Сергей Соколов
Перевал Дятлова. Во власти неведомой силы.

Пролог.

В начале февраля 1959 года в окрестностях горы Холатчахль на севере Свердловской области произошло трагическое происшествие. Группа из девяти туристов под руководством Игоря Дятлова, совершавшая лыжный поход по Северному Уралу, погибла в полном составе при невыясненных обстоятельствах. По результатам официального расследования происшествие было признано несчастным случаем, вызванным стихийной силой.

В уголовном деле обстоятельства происшествия изложены так:

"23-го января 1959 года самодеятельная группа туристов в составе 10 человек отправилась в лыжный поход по маршруту Ивдель – гора Отортен. От участка 2-й Северный в лыжный поход пошло 9 человек. 1 февраля 1959 года группа начала восхождение к горе Отортен и вечером разбила палатку у высоты 1079.

В ночь на 2 февраля при невыясненных обстоятельствах произошла гибель всех 9-ти человек."

В постановлении о прекращении уголовного дела сказано:

"Произведённым расследованием не установлено присутствие 1 или 2 февраля 1959 года в районе высоты "1079" других людей, кроме группы туристов Дятлова.

Учитывая отсутствие на всех [погибших] наружных телесных повреждений и признаков борьбы, наличие всех ценностей группы, а также принимая во внимание заключение судебно-медицинской экспертизы о причинах смерти туристов, следует считать, что причиной гибели туристов явилась стихийная сила, преодолеть которую туристы были не в состоянии".

Расследование происшествия было закончено, но остались вопросы:

1. Что произошло на склоне горы 1079 в ночь трагедии?

2. Как это произошло?

3. Почему это произошло?

Ответы на эти вопросы попытался найти автор в предлагаемой вашему вниманию художественной повести "Перевал Дятлова. Во власти неведомой силы".

Прототипы героев повести легко узнаваемы. Ими являются реальные участники тех событий. Сюжет повести основан на реальных фактах и событиях из жизни прототипов героев.

Итак, погружаемся в атмосферу событий 1959 года.

Глава 1. Семён.

Поезд шёл на север. Тихо стучали колёса на стыках. Старенький зелёный вагончик слегка покачивался под стук колёс, унося пассажиров в холодную даль морозной уральской тайги. За окном была безлунная тёмная ночь, лишь изредка мелькали тусклым светом одинокие станционные фонари на разъездах. Под потолком еле-еле светилась лампочка ночного освещения в мутном от времени плафоне. Время спать.

Симпатичный стройный молодой человек спортивного телосложения с красивым южным загаром и густыми чёрными усами скинул меховые бурки, залез на верхнюю полку, положив под голову меховой жилет на чёрной овчине, отвернулся к стенке и быстро заснул. Шёл январь 1959 года. Коричневая деревянная полка общего вагона пассажирского поезда для многих была привычным уровнем комфорта, и уставший за день молодой человек, удобно расположившись на ней, погрузился в спокойный, крепкий сон. Тусклая лампочка под самым потолком спать не мешала.

Молодого человека звали Семён. Семёну было 37 лет. Спал Семён крепко. Но в последнее время к нему стали часто приходить сны о том далёком беззаботном времени, когда был он ещё не Семёном Алексеевичем и даже не Семёном, а простым вихрастым растрёпанным пацанёнком Сенькой.

Вот и сейчас он снова погрузился во сне в атмосферу счастливого безоблачного детства.

Жаркое летнее утро. Сенька продрал глаза. Под окошком слышен громкий разбойничий свист. Сенька знал – так свистит его лучший друг Васька, засунув в рот два пальца своей чёрной от загара пятерни. Сигнал выходить на важные мальчишечьи дела. Сенька высунулся в окно:

– Чего тебе?

– Айда, скупнёмся!

– Пошли.

Сенька выпрыгнул в окно и в одних трусах босиком поскакал с Васькой к речке. Скинув трусы, чтобы потом не выжимать, с разбегу бросились в воду. Вода обожгла друзей своей прохладой, и вместе с тем взбодрила. Речка – это бурная в истоках горная река Уруп, спустившаяся в сенькиной станице с гор в долину и превратившаяся в спокойную  кубанскую реку с холодной горной водой. Сенька с Васькой жили в кубанской станице Удобная, протянувшейся по правому берегу Урупа аж на четыре с половиной километра. Это было крупное русское поселение на самом востоке Кубани, практически граница русского мира. Она и основана была в далёком 1858 году как казачий форпост в процессе кавказской войны 1817 – 1864 годов.  Далее на восток шли Кавказские горы, где жили  кабардинцы и балкарцы – таинственные племена, которыми бабушки пугали непослушных пацанов. Горцы никогда не спускались в станицу Удобную, и жители её тоже никогда не лезли в горы Кавказа. Там был другой мир, неведомый Сеньке.

А вот река Уруп притекала из Кабардино-Балкарии, в станице это была полноводная река шириной с полста метров и глубиной чуть более метра с довольно быстрым течением около полутора метров в секунду. Река текла по долине и бежала к городу Армавиру, где впадала в Кубань. Сенька с Васькой строгали из дерева кораблики и пускали их по реке, мечтая, как они поплывут в Армавир, и далее по Кубани в Азовское море. Армавир для Сеньки тоже был другим миром. Жители Удобной ездили туда редко. Только однажды отец Сеньки запряг лошадь и отвёз семейство в Армавир на ярмарку. Сеньке запомнились армавирские пряники, петушки на палочке, карусели и весёлые скоморохи.

А так сенькино детство проходило в станице. Станица была большой, более тысячи дворов. Но коренные жители, чьи семьи проживали там издавна, знали друг друга. Семью Семёна тоже знали. Его отец – Алексей Герасимович – работал в станице фельдшером, мать – Веру Ивановну – знали как мудрую и благочестивую женщину. У Сеньки был старший брат Николай и две сестрички – Екатерина и Мария. А в станице было полным-полно дальних родственников – двоюродных, троюродных и прочих юродных. Сенька знал не всех, а общался тем более не со всеми. В семье он был младшенький, брат был старше на восемнадцать лет, сёстры тоже, когда он гонял по пыльной дороге обод от колеса велосипеда, уже вздыхали от романов о красивой любви. Разве можно было доверить им мальчишечьи тайны? Другое дело – друзья – Пашка, Мишка, Васька, которым Сенька доверял сокровенные мечты и секреты. С ними и проводил беззаботное время с утра до вечера.

Как и у каждой пацанской ватаги, у друзей было излюбленное место, где можно было собраться в тайне от всех остальных. В месте, где был самый ближний спуск к реке от сенькиного дома, река протекала двумя рукавами, образуя между ними тихий необитаемый покрытый деревьями и кустами остров размером примерно 100 на 300 метров, попасть на него было можно, перейдя реку вброд.

Сенька и Васька взялись за руки, чтобы было удобней сопротивляться течению, подняли трусы над головой и пошли через реку к острову. На стремнине течение было сильнее, чем у берега, вода бурлила и пенилась, речка была пацанам по горло. Но друзья преодолели водную преграду и довольные вылезли на берег. Плавали они уже хорошо и воды не боялись.

На острове друзьями был построен шалаш. Сенька и Васька надели оставшиеся сухими трусы и разлеглись в шалаше на ветках и сухой траве. Было таинственно и романтично. Время обсуждать страшные тайны.

Васька сказал:

– Брат рассказывал, что на краю станицы в доме без окон живёт вурдалак. Он заманивает коров и коз из стада к себе во двор, выпивает из них кровь, а туши складывает в погреб. Говорят, он высосал кровь у двух девочек.

Сенька не отставал, он тоже знал страшные тайны:

– А на кладбище есть склеп с железной дверью, сам видел. Люди говорят, за дверью ступеньки уходят под землю, и там подземный ход прямо в церковь выходит.

– А бабушка рассказывала, в горах есть избушка, там живёт колдун. Он на людей порчу наводит. Кто туда попадёт, будет вокруг избушки кружить, пока не помрёт. Бабушка три дня кружила, пока молитву не прочитала.

– А в Отрадной врага поймали, хотел колодец отравить. Говорят, сам Деникин его оставил вредить людям.

– А мне бабушка говорила, что однажды в бригадира вселился бес, стал бригадир к колхозницам  приставать, чтобы целовали его, похабно хватал их за разные места. Бабы батюшке пожаловались, батюшка беса выгнал, а бригадир с тех пор заикаться стал.

Так мирно и неспешно текла беседа о том, о чём рассказать можно только близкому другу.

Ребята двинулись домой, перешли речку, поравнялись с колхозным садом.

Васька сказал:

– Давай зайдём.

– Давай, проверим, как там.

Васька знал, как попасть в сад. Он раздвинул в укромном месте доски забора, и пацаны пролезли в сад, не забыв обжечься крапивой. Сады в станице были у всех. У Сеньки в саду были и яблоки, и груши, и абрикосы. Но в чужом-то саду плоды слаще. Друзья выбирали самые спелые и самые красивые и с наслаждением ели. Не заметили, как сзади подошёл дед Фёдор, сторож, с двустволкой:

– А что это за фрукты у нас в саду появились?

Пряча за щекой непроглоченный кусок груши, Васька сказал:

– Дяденька, мы ничего, мы только посмотреть зашли.

Дед Фёдор сказал:

– А тебя, малец, я знаю. Ты Лёшки-лекаря сын. Вот скажу бате, он тебя ремнём угостит.

Батя у Сеньки был добрый, он бы ремень брать не стал бы. А вот мама – это да, могла раскрасить задницу крапивой.

Друзья опустили головы и пробормотали:

– Дяденька, простите нас, мы больше не будем…

Дед Фёдор слушал эти слова, а по хитрющим пацаньим глазам видел – будут, непременно будут. Он и сам вырос в этой станице и сам лазил в этот же сад, правда раньше он был не колхозный, а барский.

– Ладно, чего уж, идите с богом. Да фруктов-то возьмите, малышей угостите, для людей не жалко.

Сенька с Васькой набрали яблок и груш, сколько в руки влезло, и дед Фёдор проводил их из сада через главный выход.

Дома Сеньку никто не спросил, где он был, что делал. Пришёл, и слава богу. Хозяйство большое, всем не до Сеньки. Сенька съел, что в семье осталось, помог матери – полил грядки, принёс охапку дров к печке во дворе, покормил ненасытную скотину и залез на полати для сладкого сна. Так прошёл ещё один день его жизни, счастливой свободной жизни станичного пацанёнка.

Поезд без остановки на скорости пролетел через какой-то полустанок, колёса на стрелках скрипели и стучали, вагон качало и бросало из стороны в сторону. За окном поднялся ветер, пошёл снег. В свете тусклых качающихся станционных фонарей была видна снежная круговерть. Семён проснулся, глянул в окно, потом на часы. Его станция ещё не скоро. Он перевернулся на другой бок и снова задремал. Под стук колёс пришёл новый сон.

Тёплый солнечный день 1 сентября 1930 года. Сенька с друзьями отправляется в школу. Мальчик с картинки с букетом георгинов в руках, выращенных мамой на огороде специально для этого случая.

Мальчика собирали в школу всей семьёй. Председатель колхоза Василий Николаевич за неделю до события даже выделил грузовую машину, чтобы в её кузове отвезти родителей первоклассников в Армавир за закупками. Родителей было много, в кузове закрепили лавочки. От семьи Семёна поехала мама. Семёну купили чёрный костюм, белую рубашку и чёрные лакированные ботинки. Конечно, лучше было бы всё это сначала примерить, но первоклассникам места в машине не нашлось. Мама померила портновским ленточным метром ширину сенькиных плеч и окружность сенькиного живота, заставила наступить правой ногой на газету и обвела химическим карандашом сенькину лапу. Было очень смешно, когда она вырезала её и забрала с собой в Армавир. Сенька рассказал Ваське, Васька маме, и васькина лапа тоже поехала в путешествие.

Надо сказать, с размерами мама угадала. Лакированные ботинки оказались впору, не хлюпают и не жмут. Пиджак тоже сел на плечи как по заказу. А вот брюки оказались немного великоваты, не вышел Сенька ростом и пузом. В поясе мама быстро их ушила, штанины тоже подвернула внутрь и пришила – будет на вырост. А вот ширинка была явно низко. Сенька подумал, что чтобы заполнить пустое пространство в брюках, надо долго и упорно что-то растить. К счастью, с пиджаком это было не видно. За плечами у Сеньки был новенький тёмно-зелёный ранец с блестящей застёжкой, ремни отрегулировали по фигуре. В ранец бережно были уложены новые пахнущие типографской краской и клеем учебники – букварь, арифметика, книга для чтения, тетрадки в клеточку и в косую линейку, альбом для рисования, два простых карандаша, набор цветных карандашей "Сакко и Ванцетти", линейка, ластик. А чтобы не перепутать одинаковые ранцы, Сенька нарисовал на своём самолётик.

Сенька был смелым парнем. Он не боялся залезать на самые высокие деревья, снимая с них забравшихся глупых котят, не боялся прыгать в речку с тарзанки, не боялся страшного лязга гусениц трактора, не боялся строгой продавщицы в магазине. А тут вдруг оробел. И очень обрадовался, когда узнал, что пойдёт в школу вместе с мамой. Он сам дал ей руку, и так и пришёл в школу.

Учительница Екатерина Лукьяновна  встречала первоклассников на улице. Это была лучшая учительница в станице, её все знали, и Сенька тоже знал.

Мама сказала:

– Здравствуйте, это Семён.

Учительница приветливо улыбнулась и сказала:

– Здравствуй, Семён.

Семён проглотил застрявший в горле ком и робко сказал:

– Здрасьте.

Учительница сказала:

– Проходи, будем с тобой учиться, – и подвела Сеньку к группе таких же взъерошенных первоклашек с букетами в руках. Сенька многих из них знал, но его близких друзей здесь пока не было. К счастью, Васькина мама подвела за ручку своего сына. Сенька обрадовался, и когда Васька присоединился к ним, сказал:

– Здорово. Скажи, Васька, ты боишься?

Васька сказал:

– Здорово, боюсь.

–А чего ты боишься?

– Боюсь потеряться.

– Давай будем вместе, если потеряемся – вместе найдёмся.

На площадку перед школой высыпали все классы. Огромная толпа учеников построилась на линейку. Сеньке понравилось, он любил равнение строёв по линии, как в армии. Какие-то люди говорили речи, их никто не слушал, но все им хлопали. Сеньке мешал хлопать букет, но он изловчился. А вообще это было красиво. Потом заиграл марш настоящий духовой оркестр. Раньше Сенька слышал его только на праздниках в доме культуры и на похоронах. Подошли десятиклассники, взяли их за руки, провели вокруг линейки и повели в класс. Сенька сел за парту с Васькой, но учительница отсадила Ваську и посадила вместо него девочку с косичками. Девочка была аккуратная и прилежная. Она протянула Сеньке руку и сказала:

– Здравствуй, мальчик. Меня зовут Лена. Давай дружить. Как тебя зовут?

Сенька не знал, что ответить. "Сенька" вроде как-то несолидно, "Семён" – несерьёзно. Он пожал Лене руку и сказал:

– Сеня.

Девочка сказала:

– Какое красивое имя! И главное – редкое.

Лена была права. Среди знакомых пацанов не было Семёнов. В 1921 году, когда он родился, новорождённых уже регистрировали в подотделах ЗАГС местных органов власти – сельсоветов. Но осталась и старая традиция регистрировать их в церковных книгах. В станице была действующая православная церковь – Приход Успения Божьей Матери. Родители Семёна выросли и воспитывались до революции и были людьми верующими.

Несмотря на то, что советская власть пропагандировала атеизм и не рекомендовала сознательным труженикам посещать церковь, родители Семёна хоть и не посещали регулярно церковные службы, тем не менее мать иногда в церковь захаживала, чтобы поставить свечки иконе Божьей Матери за здравие живущих и за упокой усопших и заказать по ним панихиду. В этой церкви по старинному русскому обычаю и крестили Семёна. В ту пору было принято называть новорождённых, заглянув в святцы. По дате рождения событие примерно совпало с днём почитания Симеона Верхотурского, причисленного русской православной церковью к лику святых. Считалось, что Святой Симеон будет покровительствовать мальчику. Вот и окрестили мальчика Симеоном и внесли в церковные книги. А по советским законам это имя звучало как Семён. Знаменитые люди с именем Семён – Дежнёв, Челюскин, Будённый. Советская власть всё расставила по новым местам. Настоятеля местной церкви, батюшку, стали именовать попом. Верующих врагами не считали, но считали тёмными несознательными людьми, чьи мозги затуманены религиозной пропагандой. В святых покровителей пионеры и комсомольцы не верили, не верил в Святого Симеона и Сенька.

Екатерина Лукьяновна называла Сеньку исключительно Семёном. Глядя на неё, ребята в школе тоже стали называть его Семёном. И всё бы было ничего, но в станице был ещё один Семён, которого знала и любила вся станица. По случайному совпадению, так звали козла на колхозной конюшне. Он жил там в отдельном от лошадей стойле на полном колхозном обеспечении и своим козлиным запахом отпугивал ласок, нападавших без этого на лошадей. Всяк, кто приходил на конюшню, здоровался с козлом и угощал его морковкой, капустой или свежей травкой. Семен благодарно тряс бородой и жевал принесённый подарок. Вредные девчонки взялись дразнить Семёна. С ехидной мордой они заявляли: "Семён, потряси бородой", "Семён, покажи рога". Семён ловил их, дёргал за косы, прижимал к стенке и вообще злился, но что он мог сделать, если языки у девчонок были острые, как бритва? И конечно, винил во всём своё имя, которым назвали козла.

