Сергей Твардовский
Сырок I

01 Сырок

Сканер с пятнадцатой попытки всё-таки считал мелкий QR-код с глянцевой обёртки последнего сырка, отправленного в пакет. Всё ещё чертыхаясь на гения, прилепившего его рядом с основным штрих-кодом, мешавшим аппарату сработать, Рома приложил карту к терминалу.

Народу было много, и парень буквально ощущал жар между лопатками – испепеляющий взгляд какой-то тётки, шумно вздыхавшей у него за спиной, пока он возился со сканером.

– Молодой человек, ну сколько уже можно, ну? – противный голос идеально соответствовал ситуации.

Будто ей принципиально было стоять именно у этого терминала.

Окинув её чуть осуждающим взглядом, Роман вообразил, как она стоит в очереди на кассу. Вписывалась туда органично – наверное, из-за её кислой мины сканер и глючил. В её тележке было с горкой – не на один пакет. Будто бы закупилась на неделю вперёд на целую семью.

«А может быть, она спешит домой, где её ждут дети?»

– И… извините, пожалуйста, – чувствуя себя теперь ещё и виноватым, пробормотал парень.

Занял тут аппарат со своей ерундой…

Терминал обрабатывал запрос чуть дольше обычного, и в голове промелькнуло: «Сейчас ещё и денег не хватит. Вот будет умора», – но, к счастью, на счёте что-то ещё оставалось.

Дождавшись надписи «Спасибо за покупку» на маленьком экране, Рома спешно подхватил пакет и направился к выходу из зоны самообслуживания.

У дверей он чуть улыбнулся, кивнул сотруднице супермаркета – той, чья миссия была спасать людей от залипающих агрегатов, – перекинул пакет в другую руку и поторопился к выходу.

Сегодня был его день рождения, и нужно было шевелиться, ведь второй пары рук на кухне ему больше не видать. Вечером ожидались друзья, которым Рома пообещал приготовить свою фирменную квадратную пиццу. А это означало возню с тестом. Он только надеялся, что пронизывающий взгляд той женщины не дожёг ему ауру к чёртовой матери – а то тесто, не дай бог, не поднимется.

Сквозь прозрачные двери он заметил на улице сухонькую бабушку, виновато выставившую ладонь, как волнорез – идущий навстречу людскому потоку. В её облике было что-то, от чего по коже пробежал холодок. Он представил себя частью этого потока, равнодушно проходящего мимо.

Нет… по крайней мере, не в собственный день рождения.

Рома замер и оглянулся. Позади были банкоматы. К удивлению, зелёного не оказалось – плюнул и снял пятьсот рублей в синем. С комиссией, но пусть. Сам он наличкой вообще не пользовался, но сейчас отчего-то захотелось поступить именно так.

Не отводя от неё глаз, Рома двинулся в её направлении.

Несмотря на яркое солнце и, казалось, излишнюю для августа жару, бабушка была в старом пальто – словно с возрастом в ней поселился холод. Тот самый, что приходит в дом, когда некому больше разжигать очаг.

Когда-то и его очаг так же угаснет – ведь сегодня он стал ещё старше.

Рома поёжился, отогнав мысль. С пакетом в одной руке и купюрой в другой он бодро зашагал к старушке, стараясь не думать о том, как жалко его дар смотрится на фоне сегодняшних цен.

Хоть на хлеб с колбасой хватить должно.

А до аванса – ещё неделя. Надо было самому как-то дотянуть: ипотека и кредит на ремонт стабильно и ощутимо выедали солидную часть зарплаты.

На самом подходе к старушке чувствовался какой-то невидимый барьер безразличия. Люди начинали обходить её загодя – так, что даже на рок-концерте она обеспечила бы себе личное пространство.

Рома подошёл к бабульке, которая, казалось, никого не замечала, и неуверенно протянул купюру:

– Вот, бабушка, возьмите, пожалуйста.

Смотрящая в пол, словно дремлющая старушка – её рука оказалась как лёд, Рома ощутил холод, когда передавал пятисотку – вдруг вздёрнула голову и уставилась на него.

– Ты! – прохрипела она, хватая его пятерню неожиданно крепко.

Лёд обжёг руку, словно вливаясь внутрь. Рома дёрнулся, но старушка будто приросла к нему, что-то бормоча и глядя белыми глазами, в которых вспыхнули голубые искры. Он дёрнул рукой изо всех сил, но вырваться не смог. Её хватка была железной, а взгляд – безумным, парализующим.

«Что за на…»

Испарина покрыла лоб, тут же остывая.

«Помогите!» – мысленно заорал парень, не понимая, почему никто не реагирует на творящуюся средь бела дня чертовщину. Он же видел людей, входящих и выходящих из торгового центра! А они – будто его нет. Да и он сам хорош: не мог заорать, захваченный какой-то бабкой с безумными глазами и хваткой Скалы Джонсона.

– Ч-что… – прошептал он, выдохнув облако пара, глядя на старуху, как кролик на удава.

От её взгляда внутри всё замерзало, мурашки бегали без остановки.

«Люди, эй!» – он видел, как за ней, словно крылья, разворачивалось сияющее марево: два крыла, переплетение цветовых линий, вспышек, оттенков, которых Рома даже не знал, как назвать. – «Неужели вы не ви…»

Мысль он не успел закончить. Старуха резко дёрнула его, увлекая за собой в сияющий провал. Ноги оторвались от земли, и он утонул в свете.

***

В стремительном потоке чистой энергии, в который его затянуло, Рома внезапно перестал ощущать тот жуткий мороз – потому что вообще перестал что-либо чувствовать. Ни тела, ни звуков, ни пространства вокруг. Открыть глаза и оглядеться было невозможно: всё заливал слепящий свет, настолько яркий, что не было ни единой точки, за которую можно было бы зацепиться взглядом.

Ощущение было такое, будто он долго сидел в кромешной темноте, а потом его внезапно выкинули на солнце в разгар полуденного зноя – но солнце было не одно, а пять, или того больше.

И было ещё что-то. Присутствие. Чьё-то. Величественное, тяжёлое, давящее. Словно огромный и древний камень, что висел над ним, готовый упасть в любую секунду.

«Ты», – услышал он голос. Женский, но не до конца. Он звучал, будто сплетённый из далёкого эха и воя зимнего ветра, гуляющего по бескрайним ледяным равнинам. – «Я нашла тебя».

«Кто ты? ЧТО ПРОИСХОДИТ?!» – Рома, наконец, обрёл голос, пусть и только в голове. Говорить он физически не мог: ни губы, ни язык не слушались. Он будто плыл в невесомости, в невидимом теле, поглощённый ничем.

Возможно…

«Я умер, что ли?!» – мысль вспыхнула и засела. Простая и холодная, как ладонь той старухи, которая, возможно, прятала косу под своим пальто.

Инсульт в день двадцатисемилетия? Легко… почему бы и нет? Работа сидячая, по врачам он не ходил, давления не мерил, оттого всякое могло случиться.

«Нет. Но твоя жизнь теперь изменилась. Прости», – голос стал ближе. И вместе с ним – лёгкое прикосновение где-то у основания шеи, почти ласковое. – «Прими этот дар, Дитя».

Шею обожгло. Но не болью – огнём, который был холодным. По коже растекалась жгучая прохлада, не похожая на мороз старухи. Эта была… живой. Напоминала, что у него есть тело. Что он всё ещё жив.

Чем дальше расходилось ощущение, тем больше возвращался контроль: кончики пальцев, грудная клетка, дыхание.

– Кто ты? – прошептал Рома, когда по спине прокатились новые мурашки. Он попытался слегка повернуть голову – и это получилось.

«Илиссар…» – прошептал тот же голос, и с ним пространство словно дрогнуло, зазвенело, как натянутая струна.

– А я Рома, – пробормотал он, машинально. Как будто это была вежливая беседа. – Что со мной будет?

«Всему своё время… приготовься, Дитя».

Шею снова пронзило – теперь по-настоящему. Из касающихся его пальцев вырвались потоки холода, пробившие кожу и вонзившиеся внутрь. Ледяной жар, стылой донельзя лавой, хлынул по венам, и на миг казалось, что вся кровь в теле превратилась во фреон.

Вздрогнув и выгнувшись в мучительном спазме, Рома провалился в темноту.

***

– Эй…

Рома возвращался в сознание медленно, будто вырываясь из глубокого и вязкого сна.

– Ты живой, эй… – что-то настойчиво тыкалось ему в спину.

– Ну, Лен… – промычал он, всё ещё не вернувшийся в себя настолько, чтобы отмахнуться.

Тыканье прекратилось.

– Он живой.

«Конечно живой, чего бы мне не быть живым…» – пробурчал Рома про себя, пытаясь пошевелиться, чтобы лечь поудобнее. Нужно было прийти в себя и проснуться.

Это оказалось непросто. Всё ощущалось, как после жесткой попойки: тяжесть в теле, напрочь расфокусированное сознание. Мозг, будто бы сделанный из ваты. Как будто день рождения закончился в каком-то подпольном баре, где его угощали чем-то, что точно не должно попадать внутрь человека.

Он вообще-то старался не пить, но друзья могли и напоить – в честь праздника. Скорее всего, так всё и вышло. Пробуждение было мучительным, и всё вокруг вращалось даже с закрытыми глазами.

– Ох… – простонал Рома, дёрнув правой рукой, ставшей куском онемевшего плюша.

Открыв один глаз, он увидел перед собой… мелкий, серый гравий.

Земля?

– Зэйн, помоги ему, – сказал женский голос.

Зэйн?

Такого на днюху он точно не звал.

Он резко дёрнул рукой – и тут же свело мышцу. Кровь, застоявшаяся в тканях, болезненно хлынула по жилам. Стараясь не заорать, Рома перекатился на спину. Вторая рука тоже ныла от онемения, но, казалось, не так распоясалась.

Глаза, будто забывшие, как фокусироваться, тут же захлопывались от яркого света. Через мутную вспышку он увидел две размытые фигуры, стоящие над ним.

– Ты кто такой? – раздался низкий голос с хрипотцой.

Он попытался открыть глаза снова, но свет резал, будто иглами.

– Я… Рома, – прохрипел он. Горло болело, будто он кричал всю ночь. Или пил растворитель.

– Откуда ты тут взялся? – снова женский голос. – Где твоя тачка? Ты из посёлка?

Какая тачка?..

«У меня и прав нет»

– Как ты добрался сюда? – пробасил второй.

Пинок в бедро.

– Говори, откуда ты. Быстро, грэнч тебя раздери!

Удар был ощутимым, но не больным. Скорее – глухой, тупой толчок. От него по ноге пошла пульсация.

– Может, мародёр? – голос женщины, уже явно формирующей гипотезу.

Мозг совершенно отказывался обрабатывать происходящее.

«Мародёр?.. Что за…»

Собравшись, Рома наконец распахнул глаза. Он не дал им снова закрыться – усилием воли, хоть их ощутимо покалывало. Мутная пелена медленно рассеялась, и он увидел их: двоих. Стояли над ним, всматриваясь. Фокус начал ускользать… и сместился ввысь. На небо.

Чужое небо.

– Что за нахер… – прохрипел он, не узнав собственного голоса. Он был хриплым, сорванным, почти чужим. На фоне неба тянулась бледная светящаяся полоса, растянутая от горизонта до горизонта.

И выше – луна. Одна из двух.

«Где я?..»

Когда-то он ставил лайки под картинками в интернете, где художники с помощью фотошопа рисовали, как выглядело бы небо, будь у Земли кольца. Или если бы у неё было две луны. Фантазии, не больше.

А теперь он это видел. Вживую.

***

Те двое, похоже, были местными.

Рома сидел на земле в немом шоке, переводя взгляд то на девушку по имени Креа, то на огромного, будто вырубленного из камня Зэйна – больше похожего на голема, чем на человека.

Рома сам по себе был довольно хилым парнем, но за последние годы чуть подкачался в зале, хоть никак и не мог набрать массу… но рядом с этим великаном снова ощущал себя полнейшим дрыщом. Да и ростом тот был, казалось, на две-три головы выше.

Несмотря на размеры и грубость в тоне, Зэйн кивнул, когда Рома попросил поискать в пакете бутылочку яблочного сока. Пакет, к удивлению, был рядом – тот самый, из магазина.

Жажда, что казалась всепоглощающей сразу после пробуждения, отступила, и в бутылке даже осталось немного.

Затем начался "досмотр". Не обыск – Креа просто попросила вывернуть карманы. Без угроз, но с холодной настороженностью.

Рома подчинился. Ключи, телефон, банковская карта – всё как было. Креа хмыкнула, будто этого было слишком мало.

– Это всё? – переспросила она.

Больше в карманах ничего не было – он ведь просто выскочил в магазин. Не планировал… вот этого всего.

Она быстро собрала выпавшие вещи с земли. Телефон повертела в руках, с интересом, будто оценивая его форму.

– Никогда такую модель не видела, – пробормотала, вернув его Роме. Ключи тоже не заинтересовали – он засунул их обратно.

Вот карточку она задержала у себя подольше. Попросила пояснить. Он рассказал.

– Это банк? – вскинула брови, – Зэйн, глянь… говорит, что банк.

Гигант ухмыльнулся и, прищурившись, спросил о каком банке речь.

Он ответил. Креа нахмурилась, будто пыталась припомнить название, но безуспешно. Повертела карту, пожала плечами и вернула.

– Значит, ты говоришь, что… с другой планеты?.. – прищурилась Креа, снова протягивая зелёный прямоугольник. В голосе звучала неуверенность, но и некая готовность принять происходящее, – и попал сюда… без тачки?

Здоровяк Зэйн, которому было плевать на его личные вещи, с интересом исследовал содержимое пакета с покупками.

– С неба упал? – хмыкнул он. – Пешком бы не дошёл.

«Почему я их понимаю?.. И они меня? Это же… полный бред»

Пока Креа с каменным лицом проводила "проверку", Рома всё больше оглядывался и всё меньше надеялся, что это сон. Всё вокруг – пустошь, чужое небо, странные люди. Не Земля.

У Земли не было колец. И двух лун. И "зелёный банк" тут никто не знал.

И вот его находят… какие-то местные. Гопники, охотники, неведомо кто. Но телефон не отобрали. Уже плюс.

– Эт чё? – голос Зэйна вывел его из мыслей.

Тот извлёк из пакета сырок и с подозрением ткнул им в сторону Ромы.

– Сырок, – не глядя, машинально ответил Рома, пока мозг пытался хотя бы немного упорядочить происходящее.

– Сы… чё?

– Сырок.

Здоровяк нахмурился, будто пробуя незнакомое слово на вкус. Он понимал слова – они знали про банки, про телефоны – но зацепился за чёртов сырок.

– Это чё за шларда?.. – спросил он, не найдя нужного аналога. – Не понимаю. Переведи.

– Да сырок это! – вспылил Рома. – Просто сырок! Как я тебе его переведу?! Сырок и всё!

Парочка перед ним выглядела так, будто только что сошла с постера к какому-то гиперпостапанк-кибер-экшену, и всё ещё не было до конца ясно – помогут они ему или врежут. Но, судя по всему, убивать пока не собирались.

Происходящее волновало Рому гораздо сильнее, чем инстинкт самосохранения. Он был слишком дезориентирован, чтобы бояться по-настоящему, и в какой-то момент чуть не сорвался.

«Та бабка… это она сделала? Или я умер? Или… с ума сошёл?»

– Сы…рок. Сырррок, – попробовал воспроизвести Зэйн, довольный тем, как слово отозвалось у него на языке. – Слушай, Креа, он точно как грэнч говорит. Может, и правда того… – он поднял взгляд к небу, – свалился нам на голову. Со своими сыррками.

Креа хмыкнула, продолжая смотреть на Рому недоверчиво, с прищуром, будто ожидая, что он сейчас вытащит из ботинка гранату.

