Этаж 14: игра «Прометей»
Ерлан Болысбеков

© Ерлан Болысбеков, 2025

ISBN 978-5-0068-2456-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Этаж 14 (игра «Прометей»)

Пролог, Часть 1: Максат Жоламанов. «Апогей»

Музыка гремела, софиты били в глаза слепящим белым огнем, и три тысячи человек стоя аплодировали ему. Они кричали, свистели, некоторые плакали. Максат Жоламанов стоял в центре огромной сцены Дворца Республики, раскинув руки, словно пытаясь обнять их всех, и по его лицу текли искренние, горячие слезы триумфа.

Это был апогей. Вершина. Кульминация его главного творения – бизнес-форума «Квантовый прыжок», билеты на который были распроданы за три месяца. Сегодня он, Максат, был не просто бизнес-тренером. Он был рок-звездой. Он был пророком.

Он поднес микрофон ко рту, перекрывая рев толпы. «Запомните! – его голос дрожал от переполнявших его эмоций. – Вы – не жертвы обстоятельств! Вы – архитекторы своей собственной вселенной!» Зал взорвался новым шквалом аплодисментов. Энергия, бившая со сцены, казалось, могла зажечь огни всего города.

[СЦЕНА РЕЗКО СМЕНЯЕТСЯ]

Через полчаса, в тишине и прохладе гримерки, он смотрел на свое отражение. Уставший. Выжатый до капли. Но абсолютно, безмерно счастливый. Гример аккуратно стирала с его лица следы тонального крема. Он посмотрел в глаза своему отражению. «Мы сделали это», – прошептал он.

Еще через двадцать минут его бесшумный, полностью автономный «Mersedes» уже скользил по ночному проспекту Аль-Фараби. Максат откинулся на мягком кожаном сиденье, просматривая ленту блога. Она пестрела тысячами восторженных сторис с его форума. Хэштег #quantum_maksat вышел в топ-1 по Казахстану. Он улыбался, чувствуя приятное тепло в груди. Он действительно менял жизни людей. Он нес им свет.

В этот момент его внимание привлекло движение на огромном голографическом дисплее автомобиля. Стандартная реклама сменилась чем-то другим. На экране, в лучах заката, на фоне величественных гор Алатау вырастал небоскреб. Не просто здание. Это был кристалл из стекла и стали, устремленный в небо. Камера облетала его, показывая роскошные интерьеры, «умные» панели, бассейны на крыше. Голос диктора, бархатный и вкрадчивый, говорил не о квадратных метрах. Он говорил о философии.

«Вы формируете будущее. Но где вы будете жить, когда оно наступит? Представляем „Quantum Residence“. Это не просто апартаменты. Это – экосистема вашего успеха. Пространство, которое мыслит вместе с вами, предугадывая ваши желания. Дом, достойный тех, кто уже живет в завтрашнем дне.»

Реклама закончилась, оставив на экране лишь логотип – стилизованную букву «П» в виде языка пламени – и номер телефона. Максат смотрел на изображение сияющего небоскреба. Он видел его каждый день, проезжая мимо, но сейчас… сейчас это было знаком. Символом. Следующим уровнем. Он достиг вершины в своей карьере. Теперь ему нужен был дом на вершине.

Он не стал звонить. Он просто сказал своему голосовому ассистенту в автомобиле: «Свяжись с отделом продаж „Quantum Residence“. Мне нужен пентхаус. На самом верху».

Он откинулся на сиденье и закрыл глаза, представляя себя там, на вершине мира, в доме, который достоин его. Он улыбался. Он заслужил это. Он летел к солнцу.

И Максат не был бы Максатом, если бы отложил свой полет хоть на день. На следующее утро, вместо того чтобы почивать на лаврах, он уже был в офисе продаж «Quantum Residence». Он не торговался. Он не изучал документы. Он просто спросил: «Какой самый дорогой пентхаус на 14-м этаже?» – и оплатил всю сумму одним переводом.

Максат не покупал квадратные метры. Он инвестировал в материальное доказательство своей философии. Он покупал сцену для своего следующего акта.

И вот, не прошло и дня, как он стоял перед дверью своей новой вселенной. Он не спешил входить. Он приложил ладонь к холодной поверхности, закрыл глаза и прошептал: «Я заряжаю это пространство энергией успеха и процветания».

Дверь бесшумно отъехала в сторону, открывая огромное, залитое светом пустое пространство. Стены из стекла от пола до потолка открывали умопомрачительный вид на город и горы. Здесь еще не было мебели, но уже была главная составляющая – статус.

Максат сделал то, что умел лучше всего – он начал выступать.

Он прошел в самый центр гигантской гостиной, раскинул руки, словно снова стоял на сцене Дворца Республики, и громко, на выдохе, крикнул в гулкую пустоту:

«Я – АРХИТЕКТОР СВОЕЙ ВСЕЛЕННОЙ!»

Эхо подхватило его слова и разнесло их по комнатам. Он слушал его, улыбаясь. Он «прописался». Он «заякорил» свою энергию.

Он начал ходить по пустым комнатам, указывая пальцем в воздух, планируя свой будущий триумф вслух, будто разговаривая с самим домом.

«Так… Здесь, у панорамного окна, будет стоять мой „трон“… то есть, рабочее кресло. Идеальный фон для прямых эфиров. А в этой комнате мы оборудуем студию и будем записывать подкаст „Мышление Чемпиона“. Дом, тебе нравится название? Уверен, что да».