Учился Семён хорошо, активно занимался общественной работой, был октябрёнком, потом пионером и комсомольцем. Брат и сёстры стали взрослыми, у них была своя жизнь, и на Семёна свалился весь груз работ по хозяйству, ведь родители стали уже совсем старенькими. Однако он находил время, чтобы много читать. Увлекался изучением иностранного языка, немецкого, особенно под руководством прекрасной учительницы Таисии Даниловны. А ещё он с детства мечтал о путешествиях, мечтал посмотреть мир, но этим мечтам пока не суждено было сбыться.  Он не знал об этом, но впереди была война, война, которая сломала многие жизни и многие планы. Так закончилось беззаботное детство и наступила суровая юность. Так закончился и этот сон под перестук вагонных колёс.

Поезд остановился на маленькой станции. Проводница открыла дверь тамбура, пассажиры сошли на перрон, а новые сели в вагон. С улицы повеяло морозным воздухом. Зато вместе с ним в вагон проникла свежесть с запахом снега и угля.

Семён поворочался на полке и решил спать дальше. И сразу к нему пришёл новый сон. О том, что с ним дальше было, но о чём рассказывать было никому нельзя. Шёл грозовой 1940-й год. Страна готовилась к большой войне. Готовились все. Готовился каждый комсомолец. Готовился и Семён. Готовил в первую очередь себя. К борьбе с врагом, к защите Родины. Он учился в десятом классе. Учился хорошо, активно занимался спортом, посещал занятия в Осоавиахиме. Семён выполнил нормы и добился присвоения оборонных значков – значок ГТО II ступени, значок "Готов к ПВХО", значки "Ворошиловский всадник" и "Ворошиловский стрелок". Не случайно товарищи избрали его секретарём бюро комсомольской организации школы.

А война между тем уже шла. Правда, её не называли войной, называли кампанией, но суть от этого не менялась. На советско-финской границе велись активные боевые действия, наши регулярные войска и пограничники противостояли натиску финских войск. Там шли бои, гибли люди. Финская кампания шла не совсем успешно. Наши регулярные войска с нашей классической тактикой масштабных сражений на открытом театре военных действий столкнулись с совершенно иной тактикой финских боевых формирований. И эта тактика в условиях северного бездорожья и сильных снежных заносов оказывалась более эффективной. Финские войска имели превосходную лыжную подготовку личного состава, чего не хватало нашим войскам. Это позволяло им вести боевые действия мобильными штурмовыми отрядами. Пользуясь преимуществом в мобильности, отряды финских лыжников блокировали дороги, забитые растянувшимися советскими колоннами, отрезали наступавшие группировки и затем неожиданными атаками со всех сторон изматывали их, стараясь уничтожить. Финская армия превосходила также наши войска в вопросах сапёрно-минной подготовки и в вопросах радиоразведки. Все планируемые наступательные действия наших войск становились известны финскому командованию за счёт успешного радиоперехвата, на этих направлениях осуществлялось комплексное минирование местности, преодолеть которое при недостаточном уровне сапёрной подготовки личного состава наших войск было проблематично. Руководство страны и военное командование принимало экстренные меры по устранению этих проблем. В течение всего января и начала февраля 1940 года шло усиление войск, пополнение материальных запасов, переформирование частей и соединений. Были созданы подразделения лыжников, разработаны способы преодоления заминированной местности, заграждений, способы борьбы с оборонительными сооружениями, проведено обучение личного состава.

Конечно, всего этого Семён не знал, но как гражданин советской страны, как комсомолец, он переживал за нашу армию и был готов внести посильный вклад в её победу.

В те годы комсомол ещё не был формальной политической организацией, а был действующим. Совместно с Осоавиахимом комсомол готовил молодых людей к защите Отечества. Для решения вновь возникших задач финской кампании мобилизации объявлено не было. Формирование добровольческих лыжных батальонов было поручено комсомолу. Из комсомольцев было сформировано свыше 100 лыжных батальонов штатной численностью по 750 человек. Общая численность личного состава была доведена до  760,5 тысяч человек.

Анатолий Николаевич, директор школы, пригласил Семёна в свой кабинет.

– Здравствуй, Семён! Проходи, присаживайся. Смотри, вот тут твои ребята из райкома комсомола бумагу прислали, прочитай и распишись.

Семён присел к столу, взял документ на официальном райкомовском бланке и стал читать. К тому времени станицу Удобную уже сделали райцентром, и в ней образовались свои райком партии и райком комсомола. В документе говорилось, что в соответствии с директивой Наркомата Обороны от 24 декабря 1924 года предписано сформировать лыжные батальоны из числа студентов, спортсменов, рабочих и служащих, молодёжи призывного возраста, имеющих лыжную подготовку, специальную подготовку в Осоавиахиме (пулемётчики, гранатомётчики, снайпера), преимущественно имеющих спортивные разряды по лыжам и стрельбе, а также оборонные значки. Набор был добровольным, только из числа комсомольцев. Возрастной и образовательный ценз был – не моложе 18 лет для окончивших среднюю школу и не моложе 19 лет для тех, кто среднюю школу не окончил. В заключение в документе выражалась уверенность, что комсомольцы проявят горячее желание стать участниками защиты Отечества на фронте борьбы с финской армией.

Семён дочитал документ до конца, поставил подпись за ознакомление и вернул бумагу директору.

Анатолий Николаевич взял бумагу и спросил:

– Что скажешь, секретарь? Видно, дело серьёзное, раз Наркомат Обороны за помощью обращается.

– Анатолий Николаевич, среди наших комсомольцев нашлось бы немало желающих, но по возрасту они не подходят. Так что единственный кандидат – это я. Отпустите?

– Отпущу, дело святое. Но ты всё же подумай ещё. Может, школу тебе закончить сначала?  Думвю, войн на твой век ещё хватит.

Семён подумал. На следующий день он уже был в райкоме комсомола и подавал заявление о зачислении в добровольческий лыжный батальон.

На сборы Семёну дали три дня. Собираться особо было нечего. Передал комсомольские дела членам бюро, собрал в вещмешок скудные пожитки. Отец выбор одобрил, мужской поступок, во время Первой мировой войны он сам воевал на фронте, защищая царя и Отечество. Мама охала и ахала, но сына в дорогу собрала и благословила. В Северо-Кавказском округе свой добровольческий лыжный батальон не формировался ввиду отсутствия достаточного количества снега, и восемь человек удобненских добровольцев направили на формирование в далёкий северный Ярославль. Сбылась мечта Семёна попутешествовать и посмотреть мир. Двое суток с Армавира до Ярославля Главного с пересадкой в Ростове-на-Дону. Ярославль встретил добровольцев лёгким морозцем и слабой метелью. В обкоме комсомола приветливая девушка рассказала, как добраться до места формирования батальона в военные лагеря близ Тутаева. К вечеру добровольцы были на месте. А наутро началась подготовка и боевое слаживание.

Времени на раскачку не было, на фронте добровольческие лыжные батальоны ждали. Программа подготовки была рассчитана на 15 дней, за это время из комсомольцев-добровольцев должны были получиться настоящие фронтовые бойцы. Спали в казарме, но все занятия были в полях. Краткий курс общевоенной подготовки с упором на снайперскую, а основное время уделялось лыжной подготовке. Семён на лыжах бегать умел, но оказалось, что это ещё не всё. Удивило его занятие по строевой подготовке с лыжами. Оказывается, бойцы в строю должны выполнять команды, при этом совершая установленные манипуляции с лыжами. Хоть это и забавно, но Семён понял, что это тоже нужно. Не годится, когда каждый в строю делает с лыжами что придётся. На технику одношажного и двухшажного хода отводился всего один день. Ещё день на технику подъёмов, спусков и торможений. Всё остальное время – это тренировка на выносливость – марш-бросок с полной выкладкой на постепенно увеличивающиеся дистанции. Лыжную подготовку добровольцам преподавала Екатерина Дмитриевна, молодая девушка лет двадцати, мастер спорта по лыжам и лыжному слалому. Заканчивалась лыжная подготовка зачётным марш-броском с полной выкладкой на 20 км, норматив на отлично – 1 час 47 минут. Семён успешно сдал все зачёты по курсу подготовки и был зачислен в добровольческий 13-й лыжный батальон.

Сформированный лыжный батальон специальным эшелоном был доставлен на базу Ленинградского военного округа, где добровольцев экипировали и приняли в штат армии. Вооружение и амуниция бойцов были отличными. Семёну и его товарищам выдали специальное обмундирование, которое существенно отличалось от формы бойцов РККА. В его состав входили двусторонний альпийский костюм (куртка и брюки) на шерстяном ватине, одна сторона которых была из белой плотной плащевой ткани, другая – из синей фланели; тёплые ватные колпаки вместо традиционных будёновок; маски с прорезями для глаз и рта; рукавицы с пальцем для стрельбы; сапоги, сшитые по  специальному заказу и предусматривавшие возможность крепления к лыжам скобяными креплениями. Выдали также лыжи с мягкими креплениями, вещмешок, плащ-палатку, противоипритные сапоги и накидку. На поясном ремне надо было носить котелок, флягу, гранаты, сапёрную лопатку, патронташи и сумку с патронами.

На полигоне Ленинградского военного округа с личным составом батальона проводились пятидневные сборы по минно-взрывному делу. Бойцы изучили устройство и особенности финских и советских мин всех типов и получили практику по разминированию и установке мин. После этого батальон направили на фронт  в состав 9-й армии РККА. 9-я армия вела боевые действия в Карелии, на Кандалакшском и Ребольском направлениях. Она должна была прорвать оборону противника и выйти к Ботническому заливу, "перерезав" Финляндию в самом узком месте страны, в районе города Оулу.

Задачей 13-го лыжного батальона в этой операции было обеспечение флангов наступающих войск и нанесение ударов по флангам и тылам противника; ночные вылазки для уничтожения передовых частей противника, обеспечение параллельного преследования отступающего противника; обеспечение связи с использованием лыжников-посыльных и телефонной связи; нарушение вражеских тылов, просачиваясь сквозь боевые порядки противника.

Батальон успешно выполнил поставленную задачу. 13-й и 9-й отдельные лыжные батальоны прошли по бездорожью около 160 км, оставив в начальном пункте тёплые вещи, шинели и другое снаряжение. Продовольствие для них пришлось доставлять самолётами. Условия для наступления наших войск были обеспечены. За эту операцию бойцы батальона, включая Семёна, были награждены медалью "За отвагу".  Не вина добровольцев, что армия не смогла в полном объёме провести запланированную операцию.

Несмотря на то, что Семён участвовал в боевых действиях под огнём противника, пуля финского снайпера его не достала. Однако с ним приключилась беда другого плана. В ходе длительных маршей на морозе, когда не было возможности снять сапоги и просушить обувь, однажды у Семёна сильно замёрзли ноги. Сначала он не обратил на это внимания, попрыгал, надеясь, что ноги отогреются и всё пройдёт. Но вскоре почувствовал, что правая стопа перестала чувствовать обувь. Добравшись до очередного привала, он сказал товарищу:

– Слушай, у меня нога не чувствует.

– Снимай сапоги, разотри ноги.

Семён снял сапоги и стал растирать замёрзшие ступни. Ноги были холодными. Растирание не помогло. Тогда товарищ позвал санинструктора.

Тот констатировал обморожение и смазал стопы гусиным жиром, который был в его аптечке. Однако и это тоже не помогло. Когда батальон вернулся с операции, санинструктор направил Семёна и других обмороженных на излечение в полевой госпиталь. В условиях госпиталя последствия обморожения ног вылечиваются при II степени обморожения – до 30 суток, при III степени – до 60 суток. У Семёна было обморожение левой ноги II степени, правой ноги – III степени, и лечиться ему предстояло целых два месяца.

Тем временем в марте 1940 года финская кампания закончилась. Закончилась победой советских войск. Добровольческие лыжные батальоны были расформированы, участники боевых действий вернулись домой. При расформировании их участникам настоятельно рекомендовали, не рассказывать ничего об участии в финской кампании и не упоминать о ней в своих автобиографиях, чтобы не было неприятностей. Студенты успели восстановить пропущенный материал и сдать сессию. Вернулся и Семён из военного госпиталя, однако несколько позже. Приказы на сдачу выпускных экзаменов и заявки на аттестаты уже были оформлены. Семён пришёл в школу. В школе ничего не изменилось. Так же работали учителя, так же учились дети, так же отдыхали на переменах. И даже его одноклассники так же готовились к выпуску из школы. Но сам Семён стал уже другим. Он видел войну. Он видел врага. Он видел смерть. Он видел взаимовыручку и боевое товарищество. Он видел самопожертвование.

Семён дождался окончания урока и зашёл к директору. Анатолий Николаевич обрадовался встрече:

– Ну, здравствуй, здравствуй. Проходи, проходи.

Семён поздоровался и прошёл к столу. По линии школы директор тоже получил указание не обсуждать финскую кампанию. Тем не менее спросил:

– Ну, как там?

– Всё закончилось хорошо.

Семёну хотелось рассказать правду о той войне, хотелось надеть медаль "За отвагу". Но – нельзя.

Анатолий Николаевич понял, что больше Семён ничего не скажет, и переменил тему разговора:

– Я думал о тебе. Выпускные экзамены совсем скоро. Я хотел бы, чтобы у тебя был хороший аттестат с высокими оценками. Предлагаю тебе на следующий год прийти снова в 10 класс и закончить школу без спешки.

Семён понимал, что директор прав. Конечно, он мог бы что-то подчитать и наверное мог бы сдать выпускные экзамены, но на высокую оценку наверное нет. А между тем, если поступать учиться дальше, то оценки аттестата ох как важны! Он сказал:

– Хорошо, поучусь ещё год.

– Вот и договорились. А чтобы тебе не скучно было ещё год в школе сидеть, я тебе предложить хочу поработать у нас учителем первого класса, Анна  Тимофеевна на пенсию уходит. Так ты как?

– Думаю, справлюсь.

– Ну вот и снова договорились. Ты сходи к Екатерине Лукьяновне, пусть тебе расскажет, как первоклашек учить. И первого сентября жду тебя на линейке. Да, а заявление сейчас напиши. Ну, успехов тебе!

– Спасибо, Анатолий Николаевич! Не подведу.

К новому учебному году Семён готовился серьёзно. Обложился методической литературой, тренировался писать палочки и крючочки в прописях. Съездил в Армавир, купил себе новый костюм и галстук. И первого сентября встречал своих учеников во всей красе. Он был им не только учителем, но и старшим братом, и другом. Малыши наперебой рассказывали родителям, какой у них учитель. Вот так Семён стал Семёном Алексеевичем. А десятый класс закончил на хорошо и отлично.

А поезд всё шёл и шёл на север, всё дальше и дальше унося пассажиров от Свердловска, города, с которым связала их судьба. Понемногу начинало светать. Семён снова посмотрел на часы – можно поспать ещё. И снова погрузился в сладкий сон, на сей раз про тяжёлую и страшную войну с патриотическим названием Великая Отечественная.

Война пришла в жизнь Семёна так же, как и в жизнь всех советских людей. 21 июня 1941 года в станице Удобной был выпускной вечер. А в 12 часов 22 июня люди услышали из репродукторов сообщение Молотова о начале войны.  В конце сообщения говорилось: "Наше дело правое. Враг будет разбит. Победа будет за нами." В этом были уверены все. И всё же это была война. И все разговоры были только о войне. С 23 июня началась первая волна мобилизации. Сначала призывались лица 1905 – 1918 годов рождения плюс добровольцы, затем 1919 – 1923 годов рождения.

Семён получил повестку из Удобненского райвоенкомата и был призван на фронт 18 октября 1941 года. В ожидании повестки он уволился из школы и успел немного поработать  в винном цехе Удобненского Пищепромкомбината.

Когда принесли повестку, отец сказал:

– В добрый путь, сынок. Служи хорошо, воюй отважно, громи врага, чтобы впредь неповадно было приходить на нашу землю. Дело святое, да поможет тебе бог. Возвращайся с победой. А мы тут уж как-нибудь справимся, за нас не переживай.

Мама добавила:

– Пиши, как сможешь, будем ждать от тебя весточки. И береги себя, сынок, я буду за тебя молиться.

На том и порешили.

Участие в финской кампании не вошло в период службы Семёна по той простой причине, что лыжные батальоны были добровольческими, и государство их участников на военную службу не призывало. Однако в военкомате в личное дело призывника наверняка был вшит документ, выданный Семёну при расформировании добровольческого лыжного батальона, где были указаны воинская специальность и объём полученной военной подготовки. Этот документ видимо и был учтён при определении войсковой части, для которой был призван призывник.

Такой воинской частью стал 1570 отдельный сапёрный батальон, куда Семён был направлен на должность командира отделения.

На сей раз Семену не надо было ехать далеко на фронт. Фронт сам пришёл чуть ли не к калитке его дома.

Ближайший сборный пункт для призывников станицы Удобной и соседних станиц был в Армавире. Из Удобной команду призывников доставили туда на автомобиле, попутно заехав в станицу Отрадную и прихватив тамошнюю команду призывников. В Армавире располагался военно-пересыльный пункт действующей армии. Военно-пересыльный пункт был создан для оперативного решения вопросов при перемещении команд призывников, снабжения их продовольствием, обмундированием и вооружением. В связи с приближением линии фронта в октябре 1941 года из Ростова-на-Дону  в Армавир было перемещено Управление Северо-Кавказского военного округа и школы младших специалистов.