– Оно съедобное? – уточнил Зэйн, вертя в руках маленький, аккуратно обёрнутый батончик. – Выглядит вкусно. Но… эй, Сырок, чё тут написано?

Рома не ответил. Он смотрел куда-то за горизонт, сканируя пейзаж. Пустошь. Массивные скалы, хаотично раскиданные валуны. Серо-пыльная, выгоревшая равнина, где едва пробивались редкие, сухие кусты, словно ожившие тени былой зелени. Всё было мёртвым. Иным.

– Сырок! – рявкнул Зэйн. – Я к тебе обращаюсь!

– Да! Можешь съесть! – огрызнулся Рома, наконец отреагировав.

То, что громила так быстро наградил его прозвищем, не волновало. Прозвищем по названию молочного десерта. Словно какой-то дворовый гопник из параллельного района. Но это было уже неважно.

«Это сон. Просто сон. Нужно проснуться»

Он уже несколько раз щипал себя за запястье – теперь сделал это снова. На коже осталась красная ссадина, противно жгущаяся.

«Болит. Но это не аргумент. Сон может казаться реальным. Нейросети, мозг, всё такое. Наверняка просто сны стали слишком правдоподобными. И кольца. И небо. И это всё – иллюзия. Может, эксперименты какие-то… может игра виртуальная, или пришельцы похитили?»

– Вы же ненастоящие, да? – спросил он, не заботясь о том, насколько глупо это звучит. – Так не бывает. Это не может происходить.

Зэйн его не слушал. Он с трудом пытался разорвать упаковку десерта своими огромными пальцами, почти как у экскаватора.

Креа, заметив его усилия, нахмурилась, подняла с земли плоский камешек и ловко метнула его в Зэйна.

– Дай сюда. Посмотрю.

Здоровяк что-то пробурчал про «там ещё есть сыррки», но подошёл к девушке, протягивая ей батончик. Она выставила руку ладонью вверх – в потёртой чёрной перчатке, у которой не хватало двух пальцев.

Её одежда была странной. Что-то среднее между байкерским снаряжением и бронёй из постапокалипсиса. Всё выглядело так, будто Рома очутился на съёмочной площадке фильма про пустоши, рейдеров и ядерную зиму. Но где режиссёр, который должен был выскочить из-за валуна и заорать, что он не по сценарию говорит? Где дубль, где хлопушка?

Да и небо с двумя лунами, наверное, должны были наложить в постпродакшене.

«Проснись уже, твою мать!»

Они даже вооружены были. У Креи – кобура на ноге, из которой торчал небольшой пистолет, и что-то вроде глефы, воткнутой в землю рядом. У Зэйна – меч. Не просто меч, а царь-меч. Гигантская, нелепо-реалистичная махина, которая, по прикидкам Ромы, весила как малолитражка.

Креа взяла упаковку, покрутила в руке, поднесла ближе к глазам, изучая надпись.

– Это что за язык? – спросила она. – На карточке было что-то похожее.

Рома смотрел, как она разглядывает этот чёртов сырок, будто артефакт древней, давно исчезнувшей цивилизации. И чувствовал, как внутри начинает нарастать раздражение.

Волнами. Словно прилив, который долго сдерживала дамба его терпения, – и вот она дала трещину.

– Это русский язык, – процедил он сквозь зубы.

Креа приподняла бровь. На её лице не было ни удивления, ни признания. Только холодное: записала, пошли дальше.

– Пусть откроет, хочу попробовать, – не унимался Зэйн, всё ещё возвышаясь над ними.

Девушка чуть помолчала, потом вытянула руку, и творожный батончик в шоколадной глазури, с торчащей каплей варёной сгущёнки, оказался прямо перед глазами Ромы.

– Это не отрава?

Напряжение, которое копилось в нём всё это время, прорвало. Он рассмеялся.

Не от общего абсурда. А от серьёзности, с которой эта суровая, вооружённая до зубов дама из постапокалипсиса смотрела на десерт из холодильника ближайшего "Пятёрочки".

Сырок. Сырок, мать его. Отрава.

Он закачался от смеха. Вначале просто захихикал, потом уже не мог остановиться. Смех пошёл из глубины, из самых почек, как говорится. До слёз. До коликов.

Учитывая количество сахара, стабилизаторов и всего, что мелким шрифтом, – она, может, и не так уж ошибалась. Но Рому это уже не волновало.

Он смеялся. В голос. На всю пустошь. Смех раскатывался эхом среди камней, как будто сам мир – каменный, серый, чужой – подхватывал его.

И вдруг – слёзы. Смех стал сбоить, как заедающий проигрыватель. Перешёл в судорожные вдохи. В рыдания.

Он не хотел срываться. Просто… не смог сдержаться.

***

Удар в живот был такой силы, что вышиб из лёгких весь воздух – и вместе с ним оборвал истерику.

– А ну заткнись! – прошипел Зэйн. – Охотников нам ещё не хватало!

Рома задыхался, пока диафрагма медленно отпускала. Он шумно вдохнул и закашлялся, сгибаясь пополам. Слёзы всё ещё катились по щекам, но теперь уже от боли.

Его никогда так не били.

Будто грузовик влетел.

– Как думаешь… услышали? – спросил Зэйн, выпрямляясь.

– Думаю? – Креа взгоготнула. – Точно услышали. Вопрос только – сколько у нас времени. Успеем свалить, или драться будем?

– Заводи тачки, – бросил здоровяк и, присев, схватил Рому за шкирку, как котёнка. – Сырок, с нами или охотников покормишь?

Охотников?..

– Я… – Рома уставился на его лицо. Выражение было почти беззлобное – у того, кто пару секунд назад чуть не выбил из него дух. – С… с вами.

– Вот и здорово, – усмехнулся Зэйн. Он рывком встал, "гхэкнув", и поставил Рому на ноги.

«Да что ж меня все таскают сегодня?» – даже не успел удивиться силе коротко стриженного бугая Рома. Сначала бабка, теперь этот…

От рывка снова перехватило дыхание, а живот ныл от удара. Но Рома встал. На подгибающихся, трясущихся ногах – но стоя.

– Сырок, поедешь со мной, – рявкнул Зэйн. – Пошевеливайся.

– А на кой он-то нам сдался? – возразила Креа. – У него даже оружия нет…

«Э-э-э…» – промелькнуло в голове у Ромы, который всё ещё пытался совладать с дыханием, стоя, упершись ладонями в колени.

Он глянул в сторону, куда направился Зэйн. Там уже стояла Креа, вертя в руках связку ключей с металлическими брелоками странных форм.

– Кри, мы ж не звери, – отозвался Зэйн. – Подкинем до посёлка. – Сырок, пошевеливайся, давай.

Рома уже собирался шагнуть, но внизу, среди серого гравия, что до сих пор хрустел под ногами, его взгляд зацепился за нечто.

Белёсый гладкий камушек.

Он чуть утопал в щебёнке и выделялся на фоне остального – слишком ровный, с неестественным блеском. И как будто внутри… что-то клубилось. Слабое сияние. Плавный, почти незаметный перелив, словно внутри камня текла жидкая дымка.

– СЫРОК, ГРЭНЧ ТЕБЯ ПОДЕРИ! – рявкнул Зэйн так, что эхо прокатилось по пустоши.

Рома дёрнулся, глянул в сторону… и обомлел. Там, где ещё секунду назад было пусто, теперь стояли две "тачки" – хотя назвать их так было странно.

Никаких колёс. Угловатые формы. Металл – матовый, с вкраплениями то ли грязи, то ли следами облупленной обшивки.

– Иду, – выдохнул он.

Не раздумывая, Рома наклонился, выхватил странный камень из гравия – и, засунув его в задний карман, побежал к этим… тачкам.

Зэйн, прихвативший пакет, в который отправились несъеденный сырок и недопитый сок, уже укладывал его внутрь…

Выдвижного багажника?

Креа, усевшись на «тачку», как на мотоцикл, рылась в том, что Рома назвал бы "бардачком".

Оружие крепилось прямо к корпусу – Зэйн как раз вставлял свой гигантский резак, которым можно было играючи перерубить дерево, в пазы сбоку мото-тачки.

– Зэйн! Отстёгивай! – прошипела Креа, глянув на экран приборной панели. – Не успели.

– Кшарк! – выругался здоровяк. – Где? Сколько?!

– Трое. Почти под нами.

– Сырок, беги к тому камню! – выкрикнула Креа, указывая в сторону. – Живо! Не тормози! Не оглядывайся!

– ТРОЕ?! – громыхнул Зэйн. – ОТКУДА ТРОЕ?! СЫРОК, ГРЭНЧ ТЕБЯ ДЕРИ, ЕСЛИ ВЫЖИВЕМ – Я ТЕБЯ ПОБЬЮ!

Что-то изменилось.

Рома почувствовал, как под ногами пошла вибрация – слабая, но настойчивая. Песок дрожал, гравий мелко поскрипывал. Из-под земли, будто из глубины огромного гнезда, доносился щелкающий, царапающий шелест.

Он бежал. Ноги тряслись от напряжения, сердце гулко бухало в груди. Камень был неподалёку – массивный, плоский, высотой по пояс. Залезть можно. Если успеет.

– Кинь приманку! – рявкнул Зэйн.

Следом – громкие щелчки, неравномерные, как будто кто-то отщёлкивал код на сейфе. С каждым щелчком – пульс учащался.

Рома уже почти достиг камня, когда земля взорвалась перед ним. Песок, щебень, осколки ударили в лицо, грудь, руки. Он упал на спину, ударившись затылком, ослеплённый и оглушённый.

И тогда увидел Охотника.

Из разверзшейся дыры вылетела тварь – гигантская, червеобразная, сегментированная, с чёрным, будто смолистым хитиновым панцирем.

Панцирь шевелился. Раскрывался.

Изнутри вылезали десятки лап, шевелящихся, дрожащих, царапающих пыль. Морда – как у плода любви паука и краба. Жуткая, усеянная множеством пустых, стеклянных глаз-бусин. И две хелицеры – острые, как серпы, изогнутые, жутко подрагивающие.

Из пасти стекала определённо ядовитая слюна и каплями падала на землю, оставляя за собой сильный аммиачный след в воздухе.

Рома почти не дышал. Только смотрел, с открытым ртом.

«Кшарк» – Единственная мысль была эхом ругательства здоровяка, которое Рома услышал впервые.

И прежде чем он успел что-либо сделать, тварь рванулась вперёд, подмятая жвалами, с трепещущими жалами и невообразимой скоростью.

На него.

02 Выбор

– Слушай меня, – голос полярного ветра, пробрал до костей и без того оцепеневшего от ужаса Рому, переставшего ощущать своё тело. Из за паралича перед этим проявлением всех его кошмаров, секунду назад явившимся из под земли, он не мог ни шевелиться, ни думать. Только ощущение лёгкости в спине и ногах, да выжатые насухо надпочечники. Вот всё, что он ощущал в тот момент.

Тварь, которую будто бы выключили, замерла в нескольких дециметрах от его лица. Он немигающе разглядывал чудовищное нагромождение чёрных глянцевых глаз и пасть, которая почти впилась в его тело.

Даже сочащийся из жал яд застыл в воздухе. Как и Рома, не способный отвести взор от хитинового кошмара.

– Слушай внимательно, дитя, – вновь шептала голос Илиссар.

– Я слышу, – на одном выдохе прошептал Роман.

Он не мог пошевелиться, пока смотрел на чудовище, которое не приснилось бы ему ни в одном кошмаре. Такой ужас он сам никогда не смог бы вообразить. Даже во сне.

Это реально.

– Мои силы почти на исходе. Всё, что я могла дать, – дала. Ты должен научиться пользоваться тем, что сокрыто в тебе.

Нужно было как-то отползти, но для этого надо было оторвать взгляд от охотника.

«Соберись!»

– Что… что это такое?

– Это момент выбора, – ответил ветер.

– ВОТ ЭТО?!

– Решай, дитя. Я не могу долго удерживать время.

– А ты могла дать мне выбор дома?! Например, там, у магазина, нет?!

Парень всё быстрее перебирал ногами, отползая от адской сколопендры.

– Если ты не согласен, то мне придётся искать другого. Всё закончится быстро – ты даже не успеешь почувствовать.

– СТОЙ!!! – голос сорвался на фальцет, – Что там ещё в вариантах?!

– Исполни то, для чего ты был выбран. Верни меня в Орум – и я верну тебя домой, – её голос прозвучал чуть мечтательно.

«Домой? Значит…»

– Да, это возможно. Но только если ты выполнишь то, что необходимо, – ответил голос.

Отдалившись настолько, что он мог видеть хоть что-то, кроме ужасающих острых лап и этих чёрных бездушных глаз, Рома встал на ноги и быстро оглянулся. Креа и Зэйн застыли у «тачек», с оружием наперевес, где из под земли выбрались две таких же твари.

– Быстрее, Дитя! – не унималась Илиссар.

Бежать было некуда.

– Что я должен сделать? – глядя на чудовище перед ним, сказал Рома, отступая назад. Если время и правда замерло, то зверюга не узнает, что его уже нет на месте.

И это даст секунду?

Две?

– Сними девять печатей…

«Да твою же…Серьёзно?!»

– Пробуди Девять Дремлющих и призови их к Сердцу Тьмы. Тогда я смогу вернуться, и твоя задача будет исполнена.

– Можно конкретнее, или хотя бы карту, или… куда тут квесты записываются? – отступая, Рома прикинул, что забираться на камень смысла не было – ведь охотник сможет добраться до него и там. Высота глыбы была не такой уж большой, чтобы сколопендра не забралась. Прятаться там имело смысл пока тварь не знала, что он вообще существует.

Молчание.

Внезапно возникло ощущение, что не стоит так разговаривать с той, кто может тормозить время, и Рома, вскинув ладони, проговорил:

– Ладно, да, я понял. Дремлющие Сердце тьмы, разбудить, понятно. Как мне сейчас выжить? Я не смогу пробудить Дремлющих, если меня сожрут.

– Используй силу, – на выдохе, словно с вожделением, прошептал голос.

– Какую силу?

– Мою. Я дала тебе всё, но открываться она будет со временем – иначе ты не выдержишь. Я покажу, – ответил ветер, и всё отмерло. Так внезапно, что Рома отскочил ещё дальше от неожиданности, с вновь нахлынувшим на него ужасом, от которого даже голова закружилась.

«Всё, хана…»

Тварь рухнула прямо в ту точку, где был Рома, и, обнаружив там пустоту, мгновенно поняв, что там не было жертвы, бросилась на него.

«Вот, дитя», – услышал он шелест вьюги.

Внутри вспыхнуло пламя, но не жаркое, а обжигающе стылое, рвущееся наружу. Его сердце будто бы покрылось инеем, а кожа ощутила уколы ледяной воды.

Чувствуешь? Выпускай.

Рома выпустил – сам не понимая как, не понимая что. Но выпустил. Больше ничего не оставалось, ведь охотник уже почти настиг его.

Пространство застыло опять: лишь искорки застигнутых в воздухе микрокапель замерли на секунду, когда температура на мгновение опустилась много ниже нуля.

Рома выдохнул облачко пара и будто увидел себя со стороны. Точнее, со всех сторон сразу. Точнее он видел во все стороны, будто был вне тела. Он ощущал всё внутри… внутри этого холода.

Он сам, на мгновение, стал холодом.

Охотник, застывший в последнем торжествующем рывке, прям в воздухе обратился льдом. Замёрз он мгновенно, не успев потерять все импульсы и внутренние моторики. Его туша не выдержала инерции и сломалась, обратившись грудой замёрзших обломков – мелким бордовым крошевом, утопившим его стопы.

Вот и всё, Дитя. Пользуйся.

– Э, к-куда?

Прощай.

– ГРЭНЧ, ТЫ ВИДЕЛА ЭТО?! – раздалось из-за спины.

