Екатерина Каблукова
Слепая курица, или Отыскать принца

Глава 1

– Одри! – громкий и очень пронзительный голос тети разнесся по всему дому, эхом отразился от стропил чердака, спугнув пару ворон, как раз размышлявших, не свить ли гнездо в столь уютном и тихом месте.

– Одри!!! Ну где же ты!

Понимая, что счастье птиц разрушено, а ее саму вот-вот найдут, девушка сдернула с носа очки и быстро спрятала их в кармане платья:

– Я здесь, тетушка!

Мир, до этого момента четкий сразу же стал размытым, а очертания предметов расплылись. Одри отложила книгу и направилась туда, где располагалась чердачная лестница. Она столько раз взбиралась и спускалась по скрипучим ступеням, что легко могла проделать это с завязанными глазами. Или без очков, что, в принципе, было равносильно.

Фигуру тетушки она обнаружила на втором этаже. Именно фигуру, плохое зрение мешало в подробностях рассмотреть выражение ее полного лица с отвисшими щеками, так напоминающими бульдога. Но Одри знала и так: миссис Харрисон хмурится. Как и всегда. С тех пор, как под ее крышей поселилась племянница, миссис Харрисон была недовольна. Иначе и быть не могло, ведь мать Одри, красавица Джулия, отказалась от респектабельного брака, попросту сбежав с Полем де Лакруа, бедным вандейским дворянином, на Континент, где и вышла за него замуж, а после обосновалась в полуразрушенном замке – единственном, что сохранилось у некогда знатного рода.

Все свое детство Одри провела, бегая по лесу с деревенскими ребятишками. Она и не встретилась бы с родственниками матери, если бы на Континенте не свершилась революция. Вандея, сохранившая приверженность короне, восстала против Узурпатора. Военные действия шли с переменным успехом почти три года, а потом в провинцию вторглись колонны инферно: отряды воинов, в которых была Тьма.

Ведомые древней магией, разрушающей душу, колонны инферно продвигались вглубь Вандеи, оставляя за собой выжженные земли и реки, в которых вместо воды текла кровь.

Не в силах противостоять Тьме, восставшие отступали. Опасаясь за жизнь жены и дочери шевалье де Лакруа успел переправить их через пролив, а сам остался со своими соратниками.

Восстание было жестоко подавлено,лидеры повстанцев, кто остался в живых, схвачены и казнены. Узнав об этом, мать Одри слегла и вскоре последовала за мужем в мир иной, оставив единственного ребенка на попечение своей старшей сестры.

Нельзя сказать, что миссис Паулина Харрисон была зла или жестока. Напротив, как добродетельная особа и мать пятерых детей, трое из которых были девочки, она прекрасно понимала то отчаянное положение, в котором очутилась ее племянница.

Без приданого, с ужасным акцентом и по мнению тети не менее ужасным воспитанием, Одри де Лакруа вряд ли могла рассчитывать на удачный брак. Надеясь сбыть племянницу с рук, миссис Харрисон рьяно взялась за воспитание несчастной сироты. Но если ей удалось привить Одри правильную речь и хотя бы представление о том, как следует себя вести себя в приличном обществе, то невзрачной внешностью племянницы миссис Паулина не могла ничего поделать.

Если младшая сестра миссис Харрисон по праву считалась красавицей, то Одри де Лакруа пошла в отцовскую родню. Она выросла очень тоненькой и гибкой, словно тростинка. Никаких пышных форм, свидетельствующих о том, что девушка могла бы выносить и родить здорового наследника. Мелкие черты лица, светло-русые волосы и серые глаза – в девушке не было ничего, чтобы могло привлечь потенциального жениха при отсутствии приданого.

Вдобавок Одри постоянно щурилась – после нервных потрясений, вызванных войной и бегством из страны, а затем и потерей обоих родителей, зрение девушки резко упало.

Целитель рекомендовал носить очки, но миссис Харрисон была категорически против:

– Ты и так не слишком привлекательна, а в очках выглядишь, как одна из тех, кого называют синими чулками. Кто из джентльменов захочет взять в жены девушку, которая только и делает, что сидит над книгами и думает?

Хорошо, что тетя не знала о видениях, которые посещали Одри…

В них была Тьма. Древняя магия, которая несла смерть. Попав в человека она разъедала душу, подчиняя себе и превращая в безумца. Спасения не было. Столкнувшись в первый раз с этим, Одри настолько испугалась, что слегла с горячкой.

Рассказать кому-либо о случившемся она не решалась, опасаясь, что в этом случае ее упекут в сумасшедший дом, откуда она уже никогда не выйдет. Она ожидала, что умрет, но этого не произошло, более того, разум девушки оставался ясным, хотя видения не прекратились. Одри то и дело замечала клубы серого тумана, затаившиеся в каком-нибудь углу, а в голове раздавался вкрадчивый шепот. В конце концов она привыкла и даже начала получать мрачное удовольствие от голоса, который озвучивал ее сокровенные мысли.

Тетя же, решив, что плохое зрение привело к нервному потрясению и потратив немалые средства на целителя, сдалась. Очки все-таки были куплены, с условием того, что племянница не станет пользоваться ими прилюдно.

– Не хватало еще, чтобы тебя сочли заучкой!

К сожалению, это решение не пошло во благо.

Из-за близорукости девушка не узнавала знакомых на улице, а когда ее окликали, она начинала щуриться, словно выражала презрение. Подобное поведение могли бы простить, будь у мисс де Лакруа хоть какое-то состояние, но Одри была бедна, как церковная мышь, а потому ее поведение было возмутительным в глазах всего Пейнтборо.

Поэтому балам и званым вечерам Одри предпочитала общество книг, которые брала в городской библиотеке, куда пришла в надежде узнать что-нибудь о древней магии, чей голос звучал у нее в голове.

К сожалению, магические разделы могли посещать только лица мужского пола, и девушке пришлось ограничиться философскими трактатами, книгами по естествознанию и редкими романами, чтение которых не одобряла миссис Харрисон. Она искренне считала, что в положении племянницы негоже забивать голову порочными мыслями о любви.

– Чувства оставь лакеям и кухаркам, – любила повторять тётя. – Твоя задача – выйти замуж за достойного мужчину и подчиняться его желаниям!

“Или убить его и стать свободной” – вторила Тьма. Девушка только кивала и спешила за очередной книгой, оставляя миссис Паулину в уверенности, что внушение пошло на пользу.

С каждым годом Одри все больше тяготила зависимость от миссис Харрисон и ее многочисленного семейства, но она надеялась вскоре решить эту проблему. Всего два года отделяло ее от того момента, когда она сама сможет , после чего она покинет дом тети и сама зарабатывать себе на жизнь. И пусть это означало стать гувернанткой или компаньонкой, но в любом случае, она сможет вырваться из-под удушающей опеки миссис Харрисон.

Именно эти мысли витали в ее голове, пока она выслушивала замечания, что до сих пор не одета на бал.

– Ты же знаешь, как это для нас важно! – тем временем говорила ей тетя. – На балу должны объявить о помолвке Хамфри и мисс Клэр Деккер!

Одри едва сдержалась, чтобы не пожать плечами. Она не любила кузена. Слишком надменный, Хамфри всегда подчеркивал, что он – наследник рода, а сама Одри живет у них из милости. Его нареченная, Клэр Деккер тоже не вызывала добрых чувств, слишком уж старательно эта заносчивая красавица делала вид, что не замечает Одри, при этом не гнушаясь отпускать по поводу нее ехидные шутки, когда никто из старших дам не слышал. “Слепая курица” – прозвище, которое Клэр дала Одри в насмешку, даже не подозревая, насколько она права, прижилось, и теперь все называли племянницу миссис Харрисон именно так.

– О, тетя, я… – девушка вздохнула. – Я неважно себя чувствую. Позвольте мне остаться дома.

Простая просьба вызвала возмущение:

– И речи быть не может! Посуди сама, что скажут люди?

Одри подумала, что вряд ли они вообще заметят ее отсутствие, но послушно поинтересовалась:

– А что они скажут?

– Что ты не рада за кузена, разумеется, – миссис Харрисон смерила племянницу снисходительным взглядом. – Некоторые из них пойдут еще дальше, и заявят, что ты питаешь нежные чувства к Хамфри, а это крайне неудобно в сложившейся ситуации.

– Чем неудобно? – опешила Одри.

– Как иначе ты будешь жить в его доме и вести хозяйство?

– Что? – Одри показалось, что она ослышалась. – Но…

– Дорогая, ты же понимаешь, что не можешь вечно сидеть у нас на шее, а поскольку с замужеством у тебя не вышло…

– Мне всего девятнадцать, – возразила девушка. Она осознавала, что поступает неправильно, пререкаясь с тетей, но не могла сдержаться. Очередная порция унижения не замедлила последовать:

– Тебе УЖЕ девятнадцать, моя дорогая. И к сожалению, ты не обладаешь ни красотой покойной матери, ни приданым, которое могло бы компенсировать твою блеклость.

“Кто бы говорил?” – ехидно зазвучало в мозгу.

Одри сосчитала до десяти и вздохнула, решаясь:

– Тетя, возможно, вы сможете дать мне рекомендации, чтобы я смогла поступить на службу гувернанткой… или компаньонкой.

– Что? – взвизгнула миссис Харрисон, прикладывая руку к груди. – Неблагодарная девчонка! Ты хочешь, чтобы в Пейнборро все судачили о том, что мы не могли содержать бедную родственницу!

– Но…

Тетушка величественно взмахнула рукой, обрывая возражения:

– Хватит пустой болтовни! Ты просто не понимаешь, о чем говоришь. Став гувернанткой или компаньонкой ты потеряешь возможность выйти замуж за приличного человека! И всю жизнь проведешь в качестве прислуги.

“Можно подумать, живя с Хамфри и его женой ты избежишь этой участи…”

– Действительно, – еле слышно пробормотала Одри и, желая прекратить все это, добавила чуть громче. – Да, тетя, конечно.

Как она и рассчитывала, после этих слов миссис Харрисон сменила гнев на милость.

– Ну вот видишь, – она потрепала племянницу по плечу, точно собачку. – Я знала, что несмотря на свое происхождение, ты – разумная девушка. Ты еще скажешь мне спасибо.

“Не иначе, как на твоих похоронах. Их можно и ускорить…”

– Да, тетя.

– А теперь – ступай, переоденься!

Одри кивнула и покорно побрела в комнату, которую она делила с младшими кузинами. Вернее, выполняла роль гувернантки, после того, как мисс Робертс, сославшись на преклонный возраст, попросила расчет и покинула дом Харрисонов год назад.Тетушка сразу же обратилась к Одри, попросив присмотреть за младшими дочерьми недельку-другую, пока они не наймут новую гувернантку. Деваться было некуда, и девушка согласилась. Неделя затянулась на год, и теперь Одри с иронией подумала о том, что, видимо, экономка зарабатывает больше гувернантки, раз уж тетя решила уступить ее своему сыну. Впрочем, Хамфри всегда добивался того, чего хотел, будь то новый фрак, цепочка с брелоками или же кузина в качестве экономки.

“Подумай, зачем ты ему вообще сдалась,” – предупредила Тьма.

– Наверное, это Клер… ей необходимо унизить меня, – прошептала девушка.

“Конечно. И Хамфри смотрит на тебя совершенно спокойно? А то, что он то и дело пытается дотронуться до тебя в последнее время ничего не значит?”

– Он же мой кузен.

“И привык получать, что хочет. Учти, ты не должна оказаться в его власти, иначе это конец…”

– Конец чему? – взявшись за дверную ручку, Одри замерла, но Тьма исчезла. Зато из детской послышался ор. Тяжело вздохнув, девушка поспешила войти. Кузины встретили ее шумом и кляузами друг на друга.

– Одри, она сломала мою куклу! – наябедничала Мери, десяти лет от роду.

– Ничего я не ломала! – обиженно заявила восьмилетняя Сьюзен. Пухленькая и болезненная, она была младшей в семье и любимицей отца, поэтому жаловаться на ее поведение родителям было бесполезно.

Одри понадобилось еще полчаса, чтобы утешить Мери, попытаться внушить Сьюзен, что сестры так не поступают, и только после этого она смогла начать собираться. Бальное платье было еще в прошлом году перешито из прогулочного наряда Грейс, старшей дочери Харрисонов, ныне леди Баркли. На Одри оно выглядело ужасно. Охристо-желтый шелк, расшитый голубыми цветами, неплохо смотрелся на полноватой брюнетке, но совершенно не подходил белокожей и светловолосой девушке придавая ее лицу землистый оттенок.

Глядя на себя в зеркало, Одри даже поколебалась, не надеть ли ей белое платье, в котором она проходила почти весь сезон два года назад, но это могло быть воспринято как вызов, и она не стала нагнетать обстановку.

С прической девушка мудрить не стала, стянула волосы в узел на затылке, выпустив несколько прядей по бокам. Благо, волосы вились сами, и Одри не надо было прибегать к таким ухищрениям, как щипцы для завивки. Еще раз взглянув на себя в зеркало, она отложила очки и спустилась в гостиную, где находился Хамфри.

Облаченный в вечерний костюм, он сидел в кресле, держа в руках бокал с янтарной жидкостью. Девушка еле заметно поморщилась, понимая, что бокал был далеко не первый. В свои двадцать пять наследник рода Харрисонов не слишком ограничивал себя. Выпивка, игорные дома, распутные женщины – все это вызывало у родителей только снисходительные улыбки.

“Он еще слишком юн, – твердила миссис Харрисон. – Разумеется, женившись, он одумается и будет вести себя как и положено приличному джентльмену, а пока – пусть развлекается!”