В Армавире Семён проходил двухнедельный курс молодого бойца, после чего был направлен в переведённую в Армавир из Ростова-на-Дону школу младшего начсостава. В отличие от пехоты, сапёры должны были обладать специальными знаниями и навыками. Фронту требовались специалисты с современными знаниями последних образцов техники и вооружения. Семён в течение двух месяцев проходил обучение по военно-учётной специальности "радисты и сапёры специального назначения" и закончил школу младшего начсостава с присвоением воинского звания младший сержант.

После окончания школы младшего начальствующего состава Семён и был направлен командиром отделения в боевую часть – 1570 отдельный сапёрный батальон. Батальон входил в состав 28-й армии, которая в то время находилась в резерве Ставки Верховного Главнокомандования и в боевых действиях участий не принимала. В мае 1942 года армия и в её составе отдельный сапёрный батальон были переданы Юго-Западному фронту. В составе батальона Семён в феврале-марте 1942 года принимал участие в укреплении обороны города Ростова-на-Дону.

Семён помнил каждый эпизод этой боевой работы. В районе Салы, в сложных погодных условиях, часто под бомбёжками противника, командиры и бойцы оборудовали батарейные районы и мощный противотанковый ров.

А в мае 1942 года батальон уже участвовал в боях под Харьковом. И снова в обстановке непосредственного соприкосновения с противником батальон строил мост через реку Бурлук под Харьковом для наших танков, а затем строил мост через реку Северный Донец в районе села Хотня, обслуживал 6 мостов на реке Северный Донец в районе Писарёвка. Кроме этого, батальон возводил своими силами инженерные сооружения, устройство проволочных заграждений и минирование полей.

Незабываемым эпизодом в памяти Семёна отложился и первый ожесточённый бой с наступающей пехотой противника, который он принял под Харьковом. Немцам удалось прорвать нашу оборону и выйти к переправам, которые навели бойцы сапёрного батальона. Командование батальона решает – преградить путь противнику и удержать переправы до подхода стрелковых подразделений. Семён с товарищами больше суток сдерживали натиск врага. Семён помнит каждого из тридцати погибших в этом бою товарищей. К сожалению, среди погибших был и лучший друг Семёна Александр, ставший для Семёна побратимом. Немного ранее друзья поклялись друг другу в вечной дружбе и в том, что если с одним из них что-то случится, то другой в знак памяти проживёт оставшуюся жизнь за двоих. С тех пор Семён в неофициальной обстановке просил называть себя Сашей. И в этом эпизоде, и в других, сапёрный батальон часто отходил последним, прикрывая отступление наших войск.

В июле 1942 года начался оборонительный этап Сталинградской битвы. С августа 1942 года 1570-й отдельный сапёрный батальон ввели в состав 4-й танковой армии Сталинградского фронта. Семён с товарищами расчищали от минно-взрывных заграждений колонные пути для танковой армии, обезвреживали и укрепляли мосты, наводили переправы. Для решения этих задач бойцам батальона приходилось совершать рейды в тылы противника.

По мере развития боевых действий Сталинградской битвы к концу 1942 года наметился переход наших войск от оборонительного этапа к наступательному этапу, изменились и задачи участвующих в битве соединений и частей.

На базе 1570 отдельного сапёрного батальона был сформирован 20-й мотоинженерный батальон, в составе которого в течение нескольких месяцев продолжил свою боевую службу Семён. Батальон получил технику, которая позволяла ему с ходу пересекать водоёмы, захватывать плацдармы и обеспечивать переправу основных сил.  Для обеспечения основной переправы главных сил мотоинженерный батальон должен был оттеснить противника от береговой линии. После этого проводилась инженерная разведка и обезвреживание занятых позиций. Зенитно-пулемётная рота батальона выполняла задачу противовоздушной обороны и огневой поддержки.

Также мотоинженерный батальон использовался в качестве манёвренных сил для обеспечения прорыва в глубь обороны противника. Семёну эти сложные задачи, связанные с постоянным риском, казались обычными. В письмах домой он сообщал, что у него всё нормально, и просил родителей не беспокоиться и беречь себя. В августе 1942 года станица Удобная попала под немецкую оккупацию. Семён узнал об этом от замполита. Почтовая связь со станицей прекратилась. Семён переживал за родителей и надеялся, что они останутся живы.

В связи с очередным изменением задач Сталинградского сражения в конце 1942 года 20-й мотоинженерный батальон был расформирован и на его базе был создан 323-й отдельный армейский инженерный батальон. А Семён продолжил боевую службу в 11-м лёгком переправочном парке в составе 24-й армии Донского фронта, бывшего Сталинградского. Главной задачей лёгкого переправочного парка было обеспечение переправ через водные преграды посредством различных технических средств, в основном это сборка понтонов.

2 февраля 1943 года Сталинградская битва закончилась разгромом немецко-фашистских захватчиков. В октябре 1943 года Семён был награждён медалью "За оборону Сталинграда". К этому времени станица Удобная уже была освобождена от немецко-фашистских захватчиков. Семён с гордостью сообщил родителям о полученной награде.

А война продолжалась. Продолжался и боевой путь Семёна. В июле 1943 года Семёна как одного из лучших младших командиров из лёгкого переправочного парка переводят командиром отделения в 104-й отдельный моторизованный понтонно-мостовой батальон. Всего из лёгкого переправочного парка в батальон перевели 6 лучших младших командиров и 33 лучших красноармейцев.

104-й механизированный понтонно-мостовой батальон в ходе наступления советских войск всегда был на переднем крае боевых действий в составе Центрального, 1-го Белорусского и 2-го Белорусского фронтов. В сентябре 1944 года входил в состав 48-й армии 2-го Белорусского фронта, а в феврале 1945 года уже являлся частью фронтового подчинения. Батальон обеспечивал форсирование рек Сейм, Снов, Десна, Днепр, Верца и других, участвовал в Восточно-Померанской операции, в ходе которой 28-30 марта 1945 года были взяты города Гдыня и Данциг, за это батальону было присвоено почётное наименование Гданьского.

Детская мечта Семёна посмотреть мир сбылась, правда мечтал он не о боях, а о мирных путешествиях.

Чем дольше воевал Семён, тем больше проникался мыслью о необходимости более активного участия в жизни страны, и это участие он связывал с обликом коммуниста. Семён видел, как воевали коммунисты, как совершали подвиги, как брали на себя самые трудные и тяжёлые задачи, как погибали за Родину, за Сталина. И он видел себя в этом строю. Он тоже воевал очень хорошо, но чувствовал, что чего-то очень важного в его жизни не хватает. 9 сентября 1944 года он взял лист тетрадной бумаги и красивым каллиграфическим почерком вывел на нём: "Прошу разобрать моё заявление и принять меня кандидатом в члены ВКП(б). В комсомоле я с 1938 года. Хочу разгромить фашистскую банду и отомстить ненавистному врагу, будучи только коммунистом. Обязуюсь с честью выполнять все задания партии."

Рекомендации в партию Семёну дали заместитель командира батальона, парторг батальона и первичная комсомольская организация. 13 сентября 1944 года Семён был принят кандидатом в члены ВКП(б). И тоже с гордостью сообщил об этом в письме родителям.

В апреле 1945 года 104-й батальон переводят в полк. Семёна выдвигают на должность помощника командира взвода с присвоением воинского звания сержант.

13-й инженерно-понтонный полк воевал до окончания войны в составе 2-го Белорусского фронта. Он участвовал в Восточно-Прусской, Восточно-Померанской и .Штеттинско-Ростокской наступательных операциях. Самое непосредственное участие в этих операциях принимал 13-й инженерно-понтонный полк.

В ходе Восточно-Прусской наступательной операции наши войска форсировали реки Дайме и Алле. Это произошло в рамках Инстербургско-Кёнингсбергской операции, которая была частью Восточно-Прусской стратегической наступательной операции.

В ходе Восточно-Померанской наступательной операции  наши войска форсировали реки Одер,  Шварцвассер и Лупов-Флисс.

При форсировании Одера в ночь с 21 на 22 апреля 1945 года Семён совершил свой подвиг. Отделение 13-го моторизованного понтонно-мостового ордена Александра Невского полка во главе с Семёном получило задание перевезти понтоны с верхним строением на один 50-тонный паром. В отделении было 9 человек. Семёну это задание было знакомо, и бойцы, прибыв на место сборки парома, стали быстро и умело собирать его. Противник заметил отделение и начал обстреливать место сборки парома из миномётов, пулемётов и орудий. Однако Семён не испугался обстрела, и сборка парома продолжалась, а когда один боец был ранен, Семён занял его место. Своим примером бесстрашия он воодушевил бойцов на выполнение задания. Попаданием снаряда противника было перебито два прогона и настил. Семён проявил смекалку, он увидел, что в 300 метров в болоте дежало верхнее строение от разбитого парома. Семён по пояс в воде пошёл к нему, по его примеру с ним пошел боец. Вдвоём им удалось пригнать прогоны к собираемому парому. Задание командования было выполнено,  паром был введён в линию моста в установленный срок. Это обеспечило переправу на противоположный берег Одера грузов и танков. За умелое командование отделением, за проявленные смелость и мужество Семён был награждён Орденом "Красной Звезды". К этому времени он уже получил воинское звание старшего сержанта. В этом эпизоде Семён с честью исполнил свой долг. Так, как напутствовал его отец. Так, как подсказывало ему высокое звание коммуниста.

В ходе Штеттинско-Ростокской наступательной операции наши войска форсировали реку Одер. 4 мая 1945 года наши войска вышли на Эльбу, где встретились с британскими союзниками. На этом завершился боевой путь 13-го понтонно-мостового полка и боевой путь Семёна.

29 июня Семёна отправляют из 13-го понтонно-мостового полка в Москву на учёбу в Московское военное инженерное училище.

За окном вагона светало. Семён проснулся. Пассажиры в вагоне ещё спали крепким сном. А у Семёна сон как будто прошёл. Он лёг на спину, закрыл глаза и погрузился уже не в сон, а просто в воспоминания о событиях своей жизни. Вспомнил, как давали напутствие на учёбу отцы-командиры и товарищи, как ехал в столицу, как было интересно и немного страшно. Получится ли из него офицер? Сможет ли он освоить программу высшего военного училища? Как сложится дальнейшая служба в новых, мирных условиях? И придётся ли применять полученные знания на практике в новом военном конфликте? Конечно, он присматривался на фронте к офицерам, примерял на себя их роль. В принципе, всё было понятно и просто, он был уверен, что это у него получится. Но всё равно сомнения в новой жизни оставались.

Москва встретила Семёна суетой и шумом. Семён раньше не был в Москве, и всё здесь его удивляло. Высокие дома, просторные улицы, красивые вывески, звонкие трамваи и тихие троллейбусы, толпа пешеходов.

Комбат, посоветовавший Семёну поехать учиться на офицера, сам когда-то окончил это военное училище и рассказал подробно, как до него добраться. Поезд из Германии приходил на Белорусский вокзал. А Московское Краснознамённое военно-инженерное училище располагалось в подмосковном посёлке Болшево. С Ярославского вокзала туда ходила электричка. Перебраться с вокзала на вокзал можно было в метро, всего полчаса поездки под землёй – и ты на месте. От станции Белорусская надо было доехать до станции Площадь Свердлова, там перейти на станцию Охотный ряд другой линии метро и ехать до станции Комсомольской.

Первая поездка в метро надолго запоминается каждому человеку. Конечно, Семён был наслышан об этом чудесном виде транспорта, но видеть воочию всю красоту и величие этого достижения советской науки и техники ему довелось в первый раз. Работая в школе в станице Удобной, он сам рассказывал своим первоклашкам про лесенку-чудесенку, про скоростные подземные поезда, про красивые вестибюли. Но то, что он увидел теперь своими глазами, поразило его масштабами огромных возможностей, доступных социалистическому обществу, идущему по пути к коммунизму. Семёна переполняла гордость за свою страну, за советский народ и за свою причастность к партии коммунистов.

Семён вошел в вестибюль станции Белорусская. Он не боялся заблудиться, не боялся перепутать станции. Ведь в конечном итоге никто не остаётся жить в пути, все, кто куда-то едет, приезжают куда нужно. Семён ехал в военной форме старшего сержанта. В те времена проезд солдат и сержантов во всех видах городского и пригородного транспорта был бесплатным. Он прошёл мимо дежурной  и ступил на лесенку эскалатора, который плавно понёс его вниз, на глубину 34 метра под землёй. Взору Семёна открылся светлый, просторный, отделанный мрамором перронный зал станции. Подходили и уходили поезда. У Семёна было небольшое опасение, как бы не уехать не в ту сторону или не проехать свою станцию. Но на стенах была размещена исчерпывающая информация, и он успешно преодолел оба участка метро и пятиминутный переход между ними. На станции Комсомольская эскалатор вынес Семёна в вестибюль между Ленинградским и Ярославским вокзалами. Перекусив в вокзальном буфете, Семён продолжил свой путь на электричке.

На станции Болшево военное училище найти было не сложно. Высокий забор, казармы за ним и КПП на входе указали старшему сержанту верный путь. Семён предъявил дежурному по КПП предписание, и его пропустили на территорию училища. Началась курсантская жизнь. Семёна определили в одну из учебных курсантских рот. Начальник курса, майор, участник боевых действий, награждённый орденом Боевого Красного Знамени, по личным делам курсантов формировал группу младших командиров. Семёну, старшему сержанту, коммунисту, награждённому орденом Красной Звезды, начальник курса решил предложить должность старшины роты.

Он вызвал Семёна в канцелярию и сказал:

– Товарищ старший сержант, есть мнение назначить Вас старшиной роты. Надеюсь, возражений у Вас не будет?

Семён понимал, что обязанности старшины роты непростые и отнимают много времени, а нужно ещё одновременно с этим учиться и осваивать программу подготовки. Но он как коммунист готов был находиться на самых трудных участках и с полной отдачей трудиться на благо Родины и партии. Семён не раздумывал, он ответил быстро и чётко:

– Так точно, товарищ майор, я готов исполнять любые обязанности по воинской службе. Я буду стараться и справлюсь. Я не подведу командование.

Майор улыбнулся:

– Вот и хорошо. Проведём Вас приказом и представим в новой должности личному составу курса.

В обязанности старшины курсантской роты входило руководство ротой в отсутствии офицеров, а также организация соблюдения ротой распорядка дня, внутреннего порядка и службы наряда по роте. С раннего утра, с подъёма, зарядки и утреннего осмотра, и до позднего вечера, вечерней прогулки, вечерней поверки и отбоя Семён исполнял свои обязанности старшины. Курсанты с уважением относились к нему, учитывая его возраст, воинское звание, боевой опыт и награждение орденом. Командование было довольно работой старшины роты.

Наука тоже давалась Семёну легко. Физику, химию, теорию механизмов и машин Семён знал хорошо. Общевойсковые дисциплины трудностей не вызывали. По марксистско-ленинской подготовке, иностранному языку, истории военного искусства, черчению и физической подготовке у Семёна были только отличные оценки. Некоторые трудности возникали с высшей математикой и аналитической геометрией, но их удавалось преодолевать с помощью товарищей по учебному отделению.

Первую зимнюю сессию Семён сдал успешно. Далее был долгожданный двухнедельный отпуск.

Семён собирался нагладить военную форму, пришить новые лычки, прикрепить орден и медали и поездом Москва-Армавир отправиться в родную станицу.

Дома Семён не был более пяти лет, с начала войны.

Были бы встречи, разговоры до поздней ночи, папины поздравления, мамины слёзы радости и печали, было бы и застолье. Жаль, друзей и однокашников в станице почти никого не осталось. Отпуск пролетел бы как один миг. Но старшинские заботы внесли в планы Семёна свои коррективы. Командование курса во время каникул затеяло ремонт казармы силами оставшихся вместо отпуска задолженниками, и старшина вынужден был остаться и руководить ремонтными работами.

А вскоре снова наступили нелёгкие учебные будни.

Курсанты успешно осваивали программу второго семестра, уже совсем близко были экзамены, полевые лагеря и летний отпуск. Однако случилось то, что коренным образом изменило судьбу курсантов училища, и особенно судьбу Семёна.

Командование Советской Армии приняло решение о реформировании учебных заведений инженерных войск. В апреле 1946 года, не дожидаясь сдачи курсантами летней сессии и завершения учебного года, Московское Краснознамённое военно-инженерное училище закрыли, объединили с Высшим военным инженерно-строительным училищем в Московское Краснознамённое высшее военно-инженерное училище Красной Армии и в августе 1946 года передислоцировали училище в город Ленинград. Надо ли говорить, что подготовка к передислокации эшелонами всего личного состава двух военных училищ вместе с учебно-материальной базой и имуществом рот наложила отпечаток и на сдачу курсантами летней сессии, и на всё остальное. Особенные трудности при этом легли на старшину роты Семёна. Тем не менее, летнюю сессию за  первый год обучения Семён сдал успешно.

С сентября 1946 года Семён стал учиться в Ленинграде. Снова сбылась его детская мечта – теперь он побывал не только в Москве, но и во втором по величине городе – Ленинграде.

Но судьба уготовила Семёну ещё один неприятный сюрприз.

