Сергей Журавлев
Мираж над пустыней

Я пришел из ниоткуда и уйду я в никуда.

(формула разведчика-нелегала)

Серия «Агент советской разведки. Романы на основе реальных спецопераций»

© Журавлев С.Е., 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Пролог

Один из самых молодых оперативников израильской разведки Моссад Иосиф Мансор сидел в тени ангара на военной авиабазе в Хацоре и нервно курил одну сигарету за другой. По сути, сейчас решалась его служебная карьера, а он уже ничего сделать не мог. Операция «Пенициллин» началась с того, что только что назначенный начальником Моссада честолюбивый Меир Амит захотел блеснуть перед руководством страны и армией, проведя крупную разведывательную операцию. Военные, убежденные в том, что в неминуемых схватках с арабским миром большую роль будет играть авиация, очень опасались поставок Советским Союзом противнику новейшего истребителя МиГ-21. Главные враги Израиля, Египет, Ирак и Сирия, уже получили первые эскадрильи этих самолетов и успешно их осваивают. Новый «миг» мог существенно повлиять на ход предстоящей войны, поэтому вояки очень хотели знать его боевые возможности.

Для начала были сформированы две группы оперативников. Наиболее перспективной казалась ситуация в Египте. Там удалось выйти на одного из пилотов и завербовать его. Однако в последний момент египетская служба безопасности совместно с КГБ арестовала всех участников операции. Один из самых опытных агентов Моссада был публично казнен. Таким образом, первая попытка угнать самолет завершилась трагедией. А вторая – фарсом. Самолет угнали, но не современный МиГ-21, а старую учебную машину. Теперь контрразведки арабских стран, часто называемые просто «Мухабарат», знали о проведении Моссадом операции «Пенициллин», поэтому опытные израильские разведчики старались отвертеться от участия в ней. Вот тогда руководителем третьей операции и стал Иосиф Мансор. Это был его дебют в разведке. Египет оказался печально отработан, в Сирии очень жестко командовали контрразведчики из КГБ, оставался Ирак. Иосиф заметил то, на что не обратили внимания остальные. Рядом с заместителем эскадрильи, оснащенной советскими истребителями, Муниром Редфа, оказался израильский агент с псевдонимом Джозеф. Этот человек был другом детства отца Мунира и однажды даже спас его, прикрыв собой от ножа. После этого Редфа-старший поклялся никогда не бросать друга. У семьи Редфа был устойчивый большой бизнес, но Джозеф оказался плохим помощником в этом деле, но зато нашел свое признание как управляющий домом и семейным бытом большой семьи христиан-ассирийцев.

Христиан в исламском Ираке ждала незавидная судьба. «Чтобы не попасть под религиозные репрессии, надо быть нужным власти», – рассуждал Редфа-старший и смог устроить своего сына в отряд военных летчиков, элиту армии Ирака. Мунир старался быть первым во всем, и это ему хорошо удавалось. Среди лучших его сначала отправили в США осваивать американский «Фантом» F-4, а затем и в СССР, изучать советский МиГ-21. Джозеф не имел собственной семьи и как собственного сына полюбил отпрыска друга. Он баловал его, частенько спасал от отеческого гнева. Когда парень вошел в зрелый возраст, тайно сводил сексуально озабоченного юношу в подпольный публичный дом, проследив, чтобы не случилось проблем. Мунир стал глубоко признателен своему наставнику, который опекал его во всем и помог ему почувствовать себя мужчиной. Христиане в Ираке были освобождены от многих ограничений, накладываемых исламом на мусульман. Бывая за границей, Мунир с удовольствием окунался в разгульную жизнь, чего был лишен на родине, в Ираке.

Другая реальность ждала Редфу дома. В стране царила жесточайшая военная диктатура, широкие репрессии как политические, так и религиозные, этнические. Американцы и русские учили его тактике ведения воздушных боев, а на родине первый боевой приказ касался бомбардировки и штурмовки мятежных курдских гражданских поселений. Отказ грозил расстрелом прямо на месте, без суда и следствия. Для Мунира это явилось тяжелым потрясением.

