Мирон Кердивар
4078

Глава первая

Проснулся я от того, что мне в нос уперлось нечто, пахнущее затхлой древесной стружкой и собственной мочой. Не самый лучший аромат для утра. Особенно если учесть, что последнее, что я помнил – это запах свежемолотого кофе и дорогих духов Алисы. Мы поссорились. Опять. Я кричал что-то о её бездушной карьеристской позиции, она в ответ – о моём инфантилизме. Стандартная схватка двух эгоистов, не желающих уступать друг другу ни пяди личного пространства. В конце я хлопнул дверью, сел в машину и… А вот и пробел. Темнота. А теперь вот это.

Я открыл глаза. Вернее, открыл один глаз, потому что второй залепляла какая-то коричневая гадость. Мир был размытым, не в фокусе. Я попытался протереть морду – осознание того, что у меня есть «морда», а не лицо, пришло примерно на третьей секунде. Руки… вернее, передние лапы, были короткими, покрытыми грязно-белой шерстью, и заканчивались они крошечными розовыми пальчиками с острыми коготками. Паника, холодная и липкая, поползла из живота куда-то вверх, к горлу, которое сжалось. Я попытался вдохнуть полной грудью, но лёгкие не слушались, дыхание стало частым-частым, как у собаки после пробежки.

Я сидел на опилках. Вокруг, в паре сантиметров от меня, возвышались прутья. Металлические, холодные. Клетка. Я был в клетке. Размером, на мой взгляд, примерно с добрую собачью конуру. Я медленно, преодолевая дрожь в конечностях, поднялся на все четыре лапы. Это было неестественно, унизительно. С детства нас учат ходить на двух, это признак цивилизации, прогресса, отличия от братьев наших меньших. Я выпрямил спину – точнее, то, что от неё осталось – и попытался встать на задние лапки. Получилось криво, шатко, мир закачался, но я удержался. Так-то лучше. Я – человек. Пусть и в упаковке, явно подвергшейся божественному даунсайзингу.

С этого нового ракурса я смог осмотреть помещение. Комната была просторной, стены выкрашены в безликий серый цвет, на них висели непонятные щиты с мигающими лампочками. Повсюду стояли стеллажи, заставленные прозрачными пластиковыми боксами. В некоторых из них копошились такие же, как я, белые крысы. Одни спали, другие метались по своим тюрьмам, третьи просто сидели в ступоре, уставившись в пустоту. Воздух был густым и тяжёлым. Пахло озоном, как после грозы, стерильной чистотой, доходящей до тошноты, и под этим всем – сладковатым, тошнотворным духом страха и отчаяния. Запах лаборатории. Запах места, где жизнь – это переменная в уравнении.

Мои «соседи» не подавали признаков разума. Они были животными. Просто животными. А я? Я помнил своё имя. Марк. Помнил Алису. Помнил вкус того самого кофе и то, как пахли её волосы. Значит, я всё ещё человек внутри. Значит, это какая-то чудовищная ошибка, розыгрыш, кошмар. Сейчас придут, всё объяснят, извинятся.

Часы на стене, огромные, с кукушкой, показывали восемь утра. Я просидел так, на задних лапках, почти два часа. Мышцы ныли, спина затекла, но я не сдавался. Это был мой протест. Мой манифест. Смотрите, я – человек, я хожу прямо!

В девять часов дверь в лабораторию со скрипом открылась. Моё сердце – маленькое, бешеное, стучащее со скоростью тысячу ударов в минуту – ёкнуло. Спасение? Вошёл он. Высокий, тощий, в длинном белом халате, запачканном чем-то тёмным. Лицо узкое, вытянутое, с остреньким подбородком и большими, выпуклыми, будто стеклянными глазами, которые увеличивали толстенные линзы очков. Он напоминал хищную, но не очень умную птицу. Запах от него был сложный: старый халат пах формалином и потом, от рук тянуло сладковатым ароматом дорогого лосьона после бритья, а под этим всем – едва уловимая, но стойкая нота чего-то металлического, электрического. Безумия, что ли.

Его стеклянный взгляд упал на меня. Он замер на пороге, его челюсть отвисла. Я, всё ещё стоя на двух лапах, посмотрел на него с немой мольбой. «Видишь? Видишь, что я не одно с ними? Я не животное! Помоги мне!»

Он медленно приблизился к клетке, присел на корточки. Его глаза сузились за стёклами очков.

– Невероятно, – прошептал он. Голос у него был скрипучий, как несмазанная дверь. – Образец 4078… демонстрирует аномальную двигательную активность. Постуральные изменения, имитирующие бипедализм. Интересно. Крайне интересно.