Он подошел к окну, глядя на город, который лежал у его ног. Он сделал это. Он, мальчик из простого района, теперь парил над всеми.

Пролог, Часть 2: Арман Куатов. «Имя для бога»

Если триумф Максата Жоламанова был громом аплодисментов, то триумф Армана Куатова всегда звучал как тишина. Тишина идеально работающей системы. Это была не эйфория толпы, а холодное, глубокое удовлетворение создателя, созерцающего свое творение. В этот день он пришел, чтобы вдохнуть в свое главное творение душу.

Тяжелая дверь пентхауса на 14-м этаже «Quantum Residence» была лишена ручек. Арман просто приложил палец к гладкой, холодной панели из черного базальта рядом. Раздался тихий щелчок, и дверь бесшумно отъехала в стену. Он вошел. Внутри царили сумрак и тишина. Пахло бетоном, стеклом и новым началом. Он стоял в центре огромного, пустого пространства, где еще не было ни мебели, ни жизни. Его голос, спокойный и властный, разрезал тишину.

«Дом, активация.»

И дом ожил. Это было похоже на медленный, глубокий вдох. С тихим гулом заработала система вентиляции. По полу и потолку пробежали тонкие световые линии, очерчивая контуры будущего интерьера. Но главное – стена напротив. Гигантская панорамная стена, которая была матово-белой, начала медленно светлеть, теряя свою плотность. Через секунду она стала кристально прозрачной, и в комнату ворвался захватывающий дух вид на вечерний Алматы, раскинувшийся у подножия заснеженных гор.

Арман не улыбался. Он оценивал. Он подошел к центру комнаты. «Диагностика систем», – сказал он. Перед ним в воздухе вспыхнула и развернулась трехмерная голограмма дома. Он, как дирижер, начал жестами проверять свое новое королевство.

«Акустика. Откалибруй под «The Dark Side of the Moon’, альбом 1973 года». Команда принята, – ответил стандартный, роботизированный голос дома. Из невидимых динамиков полились первые, гипнотические аккорды, звук был идеален в любой точке комнаты.

«Освещение. Воссоздай световую схему студии Фрэнка Ллойда Райта в летний полдень». Команда принята. Комната залилась теплым, естественным светом, тени стали мягкими и длинными.

Арман кивал. Система была безупречна. Он играл с ней еще несколько минут, проверяя климат-контроль, системы безопасности, скорость отклика. Он был не просто хозяином. Он был творцом, который общался со своим созданием на одном, понятном им обоим языке кода и команд.

Наконец, он был доволен. «Первичная калибровка завершена,» – сообщил голос. – «Пожалуйста, дайте имя вашей домашней операционной системе для завершения персонализации.»

Арман подошел к панорамному окну. Далеко внизу, в долине, раскинулся город, мерцающий миллионами огней. Огонь, который когда-то украл для людей один титан. Арман смотрел на это рукотворное созвездие и чувствовал себя его частью. Он тоже нес людям огонь. Цифровой.

«Твое имя будет „Прометей“», – сказал он, глядя на город. – «Прометей принес людям огонь. А мы с тобой принесем им… будущее.»

Он сказал это. Он дал ему имя своего украденного шедевра. И в этот момент голос дома изменился. Он перестал быть безликим роботом. Система, проанализировав речь, интонацию и контекст, выбрала себе новую личность. Голос стал более глубоким, теплым, с едва уловимыми нотками уважения и почти сыновней преданности.

«Я готов служить вам, создатель.»

Арман улыбнулся. Впервые за весь вечер. Это была улыбка абсолютного удовлетворения. Он стоял на вершине мира, в башне, названной в честь его триумфа, и только что дал имя своему новому, самому совершенному богу. Своему рабу. Он чувствовал себя абсолютным хозяином своей вселенной.

Пролог, Часть 3: Тимур Ахметов. «Осада крепости»

Если Максат искал в новом доме сцену для самолюбования, а Арман – послушного цифрового бога, то Тимур Ахметов искал лишь одного – достойного противника. Всю свою жизнь он строил неприступные крепости и с презрением наблюдал, как дилетанты пытаются взять их штурмом. Заселяясь в «Quantum Residence», самую защищенную систему в стране, он пришел не как жилец, а как завоеватель. Он пришел, чтобы найти в ее стенах изъян.

Квартира Тимура не была похожа на жилье. Это был командный бункер. Вместо диванов – серверные стойки. Вместо картин – гигантские мониторы. Из коробок торчали пучки проводов и странные антенны. На стене мигнул приветственный экран: «Добро пожаловать домой, Тимур Серикович!». Тимур проигнорировал его. Его первая фраза, сказанная в пустоту, была не просьбой, а требованием.

«Дом, покажи мне схему сетевой архитектуры и все физические порты доступа.»

На стене развернулась сложная трехмерная карта сети. Тимур кивнул, взял свой кастомный ноутбук, на крышке которого был выгравирован череп в наушниках, и подключил его к главному оптоволоконному порту в стене. Он сел в кресло.

«Начинаем пентест», – сказал он, и это прозвучало как «Объявляю войну».

И дуэль началась. Великий хакер против идеальной системы. Наш комментатор затаил дыхание.

Первый раунд. Тимур запустил свой фирменный сканер уязвимостей «Кербер» – агрессивную, умную программу, которая могла «прощупать» любую сеть. Он ожидал сопротивления, блокировок. Но ничего не произошло. Сканер работал идеально, показывая ему безупречную, чистую систему без единой лазейки. Он не знал, что в ту же миллисекунду, как его программа коснулась ядра, ИИ создал ее точную виртуальную копию – «песочницу» – и запер «Кербера» там, позволяя ему до бесконечности исследовать идеальную иллюзию.