В связи с победоносным завершением Великой Отечественной войны против фашистской Германии Верховный Совет СССР счёл необходимым провести демобилизацию старших возрастов Действующей Армии. И хотя война с Японией закончилась только в сентябре 1945 года, уже с июня 1945 года началась объявленная Верховным Советом СССР демобилизация.

Третья волна демобилизации осуществлялась на основании Указа Президиума Верховного Совета СССР от 20 марта 1946 года. Им предусматривалось увольнение военнослужащих рядового и сержантского состава сухопутных войск и Военно-Воздушных Сил, родившихся в 1916-1921 годах. Попал под действие этого указа и Семён. Наверное, командование военного училища могло обратиться в Министерство Обороны, чтобы для Семёна сделали персональное исключение, но этим заниматься никто не стал. Семёна демобилизовали и  выдали ему проходное свидетельство, в соответствии с которым он должен был явиться в распоряжение военкома Удобненского военкомата.

Так закончилась действительная военная служба Семёна. Она оставила о себе добрые и светлые воспоминания. Жалел ли Семён, что не получилось стать кадровым офицером? Разумеется, жалел, ведь в последние годы он хотел этого и прикладывал для этого немалые усилия. Он не отчаивался, ему было всего 25 лет, он уже многое в жизни повидал и был уверен, что найдёт для себя и в гражданской жизни достойное место.

В вагоне стало совсем светло. Беспокойные пассажиры уже проснулись и распивали чаи с пряниками. На соседней полке парень ещё спал, внизу на полках тоже спали. Семён не стал подниматься, решив повспоминать ещё события из своей жизни. В поезде под стук колёс хорошо мечтается, есть для этого время и возможность. Семён поправил куртку под головой и прикрыл глаза, снова погрузившись в прошлое.

Указ о третьей волне демобилизации вышел в марте 1946 года, он был опубликован в газетах, и командование курса уже в конце марта месяца знало, что Семён будет демобилизован. Конечно, этот вопрос офицеры обсуждали и между собой, и с Семёном.

Начальник курса пригласил Семёна на беседу и сочувственно сказал:

– Мне очень жаль, но скоро нам придётся с тобой расстаться. Что думаешь делать дальше?

– Хотелось бы учиться в институте, пока не решил, в каком.

– А какой вид деятельности тебе больше нравится?

– Ну вот служба в армии нравится, но она заканчивается. Может быть, педагогика, я до войны год учителем работал. Ещё спорт, туризм, путешествия. Технические специальности не очень.

– Ты сам с Краснодарского края? А что там у вас есть?

Семён ещё до войны узнавал, какие ВУЗы есть в Краснодаре.

– До Краснодара от нас 300 километров. До войны там были институты химико-технологический, виноделия и виноградарства, педагогический, учительский и медицинский, мне они как бы не подходят. А в Армавире, это 100 км от нас, военно-авиационное училище лётчиков и два техникума – педагогический и механико-технологический. Так что не знаю.

– Ладно, старшина, попробую тебе помочь, что-нибудь разузнаю.

Дней через десять начальник курса вернулся к разговору:

– Вот что узнал. В Минске есть институт физкультуры. Там в плане помощи демобилизованным в свете указа в течение двух лет производят набор студентов из таких, как ты, демобилизованных, на спецфакультет. Со спортом ты дружишь, нормативы при поступлении сдашь. Военная кафедра там есть, получишь младшего лейтенанта запаса. Захочешь – пойдёшь офицером служить. Не захочешь – пойдёшь преподавать физкультуру, или тренером, или инструктором. Хочешь туда?

– Не знаю, наверное, хочу.

– Ну пиши заявление, а я отношение отправлю.

Семён дождался документов на демобилизацию, ему вручили проходное свидетельство для следования в военкомат, красноармейскую книжку, продовольственный, вещевой и денежный аттестаты 19 июня 1946 года. Семён не знал, когда в Минском институте вступительные испытания. Он боялся пропустить сроки и опоздать с поступлением, поэтому решил сначала заехать в  Минск и всё узнать, а уже потом ехать в Удобную, тем более что время для этого было – в проходном свидетельстве был указан срок прибытия в военкомат не позднее 8 августа. У Семёна не было паспорта, паспорт ему должны были выдать после сдачи в военкомат красноармейской книжки, это могло произойти аж после 8 августа, к тому же на оформление паспорта тоже нужно было время.

Поэтому наличие или отсутствие паспорта у демобилизованного для приёмной комиссии института было не критично, достаточно было имеющихся военных документов. Чтобы не заниматься лишними разъездами, Семёну предложили сразу держать испытания. Испытания он успешно прошёл и был зачислен студентом в институт на 1-й курс.

Директор института даже обратился к начальнику паспортного стола с просьбой выдать Семёну паспорт в Минске, чтобы ему не ездить за паспортом в Удобную, и начальник паспортного стола организовал выдачу Семёну паспорта.

А когда вопрос с поступлением в институт был уже решён, Семён написал заявление директору института с просьбой разрешить ему прибыть на занятия к 10 сентября, так как он только что демобилизован, не был дома с 1941 года и хочет поехать в станицу Удобную Краснодарского края. Директор института пошёл навстречу Семёну и разрешил ему приступить к занятиям с понедельника, 9 сентября 1946 года.

Получив разрешение, Семён убыл в Москву, и оттуда в Армавир.

Родители, не видевшие сына с 1941 года, его приезду очень обрадовались. Семён за эти годы повзрослел и возмужал. Рассказам не было конца. Пришли сёстры. Семён рассказывал о своей жизни, о фронте, о войне. Родители рассказывали об оккупации, о разрухе, о восстановлении колхозов и просто о жизни. Семён встретился с немногими оставшимися в станице одноклассниками и друзьями. Конечно, сходил и в военкомат. За небольшое опоздание с прибытием его не ругали, в военкомате были все свои, удобненские. Время пролетело быстро, но оставило добрые воспоминания.

Семён возвратился в Минск, начались студенческие будни.

Семён был принят кандидатом в члены ВКП(б) на фронте 13 сентября 1944 года. Семён был красноармейцем из рабочих, и в соответствии с уставом партии 1934 года относился ко второй категории вступающих. Общие требования к кандидатскому стажу лиц второй категории – 2 года. Для бойцов на фронте был установлен кандидатский стаж 3 месяца. Семёна могли бы принять в члены партии в декабре 1945 года, но этот срок распространялся на военнослужащих, отличившихся в боях с немецко-фашистскими захватчиками. Очевидно, Семёна таковым не посчитали, свой подвиг он совершил в ночь с 21 на 22 апреля 1945 года. А потом принимать его в члены ВКП(б) было просто некогда, до Победы оставались считаные дни, а понтонно-мостовой полк постоянно находился в состоянии выполнения боевых заданий.

Таким образом, кандидатский стаж Семёна истекал 13 сентября 1946 года. К этому времени он уже закончил службу и поступил в институт.

Перед убытием из военного училища Семён взял партийные рекомендации для вступления в члены ВКП(б) у членов партии в училище, привёз их и передал секретарю партбюро факультета. Однако тот вместо рассмотрения вопроса утерял их. Семёну пришлось ждать, когда коммунисты института дадут ему новые рекомендации. Это время наступило, и в феврале 1949 года Семён был принят в члены ВКП(б).

Воспоминания Семёна о студенческих годах позитивные. В институте Семён учился на отлично и хорошо. Взаимоотношения с товарищами были хорошие. Участвовал в общественной жизни, все партийные поручения выполнял. Не боялся критиковать недостатки. Был внештатным лектором Общества по распространению научных и политических знаний. Был старостой группы. В 1949-1950 годах был членом бюро партийной организации института. Во время каникул посещал родную станицу Удобную, где проживали мать с отцом и сёстры со своими семьями.

Много внимания уделял Семён и личной спортивной и туристской подготовке. С 1948 года он начал заниматься туризмом. Имел значок ГТО 2 степени, 2 спортивный разряд по стрелковому и лыжному видам спорта, 3 спортивный разряд по лёгкой атлетике и фехтованию, судейские категории: 1-я по лёгкой атлетике,  2-я по спортивным играм, 3-я по лыжам, плаванию, стрельбе.

В 1950 году Семён закончил Минский институт физической культуры, успешно сдал экзамены и получил диплом о высшем образовании по специальности преподаватель физкультуры. Одновременно по итогам освоения программы военной кафедры института получил офицерское звание младший лейтенант запаса.

За некоторое время до выпуска в институте проходило распределение выпускников, в соответствии с которым Семён получил направление в Гродно, где ему предлагалась должность начальника одного из отделов местного спорткомитета. Однако уехать на работу в Гродно Семёну не удалось. Причиной тому послужил запрос в Министерство просвещения от солидной организации, в результате которого Семёна открепили от белорусского распределения и направили на работу в совершенно другое место.

Сам Семён узнал об этом, когда руководство института сообщило ему, что его вызывают в Москву. Подробности его нового распределения Семёну не раскрыли, а получили его согласие на работу в указанном месте и вручили предписание Министерства образования РСФСР.

Местом будущей работы Семёна был посёлок N  1, возникший в конце 1949 года неподалёку от железнодорожной станции Лермонтовский разъезд, в этом посёлке жили шахтёры и члены их семей. 29 июля 1950 года постановлением Совета Министров СССР было создано предприятие "Почтовый ящик N 1" ("Рудоуправление N 10" Министерства среднего машиностроения СССР), задачами которого являлись добыча и переработка урановых руд. Объект курировал Е.П.Славский, организатор атомной промышленности. Строительство предприятия курировал лично Л.П.Берия.

Организация, по запросу которой в посёлок направлялись специалисты, была действительно серьёзной.

В 1950 году в одном из бараков посёлка была открыта начальная школа с перспективой её дальнейшего развития до восьмилетней и средней. В эту школу необходимо было набрать коллектив учителей, допущенных к государственной тайне. По запросу Министерства среднего машиностроения школу комплектовало кадрами Министерство просвещения РСФСР. В том числе из выпускников Минского института физкультуры был выбран Семён. Он лучше других подходил для работы в закрытой школе секретного посёлка. Семён имел высшее образование, был членом КПСС, членом партийного бюро института, кроме того, он был уже проверен органами КГБ и имел допуск к государственной тайне при поступлении в военное училище. По соображениям секретности школа называлась школой N 18 города Пятигорска.

Посёлок, в дальнейшем получивший название Лермонтов, находился в 13 км от Пятигорска.

В 1950 году после окончания института Семён с направлением на руках прибыл в ГорОНО города Пятигорска. В ГорОНО удивились прибытию Семёна, потому что они не направляли запрос на учителя физкультуры. Тем не менее, предписание Министерства образования РСФСР они обязаны были выполнить. Школа N 18, для работы в которой Семёна распределили, только что образовалась, и в ней было мало учеников. У учителя физкультуры в этой школе не было достаточного для ставки количества часов, а ГорОНО был обязан обеспечить молодого специалиста работой на ставку. Поэтому параллельно с работой в школе N 18 Семён преподавал физкультуру в институтах Пятигорска – сначала педагогическом, потом в фармакологическом. И только в 1953 году, когда школа N 18 стала восьмилетней, он стал работать только в ней. Коллектив школы хорошо принял молодого учителя физкультуры, а коммунисты даже избрали его секретарём партийной организации школы. В 1953 году в Пятигорске Семён окончил Вечерний университет марксизма-ленинизма.

По закону Семёну как молодому специалисту было положено жильё, а как учителю – отдельную квартиру. В закрытых посёлках эти законы соблюдались. Семён получил квартиру в одном из бараков, куда впоследствии перевёз маму после смерти отца. Посёлок находился всего в 140 км от станицы Удобная. В закрытых городках всем сотрудникам платили двадцатипроцентную надбавку за секретность, в результате Семён получал 1200 рублей, что по тем временам для молодого специалиста было хорошим  заработком.

Пятигорский период в жизни Семёна оставил противоречивые воспоминания. С одной стороны – молодость, жизненная энергия, творчество, самостоятельность, авторитет среди учащихся как преподавателя. С другой стороны – связанные с самостоятельной гражданской жизнью проблемы и трудности.

В Пятигорске жила и работала в одном из санаториев тётя Семёна – родная сестра его матери Анастасия Ивановна. Узнав, что Семён получил распределение в Пятигорск, мама обрадовалась. Она договорилась с сестрой, чтобы Семён какое-то время пожил у неё в квартире, пока не решится вопрос с его собственным жильём. Маме этот вариант виделся как хороший, есть крыша над головой, сын накормлен, обстиран, да и веселее жить вдвоём близким родственникам. Тётка сначала с радостью приняла Семёна, накормила, порасспрашивала о жизни его и о жизни родителей, определила ему место, где спать. Хорошо, что Семёну не надо было думать о крыше над головой. Но тётка есть тётка, и с течением времени у тётки и Семёна возникли разногласия. У Семёна был угол в доме тётки, но этот угол был не свой. Тётка чувствовала себя хозяйкой в доме, по доброте душевной приютившей бездомного родственника, и Семёну постоянно приходилось выслушивать претензии и придирки тётки – то не в то время пришёл, то не туда вещи положил, то не так себя ведёт. Конечно, такое положение в доме тётки Семёна раздражало. В основном, противоречия возникали из-за финансовых отношений. Тетка хотела, чтобы Семён платил ей деньги за питание а Семён отвечал ей, что тётка продукты не покупает, а приносит бесплатно из санатория, где работает. Дальше – больше, дошло до конфликта, Семён не сдержался и в грубой форме  высказал тётке нелицеприятные слова. Тётка пожаловалась в горком партии, в результате было даже инициировано персональное дело. Сейчас Семён уже понимал, что поступил неправильно, но молодо-зелено, того, что было, уже не вернёшь. Семену пришлось расстаться с тёткой и уехать в свою квартиру в посёлке. Добраться до Пятигорска можно было на служебном автобусе или попутных грузовиках. У Семёна это не всегда получалось, иногда он опаздывал на занятия в институт, за что подвергался критике руководства института. В результате после отработки обязательных трёх лет по распределению после института Семён вынужден был уволиться из Пятигорска и остался учителем физкультуры только в школе N 18. Работа в школе нравилась Семёну гораздо больше, чем работа в институте. В группах педагогического и фармакологического институтов учились практически одни девушки, далеко не все они были спортивными и далеко не все были спортивной комплекции. Конечно, девушки старались выполнять все упражнения программы, но во-первых это были женские виды спорта, которые самому Семёну не были по душе, а во-вторых, глядя на некоторых студенток, Семёну хотелось либо смеяться, либо плакать. Семён был не очень принципиален в оценке, он понимал, что для фармацевта или учителя метание диска не главное в жизни. В группах Семёна неуспевающих по физкультуре не было. Но институты должны были принимать участие в спартакиадах и соревнованиях, и занимать на них призовые места у студенток Семёна не получалось, за это Семён тоже подвергался жестокой критике со стороны руководства института и инспекторов ГорОНО.

А в школе возможностей для эффективной работы у Семёна было гораздо больше. В 1954 году было отменено продолжавшееся с 1943 года раздельное обучение в школах мальчиков и девочек. Ученики с огромным желанием посещали уроки физкультуры Семёна. Они хотели научиться спорту, добиться в нём достижений. Семён с радостью обучал детей, ходил с ними в походы, тренировал ребят индивидуально, и дети были от него в восторге.

Следующий эпизод, который вспомнился Семёну из пятигорского этапа его жизни, тоже и радостный, и одновременно печальный. Закрытый посёлок N 1 ускоренно развивался и в 1954 году получил название посёлок Лермонтовский, а в 1956 году посёлок уже стал городом Лермонтов. В 1959 году население города уже превысило десять тысяч человек. Открывались новые производства, появился горком партии.

Семён встретил девушку Тамару, которая ему понравилась. Семён тоже понравился Тамаре, он  был молодой, красивый и статный, правда в то время он ещё не носил усов, но местные девушки всё равно на него заглядывались. В 1951 – 1954 годах Тамара работала секретарём-машинисткой Инспекции по определению урожайности, затем корректором Пятигорского отделения Гипродортранса, затем секретарём-машинисткой Центральной Научно-исследовательской лаборатории треста Кавказнефтегазразведка. С ноября 1954 года работала в системе уранодобывающих предприятий Лермонтова аппаратчицей-швеёй на Таллиевом руднике Минцветмета СССР, а с 1955 года – швеёй, портнихой по изготовлению и ремонту спецодежды на предприятии п/я N 1. Тамара и Семён полюбили друг друга и стали жить вместе. Официально брак они не регистрировали, поэтому Семён не мог привезти Тамару в закрытый посёлок, и сначала они встречались в Пятигорске. Тамара мечтала получить свою квартиру и стояла в очереди на жильё. Однако время шло, а квартиру ей всё не давали. Тогда она предприняла попытку получить квартиру, не дожидаясь длинной очереди, и решила предложить взятку должностному лицу. Взятку у Тамары не приняли и сообщили об этом факте в горком партии. Горком стал расследовать это дело и вышел на  Семёна. Было заведено персональное дело коммуниста по факту соучастия в даче взятки должностному лицу. Партийными органами не приветствовались внебрачные отношения сами по себе как не соответствующие высокому моральному облику коммуниста. Кроме того, в партийных органах считали, что Семён, узнав о намерении Тамары получить квартиру за взятку, должен был остановить её и предотвратить попытку, чего он не сделал, что свидетельствует о его низкой принципиальности и неспособности как коммуниста противостоять проявлениям недостойного поведения. 9 мая 1955 года на партийном собрании школы рассматривалось персональное дело Семёна. На собрание прибыла и выступила с докладом член горкома партии, которая предложила исключить Семёна из рядов КПСС. Однако учителя-коммунисты ограничились строгим выговором по партийной линии, освободив Семёна от обязанностей секретаря парторганизации. Эта ситуация способствовала тому, что Семён и Тамара расстались.