Одри сомневалась, что Хамфри когда-нибудь изменит своим привычкам и станет образцом добродетели, но предпочитала держать эти мысли при себе. Вот и сейчас, она только кивнула развалившемуся в кресле кузену, (он даже не соизволил приподняться, когда она появилась в дверях) и присела на край дивана, стремясь оказаться как можно дальше.

В отличие от сестер, Хамфри был привлекателен. Темноволосый с пронзительным взглядом и достойным содержанием, в Пейнтборо он считался завидным женихом. Хотя разгульный образ жизни уже начинал сказываться на нем: под темными глазами виднелись мешки, а фигура начала расплываться. Одри цинично подумала, что кузен поступает правильно, делая предложение богатой наследнице именно сейчас, пока его привлекательность не испарилась окончательно.

– А, кузина! Тоже поедешь с нами? – в голосе Хамфри звучала издевка. Он смерил девушку взглядом, который ей вдруг показался слишком… плотоядным? Да, пожалуй, кузен смотрел на девушку как на вкусное пирожное или изысканный деликатес. От этого взгляда Одри стало очень неуютно.

–– Ты против? – осведомилась она, надеясь спровоцировать кузина и остаться дома.

– С чего вдруг? Матушка ведь сказала тебе, что произойдет на этом балу?

Хамфри не терпелось похвастаться своей победой.

– О твоей помолвке? – зачем-то уточнила Одри. – Да.

Он усмехнулся:

– Тогда ты знаешь, что скоро будешь жить со мной и Клэр.

Одри только кивнула, молясь о том, чтобы Хамфри перестал говорить на эту тему, но его было не остановить.

– Ты должна понять, Одри, что ни я, ни моя жена не потерпим своеволия в нашем доме! – важно оповестил кузен. – Ты будешь подчиняться и выполнять все мои распоряжения.

Девушка молчала. Она понимала, что любые слова прозвучали бы глупо, к тому же Хамфри не были нужны слова. Ей была отведена роль безмолвного слушателя. Обычно девушка не вникала, в то, что говорил собеседник, но в этот раз речь шла о ее судьбе, и Одри не могла абстрагироваться.

– Ты будешь вести хозяйство и следить за слугами, они ведь так и норовят облапошить! А еще делать то, что велит Клэр…

“А еще греть ему постель…”

Девушка мотнула головой, прогоняя странные мысли, не хватало еще, чтобы Хамфри заподозрил что-то.

– Не слишком заманчивая перспектива, – заметила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

– Все лучше, чем сидеть приживалкой на шее у моей матушки.

Кровь бросилась Одри в лицо, темнота за камином вдруг сгустилась, а в ушах зашумело.

«Смерть… его надо убить. пока не поздно!»

Это было что-то новое. Пытаясь совладать с собой, девушка опустила голову. Она прекрасно понимала, чьими словами говорит сейчас кузен, но это ничуть не оправдывало ни его, ни саму Клэр. Девушка вдруг заметила, что сжала кулаки, и заставила себя успокоится.

Не обращая внимания на то, что твориться с кузиной, Хамфри тем временем продолжал рассказывать кузине о её обязанностях в новом доме. Он все говорил и говорил, и Одри уже была готова послушать Тьму, но в этот момент в гостиную вошла миссис Харрингтон.

– А, вы уже готовы? – осведомилась она.

– Матушка, – Хамфри вскочил. – Наконец-то! Я уже хотел попросить Одри поторопить вас!

– Как видишь, это лишнее, – она улыбнулась и потрепала сына по щеке. – Ну что, идем?

Последнее относилось к мистеру Харрисону, который по примеру сына потянулся к графину, стоявшему на журнальном столике.

– Конечно, дорогая, – одним глотком осушив бокал, он устремился к дверям. Миссис Харрисон последовала за ним, опираясь на руку сына. Одри замешкалась, надеясь, что ее позабудут, но тетя строго окликнула девушку. Пришлось идти.

Ежегодный бал Деккеров был событием для всего Пейнтборо, поэтому у крыльца особняка создалась очередь из экипажей, и Харрисонам пришлось битых полчаса просидеть в карете, прежде чем они смогли выйти. Лакеи с факелами стояли по бокам, приветствуя гостей, парадные двери были распахнуты, а из дома доносился смех.

Поднимаясь по ступеням, Одри уныло подумала, что будь в ее судьбе все по-другому, она смогла бы насладиться этим вечером: потанцевать с молодыми людьми, похихикать с подругами… Но подруг у нее не было, а кавалеры избегали ту, которая потом легко могла пройти мимо них по улице, даже не поздоровавшись.

“Не печалься, эти жалкие людишки недостойны тебя…”

Девушка только пожала плечами.

– Мне кажется мы опаздываем! – громкий голос тети перекрыл шум.

Не мешкая ни секунды, семейство Харрисонов устремилась внутрь, Одри замешкалась, в неровном свете факелов очертания ступеней казались особенно нечеткими, и она опасалась оступиться.

– Прошу мисс, – лакей протянул ей руку. помогая подняться.

– Благодарю, – кивнула она, радуясь, что лакеи Деккеров всегда надевали парадные бархатные ливреи, и она сможет отличить эти зеленые пятна от гостей, представших перед ее глазами черно-белыми расплывчатыми фигурами. Рассеянно улыбаясь, она прошла в бальный зал и, отыскав свободный стул в углу, притаилась там.

– Мисс де Лакруа! Вот вы где!

Услышав знакомый голос, Одри еле слышно застонала и сразу же сухо улыбнулась:

– Викарий…

– Для вас – просто Джордж.

– Я не смею, – возразила девушка, украдкой закатывая глаза.

Викарий Джордж Торнотон был ее единственным поклонником. Вбив себе в голову, что брак с ним осчастливит сироту без гроша за душой, он настойчиво преследовал ее, и даже пытался просить руки у её дяди. К счастью, как раз в этот момент мисс Робертс уволилась, и решительный отказ Одри был воспринят Харрисонами почти благосклонно. Конечно, тетушка побранила девушку, после чего, внимательно изучив объявления о найме гувернанток, заявила:

– Он тебе совершенно не подходит, милая.

Впервые в жизни Одри была с ней согласна. Она надеялась, что викарий быстро отступит, но отказ только раздразнил его. Торнотон был уверен, что мисс де Лакруа отказала ему под влиянием своих родственников и продолжал навязывать девушке свое общество. Вот и сейчас, вместо того, чтобы уйти, он присел рядом.

– Вы не танцуете?

“А он наблюдателен!”

– По-моему это очевидно, – сухо отозвалась Одри, досадуя, что Тьма зазвучала так не вовремя.

– И правильно, поскольку скромность и благочестивость – главные достоинства девушки.

“Какая нудятина!”

– Как это связано с танцами?

– Выходя на середину зала, вы выставляете себя на показ, – пояснил он, недоуменно хлопая ресницами.

– Ах, вот оно что, – протянула Одри. Она взглянула в сторону кружащихся в вальсе пар. Хамфри и Клэр были среди них. Почему-то им можно было выставлять себя напоказ. И остальным тоже. Всем, кроме нее. Понимая, что вот-вот наговорит лишнего, Одри резко встала.

– Прошу прощения, в зале душно, у меня закружилась голова.

– Я провожу вас в сад, – викарий тоже вскочил.

– Право, это – лишнее.

– Я настаиваю!

Это было сказано очень громко, и находившиеся неподалеку гости начали оборачиваться. Одри прекрасно понимала, что отказать викарию означало устроить скандал, а следовательно, получить очередной нагоняй от миссис Харрисон, поэтому ей не оставалось ничего иного, кроме как смириться с неприятной компанией.

“Мы можем убить его,” – предложила Тьма. Перед глазами сразу же мелькнуло видение: хрипя, викарий падает под кустом жасмина, а изо рта стекает алая струйка крови. Девушка тряхнула головой. Викарий, сочтя этот жест согласием, подхватил ее под руку. Вырываться было неприлично. и Одри пришлось последовать за навязчивым ухажером.

После душного зала воздух в саду показался очень свежим и прохладным, и девушка плотнее закуталась в шаль. Мистер Торнотон шел рядом, разглагольствуя о скромности, которой должна обладать юная девушка. Одри почти не слушала его. Поэтому, когда он остановился, она не сразу поняла, что викарий оращается к ней.

– Простите, что? – она моргнула.

Она скорее поняла, чем услышала, что он задал вопрос.

– Вы выйдете за меня?

“Еще чего не хватало!” – взвилась Тьма.

Одри споткнулась и нелепо взмахнула руками, а потом повернулась к своему спутнику, озадаченно хмурясь:

– Вы опять?

– О да. Дело в том, что я… как викарий я имею некие привилегии, в том числе первым узнавать о некоторых новостях, и вот…

– Вы узнали о помолвке Хамфри с Клэр и решили…

– Что вы будете несчастны. Подумайте сами: бесприданница, еще и не блещущая красотой…

Одри почувствовала, что щеки полыхнули. Фонарик над головой мигнул, а в ушах снова зазвучал вкрадчивый шепот:

«Смерть…»

– Вот, значит, какого вы обо мне мнения, – процедила девушка. Луна в этот момент зашла за облако, и в саду стало еще темнее. Показалось, что по траве к Одри и ее незадачливому кавалеру ползет туман.

– У вас полно других достоинств, – живо возразил викарий.

– Например? – Одри прищурилась. Она делала это скорее по привычке, но все равно в тайне надеясь, что собеседник сочтет это неуместным. Но в темноте ночи он не заметил.

– Вы скромны, и умеете держаться в стороне от остальных. Вас не привлекают светские развлечения… – преподобный Торнотон начал загибать пальцы. Одри захотелось его ударить. Не просто ударить, схватить за шею и сжимать руки, пока он не посинеет и не перестанет дышать, а потом трясти, словно куклу, пока голова не отлетит в сторону.

«Только прикажи!» – раздалось в голове. Ветви дерева над головой зашевелились. Девушка посмотрела на них и заметила, что густой туман окутал ствол. Тьма! На этот раз она была гораздо явственнее, чем раньше. Одри попятилась, а потом развернулась и бегом направилась обратно, к особняку.

– Мисс де Лакруа, – спохватившись, викарий устремился следом. – Вы так и не ответили!

Девушка скрипнула зубами. Стремясь избавиться от нежеланного ухажера, она почти взбежал на крыльцо. Злые слезы застилали глаза, а в голове все еще шумело:

“Смерть! Смерть!”

– Осторожно! – воскликнул кто-то в дверях.

Предупреждение запоздало. Одри больно ударилась плечом обо что-то алое, вдруг возникшее у нее на пути.

– Ой!

– Вы не ушиблись? – продолжал тот же голос.

Девушка помотала головой и прищурилась. При ближайшем рассмотрении алым пятном оказался военный мундир, в котором находился мужчина. (Вообще странно было бы, если бы мундир носила женщина, но в тот момент Одри об этом не подумала). Незнакомца, а в том что она никогда не видела этого мужчину, Одри была уверена, нельзя было назвать красавцем. Черты лица были резкими, глаза – не слишком яркими, а волосы в свете свечей отливали рыжиной, что в купе с алым мундиром казалось вызывающим, но в то же время что-то в этом человека притягивало взгляд, и несколько мгновений девушка просто рассматривала его, пока обладатель мундира не повторил свой вопрос.

– Мисс, с вами все в порядке?

– Нет, – Одри оглянулась, заметила приближающегося викария и торопливо добавила: – Пожалуйста, пригласите меня на танец!

От столь неприличной просьбы брови незнакомца поползли вверх.

– Простите? – он задал этот вопрос таким надменным тоном, словно был принцем крови.

– Пожалуйста, – девушка умоляюще посмотрела на него. – Просто один танец…

– Но я… – незнакомец криво усмехнулся. Показалось, или в его глазах мелькнула грусть. – Если вы не заметили, я хромаю…

– У меня очень плохое зрение, – призналась Одри. – А тот человек, который вот-вот подойдет к нам только что сделал мне предложение, утверждая, что мое главное достоинство – скромность и нежелание танцевать, то есть выставлять себя напоказ, так что вы – мой последний шанс!

В серых глазах мужчины мелькнули озорные огоньки.

– Хотите сказать, я должен стать принцем, спасающим принцессу от чудовища?

– Скорее, чудовище от слепой курицы! Так что никто вас не осудит, если после танца вы сбежите, – уверила она.

– О, это все меняет! – весело улыбнувшись, он подхватил девушку под руку. – Мисс…

– Де Лакруа. Одри де Лакруа.

Услышав имя, обладатель мундира озадаченно нахмурился, но сразу же взял себя в руки:

– Позвольте пригласить вас на танец!

– Да, конечно, – Одри улыбнулась и повернулась к подошедшему викарию. – Надеюсь, вы нас извините?

– Но мисс де Лакруа… – опешил Торнотон. – Как можно…

Его уже никто не слушал. Оставив незадачливого поклонника на крыльце, Одри проследовала за сероглазым незнакомцем в середину зала. Она видела, как расступаются люди перед ними, слышала потрясенный шепот за спиной, но не обращала на это внимание.

– Готовы? – мужчина положил руку ей на талию в ту самую минуту, когда музыканты заиграли.

Вальс! Танец все еще считался не слишком приличествующим незамужней девушке. Одри вздрогнула, но тут же мысленно отругала себя за слабость. В конце концов, она уже не дебютантка, и может себе позволить один тур. Ослепительно улыбнувшись, она положила руку на плечо партнера. Он действительно хромал, вернее припадал на левую ногу, отчего движение получались рваными. Пройдя ровно круг, он остановился и смущенно улыбнулся:

– Думаю, нам лучше просто посидеть где-нибудь.

– Да, конечно, – кивнула девушка и добавила. – Простите, что заставила вас…

Он негромко рассмеялся:

– Заставили? Мисс де Лакруа, уверяю, любой вам скажет, что капитана Альберта Лингейта невозможно заставить!

