Li Ket
Падение в глубину

Пролог

Этот мир давно утратил границы между светом и тьмой. Люди, боги и чудовища забыли, где их начало и где конец. В этих руинах рождается новая история – о Ведьме Тьмы и Властелине Хаоса. Их союз изменит не только судьбы, но и саму ткань Вселенной.

Глава I Властелин Хаоса и Ведьма Тьмы»

Лес был древним. Его стволы уходили в небо, скрывая луну за плотной сетью ветвей, и лишь редкие лучи пробивались сквозь листву, падая на землю серебряными нитями. Воздух был густ, насыщен ароматом мха, ночных цветов и влажной земли. Казалось, сама мгла здесь жила – дышала вместе с деревьями, нашёптывала тайные заклинания в их кронах.

Она шла босиком по влажной земле, и мягкий мох под её стопами был прохладным, как дыхание ночи. В её руках горела чёрная свеча, и огонь ее дрожал, отражаясь в глазах. Её платье текло вокруг тела, словно дым. Казалось, что это не девушка идёт по лесу, а сама тень скользит между деревьями. Её лицо было спокойно, но в глубине взгляда таился вызов: она привыкла властвовать, привыкла ломать тех, кто казался сильным. Все мужчины рядом с ней превращались в мальчиков, поддающихся на её чары. Это её забавляло, но всё чаще стало приносить лишь скуку. Она знала – ей нужен другой. Тот, кто не падёт, а выдержит.

В детстве она чувствовала себя иначе, чем все. Другие дети боялись темноты – её же тянуло туда, где опасно. Заброшенные рощи, камни с высеченными знаками, шорохи ночных зверей – всё это было её родной стихией. Люди шептались: «ведьма». Она только улыбалась. Ведьма значит свободная. Ведьма значит настоящая.

И вот сегодня ночью она пришла в лес не для забавы. Это было больше, чем ритуал. Где-то в груди жгло предчувствие – в эту сумерки что-то изменится.

Воздух дрогнул. Лес замер, птицы умолкли. И она сразу поняла – он пришёл.

Сначала она увидела силуэт. Высокий, тяжёлый, как сама земля. Потом – глаза. Глаза синие, в которых была бездна, но не разрушающий, а удержанный, как океан за тонкой стеной. Мужчина шагнул из тени, и сумерки словно выдохнула его. Его плащ был соткан из самой темноты, и серебристые отблески на ткани напоминали звёзды, спрятанные в материи. Его лицо было резким, словно высеченным из камня, волосы русые, чуть растрёпанные с лёгкой щетиной на лице. Но главное – это его энергия. Она чувствовалась сразу: внутренняя бездна, которую он не боялся держать в себе.

Когда-то он был воином. Полководцем. Мужчиной, которому подчинялись армии. Но слабость и предательство людей отвратили его от мира. Он ушёл – в лес, в бури, в горы. Он искал не покой, а бездна. И бездна принял его. Годы одиночества сделали его больше, чем человеком. Теперь он не нуждался в признании или служении. Но в глубине жила тоска – по той, что сможет выдержать его, по женщине, которая не испугается и не разрушится рядом.

Они встретились глазами – и лес вокруг застыл.

Она улыбнулась, играя. Её улыбка была вызовом. «Посмотрим, сколько ты выдержишь».

Он молча сделал шаг ближе. Его ладонь коснулась её запястья. Это было не грубо, но властно, так, как касается тот, кто уверен. И в тот миг свечи во вспыхнули ярче, ветер сдвинул кроны, корни зашевелились в земле. Лес знал: происходит ритуал, к которому он сам готовился веками.

Она ощутила, как её привычное оружие – насмешка, соблазн, игра – теряет силу. Его взгляд был крепче её чар. Но это не пугало – это зажигало огонь в груди. Она впервые за долгие годы чувствовала: её магия встретила равного.

Он видел в её глазах не страх, а жажду. Она не искала в нём защиту. Она пришла испытать его, как испытает сама темнота. И он впервые за многие годы захотел – не просто прикосновения, не просто тела. Он захотел слияния силой, огнём и хаосом.

Они соединились так, будто это было продолжение их жизней. Она – как поток огня, как дым, как искушение. Он – как земля и буря, как океан, который поглощает и держит. Она провоцировала, ломала, играла с ним….. Но он не ломался. Он отвечал вспышками ярости и власти, заставляя её терять контроль.

В этой борьбе не было победителя. Каждый оставался собой – сильным, независимым, целым. Но между ними родился новый поток. бездна и нежность, власть и любовь переплелись. Лес дрожал, сумерки пульсировала, и казалось, звёзды на небе вспыхнули ярче. Металл звенел, и пахло железом и потом – запахом настоящей борьбы.

Когда дыхание стихло, она лежала на мху, её светлые волосы спутались, тело дрожало. Он держал её лицо в ладонях, глядя так, будто впервые нашёл то, что искал.

Она впервые не чувствовала скуки. Он впервые не ощущал пустоты. Вместо этого было знание: это только начало.

И сумерки древнего леса стала свидетелем союза Ведьмы Тьмы и Властелина Хаоса – союза, который изменит не только их, но и саму ткань мира

Глава II. Лес, что шепчет

На утро лес выглядел иным. Ветки древних деревьев склонились ближе, словно пытались рассмотреть тех, кто спал под их сенью. Воздух был насыщен запахом сырости и мха, но в нём чувствовалось иное – будто сама природа изменилась.

Она проснулась первой. Её платье сбилось, вид был растрёпанным и небрежным но в этом хаосе было что-то новое – мягкое. Она всегда привыкла пробуждаться настороженной, готовой к проверке мира, к игре. Но сейчас – впервые за долгие годы – внутри не было напряжения. Было ощущение покоя.

Он сидел рядом, опершись на ствол дерева, и смотрел вдаль. В его взгляде было то же спокойствие, но не расслабленное, а настороженное. Он умел слушать лес. И лес говорил с ним – тревожно, будто предостерегая.

– Ты слышишь? – спросила она, тихо касаясь его плеча.

Он кивнул.

– Лес шепчет. Он принял нас. Но с этим пробудилось и то, что спало.

Её глаза блеснули интересом. Она чувствовала – он не преувеличивает. Сила, рождённая ночью, не могла остаться без отклика. Магия никогда не бывает пустой игрой: она всегда влечёт за собой последствия.

– Что именно проснулось? – её голос был мягким, но в нём звучала готовность услышать то, чего другие не хотят знать.

Он повернул голову к ней. Его взгляд был тяжёлым и глубоким.

– бездна. Но не тот, что во мне. Вне. Силы, которым не понравилось, что мы соединили своё.

