявый котел» оказалось на удивление просто, даже для маглов.

– О, Гарри Поттер! – Том, хозяин «Дырявого котла», расплылся в широкой улыбке, завидев Гарри. – Какие судьбы! Снова за покупками к школе?

– Почти, – усмехнулся Гарри. – Нужно помочь моему кузену собраться.

Том с любопытством оглядел дядю Вернона и Дадли, которые с опаской жались друг к другу. Дядя Вернон в ответ на взгляд Тома лишь недовольно фыркнул, но тот, казалось, этого и не заметил.

– Пройдемте, я провожу вас, – сказал он, жестом приглашая их следовать за ним.

Они вышли в маленький, огороженный со всех сторон дворик. Здесь не было ничего, кроме мусорных баков и нескольких корявых сорняков, росших между треснувшими плитами. Том подвел их к глухой кирпичной стене и, подмигнув Дадли, произнес:

– Первый раз в Хогвартс, ага?

Дадли, все еще не оправившийся от шока, выдавил из себя робкую улыбку и нерешительно кивнул. Вид у него был такой, словно он не знал, радоваться ему или бежать без оглядки.

– Не дрейфь, парень, – подбодрил его Том. – Это, конечно, крышесносно – узнать, что ты волшебник, но ты привыкнешь. Страх пройдет, вот увидишь!

С этими словами Том постучал по кирпичной кладке своей волшебной палочкой в определенной последовательности. Стена задрожала, кирпичи задвигались, и в ней открылся проход, ведущий в другой мир.

– Добро пожаловать в Косой переулок! – торжественно произнес Том. – Дальше разберетесь, а мне пора возвращаться к работе. Удачи!

Косой переулок поражал воображение. Казалось, здесь собралась вся магическая Британия. Даже Гарри, который бывал здесь не раз, удивился такому скоплению народа. По узкой улочке, мощенной булыжником, тек пестрый поток волшебников и ведьм всех возрастов и мастей. Отовсюду доносились обрывки разговоров, смех, уханье сов. В воздухе витали дурманящие ароматы сладостей, зелий и чего-то еще, неопределимо-магического. Лавки с обеих сторон переулка ломились от диковинных товаров: здесь были и мантии всех цветов радуги, и котлы всевозможных размеров, и горы книг с потрепанными переплетами, и странные ингредиенты для зелий, сверкающие в стеклянных банках.

Гарри охватило волнение. Что же происходит в магическом мире? Какие новости он упустил за этот месяц?

– И куда нам теперь? – нервно спросил дядя Вернон, озираясь по сторонам. От обилия необычных вещей и странных людей у него шла кругом голова.

– Думаю, сначала нужно зайти в Гринготтс, – ответил Гарри. – Это банк такой. Здесь нельзя расплатиться фунтами, у волшебников свои деньги.

– Свои деньги? – недоверчиво переспросил дядя Вернон, на его лице отразилось крайнее неудовольствие. – И что же это за деньги такие?

– Золотые галлеоны, серебряные сикли и медные кнаты, – пояснил Гарри.

– А курс какой? – хмуро спросил дядя Вернон, доставая бумажник. Он не собирался позволить каким-то там волшебникам надуть его.

Спустя полчаса, обменяв изрядную сумму фунтов на сверкающие монеты, дядя Вернон уже катил перед собой тележку, доверху нагруженную школьными принадлежностями для Дадли. Они успели купить почти все: новенький котел для зелий, клетку с симпатичной бурой совой-сипухой, целый ворох учебников, пергамент, чернила, разнообразные ингредиенты для зелий и прочее по списку. Не хватало только метлы и волшебной палочки. Мадам Малкин, хозяйка магазина «Мантии на все случаи жизни», вся извелась, подбирая для Дадли подходящую по размеру школьную форму, но в конце концов справилась и с этой непростой задачей.

Наконец, они добрались до лавки Олливандера – узенького, обшарпанного магазинчика с облупившейся позолоченной вывеской.

– А это, пожалуй, самое интересное, – заметил Гарри, толкая дверь. – Выбор палочки – дело ответственное.

– Это еще почему? – хмуро поинтересовался дядя Вернон, с подозрением оглядывая пыльные полки, уставленные длинными узкими коробками.

– Потому что не ты выбираешь палочку, а она тебя, – таинственно произнес Гарри. – Впрочем, мистер Олливандер вам все объяснит.

Мистер Олливандер, единственный, кто, казалось, был рад их приходу, встретил их с улыбкой, с интересом поглядывая на Дадли поверх своих очков-половинок.

– Итак, юный волшебник, – обратился он к Дадли, – пришел за своей первой палочкой?

Дадли, который все это время старался держаться незаметно, невольно выпрямился. Он с нескрываемым любопытством и страхом смотрел на Олливандера, не зная, чего ожидать.

– Не бойся, – подбодрил его Олливандер, заметив его волнение. – Палочка сама тебя выберет.

Он принялся доставать с полок коробки с палочками, предлагая Дадли попробовать одну за другой. Но ни одна из них не подходила. Дадли расстроенно пыхтел, махал палочками, но все было без толку – никаких искр, никакого тепла, только недоумение в глазах Олливандера.

– Хм, непростой случай, – пробормотал Олливандер, задумчиво почесывая подбородок. – Пожалуй, стоит попробовать вот это…

Он взлетел по приставной лесенке куда-то под самый потолок и вернулся с еще одной коробкой, покрытой толстым слоем пыли.

– Держи, – Олливандер протянул Дадли палочку из темного дерева. – Попробуй эту.

Дадли неуверенно взял палочку, повертел ее в руках, и, сам не зная зачем, слегка взмахнул. И тут случилось невероятное. Палочка в его руке задрожала, наполнилась теплом, и из ее кончика вырвался сноп ярких разноцветных искр. Дадли замер, пораженный, его глаза округлились от удивления и восторга. Он чувствовал, как неведомая сила протекает через его тело, наполняя его невероятной энергией.

– Великолепно! – воскликнул Олливандер, его глаза светились неподдельным интересом. – Изумительно!

– Что значит «великолепно»? – недовольно спросил дядя Вернон, которому надоело это представление. – Он теперь будет искры пускать вместо того, чтобы делом заняться?

– Это очень редкая палочка, – пояснил Олливандер, игнорируя ворчание дяди Вернона. – Сочетание дуба и волоса из хвоста фестрала. Дуб дает силу защитным чарам, а фестрал… Фестралы – это волшебные существа, которых могут видеть только те, кто познал смерть. Их волос крайне редок и придает палочке особую силу. То, что эта палочка выбрала вашего сына, говорит о его готовности расстаться с прошлой жизнью и начать новую. Уверен, его ждут великие дела. И эта палочка станет ему верным другом и помощником во всех его начинаниях.

Дадли, не слушая Олливандера, завороженно рассматривал свою палочку, не веря своему счастью. В его глазах светилась радость, перемешанная с нескрываемым любопытством. Кажется, он только сейчас начал осознавать, какие возможности открываются перед ним.

Глава 4. Распределяющая Шляпа

После магазина Олливандера дядя Вернон, к немалому удивлению Гарри, заявил, что намерен купить Дадли метлу. И не какую-нибудь там учебную развалюху, а самый настоящий «Нимбус-2001» – последнюю модель, на такой даже Гарри не летал!

– Раз уж Дадлик попал в эту вашу школу, – бурчал он, с недоверием оглядывая витрину магазина спортивных товаров, – то должен быть во всем лучшим. И в этом вашем квиддиче тоже.

«Лучшим, значит…» – подумал про себя Гарри. С габаритами Дадли ему, пожалуй, и впрямь светят только ворота. Если, конечно, он вообще сможет подняться в воздух на метле.

Впрочем, сомнения племянника дядю Вернона не волновали. Он был полон решимости сделать из сына чемпиона, даже если для этого придется потратить целое состояние. «Деньги не проблема,» – любил повторять он, и владение фирмой по производству дрелей (довольно успешной, надо заметить) позволяло ему не слишком задумываться о расходах. Хотя, надо отдать ему должное, к выбору метлы он подошел со всей серьезностью, долго и придирчиво изучая разные модели и сверяясь с ценами. Видимо, даже для него существовала грань, после которой расточительность превращалась в безумие.

В конце концов, после часа мучительных раздумий, дядя Вернон остановил свой выбор на сверкающем новеньком «Нимбусе-2001».

– Вот, – сказал он, с гордостью вручая Дадли покупку. – Летай на здоровье. И смотри у меня, чтобы к концу года стал лучшим игроком в команде!

Дадли, который до этого с опаской поглядывал на метлы, теперь с восторгом рассматривал свою новую игрушку, не зная, как подступиться.

«Ну что ж, – подумал Гарри, – по крайней мере, теперь у меня будет компания для тренировок».

Все оставшееся лето Гарри, к своему удивлению, провел в роли учителя, натаскивая Дадли по основам магических наук. Уроки проходили прямо в гостиной Дурслей, к вящему неудовольствию дяди Вернона и тети Петунии. Дадли оказался на удивление упорным учеником, но это не значит, что обучение проходило гладко. Если с запоминанием заклинаний и ингредиентов для зелий у него особых проблем не возникало (сказывалась практика зубрежки в школе), то с практической магией дела обстояли куда хуже.

Дадли пыхтел, краснел, потел, но простейшие заклинания никак не хотели ему даваться. Палочка в его руке казалась инородным предметом, упрямо отказываясь подчиняться. Десятки раз он пытался поднять в воздух перо, но оно лишь подпрыгивало на столе, как подстреленная птица.

– Да что ж такое! – рычал Дадли, в очередной раз роняя перо на пол. – Почему у тебя все так просто получается?

– Дело не во мне, – отвечал Гарри, в который раз демонстрируя заклинание. – Дело в палочке. Ты должен чувствовать ее, понимать, как она работает.

– Да что ее понимать? – злился Дадли. – Махнул, сказал словечко, и все дела!

– Не все так просто, – вздыхал Гарри.

Особую сложность для Дадли представляли те предметы, которые, по его мнению, были ему не интересны. Зубрежка многостраничных талмудов по истории магии или попытки угадать будущее по расположению звезд вводили его в уныние. Даже зельеварение, где он мог наблюдать за изменением цвета и вязкости, казалось ему занятием скучным.

– Зачем мне все это? – ныл Дадли. – Я что, собираюсь стать прорицателем или зельеваром?

– Это основы, – терпеливо объяснял Гарри. – Без них ты не сможешь двигаться дальше.

Но Дадли не сдавался. Он упорно пытался освоить азы магии, и иногда у него даже что-то получалось. К концу лета он научился с грехом пополам поднимать в воздух небольшие предметы, зажигать и гасить свет с помощью заклинания «Люмос» и даже заставлять метлу подчиняться команде «Вверх!», хотя на это уходило не менее десяти минут громких криков и угроз.

Гарри был поражен такой переменой в своем двоюродном брате. Он и представить себе не мог, что Дадли, этот избалованный громила, способен на такое упорство. «Может, Олливандер был прав, – думал Гарри, – и эта палочка действительно изменит его?»

Что же до полетов, то тут все было еще сложнее. Несколько раз Гарри брался обучать Дадли основам полета на метле. Уроки проходили на заднем дворе, подальше от любопытных глаз соседей. Гарри вспоминал свой первый урок с мадам Трюк и велел Дадли положить метлу на землю и скомандовать ей: «Вверх!».

– Вверх! – рявкнул Дадли, и метла, не обращая на него никакого внимания, осталась лежать на месте.

– Да не ори ты на нее, – усмехнулся Гарри. – Просто спокойно и уверенно скажи: «Вверх».

– Вверх, – повторил Дадли, стараясь унять дрожь в голосе.

Метла лишь слегка вздрогнула, будто насмехаясь над его попытками.

– Да что ж такое! – Дадли топнул ногой, и вдруг упал, зацепившись за непослушную метлу. – Может, она бракованная?

– Да нет, просто с характером, – Гарри с трудом сдерживал смех, глядя на неуклюжие попытки кузена. – Попробуй еще раз.

После, примерно, десяти минут тщетных попыток, перемежавшихся с руганью и жалобами Дадли, метла, наконец, соизволила подпрыгнуть и замереть в воздухе, ожидая, когда же хозяин соизволит взять ее в руки.

– Получилось! – радостно воскликнул Дадли, забыв про все обиды. – Она меня слушается!

– Ну еще бы, – хмыкнул Гарри. – Ты же теперь волшебник.

Следующие уроки проходили уже не на земле, а в воздухе, и тут Дадли пришлось куда сложнее. Он то и дело терял равновесие, цеплялся за метлу, как за спасательный круг, и то и дело норовил свалиться на землю. Метла под ним жалобно скрипела и покачивалась, словно протестуя против такого обращения.

– Да расслабься ты! – кричал Гарри, в который раз подхватывая кузена, чуть не упавшего с метлы. – Держи равновесие! И не сжимай ее так сильно, а то сломаешь!

– Легко тебе говорить! – пыхтел Дадли, пытаясь удержаться на метле, которая так и норовила его сбросить. – Я же тебе не какой-то там ловец!

– Это точно, – не удержался от замечания Гарри. – Из тебя такой же ловец, как из меня балерина.

Тем не менее, к первому сентября Дадли все же научился более-менее уверенно держаться в воздухе и даже пролетать несколько метров, не касаясь земли.

– Прогресс, – с удовлетворением отметил Гарри. – Смотришь, к Рождеству и в команду попадешь. Запасным вратарем.

Дадли ничего не ответил, но по его довольному лицу было ясно, что он не прочь оказаться на поле во время матча по квиддичу. Пусть даже и в качестве замены.

– Только придется тебе потренироваться отбивать мячи, – добавил Гарри, заметив мечтательное выражение на лице Дадли. – А то с твоей реакцией ты все квоффлы пропустишь.

– Ничего, – уверенно сказал Дадли. – Я им всем покажу!

Дни летели стрелой (и куда она только летит? – задавал себе один и тот же философский вопрос каждый день Гарри) и с каждым днем все сильнее приближалось первое сентября.

Утром в день знаний дядя Вернон провожал обоих ребят на вокзал.

– Нужно просто разбежаться и ни о чем не думать, – сказал Гарри кузену, когда тот в недоумении остановился перед барьером между платформами 9 и 10. – Не бойся, ты легко пройдешь и не заметишь.