– Вот как? – она снова улыбнулась. – А…

Договорить Одри не успела, массивная фигура тетушки возникла перед ними:

– Одри, мы уезжаем! Немедленно!

Это было сказано непререкаемым тоном. Бросив виноватый взгляд на капитана, он только улыбнулся в ответ, девушка пробормотала извинения и послушно побрела за тетей.

Им пришлось ждать, пока экипаж подъедет к крыльцу. Ни мистера Харрисона, ни Хамфри не было видно, как подозревала Одри, отец и сын остались за карточным столом, который расставили в одной из комнат. Она сомневалась, что играть в азартные игры в доме невесты – хорошая идея, но по обыкновению, предпочла держать свои мысли при себе. Тем более, что тетушка не давала ей сказать и слова. С момента, как они сели в карету, почтенная дама то и дело стонала, кладя руку, унизанную кольцами на пышную грудь, и все время повторяла:

– Какой позор! Какой позор!

– Позор? – нахмурилась Одри, когда миссис Харрисон замолчала, чтобы перевести дыхание. – О чем вы?

– Ты еще и спрашиваешь? – голос сорвался на визг. – Твое поведение! Это просто недопустимо!

– А… – девушка опустила взгляд, гадая, откуда тетке стало известно, что она сама пригласила капитана на тур вальса. – Но ведь никто не заметил…

– Не заметил, как ты кружилась в объятиях незнакомого мужчины? Еще и без моего дозволения? Тем более в такой день!

– Вы беспокоитесь об этом? – охнула Одри.

– Конечно, глупая девчонка! Как ты могла! Учитывая историю твоей матери! Что о тебе подумают Деккеры! Теперь Клэр точно не возьмет тебя к себе в дом, и Хамфри придется раскошелиться на экономку! – миссис Харрисон извлекла из ридикюля носовой платок и картинно промокнула глаза.

“Какая неприятность! – прошелестело в голове. – Мы просто в огорчении!”

– Перестань, – пробормотала Одри. К сожалению, это получилось как раз в тот момент, когда тетя замолчала, набирая в грудь воздух для очередной тирады. Миссис Харрисон выдохнула и в изумлении уставилась на племянницу:

– Ты это мне?

– Нет. Не важно, но тетя, неужели вас волнует только это?

– Благополучие Хамфри? Конечно! А что же еще?

– А как же я? – девушка в ужасе уставилась на нее. До этого момента она считала, что тетя, пусть и недалекая особа, но по-своему заботится о ней. Миссис Харрисон махнула рукой.

– Да кому ты нужна! Тем более теперь, когда твоя репутация в глазах всего общества окончательно погублена, и вряд ли ты выйдешь замуж. Но так обойтись с Хамфри! – она с ненавистью взглянула на племянницу. – Ты вся в свою мать! И вправду говорят, что яблочко от яблоньки! Джулия тоже ни о ком не думала, кроме себя.

“Хоть одна разумная личность в этой семье!”

Одри скрипнула зубами, а в карете стало еще темнее. Желание вскочить, затоптать ногами и закричать, что тетя не имеет права так с ней обращаться, и отзываться о ее матери охватило девушку, и ей пришлось собрать всю волю в кулак, чтобы совладать с собой. Она прекрасно понимала, что истерика ни к чему не приведет, и только обозлит миссис Харрисон еще больше.

“Давай убьем ее?” – с надеждой предложила Тьма.

Одри только покачала головой и отвернулась к окну, раздумывая, что ей делать дальше.

Даже если тетя сменит гнев на милость, оставаться в доме, где ею помыкали и относились хуже, чем к прислуге, она не желала. С другой стороны, что она могла сделать? Некрасивая, без гроша за душой…

С этими мыслями она вышла из экипажа, как только он остановился, и не оглядываясь на тетю, направилась в детскую. Обе девочки уже крепко спали. Переодевшись в ночную рубашку, Одри не стала ложиться в постель. Убедившись, что ее никто не видит, она присела на окно, задумчиво глядя на полную луну, видневшуюся над крышами домов, словно та могла подсказать ответ.

Девушка сидела так пока не забрезжил рассвет, а потом все-таки легла в постель. Ей снился бальный зал и она, кружащаяся в объятиях офицера в алом мундире. Черты его лица расплывались, но Одри знала, что это – капитан Лингейт.

Глава 2

Утро как обычно началось со скандала. Завтракая, Мери умудрилась испачкать платье Сьюзен, и та не осталась в долгу. Громкие крики из детской разбудили мистера Харрисона, который восстанавливал силы после бурно проведенной ночи.

– Одри, немедленно успокой девочек! – потребовала миссис Харрисон, возникая на пороге детской комнаты.

– Но…

– И без всяких “но”, просто сделай, что тебе говорят! – она вышла, хлопнув дверью. Опасаясь материнского гнева,Мери и Сьюзен тотчас притихли.

Одри, напротив, воспряла духом. Она направилась следом за тетей, намереваясь высказать ей все, что думала, но не успела, миссис Харрисон скрылась в спальне мужа. Входить туда было бы верхом неприличия, и девушка уже хотела отступить, когда раздался голос мистера Харрисона.

– … опять не справляется?

Понимая, что речь идет о ней, Одри замерла. Разговор слышался так явственно. словно девушка стояла в комнате. Опасаясь, что ее обнаружат, она затаила дыхание,

– Да, дорогой, – миссис Харрисон наверняка покачала головой, отчего ее второй подбородок заколыхался. – К тому же после вчерашнего я опасаюсь, какой пример она может подать нашим девочкам?

– Вчера после вашего отъезда викарий Торнотон говорил со мной.

– Вот как?

– Да. Он просил руки Одри и уверял, что сможет наставить ее на путь истинный. Хоть это и непросто.

– Думаю, для всех это было бы лучшим решением, дорогой.

Девушке показалось, что земля ушла из-под ног. Устраивая вчера демарш, Одри искренне полагала,что отпугнет незадачливого жениха, а не ускорит события.

– Хамфри сказал, что его невеста категорически против Одри в своем доме, – тем временем продолжала тетя, – а держать ее здесь… трудно представить, какой вред она может нанести нашим дочерям. Поэтому лучшее решение – выдать ее замуж.

– Я напишу викарию.

– Прекрасно, – судя по звуку шагов, миссис Харрисон намеревалась покинуть спальню супруга. Одри отскочила от дверей и на цыпочках бегом вернулась в детскую. Ни Мери, ни Сьюзен там не было. В любое другое время девушка бы озадачилась поиском кузин, но не сегодня. В голове шумело,а перед глазами все плыло. Она прекрасно понимала,что надо действовать, но не могла сообразить, как именно ей стоит поступить. Даже если Одри скажет “нет” викарию, тетя наверняка найдет способ сломить ее волю.

В отличие от рафинированных эргдейльских девушек, выходивших на прогулку в сопровождении гувернантки или горничной, Одри росла на Континенте, не раз присутствовала на деревенских свадьбах и знала, что происходит между мужчиной и женщиной.

“Тебе придется ублажать его…”

При мысли о том,что она должна будет стать женой этого человека, исполнять все его прихоти и каждый вечер ложиться с ним в одну постель к горлу подступила тошнота.

Девушка вскочила и закружила по комнате. Теперь она прекрасно понимала матушку, которая предпочла бежать, чтобы вырваться из-под чрезмерной опеки родственников. Бежать…

“Неплохая идея! Из тебя еще может выйти толк”.

Одри замерла,а потом кинулась к шкатулке, где лежали ее украшения: тонкая нитка жемчуга, одна бриллиантовая сережка, вторую пришлось отдать лодочнику,который перевез их с матерью через пролив, и медальон с портретом отца. Сняв дно, она достала деньги, которые иногда ей перепадали от щедрот душевных и пересчитала. Немного, но должно хватить на дорогу до Уэсли Грин, небольшого городка , находящейся на полпути между Ландием и Доубрисом. Именно там жила мисс Робертс, с которой Одри сохранила неплохие отношения. Бывшая гувернантка неоднократно намекала, что готова помочь девушке и дать рекомендации, когда Одри придется зарабатывать себе на жизнь самой. Что ж, настало время воспользоваться столь щедрым предложением. И сделать это немедленно, пока ее опекуны полагают, что она в неведении относительно своей судьбы.

Девушка вздохнула, надела на шею медальон и принялась за дело.

Сложив немногочисленные вещи (она взяла с собой только два платья и несколько смен белья) девушка надела шляпку, подхватила плащ, также доставшийся ей от Грейс и выскользнула из комнаты. Судя по голосам, миссис Харрисон в гостиной отчитывала дочерей, а те пытались возразить. Прислушиваться к спору Одри не стала, просто вышла из дома и зашагала по улице. Она знала, что ее отсутствие вряд ли кто-то из домочадцев заметит сразу, слишком часто тетя использовала ее вместо горничной, постоянно отправляя с разными поручениями, но все равно, сердце колотилось, как бешеное, а ладони вспотели от волнения.

Одри то и дело сторонилась прохожих, боясь, что кто-нибудь из знакомых мог заметить ее и потом доложить миссис Харрисон, куда направлялась ее племянница.

Ей повезло: мало того, что она никого не встретила, дилижанс на Реймсгейт, город, где строилась новая гавань, отправлялся через полчаса и шел через Шэлуэй, откуда было рукой подать до Уэсли Грин. Во всяком случае именно так сказал Одри седоусый мужчина в окошке кассы. Девушка приобрела у него билет, отдав почти половину своих сбережений и села в огромную колымагу, запряженную четверкой тощих лошадей. Тьма молчала, и Одри сочла это хорошим знаком. Возможно, это и вправду игра ее воображения, и вырвавшись на свободу, видения покинут ее разум.

Показалось. что кто-то усмехнулся, но скорее одна из лошадей просто фыркнула.

Дилижанс оказался набит до отказа. Две хихикающие горничные, торговка с огромной корзиной, тощий клерк с впалыми щеками, дородная крестьянка с вечно хныкающим ребенком, у которого болел зуб – это была малая часть пассажиров, которую Одри удалось рассмотреть. Дальше ее зажали в угол, а люди все садились и садились. Вскоре в колымаге стало почти нечем дышать, и в этот момент дверца захлопнулась, экипаж дернулся и, громыхая колесами, устремился в сторону городских ворот. Девушка выдохнула и прикрыла глаза, чувствуя, как напряжение последних часов покидает ее.

Правда,к обеду Одри уже не была так оптимистична.

Разумеется, она понимала, что путешествие будет очень долгим но все равно оказалась не готова к такому. Дилижанс останавливался у каждого постоялого двора, пассажиры то и дело сменялись, а воздух становился все более спертым. Запахи лука, табака, пота и дешевого мыла смешивались в невыносимое амбре, и у Одри начала кружиться голова. Она хотела выйти на одной из остановок, чтобы размяться, но не успела, поскольку сидела в противоположном от открытой двери углу, а остановка была очень короткой.

“Бедняжка, ты устала?”

– О нет, – тихо простонала девушка. – Только не сейчас!

“Ладно…”

После дилижанс какое-то время ехал очень медленно, а потом вдруг Одри откинуло на спинку сидения. Поскольку начал резко набирать скорость. Девушка воспрянула духом, а вот остальные пассажиры забеспокоились.

– Что происходит? – худощавый клерк дернулся и испуганно огляделся.

– Похоже, у кучера отобрали вожжи, – хмуро сообщила торговка, она ужасно картавила, и часть слов угадывалась с трудом.

– Отобрали?

– Да, я на постоялом дворе видел компанию подвыпивших молодых людей, – поддержал какой-то работяга с красным лицом. – Наверное, они заплатили кучеру…

Словно в подтверждение его слов, дилижанс подпрыгнул на яме и покачнулся. Кто-то из пассажиров вскрикнул, а ребенок. Сидевший напротив Одри расплакался.

– Мамочка, мы умрем?

Одри вздрогнула и еще сильнее вжалась в угол. Перед глазами поплыл серый туман. Слова вызвали воспоминания прошлого, которые она так силилась забыть.Крики, плач, стоны раненых…

«Ты не видел. Что они делают, Жорж! Мы все умрем…» Вот рту разлился солоноватый привкус крови.

“Это будет забавно…”

Перед глазами мелькнуло видение: не вписавшись в поворот, дилижанс опрокидывается. Перед глазами пронеслись изуродованные тела, женщина со свернутой шеей, клерк с окровавленным лицом, все еще бьющийся в агонии.

– Нет, – в ужасе прошептала Одри, – только не это! Не смей!

В шуме дилижанса ее никто не услышал. Никто, кроме древней кровавой магии, которой и предназначались эти слова. Тьма сгустилась так, что стало трудно дышать. Девушке показалось, что она смотрит в бездну. Еще шаг, и…

“Будь по-твоему, моя Мелюзина…”

–– Мамочка! – голос ребенка прорвался сквозь вязкую тишину. Одри вздрогнула, и Тьма исчезла. Девушка снова оказалась в дилижансе, несущемся по тракту. Правда сердце колотилось, а по спине струился холодный пот. Но в свете стремительно развивающихся событий, ее состояние никто не заметил.

–– Эй, вы! Немедленно прекратите, – торговка забарабанила по крыше. Словно в ответ, экипаж еще больше ускорился. Это вызвало панику среди сидящих внутри. Все кричали, суетились, кто-то пытался протиснуться к выходу. Одри только вжалась в угол, молясь Создателю, чтобы этот ужас побыстрее закончился. Ее словно услышали. Снаружи закричали, потом раздался резкий звук сигнального рожка, каким пользуются любители быстрой езды, прося освободить дорогу, дилижанс снова подпрыгнул, покачнулся и завалился на бок. Одри тряхнуло так, что зубы клацнули, она повалилась сверху на кучу-малу из человеческих тел. Крики сменились стонами и руганью.