Рома дёрнулся и обернулся. Потирающий руку Зэйн тяжело смотрел на парня. Его, покрытый инеем Царь-Меч валялся у его ног, а Креа удивлённо оглядывала замороженное кровавое месиво, в которое превратились две другие твари, лежавшие бесформенной мёрзлой кучей на оледеневшем гравии. Взгляд её, наконец, устремился на Рому – и, как ему показалось, что там было не восхищение. Отвращение застыло в её глазах.

***

– Стой, подожди, – Рома, подняв обе руки, скосил глаза на лезвие глефы, зависшее в нескольких миллиметрах от его носа, – я НЕ ВЕСТНИК СМЕРТИ И НЕ ДЕМОН.

– Ты вызвал хлад, – прошипела Креа, чьего лица он не видел, ведь весь фокус был на блестящем клинке, чуть покачивающемся перед его носом.

– Малышка, ну подожди, – послышался голос Зэйна. – Сырок положил трёх охотников. Какая к грэнчу разница, что он там вызвал, а?

Лезвие покачивалось, словно гипнотический маятник, а сердце бешено колотилось, словно каждый удар мог оказаться последним.

– Твоё последнее слово? Ты использовал их силу… ЕЁ силу!

«Да бл…»

Острие замерло, перехваченное огромной лапищей Зэйна. Креа пыталась дёрнуться, но здоровяк держал острие железной хваткой, чем вызвал яростное шипение девушки. Она и вправду убила бы его прям так?

– Сырок, ты не обижайся. Просто… её родители – пилигримы, – глядя ей в глаза, мягко сказал Зэйн и лёгким движением руки отодвинул Рому. – Так. Дорогая. Мы поедем в посёлок, а ты не будешь убивать Сырока, хорошо?

– Но он же… Он же опасен!

– Ещё раз. Давай чтить правила, хорошо? Он помог нам, а мы поможем ему, – отодвинул острие в сторону Зэйн, – к тому же, Сырок сам, кажется, не понял, что сотворил.

– Но…

– Но что? Старые басни против факта, что он нас спас? Давай, прекращай это… – проворчал Зэйн и развернулся к Роме. – Пацан, поедешь со мной, пока она не успокоится. И не злись на неё, а то накажу. Обоих.

Рома кивнул, глядя на предельно раздосадованную Крею, которой не дали проткнуть ему башку.

Легко не будет…

«Дурка!» – сделал логичный вывод Рома, то ли услышав, то ли почувствовав призрачный голос. Осторожно обойдя Крею, направился к «тачкам».

Накал эмоций и передозировка адреналина поселили внутри какое-то тупое равнодушие и усталость от переживаний. Серые пустоши выглядели теперь невозможно серыми. Он мог усесться прям тут на камни, или даже улечься.

Какая разница…

«Так, стоп…» – Рома мысленно отвесил себе звонкую пощёчину в ответ на дурные мысли, вызванные общим стрессом.

В конце концов, он ведь мог вернуться домой. Та, кого Креа так ненавидела. Та, чья сила уничтожила трёх мерзких тварей, чьи останки ещё нескоро оттают, даже в таком тепле. Та, чья сила была теперь с ним.

Ступая осторожно, чтобы не поскользнуться, Рома заставил себя успокоиться. Да, он был в жопе. Да, вся жизнь перевернулась. Но у него было что-то, что вызвало такой эффективный результат, что он выжил – значит, он не бессилен.

Пробудить девять Дремлющих и что-то там с Сердцем Тьмы. Призвать? Победить?

Что бы это ни было – у него есть задача, пусть непонятная, пусть вокруг неизвестный мир, пусть он только что чуть не убил тех единственных, кого знал, силой, которой и пользоваться не умел. Придётся учиться ей управлять. Придётся тут осваиваться. Но если это даст шанс вернуться домой – он сделает.

Привыкшему мыслить рационально Роме, даже в такой ситуации, решение идти вперёд показалось правильным. Пусть это был шаг в неизвестность – вокруг всё было неизвестным. Лучше так, чем оставаться на промороженном пятачке, который он знал, в ожидании известных ему охотников.

***

– Куда мы едем? – держась за Зэйна, крикнул Рома, пытаясь перекричать ветер, бьющий в лицо.

Несмотря на отсутствие колёс, «тачки» неслись с огромной скоростью. Пару раз Рома ловил себя на паническом «ну всё», когда впереди возникало очередное препятствие. Зэйн обруливал его в последний момент, словно лихач на гонках по пересечённой местности. Эти «мотоциклы», или скорее гравициклы, каким-то образом – как понял Рома, благодаря какому-то «энергетическому ядру» – клали болт на гравитацию и неслись вперёд. Зэйн ничего не объяснял – приходилось списать на местную магию.

«Прям как в "Звёздных войнах"», – заключил для себя Рома и на том успокоился. В конце концов, ему либо расскажут, либо это не так важно. Дома он пользовался ноутбуком, но ни разу не раскручивал корпус. Работает – и ладно, на всё остальное есть сервисная служба. Оставался ещё вариант, что они просто вмажутся в очередную скалу на полной скорости – и никаких объяснений тогда не потребуется вовсе.

– Нам надо доставить кое-что в посёлок старателей, – ответил Зэйн. – Несколько сообщений и пару мелких заказов… там огненные камни и водные диски.

– Вы… курьеры, что ли? – не веря своим ушам, пробормотал Рома.

– Доставщики, Сырок. Курьеры в столице корреспонденцию возят, а мы – люди простые, – усмехнулся громила, делая крутой вираж, от которого у парня вновь перехватило дыхание. – Кстати, вернёмся в город и отдадим тебя на курсы вождения. Раз уж ты теперь с нами – будешь помогать. Ты же с нами?

Проносящиеся на огромной скорости скалы, несколько раз вызывали подкатывающий к горлу комок. К счастью, морской болезни у Ромы не было, и он, с трудом, но подавлял их, но сердце уходило в пятки каждый раз. Однажды он был на аналоге американских горок, но там всё было быстро и ощущения опасности не было, а тут – ехали они уже, казалось, больше часа и каждая скала казалась последним, что он увидит в жизни.

– Ч-чего? – промямлил он, глядя на несущееся навстречу пространство, представляя себя за рулём. Это будет самая короткая поездка в истории этой планеты – прямиком до первого камня.

– Ну, Сырок, смотри. Нас двое, и мы ограничены. Будет трое – сможем возить больше. Больше денег – веселее жизнь. Понимаешь? Да и сила твоя не помешает. В дороге всякое происходит порой.

– И долго курсы?

– Да пару дней – и готово. Доставщиков всегда не хватает. Оп-па!

Очередная, чудом обойдённая скала, которую Рома назвал «БЛЯБЕРЕГИСЬ», притом во весь голос, чётко показала, почему в этом мире существует нехватка курьеров.

– Притормозим. Креа, привал. Надо ядро заменить.

– Моё тоже скоро выдохнется, – отозвалась приборная панель с характерным радиопередаче потрескиванием.

– Видишь плато?

Креа подтвердила и тачки стали набирать высоту, поднимаясь всё выше, на радость Роме, оставляя валуны и большую часть опасных препятствий далеко внизу.

Остановились они на небольшом скалистом плато, на которое оба гравицикла залетели, набрав приличную высоту. Значит, они вообще могли летать выше всех тех ужасных скал – но намеренно превращали процесс в гонки на выживание.

Почему? Безумие?

Глядя вниз, на искорёженную и раскуроченную поверхность с высоты нескольких десятков метров, Рома ощутил лёгкое головокружение и отступил. Ноги были ещё ватными, а спина – мокрой.

– Зэйн, а мы можем ехать повыше, а? – всё же задал вопрос, который прям зудел, когда вернулся к месту стоянки, где здоровяк и хмурая Креа ковырялись в своих тачках.

Почему-то он ожидал ответа: «Да, но так веселее».

А потом – заливистый гогот и свойские переглядывания с Креей.

– Можем. Но тогда нам энергоядер не хватит. Чем выше едешь – тем быстрее заряд расходуется, – неожиданно подала голос девушка, не глядя на Рому.

– Понятно, спасибо, – пробормотал парень. Хоть она всем своим видом давала понять, что он ей неприятен, но, по крайней мере, не хваталась за оружие и даже сподобилась на ответ.

Постоял, приличия ради, над душой у бурчащего что-то про «грэнчевы железяки» Зэйна. Потом, посчитав, что дельных советов по замене элементов питания в неизвестных ему средствах передвижения, как и у известных, у него нет, – отошёл.

Пока курьеры ковырялись в корпусах своих тачек, Рома слонялся по скале, пиная мелкие камни, и пытался унять головокружение, чуть потряхивая головой и концентрируя взгляд. Оно всё никак не проходило.

Да и солнцепёк был приличный. По ощущениям, более тридцатки по Цельсию. Макушку чуть напекало и он нацепил капюшон, хоть от него начинал потеть затылок, но всё лучше чем получить тепловой удар.

Стало вдруг интересно, входит ли обслуживание и сервис тачек в те двухдневные курсы, сокращая время тренировочных поездок? Если да, то шансы на выживание у него точно нулевые: он-то и за обычным рулём не сидел никогда.

Усмехнулся.

Не на того богиня смерти ставку сделала. Надо было выбирать мотогонщика.

В животе заурчало.

Оглянувшись на команду, Рома решил не отвлекать, пока те не закончат, но попросить о небольшой паузе перед тем, как отправиться дальше. Они не выглядели голодными, и, возможно, делали привал до того, как обнаружили его – но поесть было стратегически необходимо. Последний раз он ел вчера. Ужин был плотный, но с тех пор – ничего. Может, поэтому и кружится голова. Не хватало ещё рухнуть в обморок на ходу.

Усевшись на камень чуть поодаль Зэйна, Рома достал из кармана тот камушек, который нашёл, и стал пристально его разглядывать.

Тот имел гладкую поверхность и вытянутой формой своей напоминал каплю. Тяжеловатый для своего размера, который идеально подходил, чтобы носить на шее, как кулон.

Красивый. Он не был похож на кристалл – скорее на жемчужину, но не равномерно белую, а переливающуюся множеством оттенков белого. Где-то градиент затемнялся, где-то сиял, словно свежевыпавший снег в солнечный день. Казалось даже, что сами узоры не застыли в камне, а двигались, переходя из одного состояния в другое.

«Волшебный камень», – сделал заключение парень, перебрасывая его из ладони в ладонь. Он держал его достаточно долго, но тот оставался холодным.

– Зэйн, – Рома подгрёбся к здоровяку, – это волшебный камень?

– Ммм? – обернулся тот и уставился на камушек в ладони. – Кшарк! Это же Слеза Илисс! Ты его где нашёл?

«О, угадал», – удовлетворённо отметил Рома и, будто бы ему было всё равно, добавил:

– Да там… перед тем, как те жуки напали.

Маленькая интеллектуальная победа добавила немного уверенности в себе. Услышав знакомое «Илисс», почувствовал, как новый элемент мозаики встал на место.

– Только никому не показывай, а то проблемы будут, – осторожно тыкая пальцем в камушек, пробурчал Зэйн и, повысив голос, подмигнул Роме и прикрикнул: – Креа, слышь! У Сырока Слеза Илисс!

Раздался звон инструмента о каменную поверхность.

– Он тебя уже достал, и мне можно его сбросить вниз на законных основаниях? – донеслось из-за гравицикла. Лучик надежды, промелькнувший в её, казалось, не надеявшемся на чудо, тоне, Роме очень не понравился.

– Да не, просто говорю.

– Пусть ко мне не подходит с этой… – далее шла игра слов на местном диалекте, которую Рома понял как «плохой вещью».

– Вот видишь, Сырок, – кивнул в сторону Креи Зэйн, – а мы ещё твои друзья. Представь, какая реакция будет у тех, кто не знает, какой ты крутой парень. Лучше выбрось его. Только не высвобождай то, что в нём. Просто положи тут и забудь. И не подбирай такие.

«Высвобождение» – тоже что-то знакомое, похожее на выпускание.

– Тут много других камушков. Они разных цветов бывают, – Зэйн продолжал свой спич. – Осторожно с ними и особенно с белыми. Белые – к грэнчу.

– А как их высвобождают? – глядя на разыгрывающуюся внутри Слезы бурю, спросил Рома.

– А грэнч его знает! – ковыряясь внутри мотора, с жаром ответил Зэйн. – Давным-давно Предтечи как-то высвобождали, а потом разучились. Вообще, они как безделушки… везде валяются. Найди какой-нибудь красивый, Сырок, да попробуй, если интересно.

– А почему ты меня просишь тогда его не высвобождать, если они как безделушки?

Здоровяк крякнул и совершенно непосредственно ответил:

– А вдруг ты Предтеча. Вон чего там устроил…

Только с этим не играйся… Мало ли что…

Рома уже почти не слышал, ведь внутри Слезы узор обретал всё более узнаваемую форму. Словно движущаяся муть расступалась под его взглядом.

Он ощутил холод, который шёл изнутри камня.

– Эй, Сырок, ты чё… нет, выбрось!

Рома уже хотел это сделать. Более того – даже пытался. Но внезапно камень стал источать знакомый ледяной жар, который стал втекать в его руку. Знакомый уже паралич захватывал его разум и тело. Морозные когти впивались в кожу, которая синела, источая запредельный холод, от которого воздух начинал потрескивать и конденсироваться облачками холодного пара.

Больно не было. Было страшно. И интересно.

Казалось, что всё тело было обращено в лёд, но холодно не было. Только вначале – чуть-чуть. Словно он сам стал холодом. Снова.

Не бойся. Ищи. Обретай.

Рома ощутил призрачную лёгкость и… порыв, который невозможно было сдерживать. Он отпустил – и всё, даже испуганные вопли Зэйна, вдруг обратилось в поток бушующего ветра. Отпустил и стал пронизывающим ветром.

Короткая вспышка.

Вновь ощущение бестелесного объема и пространства. Вновь взгляд во все стороны сразу, но на этот раз имевший импульс – вперёд.

Через мгновение Рома оказался на краю скалы, едва не свалившись с неё – на радость Крее, которая что-то орала благим матом где-то позади.

Еле удержавшись, он резко качнулся назад и больно упал, поскользнувшись на льду. Чуть отъехав от обрыва, Рома, забарахтавшись, перекатился и увидел, что к нему бежал Зэйн. Он оказался метрах в пятидесяти от гравициклов, оставив за собой полосу льда и острых сталагмитов.

– О-хе-реть, – выдохнул парень.

Если бы кто-то оказался на пути…

Рома вспомнил, что произошло с теми сороконожками, и поблагодарил бога, что его понесло в противоположную от Зэйна и Креи сторону.

Или он сам определил направление?

– Я же говорила, что этим кончится! – кричала на Зэйна напарница, – он опасен!

Они приближались, и, видимо, у него теперь точно будут проблемы.

Рома поднялся, чтобы не встречать своих, до произошедшего, друзей – как выразился Зэйн – лёжа на земле. Вставая, он опять чуть не рухнул: голова кружилась ещё сильнее, а ноги жили какой-то своей жизнью.

Покачиваясь, он двинулся навстречу судьбе – в виде сосредоточенного громилы и разъярённой фурии. Хотелось отойти подальше от края скалы, откуда его хотела сбросить Креа.

Камень, который он всё ещё сжимал в кулаке, был отправлен в карман джинсов – от греха подальше.

Доковыляв до края полосы, поблёскивающей на свету ониксовым глянцем, Рома поравнялся с бежавшими по другую сторону напарниками и осторожно стал вглядываться в их лица. Те стояли напротив, не решаясь перейти через ледяную реку. Зэйн хмурился, а Креа хмурилась ещё больше.

– Я… это… – пробормотал Рома, потупив взор.

В ушах шумело.

– Сырок, грэнч тебя раздери, ты в порядке? – голос Зэйна звучал как эхо.