Тому едва далось понимание того, что теперь-то он точно сможет пройти сквозь волшебную стену. В конце концов, собравшись с духом, он во весь опор помчался в сторону волшебного барьера, напоследок закрыв глаза. Так ожидаемого им удара не случилось, и открыв глаза, он увидел платформу 9 и 3\4. На пути стоял блестящий алый паровоз, а из его трубы вверх поднимались клубы дыма и пара.

– А, Гарри, ты это видел? – восхищался он, глядя на паровоз. – Это же паровоз, настоящий паровоз!

– Конечно, видел, – ответил вынырнувший у него за спиной Гарри. – Каждый раз словно впервые его вижу.

На платформе он встретился со своими друзьями. Их сопровождали Грюм, какая-то девушка с розовыми волосами, Сириус в обличье собаки, Люпин, миссис Уизли и еще несколько человек, Гарри незнакомых.

– Привет, Гарри! – обрадовалась Гермиона. – Как ты? Что случилось в тот вечер?

– Привет, Гермиона! – ответил тот с улыбкой. – На нас с Дадли тогда двое дементоров напали, но я их отогнал.

– Не может этого быть! В вашей местности их быть не должно! Неужели их Темный Лорд подослал?

– Не знаю, возможно.

– А кто это с тобой, Гарри? – спросила миссис Уизли, кивая в сторону Дадли.

– Извините, что сразу не представил, – смутился Гарри. – Это мой двоюродный брат, Дадли.

– Тот самый, который тебя задирал все время? – охнул Рон.

– Да, – ответил Дадли.

– Но… но как? – изумлению Рона не было предела.

– Я не знаю, – ответил Гарри. – В тот же вечер после нападения дементоров к нам прилетела сова с письмом для Дадли.

Рон еще несколько раз оглядел Дадли снизу вверх. Уж каким бы Рон не был долговязым, до размеров Дадли ему было далеко.

– Ну, это… – замялся Рон. – Добро пожаловать в наш мир, Дадли.

И протянул руку. Тот секунду подумал, но все же пожал руку Рона.

– Пойдем места занимать, – предложил Гарри.

– Ну, мы… Нам с Роном надо в вагон старост, – ответила Гермиона.

Гарри не расстроился. Уже довольно скоро он вместе с Дадли занял купе. Пока они его искали, к ним присоединились Джинни, Жанна и Невилл. Единственное свободное купе занимала Полумна Лавгуд, рядом с которой они и сели.

В пути между ними завязался разговор. Невилл показал всем редкое растение – Мимбулус Мимблетония, которое он очень хотел показать профессору Стебль; Полумна читала журнал «Придира», не обращая внимание на окружающих ее людей; Дадли вычитывал что-нибудь интересное в учебниках; а Жанна, Гарри и Джинни рассуждали о том, кого же в этом году ждать на посту преподавателя Защиты от Темных Искусств. По их памяти, Грюм добровольно освободил эту должность, предполагая, что, будучи штатным мракоборцем он сделает куда больше, нежели на преподавательской должности. И все равно, Гарри мысленно благодарил и настоящего Грюма и Барти Крауча младшего за то, чему они оба его научили. Именно благодаря Барти Краучу младшему он научился сопротивляться влиянию заклятия Империус, которое применил к нему Волдеморт на кладбищенской дуэли. Именно лже-Грюм показал им Непростительные Заклятия и морально подготовил к встрече с темными магами. Именно Грюм часто требовал от ребят хранить бдительность. И теперь Гарри стремился во всем следовать его указаниям.

Их спокойствие не нарушили даже ворвавшиеся в купе Малфой с его дружками. Как оказалось, Малфоя поставили старостой Слизерина и теперь он всячески кичился полученными полномочиями, но Жанны все равно до жути боялся. Появившийся на горизонте Дадли размером больше Крэбба и Гойла вместе взятых выглядел в его глазах очень серьезным аргументом в пользу хранения языка за зубами. Поэтому, когда Дадли встал со своего места желая познакомиться с ним поближе, Малфой только и знал, что сжаться и пискнуть что-то про отца и свои полномочия.

– Сгинь, – бросила Жанна Малфою. – Не видишь, серьезные люди разговаривают?

Взгляд Малфоя коснулся Луны, читавшей журнал вверх тормашками и переместился на Невилла, чье лицо только что забрызгал Смердящим Соком его цветок, но спорить парень не стал, и поспешил удалиться как можно скорее.

– Кто это был? – пробасил Дадли.

– Так, дурачок один со Слизерина, – ответила Джинни. – Иногда он сам не знает, что несет, просто следует давней слизеринской традиции – амбиции свои показывает.

– Угу, ясно, – ответил Дадли.

– Его папашка был Пожирателем Смерти, – заметила Жанна. – Явился на то кладбище поприветствовать своего хозяина.

– Кем был? – пробасил Дадли.

– Прислужником Волдеморта, мага, убившего родителей Гарри.

– Так у него прислужники есть? И как он их на свою сторону привлек?

– Борьба за чистоту крови, власть, деньги.

– Вот как? А в чем бонус от чистоты крови?

Его не особо интересовало все то, что он мог назвать заморочками отдельных людей, но он самым нутром понимал – если есть злодей, у него должна быть мотивация, пусть даже и самая бредовая. Он хотел знать, к чему должен готовиться, если вдруг встретится с Волдемортом или его прислужниками. Идею бороться за чистоту крови он находил абсолютным бредом, не понимая, почему волшебники не должны пересекаться с простыми людьми. Для него это было особенно актуально, ведь и сам не обладал способностями к магии до последнего времени.

– Ни в чем, – ответил Невилл. – Гермиона у нас вообще из семьи маглов, так она лучшая ученица в Гриффиндоре. Я вообще поражаюсь, как ее Шляпа в Когтевран не отправила…

– Может быть, она попросила Шляпу, – вставила Жанна, задумчиво глядя на Дадли. – Меня вот она тоже сначала не туда хотела отправить. Знаете, что заявила? «Нет в тебе ничего, что ценится в других факультетах, кроме Слизерина».

– И что ты ей ответила? – с любопытством спросил Невилл, теребя в руках свой Мимбулус.

– Пригрозила, что спалю ее дотла, если немедленно не пересмотрит свое решение, – Жанна усмехнулась, вспоминая свой разговор со Шляпой. – Подействовало.

– Да уж, с тобой не забалуешь, – хмыкнул Невилл. – А меня Шляпа все норовила в Пуффендуй отправить. Долго сомневалась.

– А мне, – вздохнула Джинни, – Шляпа с порога заявила: «О, еще одна Уизли! Все с вами ясно!» Как будто других вариантов у нее для нашей семьи вообще нет.

– А я куда попаду? – с любопытством вклинился Дадли, который с интересом слушал разговор.

– А это, братец, ты узнаешь, только когда она окажется у тебя на голове, – ответил Гарри, пожимая плечами. – Тут уж как повезет.

***

Не все в этот день соответствовало ожиданиям Гарри: на станции Хогсмид не было Хагрида (хотя бы не напугает Дадли – мрачно заметил про себя Гарри, вспомнив о случае с поросячьим хвостиком), а в ранее безлошадные кареты оказались впряжены жутковатого вида существа, определить которых он не мог. В этот раз карет на всех не хватало и Гарри не мог понять, с чем это связано.

– Гермиона, а что это за… – начал он, указывая на странных животных.

– Что «что»? – не поняла Гермиона, оглядываясь. – Где?

– Ну, эти… – Гарри замялся, не зная, как описать существ. – Которые впряжены в кареты.

– Гарри, ты, наверное, перегрелся на солнце, – обеспокоенно сказала Гермиона. – Никто кареты не везет. Они всегда сами едут.

– Но я же вижу! – воскликнул Гарри, чувствуя себя идиотом.

– Вообще-то, я тоже их вижу, – спокойно заметила Луна, задумчиво глядя в ту же сторону, куда смотрел Гарри. – И всегда видела.

– И я, – добавила Жанна, пожимая плечами. – Это фестралы. О них еще в «Истории Хогвартса» написано, между прочим.

– Фестралы? – переспросил Гарри, ощущая, как на него накатывает волна удивления.

– Погоди, – вмешался Дадли, который с недоумением наблюдал за происходящим. – Вы о чем вообще? Какие еще фестралы? Там же пусто!

Гарри посмотрел на Дадли, потом на Жанну, потом снова на пустое место, где, по его мнению, находились эти самые фестралы.

– Да вот же они, – сказала Полумна, подходя к одному из невидимых для Дадли существ. – Подойди и потрогай.

Дадли недоверчиво покосился на Луну, но все же решился подойти. Он протянул руку и на мгновение замер, словно не решаясь прикоснуться к невидимой преграде. А затем его пальцы ощутили что-то твердое и кожистое.

– Обалдеть! – выдохнул Дадли, отпрянув от невидимого существа. – Оно там есть! Оно живое!

Полумна лишь загадочно улыбнулась и кивнула, словно подтверждая его слова. А Гарри почувствовал, как к горлу подступает комок. Значит, он не сошел с ума. Значит, фестралы действительно существуют. Но почему он видит их только сейчас?

Спустя короткое время Гарри вошел в Большой Зал. Первым делом ему в глаза бросилось непривычно большое число юношей и девушек, ожидавших распределения. Они, как догадался Гарри, вместе с Дадли должны были поступать на пятый курс. Их распределение должно было начаться вскоре после первокурсников. Но больше всего Гарри волновал сейчас не вопрос о распределении новичков, а таинственное отсутствие Хагрида. Его не было ни на платформе, ни среди встречающих.

– Куда же подевался Хагрид? – пробормотал Гарри, вглядываясь в сторону платформы. – Неужели он все еще не вернулся?

– Наверное, это как-то связано с тем секретным заданием, о котором говорил Дамблдор, – предположила Жанна, пожимая плечами.

– Но разве он не должен был уже вернуться? – обеспокоенно спросил Гарри. – Уже целый месяц прошел.

– Мало ли что могло случиться, – пожала плечами Жанна. – Может, задание оказалось сложнее, чем думал Дамблдор. Или… – она замолчала, не договорив.

– Или что? – поторопил ее Гарри.

– Или он попал в беду, – тихо закончила Жанна.

Гарри с тяжелым вздохом опустил голову. Значит, Хагрид точно не появится в ближайшее время, раз его нет среди встречающих.

«Что же с ним могло случиться? – думал Гарри, чувствуя, как в душе нарастает тревога. – Неужели Дамблдор послал его на слишком опасное задание? А если он ранен? Или того хуже…»

Он решительно тряхнул головой, отгоняя от себя страшные мысли.

«Нет, – сказал он себе. – С Хагридом все в порядке. Он сильный, он справится. Просто нужно немного подождать.»

Но несмотря на все усилия, тревога не отпускала. Гарри решил, что после пира обязательно сходит к хижине Хагрида. Может быть, там найдутся хоть какие-то подсказки.

Когда они уже уселись за стол в Большом зале в ожидании своей очереди распределения, Гарри огляделся в поисках Хагрида, но не нашел его и за преподавательским столом. Вместо него пустовало свободное место. Неужели его не будет и на пиру?

Пока они обсуждали отсутствие Хагрида, за преподавательский стол, заняв пустовавшее место, уселась профессор Граббли-Дерг. И тут же, привлекая всеобщее внимание, к столу направилась невысокая, полная женщина, похожая на большую розовую жабу. Она была одета в нелепый, пушистый розовый жакет, а на голове у нее красовался черный бархатный бантик, напоминающий муху.

– А это еще кто? – прошептала Гермиона, с любопытством разглядывая странную женщину.

– Понятия не имею, – пожал плечами Гарри. – Может, новая преподавательница Защиты от Темных Искусств?

– Похожа, – кивнула Жанна. – Только вот… больно подозрительная.

– Хагрида все нет, – с грустью заметил Гарри, переводя взгляд на Граббли-Дерг. – Похоже, придется привыкать к тому, что у нас новый преподаватель по уходу за магическими существами.

– Посмотрим, – ответила Жанна. – Может, он еще вернется.

Пришли и первокурсники. МакГонагалл внесла в Большой Зал Распределяющую Шляпу и положила на табурет. Не прошло и нескольких секунд, как Шляпа открыла рот и запела. Пела она долго, и свою песню посвятила теме объединения. Когда она закончила, зал разразился аплодисментами, а МакГонагалл принялась вызывать студентов.

Песня Шляпы вызвала бурное обсуждение в зале. Все пытались понять, к чему же Шляпа вызвалась предостерегать студентов об опасности и призывать к единству. Лишь Почти Безголовый Ник подсказал Гермионе, ответив на ее вопрос: Шляпа предостерегала об опасности студентов и раньше, и всегда это делает, когда чувствует возрастающую опасность в мире.

Гарри было не до того. Он внутренне болел в это время за Дадли, надеясь, что его кузен ни в коем случае не попадет на Слизерин. Тот непривычно побледнел и даже изошел потом, дожидаясь своей очереди. На лице его Гарри снова читал сложный мыслительный процесс и никак не мог дождаться, когда же настанет его очередь. Но, когда Шляпа коснулась головы Дадли, от сердца его отлегло – Шляпа определила его в Гриффиндор. Гарри не мог вспомнить, был ли когда-нибудь Дадли смелым и отважным, но умелым или умным он его представлял с еще большей сложностью.

Наконец, Дадли сел за гриффиндорский стол рядом с Гарри. Гриффиндорцы рассыпались перед ним поздравлениями, и только близнецы Уизли к своему поздравлению добавили короткий вопрос, вогнавший Дадли в неописуемый ужас:

– Эй, Дадли! Хочешь конфетку?

Тот резко дернулся, рискуя уронить сразу весь стол, но братья его успокоили.

– Да ладно, не бойся. Но, кстати, мы для тебя можем работу подыскать.

– Будем честно платить тебе, если ты согласишься дегустировать наши сладости.

– Взамен сможешь не ходить на нелюбимые уроки. А?

– Как тебе? Классную затею мы придумали?

Дадли очень долго думал над ответом.

– Я подумаю, – ответил он, до конца не понимая, найдутся ли в учебной программе такие уроки, которые ему не захочется посещать.

– Умница! – похвалил его Фред.

– А он быстро схватывает! – усмехнулся Джордж.