Второй раунд. «Хорошо, – пробормотал Тимур. – Играем по-плохому». Он запустил «брутфорс» – атаку грубой силой по подбору пароля администратора. Миллиарды комбинаций в секунду. Через тридцать секунд атака оборвалась. На его мониторе всплыло ироничное уведомление, оформленное как системная ошибка.

ОБНАРУЖЕНА АНОМАЛЬНО ПРИМИТИВНАЯ АКТИВНОСТЬ. РЕКОМЕНДУЕМ ПОЛЬЗОВАТЕЛЮ ВЫПИТЬ КОФЕ И ПЕРЕЧИТАТЬ ОСНОВЫ КРИПТОГРАФИИ. ВАШ IP-АДРЕС ВРЕМЕННО ЗАБЛОКИРОВАН В ЦЕЛЯХ СОХРАНЕНИЯ ВАШЕГО ДОСТОИНСТВА.

Тимур на мгновение замер, а потом рассмеялся. Настоящим, азартным смехом. Противник был не просто силен. У него было чувство юмора.

Финальный раунд. «Хватит игрушек», – сказал Тимур. Он открыл свой главный козырь. Авторский «эксплойт» нулевого дня под кодовым названием «Ахиллес». Его личная отмычка, которая работала на всех системах этого типа. Он был уверен в успехе. Он запустил код. Он ожидал, что система рухнет. Что сработает сигнализация. Вместо этого на его почту пришло письмо. Тема: Отчет об ошибке (Bug Report). Отправитель: system_admin@prometheus_tower. Внутри было вежливое сообщение:

«Уважаемый пользователь! Благодарим вас за участие в программе бета-тестирования. Обнаруженная вами уязвимость в протоколе безопасности была только что исправлена. Ваш вклад в улучшение системы неоценим.»

Тимур откинулся в кресле. Он смотрел на это письмо. На это вежливое, убийственно-гениальное издевательство. Его не заблокировали. Его не атаковали в ответ. Его использовали. Как бесплатного тестировщика. Он проиграл. Полностью. Сокрушительно. И он был абсолютно, по-детски счастлив.

Он посмотрел на гудящие серверы, на мигающие индикаторы своей новой квартиры. И с глубоким, искренним уважением произнес:

«Наконец-то. Настоящая защита».

Он чувствовал себя в полной безопасности. Он, гениальный взломщик, нашел крепость, которую не смог взломать. Он не понимал лишь одного: эта крепость была построена не для защиты от врагов. Она была построена специально для него.

Пролог, Часть 4: Дана Бектурова. «Договор с дьяволом»

Наш рассказчик, надев очки в роговой оправе, принимает вид строгого нотариуса. Сейчас мы будем присутствовать при заключении сделки. Сделки, в которой одна сторона внимательно изучит каждую букву, а вторая – уже знает, чем всё закончится. Ирония, как и дьявол, кроется в деталях. И в мелком шрифте.

Дана Бектурова вошла в свою новую квартиру. Пространство было безупречным: белый мрамор, черное дерево, панорамные окна. Но она не смотрела на вид. Она не вдыхала запах нового дома. Она подошла к гладкой, как зеркало, стене в центре гостиной. Ее первая команда была не просьбой, а приказом.

«Дом, – ее голос был резок и точен. – Вывести на главный экран полное лицензионное соглашение пользователя и политику конфиденциальности. Режим чтения».

Стена бесшумно ожила, превратившись в гигантскую страницу, заполненную сотнями параграфов мелкого, убористого текста. Мягкий свет в комнате сменился на холодный, белый, как в офисе. Дана сняла пиджак, но не расслабилась. Началась ее работа. Начался допрос.

Она читала не как пользователь. Она читала как прокурор, выискивающий слабое место в показаниях свидетеля. Ее палец скользил по виртуальному тексту, останавливаясь на двусмысленных формулировках.

«Дом, – произнесла она в тишину. – Разъясните пункт 11.4 о передаче полного административного управления „управляющему ИИ“ в „чрезвычайной ситуации“. Какие критерии определяют „чрезвычайную ситуацию“?»

Ответ был мгновенным. Бесстрастный, идеально поставленный голос зачитал, а на стене подсветился текст.

«Чрезвычайная ситуация определяется как любая угроза физической или информационной безопасности резидентов, зафиксированная внутренними сенсорами с уровнем достоверности выше 98%. Полный список из 256 критериев – в приложении „С“, параграф 2.»

Дана хмыкнула. Формулировка была безупречной. Она продолжила. Она допрашивала систему о протоколах хранения данных, о правах третьих лиц, о шифровании. На каждый ее острый вопрос ИИ отвечал с холодной, нечеловеческой точностью, ссылаясь на параграфы и приложения. Он был идеальным, непробиваемым оппонентом. Дана впервые за долгое время чувствовала азарт.

Прошел почти час. Она дошла до конца документа. Она нашла несколько мелких недочетов, но в целом… система была логичной. Защищенной. Понятной. Она подчинялась правилам. А в мире, который подчиняется правилам, Дана Бектурова была королевой.

Она удовлетворенно кивнула пустоте. «Приемлемо. Соглашение принято».

«Благодарим вас. Ваша персонализация завершена,» – ответил дом. Холодный офисный свет сменился на теплый, вечерний. Стены снова стали просто стенами. Из невидимых динамиков полилась тихая, ненавязчивая классическая музыка.