В мае 1945 года, когда проходило партсобрание, Тамара уже была беременна. 10 февраля 1956 года Тамара родила сына, которого назвали Александром. Семён участия в воспитании сына не принимал.

А ещё Семён вспоминает пятигорский период как время его активной туристической деятельности. Учитель в школе – это хорошо, но это стабильно. От сентября до сентября каждый год одно и то же. А вот в туризме каждый поход – это что-то новое, интересное и неизведанное. И чем дальше шло время, тем больше Семён делал выбор в пользу туризма.

Конечно, в то время и учитель мог достигнуть высоких званий и награждения государственными наградами. Согласно Указу Президиума Верховного совета СССР 1948 года за непрерывный стаж учителей награждали: за 10 лет – медалью "За трудоаое отличие", за 15 лет – медалью "За трудовую доблесть", за 20 лет – орденом "Знак Почета", за 25 лет – орденом Трудового Красного Знамени, за 30 лет – орденом Ленина. А Указом Президиума Верховного Совета РСФСР 1940 года звание "Заслуженный учитель школы РСФСР" присваивалось высокопрофессиональным учителям за заслуги в педагогической деятельности.

Семён понимал, что рядовому учителю физкультуры из поселковой школы достичь этих высот было очень непросто.

А в туризме ориентиром высшего мастерства было звание Мастера спорта СССР по туризму. Этого звания можно было добиться своим личным трудом, и Семён поставил себе цель достичь этого.

Сразу же по прибытию в Пятигорск Семён направился на турбазу. Пятигорск был туристским регионом, и желающих отправиться в походы по Кавказу было достаточно. Но как и везде, на турбазе всегда не хватало инструкторов по туризму. Директора турбаз были рады любому туристу, кто желал устроиться инструктором, и даже приглашали на сезонную работу студентов на время каникул. Такую работу предложили и Семёну. Он мог водить туристические группы в походы во время каникул и в походы выходного дня. Профессиональный спортсмен с высшим образованием был находкой для туристско-экскурсионного управления ВЦСПС, которое ведало организованным туризмом. Семёну предложили должность младшего инструктора по туризму, на это предложение он с радостью согласился. Начался долгий и трудный, но реально достижимый путь к званию Мастера спорта СССР по туризму.

По существовавшим тогда  квалификационным нормам для получения звания Мастера спорта СССР по туризму совсем не обязательно было пройти все разрядные ступени (1, 2 и 3). Но было обязательным участие в 12 походах, из них в 4 походах каждой категории трудности (1, 2 и 3). Кроме того, в каждой категории из этих четырёх походов надо было совершить по 2 похода летних и 2 похода зимних. Из этих двух походов один должен быть совершён в качестве участника и один в качестве руководителя. Эту задачу выполнить Семёну было под силу. Правда, это требовало определённого времени, но Семён был готов целеустремлённо идти к этой цели.

Разрядные требования по туризму изменялись один раз в три года, причём, как правило, они ужесточались. Кроме общих требований по количеству и категориям трудности походов, существовали ещё и дополнительные требования к кандидатам на звание Мастера спорта.

В разрядных требованиях по туризму на  1953 – 1956 годы было сказано, что для присвоения Мастера спорта  необходимо было совершить походы в не менее чем трёх географических районах СССР по трём видам туризма, иметь 3 спортивный разряд по видам спорта.

В туристической копилке Семёна на 1953 год было членство в ДСО "Труд", членство в туристической секции, значок "Турист СССР", значок "Альпинист СССР", значок ГТО 2 степени, 2 разряд по туризму, туристский стаж 5 лет, 2 спортивный разряд по стрелковому и лыжному виду спорта, 3 спортивный разряд по лёгкой атлетике и фехтованию, судейские категории:  1-я по лёгкой атлетике, 2-я по спортивным играм, 3-я по лыжам, плаванию, стрельбе, 7 походов двух видов – пешие и лыжные – 1 и 2 категории трудности по одному региону – Северный Кавказ.

В туристической копилке не хватало  категорийных походов, третьего вида туризма и двух географических районов СССР.

Семён понимал, что в Пятигорске получить Мастера спорта ему не удастся, и для этого придётся менять место работы и жительства. Однако Семён был полон решимости осуществить свой план.

В 1953 году в Пятигорске он заканчивает курсы инструкторов горно-пешеходного туризма. Совершает походы по географическому району Северный Кавказ.

В 1957 году проходит инструкторско-методические сборы в Теберде. Совершает походы по географическому району Западный Кавказ.

В 1958 году успешно проходит переаттестацию при Северо-Кавказском туристско-экскурсионном управлении ВЦСПС.

1958 год – лыжные походы, географический район Лесистые Карпаты.

1958 год – двухмесячный учебно-методический сбор инструкторов при Бийской и Артыбашской турбазах, квалификация водный туризм и горно-пешеходный туризм, водные, горно-пешеходные и комбинированные походы, географический район Алтай.

1958 год – водные, лыжные и пешеходные походы на Коуровско-Слободской  турбазе, географический район Урал.

На начало 1959 года в копилке Семёна было 24 похода – 17 первой категории и 7 второй категории.

Для присвоения звания Мастера спорта Семёну не хватало походов 3 категории трудности. Хотя сертифицированные маршруты 3 категории трудности имелись, но турбазы как правило не организовывали походы по ним ввиду их длительности и сложности, а также в связи с тем, что трудно было набрать состав группы с учётом особых требований к участникам таких походов. Семён понимал, что совершить эти походы можно только в составе групп самодеятельного туризма. Нужно было найти такие группы и присоединиться к ним, что было совсем не просто. Как правило, группы для таких походов формировались на базе своего турклуба, и чтобы посторонний человек оказался в составе группы, он должен был договориться с группой лично. Кроме того, к маршруту  похода 3 категории трудности предъявлялись особые требования, выполнить которые можно было не в любом географическом районе. Лыжный поход 3 категории трудности должен был продолжаться не менее 16 дней, из них 8 дней по малонаселённой местности, лыжный маршрут должен быть протяжённостью 300 км, из них 100 км с преодолением естественных препятствий, и включать в себя 6 ночёвок в полевых условиях. Районом такого похода мог быть Урал.

Семён вспомнил, что в Свердловске у него живёт знакомый, с которым они встречались на туристских сборах на Артыбаше. Знакомого звали Виктор Фёдорович, он был председателем городской туристской секции города Свердловска.

Семён написал ему письмо с просьбой оказать содействие в участии в лыжном походе 3 категории трудности. Вскоре Семён получил ответ от Виктора Фёдоровича, где тот предлагал Семёну устроиться инструктором по туризму на Коуровско-Слободскую турбазу и в ходе сборов представителей турклубов города, планируемых к проведению на этой базе в конце 1958 года, встретиться с представителями турклуба Уральского политехнического института, которые каждые зимние каникулы совершают такие походы, и договориться относительно участия в походе лично.

Получив такой ответ, Семён очень обрадовался, исполнение его мечты стало реальностью. Семён уволился из школы N 18, убыл в Свердловск на Коуровско-Слободскую базу и устроился там работать старшим инструктором по туризму. В декабре 1958 года участники сборов прибыли на турбазу. Семён познакомился с туристами УПИ Сергеем и Игорем и в принципе договорился с ними насчет возможного участия в походе. В этот поход и уносил его сейчас поезд.

Семён спрыгнул с полки. Товарищи по походу ещё спали. Семён вышел в тамбур и полной грудью вдохнул морозный уральский воздух. За окном по-прежнему проносились бескрайние лесные просторы, покорять которые он ехал вместе со своими новыми товарищами.

Глава 2. Юрка.

На соседней полке с Семёном ехал молодой парень. Парню был 21 год, он был студентом, и звали его Юркой. Собственно говоря, его можно было бы звать и Юрием, и даже Юрием Ефимовичем, но парень не любил официоза, официоза ему и в институте хватало с избытком, и предпочитал, чтобы его называли по-простому, по-свойски – Юркой. Юрка с вечера залёг на вторую полку напротив Семёна и почти сразу же закрыл глаза и сладко засопел. Он приехал  учиться в Свердловск из самого далёкого края области – села Таборы, и ему приходилось ездить на каникулы к родителям на поезде. Ехать было надо до станции Тавда, до неё было 310 км, и потом на попутках до Табор ещё 100 км. Поезд до Тавды шёл 9 часов, и самое любимое занятие Юрки в поезде было залечь на вторую или третью полку и спать. Вот и сейчас, как только голова Юрки коснулась полки, крепкий сон сразу пленил его, не оставив места ни размышлениям, ни сновидениям. Так спит под убаюкивающий стук вагонных колёс и укачивающее движение вагона здоровый молодой человек, замученный за день сборами в путешествие и посадкой в поезд. Несколько часов он спал, как убитый. Юрка не был слишком упитанным, жёсткая полка общего вагона создавала определённые неудобства, подстеленный меховой жилет не спасал, и Юрка проснулся от того, что отлежал и ногу, и руку. Юрка потянулся, размял затёкшее тело. В вагоне был полумрак, на соседней полке крепким сном спал новый попутчик, который при знакомстве назвал себя Сашей. Юрка повернулся поудобней и улёгся спать дальше. Сквозь сладкую дрёму к нему пришёл сон про родное село, про семью, про детство.

Юрка родился в селе Таборы на самой восточной границе области. Село было заложено в далёком 1583 году для освоения Сибири, в те времена это был ненаселённый район, поэтому его первыми жителями стали переселенцы из Пелымского острога, а позднее из центральных районов России. В начале XX века и вплоть до 1920 года в Таборы и прилегающие деревни было переселено большое количество белорусов. В 1930-е годы на территории Таборского района был даже создан  Таборинский белорусский национальный район, а в школах преподавали белорусский язык. Село было расположено в живописном месте на берегу реки Тавда, окружено девственными сибирскими лесами. Население занималось сельским хозяйством, рыбной ловлей и лесозаготовками. Из села была только одна дорога на юг, к цивилизации – в Тавду, в северном направлении шли только несколько лесных дорог к поселениям – в Унже-Павинскую и Озёрки.

В 1937 году на территории Свердловской области образуются Ивдельлаг с управлением в городе Ивделе  и Севураллаг с управлением в городе Ирбите. Таборинский район в числе других входит в Севураллаг, в селе Таборы располагается Таборское лаготделение с лагпунктами в Таборах, Озёрках, Ивкино и Чёш. С началом Великой Отечественной войны село Таборы получило статус края для политзаключённых, военнопленных, бойцов трудармии и других неблагонадёжных элементов и депортированных народов.

В 1942 году из состава Севураллага формируется Востураллаг с управлением в городе Тавде. В 1942 году в Востураллаге появляется новая категория "спецконтингента" – "мобилизованные немцы". Лагерь И-239/3 находился в полутора километрах от села Таборы и был комендантским. Это означало, что он входил в систему ГУЛага и контролировался комендатурой, в обязанности которой было обеспечение особого режима охраны. Комендантский лагпункт был местом особенно строгой дисциплины и контроля.

Основной задачей Таборского лаготделения был лесоповал, заготовка древесины и сплав её по реке Тавде до города Тавды. Река Тавда имела ширину до 250 метров и глубину от 3 до 8 метров. В городе Тавде 22 июля 1941 года был введён в действие фанерный комбинат, производящий для нужд армии авиафанеру и древесно-слоистый пластик.

Юрке доводилось видеть заключённых и спецпереселенцев, но в силу возраста они его не сильно интересовали. О врагах народа  в семье не говорили. Юрка был убеждён, что есть люди, которые поступают неправильно, нарушают закон, и за это их сажают в тюрьмы и помещают в исправительно-трудовые лагеря. С друзьями- мальчишками Юрка бегал и к лагерю близ Таборов, но и там ничего интересного не было – колючая проволока, охранники на вышках и запретная зона. Гораздо более интересно было играть со сверстниками, купаться в Тавде, собирать в лесу грибы и ягоды, ловить рыбу, кататься на велосипеде и на лодке. Видел Юрка и лесосплав, с замиранием сердца наблюдал он, как огромные брёвна, теснясь и толкаясь, уплывают вниз по реке. Картина молевого сплава впечатляла. Юрка смотрел, как  на крутых поворотах реки некоторые брёвна пытались выскочить на берег, и восхищался, как быстро и ловко направляли их обратно в реку сплавщики-пикетчики.

Юрка был третьим, самым младшим ребёнком в семье. Отец Юрки – Ефим Фёдорович – был местным, родился в деревне Юдина Ирбитского района, раньше многие деревни назывались по фамилии большинства коренных жителей. Там же в деревне женился, в 1923 году там родился старший сын Михаил. Переехав с семьёй  в Таборы, Ефим Фёдорович работал стрелком военизированной охраны, охранявшей лагерь. В те годы охрана лагерей возлагалась на военизированную охрану. А личный состав в охрану администрация мест лишения свободы набирала по вольному найму, в основном из местных жителей. На должность стрелка принимались лица из числа находящихся в запасе красноармейцев, краснофлотцев и младшего начальствующего состава. Кандидаты должны были уметь читать и писать, не иметь судимости, не состоять под судом и следствием, не быть лишёнными гражданских прав и по состоянию здоровья удовлетворять требованиям стрелковой службы РККА. Принятые на службу обязывались прослужить не менее двух лет, о чём давали письменное обязательство. Стрелки ВОХР по льготам приравнивались к военнослужащим, получали достойную зарплату. Поэтому местные жители охотно шли на службу в ВОХР. Среди них был и отец Юрки. Ефима Фёдоровича призвали на фронт связистом в 1942 году, в этом же году он погиб на фронте. Юрке было всего пять лет, и он не особо помнил отца в форме стрелка ВОХР, но фотографию его в форме запомнил.

Мать Юрки, Екатерина Сергеевна, занималась воспитанием Юрки, его старшего брата Михаила и старшей сестры Екатерины.

С уходом отца на фронт жить стало труднее. Юрка помнит, как семье приходилось экономить на всём – и на одежде, и на питании. Выручало личное подсобное хозяйство, снабжавшее семью молоком, мясом, яйцами, овощами и картошкой. Юрка помнил, как приходилось трудиться на огороде и подворье, хотя основную тяжесть крестьянской работы брали на себя старшие члены семьи. Пособие по случаю потери кормильца позволяло кое-как сводить концы с концами, но было недостаточным. Старшие дети могли подработать в колхозе, а Юрка для этого был ещё мал.

Юрка рос добрым и отзывчивым мальчиком, ребята села охотно с ним дружили и принимали его во все свои игры. Больше всего мальчишки любили играть в войну. Если раньше они делились на казаков и разбойников, то теперь играли в русских и немцев. Немцами не хотел быть никто, все хотели быть разведчиками, танкистами и кавалеристами. Врагами назначили заросли крапивы в овраге. Со смелостью Будённого и Ворошилова мальчишки набрасывались на заросли крапивы и крушили её деревянными саблями, торжествуя и празднуя победу. Так прошли ещё два года юркиного детства.

Наступил 1944 год. Юрку стали собирать в школу.

Что-то из школьных принадлежностей и ранец остались от старшей сестры, что-то пришлось купить по минимуму. Цветы выросли на клумбах у дома. С одеждой первоклассника маме помогла подруга. У неё сын был старше Юрки на два года, у неё сохранился почти новый вполне приличный костюм. Мама что-то немного подшила и перешила,  отпарила и отгладила костюм, и Юрка стал выглядеть не хуже других.

Год за годом шло время. Юрка учился, переходил из класса в класс. Сдружился с товарищами. Как с мальчиками, так и с девочками. Всем нравился его добрый, приветливый характер. Юрка никогда не обижал своих товарищей, всегда внимательно выслушивал и почти всегда поддерживал. Учился Юрка хорошо. Он с раннего детства понимал, что только упорным трудом в жизни можно добиться желаемых результатов. И он учился на совесть, посвящая учёбе всё своё время. К нему часто обращались товарищи за помощью, он никогда никому не отказывал. И не просто давал списать, а старался объяснить так, чтобы человек понял. Учителя ценили и уважали Юрку. Ну и конечно, он был настоящим пионером. Так прошло ещё семь лет.

Старший брат Михаил тем временем получил высшее образование, стал педагогом и получил назначение директором семилетней школы в деревню Емельяшевку. Михаил к тому времени уже был женат и жил с семьёй в отдельном доме в Емельяшевке. В 1947 году он предлагает матери вместе с Юркой переехать к нему и жить на его иждивении. Мать Юрки соглашается, и семья переезжает в Емельяшевку. До Табор 36 км. А средняя школа есть только в Таборах. Юрка попытался ездить в Таборы на велосипеде и на попутках, но быстро отказался от этой идеи. Пришлось уехать в Таборы и жить там одному, наведываясь в Емельяшевку на выходные и на каникулы. Было трудно, но Юрка упорно шёл к своей цели. В Таборах была столовая, где можно было пообедать, в школе был буфет. Иногда Юрка заходил в гости к знакомым, там тоже его угощали обедом или ужином.