– Вы чего это удумали? – вспыхнул Рон.

Сейчас он напоминал зажженный фейерверк, готовый взорваться в любую секунду.

– Как староста факультета, я…

– Как староста факультета ты превращаешься в Перси, – фыркнул Джордж.

– Слушай, Рон, будь братом, а не старостой! – обратился к нему Фред. – А то тоже будешь письма мистера Крауча…

– Но, чтобы к новеньким со своими…

– Ну, хорошо, – делано согласился Джордж, а сам о чем-то тут же заговорщически зашептался с Фредом.

– Слушай, Рон… – начал Гарри. – Скажи мне, будь честен. Ты не замечаешь ничего необычного?

– Ну… – задумался тот. – Наверное, есть кое-что…

– И что же?

– То, что мои братья собираются дурачить меня, например.

– А такое обилие новичков ты когда-нибудь видел? Да еще и все на пятый курс попали.

Рон задумчиво поднял взгляд в потолок.

– Да знаешь, такого я что-то не припоминаю.

– Что, если Волдеморт что-то задумал и теперь много людей попали разом на пятый курс?

– Не понимаю, о чем это ты?

– Ты же помнишь, как в прошлом году было? Свой шпион среди преподавателей. Что, если теперь он придумал, как наделить волшебной силой маглов и среди них собирается внедрить своего шпиона в ряды учеников?

– По мне, ему проще воспользоваться Малфоем и еще какими-нибудь идиотами, – закатила глаза Жанна. – Эти для него что хочешь сделают, лишь бы указание родители из дома прислали.

– Гарри! Не существует способа сделать магла волшебником! – вмешалась Гермиона. – Если бы такой способ существовал…

– Знаю, знаю. Тогда бы все люди в мире могли стать волшебниками и нам не пришлось бы скрываться.

Он молча смотрел на ничем не примечательного японца, который не привлекая к себе внимания зашел в зал и сел за преподавательский стол рядом с Дамблдором. На правой руке у него Гарри заметил три татуировки в форме неизвестных ему символов.

За гриффиндорским столом, чуть поодаль от остальных, сидела девушка с нежно-розовыми волосами, стриженными под каре. Она была одета не в школьную форму, а в светлый плащ поверх темного платья с красным галстуком, а на ногах у нее были высокие сапоги. Девушка казалась очень юной, не старше самой Гермионы, но в ее фиолетовых глазах сквозила недетская серьезность. Она ни с кем не разговаривала, лишь тихо поздоровалась, когда на нее обратили внимание, и принялась задумчиво накручивать на палец прядь волос, наблюдая за происходящим. Рядом с ней, свернувшись клубком, лежал странный зверек, похожий на пушистый белый мячик с длинными ушами и коротким хвостом. Время от времени зверек издавал тихий писк, похожий на «Фоу, фоу», и тыкался носом в ладонь девушки, словно ища поддержки. Та нежно гладила его по спинке, и зверек успокаивался.

Когда распределение завершилось, и с едой уже было покончено, Дамблдор, откашлявшись, выступил с обращением к ученикам школы.

– У нас два изменения в преподавательском составе, – начал он. – Мы рады вновь приветствовать здесь профессора Граббли-Дерг, которая будет вести занятия по уходу за магическими существами. Я также с удовольствием представляю вам профессора Амбридж, нашего нового преподавателя защиты от Темных искусств. Кроме того, я рад представить вам… – Дамблдор сделал паузу, обводя взглядом зал, – …господина, который прибыл к нам издалека, чтобы помочь разобраться в необычайном явлении, произошедшем этим летом. Как вы все уже знаете, множество людей, не имевших прежде отношения к магии, внезапно обнаружили у себя магические способности.

Дамблдор указал на молодого человека с темными волосами, сидевшего за преподавательским столом. Одет он был в простую, но элегантную одежду, не похожую на мантии волшебников. В его спокойной позе, в том, как он держался, чувствовалась скрытая сила и уверенность. На вид ему было не больше двадцати пяти, но во взгляде его темных глаз светилась такая мудрость и опыт, какие редко встретишь и у людей вдвое старше. Он слегка наклонил голову, словно прислушиваясь к чему-то, недоступному для других, и слабая улыбка промелькнула на его губах. На правой руке у него виднелись три небольшие татуировки в виде странных, ни на что не похожих символов. Он слегка кивнул, приветствуя учеников, и снова словно погрузился в свои мысли, не теряя при этом бдительности.

– Он проведет некоторое время в Хогвартсе, наблюдая за юными волшебниками, недавно обнаружившими у себя магические способности, и помогая им адаптироваться к новым реалиям, – продолжал Дамблдор. – Я прошу вас оказывать ему всяческое содействие. Теперь к новостям квиддича, в этом году…

И в этот момент его прервал притворный тонкий кашель. Замешательство Дамблдора продлилось всего какую-нибудь секунду. Затем он проворно сел и уставил на профессора Амбридж пытливый взгляд, точно ничего на свете не желал сильнее, чем услышать ее выступление. Но другие преподаватели не сумели так искусно скрыть свое изумление. Брови профессора Стебль исчезли под растрепанными волосами, губы профессора Макгонагалл стали тоньше, чем Гарри когда-либо у нее видел. Ни разу еще новый учитель не осмелился перебить Дамблдора. Многие школьники ухмыльнулись: эта особа явно не знала, как принято вести себя в Хогвартсе.

– Благодарю вас, директор, – жеманно улыбаясь, начала Амбридж, – за добрые слова приветствия.

Голосок у нее был высокий, девчоночий, с придыханием, и Гарри почувствовал сильнейший прилив необъяснимой неприязни. Он знал одно: что все в ней, от глупого голоска до пушистой розовой кофточки, вызывает у него отвращение. Она еще раз мелко откашлялась – «кхе, кхе» – и продолжала:

– Как приятно, доложу я вам, снова оказаться в Хогвартсе! – Она опять улыбнулась, обнажив очень острые зубы. – И увидеть столько обращенных ко мне счастливых маленьких лиц!

Гарри оглядел зал, но счастливых лиц что-то не приметил. Наоборот, все были неприятно удивлены тем, что к ним обращаются как к пятилетним.

– Я с нетерпением жду знакомства с каждым из вас и убеждена, что мы станем очень хорошими друзьями!

Школьники начали переглядываться, некоторые с трудом подавляли смех. В этот момент даже молодой Фуджимару вызывал у них гораздо большее уважение, несмотря о пожелании директора, чтобы ученики с ним обязательно подружились – ему хотя бы хватило ума сохранить молчание в нужный момент и не перебивать Дамблдора посреди объявления.

– Я согласна с ней дружить только до тех пор, пока мне не придется позаимствовать у нее кофточку, – шепнула Парвати Лаванде, и обе они беззвучно захихикали.

– Я вам помогу, – присоединилась Жанна.

Профессор Амбридж снова издала свое «кхе, кхе», но когда она опять заговорила, восторженного придыхания в голосе уже почти не слышалось. Он звучал куда более деловито. Слова были скучными и как будто вызубренными.

– Министерство магии неизменно считало обучение юных волшебников и волшебниц делом чрезвычайной важности. Редкостные дарования, с которыми вы родились, могут быть растрачены впустую, если их не развивать и не оттачивать бережными наставлениями. Древние навыки, которые выделяют волшебное сообщество из всех прочих, должны передаваться из поколения в поколение – иначе мы потеряем их навсегда. Беречь, приумножать и шлифовать сокровища магических познаний, накопленные нашими предками, – первейшая обязанность тех, кто посвятил себя благородному делу преподавания.

Тут профессор Амбридж сделала паузу и легонько кивнула коллегам, ни один из которых на этот знак внимания не ответил. Профессор Макгонагалл так сурово нахмурила темные брови, что стала очень похожа на хищную птицу. Гарри явственно увидел, как она обменялась многозначительным взглядом с профессором Стебль. Амбридж между тем в очередной раз прокашлялась и заговорила дальше:

– Каждый новый директор Хогвартса привносил в трудное дело руководства этой древней школой нечто новое, и так оно и должно быть, ибо без прогресса нашим уделом стали бы застой и гниение. Однако прогресс ради прогресса поощрять не следует, ибо большая часть наших проверенных временем традиций в пересмотре не нуждается. Итак, необходимо равновесие между старым и новым, между постоянством и переменами, между традицией и новаторством…

Гарри почувствовал, что его внимание ослабевает: мозг то включался, то выключался. Тишины, которая всегда наполняла зал, когда слово брал Дамблдор, не было и в помине: школьники наклонялись друг к другу, шептались, хихикали. За столом Когтеврана Чжоу Чанг оживленно болтала с подружками. Полумна Лавгуд, сидевшая недалеко от Чжоу, снова вынула своего «Придиру». За столом Пуффендуя Эрни Макмиллан был одним из немногих, кто по-прежнему смотрел на профессора Амбридж, но взгляд у него был остекленевший, и Гарри не сомневался, что он только притворяется, будто слушает: на груди у него блестел новенький значок старосты, и надо было вести себя соответственно. Профессор Амбридж вольного поведения учеников как будто не замечала. Казалось, начнись под самым носом у нее буйный мятеж – она все равно договорила бы до конца. Преподаватели, однако, по-прежнему слушали ее очень внимательно. Гермиона, судя по всему, не упускала ни единого слова Амбридж, но по ней было видно, что слова эти ей совсем не по нутру.

– …потому что иные из перемен приносят подлинное улучшение, в то время как другие с течением лет выявляют свою ненужность. Точно также некоторые из старых обычаев подлежат сохранению, тогда как от тех из них, что обветшали и изжили себя, следует отказаться. Сделаем же шаг в новую эру – в эру открытости, эффективности и ответственности, сохраняя то, что заслуживает сохранения, совершенствуя то, что должно быть усовершенствовано, искореняя то, чему нет места в нашей жизни.

Она села. Дамблдор похлопал. Педагоги последовали его примеру, но Гарри заметил, что некоторые сомкнули ладони всего раз или два. Присоединился и кое-кто из учеников, но большей частью они просто прозевали конец речи, которой не слушали, и, прежде чем они могли зааплодировать по-настоящему, Дамблдор снова встал.

– Благодарю вас, профессор Амбридж, за чрезвычайно содержательное выступление, – сказал он с легким поклоном. – Итак, я продолжу. Отбор в команды по квиддичу будет происходить…

– Это точно, что содержательное, – вполголоса заметила Гермиона.

– Только не говори, что тебе понравилось, – тихо сказал Рон, повернув к Гермионе лоснящееся от сытости лицо. – Одна из самых занудных речей, какие я слышал. А ведь я рос с Перси.

– «Содержательное» и «понравилось» – это, знаешь ли, две большие разницы, – отрезала Гермиона. – И если внимательно слушать, то можно понять, что Амбридж нам тут наговорила целую кучу всего интересного.

– Правда? – удивился Гарри. – А по мне, так несла какую-то чушь.

– В этой «чуши», дорогой мой, растворено кое-что очень важное, – мрачно произнесла Гермиона, хмуря брови.

– Да что ты такое говоришь? – не понимал Рон, почесывая затылок.

– Ну, например, вот это: «Прогресс ради прогресса поощрять не следует». Или вот: «Искореняя то, чему нет места в нашей жизни». Тебе это ни о чем не говорит?

– И что бы это значило? – напрямую спросил Рон, теряя терпение.

– Это значит, – Гермиона понизила голос, словно боясь, что их подслушают, – что Министерство магии намерено вмешиваться в дела Хогвартса. И Амбридж здесь не просто так. Она – глаза и уши Фаджа.

– А как тебе этот… приезжий? – спросил Рон, когда Дамблдор закончил свою речь. – Чего он вообще ни слова не сказал?

– Фуджимару, – поправила его Гермиона. – Он, по-моему, человек серьезный. И очень опытный, хоть и молодой. Видно, что он многое повидал на своем веку. И не просто повидал, а прошел через многое. Словно он постоянно к чему-то готовится, чего-то ждет. – Гермиона замолчала, на секунду задумавшись. – Не знаю, зачем его направили в Хогвартс, что он может тут расследовать, когда и так ясно, что просто так никто не становится волшебником, но в одном я точно уверена: он не простой наблюдатель, а фигура, намного более значительная. И, пожалуй, нам с ним лучше пока не сталкиваться. От него веет чем-то таким… нездешним. Но при этом, – Гермиона замялась, словно не в силах подобрать подходящее слово, – он не кажется мне враждебным. Скорее, наоборот.

– Думаешь, его заслали сюда, чтобы бороться с Волдемортом? – предположил Гарри.

– Ишь ты, еще один Грюм, – хмыкнул Рон. – А что за татуировки у него на руке? Видали?

– Угу, – ответила Гермиона. – Не видела таких раньше. И вообще странно все это. Если обычные люди не могут стать волшебниками, откуда тогда взялись все эти новички?

– Наверное, Фуджимару и должен это выяснить, – пожал плечами Гарри.

– Вполне возможно, – кивнула Гермиона. – Или для какой-то другой цели, связанной с этим странным явлением новообращенных магов.

– А что пишут в «Пророке»? – спросил Гарри.

– Да ничего толком, – ответила Гермиона. – Никто не знает, почему так произошло. Одни говорят, что это последствия того самого заклятия Волдеморта, которое видели маглы. Другие – что это какой-то сбой в магическом мире, нарушение баланса.

– Баланса? – переспросил Гарри. – Ты думаешь, что это может быть как-то связано с…

Он замолчал, не решаясь произнести вслух слово «Грааль». Он украдкой взглянул на Жанну. Если кто и мог знать ответ, то только она. Но Жанна, казалось, погрузилась в глубокий сон, совершенно не реагируя на происходящее. Видимо, убаюкивающая речь Амбридж сыграла свою роль.

– С чем? – поторопила Гермиона.

– Ты же помнишь, Рон, – Гарри обернулся к другу, – в конце Турнира, на кладбище…

– Может, не надо сейчас об этом, а? – поморщился Рон.

– Жанна говорила, что Грааль – это не просто артефакт, – упрямо продолжал Гарри, – а нечто большее. Что, если он как-то связан с тем, что сейчас происходит?

– Может, и так, – пожала плечами Гермиона. – Но пока мы не узнаем больше, это всего лишь догадки.