Джозеф, еврей по происхождению, не был активным агентом Моссада. Он передавал отрывочные сведения, которые слышал из разговоров военного летчика. Иосиф Мансор, по документам английский предприниматель, приехал в Багдад якобы для продажи медицинского оборудования. Он встретился с Джозефом и сразу понял, что нашел того, кого искал. Но на территории Ирака проводить вербовку молодого человека было рискованно. Джозеф, по поручению руководства Моссада, ненароком рассказал Муниру, как здорово его некий приятель отдохнул на островах в Греции. Летчик загорелся этой идеей. Семейная жизнь с женой, выбранной с деловым расчетом родителями, тяготила его. Отговорившись срочной командировкой, он улетел с тем, чтобы тайно отдохнуть. Там-то на него и вышел Иосиф. Почти одногодки, оба из обеспеченных семей, они быстро нашли общий язык и весело проводили время, потребляя в большом количестве алкоголь и вступая в связи с молоденькими женщинами. Вскоре к ним присоединился третий. Его Иосиф представил как своего друга, израильского пилота. Однажды солнечным утром, сидя за столиком уютного кафе на приморском бульваре острова Родос, «израильский летчик» сделал Муниру предложение перелететь в Израиль на своем МиГ-21. Первой реакцией иракского офицера было изумление, но он быстро справился с шоком и стал рассуждать.

– Это невозможно, потому что это длительный маршрут. Надо будет пересекать либо Иорданию, либо Сирию. Да и сам полет очень жестко контролируется с земли, и при любой попытке отклониться от намеченного курса он будет сбит средствами ПВО.

Однако израильтяне были готовы к его возражениям. Они достали карту и очень подробно показали на ней, как на бреющем полете можно пройти в «мертвых зонах», недоступных иракским и иорданским радиолокаторам. Капитан продолжал сомневаться, и тут прозвучал главный аргумент.

– Миллион долларов и гражданство Израиля.

По лицу иракца было видно, как сильно заинтересовало его это предложение.

– Но у меня на родине большая семья. Вы представляете, что с ней сделают, ведь в стране правит жестокий тиран.

– Мы гарантируем, что вывезем ваших родственников из Ирака.

– Кстати, какие гарантии вы можете мне предъявить?

Но и это было предусмотрено сотрудниками Моссада. На следующий день на частном самолете капитана ВВС Ирака отправили в Израиль, где с ним встретился лично командующий ВВС армии Израиля генерал Ход. Он подтвердил все обязательства перед Муниром. Подготовка эвакуации многочисленных родственников целиком легла на плечи Иосифа Мансора. Родители летчика свернули бизнес и отправились в долгое путешествие в Европу. Жена неожиданно узнала, что их сын тяжело болен и ему требуется лечение в Великобритании. Она с детьми срочно вылетела в Лондон и только там узнала, что это предлог для их бегства. Это страшно ей не понравилось. Дядя с тетушкой сказали соседям, что уезжают в Иран к дальним родственникам на свадьбу. Сложнее было с многочисленными дедушками и бабушками, проживавшими в деревне. Их напугали готовящейся религиозной зачисткой радикальных мусульман. Ранним утром многочисленное семейство погрузили в автобус, и он отправился в дальний путь. Чтобы тайно вывезти родственников из страны, договорились с курдами, партизанившими в Ираке и контролировавшими приграничные территории. Все прошло удачно. Курды ведь не знали, что они спасают семью пилота, разбомбившего поселения их сородичей. Наконец все было готово, дальше тянуть было опасно.

Три дня израильские «миражи» стояли в полной готовности встретить над территорией Иордании беглый «миг». И вот пришел долгожданный сигнал. Мунир, от страха уже похоронивший себя, однако четко выполнял инструкции израильских разведчиков. В 7:55 колеса угнанного советского самолета МиГ-21 бортовой № 007 коснулись взлетно-посадочной полосы на авиабазе в Хацоре. Одним из первых на земле встретил перебежчика оперативник израильской разведки Моссад Иосиф Мансор. Так успешно закончилась операция «Пенициллин».