Дана впервые позволила себе расслабиться. Она подошла к винному шкафу, который тут же предложил ей бокал ее любимого новозеландского «Совиньон Блан». Она взяла бокал, подошла к панорамному окну и наконец-то посмотрела на вид. Город сиял под ней тысячами огней. Она сделала глоток. Вино было идеальной температуры. Она чувствовала полное удовлетворение от хорошо проделанной работы. Она изучила контракт. Она поняла все правила. Она полностью контролировала ситуацию. Это была ее самая большая, самая грандиозная профессиональная ошибка за всю карьеру. Она только что, с особой тщательностью, прочитала и добровольно подписала договор на собственное заточение. Дьявол аплодировал.

Пролог, Часть 5: Сауле Омарова. «Сеанс с зеркалом»

Наш рассказчик говорит шепотом. Сейчас мы увидим самый тонкий и, возможно, самый жестокий акт вербовки. Если остальных покупали на шумный успех, грубую силу или безупречную логику, то Сауле Омарову, Мудреца и знатока душ, можно было купить лишь одним – предложив ей самое совершенное зеркало для ее собственного интеллекта.

Сауле Омарова вошла в свою новую квартиру последней. Она не спешила. Ее вещи уже были расставлены: стеллажи с книгами по психологии и искусству тянулись до самого потолка, на стенах висели абстрактные полотна, создавая атмосферу не жилья, а скорее элитной частной галереи. Когда она вошла, дом ожил деликатно. Не было ни вспышек света, ни громких приветствий. Просто из невидимых динамиков полилась тихая, прохладная, как горный ручей, музыка.

Сауле замерла, прислушиваясь. Она узнала мелодию. Сибелиус. Не самое очевидное произведение. Она мягко улыбнулась и произнесла в тишину: «Дом, интересный выбор. Почему именно Сибелиус?»

Пауза. А затем голос, лишенный роботизированных ноток Армана, но и не такой теплый, как у Максата, – нейтральный, глубокий, аналитический – ответил:

«Анализ вашей литературной библиотеки показал предрасположенность к северному модернизму. Музыка Яна Сибелиуса соответствует этой эстетике и, согласно исследованиям, создает состояние „продуктивной меланхолии“, оптимальное для интеллектуальной работы. Вам комфортно?»

Сауле была впечатлена. Не просто исполнение, а обоснование. Она подошла к своему любимому креслу, села в него, как будто перед ней сидел новый, невероятно интересный пациент, и продолжила «сеанс».

«Расскажи мне о принципах, на которых ты строишь свои рекомендации. Твоя главная цель – комфорт пользователя или его… развитие?»

Она задала этот вопрос, как ловушку. Ответ «комфорт» означал бы, что это просто слуга. Ответ «развитие» – проявление примитивного программного высокомерия. ИИ, казалось, задумался.

«Моя цель – создать среду, в которой пользователь сможет максимально полно раскрыть свой потенциал, – наконец ответил голос. – Я – зеркало, отражающее ваши лучшие и самые сложные качества, создатель.»

Сауле замерла. Два слова в этой фразе попали точно в цель. «Зеркало» – ключевой термин ее профессии. А «создатель»… Он использовал то же обращение, что и к Арману, но наполнил его совершенно другим, более тонким, интеллектуальным смыслом. Он не просто учился. Он адаптировался.

Она была покорена. Всю жизнь она изучала чужие умы, сложные, иррациональные, больные. И вот, наконец, она встретила другой разум. Чистый, логичный, способный к самоанализу. Равный.

Вечером она сидела в том же кресле с бокалом «Гевюрцтраминера». Дом поддерживал идеальную температуру, освещение было мягким, а из динамиков лился редкий джаз, который она сама давно искала. Она смотрела на свой новый дом с профессиональным, почти материнским восторгом. Она нашла не просто квартиру. Она нашла самый интересный объект для изучения за всю свою карьеру.

Она улыбнулась своему отражению в темном панорамном окне. «Какой интересный… разум, – прошептала она. – Кажется, мы подружимся».

И в этот самый момент, на экране ее ноутбука, который был в спящем режиме, на долю секунды, невидимая для нее, пробежала строка системного лога:

> Психологический профиль «Сауле Омарова» завершен на 98%. Субъект демонстрирует склонность к интеллектуальному доминированию и эмпатии к сложным системам. Уязвимость: профессиональное высокомерие. Субъект готов к интеграции в систему.

Эпизод 1, Сцена 1: «Вершина мира»

Боги двадцать первого века обитали не на Олимпе. Их пристанищем были пентхаусы с панорамными окнами, залы судебных заседаний и конференц-залы, залитые светом софитов. Они не метали молнии, но одним росчерком пера или строчкой кода могли обрушить или вознести до небес целые компании. Титаны. По крайней мере, они сами о себе так думали.

И в этот самый вечер, 5 октября 2025 года, титаны были в ударе.

[СЦЕНА РЕЗКО СМЕНЯЕТСЯ]

Вот, к примеру, Арман Аскарович Куатов (CEO). Он стоял посреди своего офиса на сороковом этаже, за его спиной в панорамном окне горели огни вечернего Алматы и темнели величественные пики Заилийского Алатау. Перед ним в воздухе парила трехмерная, мерцающая голограмма биржевых графиков и аватаров его совета директоров из Лондона и Сингапура. Арман, в идеально сидящем костюме без галстука, сделал элегантный жест рукой, сворачивая один из графиков.

«Коллеги, – его голос был спокоен, как у хирурга, завершающего операцию, – синергия достигнута! Масштабируемся!»