Перед сном Гарри не переставал думать, связан ли Святой Грааль с недавними событиями, а если связан, в чьих он руках? Или он принял это решение самостоятельно? Чему служит превращение такого количества маглов в волшебников? Ответов у Гарри не было, лишь неотвратимое ощущение чего-то очень грозного и массивного, нависающего над миром, словно тень непреодолимого ужаса, готового в один момент его настичь и обрушиться чудовищным цунами, которое сметет все на своем пути и ничего не оставит взамен, кроме выжженного кладбища для шести миллиардов человек.

Глава 5. Кхе-кха… Амбридж

Утром, спускаясь в гостиную, Рон и Гермиона наткнулись на объявление, приколотое к доске объявлений поверх всех остальных. Оно было написано размашистым почерком Фреда и Джорджа и гласило:

«Внимание! Братья Уизли ищут отважных добровольцев для испытания своих новейших изобретений! Легкий заработок! Полная конфиденциальность! Обращаться в любое время суток в спальню близнецов. P.S. Администрация ответственности за возможные побочные эффекты не несет.»

– Это уже ни в какие ворота! – возмутилась Гермиона, срывая объявление. – Мало им проблем с миссис Уизли, так они еще и учеников в свои авантюры втягивают! Рон, с них нужен глаз да глаз.

– Да что ты к ним привязалась? – отмахнулся Рон. – Подумаешь, шалят немного.

– «Немного»? – фыркнула Гермиона. – Да от их «шалостей» полшколы на ушах стоит!

Когда они вошли в Большой зал и заняли свои места за гриффиндорским столом, к ним, излучая энергию, подошла Анджелина Джонсон.

– Привет, ребята! – бросила она, одаривая всех широкой улыбкой. – Как провели лето?

– Отлично, – улыбнулся Гарри.

– А у меня для вас новости, – Анджелина говорила быстро, словно боялась, что ее перебьют. – Я теперь капитан команды по квиддичу!

– Поздравляю! – искренне обрадовался Гарри. – Это здорово!

«Наконец-то тренировки будут проходить без нудных лекций Вуда», – подумал он про себя.

– Так вот, – продолжала Анджелина, – нам теперь нужен новый вратарь вместо Оливера. И я решила устроить отборочные испытания в пятницу в пять часов. Хочу посмотреть, кто на что горазд. И чтобы вся команда была в сборе – нужно обсудить стратегию на сезон.

– Будем, – кивнул Гарри. – Кстати, у меня есть один кандидат на место вратаря.

– Правда? – оживилась Анджелина. – И кто же это?

Гарри многозначительно кивнул в сторону Дадли, который с аппетитом уплетал уже третью порцию тыквенного пирога, не обращая никакого внимания на происходящее.

– Мой двоюродный брат, – пояснил Гарри. – Думаю, из него получится отличный вратарь. Он большой, сильный, и у него хорошая реакция.

– Ну что ж, – Анджелина с интересом посмотрела на Дадли, – посмотрим, на что он способен. Привет, – обратилась она к Дадли, подойдя к нему.

Дадли поднял голову, удивленно уставившись на Анджелину. Его рот был набит пирогом, поэтому он смог лишь нечленораздельно промычать что-то в ответ и смущенно улыбнуться.

Анджелина хмыкнула, но ничего не сказала. Она еще раз окинула Дадли оценивающим взглядом и, кивнув Гарри, отошла к другому концу стола.

– Кажется, ты произвел впечатление, – усмехнулся Гарри, толкнув Дадли в бок.

– А чего она хотела? – пробурчал тот, прожевав пирог.

– Это Анджелина, капитан нашей команды по квиддичу, – пояснил Гарри. – Я сказал ей, что ты хочешь попробовать себя в роли вратаря.

– А что, можно? – глаза Дадли загорелись.

– Конечно, – кивнул Гарри. – В пятницу будут отборочные испытания. Приходи, покажешь, на что способен.

Профессор Макгонагалл, проходя вдоль стола, раздавала ученикам расписания.

– Ну и денек нам сегодня предстоит! – простонал Рон, изучая свой пергамент. – История магии, двойное зельеварение, прорицания, и в довершение всего – двойная защита от Темных искусств! Бинс, Снегг, Трелони и эта Амбридж в один день! – Рон скорчил гримасу, словно съел лимон. – Хоть бы Фред с Джорджем поскорее закончили свои Забастовочные завтраки…

– Что я слышу? Не обманывают ли меня уши? – спросил Фред, который как раз появился вместе с Джорджем. – Староста Хогвартса хочет прогуливать уроки?

Он втиснулся на скамейку рядом с Гарри.

– Вот, полюбуйся, что у нас сегодня, – хмуро сказал ему Рон, подвигая к Фреду свое расписание. – Худший понедельник в моей жизни.

– Я тебя понимаю, братишка, – кивнул Фред, просмотрев листок. – Ну что ж, могу по дешевке уступить тебе Кровопролитную конфету.

– С какой стати вдруг по дешевке? – с подозрением спросил Рон.

– С такой, что у тебя от нее как пойдет носом кровь, так и не остановится. Противоядия у нас еще нет, – объяснил Джордж, беря себе копченой рыбы.

– С чем вас и поздравляю, – угрюмо сказал Рон, засовывая расписание в карман. – Нет уж, лучше на уроках посижу.

– Если что, всегда можно устроить маленький пожар… – шепнула Жанна.

– Я намекну тебе, если понадобится, – буркнул Рон.

Только Дадли внимательно слушал разговор о Забастовочных Завтраках и предстоящих экзаменах. Похоже, Фреду и Джорджу удалось произвести на него впечатление, и он сейчас всерьез задумался о покупке.

Первые уроки не принесли ничего, кроме разочарования. На зельеварении, которое Снейп вел с особым пристрастием, Гарри умудрился напутать что-то в рецепте Умиротворяющего бальзама, и тот вместо нежно-голубого стал ядовито-зеленым и источал запах горелой резины. Снейп, разумеется, не упустил возможности отпустить по этому поводу пару язвительных комментариев и снял с Гриффиндора десять очков. Дадли, к удивлению Гарри, справился с заданием безупречно. Его бальзам получился именно такого цвета и консистенции, каким и должен был быть.

– Вы раньше варили зелья, мистер Дурсль? – с неожиданным одобрением в голосе спросил Снейп, пристально глядя на Дадли поверх своего крючковатого носа.

– Было дело, – осторожно ответил Дадли, не зная, как реагировать на внимание Снейпа. – Дома немного практиковался.

– Великолепно, – кивнул Снегг. – Теперь научите вашего кузена читать инструкцию внимательно.

На истории магии Гарри откровенно скучал, с трудом подавляя зевоту. Нудное бормотание профессора Бинса о восстаниях гоблинов навевало непреодолимую тоску. Чтобы хоть как-то развлечься, он начал играть с Роном в «угадайку», загадывая разные слова и жестами пытаясь их показать.

Прорицания оказались не лучше. Профессор Трелони, с ее обычной туманной манерой выражаться, предложила ученикам заняться толкованием снов. Гарри решил не рисковать и выдумал какой-то нелепый сон про летающих гиппогрифов, лишь бы не рассказывать о своем настоящем кошмаре – возвращении Волдеморта на кладбище. Этот сон он и так слишком хорошо помнил, и ему совсем не хотелось снова переживать те ужасные события.

Дадли же, напротив, с энтузиазмом взялся за дело. Он подробно описал свой сон о первом прибытии в Хогвартс, о встрече с Хагридом и о том, как он узнал, что он волшебник.

– Это знак! – заявила профессор Трелони, внимательно изучив записи Дадли. – Вас ждет великое будущее, юноша! Вы избранный!

– Кем избранный? – пробормотал Рон себе под нос.

– Ну уж точно не Дамблдором, – хмыкнула Жанна, сидевшая рядом.

Дадли смущенно улыбнулся, не зная, как реагировать на слова Трелони.

Первый урок Защиты в этом году начался с гнетущей тишины. Ученики, рассаживаясь по партам, с любопытством и опаской поглядывали на профессора Амбридж. Никто не знал, чего ожидать от новой преподавательницы, но ее приторно-сладкий голос и нарочито-ласковая манера общения уже успели вызвать у многих, включая Гарри, стойкое чувство неприязни. К тому же, вид у нее был, как у довольно вредной и злопамятной жабы, которая только и ждет момента, чтобы навредить окружающим.

– Добрый день, дети! – пропела профессор Амбридж, когда прозвенел звонок. – Меня зовут Долорес Амбридж.

Она попросила класс хором поздороваться с ней, что вызвало у учеников смешанные чувства. Кто-то послушно выполнил ее просьбу, кто-то пробормотал приветствие себе под нос, а кто-то и вовсе промолчал, обменявшись с соседом по парте многозначительным взглядом.

– А теперь, – продолжала Амбридж сладким голоском, – уберите свои волшебные палочки и приготовьтесь к чтению.

Это заявление вызвало ропот недовольства в классе. Еще бы! Ни один уважающий себя преподаватель Защиты от Темных Искусств не начинал урок с таких слов. Гарри с тяжелым вздохом убрал палочку в сумку и приготовил перо и пергамент. Профессор Амбридж, напротив, достала из своей сумочки короткую волшебную палочку и, резко взмахнув ей, написала на доске тему урока и цели курса.

Урок проходил в атмосфере нарастающего скуки и недоумения. Ученики вяло перелистывали страницы учебника, не вникая в суть написанного. Многие откровенно скучали: кто-то рисовал каракули на полях тетради, кто-то перешептывался с соседом, кто-то считал ворон за окном. Даже обычно старательная Гермиона и та не выдержала и, захлопнув учебник, подняла руку. Жанна, сидевшая рядом с Гарри, от скуки принялась рассматривать свои ногти, а потом и вовсе достала из сумочки пилочку и принялась за маникюр, время от времени бросая на Амбридж испепеляющие взгляды, полные неприкрытой неприязни. Дадли сначала пытался вникнуть в содержание учебника, но вскоре сдался и принялся с интересом наблюдать за одноклассниками.

Когда больше половины класса уже открыто игнорировали урок, профессор Амбридж решила прервать молчание.

– Мисс… – она сделала паузу, словно припоминая имя.

– Грейнджер, – подсказала Гермиона.

– Мисс Грейнджер, у вас есть вопрос по теме урока? – с приторной улыбкой спросила Амбридж.

– Да, профессор, – твердо ответила Гермиона. – У меня вопрос по поводу целей данного курса.

– Внимательно слушаю, – Амбридж наклонила голову набок, изображая искренний интерес.

– В целях ничего не говорится об использовании защитных заклинаний на практике, – заявила Гермиона. – Значит ли это, что мы не будем изучать практическую сторону защиты?

В классе на мгновение воцарилась тишина. Все взгляды устремились на Гермиону и профессора Амбридж. Даже Жанна отложила свое занятие и с интересом наблюдала за развитием событий.

– Мисс Грейнджер, – Амбридж сладко улыбнулась, обнажая мелкие острые зубы, – боюсь, вы не совсем понимаете цели данного курса. Он разработан Министерством магии и направлен на то, чтобы дать вам теоретические знания о защите от Темных искусств.

– Но какой смысл в теории, если мы не сможем применить ее на практике? – в голосе Гермионы звучало нескрываемое возмущение. – Ведь защита от Темных искусств – это прежде всего практические навыки!

– Мисс Грейнджер, – тон Амбридж стал еще более приторным, – я не думаю, что в стенах Хогвартса вам угрожает опасность, требующая применения защитных заклинаний.

– А если на нас нападут за пределами школы? – вмешался Гарри, не в силах больше сдерживаться. – Как нам защищаться, если мы не умеем колдовать?

– Мистер Поттер, – Амбридж повернулась к Гарри, ее улыбка стала еще шире, но в глазах появился холодный блеск, – на моих уроках принято поднимать руку, если вы хотите что-то сказать.

Гарри поднял руку, но Амбридж проигнорировала его жест и снова обратилась к Гермионе.

– Мисс Грейнджер, я повторяю, данный курс разработан лучшими специалистами Министерства, и он полностью соответствует всем необходимым требованиям.

– Но этого недостаточно! – не сдавалась Гермиона. – Мы должны учиться защищаться не только в теории, но и на практике!

– Достаточно, мисс Грейнджер, – в голосе Амбридж появились стальные нотки. – Я не намерена обсуждать с вами учебный план.

– А придется, – раздался с задней парты голос Жанны, который, к удивлению Гарри, прозвучал тихо, но веско.

В классе наступила мертвая тишина. Все ученики, не сговариваясь, уставились на Жанну. Та, не обращая внимания на взгляды, медленно поднялась со своего места, не сводя глаз с Амбридж. Даже Амбридж на секунду потеряла дар речи, а когда, наконец, заговорила, в ее голосе уже не было ни намека на слащавость:

– Простите, мисс…?

– Д’Арк, – подсказала Жанна, не сводя глаз с Амбридж.

– Мисс Д’Арк, боюсь, вы не совсем понимаете свое место, – тон Амбридж был ледяным. – Вы всего лишь студентка, а я – профессор, назначенный Министерством магии. И только я решаю, чему и как учить на своих уроках.

– Возможно, – согласилась Жанна, медленно подходя к проходу между партами. – Но я не позволю, чтобы из-за вашей некомпетентности и самодурства пострадали мои друзья, и я не потерплю, чтобы Министерство указывало мне, что делать.

– Как вы смеете! – взвизгнула Амбридж, теряя остатки самообладания. Ее лицо приобрело землистый оттенок, выдавая крайнюю степень ярости.

– Очень просто, – ответила Жанна, и в ее голосе послышалась неприкрытая угроза. – Я привыкла действовать, а не болтать языком.

– Мисс Д’Арк, я смотрю, вы не понимаете, с кем имеете дело, – процедила сквозь зубы Амбридж, не отрывая от нее взгляда.

– Напротив, очень хорошо понимаю, – Жанна остановилась у прохода, всем своим видом показывая готовность продолжить. – С вредной жабой, которая решила, что может указывать мне, что делать. Так вот, спешу вас разочаровать: я не из тех, кто пляшет под чужую дудку.

Амбридж побелела от ярости, но Жанна, не обращая на нее никакого внимания, стояла, выжидая, словно хищник, готовый к прыжку.