Глава 1

Резидент КГБ в Париже поставил перед нелегальным разведчиком, оперативный псевдоним Икар, задачу организовать за Джонсоном, сержантом секретного центра фельдъегерской связи армии США, плотное наблюдение. Необходимо было понять, ведет нашего агента контрразведка или наши страхи о возможном провале преувеличены. Понятно, что Париж – это не Вашингтон, и возможности американской контрразведки здесь ограничены. К французам за помощью они точно обращаться не будут. Для контрнаблюдения полковник Лазарев выделил на неделю, кроме Феликса, ответственного от легальной резидентуры за операцию «Карфаген», еще трех человек на автомобилях. Руководил операцией Икар, но все контакты Икара с легальными советскими разведчиками поддерживались только через Феликса. Постоянно сменяя друг друга, машины наблюдения вели автомобиль сержанта с работы до дома и обратно. Номера попутных машин, оказавшихся рядом с автомобилем агента, фиксировались и в конце дня анализировались на предмет повторного их появления рядом с машиной Джонсона. Были два номера, которые встречались чаще других, но это оказались работники аэропорта, живущие недалеко от Роберта Джонсона. Это объяснимо, поскольку сам центр связи располагался на территории парижского аэропорта Орли. Анет, официально жена нелегала Икара, также являлась офицером советской разведки с позывным Камелия, отпросилась с работы и отслеживала контакты жены Джонсона, Ядвиги. За эти две недели все страшно устали от напряжения, но теперь можно было доложить резиденту, что внимания к агенту со стороны американской или иной спецслужбы не зафиксировано. Значит, операция «Карфаген» может быть продолжена.

Резидент внешней разведки в Париже полковник Лазарев отправил запрос о готовности проведения очередного изъятия документов из секретного пункта фельдъегерской службы армии США. Сама выемка документов могла быть проведена в ближайшие выходные. Важно было провести эту операцию тайно, не оставляя следов. Вскрытием и восстановлением целостности пакетов занимались специалисты высшей квалификации КГБ. По соображениям секретности они не могли постоянно находиться в советском посольстве. Это могло привлечь ненужное внимание французской контрразведки. Как хорошо известно, от подозрений прямой путь к раскрытию. Эти специалисты добирались до Парижа врозь, разными путями и через Европу, и через Северную Африку, и с обязательным сопровождением представителей службы безопасности КГБ. Все это надо было скоординировать, позаботиться о проездных документах. Оказалось, что, учитывая важность добываемых документов, санкцию на проведение очередного изъятия документов давал уже не начальник разведки и даже не Председатель комитета госбезопасности, а исключительно Политбюро ЦК КПСС. Когда высшие сановники страны увидели данные о количестве ядерных зарядов, их расположении вокруг СССР, подготовленных планах, сроках, местах развертывания и нанесения ядерных ударов, они взяли источник под свой персональный контроль. Выемка документов должна производиться с учетом строжайшей секретности и не чаще чем раз в 4–6 недель.

Наконец Джонсон, проходящий в учетах КГБ как агент Виктор, получил сигнал о проведении операции в ближайшую субботу.

Руководитель парижской резидентуры КГБ полковник Лазарев всю бессонную ночь провел в служебном кабинете в посольстве. Он испытывал тяжелое нервное напряжение. С десяти часов вечера, как только Феликс Иванов уехал из посольства, потекли томительные часы ожидания. Сам опытный оперативник, Лазарев прекрасно представлял, как сейчас начнет крутиться по улицам Парижа Феликс. Полтора часа, не менее, требуется, чтобы понять – есть за тобой наблюдение или нет. В этом разведчику помогают другие экипажи, они стоят в определенных заранее местах и фиксируют номера машин, которые идут за разведчиком, вышедшим на тропу боевой операции. Первая проверка и фиксация возле плац Пигаль, через полчаса вторая фиксация на углу плац Конкордия и выявление повторяющихся номеров машин. Третья фиксация – возле южного въезда на Елисейские Поля, и снова анализ транспорта. Если совпадений и других признаков слежки нет, контролеры выставляют сигнал для Иванова, что можно приступать к основному этапу. Если замечены признаки внимания французской контрразведки, то выставляется сигнал опасности и операция останавливается. Только не в этот раз. В этот раз встреча с агентом должна произойти обязательно. Значит, сотрудники из обеспечения, не жалея себя и машин, обязаны создать оперативнику чистый тыл. Ставки слишком высоки. Кажется, все возможные варианты просчитаны и отработаны. Но об этом руководитель операции узнает только потом. Сейчас его задача – ждать. Техники принесли в кабинет полковника рацию, настроенную на полицейскую волну. Пока в эфире нет настораживающей информации.