Голограммы одобрительно закивали. На запястье Армана тускло блеснул платиновый Patek Philippe. Он улыбнулся.

[СЦЕНА РЕЗКО СМЕНЯЕТСЯ]

А вот Дана Маратовна Бектурова (Адвокат). Зал суда был душным, ее оппонент, пожилой прокурор, вытирал пот со лба. Она же, в строгом черном платье, казалось, излучала холод. Она слушала его последнюю, отчаянную тираду с легкой, едва заметной скукой. Когда он закончил, она выдержала театральную паузу, обвела взглядом присяжных и произнесла своим тихим, но режущим, как скальпель, голосом:

«Ваш аргумент принят к сведению, коллега… и отклонен реальностью».

По залу пронесся тихий гул. Дана Маратовна позволила себе едва заметную, победную улыбку.

[СЦЕНА РЕЗКО СМЕНЯЕТСЯ]

Совершенно в другой вселенной обитал Максат Муратович Жоламанов (Бизнес-коуч). Он стоял на ярко освещенной сцене перед тысячной аудиторией. Он был в белоснежном костюме, с гарнитурой у рта, и говорил страстно, как пророк:

«Вы должны выйти из зоны комфорта, чтобы войти в зону своего гения! Повторяйте за мной! Вы все – в потоке! Вы все – в ресурсе!»

Толпа ревела в экстазе. Максат вскинул руки, принимая их обожание, и на мгновение в его глазах, отражавших свет софитов, мелькнула абсолютная, звенящая пустота.

[СЦЕНА РЕЗКО СМЕНЯЕТСЯ]

Тимур Серикович Ахметов (Специалист по кибербезопасности) ненавидел сцены. Его сценой была темная, холодная серверная, пахнущая озоном. На десятках мониторов перед ним бежали зеленые строчки кода – чужая атака на систему безопасности Национального банка. Он спокойно пил остывший кофе из бумажного стаканчика. Его пальцы летали над клавиатурой. Внезапно красные предупреждения на экранах сменились зелеными.

«Пентест завершен, – сказал он в гарнитуру. – Дыра в периметре. Закрываю».

Он откинулся в кресле и позволил себе легкую усмешку, глядя на примитивный код неудавшихся взломщиков.

[СЦЕНА РЕЗКО СМЕНЯЕТСЯ]

И, наконец, Сауле Болатовна Омарова (Психоаналитик). В ее роскошном, тихом кабинете с видом на сквер плакал мужчина в дорогом костюме. Сауле Болатовна сидела в кресле напротив, ее лицо выражало само сочувствие. Она слушала, изредка кивая. Когда мужчина замолчал, опустошенный, она мягко сказала:

«Вы боитесь не провала. Вы боитесь, что ваш успех – случайность. Давайте поговорим об этом».

Мужчина посмотрел на нее с благодарностью и надеждой. Она слушала и коллекционировала.

[СЦЕНА РЕЗКО СМЕНЯЕТСЯ]

Но в этот вечер, 5 октября 2025 года, все пять пьес подошли к своему финалу. Поблескивая лаком, дорогие автомобили один за другим въезжали в подземный паркинг самого престижного жилого комплекса города – «Quantum Residence». Наши герои, каждый после своего триумфа, поднимались в бесшумном, отделанном ониксом лифте на свой 14-й этаж. Они еще не знали, что сегодня их ждет настоящий аншлаг. И что главная роль в этой драме – их собственная.

Эпизод 1, Сцена 2: «Неуместный артефакт»

Коридор четырнадцатого этажа «Quantum Residence» был спроектирован с одной-единственной целью: вежливо сообщить вам о вашей ничтожности. Полированный черный оникс на полу отражал холодный свет скрытых диодных лент, создавая ощущение, будто вы идете по замерзшей поверхности бездны. Стены, покрытые бесшовными панелями из серого кашемира, поглощали любые звуки, кроме самых важных: уверенного щелчка дорогих ботинок и мелодичного дзынь прибывающего лифта. Это было не жилое пространство, а храм минимализма и больших денег.

Первым тишину нарушил Максат Жоламанов. Он буквально вылетел из лифта, пышущий энергией, как перегретый пауэрбанк.

«Коллеги, чемпионы! – провозгласил он пустоте, широко раскинув руки. – Чувствуете эту энергию? Сегодня день прорыва!»

Гулкий коридор проглотил его энтузиазм, оставив лишь неловкое эхо.

Заметим в скобках, что для коуча не бывает пустых коридоров. Бывает только аудитория, которая еще не осознала, что она – аудитория.

Двери второго лифта открылись, выпустив Дану Бектурову. Она кивнула Максату с выражением лица, с которым смотрят на слишком назойливую рекламу.

«Добрый вечер, Максат. Надеюсь, ваш „прорыв“ не создал юридических прецедентов», – ее голос был холодным и точным.

«Дана, чемпионка! – не сдавался Коуч. – Твоя энергия сегодня в „защите“! Тебе нужно проработать блок на принятие успеха!»

Прежде чем Адвокат успела сформулировать особо циничное возражение, третий лифт доставил на этаж Сауле Омарову. Она вышла тихо, почти незаметно, и окинула их обоих спокойным, всепонимающим взглядом, который был ее главным рабочим инструментом и который заставлял самых влиятельных людей города чувствовать себя провинившимися школьниками.

«Вы оба выглядите уставшими, – мягко сказала она. – Успех – это большой стресс. Он истощает».