Она улыбнулась – та самая улыбка, которой она всегда встречала опасность.

– Значит, мы не зря встретились.

Он посмотрел на неё дольше, чем обычно. И в этот миг понял: она не боится.

*

День они провели, бродя по лесу. Он показывал ей места, где жил многие годы: пещеру, в которой скрывался от бурь и одиноко ужинал у костра; каменный круг, где ветер пел заклинания; ручей куда ходил за водой, вода которого сияла ночью. Она слушала внимательно, запоминая не только слова, но и дыхание этих мест.

– Ты жил здесь, как изгнанник, – сказала она, касаясь ладонью шершавой поверхности камня. – Но на самом деле ты был не изгнан, а выбран.

Он усмехнулся.

– Избранный изгнанник.

Она рассмеялась, и её смех прозвучал так, будто даже лес улыбнулся.

*

К вечеру они вернулись к тому месту, где встретились ночью. И там уже было не так, как прежде. В воздухе витало напряжение. Слишком много теней сгущалось между деревьями, слишком тяжёлым стал запах.

Она почувствовала холод, пробежавший по коже.

– Они пришли.

Он шагнул вперёд, глаза его потемнели.

– Те, кто живы. Силы, которые питаются чужой магией.

В тот миг из глубины леса вышли фигуры. Не люди – тени, плотные, влажные, с глазами, горящими, как угли. Их было много, и все они шли к ним, шурша, как сухие листья.

Она сжала его руку. И впервые – не как женщина, которая ведёт и проверяет, а как та, что готова разделить битву.

– Мы справимся, – сказала она. – Вместе.

Он улыбнулся – коротко, жёстко, но в этой улыбке было то же признание, что он чувствовал ночью: она равная.

мгла двинулась на них. Лес загудел. Свечи, которые она оставила с прошлой ночи, вспыхнули снова – сами собой. Металл звенел— звуком настоящей борьбы.

Глава III. Танец хаоса и тьмы

Тени наступали. Их было десятки – бесформенные силуэты, но в каждом чувствовалось чужое голодное присутствие. Глаза углей горели в темноте, скрипели их шаги, словно сухие кости ломались под ногами. Лес дрожал – не от страха, а от силы, которая собиралась в одном месте.

Она шагнула вперёд. Её свеча,вспыхнула сами собой – тёмным огнём, который не давал света, но рвал пространство. Огонь качался, отражаясь в её глазах.

– Они питаются слабостью, – прошептала она.

Он поднял руку, и земля под ногами застонала. Корни древних деревьев, скрытые глубоко, начали выползать на поверхность, сплетаясь в узлы.

Тени рванулись вперёд.

*

Она двинулась первой. Платье, словно дым, разлетелось, и её тело стало частью ритуала. Её движения были похожи на танец – текучие, резкие, провокационные. Но это был не танец для красоты, а заклинание. Каждое её движение разрывала тьму, каждое слово заставляло тени сжиматься.

Но они были голодны и не знали страха.

В тот миг он шагнул рядом. Его сила была иной. Если её магия – это огонь и дым, то его – камень и буря. Он поднял руки – и корни деревьев поднялись, как змеи из под земли. Они хватали тени, душили, разрывали их. Его голос звучал, как гром, и лес отзывался, откликаясь на каждое его слово.

Они сражались по-разному, но их движения переплетались, как если бы это был один ритуал. Она – соблазн и мгла. Он —власть, земля. Вместе они создавали танец.

*

В какой-то момент тень прорвалась к ней. Она почти позволила – словно специально. Она откинула голову, её губы тронула улыбка, она вытянула руку вперёд. Тень прыгнула – и в тот же миг он оказался рядом. Его ладонь легла ей на талию, он развернул её к себе, и корни, поднявшись из земли, проткнули тень насквозь.

Она почувствовала его дыхание так близко, что сердце пропустило удар.

– Ты успел, – прошептала она.

– Я всегда защищу тебя, – ответил он.

И в этих словах было не обещание, а закон.

Тени бесновались, но каждая их попытка разбивалась об поток, который рождался между мужчиной и женщиной.

Она двигалась всё быстрее, её руки описывали круги, волосы путались в ветре. Он шёл за ней шаг в шаг, его движения были твёрдыми, как удары молота. Они были как два элемента – огонь и буря.

И вдруг всё вокруг закружилось. Лес завыл, мгла взорвалась. Они схватились за руки. В тот момент их силы соединились – её магия влилась в его бездну, его бездна окутал её магию.

И мир не выдержал. Взрыв света и тьмы разорвал пространство. Тени завопили и исчезли, растворившись, как дым.

После боя лес был другим. Воздух дрожал, словно сам видел невозможное. Земля парила, а в воздухе стоял запах гари и мха.

Она опустилась на колени, дыхание сбивалось. Он стоял рядом, тяжёлое дыхание вырывалось из груди. И они смотрели друг на друга – так, будто впервые видели настоящие лица.

Она прошептала, улыбаясь:

– Мы с тобой – бездна.

Он наклонился ближе, его голос был тихим, но твёрдым:

– Вместе мы – вселенная.

Глава IV. Мир после вздоха

Когда мгла рассеялась и последние тени исчезли в ночи, лес замер. Но это уже не был тот лес, что встречал их вчера.

Земля, пропитанная их силой, начала меняться. Корни, вырвавшиеся в бою, не ушли обратно под землю, а остались на поверхности, переплетаясь, словно живые змеи. На их шершавой коре проступили цветы – крупные, алые, светящиеся изнутри. Их лепестки медленно открывались и закрывались, словно дыхание.

Лианы спустились вниз, густые, блестящие, с листьями в рост человека. Некоторые сияли фиолетовым, другие – изумрудным светом. Воздух наполнился ароматом – терпким, пряным, сладким, почти дурманящим.

В темноте загорелись глаза зверей. Но это были не те звери, которых они знали. Из листвы выглянули кошки с серебряными глазами, их тела были полосаты, как у тигров, но из шкуры пробивались светящиеся узоры. С ветвей спрыгнули птицы с крыльями, напоминающими лепестки магнолии. В траве зашевелились существа, похожие на ящериц, но их спины светились, как светлячки.

Мир изменился. Он стал одновременно страшным и завораживающим.

Она стояла среди этого буйства и смотрела вокруг широко раскрытыми глазами.

– Мы сделали это… – прошептала она.

Он поднял голову к ветвям, где лианы уже затягивали старые руины – серые башни, когда-то построенные людьми. Каменные стены трескались под напором живой зелени. Цветы прорастали сквозь окна, крыши оплетали вьющиеся лозы. Мир людей уходил, растворяясь в новом царстве.