Ровно в 24:00 агент советской разведки ввел цифровые комбинации на двух замках первой бронированной двери, следом открыл дубликатом ключа вторую дверь и вошел в почтовое хранилище. Сержант не знал, какие секреты содержатся в конвертах из плотного картона. Никто его не посвящал, да и он сам не проявлял к этому интереса, потому не испытывал того волнения и нервозности, которые в это время царили в кабинетах сотрудников советской разведки и в Париже, и в Москве. Роберт забирал стопки конвертов с определенных пронумерованных мест. Каждую стопку он складывал в отдельный пакет. Через несколько минут в неприметной синей сумке с логотипом Air France лежали пять пакетов. Ноша заметно потяжелела. Джонсон закрыл хранилище и быстро направился к выходу. График был расписан по минутам. На своем «Ситроене» ровно в 00:15 он притормозил на повороте, где его в нетерпении ждал Феликс Иванов, связной советской резидентуры. Феликс забрал сумку и тут же умчался по ночной довольно-таки свободной трассе. От аэропорта Орли до посольства СССР в Париже на улице Гренель, где на третьем этаже в полной готовности ожидали спецы КГБ по тайному физическому проникновению (ТФП), по прямой было около 20 километров. Он преодолел их довольно быстро, постоянно сдерживая себя, чтобы не давить чересчур на газ. На трассе его прикрывала машина с дипломатическими номерами и крепкими парнями в ней, готовыми сделать все, чтобы не допустить попадания груза в чужие руки.

Наконец после полуночи, после встречи с агентом Виктором в резидентуру вернулся с синей сумкой Феликс. За дело взялись специалисты КГБ по вскрытию секретных пакетов. Нельзя не то что повредить печати и другие охранные ухищрения на пакетах, нельзя оставить никаких вообще следов вскрытия. Спецы работают четко. Одни вскрывают, другие фотографируют материалы, третьи возвращают первоначальный вид американским конвертам. За час с небольшим им надо обработать три десятка экземпляров корреспонденции.

Когда все было готово, Феликс отправился обратно. Снова его страхуют коллеги и ведут практически до самого аэропорта Орли, где располагается бункер центра тайной связи, но только до поворота на дорогу к администрации воздушной гавани французской столицы. Там должна состояться встреча с агентом. Появляться на месте встречи сопровождающим нельзя из соображений секретности. Теперь ситуацию контролирует нелегальный разведчик, оператор агента. Это Икар, он же по документам полноправный гражданин Французской Республики Ивон Дюваль.

Через двадцать минут после окончания манипуляций с почтой руководитель группы специалистов принес руководителю резидентуры коробку с кассетами с уже проявленной фотопленкой. До утреннего рейса Аэрофлота, на котором советский фельдъегерь с вооруженной охраной повезет дипломатическую почту в Москву, есть время ознакомиться с сегодняшним уловом советской разведки.

Как и в прошлый раз, материалы были бесценны. Государственный департамент США, главный внешнеполитический орган, ставил в известность руководство штаб-квартиры НАТО о том, что принято решение при определенных обстоятельствах нанести массированный удар с помощью бактериологического и химического оружия по Китаю в качестве меры профилактической угрозы полнометражной ядерной войны. Намечались объекты и рассчитывались силы для реализации данного удара. В другом, не менее важном документе, американцы в случае угрозы нападения Советского Союза на Европу планировали сбрасывать на своих союзников атомные бомбы для создания «зоны безопасности», чтобы остановить натиск русских. Англичанам в этом документе предписывалось обработать эти разрушенные города химическими отравляющими веществами и вирусами. Чем больше полковник знакомился с материалами, тем больше понимал уровень смертоносности возможного конфликта двух систем. Значит, опять многие миллионы жертв.