Надежда, тёплый и глупый комок, зашевелилась у меня в груди. Он видит! Он понимает! Сейчас он откроет клетку…

Но он не стал открывать клетку. Он продолжал пялиться. Минуту, вторую, третью. Его взгляд был не взглядом учёного на разумное существо, а скорее взглядом коллекционера на редкого жука, которого он только что пришпилил булавкой к стенке. Надежда начала угасать, сменяясь леденящим ужасом. Это не спаситель. Это тюремщик. Или того хуже.

– Ладно, 4078, хватит кривляться, – наконец сказал он, поднимаясь. – Пора провести начальную оценку когнитивных функций. Посмотрим, что осталось от того мусора, что мы загрузили.

Он подошёл к стеллажу и взял оттуда несколько пластиковых табличек. Для него они были, наверное, лёгкими, как картон. Для меня, размером с ладонь человека, каждая была размером с дверцу от шкафа. И он начал их закидывать ко мне в клетку.

Первый щит с грохотом приземлился в полуметре от меня, подняв облако опилок и пыли. Я отпрыгнул, сердце ушло в пятки. Второй упал ближе, задев меня краем. Это было больно. Третий, четвертый… Грохот оглушал, мир трясся, пластиковые монстры падали вокруг, угрожая раздавить меня в лепёшку. Инстинкт, древний и могущественный, кричал одно: «Спрятаться!». Я перестал быть Марком, человеком, который ходит на двух ногах. Я был просто маленьким, испуганным зверьком, зажавшимся в самом дальнем углу клетки, в комочек, тщетно пытаясь стать меньше.

Доктор заметил это. Его тонкие губы растянулись в чём-то, что должно было быть улыбкой.

– Боишься? – проскрипел он с неподдельным интересом. – Любопытно. Проявление базовой эмоции страха. Давай добавим переменную.

И он начал кидать таблички чаще и целенаправленнее. Одна чуть не прищемила мне хвост. Я зажмурился, вжавшись в пол, ожидая неминуемого конца. Но конец не наступил. Грохот прекратился. Я осторожно приоткрыл один глаз. Вся клетка была завалена этими дурацкими табличками. На каждой были нарисованы чёрные точки. На одной – две, на другой – пять, на третьей – одна.

Я выполз из своего укрытия, дрожа всем телом. Ярость, беспомощная и от этого ещё более ядовитая, закипала во мне. Так, гад. Хорошо. Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому. В знак протеста я свернулся калачиком прямо на опилках, спиной к нему, и сделал вид, что заснул. Настоящий мужской поступок. Очень взрослый. Показать ему, что я с ним больше не играю!

– Эй! – послышался его скрипучий голос. – Я с тобой не закончил! Вставай!

Я не шевелился. Думал, моя взяла. Ошибался.

– На правой задней лапе у тебя закреплён электронный контроллер, – равнодушно сообщил он. – На случай неподчинения. Не заставляй меня…

Я проигнорировал и это. Какая там у меня лапа, какие контроллеры…

Боль пришла внезапно. Это был не удар током в привычном понимании, а словно кто-то вогнал мне в лапу раскалённую иглу и одновременно вывернул все нервы наизнанку. Всё моё тело свела судорога, я взвизгнул – тонко, по-крысиному – и подпрыгнул на месте. Боль отступила так же внезапно, как и пришла, оставив после себя лишь ноющую ломоту и животный ужас.

– Вот видишь, как всё просто, – сказал Фосс. – Теперь подойди к табличке с тремя точками.

У меня не было выбора. Униженный, разбитый, я пополз через завалы. Лапа, на которую был надет этот шокер, отчаянно ныла. Я нашёл табличку с тремя точками и ткнул в неё носом.

– Отлично, – пробормотал Фосс, делая пометки на планшете. – Распознавание образцов сохранено. Прогресс есть.

Он закончил свои тесты, какие бы бессмысленные они ни были, и, наконец, оставил меня в покое. Правда, не убрав таблички. Я сидел среди этого пластикового хаоса, чувствуя, как моё человеческое достоинство медленно утекает, как вода в песок.

Через некоторое время он куда-то ушёл, но вскоре вернулся, о чём-то оживлённо разговаривая по телефону. Я прислушался.

– Да, да, я только что провёл первичные тесты, – говорил он, и в его голосе слышалось возбуждение. – Результаты обнадёживающие. Скоро начну полноценные испытания. Процесс буду фиксировать на камеру, не волнуйтесь… Материалы отошлю, когда всё будет проверено и подтверждено. Всё по протоколу.