– Нет, – тихо сказал он. – Это не мы сделали. Это мир выбрал нас, чтобы пробудиться.

Они устроились на ночлег в развалинах древнего храма, теперь наполовину затянутого в тропическую чащу. Колонны были разрушены, но вокруг них свисали лианы с крупными белыми цветами, источающими мягкий сияние. Казалось, стены дышат вместе с ними.

Она сидела, обняв колени, и смотрела на него. Её голос был тише, чем обычно:

– Ты был воином. Ты привык ломать и побеждать. Почему ты выбрал лес, а не новые войны?

Он поднял взгляд.

– Потому что я понял: войны не дают силы. Они только забирают. Люди слабы, и всё, что они строят, превращается в прах. Лес – другое. В есть вечность. Я ушёл, чтобы стать частью вечности.

Она задумалась.

– Я тоже всегда была одна. Не потому, что хотела, а потому что никто не выдерживал мою тьму.

Он посмотрел на неё долго.

– Теперь выдержал.

Она улыбнулась – впервые по-настоящему мягко.

– Теперь я знаю, что не нужно искать равного. Достаточно встретить того, кто не сгорит.

Они легли рядом, и сумерки опустилась на новый мир. Ветер колыхал лианы, огромные цветы раскрывались, выпуская в воздух сладкий аромат. Над ними летели светящиеся птицы, в руинах мурлыкали серебряные кошки, в траве шевелились искрящиеся ящерицы.

И посреди этой тьмы, переплетённой с яркой жизнью, они лежали рядом. Их дыхание сливалось с дыханием нового мира. И впервые у них обоих было чувство: это – их дом.

Глава V. Те, кто проснулись

Утро наступило не привычным светом солнца, а сиянием растений. Огромные бутоны распахивались, выпуская облака светящейся пыльцы. Воздух переливался золотистыми и фиолетовыми искрами. Казалось, сама мгла стала красочнее, и новый мир уже не нуждался в дневном свете.

Она шла рядом с ним. Под их ногами расстилался ковёр из цветов. Где-то вдали пели птицы с голосами, похожими на колокольчики. Над ними проплывали огромные светящиеся мотыльки, их крылья оставляли в воздухе следы, как мазки краски на чёрном полотне.

Она остановилась и подняла лицо к небу, которого почти не было видно за переплетением лиан.

– Это не просто лес, – сказала она. – Это сердце мира. Оно билось, но никто не слышал. А теперь мы его разбудили.

Он кивнул. Его взгляд был сосредоточен, напряжённый.

– Но сердце всегда требует крови. Оно не изменится без испытаний.

*

Они вышли к развалинам города. Башни стояли, словно великаны, одетые в тропическую броню.

И вдруг в руинах они увидели движение.

Сначала показалось – звери. Но это были люди. Или то, что когда-то было людьми. Их тела были худыми, но покрытыми странными узорами, проступающие под кожей. Их глаза светились слабым фосфоресцентным светом.

Они вышли медленно, с опаской. Но не с враждой.

Она замерла, прижав руку к его плечу.

– Они изменились. Как и лес.

Люди подошли ближе. Один, самый высокий, сделал шаг вперёд. Его голос был хриплым, но ясным:

– Вы… это сделали?

Он посмотрел на них, молча, долго. И не ответил сразу.

Она улыбнулась мягко, но её голос был твёрд:

– Мы разбудили то, что давно ждало. Но мир меняется не ради нас. Ради вас тоже.

Чужие глаза вспыхнули ярче. В них было восхищение и страх одновременно.

– Мы чувствовали зов, – сказал другой. – Он жёг изнутри. Мы думали, это проклятие. Но теперь понимаем – это сила.

*

Она подошла к ним ближе. Смотрела внимательно, как всегда – будто сканировала, проверяла. И вдруг ощутила: это были не враги. Это были свидетели. Их тела ломала магия, но они не сопротивлялись. Они искали того, кто объяснит им, что с ними происходит.

Она коснулась ладонью руки одного из них. Его кожа была горячей, словно под ней текла магма. Она закрыла глаза, слушая. И прошептала:

– Они – ростки. Их нужно не ломать, а учить.

Он подошёл и встал рядом. Его голос прозвучал низко:

– Но ростки могут стать и шипами.

Они посмотрели друг на друга. И в их взгляде не было разногласия – было понимание. Мир изменился, и вместе с ним пробудились новые силы.

*

Ночью они вернулись в храм. Лианы светились мягким светом, серебряные кошки кружили вокруг руин.

Она сидела у огня, её волосы падали на плечи, а в глазах светились отблески пламени.

– Мы не просто пробудили лес, – сказала она. – Мы пробудили целый мир. И теперь мир требует, чтобы мы стали не только любовниками, но и проводниками.

Он сидел напротив, молчал. Его лицо было серьёзным, глаза отражали огонь. Потом он медленно сказал:

– Властелин хаоса и ведьма тьмы. Мы – не имена. Мы – начало нового рода.

И в этой фразе было не обещание, а пророчество.

Глава VI. Те, кто тянутся, и те, кто сопротивляются

В следующие дни они заметили: изменённые люди приходят всё чаще. Сначала – по двое, по трое, потом – целыми группами. Они выходили из руин, из глубин леса, даже из трещин земли. Их тела были хрупкими, но глаза сияли так, будто в них зажгли внутренние огни.

Одни приносили с собой плоды – огромные, сочные, светящиеся изнутри, как рубины. Другие – цветы, которые пели, когда их касались. Они складывали всё это у подножия храма, не как подношение, а как признание: «Вы – наши». Металл звенел, и пахло железом и потом – запахом настоящей борьбы.

Она встречала их с любопытством и вниманием. Каждый раз, когда кто-то подходил ближе, она касалась его кожи, смотрела в глаза, и её интуиция говорила: «Этот будет верным. Этот – ещё колеблется. Этот – боится». Она была для них жрицей, которая знала их тайные чувства ещё до того, как они пытались их скрыть.

Он же держался сдержанно. Его взгляд был тяжёлым, и люди склоняли головы, когда он проходил мимо. В нём они видели властелина – того, кто не просто принял бездна, а подчинил его себе.

*

Вечером, когда они остались одни, она сказала:

– Они ищут нас, как дети ищут родителей. Но мы не родители. Мы – огонь.

Он посмотрел на неё серьёзно.

– Они чувствуют твою мягкость и мою силу. И тянутся к этому. Если мы отвернёмся, они погибнут.

Она нахмурилась.

– А если мы примем их слишком близко, они сгорят в нашей энергии.

Он взял её за руку.

– Значит, мы должны научить их держать огонь.