Внезапно послышался звон разбитого стекла, сверху посыпались осколки, и чьи-то сильные руки извлекли девушку наружу.

После полумрака экипажа солнечный свет показался очень ярким. Девушка заморгала, и только потом обратила внимание на своего спасителя. Он был облачен в дорожный костюм и плащ, а на голове красовался цилиндр. Тем не менее, мужчина находился достаточно близко, чтобы Одри смогла его узнать:

– Вы?

Капитан Лингейт, как раз направившийся к лежащему на боку дилижансу, чтобы помочь выбраться очередному пострадавшему оглянулся. Его глаза изумленно расширились:

– Мисс…

– Вы обознались! – выпалила Одри, прежде чем он произнес ее фамилию. Капитан приподнял брови.

– Возможно, – он ухватил извлек наружу орущего ребенка, а потом сразу же его мать. – Вы в порядке?

Вопрос прозвучал риторически. Правда, крестьянка этого не поняла и обрушила на своего спасителя ворох претензий. К чести капитана, он не стал обращать внимания, продолжая вместе со своим кучером вытаскивать пассажиров злосчастного экипажа. Убедившись, что все извлечены и особо пострадавших нет и пообещав прислать подмогу из ближайшего постоялого двора, он направился к экипажу, стоявшему на обочине. С секунду Одри следила за ним взглядом,а потом кинулась следом:

– Капитан, подождите!

Он улыбнулся:

– Мы все-таки знакомы?

– Разумеется, – девушка выразительно покосилась на остальных пассажиров. Благо, те были заняты своими проблемами и не обратили внимание на странное поведение. К тому же они с капитаном стояли достаточно далеко и их голоса тонули в шуме возмущения и всхлипов остальных.

– Рад, что после такого потрясения память так быстро вернулась к вам, мисс…

– Смитт, – она выпалила первую попавшуюся фамилию. Улыбка капитана стала шире.

– Мисс Смитт, – он прикоснулся к цилиндру. – Чем могу помочь?

– Вы не могли бы… – она замялась, но потом решительно продолжила. – Довезти меня до постоялого двора?

– Почту за честь, – он распахнул дверцу и протянул руку, помогая девушке забраться внутрь.

– Почему это вы подвезете только эту девицу! – запротестовал клерк. Он сидел на траве, прижимая к груди саквояж. Одри с тревогой посмотрела на капитана. Он подмигнул.

– Девушка – подруга моей сестры, – громогласно пояснил Линдгейт. Пока все осмысливали эту фразу, как и то, почему девушка благородного происхождения делала в дилижансе одна, капитан усадил Одри в карету и запрыгнул следом, пошатнулся, но сразу же выровнялся, с шумом выдохнув сквозь зубы.

– Что-то не так? – встревожилась Одри.

– Откуда такие выводы? – Линдгейт присел напротив.

– У вас такое выражение лица…

– Не обращайте внимания, я просто оступился. С некоторых пор со мной такое случается довольно часто, – в его голосе ирония смешивалась с грустью. – Джон-Джозеф, мне кажется, мы уже достаточно задержались здесь!

Кучер, невысокий коренастый мужчина,захлопнул дверцу, резанув по девушке недовольным взглядом, словно она покушалась на самое святое. Впрочем, в глазах верного слуги все так и было, Одри прекрасно понимала, что увидь их вместе кто-нибудь из Пейнтборо, ее репутация была бы погублена. Конечно, как честный человек, капитан мог бы на ней жениться. Но девушка сомневалась, что женитьба, особенно на такой, как она, входила в его планы.

Расправив юбки, Одри украдкой посмотрела на своего попутчика, пытаясь понять, хотела бы она такого человека в мужья. Капитан был весьма привлекателен: хоть и не слишком высокий, но широкоплечий и подтянутый, он обладал правильными чертами лица, упрямо выдвинутым вперед подбородком и веселым нравом. А, судя по одежде и экипажу, запряженной четверкой серых рысаков, и слуге, определенными средствами, что делало его привлекательность более явной. Весьма достойный молодой человек, которому не составит труда найти себе невесту, и уж явно не сироту-бесприданницу. Негодуя на себя саму и то, куда завели ее собственные мысли,Одри тихо вздохнула.

– Не нашли во мне ничего интересного? – вежливо поинтересовался капитан, осторожно вытягивая ноги.

– Что? – опешила девушка.

– Вы рассматривали меня, словно ученый жука, и судя по выражению лица, насекомое оказалась не такое уж и редкое, – подсказал он.

– А, это, – Одри немного смутилась и на секунду отвернулась к окну, но сразу же снова взглянула на своего попутчика , – я пытаюсь определить ваши недостатки.

– И как?

– Безуспешно. Похоже, вы – средоточие всех достоинств.

Ее заявление вызвало кривую улыбку.

– Подождите до постоялого двора, – посоветовал Линдгейт.

– И что тогда? – Одри заинтересованно посмотрела на него. – Неужели вы обладаете пагубной страстью к горячительным напиткам или азартным играм?

От ее предположения капитан нахмурился:

– Что это вам вдруг пришло в голову?

– Вы упомянули постоялый двор. Что еще можно там делать? – пояснила девушка.

Линдгейт скривился:

– Интересно, откуда у вас такие познания о постоялых дворах.

– Хамфри, мой кузен, о его помолвке объявили на балу у Деккеров, – пояснила Одри, дождалась кивка и продолжила. – Я как-то слышала, что дядя его отчитывал как раз за то, что тот напился на постоялом дворе и проигрался в пух и прах.

– А, – усмехнулся капитан. – Вынужден вас разочаровать: азартные игры меня не привлекают, а из крепких напитков я предпочитаю то, что вряд ли можно найти на постоялом дворе. И уж точно я не собираюсь напиваться в дороге.

– Тогда почему ваши недостатки должны проявиться именно там? – не сдавалась Одри.

– Если вы позабыли, я хромаю, – он указал на правую ногу.

– Да, я помню, вы упоминали об этом, но что с того? – Одри пожала плечами.

– Многих это ужасает.

– Как глупо.

– Глупо?

– Конечно. Я понимаю, было бы страшно, повредись вы рассудком, а так…Мне, например, ваша хромота лишь на пользу.

Капитан только приподнял брови, выражая изумление, и Одри сочла это знаком продолжать:

– Я ужасно близорука, поэтому лица расплываются, стоит только людям отойти подальше. На улице я часто не замечаю знакомых, а вас я всегда смогу распознать по походке. А если вы еще и наденете мундир…

– Ну уж нет!

Девушка удовлетворенно заметила, что добилась того,что капитан рассмеялся.

– Я, знаете ли, в отпуске, после которого планирую подать в отставку! – пояснил он.

– Жаль, – глубокомысленно заметила Одри. – В мундире я бы узнала вас среди тысячи…

– Почему бы вам просто не надеть очки? – поинтересовался капитан. – Уверяю, так вы узнавали бы не только меня!

– Я их не взяла, – призналась девушка.

– Не взяли? Как так?

– Признаться, я собиралась впопыхах и забыла про них, – она смущенно улыбнулась. – А поскольку большую часть сбережений я потратила на дилижанс…

Капитан внимательно посмотрел на нее:

– Что вы вообще там делали? Еще и одна?

– Видите ли, – Одри потупилась, делая вид, что разглаживает несуществующие складки на платье. – Я сбежала.

– Неужели?

Не слыша в голосе ни упрека, ни осуждения, она осмелилась взглянуть на своего попутчика;

– Увы. Так что я отнюдь не благонравная девица, как вы, наверное, думали.

– Ну что вы, я вообще о вас не думал, – поспешил уверить ее капитан. Показалось, что в голосе мелькнула насмешка. – Могу я поинтересоваться причинами, побудившими вас на столь… Э-э-э… Экстравагантный поступок?

Одри хотела заявить, что это – личное, но в последний момент передумала. К чему скрывать то, что рано или поздно выплывет наружу?

– Мне пришлось, поскольку я не желаю быть ни экономкой в доме Хамфри, ни женой викария Торнотона, из которой он собирается лепить образец добродетели и покорности! – пояснила она.

– Торнотон? – к ее удивлению капитан прищурился, – Викарий Джордж Торнтон?

– Да. Вы что-то про него знаете?

– Скажем так, на него поступали жалобы архиепископу. Дело замяли, но говорить о стойкости веры и добродетели не приходится..

– Я так и знала! – возликовала Одри. – Он никогда мне не нравился! И… А что он сделал?

– Ничего хорошего! – отрезал капитан, вспомнив, что говорит с юной девушкой, которая была чуть старше его сестры. – И по закону я должен отвезти вас домой!

– О, тогда вам следует приказать ехать в Доубрис, – с наигранной беспечностью заметила Одри. Сидя напротив капитана, она чувствовала, как напряжение последних дней покидает ее, спина распрямляется, а дышать становится все легче. Шум в голове давно стих, а мир снова обрел привычные краски.

– Зачем?

– Ну вы же хотите отвезти меня домой, мой дом на Континенте, в Вандее. Вернее, был там, вряд ли от него хоть что-то осталось, – Одри вымученно улыбнулась. При воспоминании о беззаботных годах, проведенных в Лакруа, к горлу подступил комок. Она отвернулась, но Лингейт все равно заметил ее состояние.

– Простите, – он осторожно коснулся ее руки. – Я должен был догадаться, когда вы назвали свою фамилию, но на балу вы были с тетей и я не понял…

– Вы не должны извиняться – она заморгала, стараясь прогнать непрошенные слезы. – Вы ведь не знали. Да и на самом деле я должна быть благодарна…

– Наверняка, тетя напоминала вам об этом каждый день, – хмыкнул капитан, сразу вспомнив, как обращались с бедными родственниками многочисленные знакомые.

– Только когда надо было исполнить какое-нибудь поручение, – уверила его Одри.

– И как часто они давали вам эти поручения?

– Каждый день.

Они дружно рассмеялись.

– Могу я поинтересоваться, куда же вы направлялись, когда я нашел вас в дилижансе? – продолжил Лингейт.

– В Уэсли Грин.

Он приподнял брови, выражая удивление выбором пункта назначения, и Одри поспешила пояснить:

– Там живет мисс Робертс, гувернантка моих кузин. Она вышла на пенсию и обещала дать мне рекомендации, если мне придется самой устраиваться в жизни – девушка смущенно улыбнулась.

– И как же вы собираетесь устраиваться?

– Мне придется стать гувернанткой. Или компаньонкой.

– Тяжелый выбор, – мрачно сыронизировал капитан.

– Вы даже не представляете какой! Весь этот год я была гувернанткой для младших кузин и компаньонкой для тети, и право, я не знаю, что из этого хуже!

Одри смотрела на него широко распахнутыми глазами, и он вдруг обратил внимания, что они серые, словно горные озера в дождливый день. А еще у нее были длинные пушистые ресницы и россыпь веснушек на небольшом носике. Одри моргнула, и сердце Альберта дрогнуло.

При мысли о том, что этой юной и трогательной девушкой вскоре будет помыкать какая-нибудь старуха или избалованные дети, он поморщился. Еще хуже, если бы она вышла замуж за распутного викария. Капитан Линдгейт в принципе не слишком жаловал священнослужителей,особенно после того, как один из них едва не убил его прошлой весной. Своим спасением капитан был обязан жене брата, что делало ситуацию еще более унизительной.

– Может, вам стоит попытать счастья в чем-то еще? – вырвалось у него.

Девушка усмехнулась:

– В чем? Умей я шить, со своей фамилией я, конечно, могла бы стать модисткой или кружевницей, но я не умею, а горничная из меня неважная! Остается только одно: выйти замуж, но единственного претендента на мою руку вы раскритиковали пять минут тому назад. Так что, мисс Робертс – мой последний шанс.

Альберт кивнул. Мисс де Лакруа очень четко описала удел, который ждал многих бесприданниц. Лишенные средств к существованию, они либо жили в семьях более состоятельных родственников, либо нанимались в богатые дома. И в том и в другом случае, они становились, хоть и чуть выше по положению, чем чернь, но все равно прислугой. Ими помыкали,с их мнением не считались, а в некоторых случаях, старшие сыновья нанимателей приставали к девушкам, прекрасно понимая, что никто не будет жаловаться.

Конечно, были и обратные случаи, когда гувернантки оказывались настолько целеустремленными, что пытались женить на себе влюбленного юношу. Как правило, в таких случаях семьи откупались. Да и мисс де Лакруа не была похожа на подобную особу. Она была скорее наивна, чем хитра, а еще, судя по тому, что почти все деньги потратила на билет, достаточно беспечна.

– Ну а вы? – девушка тем временем прервала затянувшееся молчание.

– Я?

– Да, вы. Куда вы едете?

– В Хотфилд, – сухо ответил он, и понимая, что, собеседница ждет более полного и вежливого ответа, нехотя пояснил. – Там жил мой друг… вернее его отец.

– Жил? – Одри безошибочно уловила напряжение в голосе капитана. В еще там была грусть и горечь, какие бывают от потерь очень близких людей.

– Они оба покинули этот мир. Дер… Дерек погиб в битве при Вахау, а его отец умер полгода спустя.

– И вы решили почтить его память? – Одри озадаченно смотрела на капитана. Подобная сентиментальность не вязалась с его обликом.

– Я еду принять наследство. Дер был единственным ребенком, после его гибели у старика никого не осталось, и особняк был завещан мне.