Он помолчал, слушая собеседника. Потом его голос стал чуть более виноватым, заискивающим.

– Понимаю, но… мне нужно немного больше времени. Процесс нестабилен. Совершенно непонятно, сколько продержится 4078 образец. Последние… да, были неудачи. Но этот… этот особенный.

Он снова замолчал, а потом произнёс фразу, видимо сам себе:

– Не беспокойтесь, мистер Фосс.

Мистер Фосс. Так его звали. Доктор Фосс. Я запомнил это имя. Запомнил так же чётко, как и запах его лосьона после бритья, смешанный с формалином.

Глава вторая

Следующие несколько часов прошли в странном, вымученном спокойствии. Фосс возился с оборудованием, расставляя по периметру лаборатории небольшие камеры на тонких штативах. Их стеклянные глаза сходились на моей клетке, превращая её в центр вселенной унижения. Я сидел, зализывая больную лапу, к которой был прикреплен шокер. Прикосновение языка к шерсти вокруг металлической скобы было отвратительным, инстинктивным, но боль заставляла это делать. Каждый раз, осознавая это, я прекращал, чувствуя прилив тошноты. Я – человек. Люди так не делают.

Наконец, Фосс закончил свою подготовку и приблизился к клетке. В его руках была небольшая железная коробочка, размером с него – с обувную коробку, для меня – с гробик. Он ловко открыл переднюю стенку, превратив её в дверцу.

– Заходи, 4078, – скомандовал он, поставив коробку прямо в клетку. – Новое жилье. Временное.

Я уставился на темный прямоугольный проем. Пахло железом, краской и чужим, животным страхом. Вспомнилась боль от шокера, пылающая, унизительная. Протестовать было бессмысленно и больно. Мое человеческое «я» сжалось в комок обиды где-то глубоко внутри, а внешнее, крысиное, послушно поползло вперед. Шерсть на загривке встала дыбом. Я залез внутрь.

Пространства было ровно столько, чтобы развернуться. Пахло пылью и металлом. Как только я оказался внутри, дверца с глухим лязгом захлопнулась. Мир погрузился в почти полную темноту, лишь тонкие полоски света пробивались через щели. Послышались шаги, коробку подняли. Меня швырнуло к одной из стенок, мир закачался. Я инстинктивно вцепился коготками в шершавое дно, сердце колотилось где-то в горле. Я был грузом. Вещью.

Он нес меня недолго. Потом раздался звук открывающейся тяжелой двери, и запахи ударили в нос с новой, ошеломляющей силой. Запах пыли сменился едким, химическим коктейлем. Воздух горел в ноздрях. Я узнал этот аромат – серная кислота. Мы проходили это на химии в школе. Тогда это была абстракция, предупреждение на этикетке. Сейчас это был запах смерти, простой и понятный.

Коробку поставили на что-то твердое, дверца со скрипом открылась. Я ослеп от яркого света и медленно, опасливо выполз наружу.

Я стоял на небольшой металлической платформе. Передо мной простиралось нечто, напоминающее сумасшедший полосу препятствий, собранную из деталей детского конструктора для великанов. Там были тонкие жердочки, ведущие в никуда, вращающиеся цилиндры, по которым нужно было карабкаться, и узкие трубы, уходившие в темноту. Но это было не самое страшное. Прямо подо мной, под всем этим комплексом, плескалась та самая кислота. Мутная, желтоватая, она пузырилась и издавала тихое шипение, от которого стыла кровь в жилах. От нее шел тот самый удушливый, едкий запах, разъедающий слизистую.

– Добро пожаловать на первое испытание, образец 4078! – голос Фосса прозвучал откуда-то сверху, громко и неестественно бодро, как у телеведущего дешевого развлекательного шоу. – Твоя задача – преодолеть дистанцию до финишной платформы за семь минут. В случае неудачи… будешь отстранен от дальнейших тестов.

Я посмотрел на тускло светящийся таймер на стене. Цифры «07:00» казались приговором.

– Падение в рабочую среду, – продолжал Фосс с притворной заботой, – крайне нежелательно. Сильно испортит статистику. Ну что, начинаем? Таймер… пошел!

Цифры ожили. 06:59. 06:58.