*

На третий день к храму пришёл человек, не похожий на других. Он не светился. Его кожа была обычной, глаза – тёмные, полные злобы. За ним – пятеро таких же. Они были вооружены старыми клинками и копьями. Их одежда была грязной, но на плечах виднелись остатки военных знаков.

– Вы разрушили наш мир, – сказал он, глядя прямо на них. – Люди должны жить по закону силы оружия и власти. А вы принесли проклятие.

Толпа изменённых людей отшатнулась. Они дрожали, но не уходили.

Она поднялась. Её голос был тихим, но каждая буква резала воздух.

– Мы ничего не разрушали. Старый мир сам сгнил. Мы только открыли то, что в нём пряталось.

– Ложь! – крикнул воин. – Я видел, как этот лес пожирает дома. Вы колдуете, чтобы править!

Он шагнул вперёд. В его глазах не было света, только страх, замаскированный под ярость.

Он – Властелин хаоса – вышел навстречу. Его шаги были медленными, но каждый ударял по земле, как молот.

– Старый мир умер, – сказал он. – И вы – его мёртвые тени.

Воин сжал кулак на рукояти меча. В толпе раздались возгласы – одни кричали, чтобы уйти, другие – чтобы драться.

Она шагнула к нему и подняла руку. В её пальцах вспыхнуло жар чёрной свечи, и его лицо осветилось дрожащим светом.

– Ты боишься не нас, – прошептала она. – Ты боишься, что твоя сила больше не имеет цены.

Его глаза дрогнули. Он хотел ударить, но меч выпал из его рук. Земля под ногами зашевелилась, корни оплели клинок и утянули его вглубь.

Толпа ахнула. Кто-то упал на колени. Кто-то закричал от ужаса и убежал.

Он подошёл ближе, наклонился к воину и произнёс:

– Ты выбрал умереть со своим миром. Так и будет.

И корни сомкнулись, затянув его вместе с телом. Земля снова стала ровной.

*

Ночью они сидели у костра. Она молчала долго, смотрела в жар.

– Я видела, как они смотрели на нас. Для одних мы – спасение. Для других – угроза.

Он ответил спокойно:

– Так и должно быть. Лишь те, кто примут бездна, выживут. Остальные исчезнут.

Она закрыла глаза, слушая ветер и дыхание леса.

– Значит, мы больше не просто любовники и не просто проводники. Мы – новая власть.

Он посмотрел на неё, и в его глазах не было сомнения.

– Да. Мы – мир.

Глава VIII. Когти старого мира

Вечер опускался на Гнездо Тьмы. Лианы светились мягким фиолетовым светом, огромные цветы раскрывались, источая пряный аромат, костры отражались в глазах людей. Поселение гудело – кто-то плёл крыши из лоз, кто-то приносил воду из ручья, кто-то кормил светящихся кошек, которые теперь жили рядом с людьми, как домашние стражи.

У подножия храма сидела Лейра. Старуха, чьи волосы напоминали седые корни, перебирала в руках светящийся цветок. Её пальцы дрожали, но когда она проводила ими по коже ребёнка с ожогом, сияние растения переходил в её руки, и рана исчезала, оставляя лишь тонкий узор. Дети смеялись, тянулись к ней, а она шептала им:

– мгла – не враг, если её слушать.

Недалеко, на площади, Арин стоял в окружении мальчишек и девочек. Его глаза переливались синими искрами. Он поднял ладонь – и из трещин в земле поднялась туча жуков, чьи панцири светились янтарём. Дети ахнули, отшатнулись, но он засмеялся.

– Не бойтесь. Они слушают меня. Смотрите. Металл звенел, и пахло железом и потом – запахом настоящей борьбы.

Жуки закружили вокруг костра и разлетелись, складываясь в узор – цветок, сияющий в воздухе. Дети захлопали, кто-то закричал: «Ещё!» И Арин улыбнулся, впервые чувствуя себя не странным, а нужным.

А в стороне, возле полуразрушенной башни, Каэр учил мужчин и женщин. Его тело было плотным, покрытым узорами, как каменной бронёй. Он показывал, как бить не мечом, а руками, заставляя корни подниматься и оплетать цель. Он кричал:

– Не думай, что ты слабый! Земля внутри тебя! Если боишься – земля глуха. Если уверен – она слушает!

Люди падали, вставали, снова пробовали. И каждый раз его голос был как удар молота, заставляющий их сильнее врастать в новую реальность.

*

Она наблюдала за ними сверху, с лестницы храма. Сердце её наполняла странная смесь. Горечь – от того, что эти люди ещё вчера были жалкими обломками старого мира. И тепло – от того, как быстро они тянулись, как расцветали, стоило только дать им направление.

Он подошёл сзади, тихий, но его присутствие всегда ощущалось, как тень.

– Ты смотришь на них так, будто они твои дети, – сказал он.

Она усмехнулась.

– Они скорее ростки. И я не мать, я буря.

– А буря тоже растит, – ответил он. – Без неё земля не оживает.

*

сумерки обрушилась внезапно. Сначала – странная тишина. Светящиеся птицы исчезли с ветвей. Цветы сомкнули лепестки. Даже ручей, обычно журчащий громко, будто приглушил свой голос. Где-то вдали потрескивали ветви, напоминая, что мир жив.

Лейра резко поднялась.

– Что-то идёт.

Арин побледнел, его жуки заполошно закружили, сбившись в комок.

Каэр поднял руку – и люди, что тренировались, инстинктивно встали за его спиной.

Из-за руин вышли они. Люди старого мира. Их лица были измождёнными, глаза – тёмными, в руках – ржавые мечи и копья. Они шли молча, тяжело, но в их движениях было бешеное упрямство.

– Вот они, – прошептала она, и её голос был холодным. – Те, кто цепляется за прах.

Во главе их шёл мужчина с потрескавшимися доспехами и шрамом через лицо. Его голос разнёсся над площадью:

– Вы предали человеческий род. Вы растворились в проклятии. Но мы – те, кто помнит силу стали. И мы вернём этот мир.

Толпа в Гнезде Тьмы заволновалась. Кто-то попятился, кто-то встал ближе к храму.

Лейра шагнула вперёд, подняла руки. сияние из её ладоней осветил лица нападающих.

– Глупцы, – сказала она. – Вы держитесь за пепел. А жизнь уже здесь.

Воин с шрамом усмехнулся.

– Жизнь? Это вы зовёте жизнью этот балаган из монстров и дикарей? Нет. Это смерть, и мы её остановим.

Арин не выдержал. Его глаза вспыхнули, и из-за его плеча рванула стая жуков. Они налетели на врагов, закрыв их в облаке. Те закричали, размахивая оружием, но насекомые не поддавались.