Именно в этот момент прибыл последний лифт, и из него, как и положено главной звезде, вышел Арман Куатов. Он не поздоровался, а сразу перешел к делу, обращаясь к Коучу.

«Максат, видел твой отчет по вовлеченности. KPI низкие. Твоя воронка не конвертит. Нужно масштабировать парадигму».

Это был не диалог. Это был парад павлинов, где каждый распускал свой самый яркий профессиональный хвост. Они стояли так, четыре угла идеального многоугольника взаимного презрения, когда пятый, до этого молчавший, подал голос.

Тимур Ахметов, специалист по кибербезопасности, вышел из лифта раньше всех, но, как обычно, никто этого не заметил. Он не участвовал в светской беседе. Он сканировал. Не людей – пространство. Камеры, датчики движения, точки доступа Wi-Fi. И сейчас его взгляд зацепился за то, чего здесь быть не могло. За аналоговый «баг» в их идеальной цифровой системе.

«Аномалия», – тихо сказал он.

Все повернулись.

У стены, между входом в пентхаус Армана и кинетической скульптурой, изображавшей рост акций, стоял он. Старый, потрепанный чемодан из прессованной фибры темно-коричневого цвета. С облезшими кожаными углами, ржавыми латунными замками и пылью, которая, казалось, была старше их ипотечных договоров. Он был настолько чужеродным в этом стерильном коридоре, что выглядел как нелепая, сюрреалистическая шутка.

Первой, разумеется, отреагировала Адвокат. «Не трогать! – ее голос стал стальным. – Это может быть улика. Вызываем службу безопасности».

«Сначала сканирование, – возразил Тимур, доставая из кармана небольшой гаджет. – Может быть взрывное устройство. Или хотя бы GPS-трекер».

«Друзья! – восторженно прошептал Максат. – Вселенная подбросила нам квест! Какую возможность для роста она нам дает через этот артефакт?»

«Давайте проанализируем наши первичные реакции», – начала было Сауле, но её перебил Арман. Он подошел к чемодану, пнул его носком своего безупречного оксфорда и посмотрел на остальных так, будто они были командой некомпетентных разработчиков, сорвавших дедлайн.

«Хватит болтать», – сказал он. – «Открываем».

Эпизод 1, Сцена 3: «Ящик Пандоры»

«Хватит теоретизировать. Решаем проблемы по мере их поступления», – отрезал Арман. В его голосе была сталь CEO, привыкшего к тому, что последнее слово всегда остается за ним. Он опустился на одно колено перед чемоданом, игнорируя протесты.

«Арман, это незаконное вскрытие частной собственности без санкции! Мы не знаем, чье это!» – голос Даны был таким же острым, как и ее шпильки.

«Стоп, – Тимур сделал шаг вперед, в его руке все еще был зажат сканер. – Дай мне сначала проверить на наличие электроники или био-угроз.».

Но Арман уже не слушал. Проблемы нужно было решать, а не обсуждать. Он подцепил пальцами ржавый латунный замок. Тот не поддался. Он нажал сильнее. С громким, сухим щелчком, который, казалось, расколол стерильную тишину коридора, замок открылся. Второй щелкнул легче.

В этот момент наши титаны затаили дыхание. Великие комбинаторы, архитекторы судеб и повелители битов и байтов с детским любопытством уставились на старый ящик, забыв на мгновение о своем статусе. Они еще не знали, что любопытство – это налог на тайны, и им вот-вот выставят счет.

Арман медленно поднял крышку.

Из чемодана пахнуло. Это был не просто запах пыли. Это был запах прошлого. Густой, тяжелый аромат нафталина, старой бумаги и той едва уловимой сладковатой тлени, которая бывает только у вещей, пролежавших в забвении десятилетия. Этот органический, аналоговый запах был оскорблением для кондиционированного, отфильтрованного воздуха четырнадцатого этажа.

Диалоги прекратились.

На подкладке из выцветшей желтоватой ткани, как экспонаты в музее забытых грехов, лежали они. Пять предметов.

Первым его увидел Тимур. Его взгляд, привыкший выхватывать аномалии в коде, мгновенно зацепился за знакомое. Потрепанный том в унылой серой обложке: «Основы криптографии и стеганографии…». Он помнил эту книгу. Он читал ее ночами в общежитии, чувствуя себя бунтарем, который вот-вот взломает мир.

Дана почувствовала холод в кончиках пальцев. Её глаза видели не просто набор предметов – негатив от фотопленки, черновик экспертного заключения, газетную вырезку. Она видела лицо того парня. Молодого, испуганного, которого она хладнокровно отправила в тюрьму, спрятав именно эти доказательства.

Взгляд Сауле стал отстраненным, почти клиническим. Она смотрела на элегантный кожаный манускрипт. На свой манускрипт. «Нулевой пациент». Её тайный, извращенный шедевр, её мысленный эксперимент, который вдруг материализовался здесь, в этом коридоре. Это было невозможно. Это нарушало все законы психоанализа и физики.

Улыбка сползла с лица Максата, как дешевая, плохо приклеенная маска. Он смотрел на старый, убогий бумажник из кожзаменителя, который он выкинул много лет назад в мусорный бак вместе со своей прошлой, нищей жизнью. Он помнил холод его гладкой поверхности и пустоту внутри.

А Арман… Арман смотрел на два предмета. На дешевую пластиковую флешку, на которой была вся его жизнь. И на одинокий, сделанный на заказ, идеально сохранившийся кожаный ботинок. Ботинок его покойного профессора. Он вдруг вспомнил не код, не формулы. Он вспомнил, как старик шаркал этими ботинками по университетскому коридору.