– Мне кажется, вы не хотите принимать это наследство, – тихо заметила Одри. Капитан помолчал, словно решая, стоит ли случайная попутчица его доверия,Э а потом нехотя продолжил:

– Дерек Дэшвуд был моим лучшим другом: мы учились вместе в военной школе, вместе вступили в полк, вместе воевали против Узурпатора, в то утро мы стояли рядом, ожидая команды идти в атаку… Нортленд слишком напоминает мне о том, что я хотел бы забыть…

– Да, – тихо отозвалась Одри, снова вспомнив родной дом. Земли, пронизанные сетью рек. Вековые деревья склоняют свои ветви к воде, а с полей доносится смех крестьян… Все это перечеркнул кровавый террор Узурпатора. Она взглянула на своего попутчика, гадая, каково ему пришлось. Вахау… Самая кровавая битва в истории, тысячи убитых, еще больше раненых… Одри вспомнила, как радовалась тетя, что Хамфри не служит в армии. А вот капитан Линдгейт служил. Более того, находился на передовой.

– Вы там получили ранение? При Вахау? – спросила девушка. Он улыбнулся:

– Не совсем. Вернее, это было не ранение. Моего коня убило, и он придавил мне ногу. А, вот и постоялый двор! Если вы посидите в экипаже, я схожу внутрь и расскажу хозяину о случившемся.

– А почему мне надо оставаться в экипаже?

– Чтобы вас не заметили, конечно.

– Но ведь дилижанс…

Он взмахнул рукой, отметая все возражения:

– Уэсли Грин почти пути в Хотфилд. Я отвезу вас.

Глава 3

Прежде, чем девушка ответила, Берти, именно так звали капитана Альберта Линдгейта близкие, выскочил из экипажа. Он и сам не понимал, что на него нашло. Путешествие вдвоем в закрытой карете могло привести к удручающим последствиям, которые капитан, будучи сыном герцога, пусть и одним из младших, просто не мог себе позволить. Мисс де Лакруа призналась, что сбежала из дома, и по закону он должен был вернуть ее обратно, но когда это семья Линдгейт слепо подчинялась закону?

К тому же девушка, хоть и выглядела слишком юной, ехала к бывшей гувернантке, чтобы получить рекомендации и пойти в услужение, следовательно, она достигла того возраста, когда была вольна распоряжаться своей судьбой. А выйти замуж по принуждению родственников вряд ли можно было считать законным требованием. Альберт слышал о викарии Торнотоне от архиепископа и прекрасно понимал, что будучи бесприданницей, девушка попадала полную зависимость от жестокого и похотливого человека. Капитан не мог это допустить.

Конечно, отец и мать назвали бы этот поступок безрассудством, но они всегда утверждали, что Берти – самый безрассудный в их семье. А между прочим, старший брат недавно попал в схожую ситуацию, проведя, пусть и сам того не ведая, ночь в одном доме с юной леди, и вынужден был поступить как джентльмен. В результате скоропалительный брак принес Максу счастье. Берти, хоть и не планировал брать с него пример со, все-таки не мог оставить девушку в беде.

Припадая на ногу больше обычного, сказывалось длительное сидение в карете, Альберт направилась на поиски хозяина постоялого двора. Обнаружив его на кухне, тот как раз зажимал в углу хихикающую полногрудую подавальщицу, капитан коротко известил об аварии на тракте, описал, где надо забрать пострадавших, заказал обед в дорогу и вернулся к экипажу, опасаясь, что девушка сбежала. Но она была там. Сидела, сложив руки на коленях, словно школьница в ожидании гувернантки, и задумчиво смотрела в окно, словно снаружи было что-то интересное.

Капитан неодобрительно покачал головой, перекинулся парой слов с кучером и забрался в карету, вытягивая ногу, насколько это позволяли приличия.

– Сейчас нам принесут обед, и мы поедем, – проинформировал он, украдкой поглаживая колено.

Одри прикусила губу: подобные траты не входили в ее планы.

– Сколько я вам должна? – поинтересовалась она, открывая ридикюль.

– Что?

– Обед, вы же заплатили за него…

Настала очередь Берти моргать

– И думать забудьте! – строго приказал он, справившись с изумлением. – Вы – моя гостья, пусть и в этом экипаже!

– Очень любезно с вашей стороны, милорд, – чопорно кивнула девушка. несмотря на сдержанность, она выглядела потерянной, как бывает с людьми, которые вдруг все последствия необдуманных поступков.

– Что вас тревожит? – поинтересовался капитан, как только им принесли корзину, в которой были заботливо уложены мясной пирог, хлеб, сыр и ветчина. Пузатая бутылка с непонятной темно-красной жидкостью довершала это пиршество. Берти откупорил ее, понюхал пробку поморщился и решительно вернул на место.

– Мне кажется, я создаю вам слишком много проблем, – призналась девушка, задумчиво наблюдая за его действиями. Капитан приподнял брови, и она продолжила:

– Понимаете, я свалилась вам, как снег на голову, ради меня вы поменяли маршрут, обрекая себя еще на пару дополнительных часов в карете.

Берти сразу же подогнул ногу, садясь ровно:

– С чего вы взяли, что меня это волнует?

– Хотите сказать, что нет? – она бросила выразительный взгляд на его ногу.

– Нет! – отрезал капитан. – И не надо испытывать ко мне жалость!

– Я и не думала, – совершенно искренне воскликнула Одри.

– Тогда к чему этот разговор?

Это прозвучало грубо, и Берти поморщился. В конце концов, его случайная попутчица не сделала ничего дурного, и уж точно была не виновата в том, что его раздражали охи и мнимое сочувствие окружающих.

“Бедный капитан, – то и дело слышал он перешептывания за спиной. – Такой блестящий молодой человек…”

К удивлению, мисс де Лакруа ничуть не смутила его грубость.

– Ваша репутация… она может пострадать, – девушка потупилась, словно ее смущал этот разговор.

Берти, как раз откусивший бутерброд, закашлялся.

– Моя… что?

– Ваша репутация, – она вскинула на него глаза, в которых плясали смешинки. – Если кто-то обнаружит вас в моей компании, то решит, что вы – соблазнитель невинных девиц. А поскольку вы откажетесь на мне жениться, то ваша репутация будет гм… подмочена.

– Почему вы решили, что я откажусь? – фыркнул Линдгейт.

– Потому что это не входит в ваши планы. К тому же я не хочу выходить за вас замуж, – совершенно спокойно пояснила Одри, словно разговор шел о погоде. – Только прошу вас, не обижайтесь, в моем решении нет ничего личного!

– Рад это слышать, – несмотря на абсурдность разговора Берти, который считался одним из самых завидных женихов Эргдейла, почувствовал себя уязвленным.

– Вы все-таки обиделись. Поверьте, вы обладаете всеми необходимыми качествами, но дело в том, что я вообще не хочу выходить замуж, – спокойно сообщила Одри, словно речь шла о ветчине на завтрак.

– Вот как? – он уже не знал, злиться или смеяться. – Откуда вдруг такая категоричность?

– Я полагаю, что замужество – крайне унылая стезя. Грейс, старшая дочь миссис Харрисон, вышла замуж и теперь постоянно жалуется матери на мужа. Нет, вы не подумайте, Чарльз – воплощение всех добродетелей, но он слишком скучен… А мне, если я рискну связать себя брачными обетами, даже пожаловаться некому.

– Если когда-нибудь выйдете замуж, можете пожаловаться мне, – великодушно разрешил капитан, снова вытягивая больную ногу.

– О, не думаю, что это будет прилично. К тому же мы с вами вряд ли еще раз встретимся, – отмахнулась Одри. – Но все равно – спасибо. С вашей стороны чрезвычайно мило предложить мне это.

Берти нахмурился и бросил пристальный взгляд, гадая, не насмехается ли мисс де Лакруа над ним. Но девушка, казалось,больше интересовалась пейзажем за окном.

– Знаете, я никогда так далеко не уезжала, – доверительно произнесла она, рассматривая зеленые поля, тянувшиеся вдоль многолюдного тракта.

– Неужели? – Берти все еще размышлял над ее словами и говорил достаточно сухо.

– Увы. Тетя редко покидала Пейнтборо, так что дух путешествий мне не ведом… За исключением того, как мы приехали сюда, – девушка запнулась и сразу же добавила. – Но я была слишком мала и ничего не помню.

Судя по тому, как торопливо была произнесена последняя фраза, мисс де Лакруа помнила все слишком хорошо,только воспоминания были неприятными. Берти, который и сам предпочел бы забыть слишком многое из последних лет, не стал выяснять подробности.

– В таком случае, предлагаю вам насладиться дорогой, – галантно произнес он. – Путь предстоит неблизкий.

Одри улыбнулась и снова отвернулась к окну. Альберт же, напротив, скрестил руки на груди, откинулся на сидение и прикрыл глаза.

Возбуждение первого часа путешествия прошло, сменившись сначала спокойствием. а потом и скукой. Пейзажи вокруг не отличались разнообразием. Карета монотонно покачивалась, капитан, похоже, крепко заснул. Какое-то время Одри все еще смотрела в окно, а потом принялась развлекать себя тем,что снова начала изучать своего попутчика. Спящим он выглядел моложе, черты лица словно сгладились, приобретя расслабленную плавность, а полные губы приоткрылись. Забывшись, Одри чуть подалась вперед и заметила в уголках глаз капитана морщинки, которые бывают у тех, кто много смеется, складка на высоком лбу, очень резко очерченные скулы и упрямо выдвинутый вперед подбородок выдавали, что их обладатель испытал в жизни немало трудностей.

Карета подскочила на ухабе, Одри подпрыгнула и охнула: спина затекла и теперь любое движение отдавалось неприятным покалыванием. Непривыкшая к долгому сидению на одном месте, девушка завозилась, пыталась устроиться поудобнее.

– Если вам нужен плед, он в ящике внизу, – четко произнес Линдгейт, не открывая глаз.

Одри замерла.

– Вы не спите?

– Сплю, – он все-таки взглянул на нее. – Вернее, спал.

– Но…

Капитан шумно вздохнул и покрутил головой, разминая шею.

– Во время войны учишься засыпать в любом месте в любое время и мгновенно просыпаться при первом же шорохе.

– Так я вас разбудила? – Одри смущенно моргнула. – Простите.

– Ничего страшного, – галантно уверил ее Альберт. Он посмотрел в окно:

– А, уже подъезжаем!

– Правда? – девушка тоже выглянула, но не увидела ничего, кроме очередного холма, раскинувшихся на нем полей и редко растущих деревьев. – Как вы узнали?

Капитан сдержанно улыбнулся:

– Мы только что проехали указатель.

– А… – Одри посмотрела назад и заметила дорожный столб. – Значит, наше путешествие подходит к концу?

– Да. Вы рады?

Девушка пожала плечами. Неопределенность страшила ее. Что, если мисс Робертс сочтет побег неподобающим поступком, порочащим репутацию, и откажет в крове и рекомендациях? Или, чего еще хуже, известит тетю, и Одри придется вернуться обратно в Пейнтборо?

Только сейчас она поняла, что она не разу не назвала дом Харрисонов своим. Одри вздохнула. Ее волнение не укрылось от капитана.

– Боитесь, как вас встретят? – с сочувствием произнес он.

– С чего вы взяли?

– Бросьте, у вас на лице все написано. К тому же не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что вы не извещали вашу гувернантку о прибытии!

– Она не моя гувернантка, а Грейс.

– Какая разница? Как я понимаю, эта мисс Роккинсон, Романсон, или как там ее?..

– Робертс.

– Ага. Робертс. Поддавшись сиюминутному порыву она предложила вам протекцию, а поскольку это – единственный человек, который проявил к вам сочувствие, то вы хватаетесь за ее предложение, как за соломинку.

“А он умен. Интересно, как он целуется…”

Не то от гнева, не то от порочных мыслей Одри вспыхнула.

– Какая глупость! – она смерила капитана гневным взглядом. – Мисс Робертс говорила об этом не раз. И даже учила меня некоторым премудростям своей работы с тем, чтобы я впоследствии могла произвести впечатление на своих нанимателей.

– Премудростям? – Линдгейт нахмурился, а потом усмехнулся. – Простите, а сколько дочерей у ваше тети?

– Трое.

– А, ну тогда все понятно. Наверняка, вам в качестве подготовки и практики вечно поручали смотреть за младшими. Умно.

– Да, но… – Одри прикусила губу. Внезапно доброта мисс Робертс показалась не такой уж искренней. Она вспомнила, как гувернантка действительно очень часто просила присмотреть за Сьюзен и Мэри, а сама отправлялась на прогулку или за покупками, которые потом с гордостью демонстрировала своей подопечной.

– Когда-нибудь, став самостоятельной, ты тоже сможешь покупать разные вещи, – ободряюще произносила она. Тьма в голове насмехалась, но Одри всегда игнорировала ее.

Вот и сейчас девушка решительно тряхнула головой, отбрасывая прочь предательские мысли о малодушии той, кому доверяла.

– В любом случае, выбор у меня невелик, – рассудительно произнесла она. – И давайте больше не будем об этом.

– Как пожелаете.

В этот момент они въехали в город, если, конечно, так можно было назвать поселение из нескольких десятков домов, раскинувшихся за огромным холмом. Главная улица ведущая к церкви даже не была вымощена брусчаткой, а дома вокруг представляли унылое зрелище. Им повезло, начинался дождь, поэтому большинство обитателей предпочло не выходить на улицу. Немногочисленные прохожие, встретившиеся по пути, больше поглядывали на затянутое тучами небо, чем на дорожную карету, пусть и запряженную четверкой первоклассных коней.

Саму Одри погода ничуть не смутила. Напротив, она оживились, предвкушая встречу, за которой должны были последовать изменения в ее судьбе.

– Мисс Робертс живет сразу за церковью, – сообщила она капитану. – И если вы остановите экипаж на площади, оттуда я могу дойти пешком.

– Я предпочел бы довезти вас до крыльца, – возразил он. Девушка покачала головой:

– Не думаю, что это будет… удобно. Городок маленький, поэтому сплетни разлетаются слишком быстро.