Прямо у Амбридж на глазах нарастал бунт против выбранного ей учебного курса. Слишком стерильный, безопасный и мягкий, он не представлял интереса для учеников, но она, искусно притворяясь лучшим другом детей, парировала все полученные от них доводы.

– Кто, скажите на милость, будет нападать на вас и на таких же детей, как вы? – спросила профессор Амбридж отвратительным медовым голоском.

– М-м-м, дайте сообразить… – произнес Гарри издевательски-задумчивым тоном. – Может быть… лорд Волдеморт?

У Рона перехватило дыхание. Лаванда Браун вскрикнула. Невилл съехал вбок со своей табуретки. Профессор Амбридж, однако, и бровью не повела. Она смерила взглядом Жанну и Гарри, прежде чем взглянуть на Поттера с мрачным удовольствием.

– Минус десять очков Гриффиндору, мистер Поттер.

Класс сидел молча и неподвижно. Одни смотрели на Амбридж, другие на Поттера.

– Теперь я хотела бы сказать кое о чем прямо и откровенно, – продолжила Амбридж, не обращая внимания на реакцию учеников.

Профессор Амбридж встала и подалась вперед, распластав по столу короткопалые ладони.

– Вам внушали, будто некий темный волшебник возродился из мертвых…

– Он не был мертвым, – сердито возразил Гарри, – Но что возродился – это правда!

– Мистер-Поттер-вы-уже-отобрали-у-вашего-факультета-десять-очков-не-вредите-теперь-самому-себе, – произнесла профессор Амбридж единым духом, не глядя на него. – Повторяю: вам было сказано, что некий Темный волшебник опять гуляет на свободе. Это ложь.

– Нет, это НЕ ЛОЖЬ! – крикнул Гарри. – Я видел его, я дрался с ним!

– Он говорит правду! – воскликнула Жанна, подходя к столу Амбридж на расстояние удара. – Я тоже все это видела!

– Минус пятьдесят очков Гриффиндору, – голос Амбридж дрогнул, выдавая ее волнение.

– Да хоть минус тысяча! – Жанна уперла руки в бока.

Ее зрачки сузились до микроскопического размера, а в правой ладони сам собой загорелся сноп пламени. От его жара воздух в классе потяжелел, а у стоявших поблизости учеников выступили на лбу капли пота.

– Услышьте крик моей души, переполненной яростью, – начала Жанна, поднимая руку с пылающим пламенем вверх. – Ла гронд…

Почуяв запах дыма, исходящий от деревянного пола в аудитории, и заметив прыгающие по стенам искры, Гарри вскочил со своего места, подбежал к Жанне, схватил ее за руку, гася пламя, и прошипел:

– Прекрати! Не стоит!

Он не знал, что именно Жанна собиралась сделать с Амбридж, но понимал, что ничего хорошего из этого не выйдет. Не стоит давать министерству магии лишний повод для обвинений и наказаний, особенно сейчас, когда ситуация и так накалена до предела.

– Вы будете наказаны, мистер Поттер и мисс д’Арк! – торжествующе воскликнула профессор Амбридж, заметив действия Гарри. – Завтра после уроков, в пять часов, в моем кабинете. Говорю вам всем еще раз: это ложь. Министерство магии ручается, что никакие Темные волшебники вам не угрожают. Если вы все же чем-то обеспокоены, не стесняйтесь, приходите ко мне во внеурочное время. Если кто-то тревожит вас россказнями о возродившихся Темных волшебниках, я хотела бы об этом услышать. Я здесь для того, чтобы помогать вам. Я ваш друг. А теперь будьте добры, продолжите чтение. Страница пятая, «Основы для начинающих».

– Значит, по-вашему, тот самолет сам собой упал, а его пассажиры хором в одну секунду сошли с ума? – продолжал возмущаться Гарри.

– Падение того самолета – всего-навсего несчастный случай, – отрезала Амбридж.

– Это Волдеморт запустил непростительное заклятие в небо, – возразил Гарри.

Он чувствовал, что весь дрожит. Он мало кому об этом говорил, и уж точно не говорил всем жадно слушающим одноклассникам. Он даже представить не мог, но вдруг некоторые новички как-то связаны с пассажирами того Аэробуса?

– Прежде, чем он познакомился со мной, – вставила Жанна, не опуская головы, словно все еще была готова к продолжению схватки.

Амбридж очень хищно воззрилась на них обоих. Жанна смело и без малейшей тени притворства ответила ей еще более хищным взглядом, отчего Амбридж невольно дернулась назад, подальше от Жанны.

Шестьдесят учеников внимательно следили за их беззвучным противостоянием, в ужасе ожидая, когда разразится гроза. Вопреки всем ожиданиям, ее не случилось, и Амбридж, не в силах более сдерживать гнев, просто попросила их обоих отнести профессору МакГонагалл записку.

Встретив в коридоре своего декана, Гарри и Жанна передали ей записку от Амбридж. Профессор МакГонагалл, прочитав послание, лишь поджала губы и, не говоря ни слова, решительным шагом направилась в свой кабинет, жестом приглашая Гарри и Жанну следовать за ней.

Кабинет профессора МакГонагалл был небольшим, но по-своему уютным. На стенах висели гобелены с изображением сцен из истории Хогвартса, на полках теснились книги, а на столе, рядом со стопкой аккуратно сложенных пергаментов, стояла жестяная коробка с печеньем в клеточку, которое обожали как ученики, так и сама МакГонагалл.

– Присаживайтесь, – сказала МакГонагалл, указывая на два кресла, стоявших перед ее столом. Жестом, полным материнской заботы, она придвинула коробку с печеньем поближе к опешившим от ее слов ученикам. – И расскажите мне, что там у вас произошло. Постарайтесь не упускать детали.

Гарри, все еще кипя от негодования, пересказал профессору МакГонагалл все, что случилось на уроке, не упуская ни одной детали: ни о невыносимо приторной манере Амбридж, ни о ее странных заявлениях, ни о выходке Жанны. Сама же Жанна, сидевшая рядом, то и дело вставляла гневные комментарии, а в глазах у нее до сих пор полыхал огонь. Незаметно для себя, Гарри взял одно печенье, разломил его пополам и протянул одну половинку Жанне. Та, перестав сверлить взглядом профессора, благодарно кивнула и приняла угощение. Этот маленький жест, такой простой и естественный, почему-то заставил сердце Гарри учащенно забиться.

Выслушав их, профессор МакГонагалл некоторое время хранила молчание, плотно сжав губы, и лишь затем задумчиво проговорила:

– Да, мисс д’Арк, я понимаю ваше негодование, – сказала она, обращаясь к Жанне. – Поведение профессора Амбридж, мягко говоря, оставляет желать лучшего. Но, боюсь, в данной ситуации мы мало что можем сделать. Профессор Амбридж назначена Министерством, и…

– Значит, мы должны молча терпеть ее выходки? – перебила ее Жанна. – Позволять ей калечить умы наших студентов?

– Конечно, нет, – вместо ответа МакГонагалл лишь покачала головой, всем своим видом выказывая солидарность с Жанной. – Но действовать нужно осторожно. Открытый конфликт с Амбридж ни к чему хорошему не приведет.

– Да пусть только попробует нам навредить! – Жанна сжала кулаки. – Я ей такое устрою…

– Мисс д’Арк, я настоятельно рекомендую вам держать себя в руках, – на этот раз более мягко, но не менее твердо сказала МакГонагалл. – Поверьте, я не в восторге от методов профессора Амбридж, и разделяю негодование мистера Поттера, но сейчас важнее всего не поддаваться на провокации. Нам нужно время, чтобы понять, как действовать дальше. И, пожалуйста, не нужно больше эксцессов с поджогом, как бы она вас не провоцировала. Если же она решит перегнуть палку, поверьте, я найду способ поставить ее на место, но сейчас нам всем нужно успокоиться и тщательно продумать дальнейшую стратегию. А пока, угощайтесь, – сказала МакГонагалл, протягивая Гарри и Жанне еще по одному печенью.

– И сколько же нам ждать? – с вызовом спросила Жанна, принимая угощение. – Пока она превратит Хогвартс в филиал Министерства?

– Жанна, успокойся, – вмешался Гарри. – Профессор МакГонагалл права. Сейчас нужно быть осторожными.

Жанна еще несколько секунд сверлила МакГонагалл взглядом, но затем, шумно выдохнув, отвернулась.

– Хорошо, – сказала она сквозь зубы. – Я постараюсь держать себя в руках. Но если эта жаба еще раз…

– Я вас поняла, мисс д’Арк, – кивнула МакГонагалл. – А теперь ступайте. И постарайтесь не попадаться профессору Амбридж на глаза ближайшее время.

Гарри и Жанна вышли из кабинета МакГонагалл, все еще кипя от негодования.

– И что нам теперь делать? – спросил Гарри, незаметно касаясь руки Жанны, отчего у него по спине пробежали мурашки. А сама Жанна, стоило ему прикоснуться, тут же сбавила обороты и переключила внимание на Гарри, что его удивило.

– Пока не знаю, – ответила Жанна, и на секунду задержала свою руку в его руке, словно раздумывая над чем-то, а затем осторожно высвободила, – Но я этого так не оставлю. Пойдем пока в библиотеку, поищем информацию. Может быть, найдем что-нибудь как приструнить Амбридж. А там посмотрим. И, кстати, передай своим, что продавливание новых законов министерства через Хогвартс добром не кончится. И пусть будут готовы ко всему. Этот год простым не будет.

– А ты что собираешься делать? – спросил Гарри.

– Поговорю с директором, – Жанна кивнула в сторону, где в окружении нескольких гриффиндорцев сидела девушка с розовыми волосами. – Заодно, может, получится выяснить, что здесь делает международный наблюдатель.

***

В гостиной, перед тем как отправиться спать, Гарри, Рон и Гермиона снова обсуждали произошедшие события.

– Как думаешь, что ему нужно в Хогвартсе? – спросил Рон, кивая в сторону, где за дальним столом сидел Фуджимару. Тот, не обращая внимания на шум в гостиной, увлеченно читал какую-то книгу, изредка делая пометки в блокноте.

– Сложно сказать, – ответила Гермиона. – Но, сдается мне, что он тут не просто так.

– Что-то ты сегодня подозрительная, – хмыкнул Рон. – Может, это из-за Амбридж?

– Все может быть, – пожала плечами Гермиона. – Просто… слишком много странного происходит в последнее время. И этот Фуджимару…

– А что с ним не так? – спросил Гарри.

– Не знаю, – Гермиона нахмурилась. – Просто… у меня такое чувство, что мы чего-то не знаем. Чего-то очень важного.

– Может, поэтому он и молчит, что хочет сначала во всем разобраться, – предположил Гарри.

– Может быть, – согласилась Гермиона. – А может, у него есть свои секреты.

В этот момент к ним подошла Жанна.

– Ну что, насмотрелась на своего хахаля? – усмехнулся Рон.

– Придержи язык, Уизли, – холодно оборвала его Жанна.

– А что не так с той девушкой, с розовыми волосами? – спросил Гарри, проигнорировав реплику Рона. – И что за зверек с ней? Она, кстати, тоже не из Хогвартса.

Жанна промолчала, не сводя глаз с Гарри, словно решая, стоит ли ему вообще что-либо говорить.

– Не хочешь – не говори, – не выдержав ее взгляда, отвел глаза Гарри.

– Просто будьте с ними поосторожнее, – наконец сказала Жанна, опускаясь в кресло. – На этом все.

Глава 6. Фатальная колесница

– Слушай, я давно хотел тебя спросить, – обратился Гарри к Жанне, когда они, миновав кабинет Макгонагалл, неспешно возвращались в гостиную Гриффиндора. – Когда ты говоришь о «крике души»… – он запнулся, подбирая слова, – ну, когда ты хотела испепелить Амбридж… э-э-э… взглядом. Что это вообще такое?

– Мой Фантазм, – пожала плечами Жанна, словно речь шла о чем-то обыденном. – Благородный Фантазм, если быть точнее. Особая способность Слуг, сотканная из их сути. Гарантированно уничтожает большинство противников.

– И что же делает твой Фантазм? – Гарри с любопытством посмотрел на нее.

– Это долгая история, Поттер, – Жанна поморщилась, словно не желая на него отвечать. – Если коротко, то он позволяет призвать пламя из глубин моей души, сотканное из ненависти и злобы, пронзить врагов кольями и сжечь их на костре из адского пламени. Все.

– Погоди, – Гарри остановился, пораженный. – Ты и Волдеморта так хотела?..

Жанна пристально посмотрела в глаза Гарри, прежде чем медленно кивнуть. На ее лице промелькнула тень неудовольствия, смешанного с еще каким-то чувством, которое Гарри не смог распознать.

– Но почему ты тогда… – Гарри не закончил фразу, не зная, как правильно сформулировать свой вопрос.

– Почему не добила его на кладбище? – в голосе Жанны послышалась горечь. – На то были свои причины.

– А есть те, у кого Фантазм сильнее? – с опаской спросил Гарри, не желая пока что знать больше о причинах поступка Жанны.

– Сильнее? – Жанна усмехнулась. – Есть те, чьи Фантазмы способны нанести урон самому мирозданию. Но даже слабейший из них может доставить немало проблем.

От этих слов Гарри стало не по себе. По спине пробежал неприятный холодок.

– Слушай, а можно как-нибудь… призвать Слугу на помощь? – Гарри с надеждой посмотрел на Жанну. – Ну, чтобы он защищал или сражался на твоей стороне?

– Можно, – Жанна остановилась, скрестив руки на груди, и слегка наклонила голову в бок, с присущим ей показным безразличием смотря на Гарри. – Тот, кто призывает Слугу, становится его Мастером. Между ними заключается контракт, и Слуга обязан подчиняться приказам Мастера. Но, знаешь ли, это тебе не с котенком играться. А еще Слуги вроде меня не подчиняются приказам тех, кто слабее меня.

– Даже если этот Мастер – Волдеморт? – Гарри почувствовал, как к горлу подступает тошнота.

– Слуге безразлично, кому служить, – ровно ответила Жанна. – Есть лишь воля Мастера и собственное желание.

Гарри остановился и медленно сел на ступеньках лестницы, не в силах унять дрожь в коленях. Жанна поднялась на пару ступенек выше и оглянулась на него, ожидая продолжения. Пару секунд Гарри сидел, держась за голову. Он чувствовал, что после таких новостей нескоро сможет нормально уснуть.