– Не совсем…

Мир стал лёгким, прозрачным…

Рома рухнул на лёд, потеряв сознание.

03 Привал

Наступила ночь. Рома снова лежал, но уже на чём-то мягком. Значит, Креа, недовольно бурчавшая где-то за спиной, не вышвырнула его со скалы. Помимо её бурчания был слышен треск костра. Пахло чем-то вкусным. Вот, что его пробудило. Глаза открывать не хотелось, чтобы не увидеть случайно её недовольное лицо.

– …а теперь с нас вычтут ещё и просрочку.

– Тс-с-с. Да брось, всё равно уже не успели, – ответил на бурчание Зэйн. – Чего шуметь-то? Зато втроём будем зарабатывать больше.

– Ты… ты всерьёз собираешься его оставить?! – зашипела Креа.

Стало обидно, но Рома думал больше о том, как ему дико хотелось есть. Немного поборовшись с собой, он проиграл и осторожно приоткрыл один глаз, чтобы разведать обстановку. Разведка показала, что его устроили на какой-то тонкой и неожиданно мягкой лежанке. Он лежал на боку, спиной к ребятам и костру.

Было удобно, да и вид чужого неба поражал. Кольцо, которое днём казалось бледным, ночью просто сияло – словно река света, текущая по небосводу.

«А они ведь, наверное, не подозревают о том, насколько это красиво», – пронеслось в голове в ответ на очередное недовольное шипение Креи.

– Всё, хватит. Не хочешь с ним возиться – не возись. Он способный, справится, – оборвал её тираду, в которую Рома не вслушивался, чтобы не расстраиваться, Зэйн. – Только не ори на него. И так много свалилось на пацана.

– Извините меня, – негромко сказал Рома, глядя на чужие звёзды, не оборачиваясь.

– О, Сырок, – тут же ответил Зэйн, будто ждал, что тот подаст голос. – Давно проснулся?

– Нет, но… простите меня, – громче повторил он. – Я не хотел вас так обременять.

– Э? Ты завязывай, слыш… – пробурчал здоровяк. Чуть помолчав, он добавил с лёгкой укоризной: – И на Крею не обижайся. Она девка отличная, только упёртая, как грэнч.

Рома чуть улыбнулся, представив её выражение лица в тот момент.

Несмотря на то, что он пролежал на камнях много времени, лежанка дала телу не затечь и он ощущал, что даже поясница не была против такого места для ночлега. Дома он всегда страдал, если спал не на своём матраце, подолгу разминаясь, если случилось заночевать где-то вне дома. Может дело было в самой подстилке, на которую его положили? Ведь, судя по ощущениям, она была не толще чем фитнес-коврик, который пылился у него под диваном совершенно бесполезный и забытый. Никогда бы он не дал такого ощущения отдыха и расслабленности, как эта лежанка.

По вытянутой руке что-то пробежало, и Рома, скинув с себя накидку, которой его укрыл, видимо, Зэйн, мгновенно вскочил на ноги, стряхивая с себя то, что, как он понял, имело количество лап, превышающее допустимый предел. Будучи заядлым арахнофобом и всё-что-может-укусить-фобом, он стал бить по одежде ладонями. Казалось, что по всему телу бегали бесчисленные хитиновые лапки.

– Бр-р-р-р-аааа, что это там?! – подскочил он к костру.

Да, он оказался прав. У него ничего не болело, да и мобильность была такая, будто он не спал, а занимался йогой всё это время. Но всё тело нещадно зудело.

– Ты чего? – Зэйн застыл с миской в руках и уставился на него.

– Там что-то проползло по мне! Оно на мне?! – пытаясь заглянуть за спину, выпалил Рома.

Креа заржала, глядя на его пляски в свете костра.

– Да нет там ничего, уймись, – скользнув по нему взглядом, проворчал Зэйн.

– Но там что-то ползает! Точно на мне его нет?!

Креа повалилась на бок, сотрясаясь от смеха, а Зэйн, шумно вздохнув, поставил миску, пошарил глазами вокруг, встал, прошёл несколько шагов и наклонился.

– Вот это, что ли? – вернулся к костру он с извивающейся сегментированной тварью, с отвратительными шипами с одной стороны и клацающими жвалами с другой.

В длину, по меркам Ромы, она была больше двадцати сантиметров, а вид просто внушал ужас. Первобытный, парализующий – словно у кролика перед удавом. Одна мысль, что оно там ползало по нему, пока он спал, вызвала приступ паники и, внезапно, тошноты. Наверное, от жуткого голода, сводящего желудок.

– У… убери это!

– Да она не страшная, – вытянул руку Зэйн.

Тварь стала извиваться ещё сильнее и даже издавать отвратительные трескучие звуки, когда Зэйн подошёл к костру ближе. Лапы её мельтешили, пытаясь нащупать опору, а Рома отступал от здоровяка, не спуская глаз с кошмарной многоножки, пытающейся вырваться из крепкой хватки и, возможно, прыгнуть на него, чтобы вцепиться ему в лицо.

– Оглянись, там ещё две, – вскинул подбородок в направлении темноты за спиной Ромы.

Тот заорал и бросился к костру, чуть не опрокинув тарелку Зэйна. Креа уже не смеялась, а лежала, икая и чуть подёргиваясь.

Зэйн осторожно опустил тварюгу на землю и, хлопнув её по панцирю, сказал: – Беги, маленький грэнч.

Инсектоид, так же истерично стрекоча, скрылся в темноте.

– Это ночнёвки, – возвращаясь к огню, почтительно произнёс Зэйн. – Они хорошие. Они охотятся на маленьких охотников, потому, считай, наши друзья. Жаль, что они всех их переловить не могут…

Роме, от увиденного, хотелось чесаться. Всему. Целиком. Он старался унять эти порывы, но пока плохо получалось.

– Кстати, – продолжал Зэйн, – чтоб ты в следующий раз не орал так… Раз ночнёвки тут – значит, охотничков тут нет, и можно спать спокойно. Вот были бы тут охотнички…

– …что было бы? Они разве не под землёй живут? – передёрнул плечами Рома, вспоминая тех сороконожек.

– А ты, кстати, чего так букашку испугался-то? Ты же там трёх охотников одним махом убил… – прищурился Зэйн.

– Да там я испугаться не успел. И понять. Что там с охотничками, рассказывай?

Креа, кряхтя, усаживалась на своё место и, вытирая слёзы, понизив голос. Её улыбка вдруг стала холодной и острой. – Это большие и взрослые охотники уходят под землю, а маленькие – везде тут. Ползают по скалам в поисках добычи. Стайками. Когда находят – сжирают до костей, пока та спит.

В глазах её отражались языки пламени, делая взгляд всё более зловещим.

– Целиком тебя не сожрут, но без ноги точно оставят!

Рома дёрнулся.

– Н… но я же проснусь.

– Ха! У этих грэнчей слюна парализующая, – сверкнула глазами она. – Ты даже ничего не почувствуешь. Проснёшься – а ноги нет! – гаркнула она и вновь покатилась со смеху.

А Рома стоял, не моргая, наблюдая за её истерикой, пытаясь не визуализировать то, что она рассказала. Но не получалось.

– Ну, охренеть теперь. Спасибо большое, Креа.

Зэйн молча ел, задумчиво глядя на огонь.

– Она ведь прикалывается, да, Зэйн?

– Не-а. Всё так. Был вот случай недавно…

– Нет, я не хочу знать, – взмолился Рома, снова передёрнувшись.

– Э?.. Ну ладно. Садись поешь хоть.

А Креа всё продолжала гоготать.

***

Глаза Зэйна были такие, словно он узнал, что у него умер неизвестный богатый дядюшка, оставив ему в наследство миллиард долларов и яхту.

– Это… это… ГРЭНЧ МЕНЯ РАЗДЕРИ! А ЕСТЬ ЕЩЁ?! – выпалил он и стал облизывать обёртку сырка.

– Да, ещё с десяток… на перекусы брал, – смущённо ответил Рома.

Креа задумчиво жевала. В отличие от Зэйна, проглотившего свой одним махом, она неожиданно элегантно откусывала понемногу – будто дама на званом ужине или дегустатор.

Зэйн зашуршал пакетом и, спустя несколько секунд, извлёк ещё один, сунув под нос Роме:

– А этот с какой добавкой?

Рома прищурился.

– С клубничным джемом.

– С каким?

– Забей. Как варенье.

– Вар…?

– Боже… джем.

– Открывай, – потребовал громила. – Это я люблю!

За время ужина он выяснил одну очень важную деталь – языковой барьер работал только в одну сторону. Илиссар, видимо, дала ему язык этого мира, но не понятийный ряд. Вдобавок к этому, был ряд вещей, которые отсутствовали в этом мире – как, например, определённые продукты. Рома, не зная, что то, о чём он говорит, здесь отсутствует, переходил на русский язык, расширяя словарный запас напарников тем или иным диковинным для них словом.

В обратную сторону так не работало.

Тот самый грэнч, которому он не мог подобрать термина, как выяснилось, не имел какого-то чёткого образа и здесь. По крайней мере, сам Зэйн, поминающий его чаще, чем раз в минуту, так и не смог объяснить, что это. Рома насчитал штук двадцать грэнчей в попытке объяснить ему, что такое грэнч.

С остальным было иначе – то, что Рома слышал как «кофе» и произносил, как он думал, было совсем не кофе, а напитком со схожим вкусом и качествами. Читать он тоже мог, но было сложнее – много технических терминов, которые казались ему словами из учебника квантовой физики, если бы он был учащимся первого класса. Да, в целом, в свои годы он тоже мало бы понял из того учебника.

– Зэйн, ты только всё не сожри, – отвлеклась от батончика Креа.

– Да нет, пусть… а то испортится, – махнул рукой Рома. – Их же в холодильнике держать надо.

– КАК ИСПОРТИТСЯ?! – рявкнул Зэйн.

– Ну, это кисломолочка… А, забей, оно, в общем, быстро портится.

– Так у нас есть холодильник. Чего ж ты молчал-то? – отозвалась Креа.

Рома развёл руками, мол «не знал». Зачем-то поинтересовался насчёт морозилки. Получил в ответ волну недоумения и попыток повторить незнакомое слово. Спустя пару минут выяснил, что холодильники тут не охлаждают, а создают эффект остановки времени, что, в принципе, так же подходит для длительного хранения. Невозможное на Земле, было тут в каждом доме, на каждой кухне и даже в дорожных комплектах простых курьеров.

Также спросил про мороженое – пришлось рассказывать о мороженом, после этого выслушать гневную тираду от Креи на тему того, что лёд плохой, а затем толчок в бок и требование сделать ему мороженое от Зэйна.

Сам Рома до отвала наелся той похлёбки, напоминающей томатный фасолевый суп с тушёнкой. Вкус он толком не уловил – проглотил две миски, почти не жуя, так пусто было внутри. Зэйн только одобрительно посмеивался.

Ему стало легче. Особенно после того, как закусил тёплым сырком с промокшей печенькой, превратившейся в кашу. Хорошо хоть, что шоколад был настолько мыльный и искусственный, что глазурь держала форму, несмотря на то, что весь день продукты провели в тепле.

После сырка ему стало вообще хорошо, а Зэйн отметил, что Рома перестал быть бледным как грэнч. Немного подумав, Рома встал, чуть походил и даже несколько раз присел, сравнивая ощущения.

Креа, доевшая сырок, пошла на лежанку, чтобы вздремнуть перед дорогой, а Рома, закончивший свой эксперимент, вернулся к огню, который горел без дров – но это его уже не смущало – и сказал: – Зэйн, а у вас продаются конфеты там, леденцы?

Тот недоумённо уставился на него, оторвавшись от созерцания языков пламени.

– Да, конечно, много всего в лавках есть. Но ничего, что может затмить сыроки.

– Кхм… сырки, – поправил Рома.

– Сыр…ки. Сырки, – повторил Зэйн. Ему явно нравились новые слова, которые он узнавал.

– Зэйн, у меня денег нет, но… когда мы будем, не знаю, где можно будет купить сладости… могу я тебя попросить… это… купить мне? Я отдам деньги, когда заработаю.

Здоровяк удивлённо вскинул глаза, но кивнул, уточнив: – Это как-то связано с твоими… трюками?

– Угу, видимо… – Рома уселся рядом. – Похоже, что от них у меня недостаток глюкозы. Потому я в обморок упал. Да и вообще… ноги тряслись, слабость была, голова кружилась, а сейчас прям хорошо стало, когда поел.

– Это я тоже заметил, Сырок. Особенно после того… – он издал звук, видимо символизирующий стремительный рывок. – Был белее облака. Купим тебе сладостей, Сырок. Мы тут тоже кое-что умеем.

Он ободряюще ткнул Рому в плечо.

– А скажи, Сырок, пока девица не слышит… что вообще с тобой приключилось? Про то, что ты не отсюда – я уже всё понял. Об этом потом… Что там с Матерью Льда у вас?

«Илиссар Ана», – пронеслось в голове у Ромы, когда громила произнёс древнее имя, которое отозвалось волной мурашек и ощущением чего-то запретного и проклятого.

Рома рассказал всё, озираясь в сторону лежанки, стараясь говорить очень тихо. Пока рассказывал, Зэйн задавал несколько уточняющих вопросов, несколько раз удивлённо распахивал глаза, много кивал и даже пару раз смотрел на звёзды – в направлении одного из звёздных скоплений.

– Дела-а-а… – изрёк он, когда Рома поведал ему всё, что было.

Он ничего не скрывал, ведь если бы нужно было молчать – Она сообщила бы ему. Раз не запрещено – значит, можно. К тому же, один, будь у него хоть какая сила, он не справится. Такому не учат в школе. Всё, что он знал и умел – всё это оказалось за секунду не дороже умения самостоятельно сходить в туалет, о котором он, кстати, давно уже думал.

– Зэйн, ещё момент…

Здоровяк усмехнулся, выслушав Рому, и, хлопнув его по плечу, сказал:

– Понимаю. Пойдём, покажу…

Одноразовые мобильные биотуалеты, раскладывающиеся из карточки размером с почтовую марку, которую надо было чуть надломить, чтобы активировать механизм, – это было эпично. Там даже дверца была. А то, как оно схлопывалось обратно и сгорало, словно зажигательный фитиль, спустя примерно 20 минут, – обзавидовались бы и китайцы, и японцы, и даже экологи. Главное было успеть выскочить оттуда, ведь Зэйн уклонился от прямого ответа на вопрос, что будет, если не успеть, но посмеялся над шуткой Ромы о том, что туда лучше не брать с собой телефон.

Кстати, телефон, который Рома отключил, чтобы тот не тратил заряд, был Зэйном не оценён. Во-первых, он сообщил, что ничего не знает о башнях и ретрансляторах, ведь для связи удобнее использовать спутники Предтеч. Фотоаппарат, видео, игры и мемы он назвал грэнчевым мусором, ведь настоящее развлечение – это бои и забеги с охотниками. У Ромы чуть дёрнулся глаз, когда он попытался представить себе забеги с охотниками. Зэйн сказал, что лично отведёт его туда, когда они будут в городе.

Здоровяк удивился тому, как на Земле используют химию для хранения энергии в аккумуляторах. Показал свой телефон, который не имел экрана, но выпускал в воздух тысячи мелких светящихся крупиц, создававших объёмную проекцию.

– Вау, – Рома заворожено глядел на чудо инопланетной техники, представляя такое на презентации Эппл, – а сколько он стоит?

– Это старая модель, брал за три гильда, – ответил Зэйн, чуть стушевавшись, – точнее, выменял на кое-что, что стоило три гильда…

Рома услышал, но брать в руки устройство не стал. Не зная местного курса, оставалось только гадать о том, стоит ли его почка три гильда, если он сломает это чудо техники. Денег-то у него не было совсем.

– А заряд долго держит? Вообще, как вы заряжаете их?

