Шура Ворошилов
Миросозерцание и жизнечувствование (практическая метафизика). Часть II. НЕЧТО

Часть II

ЧТО ЕСТЬ НЕЧТО

Формирование в голове моей метафизики началось с головоломки о настоящем. В метро. На работу. А это – больше часа в одну сторону. «Вынь да положь», – как говорится. День за днем. Эти «размышления в пути» были не о каких-то проблемах современности или о том, что в вагоне жарко, рубашка липнет к вспотевшей спине, а от прижавшихся дядьки и тетки несет перегаром вперемешку с чем-то, вовсе не вдохновляющим. И все это – прямо вот… И до моей станции еще час.

Так вот. Я пытался сначала определить, а потом, хоть как-то, осознать настоящее, как одно из времен, наряду с прошедшим и будущим. И чем настойчивее и глубже я задумывался – тем меньше этого «настоящего» оставалось. Вплоть до полного исчезновения.

Кстати, гораздо позже, в связи с этими размышлениями, мне пришло в голову объяснение – почему у нас люди в метро, в подавляющем большинстве, пребывали – а было это в начале 90-х – в таком сосредоточенно-мрачноватом настроении, явственно отражающемся на лицах, как у Федора Михайловича Достоевского на известной, да и на всех прочих фотографиях – «видимо, все об одном и том же подумали…».

Если серьезней: чем больше я об этом самом «настоящем» задумывался, тем больше осознавал – нет его. Есть некая исчезающая грань между «уже…» и «еще не…». Ну хорошо. Пусть – миг: промежуток времени, стремящийся к бесконечно и исчезающе малой продолжительности. И все наше сознание – это о том, что уже явилось, прошло или еще не явилось, но ожидается. То, что мы ощущаем совершенно реально как жизнь «вот прямо сейчас, в данное время», приходит полностью из абсолютно виртуального; того, чего нет или, по-другому, «не дано нам непосредственно в ощущениях», не существует в материалистическом мире – не материализовалось еще или материализовалось в уже прошедшем, когда-то. Но не здесь и сейчас: «в реальности». Или виртуальное, то, что мы называем еще «идея», «идеальное», существует также, как и материальное? А значит – то же реально? И материально?

Или, вот, например, конкретный дом. «Вчера» его конкретно нет, он не «существует», вчера прошло, ушло; был и сохранился только в нашей идее. «Завтра» его то же конкретно, явленно нет. Он только в нашей идее, как предчувствование, ожидание. Явится нам конкретно он только в настоящем. В котором нет нас или которого нет…

Немножко забежал вперед. В общем, исчезновение из реальности «настоящего»: и из «материального», и из «идеального», – здорово пошатнуло «основы», как говорится. Открылась огромная поляна, сплошь усеянная вопросами, как колосьями. Причем, дай разрешиться одному вопросу, «вызреть» как колосу и тут же получаешь множество зерен и из каждого – новый колос… Главная проблема заключалась в том, что я не мог дальше заниматься «земледелием» из-за вставших стеной двух «неразрешимостей»: как это вообще может быть? и как это совместить с нашим представлением о том, что мир движется линейно или криволинейно? – не суть.

День за днем, месяц за месяцем, я вновь и вновь подходил к этой стене и бился об нее головой: интуиция нашептывала, что за ней – нечто очень важное. Очень напоминало процесс самостоятельного освоения мною новых компьютерных программ, того же ФотоШопа: было это «на заре» и в основном – методом «тыка»: один день тычешь – не получается, абракадабра какая-то; второй – не получается; третий – о! что-то получилось; четвертый-пятый – пошло!

Так и со стеной: в какой-то момент, почему-то она рухнула и … . Стала выкристаллизовываться гармония, непротиворечивость. Как? Оказалось просто: явленный нам мир, объективная действительность – не линейны, а дискретны. Он (мир), как и мы сами, не продолжается, а постоянно рождается заново, но каждый раз – уже немного другой. Это – скажу скромно – для меня явилось грандиозным открытием с множественными последствиями для мироощущения, главные из которых мы позже рассмотрим.

Сейчас важно уяснить следующее. Дискретность мира лучше всего, наверно, можно представить в виде кинематографической пленки: каждый отдельный кадр – почти такой же, как предыдущий, но именно – почти, каждый – с некими направленными изменениями и они – отдельные кадры с неким промежутком между ними. Эти самые изменения и есть движение, не хаотичное, а целенаправленное, что совершенно очевидно при «прокрутке» пленки достаточно продолжительный период времени, где кадры сменяют друг-друга последовательно.

Скорость, с которой движется пленка, точнее – с которой сменяются кадры и каков «разрыв» между ними, – важны для зрителя, со стороны, вне кадров. Для тех, кто в кадре (а это и природа, и человечество) скорость частоты смены кадров не имеет никакого значения, потому что между кадрами их (нас, что внутри) нет. А каждый новый кадр создается заново, с «нуля», как в рисованном мультике. Скорость «смены кадров», мысля «посюсторонними» представлениями о времени, может быть любой: от бесконечно большого числа в секунду до единичного кадра за бесконечно продолжительное время: в перерывах между кадрами ничего нет, – ни времени, ни пространства, – поэтому и ощутить их, сколь длительными они (перерывы) бы ни были, невозможно. Поэтому вновь возникновение их в каждом следующем кадре воспринимается нами (кто внутри) как непрерывность, линейность.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.