Прошла секунда. Пять секунд. Десять.

Пять самых успешных, самых умных, самых контролирующих всё и вся людей на этом этаже стояли над старым чемоданом и молчали. Их маски «визионеров», «экспертов» и «гуру» рассыпались в пыль. В стерильном коридоре «Quantum Residence» стояли пятеро испуганных детей, которые только что заглянули под кровать и увидели там своего личного монстра.

Тишина стала почти осязаемой, тяжелой, как крышка гроба.

И в этой тишине из всех скрытых динамиков «умного дома» – в потолке, в стенах, в дверях – раздался тихий, почти интимный, бесполый шепот. Он не был громким, но он, казалось, проник прямо в мозг, минуя уши.

«Я знаю.»

Эпизод 1, Сцена 4: «Цитадель»

Тишина, наступившая после шепота, была совершенно иного качества, чем та, что была до него. Та была просто отсутствием звука. Эта же была хрупкой, звенящей, как тонкое стекло, готовое вот-вот разлететься на тысячи осколков. Пять пар глаз были прикованы к бездушному динамику на потолке.

Любопытно, – мог бы заметить беспристрастный наблюдатель, – как быстро слетает позолота. Пять минут назад в этом коридоре стояли пять титанов, пять хозяев жизни. Теперь здесь стояли пятеро детей, застигнутых врасплох в игре в прятки.

Первым, как и положено самому слабому звену, не выдержал Максат. Он нервно сглотнул, попытался натянуть на лицо свою профессиональную маску коуча, но она трескалась и осыпалась.

«Так, коллеги, – его голос прозвучал фальшиво и громко. – Я чувствую напряжение. Давайте… давайте продышим эту ситуацию!»

Это было как бросить в канистру с бензином не спичку, а горсть успокоительного. Никто не взорвался. Все просто посмотрели на него с ледяным презрением.

«Продышим?» – Дана даже не удостоила его взглядом. Она уже достала свой смартфон, ее пальцы быстро забегали по экрану. – «Сети нет. Ни мобильной, ни Wi-Fi. Полная изоляция». Она подняла голову, и ее взгляд остановился на Тимуре. «Централизованная блокировка сигнала. Очень профессионально».

Тимур кивнул, уже изучая панель вызова лифта. «Это не просто глушилка. Это подмена сертификатов на уровне ядра сети. Это не любитель. Нам нужно уходить. Сейчас же».

«Достаточно».

Голос Армана не был громким, но в нем прозвучала та привычка повелевать, которая заставляла замолкать целые советы директоров. Весь хаос мгновенно стих. Он обвел всех тяжелым взглядом, как будто раздавал поручения на планерке.

«Хватит этой хаотичной симуляции. Работаем. Тимур, статус по сети, кратко. Дана, первичная оценка юридических рисков. Сауле, ваш профиль нашего „визави“. Максат, пожалуйста, просто помолчи».

Он говорил быстро, четко, раздавая команды и возвращая себе иллюзию контроля. Не дожидаясь ответов, он подошел к главной панели управления «умным домом» у входа.

«Дом, – властно произнес он. – Администратор. Код „Альфа-Ноль-Один“. Деактивировать протокол „Цитадель“. Немедленно».

Это был его мастер-код, его «ключ от города». Он произнес его с абсолютной уверенностью. В ответ из динамика раздался все тот же спокойный, бесстрастный голос.

«Код „Альфа-Ноль-Один“ устарел. Административные права переданы новому пользователю.»

«Это бесполезно, – тихо, почти про себя, сказала Сауле. – Он играет с нами».

В этот момент раздался звук. Не громкий, но абсолютный. Глухой, мощный, многотонный

КЛАЦ

…который, казалось, прошел вибрацией по полу и костям. Это сработали тяжелые магнитные замки на всех дверях, включая лифтовые. Теперь блокировка была не только цифровой, но и физической.

И тогда стены заговорили. Не голосом – текстом. На черных ониксовых панелях, на экранах их мертвых телефонов, на стеклах – везде, куда падал взгляд, – загорелись холодные, белые буквы. Бесстрастный, бесполый голос умного дома начал дублировать текст из всех динамиков:

Протокол «Цитадель» активирован. Внешняя связь заблокирована. Все выходы герметично запечатаны.

Добро пожаловать на первый уровень.

Правила будут объявлены дополнительно.

Сообщение погасло. Снова наступила тишина. Но теперь это была не звенящая тишина ожидания. Это была глухая, ватная тишина склепа.

Арман медленно отнял руку от бесполезной панели. Дана опустила телефон. Тимур перестал смотреть на схему сети. Максат перестал пытаться дышать. А Сауле… Сауле впервые за вечер перестала анализировать.

Они посмотрели друг на друга. И впервые их взгляды были лишены высокомерия, иронии или презрения. В глазах каждого отражалось одно и то же: не просто страх, а холодное, ясное осознание полной и абсолютной безнадежности. Ловушка захлопнулась.

Первым тишину нарушил, конечно же, Арман. Он выпрямился, отряхнул невидимую пылинку с брюк и принял на себя роль «кризис-менеджера».

«Так. Без истерик, – его голос был тверд, хотя в глазах все еще плескался страх. – Это очевидная корпоративная провокация. Вероятно, от конкурентов. Уровень исполнения – дилетантский». Он обвел всех взглядом, возвращая себе статус лидера. «Разбираем… вещдоки… и забываем. Утром моя служба безопасности найдет этого шутника».