Вопрос был насущный. Собственный телефон скоро мог превратиться в кусок пластика, ведь батарея не вечна, да и уже была разряжена наполовину. Понятно было, что не было ни сети, ни интернета, но там были фотографии и какие-то видео, которые напоминали о доме и той жизни, которая осталась где-то там.

Зэйн не обнадёжил: никаких зарядок тут не было. Энергокамни, которые встроены в телефоны, питали их. Заряда хватало на многие годы. Свой телефон, купленный много циклов назад, Зэйн не менял и не заряжал. Значит и зарядных станций, в привычном виде, тут не было. Ведь энергоядра в тачках тоже, как он объяснил, представляли собой то, что можно было считать батарейками.

Рома загрустил.

Тем временем, Креа вовсю храпела, а Зэйн, выпив какой-то сок из маленькой бутылочки, так взбодрился, что начал делать зарядку прямо у негаснувшего очага. Стандартный набор упражнений.

– Давай, Сырок, тоже разомнись, – приговаривал он, заходя на очередной подход.

Пока здоровяк занимался, на горизонте заливался рассвет.

Первая ночь в новом доме подходила к концу, и, казалось, настоящий дом – с неоплаченной ипотекой, неотпразднованным днём рождения, неоткрытым сообщением «Ром, ты хороший, но нам надо расстаться…» и даже не до конца осмысленным – всё, казалось, будет развеяно восходящим чужим солнцем.

Интересно… а его будут искать?

– Эй, Сырок… ты чего?

Рома вытер мокрые следы на щеках.

– У меня вчера был день рождения, Зэйн…

А небо становилось всё светлее с каждой минутой.

04 Посёлок Старателей

Утро в пустошах наступило быстро. Едва солнце осветило скалы, разогнав по норам всю членистоногую нечисть, как Зэйн приступил к главному утреннему ритуалу – пробуждению Креи. Он принялся орать ей в ухо и трясти за плечо так, что, в итоге, получил кулаком под дых, отчего завалился на землю. Креа явно не любила, когда её будят.

В ответ на смущённый взгляд Ромы, он развёл руками, сказал, что иначе её не разбудить и порадовался, что теперь они будут будить её по очереди. Казалось, что он не шутил.

Перекусили какими-то хлебцами, которые были похожи на халву по консистенции, но по вкусу напоминали мёд с ягодами. Понравилось, но добавки не хотелось. Видимо, в небольшой порции было всё, что нужно.

Затем были короткие сборы. Негаснущий костёр оказался огненным камнем, которые производили на фабрике, как сказал Зэйн. Несмотря на то, что он горел всю ночь, здоровяк взял его голыми руками и, даже прислонил к роминой щеке, чтобы доказать, что тот не был раскалённым почти добела, хоть и был похож на сферу из лавы.

Он был тёплый, приятный.

В гравициклах, помимо холодильника, бардачка, оказался миниатюрный склад, в котором предметы становились меньше, будучи помещёнными туда.

Рома решил, что нужно будет, пока он тут, заняться промышленным шпионажем и разнюхать несколько инженерных решений. Может, если он вернётся, что-то удастся запатентовать и никогда больше не работать.

На предложение Зэйна, чтобы сегодня Рома рулил, тот даже не стал отвечать. Ведь, скорее-всего, Зэйн шутил. Хоть и уселся сзади, а потом, ворча что-то, перебрался на водительское место.

Приближение к посёлку старателей было ознаменовано снижением скорости, которое Рома отметил с благодарностью, как и невообразимое зрелище, что предстало перед ним.

– Твою ж мать, – выдохнул парень, когда они приблизились к целям настолько, что те перестали быть просто чёрными пятнышками в районе горизонта. Зрелище было немыслимое.

– Это…

– Да, это посёлок старателей. Они немного сместились, возможно мы даже отобъём нашу задержку, – задорно проорал Зэйн. Казалось, он был уверен, что так и будет.

Рома не думал о деньгах. Он, сдерживая восторг, пожирая глазами ОГРОМНЫЙ вездеход, на гигантских гусеницах, который, даже на таком расстоянии, внушал благоговейный ужас. В нём было этажей двадцать пять, а то и больше. Расстояние и огромное гусеничное основание, сокрушавшее пустынный грунт, мешали дать точную оценку. Казалось, что там был целый передвижной город. Чем ближе они были, тем больше больших и малых «тачек» Рома фиксировал.

Здесь Пустоши казались уже не такими пустыми.

Рядом с гигантом, оставлявшим за собой пылевой шлейф, тянувшийся на многие десятки метров, шагали паукообразные конструкты, с чем-то, что Рома определил как оружие, ибо было похоже – тонкое и крутится во все стороны. Когда из одной такой «башни» вырвался яркий лазерный луч, он даже не удивился.

«Наверное убили охотника» – просто подумал он, не утомляя Зэйна лишними расспросами.

– Сырок!

– А?

– У вас есть такое?

– Да чтоб я сдох, если когда-то появится, – ответил Рома, пытаясь сосчитать количество «пауков».

– А я говорил, что найдётся чем тебя удивить, – проорал Зэйн и прибавил ходу.

Скорость движения его уже не пугала. Проблема с сахаром в крови была решена, и он держался крепко. А Зэйн, хоть и вёл себя, иногда, кринжово, но точно знал, что делает. Кроме тех моментов, когда хотел усадить Рому за руль.

Пустынный краулер-город поражал не только своей величиной. От грохота и шипений, что издавали гусеницы и какие-то стабилизирующие механизмы, можно было оглохнуть. По-крайней мере, Рома уже попрощался со слухом, на всякий случай, но, к огромному счастью, Зэйн и Креа быстро набрали высоту и скользнули в один из боковых ангаров.

– А ВОТ, ДАЖЕ, СВОБОДНЫЕ МЕСТА, – проорал Зэйн.

– ЧЕГО??? – у Ромы в ушах всё ещё звенело.

– НЕ ОРИТЕ, ТУПЫЕ ГРЭНЧИ, – выразила недовольство Креа, теребя мизинцем в левом ухе.

В ангаре было людно, и на них никто не обращал внимания.

Рома сразу определил присутствующих в зоне посадки людей – техники, механики, грузчики. Если не обращать внимания на многолапый шагоход с угловатой платформой на высоких и тощих лапах, выстреливающий, время от времени, плотными лучами по снующим у краулера охотникам, потревоженным шумом и вибрацией, то он ощущал бы себя в обычном земном ангаре.

Сперва он думал, что такой эскорт был излишним, ведь гигантские гусеницы обратят в пыль любую тварь, что попадёт под них. Потом, когда они приближались, он увидел, как охотник с места заскочил прям на стену краулера, преодолев более десяти метров. Вопрос необходимости эскорта резко отпал, ведь, если бы по мерзкому чудищу не шмальнуло лазером, то оно юркнуло бы в ангар и на смену нужно было бы набирать новых работников.

Охотники, выходит, не только стремительные на земле, так ещё и прыгают далеко.

«Хорошо, что хоть не летают… или… нужно будет спросить»

Рома, с детства боявшийся членистоногих, хоть и привык говорить о том, что они просто мерзкие, но перед собой был честен, изучал объект своего страха. Сейчас, оказавшись в мире, где безумие и абсурд, являвшиеся нормой, граничили с его худшим кошмаром, он уже провёл ревизию своих знаний. Дома размер насекомых зависел от процента кислорода в атмосфере, а так же от температуры.

Если температура здесь была вполне приемлема для средней полосы летом, может чуть жарче, то состав атмосферы, как и биология этих существ, были ему неизвестны. Наверное, идентично земному, ведь он был жив и не умер от отравления, не задохнулся. Да и люди выглядели так же. Почему тогда те твари были такими огромными, ведь даже ночные «букашки» казались непростительно огромными. Ему нужно было всё узнать.

– Зэйн, а тут есть библ…, – обернулся он к напарникам и внутри похолодело.

Их не было.

«Бросили?» – первая мысль, возникшая в голове, затмившая собой всё, что было ранее.

Наверное так ощущает себя маленький ребёнок в аэропорту, когда оборачивается и не видит маму с папой, которые только что стояли на этом самом месте.

– З-зэйн, Креа, – неуверенно позвал Рома, сканируя взглядом каждый сантиметр ангара.

Шум, крики, грохот, что-то упало с металлическим звоном. Рабочие, словно муравьи, занимавшиеся своей работой. Ящики и грузовые платформы, поднимающие их. И никто не обращал внимания на одинокого попаданца из другого мира, осторожно двигающегося в этом хаотичном, но таком упорядоченном мире, в нелепых синих джинсах, коричневой худи и нелепых белых кроссовках. Будто бы его не было вовсе.

«Так, спокойно!»

Рома резко крутанулся на месте и твёрдым шагом протопал обратно к двум «тачкам», которые стояли на месте. Никто никого не бросил. Вернутся. Тут их транспорт и грэнчев груз, который они должны были доставить.

Взгромоздившись на гравицикл, Рома изобразил недовольную мину и принялся ждать, пытаясь вспомнить, какие ещё местные ругательства он узнал.

– Эй, ты кто такой? – грубый и хриплый голос привели Рому в чувство и он, вздрогнув уставился наверх.

Казалось невозможным, ведь шум и гам никуда не делись, просто он вымотался настолько, что задремал. Сидя даже в таком шуме и гаме, что царили в ангаре. Следующий этап – научиться спать стоя, но, был шанс, что не успеет.

Глядя снизу вверх на громилу, который, казалось, был ещё на голову выше Зэйна, запрокинувшего на плечо огромный разводной ключ, словно невесомое банное полотенце, Рома сказал:

– Я… э… вы мне?

– Тебе, сопля, ты кто такой? – прогремел сотрудник заведения под названием «Последний приют Романа» с таким видом, словно собирался обрушить на него свой инструмент.

«Интересно, а вмятина на сидении останется?» – заворожено глядя на массивную ручку разводного ключа, думал Рома, стараясь не особо потеть. Хотя, не вышло. Дрогнувшим голосом произнёс, – Я… это… друг Зэйна.

– ДА ПОНЯЛ Я, ЧТО ТЫ ДРУГ ЗЭЙНА, ГРЭНЧ! – заревел незнакомец, – ИМЯ ТВОЁ КАК?

– Р-роман, – пролепетал тот в ответ.

Тот нахмурился, а в тупом взгляде показалось непонимание. Очевидно, что имя, которое он никогда не слышал, да ещё и произношение – Зэйн и Креа далеко не сразу могли выговаривать привычные слова.

– Ты чё сказал ща?

«Ну всё» – попрощался Рома с жизнью, увидев как изменился в лице огромный мужик с орудием его смерти на плече.

– Эй, Красс, ну ка отвали от него.

«Боже, Креа» – Рома узнал её голос чуть сзади.

Бугай резко поднял глаза и скинул с плеча свой разводной ключ-булаву, с грохотом угодивший в металлический пол. Поток воздуха даже шевельнул кончики волос.

– Хочешь свои деньги – разбирайся с Зэйном! – подоспевшая на подмогу Креа встала прямо перед гигантом, глядя на него снизу вверх.

– Ты вообще слышала, как он меня назвал?!

Креа метнула вопросительный взгляд на Рому, на что тот лишь, разведя руками, шепнул своё имя. Она выкатила глаза, будто услышала невыносимое ругательство, чуть кивнула и упёрлась строгим взглядом в Красса.

– Никак он тебя не назвал, грэнч ты плешивый! Зовут его так.

– КАК? ВОТ ТАК И ЗОВУТ?! ТЫ ЧЕГО ИЗ МЕНЯ… – снова загрохотал он, сжимая крепче свою дубину. Именно дубину, ведь сложно было представить себе его, использующим инструмент для чего-то более конструктивного, чем, например, крушения черепов.

Вообще, когда Креа вызвала огонь на себя, Рома сразу стал думать о том, как ей помочь. Схватиться за оружие – смешно. Он в руках держал максимум джойстики, когда играл в битсэйбер. Вызвать ледяную вспышку, чтобы половина ангара, вместе с Креей рассыпались на куски вымороженного мяса? Тоже не дело. Да и он ещё не представлял, как это делать, ведь оба раза были, скорее, случайностью, чем волевым решением. Бежать? Некуда и незачем. Потому он просто сидел и молился, что она знала, что она делает.

– У него родители пилигримы, – произнесла Креа.

– Э… чё? – бугай метнул взгляд на Рому. В нём мелькнуло недоверие.

– Я тебе потом всё расскажу, а сейчас скройся пожалуйста. Он не собирался тебя оскорблять, Красс.

Громила развернулся к Роме, вновь нависнув над ним скалой мышц и слепой ярости.

– Это правда? Тебя правда так зовут?!

Рома постарался изобразить максимально откровенное выражение лица, что у него было в загашнике, и спокойно, даже немного неторопливо, чтобы не выдавать тревоги, кивнул.

Сработало.

Красс тут же изменился в лице. Вся агрессия испарилась и он, тупо хлопая глазами сперва на девушку, а затем и на самого Рому, пробормотал:

– Э-э-э… тогда прости. Лучше придумай себе другое, пацан. Пилигримов, конечно, я уважаю, но это уж слишком…

«Постой ка…» – Рома кое-что понял и уставился на Крею, у которой, со слов Зэйна, родители тоже были пилигримами.

– У него есть новое имя, Красс, не волнуйся.

Громила, задержавшись на Роме подозрительным взглядом, вернулся глазами к Крее и ткнул в неё своей лапищей: – девочка, тебя я тоже бесконечно уважаю, но где, грэнч вас раздери, мои деньги?

– Спроси у Зэйна, Красс. Я за него не отвечаю. И Сырок тоже.

Красс хотел что-то сказать, вероятно, вновь переспросив про деньги, но Креа, не дав ему раскрыть рот, сильно наступила ему на ногу и сделала резкий жест, чтобы тот убирался. Несмотря на угрожающий вид, громила собрал своё орудие и, бурча, развернулся, чтобы убраться восвояси ни с чем.

***

– Чего вы меня оставили тут одного? – зашипел Рома, когда Красс отошёл.

Креа, отодвинув Рому в сторону, полезла в «склад» тачки. Даже не посмотрела на него, а на лице было даже какое-то разочарование, будто бы он влез в неприятности, когда она только отвернулась.

– Ты там встал, как болван, глядя на стражей и… вообще, почему тебя за ручку водить надо? – Она внезапно уставилась на него, резко выпрямившись, словно он был навязанной обузой.

Хотя, так оно и было.

– У нас, вообще-то, контракт просроченный и, знаешь, если Зэйн с тобой цацкается, то это его выбор. Ты мне неприятен, потому не жди, что я с тобой также носиться буду. К тому же, Зэйн разрешил.

Вот так…

– Я… понял, спасибо за прямоту, – Рома запихал рвущееся наружу чувство несправедливости и обиду. Она была права. Точнее, в полном праве.

– И спасибо, что не устроил тут резню, – перебирая что-то внутри багажника, сказала она. Сказала даже искренне. По-крайней мере, судя по тону. Да и, в целом, девка она была прямая, без ужимок.

– Я не хотел навредить, – пробубнил Рома, – …и, прости меня, пожалуйста.

– За что? – даже не выглянула из-за гравика Креа.

– Ну… что создаю вам проблемы, что мне дали эту силу, да и за то, что я вообще здесь…

– Бедный-несчастный, мне тебя жаль, да, – цокнула языком девушка, что-то распихивая по карманам, – не за что передо мной извиняться. Просто не путайся под ногами. Ну, или сам как-то ногами шевели, чтобы тебя за ручку не водить.

Времени на то, чтобы ощутить себя пятиклассником, которого отчитывали за тройку по математике, не было, ведь Креа, хлопнув крышкой, просто встала и пошла. В руках у неё была увесистая стопка каких-то пластин, которую она закинула за бок.

Рома ломанулся следом, чтобы не остаться одному снова.