– А если вы выйдите у церкви, то сплетни не возникнут?

– Тогда всем будет понятно, что вы ехали по своим делам и подвезли меня из сострадания, – она пожала плечами.

– Откуда такие мысли?

– О, наше общество считает, что набожный человек не может быть совратителем.

– Я об этом не подумал, – Берти улыбнулся, гадая, за чью репутацию его попутчица беспокоится больше. – Должен ли я зайти в церковь?

Одри нахмурилась, обдумывая ответ, а потом покачала головой:

– Не стоит. Ваша походка слишком приметна. Простите за прямоту, капитан, но если к вам нагрянут с расспросами, вы будете вынуждены сказать правду. А мне бы не хотелось открывать свое местоположение.

Берти подумалась, что мисс Робертс наверняка напишет родственникам Одри, но вслух высказывать опасения он не стал.

– Разумеется. Ничего страшного. Я понимаю.

– Спасибо.

Они как раз проезжали церковь, Альберт приоткрыл окошко за спиной и приказал кучеру остановиться.

– Ну что ж… – он посмотрел на девушку. – До встречи, мисс де Лакруа.

– Скорее, прощайте, – с тихой грустью произнесла она. – Не думаю, что мы еще встретимся.

– Пути Создателя неисповедимы.

– Не в это раз.

Убедившись, что они не привлекают особого внимания, девушка подхватила свои вещи и вышла из экипажа.

– Можем ехать, милорд? – пробасил кучер. В отличие от хозяина верный слуга был рад, что они наконец-то избавились от странной девицы и хотел скрыться с ее глаз как можно быстрее.

– Подожди, – Берти и сам не знал, почему он медлил.

Задумчивым взглядом капитан следил за удаляющейся хрупкой девичьей фигуркой.

Она прошла вдоль улицы, затем вернулась и поднялась на крыльцо одного из домов. Ей пришлось несколько раз постучать, прежде, чем дверь открылась и на пороге возник угрюмый лакей. Несколько фраз, и дверь снова захлопнулась, а девушка так и осталась стоять на крыльце. Ее плечи поникли. Судорожно вздохнув, она медленно сошла по ступеням и растерянно оглянулась, словно гадая, куда ей идти.

Не медля ни секунды, Берти выскочил из экипажа. Нога подвернулась, он схватился за дверцу, коротко ругнулся и кинулся к девушке, не обращая внимания на боль:

– Мисс де Лакруа!

Она вздрогнула и повернулась, Альберт заметил, что ее глаза стали влажными от слез.

– Вы еще здесь? – только и спросила Одри. В ее голосе слышалось облегчение.

– Да. Я хотел убедиться… Что случилось?

– Мисс Робертс… – девушка всхлипнула. – Она уехала…

Одинокая слеза покатилась по щеке, Одри машинально смахнула ее.

– Куда? – Линдгейт сцепил руки за спиной, борясь с искушением обнять девушку и прижать к плечу, чтобы успокоить. Делать это на улице, где любой мог их увидеть явно не стоило.

– Понятия не имею, – Одри обреченно покачала головой. – В доме только сторож, и он… он был не слишком вежлив.

– Мне объяснить ему, как себя вести? – предложил Берти, движимый рыцарским порывом. Девушка с изумлением посмотрела на него:

– К чему? В какой-то мере он прав, храня покой своей нанимательницы.

– Получается вам некуда идти? – подытожил капитан. Спиной он чувствовал любопытные взгляды обитателей соседних домов и понимал, чем скорее они оба уберутся из города, тем лучше.

– Выходит, что так, – Одри прикрыла глаза, смиряясь с неизбежным. – Придется возвращаться…

– Вы можете поехать со мной, – внезапно для самого себя предложил Берти. Девушка выпрямилась Слезы мгновенно высохли.

– Простите,капитан, – с достоинством произнесла она. – Но до этой степени отчаяния я еще не дошла…

Она хотела развернуться и уйти, но Альберт удержал ее:

– Вы неправильно меня поняли! Я не собираюсь пользоваться вашим положением и вовлекать во что-то непристойное. Напротив, я хотел предложить вам вполне достойную службу…

Одри недоверчиво посмотрела на капитана, гадая, что он может предложить:

– Я вас слушаю.

– Нортленд – имение, куда я еду… Оно небольшое, но… В доме уже давно никто не жил. Наверняка там необходимо навести порядок, а я не смогу остаться надолго. Поэтому я хочу предложить вам должность… даже не экономки, а управляющего. Вернее управительницы, – он замолчал и беспомощно развел руками.

– Неужели там не осталось верных слуг?

– В особняке живет чета Мэрриков, он был дворецким, а она – экономкой у мистера Дэшвуда. но они оба весьма преклонного возраста и им должно быть тяжело следить за всем. а поскольку прослужили в особняке всю жизнь, то…

– Выгнать их было бы верхом бесчеловечности.

– Именно, но в тоже время мне надо, чтобы за домом кто-то присматривал, тот, кого слуги станут слушаться, а Мэррики не воспримут как особу, пытающуюся их выжить.

Одри скривилась:

– Капитан, простите, вы прекрасно сочиняете на ходу, но я не нуждаюсь в жалости.

– Это не жалость, а деловое предложение, – возразил он. – Если вы не справитесь или по какой-то причине вас перестанет устраивать место работы, я готов просить мою матушку или сестру дать вам рекомендации…

– Вы можете сделать это и сейчас.

– Тогда она точно заподозрит вас в непристойном поведении, – возразил Альберт. – А согласись вы, я могу сказать, что вы – родственница Дерека, которой особо некуда идти. Это будет почти правдой.

– Да, но соседи…

– Им я представлю вас, как мою дальнюю родственницу, кузину…

– Знаете, звучит как-то сомнительно, – заметила Одри. – Что будет, если правда откроется?

Она не стала упоминать, что согласно закону не имеет права жить одна. Наверняка капитан решил, что ей уже исполнился двадцать один год, и именно это явилось одной из причин, почему Одри осмелилась покинуть дом своих родственников.

– Моя мать вряд ли приедет в эту глушь, что же касается соседей, то никто особо не будет вникать в родственные связи. Даже если какой-то слух и просочится, то всегда можно будет сослаться, что сплетники просто все не так поняли. И, чтобы соблюсти все правила приличия по дороге я найму вам горничную.

– Но…

– Уверяю, что сделаю это исключительно из-за беспокойства о своей репутации, – галантно уверил он. – Мне бы не хотелось ставить вас в неловкое положение и отказывать мне, следовательно я должен предотвратить саму возможность возникновения подобной ситуации.

– Наверное, вы правы, – нехотя признала девушка. Она чувствовала какой-то подвох, но никак не могла понять, в чем именно он заключается. К тому же она устала и от волнения плохо соображала.

– В любом случае, сейчас у вас нет выбора, – капитан решил разыграть последний козырь. – Вернись вы к тете, вряд ли вас ждет теплый прием…

Берти понимал, что играет против правил, но ему необходимо было удержать девушку любой ценой.

Одри прикусила губу, обдумывая его слова. В том, что миссис Харрисон строго накажет ее за побег, сомнений не было, и потом, что ждет ее у тети? Жизнь в вечном услужении? Или позор и ссылка? Конечно, вряд ли викарий теперь решиться на женитьбу с обесчещенной особой, но в любом случае, в глазах жителей Пейнтборо, ее репутация была погублена. Вполне вероятно, родственники вообще откажутся от нее или поместят в работный дом, как падшую женщину.

– Вы… вы правы, – нехотя призналась Одри. – Но…

– Я даю слово, слово офицера, что буду блюсти приличия, – пообещал капитан, смотря ей прямо в глаза. – И готов принести магическую клятву.

Одри охнула, но сразу же помотала головой:

– Не стоит. Мне достаточно вашего слова. В конце концов, вы довезли меня сюда и все это время вели себя как джентльмен.

Альберт улыбнулся, чувствуя, будто с его плеч сваливается тяжелый груз. До этого момента он и не осознавал, что так беспокоился за свою попутчицу. Но что поделать, мисс де Лакруа была слишком трогательна и наивна, и ему хотелось защитить ее.

– В таком случае,предлагаю продолжить наш путь, – стараясь не показывать радость, Берти мотнул головой в сторону экипажа, который так и стоявший у церкви. Одри только кивнула, понимая, что у нее нет иного выхода.

– Вот и славно.

Подозвав кучера, капитан помог девушке сесть в карету, запрыгнул сам и вскоре они катили прочь от негостеприимного города.

Глава 4

Хотфилд оказался таким же небольшим, как и Уэсли Грин или Пейнтборо, с единственной разницей, он располагался на побережье. Основанный в незапамятные времена в плодородной низине, он был процветающим портовым городом, пока сильные шторма и наводнения не размыли береговую линию, изменив устье реки. Торговые пути сдвинулись, после чего город постепенно терял свою значимость.

Сейчас о былом богатстве напоминали только старинная церковь, фундамент которой заволокло песком вперемешку с илом, и несколько домов, разбросанных вдоль центральной дороги. Одри устало скользила по ним взглядом. В отличие от Пейдж, горничной, которую капитан Лингейт нанял на постоялом дворе, рассказав печальную историю, что он сопровождает кузину, постоянная горничная которой отказалась ехать в такую глушь, а новая служанка сбежала по пути, прихватив с собой саквояж хозяйки. Трактирщик поцокал языком, осуждая вороватую прислугу и подозвал из общего зала девушку,которую представил как свою племянницу, толковую и работящую особу. Предложение стать личной горничной девчонка восприняла с восторгом и поспешила упаковать свои вещи в дорогу.

Одри не понимала, как круглолицая племянница трактирщика гипотетически смогла бы помещать непристойному поведению взрослого мужчины, как и то, что вряд ли племянница деревенского трактирщика будет хорошей горничной, но возражать не стала. В конце концов, капитан Линдгейт проявил истинное благородство, и с ее стороны было бы глупо было привередничать.

Сельская девчонка с радостью ухватилась за предоставленную возможность укатить из родной деревни, и теперь чинно сидела рядом с новой хозяйкой, то и дело украдкой поглядывая в окно. В любое другое время Одри посмеялась бы над той важностью, с которой новоявленная служанка вела себя, пытаясь соответствовать новому положению, но сейчас ей было не до смеха. Несмотря на комфортный экипаж, дорога оказалась утомительной, к тому же запал прошел, и теперь Одри ужасалась собственной смелости.

Поверни время вспять, вряд ли она поступила бы подобным образом, но сейчас обратного пути не было.

Экипаж тем временем проехал Хотфилд, привлекая к себе любопытные взгляды горожан, и медленно пополз по дороге, ведущей вдоль побережья. Запахло морем. Из-за темноты рассмотреть что-то не представлялось возможным, но Одри слышала рокот волн, бьющихся о скалы. Она плотнее закуталась в плащ, словно это могло защитить ее от воспоминаний прошлого.

– Думаю, осталось не больше трех миль, – попытался приободрить капитан. Сам он то и дело морщился и украдкой потирал больную ногу. Одри почувствовала угрызения совести, ведь из-за нее он вынужден был сидеть прямо, вместо того, чтобы вытянуться так, чтобы меньше беспокоить больную ногу.

Пейдж округлила глаза:

– Еще три мили? Сэр, я никогда так далеко не уезжала!

Одри прикусила губу и взглянула на своего спутника, опасаясь, что он разозлится на столь фамильярное поведение, но казалось, капитан и не заметил.

– Все бывает, – безмятежно отозвался он.

С изумлением девушка уловила в его глазах искорки смеха. Его явно забавляла сложившаяся ситуация, и Одри почувствовала как ее охватывает раздражение. Понимая что ее настроение просто следствие усталости, она предпочла отвернуться к окну, делая вид, что хочет рассмотреть окрестности.

– Вам лучше отложить это до завтрашнего дня, кузина, – все тем же тоном предупредил капитан. Девушка недоуменно взглянула на него, неужели капитан понял, что она хотела закатить скандал?

– Сейчас темно, а луна пошла на убыль, вы вряд ли что-то увидите, – пояснил Альберт.

Злость прошла. Желая выиграть время, Одри всмотрелась в темное стекло, а потом решительно задернула занавеску:

– Единственное, что я действительно хочу, чтобы мы доехали.

Как она не старалась, от усталости голос звучал глухо.

– Осталось недолго, – Берти ободряюще улыбнулся. – Понимаю, что все рассчитывали на более раннее время прибытия, но нам пришлось делать крюк.

– Действительно, – пробормотала девушка.

Капитан не высказал и тени упрека, но она прекрасно понимала, из-за кого ему пришлось делать этот крюк, а потом еще тратить время, уговаривая Одри поехать с ним, и нанимать горничную. Вздохнув, она откинулась на спинку сидения, всем своим видом давая понять, что готова покорно сносить все тяготы последнего отрезка пути.

Пейдж, уловив настроение хозяйки тоже притихла, Альберт улыбнулся, а потом снова прикрыл глаза и откинулся на спинку сидения.

Время тянулось очень медленно, и Одри уже стало казаться, что они никогда не приедут, когда карета остановилась.

– А, наконец-то! – встрепенулся капитан.

Осторожно ступая на больную ногу, он выбрался из экипажа и обернулся, помогая Одри сойти. Темноте сразу же окутала их. Сильный ветер, пропитанный запахом соли и водорослей, ударил в лицо. Холод пробрал до костей. Одри поежилась. Когда-то она так же стояла на берегу… В памяти промелькнула утлая лодчонка, на которой они с матерью пересекали пролив, крики испуганных пассажиров, соленые брызги на лице и леденящий душу страх. Одри судорожно вздохнула.