С 1940 по 1956 год обучение в 8 – 10 классах средней школы было платным и стоило 150 рублей в год. Маме очень хотелось дать сыну образование, с финансами помог старший брат, и в 1954 году Юрка окончил Таборинскую среднюю школу с серебряной медалью. Мама, брат и сестра гордились Юркой.

В 1953 году Юрка вступил в комсомол. В райкоме комсомола, утверждающем решение комсомольской организации школы, он готовился отвечать на вопросы по Уставу ВЛКСМ, а спросили, какие произведения Шолохова он читал. Юрка с гордостью носил комсомольский значок и красную книжечку комсомольского билета.

В 1954 году серебряная медаль за окончание средней школы давала право поступать в ВУЗ без вступительных экзаменов. Юрке, получившему такую медаль, путь к высшему образованию был открыт. Правда, в 1954 году оно тоже было платным – 300 рублей в год. Но на семейном совете решили выкроить эту денежную сумму и отправить младшего сына учиться в институт в Свердловск.

Юрка ни разу в жизни не был в Свердловске и вообще ни разу не был в большом городе. Поэтому ему было немного страшно, как и любому парню, всю жизнь прожившему в деревне. Как-то сложится жизнь в городе, какие будут проблемы, примут ли в институт. За учёбу он не переживал, учиться он хотел и учебную программу всё равно усвоил бы. Брат уже прошёл испытания городом и как мог успокаивал Юрку. Но чтобы не волноваться, надо было увидеть всё своими глазами и попробовать самому. С этими мыслями Юрка собрал чемоданчик, запихнув туда кое-какую одежду и обувь, немного личных вещей и учебники за десятый класс. Ведь он ехал не развлекаться, а учиться. От Емельяшевки до Тавды было 125 км, и дорога была всего одна – через Таборы. К счастью, в этот день в Тавду приезжал новый учитель для Емельяшевской школы, и Михаил договорился с председателем колхоза насчёт машины, чтобы встретить его в Тавде. Машину дали, Михаил поехал встречать учителя сам, и Юрку тоже повёз попутно. Юрка кинул чемодан в кузов, а самому даже нашлось место в кабине. ГАЗ-51, надрывно рыча, понёс братьев на станцию. Всю дорогу братья разговаривали о жизни, Михаил учил Юрку, как жить в большом городе. Юрка слушал и послушно кивал головой. О многом хотелось спросить, но Юрка сдерживал себя, боясь показаться глупым. Машина довезла Юрку прямо до станции Тавды, он забрал из кузова чемодан и купил билет до Свердловска. Путешествие в новую жизнь начиналось.

Тавда была конечной станцией поезда. Со Свердловска он приходил утром, а обратно уходил поздним вечером. Юрка приехал на станцию к обеду. Учитель уже дожидался обещанного по телефону транспорта на вокзале. Михаил поприветствовал его, обнял на прощание Юрку и поехал с учителем домой. Надо было успеть ещё заглянуть в Таборах в районо. Юрка пообедал в столовой на станции и уселся на вокзале ждать посадки в поезд. Юрка купил газету и читал о съезде профсоюзов, пленуме ЦК КПСС, полёте в космос и возвращении Рыжика и Лиса, запуске в Обнинске первой в мире атомной электростанции, о солнечном затмении.

Поезд притащили из тупика к перрону за два часа до отправления. Юрка вышел на перрон, нашёл свой вагон. Посадки ещё не было. Юрка поставил чемодан, сел на лавочку напротив вагона и стал ждать. Юрке не доводилось раньше ездить на поезде. В селе поезда не было, да и некуда ему на нём было ездить. Но он не был совсем уж диким и видел в кино, как люди на поезде ездят. Ничего особенного, сидишь себе за столиком, как дома, а поезд тебя везёт куда надо. Юрка с восхищением подумал о масштабах человеческой мысли. Это надо же, через всю страну протянуть рельсы и пустить по ним поезда, и даже, слышал, за границу. По второму пути прогрохотал товарный поезд. Юрка посчитал вагоны, оказалось семьдесят один. Интересно, подумал Юрка, сколько нужно лошадей, чтобы перевезти весь этот груз. И восхитился железной дорогой ещё раз.

Объявили посадку. Пассажиров было немного, провожающих ещё меньше. Юрка зашёл в вагон, нашёл своё место. Место "8" оказалось не у столика, а посередине нижней полки. Справа было ещё какое-то место "8А". Юрка поставил чемодан и сел. Чуть позже в юркин отсек сели ещё два пассажира. Семейная пара среднего возраста, Виктор и Елизавета, у них были нижние места. Виктор приподнял нижнюю полку, под ней оказался довольно вместительный рундук. Вещи попутчиков быстро перекочевали туда. Юркин же чемодан был большим и в рундук не влез, пришлось закинуть его на третью полку.

Как только поезд тронулся, Елизавета постелила на столик салфетку и разложила нехитрую снедь для ужина. В воздухе вкусно запахло копчёным салом и чесноком. Юрку пригласили присоединиться,  предложив ему толстый кусок сала на краюшке чёрного хлеба. Юрка тоже достал в общий котёл то, что дала в дорогу мать – варёные вкрутую яички от своей курочки-несушки, варёную картошку в мундирах, свежие огурчики с огорода и мамины пирожки с капустой. Проводница принесла чай в тонких стаканах с подстаканниками и звенящими ложечками. Путешествие началось удачно.

За ужином разговорились.

– Как звать-то тебя, молодой человек?

– Юркой зовут.

– Юрий, значит. Значит, светлый, солнечный. Хорошее имя. А едешь-то куда, Юрий?

– А куда поезд везёт.

– В Свердловск, то есть?

– В Свердловск.

– А чего забыл-то там?

– А ничего не забыл, а вот найти собираюсь. Счастье своё, судьбу свою, свою жизненную дорожку. Поступать в институт я еду.

– И куда же поступить мечтаешь?

– Люди в политех советуют. Самый современный, говорят

– Верно говорят, только там специальностей много разных. Ты вот чего послушай. Инженеров сейчас пруд пруди, а руководить бывает некому. Потому что для этого надо в экономике разбираться, а дело это непростое. Ты вот что-нибудь с экономическим уклоном выбирай, тогда и найдёшь, что ищешь. Ну, давай спать укладываться.

Юркина полка была поднята вверх, и Юрка не мог сообразить, как она опускается. Бывалый попутчик помог. Юрка залез на полку и уснул крепким сном.

Проснулся от голоса проводницы:

– Просыпайтесь, товарищи, подъезжаем. Через час закрою туалет.

Юрка проснулся, спрыгнул с полки и уселся за  столик на боковушке, благо там никто не ехал. За окном проносились заводы, промзоны, разъезд. Наконец, приехали в сам город с высокими домами, асфальтовыми дорогами, автобусами, магазинами.

Свердловск-Пассажирский встретил проливным дождём. Наверное, к счастью.

От вокзала до института Юрка добрался на трамвае. В приёмной комиссии спросили, на какой факультет он хочет поступить. Юрка спросил:

– У вас есть что-нибудь с экономическим уклоном?

– Да, это инженерно-экономический факультет.

– Вот туда и хочу поступить.

Юрка был принят и зачислен на первый курс инженерно-экономического факультета по специальности "экономика и организация предприятий цветной металлургии".

Юрка не был избалован жизнью, поэтому в институте ему всё нравилось. Нравились и занятия, и учебные дисциплины, нравились товарищи по учебной группе, нравились учебные корпуса и аудитории, нравилась студенческая столовая, нравилось общежитие. В общежитии его поселили в чистой светлой комнате, что ещё деревенскому парню было надо? Жили вдвоём с однокурсником Ростиславом. Юрка подружился с ним и звал его просто Ростиком.

Особо тёплые и радостные воспоминания наполняли Юрку, когда он вспоминал про туризм. В Таборах туризмом он не занимался, не было там ни спортклуба, ни туристской секции. Все походы в Таборах – это походы на делянки, которые выделял лесхоз семье Юрки для заготовки дров на зиму, да на покос на луга для заготовки сена. Конечно, зимой Юрка с радостью пробегал на лыжах и пять, и два круга по пять километров, но разве это поход?

Будучи студентом 1 курса, Юрка часто проходил по коридору, где был расположен институтский спорткомитет. И всегда там толпился народ, разговаривая о прошедших и предстоящих походах, делясь друг с другом опытом, мечтами и планами.

На стене висела яркая, красочная стенгазета турклуба. Юрка остановился и начал читать заметки студентов о туризме. Из помещения спорткомитета вышел мужчина невысокого роста лет тридцати пяти. Увидев, как Юрка с открытым ртом увлечённо читает стенгазету, он подошёл к Юрке и спросил:

– Что, нравится?

– Ага.

– А ты, я вижу, первокурсник? Приходи к нам в туристскую секцию, много интересного.

Юрка внимательно посмотрел на мужчину. На его пиджаке была колодка с планками, самой первой шла планка ордена Красной Звезды. Юрка, как и все пацаны послевоенного времени, разбирался в наградах. "Воевал", – подумал Юрка. А мужчина сказал:

– Меня зовут Лев Семёнович, я председатель правления спортклуба. В субботу у нас собрание туристской секции, приходи, записывайся.

Юрка поблагодарил Льва Семёновича и на собрание в субботу пришёл.

На собрание пришло более 200 участников турсекции. Юрка подошел к Борису, председателю турсекции, и записался в секцию. На собрании Юрка узнал много нового. Началось всё летом 1950 года, когда группа студентов УПИ совершила путешествие по плановому маршруту по Военно-Грузинской дороге на Кавказе. У Виленины – одной из участниц этого похода,– возникла идея организовать туристскую секцию УПИ. Весной 1951 года прошло первое организационное собрание секции, был составлен план работы, определены направления и избран состав бюро секции. Секция занималась пропагандой массового туризма, организовывала походы выходного дня, агитационные походы по сёлам области, организовывались также слёты, агитки, клубы по интересам (клуб любителей песни, стенгазета "Романтик"). В походы ежегодно отправлялись десятки групп по самым сложным маршрутам. В 1954 году одна из вершин Северо- Чуйского хребта в Горном Алтае названа пиком УПИ.

Юрке понравилась секция, и он готов был идти в поход прямо сейчас. Но жизнь внесла в его планы свои коррективы. В 1954 году, на первом курсе, во время уборки картофеля в подшефном колхозе, Юрка сильно простыл и заработал ревмокардит. Проходя лечение в больнице, подцепил дизентерию, долго лечился и вынужден был взять академический отпуск. В 1955 году он вновь начал учиться на первом курсе. Состояние здоровья после длительной болезни не позволяло ему участвовать в категорийных походах, но Юрка не отказался от своей мечты. Осенью 1956 года он совершает свой первый категорийный пешеходный поход первой категории трудности по Среднему Уралу. Поход произвёл на Юрку неизгладимое впечатление. Он понял, что стал профессиональным туристом, и понял, что это у него на всю жизнь.

Зимой 1957 года Юрка участвует в лыжном походе первой категории трудности по Среднему Уралу с восхождением на гору Старик-Камень.

Летом 1957 года с подачи председателя турсекции УПИ и при активной поддержке профкома УПИ был организован базовый лагерь в верховьях реки Казыр в Восточных Саянах. Из лагеря группы туристов расходились разными самодеятельными маршрутами и в конце опять сходились в базовом лагере.

Уже летом 1957 года Юрка совершает пешеходно-водный поход второй категории трудности по Восточному Саяну со сплавом по рекам Соболинка, Бызыбай, Казыр.

Осенью 1957 года Юрка совершает ещё один поход первой категории трудности по Среднему Уралу.

А зимой 1958 года Юрка принимает участие в лыжном походе второй категории трудности с восхождением на Лялинский Камень и Конжаковский Камень.

И вершиной спортивного мастерства Юрки стал горно-пешеходный двадцатитрёхдневный поход третьей категории трудности по Алтаю летом 1958 года.

За это время Юрка стал уже опытным туристом. И этот поезд уносил его к новым неизведанным путешествиям, к новым трудностям и к новым свершениям.

Юрка проснулся и глянул вокруг. На нижних полках и боковушках все ещё спали, и только попутчик с соседней полки, который представился Сашей, уже сходил куда-то и вернулся на своё место. Наступило утро, за окном было уже светло.

Юрка спросил:

– Ты чего не спишь?

Семён ответил:

– Так выспался уже. Рано вставать – давняя привычка.

– А ходил куда?

– В тамбуре постоял, воздухом подышал.

– Ну и как там?

– Я бы сказал, морозно.

– А где мы уже едем?

– Промелькнул полустанок Богословский. Бывал здесь, знаешь, где это?

– Бывал год назад, но не знаю. По времени Верхотурье уже проехали.

– Ну и ладно, поезд привезёт куда надо.

На нижних полках отсека девчушки проснулись и защебетали. Юрка свесился с полки и сказал:

– Доброе утро, красавицы. С пробуждением вас! Чай пить будем или так доедем?

Двум девушкам не хотелось заморачиваться с чаем.

– Так доедем. На вокзале в буфет сходим.

– Ну ладно, так дак так.

Девушки взялись за расчёски и заколки, а Семён и Юрка долёживали на своих полках, ожидая прибытия поезда на станцию.

Глава 3. Люда.

В одном отсеке общего вагона с Семёном и Юркой ехали девушки. Место одной из них – Люды – было на нижней полке, как раз под полкой Семёна. Сначала девушки оживлённо беседовали, но когда в вагоне потушили дневное освещение и все пассажиры мало-помалу заняли свои места на деревянных полках, девушки тоже улеглись спать. Люда достала из рюкзака тёплые вещи и положила на полку, стало мягче и комфортней. Глаза уставшей за суетливый беспокойный день девушки сами собой сомкнулись, и только мерный стук колёс ненавязчиво проникал в сознание засыпающей девушки. А сознание уже рисовало картины далёкого детства, то ли это был сон, то ли мысли сквозь дремоту, но она отчётливо видела родной посёлок, свою семью и себя, беззаботную и счастливую.

Самое раннее детство Люда не помнила. Родилась она в мае 1938 года, за три года до начала войны. Люда родилась в семье служащих. Родители трудились на благо Родины, и в отличие от многих сверстников, семья жила в достатке и безбедно.

Отец Люды, Александр Николаевич, родился в деревне Максимово Большесельского района Ярославской области. После окончания средней школы поступил и в 1937 году окончил институт "Экспортлеса" в Москве. "Экспортлес"– это Всесоюзное  лесоэкспортное акционерное общество, устав которого был утверждён Советом Народных Комиссаров в 1926 году. В 1930 году компания была реорганизована во Всесоюзное объединение "Экспортлес" и стала монополистом в сфере советского лесного экспорта. В 1936 году через "Экспортлес" проходило до 20% объёма мирового экспорта лесопродукции. Александр Николаевич по окончании института получил диплом по специальности инженер-экономист и был направлен в посёлок Кегостров Архангельской области директором лесозаводов N 9-10, на которых производились пиломатериалы как для внутренних нужд, так и для внешнего рынка. Мать Люды, Ия Владимировна, родилась в Архангельске в семье учителей. В 1930 году окончила среднюю школу. В 1938 году в семье родилась дочь Людмила.

В Кегострове Люда сначала была единственным ребёнком в семье. Родители души в ней не чаяли, любили её и уделяли ей очень много внимания. У Люды было всё – и сладости, и радости, и игрушки, и подружки. Кегостров, куда отца послали руководить импортом лесоматериалов, был очень оригинальным местом. Однако Люда этого не чувствовала, она здесь родилась и здесь выросла и как и все дети наивно думала, что весь мир устроен именно так, и это хорошо и правильно. У семьи Люды как у семьи крупного советского руководителя была отдельная просторная  квартира, и в этой квартире у Люды с самого раннего детства была своя комната.

В 1940 году родился младший братик Люды – Игорь.

Сначала Люда играла и занималась в своей комнате с мамой, а когда стала постарше, познакомилась во дворе с подружкой Танюшкой, и девочки стали играть вместе. Были во дворе и другие дети, Люда дружила со всеми и вместе со всеми играла в дворовые ребячьи игры. В этом квартале посёлка жили в основном обеспеченные семьи руководства завода, и даже улица называлась "улица КЛДК". В основном Люда с Танюшкой гуляли во дворе и вблизи двора, не удаляясь далеко от дома, девчоночьих занятий с куклами и колясками им для полного счастья хватало. Иногда они присоединялись к мальчишкам, которые часто убегали со двора в разные концы острова посмотреть, что там интересного. А посмотреть в Кегострове было что.

Посёлок Кегостров, где образующим предприятием были лесозаводы N 9-10, и в самом деле располагался на острове. Кегостров, другое название – остров Кего, находился в дельте Северной Двины, на самой северной границе города Архангельска. Размеры острова были внушительными – 9,7 км².  Но со всех сторон остров омывали воды Северной Двины. Название острова происходило от карельского "кег", что означает подверженный разрушению. Действительно, весенними разливами Северной Двины остров постепенно размывается и уменьшается в размерах. Если в давние времена от острова до материковой части Архангельска было порядка 500 метров, то к 1940-м годам это расстояние увеличилось до 2 км. Мальчишкам нравилось убегать на берег Северной Двины и смотреть, как мощная холодная северная река несёт свои воды к Белому морю. Северная Двина вытекала из Архангельска и была здесь шириной до 600 метров и глубиной от 12 до 24 метров. Мощный речной поток ударялся о берег Кегострова и разделялся островом на два протока. Мальчишки смотрели, как речные волны слизывают прибрежный песок, оставляя берег острова каменистым. Особенно потрясающее зрелище было весной, во время ледохода, когда огромные льдины наталкивались друг на друга, с треском и гулом ломались и выбрасывались на берег острова ледяными торосами. Мальчишки брали девочек с собой, они забирались на скользкие льдины на берегу, соревнуясь, кто заберётся выше. Люде нравилось смотреть на ледоход, хотя и было по-девчоночьи немного страшно от той неуправляемой природной силы, которая сметала всё на своём пути.