***

Там был лифт, который Рома сходу принял за погрузочную платформу. При повторном осмотре, оказалось, что он был меньше и изящнее, но не на первый взгляд.

И хорошо, что он его сразу не заметил.

Было бы тяжелее его разыскивать. Ведь, окажись он на десятом, или двадцатом этаже – подъём был очень быстрым, если не сказать, что стремительным – он бы просто потерялся тут и всё. Креа, признавшаяся в том, что он обуза, явно не стала бы бегать по уровням, разыскивая потерявшегося двадцати семи летнего мальчика.

Когда лифт стартанул, Рома чуть дёрнулся, но совладал с собой, ибо понял, что там внутри есть какое-то «ядро», или «гравитационный камень», или «слеза Ктулху», которая не даёт пассажирам рухнуть на пол из-за стремительного движения платформы вверх. Он даже вспомнил, как видел, в какой-то старой комедии, как героя расплющило по полу в таком же сумасшедшем лифте, и слегка прыснул, вызвав недоумённый взгляд спутницы. Объяснять не стал, смущенно покачав головой. От резкой остановки он даже не подлетел, хоть ноги и были напряжены всю короткую дорогу. На всякий случай.

Добавив в список пункт о том, чтобы разобраться с устройством местных подъёмников, Рома двинул вслед за Креей, стараясь не вертеть головой особо, чтобы не выпустить девушку из виду и не затеряться в людных помещениях.

Казалось, что они были на каком-то административном уровне. Широкий коридор, светлые панели, похожие на деревянную отделку, на стенах и тёмные на полу, парящие под потолком осветительные сферы, открытые и закрытые двери по стенам, ведущие в помещения и другие коридоры. Ни окон, ни экранов, но на стенах висели какие-то информационные таблички на стенах и большие полусферы на полу, транслирующие что-то в таких же объёмных голограммах. Они были похожи на то, что показал ночью Зэйн, только крупнее – чуть выше человеческого роста. Изображение показывало какие-то информационные тексты, затем сменялось на вид снаружи краулера, потом снова шёл текст, в который Рома не вчитывался. Какие-то слова он узнавал, но общий смысл оставался непонятен.

Тут было много людей, а обстановка напоминала типичный бизнес-центр в Москве. Люди были повсюду: в «кабинетах», коридорах, кучковались, спешили по своим делам, аккуратно огибая Крею и Рому, глазевшего на их необычные наряды. Точнее на поразившие своей простотой одежды, не похожие на то, что таскали Зэйн с Креей, как и на заляпанные тёмными пятнами робы работяг в ангаре. Простая и, казалось, обычная тут одежда, но совершенно непохожая на то, что носили дома.

Не было никаких светящихся узоров, ни плащей, ни металлических вставок, ни оплечий – ничего, что рисовали концепт-художники. Обычные рубахи с длинным рукавом, или, наоборот, без рукавов. Просторные туники. Широкие лёгкие штаны и юбки. Единственные две вещи, которые зацепили внимание были карманы и сумочки. Карманы местные просто обожали, судя по их количеству на штанах. Даже на туниках было по большому, словно у кенгуру, карману. Не у всех, но было.

Разного рода сумочки – их тоже любили. Одни болтались на талии или на бёдрах, крепившиеся тугими обвязками, какие-то были за спинами, а какие-то представляли собой ленту с карманами, перекинутую по диагонали через плечо.

На Рому поглядывали, но тут же возвращались к своим собеседникам, или делам, хоть он и замечал искорки интереса, когда люди видели брендовый логотип на его худи всего с двумя карманами. Да и яркие синие джинсы сильно выделялись на общем кремово-пастельном тоне одежд большинства людей. Даже тёмная форма Креи не так выделялась, ведь цвет её не был броским. Будто тёмный камень на фоне пустынных песков.

Голос Зэйна он услышал и узнал сразу, даже в лёгком гомоне, царившем на уровне.

Он явно что-то доказывал, повышая количество грэнчей на кубический метр своим басом. Судя по закатывающимся глазам, проходящих мимо открытой двери, сотрудников, Рома даже определил в каком кабинете всё происходило. И оказался прав.

Сидевший за столом мужчина исподлобья смотрел на расхаживавшего по небольшому кабинету Зэйна, хмуро перевёл взгляд на вошедших, задержав его чуток на Роме, словно сканируя. Всё так же скользнул глазами по логотипу.

– Если там хоть один комплект повреждён, то ни шлака я тебе не заплачу.

Шлаки – местный аналог копейки. Судя по схожести выражения, шлаки были дешевле гильдов, либо вариантом альтернативной валюты. Судя по тому, как кулак Зэйна обрушился на поверхность стола, Зэйн хотел получить много шлаков.

– Если не заплатишь, я их тебе засуну… – начал было Зэйн, угрожающе ткнув пальцем чуть ли не в нос хмурому клерку, скосившему взгляд на декоративную тарелочку на подставке с какими-то разноцветными шариками, стоявшую на столе, которая качалась от удара по поверхности.

Приглядевшись, Рома увидел, что это были не просто цветные шарики. Они словно пульсировали и переливались какими-то внутренними энергиями. Совсем как Слеза Илисс!

– Не ругайтесь, всё на месте, всё в сохранности, – примиряющее подняла руки Креа.

«Кстати, а где та пачка пластин, которую она забрала?» – глядя на пустые ладони, подумал Рома. Он не углядел, куда она их дела, по пути. Сначала держала её в руках, а потом он упустил, разглядывая всё вокруг.

Раздался звон – тарелочка, всё же, рухнула на пол, разбившись. Шарики, которые были в ней, разбежались во все стороны, закатившись под всё, под что можно было закатиться.

«Капец…»

– Я вычту это, – процедил клерк и постучал пальцами по столу.

– Да я сам подарил тебе её! – воскликнул Зэйн, с сожалением взиравший на осколки под столом.

– Давай их сюда, – клерк, не обратив на него внимания, указал на поверхность стола, предварительно расчищенную от канцелярских предметов.

Креа тут же положила на стол плотный пресс пластин, который… откуда он взялся? Только что её руки были совершенно пустые.

– Тут всё?

– Не знаю, пересчитай. Что передали, то привезли, – ответила Креа будто бы слоганом компании.

Внезапно Рома почувствовал лёгкое касание внизу. Опустив глаза, он заметил белёсый шарик, диаметром в пару сантиметров, прикатившийся к левой ноге.

Он был похож на…

Пока клерк считал пластины, которые, от особого касания, чуть «вздыхали» и чуть надуваясь, будто бы набирая воздуха. Пластиной оно было, видимо, для удобства перевозки. При активации, оказалось, что в каждой такой пластине, словно в отрывной ленте, было по десять или двенадцать секций, в каждой из которых лежало голубое кольцо. Похоже, что те самые водные диски, о которых говорил Зэйн.

Клерк осмотрел несколько лент, хмыкая, пересчитывая и что-то сверяя в журнале, вновь началась перепалка из за того, что заказ не был доставлен к назначенному времени. Он явно не шутил, говоря об отказе платить. Зэйн всё больше выходил из себя. Рома пытался привлечь внимание Креи, но та лишь отмахнулась. Его опять словно не замечали – как это всегда было, когда взрослые ругались, а он всё смотрел и смотрел на белёсый шарик, лежавший у его ног. Зэйн сказал, что от них нужно держаться подальше, что они запрещены. Но что он делал на столе у клерка? Рома опустился и поднял его.

– Что это? – держа на вытянутой ладони, пульсирующий белёсым маревом, шарик, спросил он у клерка, удивлённо распахнувшего глаза.

– О как… – крякнул Зэйн, глядя на шарик.

Повисла пауза. Рома выдержал уничтожающий взгляд менеджера, который явно был недоволен тем, что сейчас происходило в его кабинете.

– Это не моё, – совладав с лицом, откинулся в кресле тот, – впервые вижу. Вы мне подбросили.

Зэйн разразился хохотом, чуть ткнув кулаком Рому в плечо.

– А Сырок у нас глазастый! Кстати, он трех охотников в одиночку завалил, потому с ним шутки плохи, – потом, мгновенно став серьёзным, наклонился к клерку почти вплотную, и тихо, почти по-доброму, проговорил: – Плати всё, включая затраты на ядра, как было оговорено, а я никому не расскажу о том, какой мусор у тебя на рабочем месте. И, как бонус, мы его даже выбросим, чтобы ты лишний раз не беспокоился. Идёт?

Тот, не отводя взгляда от здоровяка, спустя несколько секунд яростных гляделок, достал из ящика то, что, учитывая ряд действий с ним совершённых, оказалось аналогом чековой книжки.

Поставив печать на небольшом листике, менеджер подвинул его пальцем в сторону Зэйна.

– В следующий раз, хоть на полчаса опоздаешь, останешься без денег. Учти это.

Креа уже подтолкнула Рому к выходу, где они дожидались Зэйна, оставшегося перекинуться парой слов с клерком.

Улыбаясь во все зубы, здоровяк покинул кабинет и прикрыл за собой дверь.

– Ну? – буркнула Креа, получив короткий кивок, приглашающий отойти в сторону.

Рома, тоже оторвался от стены, вслед за своими. Тот шарик, который он всё ещё сжимал в ладони, холодил кожу, напоминая о себе. Он точно был как тот камушек, который он нашёл в пустошах. Хотелось его поразглядывать, но только не здесь. Не на глазах у десятков людей.

– У нас есть новый заказ и ещё личная просьба от нашего друга. Он даже оплатил часть вперёд! – Зэйн помахал двумя чеками. И всё благодаря зоркому глазу нашего Сырка!

От одобрительного похлопывания по спине, Рома чуть не споткнулся.

– А что с шариком? – выровняв шаг, обернулся к Зэйну он.

Тот подмигнул ему: – Себе оставь. Может ещё какой фокус покажешь. Только… – он чуть наклонился и понизил голос, – только дождись, пока мы не отправимся по поручению. Если тут всё разнесёшь, нас сюда больше не пустят.

– Ты же сам подбросил его. Я видела, – подала голос Креа, – хватило же наглости конечно… я думала, что он нас просто вышвырнет. Он же всё прекрасно понимал…

Зэйн заржал на весь коридор, а Рома вспомнил, что шарик прикатился именно со стороны орущего на клерка Зэйна, да и много позже падения тарелки. Здоровяк был далеко не прост, хоть его авантюра, действительно, была шита белыми нитками.

– Этот грэнч действительно не хотел платить на этот раз. Пришлось задействовать козырь, который я берёг уже несколько месяцев.

– То есть… ты же сам подарил ему тот набор. Ты поэтому так долго тогда выбирал эти грэнчевы шарики?! Чтобы совпали по размером с той гадостью? – воскликнула Креа.

– А как ещё заставить его платить в такие моменты?

Креа шумно выдохнула, схватившись за голову:

– Как вариант… не нарушать сроки доставки? В конце концов, я могла вас там оставить и съездить туда-сюда.

Началась их обычная, как Рома понял, перепалка. Громкая, насыщенная, но какая-то уставшая и без особого огонька. Видимо не в первый раз Креа излагала свои соображения о том, как нужно выполнять работу, на что получала справедливые, по мнению Зэйна, возражения. Пару раз она даже ударила здоровяка, когда тот выдавал совершенно неприемлемые её представлениям и, в целом, здравому смыслу доводы. Рома понимал его, но, так же, понимал, что на Земле его уволили бы через неделю. Зэйн был или настолько хорош во всём, кроме соблюдения сроков, или главным акционером компании, или… парень терялся в догадках.

– И вообще, в следующий раз, когда прикарманишь где-то камень смерти, дай знать, чтобы я сильно близко не подходила, – устав спорить, пробурчала девушка.

– Сырок, сейчас получим деньги и пойдём тебя чуть приоденем, а то выглядишь как болотный грэнч. Да и оружие тебе надо подобрать.

Сказано было совершенно серьёзно.

«Какое ещё оружие?» – только успел подумать Рома. Он резко осознал, что ему совершенно не хотелось никакого оружия.

– А у нас есть время? – хмыкнув, сказала Креа, не обратившая внимания на жалобный взгляд.

– Да, несколько часов, пока не соберут посылку, которую надо доставить к старой станции неподалёку. А после, придётся вернуться и ждать пару дней, пока не наберут груз, который нужно будет отвезти в город. Пока ждём, может и Сырка вождению обучим.

Очередной хлопок по спине. Значит он точно не шутил насчёт двухдневных курсов.

05 Шоппинг

Рома всегда много ходил, как и любой рядовой житель столицы. Даже если живёшь рядом со станцией метро, за день можно смело намотать пятнадцать тысяч шагов, совершенно не напрягаясь. Тем не менее, его ноги стали молить о пощаде уже минут тридцать назад, а Зэйна, казалось, мог остановить только грэнч, если бы решился встать у него на пути.

Им пришлось вернуться в ангар, чтобы забрать такой же комплект пластин с огненными камнями, которые давно ждал один из товарищей Зэйна на торговом уровне посёлка-города. Сам Зэйн в ангар не торопился, а отправил Крею, отдав ей свою связку ключей, чтобы та забрала товар из его тачки. Пока она не вернулась, к слову, с пустыми руками, Рома и здоровяк ожидали её уровнем выше. Наверное, Зэйн настолько не хотел встречаться там с Крассом, что старался не заходить лишний раз в ангар.

Это объясняло и то, как быстро они ушли, оставив Рому одного. Зэйн не стал развивать тему, но, уклончиво пояснил, что Красс не должен был, в его понимании, пристать к Роме. И вообще, он не такой плохой, как ему показалось. Про сам долг не было сказано ни слова.

Обменяв, на том же уровне, чеки на деньги, Зэйн торжественно вручил Роме три белых монетки и пять тёмно-серых квадратных пластинки, как его долю за отличное содействие в завершении заказа. Пояснив, что белые были гильдами, а в каждом квадратике было по 324 шлака. Похмурившись немного, Рома задал вопрос о том, сколько шлаков в гильде и получил ответ, что нисколько и обещание рассказать о валюте чуть позже.

– Кстати, у тебя ещё ячейки нет, потому давай подержу у себя, а то потеряешь, – Зэйн собрал протянутые Ромой монетки и убрал в один из нагрудных карманов, – сделаем тебе документ, а потом и ячейку оформим, когда до города доберёмся, парень.

Рома не спорил и не переживал за свою первую зарплату, которую удалось подержать в руках лишь минуту, ведь Зэйн, хоть и казался пройдохой, но чувствовалась в нём какая-то свойскость. Да и не было у него причин не доверять здоровяку после всего, что было пережито.

Дождавшись Крею, они отправились на торговый уровень и начался шопинг. Казалось, что Зэйн собирался скупить всё, что было можно, чтобы укомплектовать нового члена команды. Креа, всё более мрачнеющая, делала записи в небольшом блокноте – считала сколько Рома должен будет им возместить. Не спрашивал, но, судя по её молчаливому бешенству, было очевидно.

Торговая площадь на верхнем уровне была просто огромной.

На удивление, ощущение было такое, что они попали на типичный базар где-то в Средней Азии, где сам Рома не был, но, казалось, что там всё так же. Только под открытым небом, а не внутри ползущего по пустошам металлического Левиафана.

Крытые павильоны, лотки со съестным, ходящие, в толпе продавцы украшений, или разносчики напитков, сновавших с тележками – всё бурлило жизнью. Так же тут располагались лавки – похожие друг на друга двухэтажные домики с различными неброскими вывесками. Они находились по обе стороны основного базара и, казалось, их было несколько рядов, что превращало торговый уровень в небольшой торговый городок. Витрины у лавок были пустыми, будто владельцы не собирались выставлять своё добро напоказ. Зазывал и громких выкриков Рома тоже не заметил, но потоки зевак и покупателей, плотно двигавшихся по рядам, двигались не хаотично – будто бы каждый посетитель знал куда ему было надо.