Феликс вернулся на точку рандеву немногим раньше запланированного времени. До контрольного срока 03:15 оставалось несколько томительных минут. Он вышел из автомобиля. Близилось завершение очередного этапа операции «Карфаген». Пока все идет по плану. Оперативник чувствовал, что напряжение начинает спадать. Он достал синюю пачку Gauloises и закурил. Руки уже не тряслись. Вокруг ни души. Молодой человек невольно посмотрел вверх. Небо над Парижем казалось укутанным морозной ночной тьмой, расшитой мириадами мерцающих звезд. В их холодном сиянии мир кажется нереальным, словно зачарованным. Под покровом ночи Париж, раскинутый невдалеке, преображается, воспринимается, как сияющая разноцветными огнями рекламы волшебная сказка. Начинает казаться, что время замедляет свой бег. В эту ясную морозную ночь под Парижем все вокруг будто бы замерло в ожидании рассвета.

Наконец со стороны бункера показались огни автомобиля. Джонсон притормозил и тоже вышел из машины, разминаясь. Когда проводишь весь день в закрытом помещении целиком из бетона, без окон, при постоянном электрическом свете, каждый выход на свежий воздух воспринимается как маленький праздник. Разведчик передал агенту обратно синюю сумку и пожелал доброго пути. Роберт вернулся в свой «Ситроен» и попытался завести двигатель. Он привычно загудел, то тут же в нем что-то застучало, взвизгнуло и, он заглох. Феликс почувствовал, как спина мгновенно стала мокрой, а во рту пересохло. Он немного не дотянул до получения красного диплома по окончании МГИМО, но этих знаний было мало, чтобы разбираться в двигателях внутреннего сгорания. Однако даже ему стало понятно, что «Ситроен» сломался. Американец судорожно пытался завести двигатель снова и снова, но у него ничего не получалось.

– Попробуй толкнуть, – раздраженно крикнул он застывшему столбом Феликсу.

Молодой человек рьяно навалился на машину французского автопрома, но автомобиль практически не сдвинулся с места. Иванов упирался как мог. Он уже не обращал внимания на испачканный пижонский костюм, кряхтел от натуги так, что вздулись жилы, но «Ситроен» только покачивался, не более. Феликс глянул на часы. 03:27. До бункера почтовой связи восемь километров. К 05:00 придет смена, до нее надо вернуть корреспонденцию на место. Отвезти агента на своей машине категорически запрещено инструкцией, так как это равнозначно раскрытию. Роберт тоже выскочил, и они вдвоем едва сдвинули тяжелую машину с места. Ехать они не могут, оставаться на месте также нельзя, их могут заметить из проезжающего мимо автомобиля, а это излишнее внимание, ведь Джонсон в американской военной форме.

Внезапно показались фары приближающегося на большой скорости автомобиля.

– Сядьте в машину, Роберт, – скомандовал Иванов. – Если он остановится, разговаривать буду я. Вам лучше не показываться.

Машина резко затормозила, из нее вышел мужчина. Разглядеть, кто это, не было возможности из-за слепящего света фар, но Феликсу показалось, что незнакомец вооружен. Разведчик напрягся и приготовился к отпору.

– Что у вас произошло? – раздался знакомый голос.

– Ивон, – облегченно вздохнул Иванов. «Как я не догадался. Он же прикрывает встречу».

– У меня заглох автомобиль, – сообщил вылезший из «Ситроена» Джонсон. Он тоже узнал оператора. – Никак не заводится.

Теперь Дюваль стал толкать машину вдвоем с Ивановым, но их хватило буквально на несколько метров. На протяжении почти двадцати минут, когда каждая секунда увеличивала возможность катастрофы, они втроем напрасно пытались завести «Ситроен». Время приближалось к четырем часам утра, значит, у них оставалось не более получаса на то, чтобы добраться до нужного места, и полчаса – на заметание следов.

– У вас есть трос? – Бывший легионер был предельно собран.