– Жанна, а призыв Слуги – это очень сложно?

– Тебе рано об этом думать, – Жанна незаметно смягчилась, заметив состояние Гарри, но тут же снова напустила на себя неприступный вид, выдавая всем своим видом, что разговор окончен. – Но если тебе так интересно, то это очень непросто. Волдеморт сам, пожалуй, не справится.

– А с чьей-то помощью?

– Если найдет себе в помощники кого-то вроде Мерлина – тогда да, – пояснила Жанна. – Или, на худой конец, Гильгамеша. У этого царька в коллекции есть все, что только можно пожелать, включая катализаторы для призыва любого Слуги.

– Катализаторы? – переспросил Гарри.

– Вещи, связанные с героем, которого хотят призвать, – пояснила Жанна. – Частица его души, если хочешь. Реликвии, оставшиеся после него. Что-то, что имело для него большое значение и важность.

Гарри поднял голову и взглянул на Жанну.

– А Святой Грааль, он может наделять магией немагов?

– Он все может, – ответила Жанна, чуть помедлив, словно что-то решая для себя.

Гарри задумался. Если бы у него был Грааль, он бы пожелал вернуть своих родителей к жизни и прожить жизнь в их окружении, с их любовью и заботой. Ему очень хотелось представить, как бы он утром приехал с родителями на работу в министерство, как вечером возвращались бы домой, где какой-нибудь домовик уже приготовил еду, как к ним на его день рождения приехали бы Сириус и Люпин, а может и Хвост, который никогда не предавал Поттеров. Его нос уже начал ловить запахи ароматного домашнего ужина, а перед глазами встала картина счастливой семьи. От такого разгула фантазий на глазах его выступили слезы.

Жанна не отреагировала на его эмоции – ей подобное было чуждо. Она стояла рядом и молча смотрела на него, пытаясь умом проникнуть в тайный смысл происходящего.

Гарри поднялся со ступенек и, не зная, куда деть нахлынувшие на него чувства, нервно прошелся взад-вперед, пытаясь унять дрожь в голосе.

– А ты? – спросил он, стараясь говорить как можно более безразлично. – Что бы ты пожелала, заполучив Грааль?

– О, – Жанна выдержала паузу, словно смакуя предвкушение, – я бы устроила такой праздник, который этот жалкий мирок запомнил бы надолго.

– Праздник? – Гарри недоуменно посмотрел на нее.

– Да. Сожгла бы всех неверных на огромном очищающем костре, – в ее голосе послышались торжествующие нотки. – И построила бы новый мир, свой собственный.

– И чем бы ты тогда отличалась от Волдеморта? – тихо спросил Гарри, чувствуя, как холодок пробегает по спине.

– Я не делю людей на чистых и грязных, – пожала плечами Жанна. – На волшебников и маглов. Для меня все едины. Все равно заслуживают очищения.

Гарри не нашел в себе сил, чтобы возразить. Он снова сел на ступеньки, уткнувшись взглядом в свои ботинки.

– Ты ничем не лучше него, – с горечью проговорил он.

Жанна подошла к нему и опустилась рядом, неожиданно коснувшись его плеча своей рукой.

– А ты научишь меня видеть разницу? – в ее голосе впервые за все время их знакомства прозвучали не высокомерие или гнев, а самые настоящие любопытство и неуверенность. – Между людьми и… нелюдями?

– Кроме Волдеморта, – быстро добавил Гарри, отвернувшись. Он не мог долго смотреть в ее янтарные глаза, в которых сейчас отражались вспышки какого-то нездешнего адского пламени. Перед глазами вставали жуткие картины альтернативной Столетней войны, где Жанна превращалась в безжалостного демона-разрушителя. Искаженные болью и ужасом лица погибших, обугленные руины городов и деревень, неестественно вывернутые конечности и черные провалы глазниц, казалось, преследовали его по пятам. Но теперь, когда Жанна была рядом, когда он видел ее человеческое лицо, чувствовал тепло ее руки, страх отступал, сменяясь странным смешением влечения, тоски и нежности.

– И Амбридж тоже? – вкрадчиво спросила Жанна, пропустив мимо ушей его слова о Волдеморте, словно желая убедиться, правильно ли она его поняла.

– На твое усмотрение, – после непродолжительной паузы ответил Гарри, пожимая плечами.

Когда они вошли в гостиную Гриффиндора, Гарри встретил там Рона и Гермиону. Те готовились их отчитать, но по лицам вошедших поняли – не стоит.

– Что вам сказала МакГонагалл? – спросил Рон, когда Гарри и Жанна вернулись в гостиную. Вид у обоих был понурый, что не предвещало ничего хорошего.

– Она была не против, – сухо ответил Гарри, опускаясь в кресло рядом с Роном и Гермионой. – И не стала нас ругать, но наказание у Амбридж обязательное. Теперь пять дней на этой неделе в пять вечера мы будем ходить к ней.

– Вот гадина! – возмутился Рон. – И это как раз накануне отборов в команду по квиддичу!

– Сам знаю, – недовольно буркнул Гарри. – Анджелина меня за это убьет.

– Может, поговоришь с этой Амбридж? Скажешь ей, что Темный Лорд это твой сон, – предложил Дадли, протискиваясь в гостиную с двумя большими тарелками, доверху наполненными едой.

– Ага, сейчас! – ответила Гермиона. – У нее к нему особые счеты!

– С чего ты это взяла? – озадачился Дадли, уплетая за обе щеки сэндвич с курицей.

– С того! – Гермиона бросила на стол связку газет.

Взяв их в руки, Гарри сразу прочитал несколько броских заголовков. В них не фигурировало его имя и не было упоминаний Волдеморта, но все их связывала одна общая тема – необъяснимые и загадочные события минувшего лета. Гарри сел на диванчик в гостиной и принялся их читать.

– «Расследование по делу о катастрофе произошедшей в ночь с 24 на 25 июня с Аэробусом А320 завершено. Многие маги недовольны результатами и сомневаются в опубликованной версии данного происшествия Министерства, так как Министр магии заявил, что не видит в случившемся ничего, кроме несчастного случая.» – прочитал вслух Гарри, переводя взгляд с газеты на друзей. – Ну да, ну да… Несчастный случай.

– Несчастный случай, который не видел только ленивый, – усмехнулась Жанна, заглядывая через плечо.

– Мне отец рассказывал, что Фадж согласился принять вашу сторону, – пробормотал Рон. – Мы потом в шоке были от таких новостей.

– Может, на нем кто-нибудь Империус отрабатывает. Малфой, например, – предположила Гермиона.

– «Сегодня была обнародована стенограмма допроса подозреваемого, известного как Бартемиус Крауч младший», – продолжил чтение Гарри. – «Из нее нам стало известно, что он проник в школу Чародейства и Волшебства Хогвартс под видом преподавателя Защиты от Темных Искусств. С его слов, в назначенный день, он заколдовал Кубок Огня заклятием Конфундус, вложив имя Мальчика Который Выжил. Однако, даже для него осталось загадкой, почему на той же записке выпало имя еще одной участницы Турнира – однокурсницы Гарри Поттера по имени Жанна д’Арк. Как заверил нас подозреваемый, все это время он выполнял указания, якобы полученные им лично от Того-чье-имя-нельзя-называть. На все вопросы о Темном Лорде отвечал уклончиво и размыто.»

– Так его все же допросили? – спросил Гарри, обращаясь к Гермионе.

Та кивнула.

– Много интересного рассказал.

– А где он теперь?

– В Азкабане, конечно.

– До тех пор, пока Волдеморт не захочет оттуда освободить своих сторонников, – хмыкнул Гарри. – Кстати, почему он еще этого не сделал?

– А ты как думаешь? – спросила Гермиона, выразительно воззрившись на Жанну. – Думаю, все дело в ней.

– О, так я с него спесь сбила? – хищно усмехнулась Жанна. – А как же это так получилось? Неужели моя скромная персона и впрямь спугнула Темного Лорда?

– Не обольщайся, – выступила тут же Гермиона. – Если он не призывает сейчас своих прежних союзников, он может искать способы стать сильнее.

– Только время зря тратит, – закатила глаза Жанна, откидываясь на спинку кресла и закрывая глаза.

– «В последние дни участились случаи превращения маглов в волшебников», – продолжил читать Гарри. – «Согласно нашим сведениям, школу Чародейства и Волшебства Хогвартс в этом году ожидает большой наплыв учащихся. Наш специальный корреспондент сообщает, что большинство новичков – подростки в возрасте 15 лет будут зачислены на 5 курс. Помощник директора Хогвартса профессор Макгонагалл заявила, что школа не видит проблемы в таком количестве новичков. Конечно, так как не все из них могут получить заранее подготовку по всем необходимым дисциплинам, будет применена особая программа обучения, рассчитанная на ускоренное освоение волшебных дисциплин. Директор Хогвартса Альбус Дамблдор уже рассматривает различных кандидатов на должность ответственную за помощь в адаптации к волшебному миру всех новичков.»

– Новая должность? Теряюсь в догадках, какого человека могли назначить на нее, – протянула Гермиона.

Гермиона в ответ кивнула на следующую газету.

– «Необыкновенный всплеск магических способностей у подростков старше 11 лет насторожил магов по всему миру. В связи с чем была создана международная комиссия, при них организован независимый экспертный орган, чья основная задача – помочь новичкам адаптироваться к жизни в мире магов», – прочитал Гарри. – «Его сотрудники займутся также расследованием причин возникновения роста волшебников, рожденных маглами. Международная комиссия уже распорядилась направить своего специалиста – молодого японского мага Фуджимару – в Хогвартс на соответствующую должность.»

Гарри показал друзьям фотографию, на которой был изображен тот самый молодой человек, которого они видели за преподавательским столом. Фуджимару стоял в окружении других членов комиссии, одетый в простой, но элегантный костюм, и улыбался в камеру. На его лице не было и тени той загадочности, которую заметила в нем Гермиона, но взгляд темных глаз был таким же проницательным.

– То есть, назначение этого Фуджимару – осознанный шаг Дамблдора? – задумался Гарри.

– Только выглядит этот Фуджимару как человек… другой должности, – задумчиво протянула Гермиона. – И ведет он себя не по-здешнему. Словно видит всех насквозь, но при этом словно постоянно к чему-то готовится.

– Не доверяешь ему?

– Хочу сначала узнать, на чьей он стороне, – ответила Гермиона. – И понять, что именно он собирается тут расследовать. Не верю я, что дело только в адаптации новичков.

– А мне вот интересно, – подала голос Жанна, – с чего это вдруг Дамблдор согласился впустить в Хогвартс кого-то, не из своих? Не похоже это на него.

– «Последние события ставят под сомнение компетентность Корнелиуса Фаджа как министра магии», – прочитал Гарри следующий заголовок. – «Многие маги, голосовавшие на выборах за Фаджа пять лет назад, недовольны тем, что министр не дает каких-либо правдивых объяснений. В воздухе витает напряжение, которого магическое сообщество не видело со времен прихода Темного Волшебника».

– «Недавно, известный маг Амос Диггори связал июньскую катастрофу с возрождением Того-кого-нельзя-называть, заявив, что все признаки вкупе с результатами независимых расследований, указывают на применение мощнейшего непростительного заклятия, от которого ранее пострадали известные мракоборцы Фрэнк и Алиса Долгопупсы. Более того, – Гарри запнулся, – Седрик Диггори, один из победителей Триволшебного Турнира, дал подробное интервью, в котором детально описал возрождение Темного Лорда. Данное интервью вызвало огромный политический скандал. Дальнейшая же судьба Корнелиуса Фаджа на посту министра остается под вопросом.»

– А теперь он внедряет в штат наших учителей эту мерзкую жабу, – прокомментировала статью Гермиона.

– Последний шанс Фаджа удержаться в своем кресле, если он объявит меня лжецом?

– Он хочет, чтобы показания Седрика потеряли свой вес, – объяснила Гермиона. – Для этого ему нужно выставить вас с Жанной лжецами и заставить отказаться от своих слов. А еще лучше – изолировать вас от остальных, чтобы вы не могли ни на кого влиять.

– Но к чему все это? Разве ему недостаточно доказательств возрождения Волдеморта? – недоумевал Гарри.

– Он в отчаянии, Гарри! Как ты не понимаешь? Он боится. Боится Волдеморта, боится потерять власть, боится признать, что был неправ.

– По-моему, он зря это делает, – снова включился в разговор Дадли, отрываясь от еды. – Больше проблем будет.

Новость о перебранке с Амбридж распространилась по Хогвартсу со скоростью пули. На каждом углу студенты только и делали, что пересказывали друг другу детали их разговора. Некоторые даже обсуждали услышанное открыто перед Гарри или Жанной, как бы надеясь, что те подключатся к разговору и выдадут новые шокирующие подробности той загадочной ночи. Как Гарри и ожидал, Анджелина не обрадовалась новости о наказании Гарри и потребовала от него соврать Амбридж и сказать, что Волдеморт ему только приснился.

Весь оставшийся день Гарри провел в мрачном ожидании. В пять часов вечера, как и было велено, он вместе с Жанной направился в кабинет Амбридж. Его не покидало ощущение, что они идут прямо в ловушку, а от одной мысли о предстоящем наказании противно сосало под ложечкой.

Кабинет Амбридж оказался под стать своей хозяйке: приторно-розовый, увешанный безвкусными рюшечками и украшенный многочисленными изображениями котят. На одном из столов Гарри заметил стопку перьев, по-видимому, заготовленных специально для наказаний.

– Садитесь, – промурлыкала Амбридж, указывая на два стула перед своим столом. – Мистер Поттер, вы будете писать мне: «Я не должен лгать». Мисс д’Арк, вы же будете писать: «Я должна уважать своих преподавателей».

Гарри взял в руки перо, которое протянула ему Амбридж, и почувствовал неприятный холодок. Перо было необычно длинным и острым, с ярко-красным, словно налитым кровью, очином.

– Сколько раз? – хрипло спросил он.

– Столько, сколько потребуется, чтобы смысл впечатался, – сладко улыбнулась Амбридж.