Судя по одеждам, тут были не только обитатели пустынного передвижного города. Было больше красок и Рома уже не чувствовал себя попугаем в курятнике.

«Сколько же тут народу обитает…» – Рома пробовал представить, что творилось в городе, в который они отправятся, когда придёт время, если это был всего лишь «посёлок старателей».

Помимо рабочих и людей в простых, ярких, или офисных, одеяниях, тут попадались те, кого Рома принял за охранников. Они резко контрастировали с «обычными» – чёрные облачения, блестящий металлический глянец защитных щитков, каски, скрывающие лицо за чёрным зеркальным забралом, огромные стволы наизготовку и цепкий взгляд, чувствовавшийся даже сквозь закрытые шлемы.

«Робокопы…»

– Зэйн, а мне точно нужно оружие? – не спуская с полицейского глаз, пробормотал Рома, – у меня ж ни лицензии, ни права на ношения, да и драться я не умею… и законов не знаю… может это. Ну его? Да и денег меньше потратим… А?

Креа, как он заметил, одобрительно кивнула, но, к удивлению, поддержала Зэйна:

– Не, без оружия от тебя проку мало…

– Так а… стоп, а с оружием? Стойте, – Рома чуть забежал вперёд, – услышьте, пожалуйста, стойте… спасибо!

Те встали. Креа скрестила руки, испытующе уставившись на него.

– Ещё раз повторяю, – он набрал воздуха в грудь, – я не умею драться, я не держал в руках… нет, ножик держал, но я им колбасу режу, ребят. Ну, серьёзно, ну… какое ещё оружие…

– Да не трясись ты так, Сырок! – Зэйн был неколебим, – Пошли. Возьмем тебе детский меч. Потом, когда освоишься, чего-нибудь посерьёзней прикупишь. Мы ж тебя не на бои снаряжаем, а охотников и детскими вырезать можно.

«Детский меч, отлично. Детский… всё ясно» – глядя на поддакивающую Крею, Рома почти принял свою судьбу, но решил уточнить: – Детский, в смысле ненастоящий?

– Идём, сам увидишь, – кивнул Зэйн в сторону лавки, которая была как раз по пути, – и, Кри, пожалей пацана… обменяем металлолом на меч.

– Согласна, – кивнула та и вычеркнула что-то в своём блокноте.

***

– Вы смотрите, кто пожаловал! – усатый торговец, скучавший за прилавком, выскочил навстречу вошедшей троице, – давненько не захаживал, дружище! Неужели мои камни, наконец, привёз?

В лавке, кроме торговца, никого больше не было, и Рома сразу окинул взором всё небольшое помещение.

Выглядел магазин как склад ролевиков. Никаких крутых стеллажей, ни манекенов, ни развешенных по стенам алебард, секир, рапир, лазерных мечей, или разводных ключей дубин. Просто ряды металлических полок, с валяющимися на них мечами, топорами, каким-то огнестрелом, чем-то похожим на арбалеты. Были даже какие-то деревянные посохи. Не хватало ещё слоя пыли и ржавчины с вкраплениями паутины, но хозяин, видимо, был чистюлей. Только не раскладывал товар красиво, а просто сваливал, как было. С другой стороны, всё выглядело одинаковым. Мечи ничем не отличались, кинжалы тоже. Смысла их красиво выкладывать, действительно, не было.

– Слакс, грэнч тебя подери! Хотел к тебе заскочить в прошлый раз, но…

– Но прятался от Красса, – продолжила за него Креа, вызвав одобрительный хохот торговца, – Привет, Слакс, – сказала она и ухнула на стойку плотную стопку пластин, которой точно не было в её руках ещё секунду назад.

Торговец просиял и быстро убрал пластины вниз, даже не пересчитывая и не проверяя всё ли на месте.

– Креа, грэнч тебя… кхм… Слакс, позволь тебя познакомить с нашим другом, – быстро перевёл тему Зэйн, – Это Сырок. И он, чёрт подери, за раз угробил трёх охотников!

– Да гонишь. Этот рохля? – недоверчиво буркнул Слакс.

– Разорви меня охотник, если вру. Если бы этого не было, то я бы не стал об этом говорить!

Оружейник перевёл взгляд на Крею, которая молча тряхнула головой. Рома, смотрящий в сторону, пока чувствовал прищур хозяина магазина, бегавший по нему, откашлялся и сделал шаг вперёд, протянув правую руку.

– Ром…

– Это Сырок, – перебил его Зэйн, – он наш третий.

Слакс недоумённо посмотрел на протянутую ладонь и просто кивнул Роме.

– Так, а каким образом этот пацан троих завалил? – недоверчиво хмыкнув, спросил Слакс, – Вы же за оружием для него пришли, верно? Ещё, небось, за детским. Не похож он на бойца… Выкладывай, Зэйн. Мне проблемы потом не нужны.

Тон его резко сменился с восторженного на подозрительный. Притом на такой, будто бы Зэйн не раз и не два втягивал его в какую-то авантюру.

Стоящий с протянутой рукой Рома немного хотел провалиться сквозь землю, но, вспомнив о том, где он был, как-можно незаметнее опустил руку и отправился изучать прилавки, пока взрослые снова выясняли отношения.

– Ты ещё и не за наличку собрался покупать? Ты там грэнчей объелся что ли?! – догнало его возмущение Слакса.

В тот момент парень подумал, что он всегда держался хорошей компании, никогда не общался с теми, кто, казалось, был хоть немного маргинален. Да и мама его всегда радовалась его друзьям. Хорошо, что мама не узнает, с кем он стал дружить, когда попал сюда. Несмотря на хорошее отношение Зэйна и кажущуюся простоту и рассудительность, другие воспринимали его не так хорошо, как Рома.

– Да, но ты глянь на товар, – крякнул Зэйн.

Что-то тяжело бумкнуло, Рома обернулся. Зэйн стоял перед Слаксом, держа в руке здоровенную секиру о двух концах.

«Э-э-э… Откуда она взялась?»

– Где ты её украл?

– Нигде! Я кто, по-твоему? – Зэйн даже зарычал от обиды, – заказывал один коллекционер, но его ограбили и пристрелили. Ему она уже не нужна. И она не в розыске, – он перешёл на шёпот, – ведь накладные потерялись.

Слакс стоял, хмуро глядя то на оружие, то в честные глаза Зэйна.

– А у него ведь и документов нет? – кивнул он в сторону Ромы, а глаза его ещё больше сузились, – ты же не только за оружием пришёл.

– Ты прав как никогда, мой друг, – прямо ответил Зэйн, – через пару дней нам возвращаться в город… сам понимаешь.

– Только, грэнч тебя раздери, не говори, что он с рудников Тариссы сбежал.

– Нет, фу! Да как ты мог! Никогда беглым преступникам помогать не стану… – Зэйн, казалось, действительно был огорчён таким подозрением, – давай же, Слакс… не ворчи. Я сам с Тариссы и не стану ни во что такое ввязываться. А парню помощь нужна. Я тебе потом всё расскажу.

Рома, в очередной раз, напомнил себе про библиотеку, атлас и хоть что-то, что дало бы возможность хоть как-то идентифицировать своё место в этом мире. Тарисса – что это? Почему торговец так подумал? Почему Зэйн так отреагировал? Да и почему они всегда откладывают рассказать всё на потом?

– Ладно… – Слакс, удовлетворённый бурной реакцией Зэйна, устало махнул рукой, – одним топором не откупишься. Что ещё есть?

Пока Рома соображал, глядя куда-то под ноги, раздался очередной «бумк». Он поднял глаза и обомлел. Креа, стоявшая рядом с Зэйном, протягивала Слаксу какой-то замысловатый посох, от которого исходило слабое сияние, в районе навершия.

– Да откуда вы их достаёте, – выдохнул Рома.

На него не обратили внимания, как всегда, в такие моменты.

Далее начались торги. То, что Зэйн и Креа выставили перед торговцем, казалось, должно было компенсировать неудобства, связанные с продажей из под прилавка оружия человеку без документов, а так же подделки тех самых разрешений и паспорта, или его аналога.

Они бухтели друг на друга настолько долго, что Рома уже начал скучать, бродя среди полок с совершенно анти-эпичным вооружением, размышляя о том, насколько его представления о фэнтези были деформированы поп-культурой.

– Сырок! Иди сюда.

Рома инстинктивно обернулся.

«Вот так быстро…» – с грустной усмешкой подумал он о том, как стремительно 27-летний Роман превратился в Сырка, которому было чуть более суток от роду.

– Выбирай, – Зэйн указал на полку, что была ближе всех к прилавку.

Наверное он издевался… но, нет, не издевался.

На полке лежали всё те же стандартные мечи и жезлы с топорами. Даже, вдруг, стало лень идти через весь зал, ведь Рома был в дальнем углу. Он обернулся за спину.

«Может выбирать надо тип оружия?»

Рома задумался на секунду. Меч – остальное как-то не отзывалось. Меч – стандарт. Учитывая однотипный дизайн, так вообще без вариантов. Хотя, если вспомнить, что он, как бы, демон-маг-богини-смерти, как считала Креа, то, возможно, посох?

«Нет, всё-таки меч» – глядя на наваленные друг на друга палки, которые можно было бы приделать к швабре или метле, решил Рома и потянулся к валяющимся одноручным, судя по размеру, мечам. Если он ещё колдовать что-то сможет, то вторая рука, наверное, будет полезна. И вообще, почему он стал думать об этом с какой-то серьёзностью?

– Нет, пацан, то для взрослых, – остановил его Слакс.

– Кхм… простите, – Рома прошагал к Зэйну и вытащил один меч.

Тот был тяжёлым, несмотря на небольшие размеры. Действительно, меч был небольшой, но он чуть не выронил его от неожиданности.

Покосился на Зэйна, вспомнив его огромный тесак.

«Как он вообще им сражается? Как он его носит?» – Рома помнил, то лёгкое движение, как, почти играючи, Зэйн отправлял свой апокалиптический клинок, который должен был весить пару центнеров, в пазы креплений на гравицикле. Ну, хотя бы один.

«Что-то тут не то… Не бьётся как-то…» – думал Рома, вспоминая о том, как силён был Зэйн и его мощные хлопки по спине, но, учитывая габариты и вес меча… Либо тот умел сдерживать силу, чтобы не переломать никому кости, либо ещё что-то, о чём парень не знал. Не то, чтобы Рома пытался оправдать свою слабость. Просто щёлкнуло что-то в сознании.

– Выбрал? – Зэйн смотрел на него, выжидая.

– Угу.

– Эй, Слакс, он выбрал. Давай стандарт плюс учителя. – Зэйн кивнул и деловито обратился к торговцу, который уже выкладывал на прилавок несколько разноцветных стекляшек, напоминавших леденцы в форме таблеток.

– Дай сюда, – протянул руку Зэйн.

Рома отдал ему клинок и Зэйн, надавив на основание ручки, прокрутил его и извлёк сердцевину.

– Да быть не может, – выдохнул Рома, глядя, как тот вставляет камушки в специальный паз.

Закончив, он протянул разобранный меч Роме, пояснив:

– Когда вставишь, придумай то, как он будет выглядеть. Только долго не думай, а то получится ерунда и придётся докупать новый камень.

Раздался щелчок. Сердцевина, утопленная до упора, мягко провернулась и прочно встала, когда Рома провернул её по часовой стрелке.

Всё напряжение в левой руке сразу куда-то ушло.

«Вот так оно работает?»

Меч будто бы… нет, он не стал лёгким. Он стал идеальным по весу.

Рома поднял его. Рука не дрожала. Клинок – словно продолжение его самого – шёл плавно, но, будто, готов был сорваться в любом направлении. Рука даже немного зудела от желания… Парень играючи провел серию взмахов и почувствовал, в этот момент, адреналин и порывы ветра, созданные лезвием, рассекающим воздух.

Значит, тот гигантский меч не весил как автомобиль. Значит, он весил идеально для Зэйна.

«Интересно… а я, значит тоже смог бы…»

– Эй, парень, там тикалка скоро сработает, определись уже с внешним видом. За дополнительные камни придётся платить.

Рома глянул на простой и «никакой» одноручный клинок.

«Значит, это просто болванка и я…» – он зажмурился, пытаясь вспомнить что-то. Не хотелось увеличивать свой долг перед друзьями. Нужно было думать о том, как расплачиваться.

Рома закрыл глаза и случился тот самый момент, когда у меломана-интроверта спрашивают совета о том, что бы послушать. В сознании была пустота. Он столько времени размышлял о том, как художники ошибались, столько вспоминал. Ничего.

Пустота.

– Быстрее, парень, чего ты ждёшь? – голос Зэйна.

«Ну, давай!» – Рома напряг всё своё естество, что аж пот проступил на лбу.

Глядя на резные изгибы металлических рогов, чуть оборачивающих гарду и голубое сияние, исходившее из глазных отверстий козлиного черепа, украшавшего сочленение лезвия и рукояти, Рома не верил в происходящее.

– В темноте заметно будет, – прокомментировала Креа, – зачем все эти сияния?

– Зато не потеряется, – парировал Зэйн.

– Можем камень заменить, чтобы получше выбрать, – сказал Слакс, – что скажешь, парень?

Рома заворожено провёл лезвием, ощущая каждое движение будто бы за несколько мгновений до того, как оно будет совершено.

Голубоватый свет и, едва уловимый, ледяной пар, что лился из глаз козьей морды, вкупе со светящимися рунами на лезвии, смысл которых Роме был не известен, оставляли в воздухе неуловимые узоры.

Рома обернулся к ждущей его реакции троице и, единственное, что он смог сказать в тот момент, было:

– Я получил власть, которая и не снилась моему отцу, – он не был уверен, что смог воспроизвести интонацию падшего принца должным образом.

Никто его не понял, но даже Креа кивнула, соглашаясь с его восторгом.

***

– ДА ХВАТИТ УЖЕ ОРАТЬ! СТОЙ СПОКОЙНО! – орал Зэйн в ухо Роме, но тому было плевать.

Многоножка, ползающая по нему была отвратительна, страшна, чудовищна и ему просто хотелось вырубиться, но Зэйн держал крепкий захват в подмышках, а Креа, лёжа на полу, обхватила обе ноги.

Сама процедура была неясна. Страшна. Омерзительна до одури.

Есть же линейки, измерительные ленты.

«ПОЧЕМУ МЕРКИ ДЛЯ ОДЕЖДЫ СНИМАЛИСЬ ГРЭНЧЕВОЙ ЧЛЕНИСТОНОГОЙ ТВАРЬЮ???»

Рома почти потерял сознание – надеялся на это – когда тварь проползла по его лицу.

Но, нет, не вышло.

– ПРОСТО ДЫШИ, ПРОСТО ПОДУМАЙ О ЧЁМ-ТО, СКОРО ВСЁ ЗАКОНЧИТСЯ, – продолжал орать Зэйн.

«Так, думай. Лапки, она не укусит, дыши»

Рома дышал, не думая о жутких клацающих жвалах, похожих на ножи, для резки стали, и о том, как у него зудело всё. Вообще всё – многоножка даже в паху прошлась.

«ЗАЧЕМ??? ТАЛИЯ, ПЛЕЧИ, ДОСТАТОЧНО!» – мысленно орал Рома, надеясь, что, в тот момент он дышал, а не позорился, визжа на весь торговый уровень, перед портнихой преклонного возраста и своими спутниками.

Пытка продолжалась – он не знал сколько. Его не предупредили. Его просто завели в кабинку и схватили. Обездвижили. Потом на него усадили это чудовище, издающее стрекочущие звуки. Они даже не сговаривались, не шептались. Будто бы заранее всё спланировали.

Многоножка по спирали двигалась по его талии, затем выше. Рома ощущал каждую лапку, мелким крючком цепляющую кожу, даже сквозь одежду.

«Вырубись!»