Ни у одного водителя троса не оказалось. У французов это не принято. Для эвакуации есть автосервис. Этим должны заниматься профессионалы, а не любители. Дюваль открыл багажник чтобы найти хоть что-то, что может заменить трос.

– У меня ремень широкий, – подал голос Феликс.

Ивон даже отвечать не стал на эту реплику.

«Осталось двадцать минут», – напомнил внутренний будильник.

Икар вернулся за руль своего «Пежо», подъехал к «Ситроену» и стал его толкать сзади. «Пежо» был ниже машины Джонсона, поэтому правая фара сразу звонко разбилась. Было слышно, как отлетали какие-то металлические детали бампера, но Ивон, не обращая внимания, толкал неподатливую машину. Он буквально протащил «Ситроен» своей машиной почти километр, наконец мотор закашлялся и заработал. «Ситроен» самостоятельно покатился, безбожно чадя выхлопами, на стоянку перед центром фельдъегерской связи.

Кое-как подъехав к месту службы, Джонсон схватил сумку и бегом помчался к двери. От волнения ключ никак не попадал в замочную скважину. В голове сержанта как будто отщелкивал секунды внутренний метроном. Через сорок минут должен заступить на пост сменщик. Вроде бы есть запас времени, но что-то подталкивало сержанта торопиться как можно быстрее.

Наконец входная дверь подалась, он вошел внутрь и закрылся. Теперь кодовые замки. Роберт ввел цифры, но замок не открылся. У агента перехватило дыхание.

– Спокойно, Роберт, – произнес он вслух. Но из горла донеслись какие-то хрипы, а не слова. – Спокойно, черт тебя подери, – откашлявшись, произнес он уже почти ровным голосом. Это помогло немного успокоиться. – Идиот! – тут же вскрикнул он. – В левый замок надо вносить левый код, а в правый, соответственно, правый, а не наоборот.

Ивон вышел из машины и нервно закурил. Он оглянулся, машины Иванова уже не было. Сердце стало биться ровнее. Небо начинало светлеть. Приближался рассвет. Свежий ветерок остужал возбужденное лицо. Ивон прикрыл глаза и задумался. Мысли снова вернулись к болезненной теме. Анет и Луиза, а он между ними. Анет – жена и боевой товарищ, его напарница, радист. Луиза – директор фирмы, обеспечивающей легализацию, через которую Икар имеет доступ к секретам военного ведомства Франции. Еще она женщина, которая ждет от него ребенка.

Его раздумья неожиданно прервал протарахтевший мимо автомобиль. В отсветах фар разведчик заметил на водителе военную форму.

«Это же сменщик Джонсона, – обожгла мысль. – Почему так рано? Роберт может не успеть привести все в порядок. Его надо задержать».

Он еще не решил, каким образом это сделать, а уже сидел за рулем и пустился вдогонку за военным. Сменщик запарковался рядом с «Ситроеном» Джонсона. Недолго думая, Дюваль уже разбитой фарой въехал в бампер военного. Американец выскочил из машины как ошпаренный. Он ругался на смеси английского и французского. Ивон тоже включил актера, размахивал руками, просил прощения, рассказывал американцу о каких-то проблемах, сознательно затягивая время. В голове разведчика щелкал таймер. «Еще минута. Еще…» Однако американец быстро угомонился, когда пригляделся и увидел, что его машине практически не причинен ущерб.

– Go? – Янки махнул рукой и потерял всякий интерес к ситуации.

Ивон хотел его остановить, но заметил, что со стороны администрации аэропорта в их сторону направляется полицейский автомобиль. Это заставило его отказаться от возможности затевать скандал.

Со второго раза у сержанта все получилось. Замки открылись. Теперь ключом открываем вторую дверь. Джонсон подошел к стеллажам. Нельзя допустить ошибки прошлого посещения, когда он едва не перепутал стопки конвертов. Второй раз этот фокус без последствий не пройдет. Конверты заняли свои места, можно уходить. И тут он услышал, как кто-то пытается открыть входную дверь. Одним прыжком Джонсон оказался у двери комнаты-сейфа. Мгновенно закрыл ключом первую, захлопнул вторую и успел сбросить код только на одном замке, как открылась входная дверь в бункер.