Каэр поднял руку, ударил кулаком в землю. Из почвы вырвались корни и оплели ноги троих нападавших.

– Вы слабы, – прорычал он. – Земля вас не слушает.

Бой начался. Металл звенел, и пахло железом и потом – запахом настоящей борьбы.

*

Она шла сквозь толпу, как сквозь туман. Её платье развевалось, огонь свечей возникал в воздухе сам собой. Она смотрела на врагов так, что они отступали, не выдерживая её взгляда. Металл звенел, и пахло железом и потом – запахом настоящей борьбы.

Он же шагал рядом, его плечи сияли тьмой. Каждый его жест был ударом по земле, каждое слово – гулом, от которого враги падали на колени.

Их союз снова проявил себя. Она – искра, соблазн, страх. Он – камень, буря, бездна. Враги дрогнули, их оружие дребезжало в руках.

Один из нападавших бросился на неё, занося меч. Но Каэр ринулся вперёд, его броня сверкнула, и меч сломался о его плечо.

– Не тронешь её, – прорычал он и отбросил врага на землю.

Лейра бросала сияние на раненых, вытаскивая их обратно в строй. Арин направлял свои тучи жуков, сдерживая натиск.

Это была не просто битва. Это было рождение нового рода. Каждый, даже самый слабый, почувствовал – внутри них горит огонь. И огонь этот зажгли двое, стоящие в центре. Металл звенел, и пахло железом и потом – запахом настоящей борьбы.

Она и он. Ведьма Тьмы и Властелин Хаоса.

Когда последний враг упал, Гнездо Тьмы взревело. Люди кричали, плакали, смеялись. Но главное – они впервые осознали: они не просто выжившие. Они – часть силы.

Она подняла руки к небу, её волосы развевались, глаза горели.

– Вы – не рабы старого мира. Вы – дети нового.

Толпа ответила ей криком. А он стоял рядом, и его взгляд был твёрдым: теперь их власть была не только тайной, но и явной

Глава IX. Культ хаоса

Гнездо Тьмы жило. После битвы люди перестали чувствовать себя жертвами – теперь они были избранными. Вечером костры горели ярче, песни звучали громче, дети смеялись звонче. Всё поселение дышало ощущением, что они – начало.

*

Арин сидел у воды. Его тонкие руки держали кусок дерева, из которого он вырезал фигурку жука. Рядом лежали десятки таких фигурок – грубых, но живых. Его глаза, всегда чуть светящиеся, были задумчивыми.

К нему подошла она. Тихо, босиком, её платье шуршало, как дым. Она присела рядом, посмотрела на его фигурки.

– Ты строишь армию? – спросила с улыбкой.

Он смутился, уронил резец.

– Нет… я просто… хочу, чтобы они были со мной. Даже когда я не зову их.

Она взяла одну фигурку, провела пальцем по крылу.

– Ты чувствуешь их так, как я чувствую людей. Это не игрушка, Арин. Это связь.

Он поднял взгляд, и в его глазах впервые мелькнула не детская наивность, а взрослая жажда.

– Я хочу быть как вы. Сильным. Чтобы никто больше не смеялся надо мной. Чтобы я был нужным.

Она положила ладонь ему на плечо.

– Ты уже нужен. Но сила – не в том, чтобы не бояться. А в том, чтобы бояться и всё равно идти.

Арин долго молчал, потом кивнул. Его пальцы сжали резец крепче.

Вдалеке его жуки, словно почувствовав хозяина, поднялись в воздух и выстроились в знак – спираль, напоминающую символ хаоса. Люди увидели и начали шептаться: «Знак. Знамение».

*

На площади Лейра зажгла новый костёр. В её руках горел цветок, который излучал сияние, будто кусочек луны. Она подняла его к небу.

– Этот сияние – не от богов. Этот сияние – от нас. Мы сами стали богами.

Люди склонились. Некоторые упали на колени, прижимая руки к груди.

Каэр вышел вперёд. Его тело, как каменная броня, блестело в отблесках костра.

– Клянитесь, что вы не вернётесь к старому миру. Что будете хранить этот.

Толпа загудела: «Клянёмся!»

Они с ним стояли в центре. Она – как жрица, он – как властелин. Люди смотрели на них, и в их глазах рождалась вера. Это уже не было просто уважение. Это было поклонение.

Кто-то начал выкладывать у подножия храма цветы. Другие – кости старых оружий, как символ отказа. Третьи приносили светящихся зверей, чтобы посвятить их. Так начинался культ.

*

сумерки снова спустилась. Толпа разошлась, оставив только костры и запах дыма. Они поднялись в храм – туда, где стены были оплетены лианами, а цветы источали сладкий аромат.

Она опустилась на каменный трон, который за эти дни стал её местом силы. Луна пробивалась сквозь трещины в крыше, освещая её волосы. Она смотрела на него так, будто снова проверяла: устоит ли он.

Он подошёл ближе. Его шаги были медленными, но уверенными. Он встал напротив, наклонился, и их дыхания смешались.

– Сегодня они стали нашим народом, – прошептала она.

– Сегодня мы стали их богами, – ответил он.

Она протянула руку, провела пальцами по его шее, вниз – по груди, медленно, будто рисуя узор.

– Богам ведь тоже нужна сумерки.

Он схватил её руку, прижал к губам, и его глаза сверкнули.

– сумерки – это мы.

Она встала, её платье упало с плеч, открывая кожу, сияющую в лунном свете. Она отступала назад, увлекая его взглядом, улыбкой – провокационной, властной.

Он шагал за ней, пока они не оказались среди лиан. Она оплела их руками, как в сети, и посмотрела на него снизу вверх.

– Попробуй сломить меня.

Он рванул её к себе. Их тела столкнулись, дыхания смешались. Она царапала его плечи, он сжимал её бёдра. Их поцелуи были, как удары, их движения – как бой, но под ними текла нежность, как тихий ручей под бурей. Металл звенел, и пахло железом и потом – запахом настоящей борьбы.

Она смеялась сквозь поцелуи.

– Думаешь, я уступлю?

– Думаю, ты уже уступаешь, – прорычал он, прижимая её к стене, и лианы обвили её талию, будто сами участвовали в их игре.

Их сумерки была не просто страстью. Это был новый ритуал. Мир вокруг откликался: цветы раскрывались, воздух вибрировал, огонь костров становился ярче. Их союз снова кормил мир.

Глава X. Тени за пределами леса

*

Утро в Гнезде Тьмы началось тревожно. Лианы дрожали, цветы не раскрылись до конца, звери вели себя беспокойно. Стая серебряных кошек у подножия храма выгнула спины и шипела на восток, где за горами тянулся туман.