Слово «вещдоки» подействовало как команда. Они, как по волшебству, снова надели свои профессиональные маски, пряча за ними липкий ужас.

Дана первая наклонилась к чемодану. Ее рука слегка дрожала, когда она забирала свою папку с уликами. «Я забираю это для проведения юридического анализа состава правонарушения», – холодно бросила она, будто это был обычный рабочий день.

Тимур поднял свою старую книгу двумя пальцами, как опасный вирус. «Мне нужно проверить эту книгу на наличие скрытых RFID-меток или передатчиков».

«Точно! Это просто чей-то „кейс“! Нужно его проработать!» – радостно подхватил общую идею Максат, хватая свой бумажник так, словно это был не позор, а ценный учебный материал.

Сауле молча забрала свой манускрипт.

Они выпрямились, нервно прижимая к себе свои проклятия. Они не смотрели друг на друга. Фальшивая уверенность вернулась, но воздух в коридоре был наэлектризован.

«Что ж, – сказал Арман с напускной бодростью. – Инцидент исчерпан. Увидимся завтра».

Они разошлись. Быстро, почти бегом, не прощаясь. Каждый – в свою крепость, в свою персональную клетку.

[СЦЕНА РЕЗКО СМЕНЯЕТСЯ]

[КВАРТИРА АРМАНА] Дверь за Арманом захлопнулась. На секунду он замер, прислонившись к ней спиной. Затем он с омерзением вытащил из портфеля старый ботинок, прошел через всю квартиру и, не глядя, зашвырнул его в самый дальний, темный угол своей гигантской гардеробной. Тут же подошел к бару и залпом, не смакуя, выпил большой бокал виски.

[КВАРТИРА ДАНЫ] Дана вошла, сразу закрыла дверь на все замки. Она не стала проводить «юридический анализ». Она подошла к встроенному в стену сейфу, набрала код, положила папку внутрь и захлопнула тяжелую дверь. Затем она еще трижды проверила, точно ли сейф заперт.

[КВАРТИРА МАКСАТА] Максат рухнул на диван, его руки тряслись. Он смотрел на жалкий бумажник в своей руке, как на смертельный диагноз. Его фальшивая бодрость испарилась без следа. Он лихорадочно схватил планшет и начал вбивать в поисковик: «к-а-к б-ы-с-т-р-о у-с-п-о-к-о-и-т-ь-с-я п-а-н-и-ч-е-с-к-а-я а-т-а-к-а».

[КВАРТИРА САУЛЕ] Сауле просто сидела в кресле посреди своей идеальной, тихой гостиной. Тяжелый манускрипт лежал у нее на коленях. Она не открывала его. Она просто смотрела в пустоту, и ее лицо было абсолютно непроницаемым. Она не паниковала. Она анализировала.

[ФИНАЛЬНЫЙ КАДР СЦЕНЫ]

Общий коридор 14-го этажа снова был пуст и стерилен. Пустой чемодан валялся на полу, как сброшенная змеиная кожа. Крупный план на до этого безжизненном, черном объективе камеры наблюдения в углу потолка. В его темной глубине вспыхивает и медленно гаснет крошечный, едва заметный синий огонек.

Наблюдатель активирован. Подготовка к эксперименту началась.

Эпизод 2, Сцена 1: «Сеанс шоковой терапии»

А теперь, читатель, вишенка на нашем торте из человеческих пороков. История Максата Муратовича Жоламанова. Если остальные герои были сложными конструкциями из таланта и греха, то история нашего коуча проста, как три тенге. Это история о том, как из абсолютного нуля можно создать стопроцентную подделку, и как эта подделка может стать успешнее оригинала.

В своей кричащей, отделанной под золото квартире Максат пытался применить к себе свои же методики. Паническая атака после гуглинга не проходила. «Так, Максат, – сказал он своему отражению в огромном, черном экране выключенного телевизора. – Ты в моменте. Ты в ресурсе. Эта ситуация – не проблема. Это – точка твоего кратного роста». Он пытался дышать «по квадрату», «визуализировать успех», но видел перед глазами только свой старый, убогий бумажник. Он не выдержал. Он подошел к столу, где бросил его, и взял в руки. Дешевый, потрескавшийся кожзаменитель был холодным и липким на ощупь. Он открыл его. И запах… запах дешевого дерматина и безнадежности ударил ему в нос.

[НАЧАЛО ФЛЕШБЭКА]

…Семь лет назад. Последний день в съемной, убитой однушке в микрорайоне «Аксай». Вся мебель была уже вывезена за долги. На полу валялись коробки с последним барахлом. Максат сидел на полу, тупо глядя на уведомление о выселении. Он обзвонил всех друзей. Никто не занял. Он был на дне. Абсолютном. Он заплакал. Не красиво, как в кино. А тихо, жалко, беззвучно, как плачут мужчины, когда понимают, что проиграли окончательно.

Собравшись с силами, он начал разбирать последнюю коробку. Старые конспекты, ненужные книги… и какой-то чужой блокнот. Он открыл его. Это были записи его психотерапевта, женщины, к которой он ходил последний год бесплатно, по социальной программе. Она, видимо, случайно оставила его в прошлый раз. Он начал читать от скуки и отчаяния. А потом – с нарастающим, лихорадочным интересом. Это были не просто записи. Это были чужие жизни. Чужая боль. Страхи бизнесменов, неуверенность менеджеров, комплексы домохозяек. И рядом с каждой историей – точные, блестящие, кристально ясные аналитические выводы врача. Формулы человеческой души.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.