– Что-то не так? – даже в темноте, разгоняемой только светом фонаря прикрепленного к карете, капитан заметил выражение лица девушки.

.– Нет, – она сквозь силу улыбнулась и помотала головой, отгоняя кошмары прошлого. – Я… Я просто устала.

Альберт изогнул бровь, выражая изумление. Но ничего не сказал. Нога, и без того беспокоившая его всю дорогу, окончательно разнылась, намекая хозяину на скорую смену погоды, голенище сапога сжимало ее так, словно было на размер меньше, а каждый шаг причинял боль. Стиснув зубы, Альберт направился к груму, не желая перекрикивать ветер:

– Конюшня сразу за домом. Налево. Насчет каретного сарая не помню, так что экипаж оставь во дворе. Главное – позаботься о лошадях.

– Думаете, милорд, здесь есть для них еда? – верный слуга озадаченно посмотрел на темные провалы окон. Альберт фыркнул:

– Только не разрушай мою веру в тебя и не говори, что у ты ничего не взял с собой!

– Ну… Немного на черный день, – проворчал кучер.

– Считай, что сегодня он настал.

–Да, милорд, – убедившись, что пассажиры вышли, кучер тронул лошадей. Капитан тем временем вернулся к Одри:

– Думаю, нам стоит войти внутрь.

Девушка кивнула и послушно направилась к крыльцу. Нога попала в ямку, Одри пошатнулась и едва не упала, не поддержи ее капитан Линдгейт:

– Осторожно! – Крепкие руки сжали ее плечи. – Все в порядке?

– Да, простите, – пробормотала девушка. Он стоял так близко, что она чувствовала запах его одеколона. Его широкие плечи защищали ее от пронизывающего ветра, а от пальцев по телу разливалось тепло. Одри вдруг остро ощутила, насколько жалко она выглядит: убогое платье и плащ, растрепанные волосы, лицо наверняка покрыто дорожной пылью. Действительно, курица. Еще и без очков.

– Так часто бывает, у тех, кто не привык к долгим путешествиям, – тем временем продолжал капитан, совершенно не догадываясь, что творится в голове его спутницы.

– Поверю вам на слово – кивнула Одри.

– Сможете идти сами?

– Д-да, – при мысли, что он может подхватить ее на руки, девушку охватила непонятный озноб, а ноги снова стали словно ватные.

Пытаясь сосредоточиться, Одри предпочла переключить свое внимание на возвышавшийся перед ними особняк. Построенная в незапамятные времена крепость, как и большинство старинных зданий, испытала на себе тяжесть веков, неоднократно разрушаясь и перестраиваясь в угоду хозяевам. Сейчас о военном прошлом напоминал только покрытый мхом фундамент из валунов. Известняковые стены хоть и потемнели от времени, но судя по украшениям фронтона и портику над крыльцом, явно были возведены относительно недавно.

В сгущающейся темноте безлунной ночи здание казалось очень зловещим. Одри почему-то оно напоминало лицо великана. Симметрично расположенные эркеры, чьи стекла отражали свет фонаря, зажженного кучером, были похожи на глаза, а темное пятно посередине фасада – рот.

Капитан направился прямо туда, и девушке вдруг показалось, что здание поглотит его.

– Стойте! – она кинулась следом. Линдгейд обернулся, а дверь в дом обиженно скрипнула. В ту же минуту верхняя ступень покосилась. Если бы капитан встал на нее, то скорее всего поскользнулся бы и упал

– Что за… – Берти проглотил вертящиеся на языке слова. – Похоже, дом еще в более плачевном состоянии, чем я предполагал.

– Или же он просто не желает, чтобы его беспокоили, – тихо предположила Одри, вспомнив рассказы о древних домах, в которые архитекторы прошлого вкладывали частичку своей души. – Особняк старый. Что, если в нем живет магия?

– Возможно, но это не повод убивать нас, – возразил Берти. Он покрутил головой, пытаясь отыскать кучера, но верный слуга уже скрылся за поворотом, ведя лошадей в конюшню. – Думаю, нам придется переночевать в городе.

Сам он едва не застонал при одной мысли о том, что снова придется лезть в карету. Последний отрезок пути ему дался очень тяжело. Из-за пассажиров он не мог вытянуть ногу или положить ее на скамейку, лодыжка опухла, и теперь каждый шаг был мучительно болезненным. Берти знал, что стоит расходиться, и эта боль утихнет, но для этого надо было двигаться, а не трястись по ухабам в карете. В который раз капитан пожалел, что уступил уговорам матери и не поехал верхом. Но герцогиня, опасаясь, что сын вымокнет под проливными дождями, настаивала на путешествии в экипаже и даже предложила ему свою карету. Не желая огорчать мать, несколько лет назад уже потерявшую одного из сыновей, капитан Линдгейт уступил.

За всю дорогу с неба не упало ни капли, зато на голову свалилась сбежавшая от родных девица. Берти задумчиво посмотрел на мисс де Лакруа. В темноте, кучер забрал единственный фонарь, чтобы распрячь лошадей, девушка казалась еще более хрупкой. Она умоляюще взглянула на капитана:

– Лошади очень устали. Им нужен отдых.

– Как и нам всем, – возразил Берти.

– Не думаю, чтобы дом, пусть даже живой, сможет причинить нам вред.

– Вы просто никогда с таким не сталкивались, – мрачно сообщил капитан. – Порванная о внезапно появившиеся гвозди одежда, запачканные сажей сапоги, занозы в ладонях, стоит лишь положить руку на перила… И это всего лишь малая часть того, это может вытворить дом, реши он пакостить!

Окно ехидно скрипнуло, и Бертии погрозил пальцем:

– Даже не вздумай, сожгу!

Ставни хлопнули, над головой раздался демонический смех. Одри вскрикнула. Сова сорвалась с крыши и с демоническим уханьем полетела по направлению к городу.

– Дурная птица, – проворчал Берти. – Так что, вернемся в город?

Девушка мотнула головой:

– Ну уж нет.

– Вот как?

– Да. Платье я могу зашить, сапог не ношу, а занозы легко вытащить, – Одри пожала плечами. – И не знаю как вы, капитан, но я ужасно устала и впаду в истерику, если кто-нибудь предложит мне сесть в экипаж и проехать еще хотя бы милю! Поэтому предлагаю продолжить наш разговор внутри. Тем более, что уже поздно, а ветер холодный.

Она решительно поднялась на крыльцо. Пейдж молчавшая все это время, сказывалась дорога, только закивала головой, точно дрессированная пони в цирке и кинулась вслед за хозяйкой.

Альберт прищурился, пытаясь понять в чем подвох. Одри ободряюще улыбнулась, схватилась за дверную ручку и дернула. Бесполезно. Она повернулась к капитану:

– Вы откроете?

– Конечно.

Альберт подошел и тоже дернул. Ничего.

– Будет лучше, если вы воспользуетесь ключами, – подсказала Одри. – Надеюсь, они у вас есть?

– Они не потребуются, – Берти взял дверной молоток и постучал. – Я уже рассказывал вам про Мэрриков, семейная пара, они всю жизнь прислуживали здесь, присматривают за домом.

На стук никто не откликнулся, и Берти пришлось повторить.

– А вы давно с ними списывались? – преувеличенно вежливо спросила девушка, глядя на закрытую дверь.

– Я с ними не списывался, это входит в обязанности моего поверенного, – капитан постучал еще раз, а потом попросту заколотил в дверь кулаком. – Открывайте!

Он рявкнул так, что Одри вздрогнула, снова вспомнив Вандею. Подобное требование там означало смерть.

– П-похоже, ваши смотрители оглохли… Или умерли, – предположила она, слегка заикаясь от смятения. Даже в темноте было заметно, что она побледнела. Берти озадаченно посмотрел на девушку, недоумевая, почему его окрик вызвал в ней такой испуг, но поинтересоваться не успел, за дверью послышались шаги, а потом дребезжащий старческий голос спросил:

– Кто там?

– Капитан Линдгейт. Открывайте!

Послышалось оханье, затем громыхнул засов, и в проеме возник старик в шелковом потрепанном халате и ночном колпаке. Одри знала, что многие хозяева отдают верным слугам донашивать свои вещи. По всей видимости, халат когда-то принадлежал предыдущему владельцу особняка.

– Ваша милость, – Мэррик поднял подсвечник, который держал в руке, чтобы осветить лицо капитана. – Простите, мы не ждали вас так поздно… Еще и с супругой.

Взгляд бесцветных старческих глаз переместился на Одри, и девушка поежилась.

– Мисс Одри моя кузина, – сухо сообщил Линдгейт. – Ее отец умер,не оставив наследника, майорат отошел дальним родственникам, жить с которыми не представляется возможным. Так что она желает снять у меня этот дом.

– Правда? – охнула девушка.

– Конечно, кузина, вы же сами напросились со мной, желая как можно быстрее осмотреть свои владения, – чуть с нажимом ответил капитан. – И поскольку мы все-таки добрались, давайте не будем стоять на крыльце! Ветер холодный и вы можете простыть.

Подхватив Одри под локоть, он шагнул через порог, вынуждая хранителя дома отступить.

– Мистер Мэррик, ну что там? – дородная женщина вынырнула из темноты. На ее плечи была накинута шаль, а седые кудри выбились из-под ночного чепца. При виде молодого человека, входящего в дом под руку с непонятной девицей, она недовольно нахмурилась.

– Это капитан Линдгейт, дорогая, – пояснил старик и сразу же добавил многозначительным тоном, – С кузиной.

– С кузиной? —протянула экономка, темные глаза прошлись по Одри.

Девушка была уверена, что стоимость того, что на ней надето посчитано до последнего медяка.

– Мисс Одри – дальняя родственница по материнской линии, ее отец недавно умер, а имение досталось наследнику по мужской линии, – нетерпеливо повторил Альберт, злясь на то, что приходится оправдываться перед слугами. Но он слишком устал, и ему не хотелось начинать знакомство с конфликта. К тому же это могло повлиять на репутацию девушки, а Одри, Берти давно мысленно называл девушку по имени, предстояло жить в этом доме.

– Думаю, вам не составит труда разместить мисс Одри и ее горничную, – добавил Альберт, видя колебания на лицах слуг.

Упоминание о горничной разрешило все сомнения.

– Конечно, конечно, – засуетилась миссис Мэррик, – Я сейчас накрою на стол, а мистер Мэррик подготовит комнату. Я правда, не знаю, сможем ли мы хорошо протопить розовую спальню за столь короткий срок…

– Разместите мисс Одри в той комнате, которую подготовили для меня, – перебил ее капитан. Его предложение снова вызвало смятение среди слуг.

– Ну что еще? – спросил он гораздо резче, чем требовалось.

– Простите, милорд, но… – выдавил из себя смотритель и замолчал, опасаясь гнева хозяина.

– Что «но»?

– Мы вас не ждали, – призналась миссис Мэррик.

– Вернее, не ждали сегодня, – подхватил ее супруг и сразу же сник, как только новый хозяин изогнул бровь.

– То есть комнаты не готовы? – процедил капитан Линдгейт. Любой новобранец, услышав его тон, трепеща, замер бы по стойке “смирно”. Даже Одри поежилась, а слуги и вовсе втянули головы в плечи, ожидая справедливого возмездия.

– Простите, милорд… – прошептал, нет, даже прошелестел старый дворецкий. Капитан скрипнул зубами и набрал полную грудь воздуха, намереваясь разразиться гневной тирадой, но Одри пресекла это.

– К чему тратить время на то, что уже нельзя изменить,– миролюбиво произнесла она. – Погода теплая, дом вряд ли выморозился, так что комнаты вполне можно подготовить, пока мы ужинаем. Надеюсь, ужин у вас найдется?

Последнее было обращено к экономке. Слуги выдохнули, понимая,что гроза миновала:

– Да мисс… Запеченная говядина, хлеб и эль… – миссис Мэррик растерянно оглянулась, будто не знала, что еще предложить.

– Если вы добавите ко всему этому свежезаваренный чай, я буду очень признательна, – поддержала ее Одри. Взгляд экономки стал более теплым: женщина недостойного поведения затребовала бы вина или закатила бы скандал. Стало быть, капитан действительно привез кузину. Миссис Мэррик слышала о том, что часто богатые аристократы содержат бедных родственников. Нынешний хозяин дома происходил из герцогской семьи, и, возможно, его матушка попросила позаботиться о бедной кузине. Во всяком случае, девушка не производила впечатление вульгарной особы. Она даже не была красива, и приехала в сопровождении горничной, что тоже говорило о ее порядочности. Поэтому миссис Мэррик решила, что имеет дело с весьма респектабельной особой.

– Да, мисс, прошу, проходите…Мистер Мэррик,ну что же ты замер! – она ткнула мужа локтем в бок. – Надо снять чехлы с мебели в столовой!

– Конечно, конечно, – засуетился старик. Шаркая, он направился к одной из дверей и скрылся за ней. Секундой спустя раздался грохот и сдавленная ругань.

– Мистер Мэррик! – охнула экономка. Она беспомощно всплеснула руками и собиралась кинуться на помощь мужу, но в последний момент передумала, встретившись взглядом со злыми глазами капитана Лингейта.

– Прикажете подать ужин? Или сперва растопить камины? – пролепетала экономка,окончательно растерявшись.

– Сначала ужин, потом – камины. И поторопитесь, иначе мы ляжем спать заполночь, – грозно отозвался капитан, безумно раздраженный суетой.

– Комнаты могу протопить и я, пока господа кушают, – Пейдж вдруг выступила вперед. – Погода-то теплая, и дом не мог сильно отсыреть. Н-нав-верное…

Под пристальным взглядом капитана девчонка вздрогнула и опустила голову.