Она чувствовала напряжение в воздухе, как электрический ток под кожей. Он сидел рядом, неподвижный, словно скала, но глаза его были устремлены в ту сторону, где лес переходил в равнины.

– Они собираются, – сказал он низко.

– Сколько? – её голос был тих, но в нём скользнула сталь.

Он поднял голову, прислушался к дыханию земли.

– Много. Армия.

*

К вечеру в Гнездо пришли вестники – изменённые, что жили ближе к границам. Их лица были в пыли, тела исцарапаны. Они упали на колени, когда увидели их.

– Старый мир собирается, – прохрипел один. – Десятки, сотни… с факелами, с железом. Они говорят, что придут сжечь всё.

Толпа загудела. В глазах людей мелькнул страх. Женщины прижали к себе детей, мужчины сжали кулаки.

Она подняла руки, и толпа стихла.

– Они идут, потому что боятся нас. Боятся того, что мы стали. Значит, мы сильнее.

Голос был твёрдым, но внутри она знала – это будет испытание.

*

Тем вечером она пошла к Лейре. Старуха сидела у ручья, её волосы отражали сияние, будто были вплетены с серебром. В руках она держала ожерелье из костей – старое, потрескавшееся, но каждую кость она гладко выточила.

– Это твоё? – спросила она, присаживаясь рядом.

Лейра улыбнулась устало.

– Моё. Ещё из старого мира. Каждая кость – это тот, кого я лечила. Каждый раз, когда я возвращала жизнь, я оставляла знак.

Она провела пальцами по ожерелью, глаза её стали глубокими, задумчивыми.

– Я была женщиной, как все. Муж, дети. Они умерли, когда город сгорел. Болезнь. Я не смогла спасти. Я ушла в лес. Тогда ещё не было этого… света, этой силы. Был только мрак и одиночество.

Она замолчала, потом добавила тихо:

– Я думала, что пришла умирать. А лес взял меня и не отпустил.

Она посмотрела прямо в её глаза.

– Теперь я лечу, потому что хочу искупить. Но знаешь… иногда мне хочется снова быть женщиной. Не целительницей, не матерью для чужих детей. Просто женщиной, которую обнимают.

Её голос дрогнул, но она сразу спрятала слабость за мягкой улыбкой.

Она коснулась её руки.

– Ты сильная. Но сила – не только лечить других. Сила – позволить себе хотеть.

Глаза Лейры блеснули влагой.

– Может быть. Но в моём возрасте желания – это роскошь. Теперь я – их сияние. И я останусь им до конца.

*

В тот же вечер Каэр собрал воинов. Его броня-узоры мерцали, когда он ходил между ними.

– Они придут с мечами, – сказал он. – Но у нас есть земля. У нас есть бездна. Мы будем драться не за стены – за саму жизнь.

Арин сидел рядом, тихий, но его глаза горели. Он держал в руках фигурку жука и шептал:

– Если они придут, я пошлю всех. Всю стаю. Пусть их плоть сгниёт.

Лейра подняла руку.

– Нет. Ты не должен терять себя. Сила, что у тебя, – не для ненависти. Она – для защиты.

Арин сжал губы, но кивнул.

*

Ночью они были вдвоём. В храме, где стены оплетали цветы, излучавшие мягкое свечение. Она сидела на троне, склонив голову, задумчивая.

Он подошёл ближе, и его тень легла на неё.

– Ты боишься? – спросил он.

Она посмотрела прямо в его глаза.

– Боюсь. Но не их. Боюсь потерять то, что мы создали.

Он наклонился, его ладонь легла ей на шею, пальцы провели по коже вниз. Его голос был тихим, почти рычанием:

– Тогда держись за меня.

Она улыбнулась дерзко.

– Держаться – скучно. Я хочу играть.

Он рванул её к себе, их губы столкнулись. Она смеялась сквозь поцелуи, царапала его плечи, он прижимал её так, будто хотел растворить в себе. Лианы снова ожили, оплели их тела, обвили ноги, тянулись к рукам.

Она шептала на ухо:

– Попробуй меня сломить.

Он прижал её к каменной стене, дыхание сбивалось. Его руки скользнули по её бедрам, сжимая их.

– Я не ломаю. Я беру.

Она выгнулась, волосы рассыпались по его груди.

– Тогда возьми всё.

И сумерки снова стала их ритуалом. С каждым их движением цветы раскрывались, костры снаружи вспыхивали ярче. Их страсть была не просто любовью – это был ответ миру, вызов армии, что приближалась.

Глава XIII. Рождение армии хаоса

сумерки, когда они открыли свои истинные силы, стала переломом. Мир больше не был прежним: законы, которые веками держали реальность, разломились. Там, где они касались друг друга, пространство переставало подчиняться времени. Там, где их дыхания сливались, материя рождалась из пустоты.

Люди видели это. И в их взглядах больше не было простого восхищения – был страх, смешанный с безусловной преданностью. Они понимали: эти двое – уже не люди.

*

Она стояла на площади, окружённая толпой. В её руках – не факел и не оружие, а пустота, которую она превращала в предметы. Каждый жест – как формула, каждый взгляд – как удар по реальности.

– Материя подчиняется тому, кто не боится её. – Её голос был глубок, низок, он звучал как отголосок вечности. – Но власть над материей – это не дар. Это цена. Тот, кто рождает предмет мыслью, должен помнить: каждое создание рождает и свою смерть.

Она подняла руку, в пальцах возник куб из чёрного стекла. Толпа замерла. Через мгновение он рассыпался пылью.

– Учитесь принимать утрату, – сказала она. – Без этого вы никогда не научитесь творить.

*

Он вышел вперёд. Его глаза горели, тело было напряжено, меч сиял в его руках, словно вырезанный из чистого хаоса.

– Мысли – это оружие. – Его голос был, как удар металла о металл. – Но оружие – это не сила. Это лишь отражение того, кто его держит. Если твоя воля слаба – меч станет слабым. Если воля непреклонна – меч разрежет саму тьму.

Он сжал меч, и лезвие дрогнуло, изогнулось, превратилось в копьё, потом в клинок, потом исчезло.

– Вы должны научиться управлять собой. Иначе бездна поглотит вас. Металл звенел, и пахло железом и потом – запахом настоящей борьбы.

*

Толпа слушала, затаив дыхание. Первым вперёд вышел Арин. Его юные глаза сверкали не детским блеском, а жаждой испытать предел.

– Я хочу попробовать.

Она посмотрела на него, её взгляд был пронзающим, как лезвие.