Мне нужно было двигаться. Первым препятствием была та самая жердочка, ведущая к вращающемуся барабану. Я сделал шаг и чуть не упал. Задние лапы предательски подкашивались, тело норовило принять горизонтальное положение. Нет. Я – человек. Я встал на задние лапы, раскачиваясь на краю пропасти, раскинув передние для баланса. Это было ужасно неудобно. Я попытался сделать шаг – и чуть не кувыркнулся вниз, в шипящую желтизну.

– Опа! – прокомментировал Фосс. – Наш конкурсант выбрал нетривиальную тактику! Бипедализм на узкой балке! Смело, опрометчиво, неэффективно!

Я игнорировал его. Шаг за шагом, миллиметр за миллиметром, я пополз по жердочке, балансируя и панически махая хвостом, который я до этого презирал, а теперь он внезапно стал бесценным инструментом выживания. Добраться до барабана заняло вечность. Таймер показывал 05:12.

Барабан был гладким и крутился. Пришлось опуститься на все четыре лапы. Унижение было горьким, но необходимость заставила. Я вцепился когтями в шершавую поверхность и пополз, пока он проворачивался подо мной. Это сработало. Следующим участком была труба. Темная, узкая. Я нырнул в нее, чувствуя, как холодный пластик давит со всех сторон. Запах серы здесь был особенно сильным. Я прополз ее быстрее, подгоняемый паникой.

Потом была сетка. Вертикальная. Я карабкался, цепляясь за ячейки. Усталость давила, мышцы горели. Таймер показывал 01:45. Финальным отрезком была еще одна жердочка, но на этот раз она была наклонной и вела вверх, к финишной платформе. Я снова попытался идти на двух лапах. Глупо. Гордо. Безнадежно.

И я оступился.

Не сильно. Просто одна задняя лапа соскользнула с мокрой от конденсата поверхности. Я завизжал, пытаясь удержаться, впиваясь когтями в дерево. Но баланс был потерян. Я повис на передних лапах, беспомощно болтая ногами над шипящей бездной. Запах кислоты ударил в голову, свежей, невероятно концентрированной волной. Я пытался подтянуться, закинуть лапу наверх, но мои жалкие крысиные мускулы не слушались.

– Кажется, у нашего смельчака проблемы! – донесся голос Фосса. – Сможет ли он восстановиться? Счетчик тикает!

Я держался из последних сил. Пальцы немели. И я сорвался.

Падение было коротким. Всего пару десятков сантиметров. Но достаточно, чтобы краешек моего хвоста и одна задняя лапа окунулись в жидкость.

Боль была абсолютной, мгновенной и всепоглощающей. Это не было похоже на огонь. Это было похоже на то, что плоть и кость просто растворяются, превращаются в ничто. Я взвыл, дико, по-звериному, и в паническом, слепом ужасе вскарабкался по ближайшей опоре обратно на стартовую платформу. Я бежал, не чувствуя ничего, кроме всепоглощающего жжения.

Когда я оказался на безопасном металле, я посмотрел на себя. Часть шерсти на задней лапе была съедена, обнажив розовую, обожженную кожу. Хвост… хвост горел. Кончик его почернел и дымился, от него шел тот самый сладковато-горький запах паленой плоти и волоса, который теперь навсегда стал для меня запахом боли.

– Ой-ой-ой! – сказал Фосс. – Неосторожность! Осталась всего одна минута, образец 4078! Шансы на успех стремятся к нулю!

Я лежал на платформе, дрожа всем телом, зализывая обожженную лапу. Слюна приносила лишь секундное облегчение, сменяясь новой волной боли. Я смотрел на финиш. Он был так близко. Но между нами была эта проклятая жердочка. Идти на двух лапах я больше не мог. Не физически. Морально.

«Отстранение от тестов». Я понимал, что это значит. Это значит – смерть. Бессмысленная смерть в этой консервной банке, после всех мучений.

Что-то во мне сломалось. Сломалось окончательно.

Когда на таймере оставалось тридцать секунд, я поднялся. Но уже не на двух лапах. Я опустился на все четыре. По-звериному. Унизительно. Эффективно.

Я бросился вперед. Моё тело, созданное для этого, слушалось меня. Я пронесся по жердочке, даже не думая о балансе. Я влетел на финишную платформу и замер, тяжело дыша, чувствуя, как обожженные места пульсируют огнем.

На таймере замерли цифры: 00:02.

– Фантастика! – крикнул Фосс, и в его голосе я услышал не разочарование, а неподдельный, жадный восторг. – Образец 4078 проходит испытание на грани фола! Проявляет чудеса адаптивности! Отказывается от неэффективных поведенческих моделей в экстремальных условиях! Потрясающе!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.