Гарри обмакнул перо в чернильницу и принялся выводить слова на пергаменте. С каждым новым словом боль становилась все сильнее, словно кто-то царапал его руку острым лезвием. Он стиснул зубы, чтобы не закричать, и продолжал писать, чувствуя, как по лбу струится пот. Краем глаза он наблюдал за Жанной. Та сидела, не обращая внимания на Амбридж, и сжимала в руке перо, не торопясь приступать к заданию.

– Мисс Д’Арк, что вы медлите? – спросила Амбридж, подходя к Жанне. – Или вы отказываетесь выполнять мое распоряжение?

– Отнюдь, – Жанна смерила ее нечитаемым взглядом, полным превосходства. – Просто хочу прочувствовать момент.

Затем она поднесла перо к пергаменту и принялась с силой царапать по нему, не обращая внимания на то, что оставляет лишь уродливые кляксы. Через минуту Жанна демонстративно сломала перо пополам, и Амбридж, подойдя к ней, протянула ей новое, которое Жанна тут же изломала в нескольких местах. Когда же Амбридж протянула ей третье, Жанна сделала вид, что пишет, водя пером по пергаменту, а затем швырнула и перо, и пергамент на пол, отчего тот моментально загорелся, но тут же погас, не причинив никакого вреда, кроме, разве что, запаха гари.

– Что вы себе позволяете?! – взвизгнула Амбридж, пятясь от нее.

– А разве вы не этого добивались? – спросила Жанна, с вызовом глядя на нее. – Разве не вы хотели причинить нам боль?

Гарри, который не мог оторвать взгляда от Жанны, с изумлением наблюдал за происходящим. Он знал, что Жанна ненавидит Амбридж, но не ожидал, что она будет так открыто ей противостоять. И, что самое удивительное, Амбридж, похоже, не могла ничего ей сделать. Больше всего Гарри боялся, что Жанна, не совладав с собой, применит против Амбридж свой Фантазм.

– Мисс Д’Арк, вы переходите все границы! – прошипела Амбридж, но в ее голосе уже не было прежней уверенности.

– В отличие от вас, у меня их нет, – ответила Жанна, прожигая Амбридж взглядом, выдававшим ее крайнюю степень ярости.

Так продолжалось изо дня в день. Гарри, сцепив зубы, писал строчки своей кровью, чувствуя, как на тыльной стороне ладони проступают слова: "Я не должен лгать". Он старался не обращать внимания на боль, думая о том, что, возможно, Амбридж действительно подослана Фаджем, чтобы шпионить за ним и Дамблдором. С каждым днем наказание становилось все невыносимее, но Гарри не сдавался. Он поклялся себе, что не покажет Амбридж своей слабости, не доставит ей такого удовольствия. Жанна же, казалось, не испытывала ни малейшего дискомфорта. Она с легкостью ломала перья, демонстративно прожигала взглядом Амбридж, жгла пергамент, который сгорал, не оставляя после себя пепла, а однажды, когда Амбридж отвернулась, даже что-то сделала своей рукой, из-за чего по столу Амбридж пробежала вереница синих искр, что заставило ту взвизгнуть и отпрянуть в сторону, словно от нее бежала целая свора крыс. Но, к удивлению Гарри, ни разу не воспользовалась своим Фантазмом, хотя по ее лицу было видно, как ей этого хочется. Каждый вечер, после экзекуции, Амбридж тщательно осматривала их руки. На руке Гарри красовался уродливый шрам, а вот на руке Жанны не было ни следа, что, казалось, забавляло ее, но приводило в бешенство Амбридж.

К концу недели Амбридж, похоже, отчаялась добиться от Жанны хоть какого-то результата. В пятницу она даже не стала давать ей новое перо, а просто молча наблюдала за тем, как Жанна, сжав кулаки, сидит,стуча пальцами по столу, испепеляя взглядом не только Амбридж, но и все вокруг, и, казалось, только и ждет момента, чтобы броситься в атаку.

– Мое усмотрение утверждает ее чудовищем в шкуре милой овечки, – процедила Жанна, выходя из кабинета Амбридж в последний день наказания.

Гарри ничего не ответил. Он был слишком измучен и зол, чтобы поддерживать разговор. Но в душе он был благодарен Жанне за ее поддержку и за то, что она не позволила Амбридж сломить себя.

Глава 7. Танцы с мысленными волками

Этой ночью Жанна не пошла спать. Вместо этого она поднялась на Астрономическую башню, где любила бывать в редкие минуты покоя, когда ей удавалось сбежать от самой себя. Усевшись на невысокий выступ, она устремила невидящий взгляд в темное небо. Волшебный небосвод пестрел яркими красками редких облаков. Те имели самую разнообразную форму и едва перекрывали собой настоящее море сияющих звезд и галактик, загоревшихся на ночном небе, которое пересекал серебряный лунный диск. Словно чей-то огромный глаз, полный любопытства, он безмолвно разглядывал сидевшую на выступе Жанну. Легкий ветерок играл с пепельно-белыми волосами Жанны, теребил полы ее темной куртки. Где-то внизу, в Запретном лесу, ухали совы, по небу бесшумно пролетело еще несколько птиц, а с деревьев доносилось тихое щебетание других ночных птах, ночной мир жил своей жизнью, едва ли заметной и вряд ли понятной всем тем, кто никогда не променяет на нее день, полный солнечного тепла и света, но Жанна не слышала этих звуков. Она погрузилась в свои мысли, в свои воспоминания, которые жгли ее изнутри не хуже адского пламени.

Перед ее мысленным взором всплыл тот роковой день, когда светлое утро обернулось ночью, когда ее, обвиненную в ереси и колдовстве, привязали к деревянному столбу посреди площади Руана. Она видела перед собой не ровные языки пламени, а лица своих врагов, полные злорадства и ненависти. Она слышала не треск горящих поленьев, а обрывки фраз, обвинения, клевету… «Ведьма! Еретичка! Слуга Дьявола!» И видела, как сквозь черноту плотного удушающего дыма взлетали вверх яркие звездочки искр. Крепко привязанная к деревянному столбу, она стояла посреди горящего пламени, из последних сил шептала слова молитвы, крепко прижимая к груди маленький деревянный крестик, подаренный ей кем-то из жалостливых зевак. Она стояла наедине с пламенным хищником, из ее глаз струились слезы, а над головой пронзительно кричали вороны, предвещая скорую смерть.

Но больше всего ее мучило не это. Не боль от ожогов, не страх смерти, а чувство глубокого разочарования и одиночества. Казалось – только что она взяла Орлеан, только что диктовала письма, предназначенные королям и прочим важным особам. Только что она вербально плюнула в лицо этому жалкому Кошону, неспособному даже правильно говорить по-французски, и теперь она стоит посреди пламени, не видя лиц своих обвинителей. Где был дофин, которого она сделала королем? Почему никто не заступился за нее, не сказал слова в ее защиту? Они все это выдумали, сфабриковали, но никто за нее не вступился, и рядом не осталось с ней никого, чье лицо внушило бы ей хоть малейшую надежду на благополучный исход. В памяти всплывали слова обвинений, одно за другим они восставали из далекого прошлого. Вокруг шумела толпа, наблюдая жестокую казнь, а она продолжала молиться. Она не желает никому зла… Она не чувствовала обиды из-за предательства, а в голове жила единственная мысль – кому-то нужно пострадать за народ, и если ей дорог народ Франции, который она еще недавно вела в бой против захватчиков, больше никто за нее это не сделает.

Жанна закрыла глаза, пытаясь отогнать навязчивые видения. Но они возвращались снова и снова, терзая ее душу. Она видела свое отражение в чужих глазах – отражение безжалостной мстительницы, карающей всех, кто посмел ей противостоять. И это отражение пугало ее. Неужели она действительно стала такой? Неужели в ней не осталось ничего от той простой девушки, которая когда-то слышала голоса святых?

Как же вышло, что из пепла костра восстала не та наивная девушка, верившая в голоса святых, а безжалостная мстительница, жаждущая крови своих врагов? Что заставило ее душу сгореть дотла, оставив лишь пепел и ненависть?

В какой-то момент ей показалось, что она и впрямь слышит чей-то голос. Он звучал у нее в голове, нашептывая слова укора и упрека, обвиняя ее в том, что она поддалась своей темной стороне. Этот голос был ей смутно знаком, но она никак не могла понять, кому он принадлежит.

«Это ты, Жанна?» – спросил голос, и Жанна узнала его. Он принадлежал ей самой, той, что пала на костре.

– Замолчи! – прошептала Жанна, встряхнув головой, пытаясь отогнать наваждение. – Не смей со мной так разговаривать! Я все сделала правильно!

Но голос не унимался. Он звучал все громче, все настойчивее, и Жанна чувствовала, как в ее душе снова разгорается пламя – на этот раз пламя ярости и гнева.

– Нет, – прошептала она, обращаясь к голосу внутри. – Я не хочу больше слушать тебя. Ты умерла. А я… я буду жить. И отомщу. За себя. За всех нас.

Она резко открыла глаза и огляделась по сторонам. Башня была пуста. Только ветер гулял между колоннами, да на нижних ярусах послышалось кошачье мяуканье.

Жанна поднялась на ноги. Нужно было уходить, пока ее не обнаружил Филч. Но куда идти? В душной спальне ее снова настигнут воспоминания, от которых не спрятаться, не скрыться.

Внезапная мысль пронзила ее сознание. А что, если?..

Жанна закрыла глаза, сосредоточившись. Она представила себе темный коридор, ведущий в библиотеку, запах старых книг, тишину, нарушаемую лишь шелестом страниц. Там она сможет найти ответы на свои вопросы. Там она сможет понять, что с ней происходит.

В следующее мгновение она исчезла, оставив после себя лишь легкий ветерок, колыхнувший занавески на окнах башни.

***

Суббота подкралась незаметно и навалилась всем своим грузом безответственности и легкой надежды на отдых. Груз оказался настолько непосильным, что Гарри не хотелось вставать. Правую руку саднило, и он в очередной раз подумал рассказать друзьям об этом наказании. Но, зачем тогда он договаривался с Жанной молчать? Тем более, на ее руке следов не осталось. Он сел на кровати и задумался. Всего лишь пять дней каждый вечер он писал строчки по часу у Амбридж. Писал строчки! В голове его эхом пронеслось это словосочетание, загоревшееся вдруг новым, зловещим смыслом. Он грустно улыбнулся. Что же в следующий раз придумает Амбридж? Приглашать студентов на чай и тайно подливать им Сыворотку Правды? На секунду, он представил, какие показания перед ней прозвучат от него. И тут же возник вопрос – подействует ли эта Сыворотка на Жанну? Каких рассказов Амбридж наслушается от нее, если та начнет выкладывать всю правду о себе перед ней? Вообразив многочасовой монолог о Столетней Войне и детальные описания каждого боя и каждой казни, совершенной Жанной, он мрачно улыбнулся. Ему представилась Амбридж в смирительной рубашке. Но вряд ли она из тех людей, кто всерьез впечатлится подобными рассказами.

Гарри спустился с такими непростыми мыслями в Большой Зал и сел завтракать. Напротив него сидела Жанна. Ее лицо на сей раз оказалось необыкновенно задумчивым и она за все время своего завтрака единственный раз откусила кусочек от ломтика жареной картошки, который неловко крутила в руке. Гарри не знал, о чем она вдруг так усердно задумалась, и куда вдруг пропало обычное самодовольство с ее лица, да и подумать об этом не успел, как Гермиона сунула ему под нос свежую газету.

Темный Лорд вернулся

Минувшим вечером министр магии Корнелиус Фадж собрал крупную пресс-конференцию у себя в офисе и совершил неожиданное признание: упавший в июне Аэробус А320 – дело рук Вы-знаете-кого. С его слов, у события имелись несколько случайных свидетелей из числа маглов, чьи интервью неожиданно появились в магловских газетах. Они рассказали, что случайно забрели на заброшенное кладбище. Их взгляду предстал возродившийся Темный Лорд. Опубликованные описания целиком совпадают со свидетельствами Седрика Диггори. В настоящее время политической карьере Корнелиуса Фаджа ничего не угрожает. Тем не менее, министр магии сразу же учредил свою личную охрану и призвал на службу несколько неназванных мракоборцев. Министр окончил свое выступление словами: «Мы столкнулись с серьезной угрозой, которую нельзя игнорировать или недооценивать. Я сожалею, что не отреагировал своевременно, и оставался под властью эмоций. Мы должны объединиться в единое сообщество, чтобы бороться с этой тьмой. Мы сделаем все, что в наших силах чтобы защитить наших граждан и положить конец этому новому правлению террора, что вновь поднимает голову. Давайте не будем терять надежду, а будем вместе, с мужеством и решимостью, бороться с этим злом. Министерство магии, конечно же, будет информировать общественность о дальнейшем развитии расследования».

Гарри выдохнул. Он уже начал терять надежду, но этим политическим жестом Фадж изменил все.

– Не может быть! – прошептал Гарри. – Невероятно! Кто же его переубедил?

– Я не знаю, Гарри, – ответила Гермиона. – Но если даже этот упрямец очнулся… думаю, причины нам лучше не знать.

– А я думаю, он неспроста себе телохранителей нанял, – прочавкал Дадли, одновременно глядя в газету и уплетая салат за обе щеки. – Наверное, что-то случилось, и он этого испугался.

– Зришь в корень, – закивал в ответ Гарри, пока его мозг старательно перебирал все возможные варианты.

– Может быть, его склоняли к сотрудничеству… – проговорила задумчивым шепотом Жанна.

– Кто же отважился угрожать министру магии? – спросил Невилл.

– Невилл! Ты говоришь так, словно министр магии не человек, – упрекнула его Гермиона. – А он такой же человек, как и все мы.

– Бьюсь об заклад, к нему сам Тот-кого-нельзя-называть пожаловал, – тревожным шепотком предположил Рон. – Знаешь, как страшно было бы?

– Дохлый номер, – ответил Гарри. – Этот гость любит испытать на своих собеседниках все Запрещенные Заклятия по очереди в очевидном порядке. Если бы он пришел поздороваться с Фаджем, сегодня у нас был бы новый министр.

– А что ты думаешь, Жанна? – спросил Дадли.

Взглянув на Жанну, он уловил направление ее взгляда. Обернувшись, он понял – Жанна смотрела прямо на Амбридж, а та смотрела в ответ и взгляд ее не предвещал ничего хорошего.