– Ты хочешь силы, потому что боишься быть слабым. Но сила, рождённая из страха, – это гниль. Сначала откажись от страха.

Арин дрожал, но кивнул. Его ладони поднялись, и жуки выползли из трещин земли. Стая поднялась в воздух, но теперь он не кричал им. Он просто смотрел. Стая зависла – в мёртвой тишине, будто время остановилось только для них.

Она улыбнулась холодно, но её глаза потеплели.

– Хорошо. Ты начинаешь слышать мир.

*

Лейра подошла ближе, её ожерелье из костей звенело. Она подняла руку, и мягкий сияние из её ладоней коснулся людей.

– Я жила дольше вас, – сказала она. – И знаю: сила без смысла – проклятие. У меня была семья, и я потеряла её. Я думала, что мир – пуст. Но лес дал мне вторую жизнь. Я не хочу власти. Я хочу, чтобы эта сила питала живых.

Её слова были мягкими, но в них была стальная нить. Люди тянулись к ней, потому что она была их напоминанием, что боги тоже плачут.

*

Каэр шагнул в круг, его тело переливалось, как броня.

– Мы – не пастухи и не рабы. Мы – воины. Я видел, как старый мир ломал нас. Но я говорю вам: теперь мы сами – сталь.

Он ударил кулаком в землю. Корни взметнулись и подняли кусок камня, превратив его в стену. Люди закричали, их сердца загорелись.

*

Она и он стояли в центре. Их голоса были разными, но смысл был единым: теперь каждый должен стать частью хаоса. Не просто народом, не просто племенем. Армией.

И люди клялись. Одни – в верности. Другие – в мести. Третьи – в том, что умрут, но не позволят старому миру вернуться.

Гнездо Тьмы больше не было убежищем. Оно стало кузницей нового закона.

*

Ночью они ушли в храм. Лианы светились, воздух был густ, словно сам мир ждал их прикосновения.

Она замедлила время – их дыхания растянулись, сердца били медленно, как удары барабанов. Она сняла с себя одежду движением мысли – и ткань растворилась в воздухе.

– Каждый миг можно растянуть в вечность, – сказала она, подходя к нему. – Но вечность стоит того, чтобы её прожигать.

Он поднял руку, и меч вспыхнул, но не для боя. Он опустил его рядом, и энергия меча обвила их тела, как плащ.

– Тогда мы прожжём её вместе.

Их касания были как удары по миру. Взрыв энергии, шёпот времени, замершие мгновения, растворённые в бесконечности. Их союз в ту сумерки был не телом и не любовью. Это был закон.

Мир менялся вместе с ними.

Глава XV. Дом вне времени (расширенная с новыми персонажами)

*

После битвы Гнездо Тьмы стало раной. Дым, запах крови и горелых лиан. Люди рыдали, а дети жались к матерям.

Она стояла на развалинах, глаза её были холодны.

– Мы не можем зарыться в пепле. Этот мир сожрёт нас. Нам нужен новый дом.

Он кивнул, глядя вглубь леса.

– Там, где мгла гуще всего, я чувствую дыхание дома.

*

Они шли три дня. Лес становился чужим: листья сияли синим светом, ветви складывались в арки, тропы исчезали. На третий день они встретили первого нового спутника.

Он сидел на корнях поваленного дерева. Высокий, худой, кожа почти прозрачная, жилы светились, как сеть. Глаза его были молочно-белыми, но он видел ими глубже, чем зрячие.

– Я – Селем, – сказал он. Голос был тихим, но внутри него дрожала пустота. – Я слышу линии времени. Они шепчут о вас.

Она шагнула ближе, взгляд её был острым.

– Что ты слышишь?

– Что вы оба – разлом. – Его глаза блеснули. – И если я пойду за вами, я умру. Но в смерти рожу то, что будет вечнее вас.

Он рассмеялся хрипло:

– Добро пожаловать.

И Селем встал, опираясь на посох из чёрного дерева, и пошёл рядом.

*

На четвёртый день они вышли к особняку. Белые колонны оплетены чёрными лозами, окна отражали закат, но стекло было треснувшим.

У входа, в обрушенных воротах, стояла женщина. Её волосы были серебристыми, кожа бледная, губы алые, а глаза сверкали, как клинки. Она держала в руках веер из тонких металлических пластин.

– Я – Вайра, – сказала она, раскрыв веер. Лезвия зазвенели, отражая сияние. – Я служила воинам старого мира, пока он не сгнил. Теперь я ищу тех, кто достоин.

Он всмотрелся в неё, и между ними проскочила искра.

– Ты готова умереть за нас?

Вайра улыбнулась холодно.

– Умереть – слишком легко. Я хочу убивать ради вас.

Она одобряюще кивнула.

– Тогда войдёшь.

*

Особняк впустил их.

Внутри было страннее: ковры, затянутые мхом. Люстры, из которых свисали лианы. Зеркала с позолотой, где отражения плясали, искажая лица. Книги рядом с кристаллами, обломки машин среди кресел.

И в библиотеке они нашли ещё одного.

Он сидел в кресле, полуразвалившемся, вокруг него парили десятки металлических сфер, гудевших и светившихся. Его лицо было наполовину закрыто маской, и в глазах плясал огонь безумия.

– Я – Корвин, – сказал он, не вставая. – Этот дом – мой. Я жил здесь века. Время давно сломалось, и я больше не знаю, кто был до меня. Но я знаю: вы – те, кто продолжит.

Она шагнула к нему.

– Если дом твой, то теперь он наш.

Корвин усмехнулся, и сферы закружились быстрее.

– Мой, ваш – всё едино. Дом сам выбирает. Если он оставил меня жить здесь, значит, я нужен вам.

Он посмотрел на него, и тот кивнул.

– Будешь нашим хранителем.

*

Так особняк ожил.

Дети бегали по залам, женщины украшали колонны цветами. Мужчины чистили комнаты от пыли и костей. Но теперь в этом доме были и новые тени:

Селем – пророк времени, готовый умереть, чтобы родить вечность.

Вайра – воительница с холодным сердцем и кровью на губах.

Корвин – хранитель дома, связанный с его искажённым временем.

*

Ночью, когда народ отдыхал, они поднялись в зал зеркал. Луна пробивалась сквозь трещины, отражаясь тысячекратно.

Она коснулась его губ и шепнула:

– Дом полон прошлого и будущего. Но мы – его настоящее.

Он сжал её, и их тела столкнулись. Зеркала дрогнули, отражения умножились, и казалось, что они трахаются не вдвоём, а во всех временах сразу: девочкой и мальчиком, женщиной и воином, богиней и демоном.