Сознание тоже его предало и не отпускало. Дрожь в теле возрастала, а сердце, казалось, уже давно должно было разорваться.

Но тоже, абсолютно предательски, продолжало гонять кровь по телу.

Когда хитиновые лапы замельтешили на шее и лице, он заверещал, ощутив что-то влажное и прохладное, капнувшее на лоб. Зэйн не сдержался и затрясся от хохота, но хватку так и не ослабил.

– Ну, вот и всё, – прокомментировал он вид задницы гигантской мокрицы-переростка, с торчащими из неё тонкими шипами и усиками, скользившей перед остекленевшими глазами Ромы.

Оно ушло, судя по всему, по плечу Зэйна, который мгновенно чуть ослабил хватку.

Колени подкосило, и Рома рухнул на пол примерочной, тяжело дыша.

***

Выбравшись из кошмарного магазина одежды, Рома, успевший подавить приступ паники, не обнаружив своих компаньонов внутри, нашёл их у стоявшего напротив торговца чем-то съестным.

Зэйн громко убеждал того, что тот должен продать ему охотничьи колбаски за полцены.

От упоминания их у парня заурчало в животе, ведь прошло достаточно времени с тех пор, когда они завтракали на той скале.

Креа, заметив его, чуть подняла руку.

«Она что… улыбнулась?» – Рома даже оглянулся, чтобы проверить, что сзади нет какого-то его старого знакомого. Никого там не оказалось. Или ему просто показалось? Или ей было совестно за то, что ему пришлось пережить, и к чему она была непосредственно причастна?

Оставалось лишь теряться в догадках.

– А вот и наш храбрый Сырок! Надо подкрепиться перед дорогой, – сказал Зэйн, когда Рома подошёл к прилавку, источавшему такой восторг, что рот его мгновенно заполонило слюной, которую он не успевал сглатывать.

Аромат копчёностей был таким ярким, что хотелось накинуться на всё, чтобы прочувствовать каждый кубический миллиметр этой выставки деликатесов. Вспоминая ночную фасолевую похлёбку, парень искал глазами что-то знакомое, но не находил. Ничего похожего на земные копчёности. Точнее на обычные московские – в экзотических странах ему бывать не доводилось, потому за всю планету, хоть он и был единственным её представителем, говорить не хотелось.

Хотя, откуда ему было знать, что он тут был единственным, Рома рассуждать не стал и обратился к Зэйну:

– Я сожрал бы всё, честно.

– Вот это подход! Только не выйдет, а то нам по делам ещё надо, – напомнил он и откусил кусок от чего-то, что, судя по всему, и было той самой «охотничьей колбаской», но напоминало, скорее, мясной стручок гороха размером с добрую такую шаверму-макс.

Он так аппетитно ей хрустнул, что Рома, стараясь удерживать слюни во рту, указал на такую же и чуть жалобно спросил:

– Можно мне такую?

– Не советую, – хрустя такой же точно «колбаской», сказала Креа.

– Да пусть попробует, – Зэйн побегал глазами по выставленному букету колбасок, нанизанных на шпашки, и указал на ту, что, на его взгляд, была самой достойной.

Продавец вручил её Роме вместе с салфеткой – как дома.

Голыми руками – не как дома.

Рома лишь секунду удержался, чтобы не показаться диким, и вгрызся в угощение, застонав от яркого вкуса и аромата, заполонивших всё его существо. Ощущения были такими яркими, будто бы он был веганом, которому впервые дали попробовать домашний сервелат. Не магазинный, а именно с домашней коптильни. Единственное, что пришло ему на ум в тот момент, ведь посол и специи ощущались не по ГОСТу, а по старому семейному рецепту. Да и консистенция – нежные волокна, которые не застревали в зубах, а хрустящая корочка не прилипала к нёбу.

– Нравится? – поинтересовался Зэйн.

– Угу! – кивнул Рома так усердно, что чуть не поперхнулся, добавив с набитым ртом, – вушшее фо я ел.

– Только не спрашивай что это.

– ЗЭЙН! – ударила его по спине Креа.

«Охотничьи…» – Рома застыл, меняясь в лице. Дошло.

Челюсти, работавшие, словно промышленный измельчитель, замедляли свой ход. Что-то лопнуло, брызнув, раздавленное зубами.

– Это из охотников, да? – пролепетал он, понимая, очевидность того, что гигантских сороконожек-убийц, заполонивших пустоши, просто обязаны были встроить в пищевые цепочки. Люди так делают обычно.

– Угу. В пустошах они почти на каждом столе, потому…

– Да и грэнч с ним, – совладал с лицом Рома, пожал плечами и откусил ещё кусок, стараясь не подпрыгнуть от радости, увидев, как парочка синхронно выпучила на него глаза.

«Главное не думай о чёртовых жуках. Оно и вправду вкусно»

– Это же я его жру, а не он меня, – закончил Рома, прожевав.

Для усиления эффекта, можно было бы попросить добавки, ведь его напарники продолжали пялиться на него и переглядываться, но он правда наелся.

– Грэнч, да ты издеваешься! Да на нём же трещина, вот!

– Ладно, скину пару гильдов, – согласился ростовщик, чуть поморщившись от зоркости зрения Зэйна.

– Нет, ты скинешь пять. Там ещё потёртое у крепления, вот, смотри сам…

Креа молча ходила, у витрин, заваленных всяким барахлом, пока Зэйн воевал за скидку на браслетик, который, по его мнению, обязательно нужен был Роме.

А Рома уже настолько вымотался, что лишь молча перебирал ногами, которые просто отваливались, в том направлении, куда его тащил Зэйн. Стопы уже даже не пульсировали, а, скорее, превратились в два раздутых стейка с пальцами-сардельками – примерно так. Даже точно так.

А ведь им ещё предстояло отправиться в дорогу «на задание».

«Пощады…»

– А, может, мне тебе ещё докинуть парочку гильдов, в подарок?! – взорвался ростовщик, гневной тирадой. Видимо ушлость Зэйна шокировала даже его, – убирайтесь отсюда!

Креа, оторвавшись от изучения ассортимента, быстро подошла к Зэйну и, чуть подпрыгнув, обхватила рукой за шею и привлекла к себе, зашептав что-то на ухо. В процессе она выглядывала, с извиняющимся видом кивая ростовщику.

– Ладно, грэнч тебя подери, – Зэйн, внезапно сменил гнев на милость, – возьму за три гильда, вместе с теми стельками, которые по акции.

– По рукам, только они без пропитки, – торговец очень быстро сменил гнев на милость.

– И чек гони. Если браслет нерабочий, пожалуюсь куда надо, – пробурчал Зэйн, отсчитывая три металлических жетончика.

Рома поймал себя на мысли, что готов в любую секунду открыть глаза, а потом стоять с чашкой кофе у окна, глядя на привычный пейзаж и пытаться осмыслить всё, что с ним происходило во время этого сна, который не собирался заканчиваться. То есть, он уже даже смирился, когда стрела абсурдометра сорвала лимитер и пустилась в бесконечное вращение, наматывая десятки полных оборотов в секунду. Смирился, но, в какие-то моменты, накатывало внезапное ощущение, что он услышит звук будильника и всё вернётся в норму.

Сможет ли он сам вернуться в норму после всего этого – он уже не знал.

– Ну как? Лучше?

Рома, удивлённо хлопая глазами, перетаптываясь с ноги на ногу, перемещал взгляд между кроссовками, Зэйном и Креей.

Те стельки, которые углядела Креа…

– Могу кросс бежать, – сделал вывод Рома, не обнаружив ни сдавленности, ни тяжести, ни даже малого признака усталости в ногах. Пульсирующие тупой болью стопы отпустило сразу, как он надел обратно кроссовки, куда засунули те стельки «по акции».

– У вас дома таких нет? – спросил Зэйн совершенно серьёзным тоном, глядя, как Рома менялся в лице, не понимая, что происходит. Ему же не объяснили.

Так же здоровяк пообещал сюрприз, когда их пропитают амортизационным маслом. Объяснять не стал, но Рома сам задал вопрос.

– Ну, не со скалы… хотя… увидишь потом… только напомни, а то могу забыть, пошли тряпьё твоё забирать, Сырок, – было ответом.

По пути в магазин одежды, купили такую же перекидную ленту, что он видел в офисах. Отделений было много, но они были маленькими. Креа уже начинала ворчать, да и Зэйн уже начал торопиться – видимо, лимит времени на сборы первоклассника подходил к концу.

Шагалось легко и, казалось, Рома готов был шагать весь день.

Ему было страшно услышать, сколько он будет должен ребятам, но, когда ноги перестали ныть от каждого шага, он стал ощущать благодарность – ведь Креа могла бы свалить по своим делам, да и Зэйн… он, будто бы, верил, что Рома проживёт тут столько времени, что его действительно необходимо было снаряжать.

Хотя… если чёртовы стельки снимали столько проблем, то, кто знает, может быть Зэйн, и впрямь, делал ставку?

– Креа, метнись за леденцами, встретимся в ангаре, – сказал Зэйн, – а мы с Сырком подойдём и сразу отправляемся.

Он кинул ей связку железяк, которую она поймала почти не глядя.

– Позаботься, чтобы тачки были готовы к старту.

– Ты ему так много должен?

«Красс…»

– Нет, но… эй… причём тут он?! – Зэйн возмутился так, будто бы действительно не понимал о чём речь.

Рома стоял перед зеркалом, разглядывая своё отражение.

В новой одежде он выглядел обычно.

Ну, то есть, он, будучи обитателем пустынного краулера-города, не обратил бы внимания на себя самого. Тёмная однотонная одежда. Максимально подогнанная. Настолько, что, будто бы, не ощущалась вовсе. Ткань – будто вторая кожа. Мягко, легко, нигде не давило и не тёрло. Если не смотреть в зеркало, то одежда даже не ощущалась, что было немного странно.

Цвет был – Рома пытался вспомнить, но, вроде бы, никто не спрашивал, а, когда он был в полуобмороке в примерочной, он не кричал «свинцовый индиго». Он кричал другое. Да и сам оттенок – глядя на него, он понимал. Что то был «свинцовый индиго», но был ли такой оттенок хоть в какой-то палитре?

Наверное, нет. Как и всё, что происходило с ним в последние сутки. Нигде такого не могло быть.

– Вам очень идёт, – сказала пожилая портниха, поглаживая чудовищную многоножку, которая, как-то, не только мерки сняла, но и цвет угадала. Наверное, и шила тоже. Рома б не удивился. Или нет… удивился бы, но принял.

– Спасибо, мэм. Очень идёт, – сказал Рома и сороконожка издала череду щёлканий, будто принимая хороший отзыв на свой счёт.

«Ну, в путь…» – глянув на себя ещё раз, подумал парень и вышел из кабинки.

На выходе, он внезапно провёл ладонью по спине инсектоида, который даже чуть изогнулся под его ладонью. Не испугался. Потянулся.

«Спасибо и прости, что орал…» – подумал Рома, не глядя на членистоногое, и лишь совсем немного передёрнул плечами. Скорее инстинктивно.

– Идём? – сказал он ждущему его у выхода Зэйну.

– Ба, Сырок, да ты посмотри на себя! На человека похож стал.

Кажется, что так оно и было. Проходящие мимо люди совершенно не обращали на него внимания.

06 Старая станция

Клубящаяся пелена, колыхалась внутри маленькой сферы. Вот-вот и, казалось, она расступится, явив то, что было укрыто за дымчатым покровом.

– Сырок, ну чё там?? – голос Зэйна из-за большого камня в паре десятков метров вновь всё сбил. Уже пятый раз.

– Зэйн, чёрт возьми! – крикнул Рома, – я просил чуток потерпеть! Это сложно!

– Ладно-ладно, извини, – как ни в чем не бывало, ответил Зэйн, – может потом?

– Просто помолчите немного, – крикнул Рома и стал усиленно гипнотизировать белёсый шарик, лежащий на ладони, подтянутой чуть ли не к носу.

В прошлый раз всё произошло само, будто слеза Илисс сама хотела открыться и дать ему новый элемент мозаики. С шариком было сложно – приходилось прилагать недюжие усилия, чтобы углядеть, что сокрыто внутри.

Может он делал что-то не то?

Рома пытался по-всякому. Пытался даже с закрытыми глазами почувствовать, что там – не вышло. Казалось, что нужно было именно смотреть, разглядеть суть, сокрытую за пеленой.

У него не хватало понимания. Был всего один раз, когда он просто смотрел, и всё само как-то случилось, но тогда он услышал голоса – её голоса. Он пытался вспомнить… было ли общение до, или во время, когда всё случилось.

Пелена продолжала клубиться внутри шарика, холодящего кожу, нагретую ярким солнцем. Широкий ворот его новой туники, оказалось, можно было накинуть на голову. Несмотря на тёмный цвет, ткань совершенно не нагревалась и давала лёгкую прохладу внутри импровизированного капюшона.

«Ну же, Илисс… Илиссар… Илиссар Ана, я не знаю как это сделать» – мысленно взывал к покровительнице, остававшейся вне зоны доступа, в надежде, что та ответит на вызов.

Она упорно хранила молчание.

«Я должен сам понять? Что именно понять? Я не знаю…» – Рома с силой сжал ладонь и зажмурил глаза, которые уже болели от перенапряжения.

Может ещё не время?

Барьер непонимания был слишком высок. Оставалось лишь плыть по течению.

«Обретай…» – ледяным шорохом отозвался в памяти её голос. Лишь отзвук из прошлого.

– Но как? Как обретать-то… я… – Рома распахнул глаза, уставившись на сферу, – я же ничего не умею и не могу. То, что было – оно… это ты делала, а не я.

Он понял, что разговаривает с маленьким, пусть и волшебным, шариком на своей ладони. Убрал в карман.

– Сырок, ну чего там?!

– Подожди, – крикнул Рома.

Они были достаточно далеко от чужих глаз, чтобы проверить – так ли была права Креа, когда благодарила его за то, что он не разнёс ангар. Так ли был прав Зэйн, просивший не трогать шарик, пока они в посёлке.

«А у меня вообще есть хоть что-то?» – мысль простая, понятная, здоровая. Рома, вдруг, понял, что он не смог бы сейчас заморозить трёх охотников, явись те из глубин песков, ведь тот взрыв холода вызвал не он. Да и оставить за собой шлейф, вымораживающий всё, чему не повезло встать на пути – то, так же, не было каким-то волевым действом. Оно случалось либо само, либо под влиянием древнего и могущественного существа. Сейчас он был сам по себе.

Рома встал прямо, оглянувшись на камень.

«Сейчас или никогда» – подумал он и…

А чего он хотел?

Наверное, да, наверное, он хотел ледяной взрыв, которым можно было бы убить трёх, или, может, четырёх охотников. Или, хотя бы, одного?

«Что делать?»

Кричать заклинания – нет, он не знал заклинаний. Илиссар не оставила ему гайда о том, как быть её вестником на просторах этого мира. Даже элементарной подсказки, как это работает. Она сказала лишь «выпускай».

– Так… соберись, – Рома качнулся, вставая в стойку и, зачем-то, хлопнув в ладоши и чувствуя себя полным идиотом, – холод… холодно. Выпустить холод.

Он подумал о холоде, снеге. Ничего.

Холод внутри.

Нет, внутри было обычно.

«Да ёп твою мать»

В первый раз ему было страшно, но тот раз рассматривать нельзя, ведь тогда всё сделала Илисс. Второй раз был более осязаем, но он тогда впал в некий транс.

Сейчас он не был в трансе. Да и впадать в транс каждый раз казалось нелогичным. Если сила внутри – значит, был способ её выпускать. Если она была.

«Но она же, чёрт меня раздери, была!» – оборвал неконструктивную цепочку мыслей Рома.

За камнем ждали двое товарищей, которые могли это подтвердить. Сам Зэйн говорил о том, что «Сырок положил трёх охотников» – значит, это было, значит нужно это принять.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.