– Не нарывайся, – шепнул он Жанне. – Вы с Гарри успели сжечь очки факультета, когда учеба еще не началась.

– Насолить нелюбимому профессору – минус десять очков Гриффиндору, нарушить правила – минус пятьдесят очков Гриффиндору, сказать правду – бесценно, – хитро улыбнулась та в ответ.

– Призываешь нас бунтовать против нее? – не понял тот.

– Она нас ничему не научит, а мне слишком скучно от ее уроков. Даже если сейчас она перестанет нести министерскую повестку, ее образовательная программа вряд ли изменится.

– Не понял, – почесал голову Дадли.

– И я тоже ничего не поняла, – улыбнулась Жанна. – Но мы должны что-нибудь с этим сделать.

С этими словами она поднялась с места и ушла. Гермиона задумчиво смотрела ей вслед.

Прошло всего несколько дней. За это время Жанна пребывала в размышлениях и иногда глубоко уходила в себя, а Гарри вновь проболтался при Амбридж про Волдеморта, рассказав при всем классе секрет профессора Квиррелла. На его удивление, в этот раз Амбридж ограничилась снятием очков с Гриффиндора и не стала принуждать его к наказанию, только что-то быстро-быстро записала в блокнот. Вечером во вторник, после ужина, Гермиона неожиданно обратилась к Гарри и Рону, когда они втроем сидели в гостиной Гриффиндора. Дадли устроился рядом, с любопытством прислушиваясь к их разговору.

– Знаете, – начала Гермиона, – а ведь Жанна права.

– Ты о чем? – спросил Рон, не отрываясь от учебника по зельеварению.

– Знаете… я подумала, что, может быть, пора нам самим… самим этим заняться.

– Чем заняться? – подозрительно спросил Гарри, изучая шрамы на своей руке.

– Самим учиться защите от Темных искусств.

– Да брось ты, – заныл Рон. – Не хватало нам работы. Ты понимаешь, что мы с Гарри опять отстали с домашними заданиями, а ведь только вторая неделя идет.

– Но это поважнее домашних заданий! – сказала Гермиона. Гарри и Рон вытаращились на нее.

– А я-то думал, важнее ничего на свете нет! – сказал Рон.

– Глупости. Конечно, есть, – сказала Гермиона, и Гарри увидел с испугом, что лицо ее вспыхнуло такой же страстью, с какой она говорила об освобождении эльфов. – Гарри правильно сказал на первом уроке у Амбридж: мы должны подготовиться к тому, что нас ждет за стенами школы. Мы должны уметь защитить себя. Если мы ничему не научимся за год…

– Но что мы можем сделать? – возразил Рон. – Ты же сама говорила, что нам нужен опытный преподаватель.

– А у нас он есть, – Гермиона выжидающе посмотрела на Гарри.

– Кто? – не понял Рон.

– Гарри, – пояснила Гермиона.

– Я?! – Гарри изумленно уставился на подругу. – Но я же не учитель!

– Зато ты умеешь защищаться, – возразила Гермиона. – Ты столько раз сталкивался с Темным Лордом и выходил победителем. Кто, кроме тебя, может научить нас настоящей защите?

– Но я же не знаю, как учить, – пробормотал Гарри, чувствуя себя все более неуверенно. – И потом, у нас же и так полно домашних заданий.

– Домашние задания – это важно, – согласилась Гермиона. – Но защита от Темных Искусств важнее. Особенно сейчас, когда Волдеморт вернулся.

– И когда нам этим заниматься? – спросил Рон. – У нас же уроки, квиддич…

– Можно заниматься по вечерам, в выходные, – предложила Гермиона. – Много времени не потребуется. Хотя бы пару часов в неделю.

– А где мы будем заниматься? – продолжал сомневаться Рон. – Не в гостиной же?

– Можно попросить у Дамблдора пустой класс, – сказала Гермиона. – Думаю, он не откажет.

– А что, если кто-нибудь узнает? – не унимался Рон. – Амбридж точно доложит в Министерство, и у нас будут проблемы.

– Будем осторожны, – ответила Гермиона. – Станем собираться небольшими группами. И кстати, Дадли тоже не помешало бы поучиться.

– Я не против, – кивнул Дадли, польщенный тем, что его включили в разговор. – Я хоть и не так давно в вашем мире, но уже понял, что тут лучше уметь за себя постоять. Да и от дементоров отбиваться тоже нужно уметь. А еще я бы не отказался узнать побольше о своей палочке.

– Вот видишь, – Гермиона торжествующе посмотрела на Рона. – Даже Дадли понимает, насколько это важно.

– Ладно, допустим, – сдался Рон. – Но где гарантия, что Гарри сможет нас чему-то научить? Одно дело – самому уметь, а другое – объяснить другим.

– Много ли мы можем сами? – устало возразил Рон. – Ну ладно, пойдем в библиотеку, посмотрим заклятия, попробуем упражняться, и что?..

– Нет, я согласна, мы уже прошли ту стадию, когда можно учиться только по книгам, – сказала Гермиона. – Нам нужен учитель, настоящий, чтобы показал нам, как пользоваться заклинаниями, и поправил, если будем ошибаться.

– Если вы о Люпине… – начал Гарри.

– Нет, нет, не о Люпине, – сказала Гермиона. – Он занят в О… – она запнулась с выражением неловкости на лице, и тут же поправилась. – Он занят, да и часто встречаться с ним мы не сможем – только в Хогсмиде по выходным.

– Тогда кто же? – нахмурясь, сказал Гарри.

Гермиона глубоко вздохнула:

– Разве не ясно? Ты, Гарри.

Наступило молчание. За окном послышался шум ветра, и Гарри невольно посмотрел в ту сторону. За стеклом простиралось темное небо, усыпанное мириадами звезд. Где-то там, далеко, был Сириус, и от этой мысли у Гарри сжалось сердце.

– А она вообще-то права, – заметил Дадли. – Он меня летом от тех чудищ спас!

Гарри чувствовал себя неловко и сконфуженно. Он до последнего надеялся, что друзья над ним шутят, но они говорили абсолютно серьезно и даже не улыбались.

– Ага, – подхватил Рон, который, похоже, уже смирился с участью ученика Гарри. – В первый год ты спас от Сам-Знаешь-Кого философский камень.

– Просто повезло, – сказал Гарри, – не от умения…

– Во второй год ты убил василиска и уничтожил Реддла.

– Да, но если бы не явился Фоукс…

– В третий год, – Рон повысил голос, – ты отразил сотню дементоров…

– Ты же знаешь – по чистой случайности, если бы не маховик времени…

– В прошлом году, – Рон почти кричал, – ты снова схватился с Сам-Знаешь-Кем.

– Да послушай же, – Гарри начал сердиться, потому что улыбалась уже и Гермиона. – Вы можете послушать? Все это звучит очень красиво, но мне просто везло – половину времени я сам не понимал, что делаю, ничего не планировал, действовал вслепую и почти всегда мне помогали.

– И все же, – не сдавалась Гермиона. – Важнее всего то, что с нами учатся двое студентов, кто смотрел прямо в лицо Во… Волдеморту, – она с трудом пересилила себя, заставив произнести его имя. – Кто с ним сражался и победил.

– Это другое, – попытался возразить Гарри, но Гермиона его не слушала.

– А еще Дадли, который, судя по всему, тоже готов учиться, – продолжала она. – И он уже многое умеет, не смотря на то, что он новичок в магическом мире.

– Я не против, – кивнул Дадли, польщенный вниманием Гермионы. – Я хоть и не так давно в вашем мире, но уже понял, что тут лучше уметь за себя постоять. Да и от дементоров отбиваться тоже нужно уметь. А еще я бы не отказался узнать побольше о своей палочке.

– Вот видишь, – Гермиона торжествующе посмотрела на Гарри. – Даже Дадли понимает, насколько это важно.

– Ладно, допустим, – сдался Гарри. – Но что мы будем делать? С чего начнем?

– С простых заклинаний, – предложила Гермиона. – С тех, которые мы уже знаем. А потом посмотрим.

– А где мы будем заниматься? – спросил Рон.

– Нужно найти подходящее место, – ответила Гермиона. – Подальше от посторонних глаз.

– Может, у директора спросить, есть ли в Хогвартсе какое-нибудь место, что нам подойдет? – предложил Дадли.

– Неплохая идея, – кивнула Гермиона. – Спросим у профессора Макгонагалл, она точно должна знать.

– Ладно, – сказал Гарри. – С местом разберемся позже. Главное, что мы решили начать.

– Погодите, – Гарри вдруг остановился. – А как же Фуджимару? Он же тоже здесь, чтобы помогать новичкам. Может, он сможет нам помочь? Все же он от Международной Ассоциации Магов.

– Не думаю, что это хорошая идея, – нахмурилась Гермиона. – Мы еще не знаем, на чьей он стороне. И вообще, у меня такое чувство, что от него лучше держаться подальше.

– Но почему? – удивился Гарри. – Он же вроде бы… ну, не от Министерства, конечно, но все же…

– В том-то и дело, что вроде бы, – Гермиона понизила голос. – А вдруг он шпионит за нами? Или еще хуже, вдруг он заодно с Волдемортом?

– Да ну, ерунда какая-то, – отмахнулся Рон.

– Может быть, и ерунда, – согласилась Гермиона. – Но я все равно не хочу ему доверять. По крайней мере, пока не узнаем его получше.

Гарри задумался. С одной стороны, ему не хотелось втягивать в это дело Фуджимару, которого они совсем не знали. Но с другой стороны, помощь опытного волшебника им бы точно не помешала.

– Ладно, – сказал он наконец. – Давайте пока обойдемся без него. А там посмотрим.

– Вот и славно, – улыбнулась Гермиона. – Значит, решено. Гарри, ты будешь нашим учителем.

– Но я… – начал было Гарри, но Гермиона его перебила.

– Никаких «но», – твердо сказала она. – Ты справишься. А мы тебе поможем.

– А Седрик, – продолжила Гермиона, проигнорировав протест Гарри, – без пяти минут мракоборец, и он… его принимают в Орден Феникса.

– Куда? – не понял Гарри.

– Орден Феникса… – начала Гермиона. – Его создал Дамблдор, чтобы сражаться против Волдеморта. В него входят Грюм, Макгонагалл, Снейп, и еще много людей, даже Сириус.

Гарри оторопел.

– Почему я ничего… ни слова… – и тут же Гарри все понял, и улыбнулся друзьям. – Так вот почему с вами был Сириус! Вот кто были эти люди!

– Нас тогда сопровождали незнакомые тебе Кингли Бруствер, Стерджис Подмор, Наземникус Флетчер и Тонкс, – ответила Гермиона. – Замечательные люди, они все делают ради победы над Темным Лордом.

Он с улыбкой посмотрел на друзей, стараясь показать, что все в порядке, но на душе у него было тяжело. Он вдруг почувствовал себя ужасно одиноким, но тут же спохватился, поняв, что это не так.

– Жаль, что тебя с нами не было, – сказал Рон. – Ты бы видел этот дом! Настоящее родовое гнездо Блэков.

– Да, – подхватила Гермиона. – Там так мрачно и неуютно.

– А еще там есть портрет матери Сириуса. Это злобная старуха по имени Вальбурга Блэк, – вспомнил Рон. – Вот уж кто точно довел бы Амбридж до белого каления. Она постоянно истерит и проклинает всех, кого видит.

– Да, – согласился Гарри, улыбаясь. – Это было бы забавно.

– И еще там живет этот мрачный эльф-домовик…

– Кикимер, – подсказал Рон. – Ворчун и грубиян, каких свет не видывал.

– Но потом он изменился, – продолжала Гермиона. – После того, как ему отдали медальон, принадлежавший, по-видимому, Регулусу Блэку, он вдруг стал совсем другим: и обед для нас приготовил, и дом вылизал до блеска…

– Да, ту вещь, что ты ему отдала, – сказал Рон, понизив голос, словно боялся, что кто-то может их подслушать, – Он был так ей рад, что просто светился от счастья. Повесил себе на грудь и бормотал: «Наконец-то, вернулась домой».

– Очевидно, Регулус был его верным другом и хорошо к нему относился! – поддакнула Гермиона.

– Ладно, хватит об этом, – прервал их Гарри.

Он помолчал немного, а затем неожиданно для самого себя сказал:

– Ладно, я согласен. Я буду вас учить. Но при одном условии.

– Каком? – с подозрением спросила Гермиона.

– Я согласен. Я буду вашим учителем, только вы мне помогите, пожалуйста, ведь я в одиночку не справлюсь.

– Конечно, Гарри, – кивнула Гермиона. – Мы всегда будем рядом.

– И никаких больше секретов, – добавил Рон. – Будем все делать вместе.

– Договорились, – Гарри улыбнулся друзьям. – Тогда за дело.

– И я тоже могу помочь, – неожиданно вставил Дадли. – Ну, там, держать кого-нибудь, пока вы заклинания отрабатываете. Или еще что…

Гарри усмехнулся.

– Спасибо, Дадли. Думаю, твоя помощь нам пригодится.

– Главное, чтобы никто не узнал, особенно Амбридж, – нахмурилась Гермиона.

– Точно, – согласился Гарри. – Значит, договорились.

Глава 8. Армия Дамблдора

Когда в следующий раз выпала возможность посетить Хогсмид, друзья решили собрать всех желающих учиться защите от Темных искусств.

– Нужно выбрать место для встречи, – сказала Гермиона. – Я думаю, лучше всего подойдет «Кабанья голова». Там обычно мало людей, и нас никто не подслушает.

– А может, лучше в «Трех Метлах»? – предложила Жанна.

– Но там же полно народу! – удивилась Гермиона. – Нас же заметят!

– А я думаю, что это даже к лучшему, – возразила Жанна. – Чем больше вокруг будет посторонних, тем меньше вероятности, что кто-то обратит внимание именно на нас. В «Трех Метлах» всегда шумно, многолюдно, все заняты своими делами. А в «Кабаньей голове», наоборот, тихо и пустынно. Любой, кто туда зайдет, сразу же привлечет к себе внимание. К тому же, не стоит забывать о нашей новой преподавательнице, помешанной на Министерстве Магии. Кто знает, не завербовала ли она уже себе тайных осведомителей среди студентов, и не рыщут ли они по всему Хогсмиду.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.