Другим излюбленным местом ребятни были причалы. Причалы располагались на южном берегу острова, их было два – для пассажирского теплоходика и для грузового парома. Другим способом с острова в Архангельск летом попасть было невозможно, правда некоторые жители ещё плавали туда на своих лодках. Зимой прокладывали переправу по льду, а весной и осенью остров был отрезан от материка. Сидеть на причалах и наблюдать за теплоходами и паромом было интересно. Иногда Люда с родителями и братиком сама ездила на теплоходе в Архангельск, эти поездки всегда оставляли яркие, незабываемые впечатления.

На южном берегу острова располагались и два лесозавода – N 9 и N 10, на которых работали родители ребят. При лесопильных заводах находилась Лесная биржа Северной краевой конторы Всесоюзного объединения по экспорту лесных материалов.  Лесобиржа имела два собственных причала на южном берегу острова – N 96 и  N 97,  которые могли принимать суда с осадкой до 4,8 метра. К этим причалам приходили за продукцией лесозаводов морские суда-лесовозы со всей Европы. Грузовые операции осуществлялись плавкранами и судовыми средствами. Территория лесозаводов, лесобиржи и причалов была огорожена и охранялась, но ребята могли издалека наблюдать за кораблями с советскими и иностранными флагами и их погрузкой. Мальчишки при этом мечтали стать капитанами дальнего плавания, а девочки – жёнами капитанов дальнего плавания.

В посёлке большая часть жизни была посвящена лесозаводам. Для их работы требовалось много леса, и этот лес доставлялся с мест заготовки по реке. Архангельская область – лесной край. В августе 1937 года был образован Кулойлаг с управлением в Архангельске (с 1942 года назывался Березниковским). Основное производство Кулойлага – лесозаготовки, в лагере содержалось свыше 30000 человек, 40% из них – "малые народы" – украинцы, белорусы, поляки, татары, евреи, немцы, латыши, эстонцы, литовцы, узбеки и грузины. Для доставки леса к берегу Северной Двины в 1939-1940 годах была построена Концегорская узкоколейная железная дорога протяжённостью 84 км с пропускной способностью 500 м³ древесины в год.

Далее лес сплавлялся по Северной Двине. Заключенные сплавом не занимались. В 1939 году по приказу треста "Севлесосплав" была организована  Беломорская сплавная контора, которая собирала лес в плоты и доставляла плоты по Северной Двине потребителям. Плоты доставлялись в запань, где лес выгружался в штабеля и затем доставлялся по бетонной дороге на лесозаводы. Ребята бегали к запани и наблюдали за работой плотоводов.

В восточной части острова был аэропорт. Он был основной воздушной гаванью Архангельска, первый пассажирский рейс аэропорт принял в 1930 году. В годы войны аэропорт Кегострова был первым пунктом, куда поступала союзническая помощь. В 1941 году сюда доставили первую партию британских истребителей "Харрикейн" в разобранном виде и собирали в местной авиамастерской. На базе аэропорта был создан особый авиаотряд. С ноября 1942 года на аэродроме базировался Пятый особый авиаполк, который защищал город, порт и конвои союзников. В районе аэродрома постоянно был слышен гул авиационных двигателей. Ребята бегали к аэродрому и издалека наблюдали, как взлетают советские военные самолёты. Мальчишки мечтали стать лётчиками,  а девочки – лётчицами.

На  острове был также колхоз "Красный восход", который снабжал молоком весь Архангельск. Ребята бегали и туда, посмотреть на коров и пастбища.

А любимым местом для семейных прогулок был сосновый бор. Эти места когда-то посещал сам Пётр Первый.  Но Пётр Первый был царём, и у него было на это время. Отец же Люды в годы войны работал круглыми сутками без выходных, и семейные прогулки были весьма редки. Однако бор запомнился Люде своей красотой и целебным воздухом.

В Кегострове были начальная и средняя школа. В 1945 году Люда пошла в первый класс местной школы. В красивой школьной форме с белым передником, с белыми бантиками в косичках она выглядела той идеальной ученицей, каких рисовали на советских плакатах. А ещё она была очень правильной девочкой, старательной, опрятной и дисциплинированной. Была активной на уроках, добросовестно выполняла домашние задания, помогала товарищам, активно участвовала во всех школьных мероприятиях. Люда была рада тому, что беззаботное детство закончилось и началась настоящая жизнь, как у мамы и папы, и что она тоже вносит свой вклад в жизнь страны. В октябрятскую пору Люда была санитаром, физкультурником, командиром "звёздочки". Одной из первых в классе Люду приняли в пионеры. Она с гордостью носила красный пионерский галстук, была звеньевой, членом совета отряда.

В 1947 году мать Люды, Ия Владимировна, закончила заочное педучилище в Архангельске и стала работать заведующей детского сада.

Летом 1952 года Александра Николаевича переводят в посёлок Красногорский Звениговского района Марийской АССР.  В 1928 году на берегу реки Илеть был пущен в эксплуатацию лесозавод для обеспечения строительства железной дороги Зелёный Дол – Краснококшайск. Рядом с лесозаводом были открыты медпункт, школа,  рабочий клуб, ларёк по продаже продовольственных товаров. В 1952 году лесозавод был преобразован в домостроительный комбинат. Директором этого комбината и был назначен отец Люды.

Крупные вещи отправили багажом, самое необходимое взяли с собой в чемоданах и сумках. Ехать предстояло до станции Красногорский. Поезда дальнего следования там остановки не делали. Приходилось ехать с пересадкой в Москве до станции Зеленодольск, а дальше на пригородном поезде. В Москву ехали в купе. Попутчиков не было, и в купе Люда с родителями и братом ехали вчетвером. Раньше Люде не приходилось ездить на поезде. Новое приключение ей очень понравилось. Нравилось всё – отдельное купе с дверью, столиком и большим зеркалом, мягкие полки с матрасами, чистые простыни и наволочки, шторки на окне, обед в вагоне-ресторане. Люда наслаждалась поездкой и была счастлива. Поезд делал длинные остановки в Няндоме, Вологде, Ярославле, Люда с отцом выходили на перрон, покупали газеты, журналы и мороженое. В Данилове поезд стоял 35 минут, на перроне сидели бабульки, продавали картошку, рыбу, пирожки собственного изготовления, котлеты. Прикупили домашней еды и поехали дальше.

В Москву прибыли рано утром, поезд на Йошкар-Олу уходил поздно вечером. Отец хорошо знал Москву и решил показать её сыну и дочери. Это был настоящий праздник. Сдали вещи в камеру хранения и поехали смотреть Москву. Люду Москва поразила своей красотой и величием. Конечно, Люда знала, что это наша столица, но теперь она своими глазами увидела, что это самый большой и самый красивый город в мире. Спустились в метро, поехали до станции Охотный ряд, на Красную площадь. Люда увидела башни Кремля, услышала бой курантов. Встали в конец очереди в Мавзолей Ленина в Александровском саду. Очередь петляла по дорожкам сада, но двигалась быстро, и вскоре вышла на Красную площадь. Люда повязала красный галстук и перед входом в Мавзолей отдала пионерский салют. С замиранием сердца смотрела Люда на вождя мировой революции, гордясь тем, что посетила Мавзолей. Прошли вдоль Кремлёвской стены, почтив память героев. Попутно зашли в ГУМ, прикупили по обновке, и направились на ВДНХ на метро и трамвае. Люде понравились и павильоны, и фонтаны, и зелёные насаждения, и кафе. Усталые, но довольные, путешественники возвратились на вокзал, забрали вещи и поехали дальше в Зелёный Дол. До Красногорского добрались благополучно, там семье выделили щитовой домик с огородом.

Комбинат приступил к производству стандартных домов щитовой конструкции и деталей домов.

Александр Николаевич в короткие сроки организовал перепрофилирование предприятия и наладил выпуск новой продукции. После этого встал вопрос о переводе его на новое место работы.

В посёлке Красногорском работала средняя школа N 39 Казанской железной дороги, в которой продолжила своё обучение Люда. Люда сразу проявила себя прилежной ученицей и активной общественницей. Была членом совета пионерской дружины, вожатой в 5 классе, членом учкома. Активно занималась спортом и в 1952 году участвовала в спортивных соревнованиях по бегу на короткие дистанции в городе Казани. В октябре 1952 года вступила в ряды ВЛКСМ.

В 1953 году отца Люды переводят в Свердловск на должность заместителя управляющего трестом "Свердлесдрев", и семья переезжает в Свердловск.

"Свердлесдрев" –  Саердловский государственный трест лесопиления и деревообработки. Он объединил 22 лесопильных и деревообрабатывающих завода – Яйвинский, Сарапульский, Монетный, Верхотурский, Кунгурский, Черноярский, Пермский, Лобвинский и другие. Трест планировал, регулировал, непосредственно управлял и контролировал деятельность лесозаводов, утверждал планы капитального строительства, руководил финансовой деятельностью, вопросами труда и распределения кадров. Трест занимался выпуском пиломатериалов различных назначений, производством домов и строительных деталей, деревянных труб, пищевой тары, мебели и лыж.

Снова переезд, снова новое место жительства, снова новая школа, новые друзья  и товарищи. На сей раз поезд был прямой, без пересадки. Почти все поезда шли в Свердловск через Зелёный Дол. Из крупных городов проезжали Казань, а дальше поезд шёл на Урал. Люда смотрела из окна купейного вагона и восхищалась красотами Урала. Словно кто-то специально создал такие неповторимые пейзажи. Люда решила, что когда закончит школу, обязательно отправится путешествовать по просторам нашей Родины, такой разнообразной, такой неповторимой и такой прекрасной.

Свердловск встретил семью нового заместителя начальника треста приветливо. К вокзалу подогнали служебную "Победу" синего цвета с персональным водителем. Водитель сразу отвёз семью в выделенную трёхкомнатную квартиру престижного кирпичного дома, и лишь затем повёз Александра Николаевича в трест. Люда вышла на балкон. Внизу был город с высокими многоэтажными домами, асфальтированной проезжей частью и потоком машин. Вдали виднелась речка и стоял храм. Конечно, этот вид не шёл ни в какое сравнение ни с Кегостровом, ни с Красногорским. Люда подумала – живут же люди в большом городе всю жизнь! Теперь волей судьбы и она стала свердловчанкой.

Школа N 13 была в большом трёхэтажном здании в десяти минутах ходьбы от дома. Некоторых деток из их дома возили в школу папины водители на служебных машинах. Люда не позволяла себе ничем выделяться среди сверстников, напротив, она общалась с ними просто и искренне. И конечно, в школу и из школы ходила пешком. И одевалась Люда тоже скромно, как все.

Школу закончила успешно, на четвёрки и  пятёрки. В десятом классе сдала нормы на значок ГТО I ступени. Наступил 1955 год – время выпуска из школы, перед Людой встал выбор – что делать дальше. Принципиального вопроса не было – было понятно, что надо учиться дальше. Но где и на кого, Люда до конца ещё не определилась. Мама мечтала о продолжении династии педагогов. А отец увидел в ней задатки хозяйственного руководителя. В конце концов победил отец. Люда подала документы в Уральский политехнический институт на строительный факультет. Люда успешно сдала вступительные экзамены и была зачислена в институт на обучение по специальности "городское строительство и хозяйство".

Люде было всего 17 лет, по возрасту она была моложе многих однокурсников. Но она с раннего детства жила в коллективе и знала, что главное – это активное участие в жизни коллектива. Студенческая жизнь – это не только учёба, лекции, семинары, задания, курсовые проекты. Это ещё и совместные общественные мероприятия, интересные и полезные. И Люда сразу заняла достойное место в коллективе. Всё, что она знала и умела, всё, чему научилась за годы школьной общественной жизни, она привнесла в новый для себя коллектив. А то, что не знала и не умела – то изучала, осваивала, училась у товарищей, экспериментировала и пробовала. И всё у неё получалось.

Люда была заводилой в походах выходного дня, участвовала в агитконцертах, любила песни и умела хорошо фотографировать. Она активно участвовала во всех спортмассовых и оргмассовых мероприятиях – танцах на льду, весёлых играх, типа чехарды, третьего лишнего и так далее,  конкурсах и диспутах, участвовала в работе драмкружка. Вместе с товарищами посещала театры и музеи, ходила в кино и на танцплощадку. Активное участие принимала в выпуске студенческой стенгазеты. И конечно, была в первых рядах активистов на субботниках, демонстрациях, спартакиадах. Люда любила читать и очень много читала.

Люда жила дома, но часто засиживалась допоздна в общежитии с друзьями и подружками, организовывая и проводя очередное общественное мероприятие.

С первого дня учёбы в институте она мечтала о путешествиях. Ещё когда она переезжала в Свердловск на поезде из Красногорского, она обратила внимание, как разнообразна природа Урала, а ещё как она красива. Уже тогда Люда начала мечтать о путешествиях по Уралу, чтобы посмотреть на эти красоты своими глазами. Прибыв в Свердловск, из газет и радио она узнала, что в городе популярен туризм и решила к нему приобщиться. Семейный поход не получался, отец был загружен ответственной работой без выходных и отпусков и никак не мог позволить себе разгуливать с рюкзаком по просторам Урала, хотя в принципе желание дочери заняться туризмом всячески поддерживал. По своей линии он связался с городской секцией туризма и рассказал Люде, какие турклубы есть в городе и какие интересные походы совершали свердловские туристы, приносил домой газеты со статьями о туризме. Особо сильное впечатление произвела на Люду появившаяся в июле 1953 года статья в газете "На смену!" о туристическом походе и слёте на живописном озере Шарташ участников пятого звёздного туристического  похода учащихся педагогических училищ области. Традиция звёздных походов в Свердловске началась с 1948 года. Первый день слёта был отчётным. На столах разместили экспонаты из походов по области, развесили стенгазеты, боевые листки. Второй день – областная туристская эстафета по заготовке дров, разведению костра на скорость, приготовлению завтрака, награждение победителей. Участникам похода были вручены 110 значков "Турист СССР"– "звёздный поход". Люда загорелась желанием принимать участие в таких мероприятиях, отец поддержал.

Отношение мамы к мечтам дочери было скромнее, она была всего лишь не против участия Люды в туристических походах, но и это уже много значило. Брату Игорю в те годы было всего 13 лет, он учился в 7 классе и для походов был явно мелковат.

Люда узнала, что в УПИ есть своя туристическая секция. Она с интересом прочла стенгазету  турклуба "Романтик". В читальном зале институтской библиотеки в свободном доступе на отдельном витраже лежали отчёты о походах туристских групп УПИ. Люда читала эти отчёты, знакомилась с маршрутами походов, рассматривала походные фотографии.  Однажды в конце первого курса она спросила у преподавателя физкультуры, как попасть в турсекцию. Тот посоветовал ей обратиться в спорткомитет института, к председателю правления Льву Семёновичу, предупредив правда, что он строгий человек.

Люда набралась храбрости и постучала в дверь правления. Из-за двери услышала голос:

– Да, да, войдите.

Лев Семёнович сидел за канцелярским столом, изучал какие-то бумаги, всем своим видом показывая, сколь важна его работа. Люда знала, что таким и должен быть чиновник, даже если это чиновник от спорта. Люда поздоровалась.

Лев Семёнович оторвался от бумаг, наконец-то взглянул на посетительницу  и сказал:

– День добрый. Слушаю Вас, что Вы хотели?

– Хочу участвовать в туристических походах.

– Похвально. Судя по всему, Вы первокурсница. А сколько Вам лет? У Вас есть какой-то опыт походный? Может быть, в школе или по месту жительства?

– Да, я учусь на первом курсе. Мне 17, опыта нет, но есть желание.

– Желание – это хорошо. Опыт – дело наживное, надеюсь, на пятом курсе у нас с Вами будет совсем другой разговор. А пока запишитесь в турсекцию, председатель Виктор, учится на механико-машиностроительном факультете, группа М-521, там спросите, найдёте. А с походами сейчас такая проблема. Каникулы летние, все группы идут в походы второй и третьей категории, для участия в них надо опыт похода первой категории, Вас без опыта не пропустят. Но я могу предложить Вам путёвку на турбазу в поход первой категории. В Миасс поедете?

Знать бы ещё Люде, где тот Миасс и с чем его едят. Но где бы ни был – она согласна:

– Поеду.

– Давайте Ваш паспорт, закажу Вам путёвку, через неделю заходите, получите.

Через неделю Люде вручили путёвку и памятку, что надо иметь с собой.

Это был первый поход Люды летом 1956 года. Турбаза "Ильменская" расположена на берегу озера Ильмень в городе Миасс Челябинской области. Это базовый лагерь Всесоюзного туристического маршрута N 55 "По Южному Уралу." I категории трудности по горно-озёрной части Южного Урала продолжительностью 21 день. Под руководством опытного инструктора туристы посетили озеро Увильды, Ильменское озеро, озеро Аушкуль, горное озеро Зюраткуль, хребет Уреньга, Откликной гребень, гору Круглицу, озеро Тугрояк. Поход оставил неизгладимые впечатления и одарил юную туристку незаменимым туристским опытом.