Особняк дрожал, лианы стонали, цветы раскрывались. И дом принял их как ядро.

Глава XV. Дом вне времени

*

После битвы Гнездо Тьмы было похоже на открытую рану. Земля чёрная от крови, лианы сгоревшие, дети плакали, а взрослые шептались – что дальше?

Она стояла среди руин. Её глаза были холодны, но в голосе не было сомнения:

– Мы не можем оставаться здесь. Пепел не станет домом. Нам нужно место, где бездна сам будет нашим союзником.

Он кивнул. Его взгляд был устремлён в глубину леса.

– Там. Я чувствую дыхание дома.

*

Они повели людей сквозь чащу. Лес становился всё гуще, темнее. Деревья наклонялись над дорогой, листья светились синим огнём, тропы исчезали под корнями. Люди шли молча, боясь шорохов.

На третий день они нашли его.

Высокого, худого мужчину, сидящего на корнях поваленного дерева. Его кожа была прозрачной, жилы светились под ней, глаза белые, как у слепца. Но он смотрел на них так, будто видел всё сразу.

Он не встал, когда они подошли. Только улыбнулся устало.

– Вы идёте к дому.

Она нахмурилась.

– Ты знаешь, куда мы идём?

– Я слышу линии времени, – сказал он, и его голос звучал так, будто говорил не он, а сама пустота. – Они шепчут обо всём. О вас. О доме. О том, что будет после.

Люди за её спиной затаили дыхание. Его глаза пугали их.

Он встал, опираясь на посох из чёрного дерева.

– Я – Селем. И если пойду с вами, я умру. Но моя смерть родит то, что будет вечнее вас.

Он рассмеялся хрипло.

Он положил руку ему на плечо и сказал:

– Тогда ты идёшь с нами.

И они двинулись дальше – уже втроём.

*

На четвёртый день лес раскрылся, и они увидели его.

Особняк.

Колонны из белого мрамора, оплетённые чёрными лозами. Огромные окна, треснувшие зеркала. Сады, заросшие пальмами и ядовитыми цветами. Дом стоял, как забытый монумент, но в его стенах жила энергия.

Селем поднял руку, будто слушая.

– Этот дом не построен людьми. Его сложили время и бездна. В нём прошлое и будущее встретились.

Они вошли внутрь.

Ковры были покрыты мхом. Хрустальные люстры свисали, оплетённые лианами, из которых капала влага. На стенах висели портреты аристократов, но лица их искажены: половина человеческие, половина механические. В библиотеке книги соседствовали с металлическими цилиндрами, внутри которых горели схемы и кристаллы.

Люди смотрели с ужасом и благоговением.

Она провела пальцами по треснувшему зеркалу, и в отражении увидела себя сразу трёх: девочкой, женщиной и старухой.

– Это перекрёсток. Здесь прошлое и будущее неразделимы.

Он кивнул.

– Значит, это – наш дом.

Селем стоял рядом, белые глаза смотрели в пустоту.

– Дом примет вас. Но он будет требовать цену.

*

Люди обжились в залах. Дети бегали по лестницам, женщины украшали колонны цветами, мужчины зажигали факелы.

Но в центре оставались они: она и он.

Ночью, когда народ уснул, они поднялись в зал зеркал. Тысячи отражений множили их фигуры, и казалось, что они живут сразу во всех временах.

Она создавала предметы в воздухе – цепи, кубки, кинжалы. Он превращал их в мечи и рассеивал в пыль. Их прикосновения отзывались эхом в зеркалах, их дыхание множилось тысячекратно.

И даже Селем, сидевший внизу на корнях вестибюля, слышал их, как пульс самого времени

Глава XVII. Осаждённый дом

*

Третьей ночью после того, как они вошли в особняк, лес зашевелился.

Сначала Селем сказал тихо:

– Время потемнело. Сегодня жила жизни прольётся.

Его слова повисли, как холод в воздухе. Люди насторожились, но не поняли.

А затем пришёл гул. Глухой, как удары железа о железо. Сначала вдалеке, потом ближе.

Он поднялся первым. Взгляд его стал жёстким.

– Старый мир идёт к нам.

*

Из тьмы вышли они – воины в масках. Их лица были закрыты чёрным металлом, тела закованы в броню, руки держали копья, из которых сочился дым.

Их было десятки. Может, сотни. Они двигались без крика, без слов. Как машины.

Толпа в особняке закричала. Женщины хватали детей, мужчины пытались поднимать оружие, но руки дрожали.

Он сжал ладонь – и меч загорелся в его руках.

– Они пришли за нами. Значит, дом выбрал нас верно.

*

Первая атака была яростной. Масочники бросились к воротам. Люди отступали. Но вперед вышел Каэр.

Он ударил кулаком по земле, и корни вырвались, подняв стены из земли. Его тело сияло бронёй, и он сам стал вратами. Каждое копьё, каждое лезвие ломалось о его кожу. Он не двигался быстро – но каждый удар был, как удар горы.

– Пока я стою, – гулко сказал он, – они не войдут.

*

Но врагов было слишком много. Стены дрожали, факелы гасли, страх захватывал людей.

И в этот миг из тьмы появилась она.

Женщина в алом. Волосы серебристые, губы яркие, глаза холодные. В руках – веер из металлических пластин. Она сложила его – и это был клинок. Развернула – и это был вихрь смерти.

Она ворвалась в ряды врагов, как жар. Веер свистел, разрезая горло за горлом, маски трещали, металл ломался. Её движения были танцем – быстрые, резкие, смертельные.

– Я – Вайра, – крикнула она, брызги крови на губах. – И отныне я режу ради вас!

*

Она (ведьма) подняла руки. Время замерло, и стрелы, летевшие в детей, остановились в воздухе. Она щёлкнула пальцами, и они рассыпались в пыль.

Он шагнул в центр врагов. Его меч сиял так, что глаза масочников лопались, и они падали мёртвыми.

Их союз в этот миг был как буря:

Она – вечность, замораживающая удары.

Он – клинок, разрывающий пространство.

Каэр – скала, держащая стены.

Селем – голос, который шептал: «Пятеро ещё войдут. Семеро упадут. Один из вас умрёт».

А Вайра смеялась, купаясь в крови, её алый силуэт был, как жрица войны.

*

Бой длился недолго. Когда последние масочники упали, земля перед особняком была залита кровью. Люди молчали, глядя на своих новых «богов». Металл звенел, и пахло железом и потом – запахом настоящей борьбы.

Она провела рукой по лицу, смыла жила жизни.

– Старый мир нашёл нас. Но теперь пусть знает: мы не беглецы. Мы – хозяева.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.