– Конечно, ежели, вам будет это угодно… – пробормотала она и спешно добавила. – Сэр…

– Угодно, – кивнул Альберт. – Да, мне угодно приехать в собственный дом и обнаружить комнаты готовыми к проживанию. Тем более, что я оплачивал все…

– Мы решили сэкономить ваши деньги, милорд! – старик появился на пороге.

– Вот как?

– Разумеется, к чему оплачивать то, чем никто не пользуется? – рассудительно заметила миссис Мэррик.

– Позвольте заметить, что не вам решать, куда мне тратить свои деньги. – отчеканил Альберт. Он хотел добавить еще пару фраз, но Одри предпочла вмешаться.

– Ка…кузен, простите, но может быть, мы пройдем в столовую и нам все-таки принесут ужин! Я просто с ног валюсь от усталости! – она умоляюще посмотрела на капитана. При виде ее осунувшегося лица, его взгляд смягчился.

– Конечно. С вами я переговорю утром! – пригрозил он чете Мэрриков, подхватывая девушку под руку и ведя в столовую. – И займитесь своими прямыми обязанностями!

– Да, милорд! – поддернув шаль, экономка почти бегом кинулась на кухню. Ее муж кивнул Пейдж, предлагая следовать за ним.

Этого Одри уже не видела, поскольку зашла в столовую.

Это была небольшая комната, стены которой закрывали деревянные панели, а в центре возвышался стол, наполовину скрытый чехлом, как большая часть мебели, за исключением двух стульев. Холщовая ткань, укрывавшая их от пыли теперь валялась под столом. Мистер Мэррик так торопился, что не смог даже нормально разжечь камин, и густой дым валил в комнату

– Похоже, мне придется рассчитать эту парочку, – кинув свой плащ на один из стульев, Альберт подошел к окну и раздернул портьеры, намереваясь проветрить столовую. В ту же минуту деревянный карниз вылетел из паза, на котором держался, и наклонился, полосатая тяжелая ткань заскользила вниз, окутывая капитана облаком пыли.

– Да что же это! – ругнулся он, пытаясь отряхнуть фрак. – Карниз словно ждал именно меня!

– И поделом вам, – рискнула поддразнить его Одри. – Вот что бывает, когда не занимаешься своим имуществом!

– Вряд ли я когда-нибудь назову этот дом своим, – проворчал Альберт, все-таки открывая окно. – Ай!

Он затряс рукой, поскольку умудрился прищемить палец шпингалетом. В этот момент камин задымил еще сильнее, а оконная рама со скрипом захлопнулась. Капитан снова распахнул ее так резко, что стекла жалобно зазвенели.

– Знаете, мне кажется, дом мстит вам за пренебрежение, – заметила Одри. Она сидела за столом и спокойно наблюдала за попытками Альберта проветрить столовую.

– Скажете тоже! – возмутился он. – Может, мне еще попросить прощения за свое поведение?

Ставни одобрительно скрипнули. Капитан фыркнул и покачал головой. Девушка только вздохнула, понимая, что если она останется здесь, ей предстоит тяжелая работа. Она слышала про живые дома, но никогда не жила в таком и теперь гадала, чего ожидать. Правда, пока все пакости были направлены против нового хозяина.

Рассиживаться они не стали. Как только с запеченной бараниной, миссис Мэррик подала ее уже разделанную, было покончено, Пейдж известила, что спальни готовы. Капитан сразу же поднялся.

– День был долгим, – обратился он к Одри. – Думаю, самое верное, что можно сделать – пойти спать.

– Спокойной ночи, – кивнула девушка, тоже вставая. Она проследовала за горничной в отведенную ей спальню. Рассматривать комнату Одри не стала, полагая, что при дневном свете это сделать гораздо проще, хотя даже со своим зрением она могла оценить роскошь обстановки. Глаза слипались, поэтому быстро раздевшись, девушка юркнула под одеяло и только потом поняла, что за весь день ни разу не слышала голос Тьмы. Похоже, это действительно было ее воображение. Обрадованная этими мыслями, она вскоре заснула, и потому не видела, как в углах комнаты заструился серый туман. Половицы скрипнули.

“Тиш-ше, – шикнула на него древняя магия. – Я не причиню вреда своей Мелюзине.”

Дом зашелестел черепицей.

“Да-а-а. И нам придется потрудиться, охраняя ее.”

Выражая согласие, особняк беззвучно закрыл дверь в спальню девушки, которую нерадивая горничная оставила приоткрытой.

Глава 5

Одри разбудил мерный рокот. Открыв глаза, она не сразу поняла, где находится. Очертания предметов расплывались, но комната была абсолютно чужой, в этом девушка была уверена, поскольку в детской Харрисонов не было ни затянутых лимонным шелком стен, ни темной резной мебели. Постепенно события предыдущего дня всплыли в памяти, Одри застонала, в который раз проклиная свою порывистость, сделавшую ее заложницей расположения Альберта Лиднгейта.

Девушка ничуть не сомневалась в порядочности капитана, но прекрасно осознавала всю скандальность ситуации, как и то, что у нее не оставалось другого выхода, кроме как остаться приглядывать за обиженным на весь мир старым домом. Одри осознавала, что многие бы отдали душу, чтобы оказаться на ее месте, но… она слишком долго мечтала о независимости, поэтому теперь, снова став заложницей чужого расположения, чувствовала только горечь поражения.

Тяжело вздохнув, девушка решительно откинула одеяло и встала. Шум не прекращался. Теперь она распознала свист ветра и крики чаек. Повинуясь порыву, Одри подошла к окну, раздвинула портьеры и замерла, слишком уж близко было море. Оно виднелось сразу за кустами диких роз, обрамляющих заросшие травой дорожки.

Бирюзовые волны, увенчанные барашками пены накатывали на берег, с грохотом обрушивались на известковые скалы. Чайки, парящие над ними, громко возмущались, поскольку ветер уносил их от моря. Порывы были настолько сильными, что казалось, птицы летят хвостами вперед. Стихия бушевала, и стекла в свинцовых рамах то и дело вздрагивали, грозя разбиться.

В памяти снова мелькнул шторм, когда вода перехлестывала через борта лодки, окатывая сидящих в ней ледяным дождем. Одри словно наяву ощутила покачивание днища под ногами, услышала скрип мачты, который то и дело заглушали крики и без того испуганных пассажиров, спасающихся от кровавой расправы приверженцев Узурпатора.

– Мисс, мисс… – тонкий голос служанки прорвался сквозь пелену воспоминаний, заставляя опомниться. Девушка заметила, что вцепилась в портьеру так, что пальцы побелели. Она с трудом разжала руку.

– П-пейдж?

– Вы проснулись? Мне же надо помочь вам! – бестолково засуетилась девчонка, кидаясь то к шляпной картонке, которую вечером принесла из кареты, то к зеркалу, поверхность которого была покрыта пылью. Все еще находясь во власти кошмарных воспоминаний, Одри вымученно улыбнулась:

– Думаю, я справлюсь и сама.

– Но…

– Ступай и лучше помоги миссис Мэррик, – предложила Одри и сразу же пожалела о своих словах. Лицо девчонки вытянулось, а глаза подозрительно заблестели.

– Мисс, я… – она переступила с ноги на ногу. – Я, конечно, в ваших глазах деревенщина и не умею там всякие выкрутасы с локонами, но я быстро учусь…

Одри украдкой закатила глаза. Как она могла допустить такую оплошность! Отправить Пейдж на помощь миссис Мэррик означало низвести личную горничную на лестнице важности слуг ступени на три вниз. Одно дело вечером после дороги позаботиться о том, что не успели сделать нерадивая чета Мэрриков, другое дело – убирать дом, словно простая служанка.

– Хорошо. Принеси горячей воды и… – девушка бросила скептический взгляд на шляпную картонку. – Помоги мне надеть платье.

Слезы мгновенно высохли, и Пейдж широко улыбнулась:

– Да, мисс, конечно! Спасибо, мисс, вот увидите, я не подведу!

Возня с платьем и прической не заняла много времени, и вскоре Одри спустилась на первый этаж. Показалось, будто дом встрепенулся и ожил. Во всяком случае, пыли на перилах не было, натертые мастикой ступеньки блестели, а из-за одной из дверей раздавались веселые голоса с характерным акцентом жителей южного райдинга: гортанным “р-р-р”. Одри не стала заглядывать, чтобы проверить качество уборки, а предпочла направиться прямиком в столовую. Капитан Линдгейт был там. Одетый в костюм по последней моде, с тщательно повязанным галстуком, он сидел за столом, а в воздухе разливался аромат кофе.

– Доброе утро! – при виде Одри Альберт отложил льняную салфетку и встал. – Присоединитесь?

– Пожалуй, – она улыбнулась, безмолвно благодаря за отодвинутый стул. Усадив девушку, капитан вернулся на свое место.

– Чай, кофе?

– Кофе, – девушка произнесла это так, что Альберт улыбнулся:

– Тоже любите этот напиток?

– Да, он напоминает мне о детстве. Мама часто лично варила кофе по утрам, и мы завтракали… Все вместе, – на последних словах голос оборвался, и девушка поспешила поднести чашку к губам. Альберт заметил, что ее рука подрагивает. Понимая, что сам того не ведя, затронул болезненную тему, он предпочел перевести разговор на повседневные дела.

– Миссис Мэррик с утра вызвала подмогу из деревни, – сообщил он, подцепляя овсяное печенье, лежащее на серебряной тарелке. Помимо него на столе красовались хлеб, сыр, тонко порезанная ветчина и вареные яйца – вполне достойный завтрак для сельской местности. – Так что дом сейчас начищают вовсю.

– Надеюсь, после этого он сменит гнев на милость, – отозвалась Одри. В ответ в дымоходе что-то громыхнуло. Дом будто бы смеялся над ее предположением. Девушка пожала плечами и тоже потянулась за печеньем. Оно оказалось еще теплым.

– Древние дома слишком непредсказуемы, – Альберт пожал плечами. – Они несут в себе отпечаток личности создателя, к тому же усиленный временем. Судя по всему, этот проектировал брюзжащий старик.

Подвески на люстре зазвенели, одна из них вдруг сорвалась и угодила прямиком в чашку капитана. Он и бровью не повел, просто аккуратно вытер брызги, выловил ложечкой подвеску и положил на салфетку.

– Хрусталь тоже надо протереть, – заметил он.

– Да, – кивнула Одри и продолжила. – Вы говорили, что приезжали сюда на каникулы раньше… Неужели дом и тогда вел себя так безобразно?

– О, нет. – Альберт покачал головой. – В тот момент особняк не слишком проявлял себя, но я был гостем, да и мы с Дэром предпочитали проводить время вне этих стен.

– Чем же вы занимались? – язвительно поинтересовалась Одри и сразу же прикусила язык. – Простите, мне не следовало…

– Вынужден разочаровать, ничем непристойным, – весело отозвался капитан, в его глазах заплясали огоньки смеха. – В этих краях прекрасная охота, а если не сезон, то всегда можно походить под парусом. Дэр хорошо знал здешнее побережье.

– А… – только и произнесла девушка. Чтобы сгладить неловкость, она принялась грызть печенье, стараясь не уронить ни крошки.

– Нам следует придумать вам фамилию, – вдруг сказал Альберт, убедившись что никто из слуг их не слышит.

– Придумать? – Одри чуть не подавилась и закашлялась.

– Да, ваша чересчур… Запоминающаяся. И если слухи достигнут Пейнтборо…

– О! – только и сказала Одри. – Тогда как насчет Смитт?

– Ужасно. Все сразу же поймут, что фамилия вымышленная. К тому же вы вряд ли станете откликаться на «мисс Смитт».

– Я вообще не стану откликаться, – подтвердила девушка. – Я же слепая курица!

– Простите? – капитан приподнял брови.

– Так меня называли в Пейнтборо, – охотно пояснила Одри. – Я никогда никого не узнавала на улице.

– Слепая, но не глухая, – резко возразил Линдгейт. То спокойствие, с которым девушка рассказывала о несправедливости по отношению к ней жителей маленького городка неимоверно злило.

– Ну… – протянула она.

– Только не говорите, что к вам не обращались.

– Почти нет. Кому интересна невзрачная гордячка-бесприданница, которая презрительно щурится при разговоре? – она снова улыбнулась и, видя. Что капитан не понимает, пояснила. – Очки. Когда я без них, я начинаю всматриваться в лицо собеседника. Дурацкая привычка. Хотя, мне не стоит говорить «дурацкая», верно?

– Вам стоит купить новые очки и навсегда покончить с этой привычкой, – подсказал Линдгейт. – Тогда и говорить не придется.

– Да, наверное. И если наш договор в силе, и вы станете платить мне жалованье, то я уже в следующем месяце смогу это сделать.

Альберт вдруг заметил, что сжимает вилку так, что пальцы побелели.

– Я выплачу вам аванс, – непререкаемым тоном произнес он, откладывая приборы. – И вы сегодня же купите очки и хотя бы несколько платьев!

– Несколько? – ахнула Одри. – Какая расточительность!

Альберт нахмурился и собирался ответить, но заметил смешинки в глазах собеседницы. Она дразнила его! При чем делала это совершенно спокойно, без кокетства, так присущего обитательницам высшего света Ландия.

– Не меньше дюжины, – подхватил ее игру Берти.

– Осторожно,капитан! Этот дом обходится вам все дороже! – предупредила девушка.

– Ерунда, к тому же мы отвлеклись, от главного – ваша фамилия, – напомнил Линдгейт.

– Почему бы мне тогда не взять вашу? В конце концов, вы представили меня, как свою кузину, что может быть естественнее? – она пожала плечами.

– Верно, – Альберт улыбнулся. – О этом варианте я не подумал.

– Скажем так, вы вообще не думали, когда ввязывались в эту авантюру, – беспечно отозвалась Одри, допивая кофе.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.