Уже в ноябре 1956 года Люда участвует в трёхдневном походе I категории трудности по реке Чусовой под руководством одного из самых опытных туристов УПИ Игоря. В походе участвовало около 50 туристов турклуба УПИ.

Люду, как  и других участников спортклуба, интересовали походы, где ребята ходили не в качестве хобби, а профессионально. Она без конца сдавала какие то нормативы на разряды и категории, причём там были значительные спортивные нагрузки.

После первого курса Люда прошла учебную геодезическую практику, во время которой успешно освоила теодолитную и фототеодолитную съёмку местности, получила хорошие практические навыки фотографирования геологических объектов, искусственных сооружений и движущихся аппаратов.

Летом 1957 года Люда принимает участие в пешеходно-водном походе уже Ii категории трудности по Восточному Саяну на Бызыбайский порог, реки Соболинка, Бызыбай, Казыр.  Этот поход стал настоящим испытанием для Люды. В тайге под пиком Грандиозный с Людой произошёл несчастный случай. Володя, участник группы, хотел спугнуть белку выстрелом по стволу дерева. Дробь случайно попала в ногу Люды. Группе пришлось свернуть лагерь и 80 км по бездорожью с крутыми спусками и подъёмами нести Люду на носилках к туристскому лагерю на Базыбайском пороге. Люда переносила транспортировку стойко и мужественно, подбадривая товарищей и переживая только за то, что невольно доставила им столько трудностей.

Полученная травма не повлияла на туристскую активность Люды. Подлечив ногу, она уже зимой 1958 года  участвует в лыжном походе II категории трудности по Северному Уралу с восхождением на Денежкин камень и Конжаковский камень в качестве руководителя группы, а летом 1958 года – в походе II категории трудности по Южному Уралу тоже в качестве руководителя группы.

Кроме того, летом 1958 года она участвует в походе II – III категории трудности по Центральным Саянам с восхождением на пик Эдельштейна высотой 2649 метров над уровнем моря.

Мечта Люды о профессиональном туризме сбывалась. К началу 1959 года Люда была уже опытным туристом и опытным руководителем. Вот и сейчас поезд уносил её в новый поход к новым местам, где никто из туристов ещё не был.

Ночь закончилась, с верхней полки спрыгнул Саша, надел бурки и вышел в тамбур. Люда открыла глаза. Подруга Люды на полке напротив ещё спала. Будить её не хотелось, а одной сидеть за столиком было бы скучно. Люда закрыла глаза и лежала, снова и снова возвращаясь к воспоминаниям о прошедшей жизни и к мечтам о жизни будущей. Она была уверена в том, что новый поход будет интересным. А поезд медленно, но уверенно приближался к своей конечной станции, которая должна была стать завершением первого этапа увлекательного путешествия.

На соседней полке проснулась подружка. Пока парни не встали, надо было привести себя в порядок после сна. Тихонько переговариваясь, подружки достали карманные зеркальца и стали расчёсывать волосы и приводить в порядок причёски. Поход походом, но надо и в походе быть обаятельной и привлекательной. Это правило наряду с другими тоже входило в личный кодекс девушки Люды.

Глава 4. Зина.

На нижней полке вагонного отсека напротив Люды тоже ехала девушка. В этот день у неё тоже было много забот и хлопот, она тоже сильно устала за день, и когда проводница выключила полное освещение вагона, оставив ночное дежурное, которое вследствие его тусклости трудно было назвать освещением, девушка с удовольствием и облегчением расположилась на своей полке для сна. В суете дневных забот подумать о чём-то отвлечённом, вспомнить что-то хорошее было некогда, и только во сне можно было пробежаться по главным вехам своей жизни, освежив в памяти то лучшее, что достойно воспоминаний. Девушка закрыла глаза и мысленно перенеслась в далёкое счастливое детство, где всё было ясно и понятно, где всё за тебя уже давно решено, и тебе не надо самой принимать какие-то решения.

Девочку звали Зина. В отличие от многих своих подруг и ровесниц, Зина была местная, уральская. Как говорится, где родился, там и пригодился. И хотя ей не приходилось путешествовать по миру, как Семёну и Люде, от этого её жизнь не была менее интересной.

Зина родилась в январе 1937 года в селе Черемхово Каменского района Свердловской области. В это время в селе всё было тихо и спокойно. Страна жила под впечатлением чрезвычайного 8-го Всесоюзного съезда Советов СССР, принявшего новую Конституцию СССР – конституцию победившего социализма, и 10-го съезда ВЛКСМ – съезда молодых победителей социализма. Были и вооружённые конфликты на границе с Японией, Манчжурией и в Испании, но все они были далеко, и лишь добавляли уверенности в силе и непобедимости Красной Армии.

Село было расположено в 11 километрах от города областного подчинения Каменска-Уральского – крупного промышленного центра Среднего Урала.

Село было расположено в живописном месте – по обеим берегам реки Каменки, притока Исети. Речка была неширокая и неглубокая, но в ней водились лещ, окунь, щука, и ребята ловили их на удочку. У Зины тоже была удочка, и она тоже таскала окуньков в основном на радость коту. Также ребята часто ходили в лес собирать грибы и ягоды – землянику, чернику, малину. Зина с малых лет хорошо ориентировалась в лесу и умела находить грибы и ягоды.

Село было большим и крепким. Дома были рублеными и просторными, у всех было подсобное хозяйство, сады, огороды и поля под картошку. С малых лет Зина научилась управлять лошадью с плугом, ворошить сено и метать стога.

Уклад жизни в селе был типично сельским. Основная часть жителей села работала в колхозе.

С 1919 года в селе был колхоз "Красный пахарь", который потом стал колхозом им. Молотова.  Колхоз был богатым, колхозники жили по тем временам зажиточно. В связи с близостью крупного города, колхоз специализировался на производстве молока и овощей. Также в хозяйстве развивались животноводство (крупный рогатый скот, коневодство, свиноводство, птицеводство, пчеловодство, кролиководство) и растениеводство (полеводство, овощеводство закрытого и открытого грунта), в частности, выращивали зерновые культуры, картофель, кормовые культуры (кукурузу, корнеплоды, многолетние и однолетние травы, озимую рожь), овощи (капусту, морковь, свёклу, лук-репку, лук-севок, огурцы, помидоры). Шесть хозяйств занимались пчеловодством. Зина с раннего детства была хорошо знакома с сельскохозяйственным трудом, а став постарше, вместе с другими девочками помогала колхозникам посильным трудом.

Активно развивались и личные подсобные хозяйства. Жители выращивали картофель и овощи, сеяли табак, гречиху, горох. Молоко, мясо и яйца у всех были со своего двора. Дети занимались заготовкой грибов и ягод. В селе был заготпункт, где можно было сдать избыточную продукцию личного подсобного хозяйства в обмен на предметы первой необходимости. Дети сдавали также металлолом, тряпьё и макулатуру, лучшие классы школы получали за это грамоты.

Близость крупного промышленного центра накладывала свой отпечаток и на жизненный уклад села. Молодые мужчины устраивались работать на заводы и шахты. В 30 км от Черемхово была деревня Брод, где располагалась шахта "Красный горняк". Шахта была угольной, добыча велась на трёх горизонтах – 30, 60 и 120 метров. Уголь использовался на предприятиях города. Из Черемхово горняки ездили на шахту на машине вахтовым методом. Работали жители Черемхово и на заводах Каменска-Уральского.

Отец Зины, Алексей Иванович, работал на заводе по обработке цветных металлов. Зина не была на этом заводе, но по рассказам отца имела представление о нём. Отец почти всё время был занят на производстве. На хозяйстве осталась мать Зины – Варвара Васильевна. Зина была первым ребёнком в семье, самой старшей, ей приходилось много помогать матери.

Особенно тяжёлой была жизнь в Черемхово в период Великой Отечественной войны и в послевоенные годы. На фронт ушло более 150 человек, из них 98 погибло. В селе остались в основном женщины и дети, на их плечи свалился весь объём производства и задач. Как и другие жители страны, они занимались различными видами деятельности, чтобы помочь фронту.

Когда началась война, Зине было всего 4 года, но когда война закончилась, было уже 9 лет. Можно смело сказать, что у неё было военное и послевоенное детство. Детские забавы уходили в сторону, уступая место  полезным и нужным делам и заботам. В 1939 году родилась младшая сестра Зины – Тамара. Зина помогала матери ухаживать за сестрой и растить её.

В годы войны горняки обеспечивали бесперебойную работу местных шахт, добывая уголь для военных нужд, работали сутками, спали иногда по два – три часа. Жители подписывались на займы, собирали для бойцов фронта  посылки с новогодними подарками и канцтоварами, писали письма и стихи. Регулярно проходили сборы тёплых вещей, на фронт отправляли валенки, полушубки, ватники, шапки, шарфы, рукавицы. В Черемхово была размещена швейная фабрика, которая выпускала красноармейские шапки-ушанки и тёплое обмундирование. Всё это навсегда осталось в памяти Зины.

В 1941 – 1942 годах в Каменск-Уральский были эвакуированы несколько заводов. В 1942 году в связи с вынужденной эвакуацией Кольчугинского завода, а также Московского прокатного и Ростовского фольгопрокатного заводов в Каменске-Уральском начал работать завод по обработке цветных металлов. В марте 1942 года дал продукцию эвакуированный из Балашихи литейный завод. В мае 1944 года завершено строительство металлургического завода.

Завод обработки цветных металлов, на котором работал Алексей Иванович, отец Зины, был создан в феврале 1942 года. Для работ на территории завода использовались заключённые Каменск-Уральской ИТК N 12, содержащиеся в лагере из деревянных бараков в районе посёлка Степной. Заключённые создавали также промышленную зону, на которой выпускали шахтные крепи для угольной промышленности.

Алексей Иванович был призван в действующую армию и направлен на фронт в 1942 году. Воевал в составе стрелковых полков 30-й гвардейской стрелковой дивизии, 61-й гвардейской Свердловской танковой бригады на 2-м Прибалтийском фронте.

26 мая 1944 года в бою за деревню Мокрово, имея два тяжёлых ранения, огнём из автомата уничтожил трёх вражеских солдат. За этот подвиг Алексей Иванович был награждён медалью "За отвагу".

Закончил свой боевой путь отец Зины в эвакогоспитале N 1037, переведённом из Ворошиловграда и размещавшемся в школе N 2 города Свердловска. В госпитале было 836 коек, госпиталь имел хирургический и терапевтический профили.

После выписки из эвакогоспиталя  Алексей Иванович вернулся в родное село и несмотря на полученную инвалидность, продолжил работу на заводе обработки цветных металлов в Каменске-Уральском. В семье Зины родились ещё две младших дочери – Галина и Анна.

В 1944 году Зина пошла в первый класс. Несмотря на военное время, школа работала по обычному распорядку. Начальная школа была в селе Черемхово, и Зина знала всех учеников школы и всех учителей. Зину нарядили в красивую школьную форму с белым воротничком и белым передником, завязали на хвостики два огромных белых банта, помогли надеть на плечи ранец и отправили в школу. В школе Зине понравилось, она давно мечтала о том, как пойдет в школу. Она уже выучила буквы, научилась немного читать и считать. В школе было несложно. Зина была прилежной и послушной, хватало времени и на помощь маме.

Четыре года пролетели быстро, как один миг. Надо было учиться дальше, но в семилетнюю школу начальная школа в Черемхово была преобразована только в 1951 году, а до этого времени ребятам приходилось ездить в Каменск-Уральский. Учеников было много, и председатель колхоза отправлял их на машине, оборудованной лавочками и деревянной будкой. Зина поступила в семилетнюю школу N 10, в которой учились все ребята из Черемхово. В 1951 году активистку Зину приняли в ряды ВЛКСМ.

В 1951 году Зина решила получить рабочую профессию и поступила в ремесленное училище N 30 в группу по профилю "Радиоаппаратостроение". Несмотря на то, что училище называлось образовательным учреждением, то есть профессионально-техническим училищем, программа обучения была трёхгодичной и по своему уровню соответствовала программе техникума.

Профиль училища был не случаен. В Каменске-Уральском было радиотехническое производство, и училище было призвано готовить для него кадры. Радиотехнику выпускало созданное в 1949 году опытно-конструкторское бюро ОКБ-379. Выпуск авиационного приборостроения и аппаратуры радиолокации осуществлял Радиозавод, основанный в 1949 году.

Училище находилось в здании средней школы рабочей молодежи N 6, и Зина поступила в эту школу. Если обучение в 8 – 10 классах средней школы было в те годы платным, то в школе рабочей молодёжи плата не требовалась. В 1954 году она успешно закончила и ремесленное училище по специальности "регулировщик радиоаппаратуры", и среднюю школу.

Вопроса, куда поступать учиться дальше, не возникало. Специалистов по профилю полученного в ремесленном училище образования готовил радиотехнический факультет Уральского политехнического института.

Согласно правилам, в то время право первоочередного зачисления получали абитуриенты, которые имели стаж практической работы в промышленном и сельскохозяйственном производстве не менее двух лет, а время обучения в училищах системы профессионально- технического образования, в том числе в ремесленных, засчитывалось в стаж работы по профессии. В январе 1952 года Зина вступила в члены профсоюза "Авиапром" завода п/я 30 (Радиозавода).

В училище Зина училась хорошо, заводскую практику проходила успешно, поэтому она без труда получила рекомендательное письмо для поступления в институт. На радиотехническом заводе сказали:

– Езжай, учись, потом приезжай к нам работать, мы тебя возьмем с радостью.

Это был заманчивый вариант, интересная работа практически рядом с домом. Где родился, там и пригодился. Конечно, Зину взяли бы на работу на завод и без института, но после института было лучше, инженер – это не техник.

Семья наскребла 300 рублей денежек на обучение в институте, которое в том году было ещё платным, и в конце июля 1954 года Зина отправилась в Свердловск поступать в УПИ. Сборы были недолги. Сложила в сумку книги, личные вещи, спортивное трико и кеды, кое-какую одежду из небогатого гардероба, провизию на первое время, да и подалась в Каменск-Уральский, откуда ходил поезд в областной центр. Вагон был общим, попутчики простые. В одном отсеке с Зиной оказались три тётушки средних лет, добродушные и внимательные. Поезд шёл до Свердловска всего два часа, и все два часа неспешно текла беседа. Зина, на вид деревенская девчонка, оказалась интересным собеседником, рассказывала попутчицам о системах навигации самолётов, радиолокации и радиопеленгации. Тётушки удивлялись широте кругозора девчонки и желали ей поступить в институт.

В Свердловске у Зины были то ли знакомые, то ли дальние родственники мамы. В те годы родственники не очень баловали себя визитами в гости друг к другу, да и письма писали редко. Зина этих родственников совсем не знала. Заходил к ним отец после выписки из эвакогоспиталя, рассказал Зине, как до них добраться.

Иногородним абитуриентам в те годы общежитий не предоставляли, ребята жили, где придётся. У дверей института были объявления от бабулек, предлагавших не комнату даже, а угол. Кто-то ночевал на вокзале. Некоторые факультеты разрешали абитуриентам ночевать в аудиториях. Зина нашла родственников и на первых порах разместилась у них. За питание заплатила денежку, сколько велела мать.

С 1 по 16 августа Зина сдавала вступительные экзамены в институт, и 28 августа была зачислена на первый курс радиотехнического факультета УПИ.

Появилось и место в общежитии.

Учиться Зина старалась. Но оказалось, что радиотехника – это не совсем то, чем она занималась в ремесленном училище. Настройка радиоаппаратуры – это одно, а радиотехника – совсем другое. Надо было осваивать такие сложные и непонятные вещи, как  радиолампы, гетеродины, линии задержки высокой частоты, петли отбора мощности, резонаторы, биение частот и другие. На первых порах у Зины не всё получалось. Но она продолжала настойчиво и усердно учиться, удивляя своим упорством товарищей по учебной группе.

Девушек на радиотехническом факультете было не так уж и много, поэтому каждая из них была на виду. А Зина и сама хотела быть на виду. Всегда и везде – и в семье, и в школе, и в училище, – она принимала участие во всех мероприятиях и была при этом заводилой. У Зины был хороший голос, она участвовала в художественной самодеятельности. Активно участвовала в соревнованиях по различным видам спорта. Но главным увлечением Зины, где она полностью раскрыла свои возможности и организаторские способности, стал туризм.

В секцию туризма Зину пригласил однокурсник Игорь, уже несколько лет до этого занимавшийся туризмом. Он заметил Зину, ему понравилась её активная жизненная позиция, и он решил, что было бы очень хорошо иметь такого помощника в туристической секции. Однажды после занятий Игорь  предложил Зине:

– Зина, я приглашаю тебя в нашу туристическую секцию. Будем вместе ходить в походы, организуем там интересную походную жизнь. Ты как?

Зина участвовала во всём, что её окружало, и была однозначно "за":

– Знаешь, я с удовольствием, только я не занималась туризмом и ничего в этом не понимаю.

– Не беда, мы тебе поможем – научим, подскажем, поможем. Я тебя запишу в секцию, а весной пойдём в первый поход.

Игорь и в самом деле помог Зине. Дал почитать памятки и инструкции по туризму, рассказал о своём опыте походов, помог с комплектованием инвентарём и принадлежностями, с подготовкой к походу.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.