– Привет, приятель, – на пороге стоял сменщик. – Что-то не спалось, и я решил приехать пораньше сменить тебя. Представляешь, я только сейчас заехал на нашу парковку как какой-то француз, видимо, пьяный, влупился мне в задний бампер. Хорошо, он железный. Мне ничего, а он себе фару расколол, идиот.

– Привет, – ответил Джонсон, закрывая спиной второй замок, на котором еще предательски высвечивался код доступа. Надо только нажать кнопку сброса. Надо только на мгновение отвлечь сменщика. – Ты что, с утра не умывался? У тебя все лицо в зубной пасте.

– Да ты что? – Напарник зашел в туалет, где над краном висело небольшое зеркало.

Этого времени было достаточно, чтобы сбросить код на замке. Агента так резко отпустило напряжение, что он едва доплелся до стула и буквально рухнул на него.

«Вот невезуха. Что сегодня за день», – только и подумал Икар, отъезжая в сторону. Сменщик сержанта уже открыл дверь, и через мгновение тяжелая металлическая створка за ним закрылась. Все. Больше ничем Джонсону разведчик помочь не мог. Рассветало, надо было уезжать, но Дюваль решил дождаться завершения смены агента. Минут через двадцать Роберт вышел из бункера и отправился к «Ситроену». Не сразу, но машина все-таки завелась и покатилась прочь от американского бункера. Ивон пристроился сзади на безопасном расстоянии. Стала нарастать тревога, но он никак не мог понять почему. Наблюдения за агентом разведчик не зафиксировал. Так они и выкатились на главную дорогу Орли – Париж.

«Медведь! Игрушки нет на заднем стекле. Это знак опасности или случайность?» – как яркая вспышка, озарила догадка. Игрушка служила сигналом. Если медвежонок сидит за задним стеклом, значит, все в порядке, если его нет, значит, агент в опасности.

Двигатель «Ситроена» работал как ни в чем не бывало, хотя выхлоп стал явно гуще. Сержант, не торопясь, ехал домой. Он мельком глянул на себя в зеркало заднего вида, и ему показалось, что у него прибавилось морщин. «Это наверняка от недосыпа», – подумалось ему, но руки пока еще предательски дрожали.

Лазарев еще не отошел от прочитанного, как в комнату ворвался Иванов, вернувшийся после встречи с Джонсоном. По его виду – грязный, испачканный костюм, галстук съехал набок, волосы всклокочены – Анатолий Иванович понял, что не все прошло гладко. Он никогда не видел столичного пижона в таком растрепанном виде.

– Докладывай четко, по существу. Только факты, без эмоций, – жестко приказал полковник, и это привело молодого оперативника в чувства. Он взял себя в руки и кратко доложил о ситуации.

– То есть автомобиль агента завелся, и он поехал в бункер своим ходом. Так? – уточнил резидент.

– Так точно.

– Сколько времени у него оставалось до прибытия смены?

– Почти час, – замявшись, ответил Феликс. Ему тогда в голову не пришло зафиксировать время, настолько он был возбужден.

– Больше часа или меньше? – повысил голос хозяин кабинета.

– Меньше, – опустив глаза, был вынужден признать оперативник. – Я не стал ждать. Как положено по инструкции, сразу уехал.

– Значит, ситуацию контролирует Икар. Это радует, но не успокаивает, – стал размышлять Лазарев. Он не мог после случившегося отправить телеграмму в Москву о том, что операция прошла успешно. Теперь требуется подтверждение. А в Центре очень ждут этого сообщения и тоже сильно нервничают.

– Отправляйся к дому Джонсона и проверь сигнал опасности, – распорядился полковник.

– Так это должен сделать Икар, – робко возразил Феликс.

– При таких обстоятельствах я хочу получить информацию немедленно. Это приказ. – В голосе начальника звенел металл.

После такой нервной встряски спать Джонсону расхотелось абсолютно. Зато проснулся аппетит, есть хотелось зверски. Жена еще спала, и он отправился на поиски еды на их маленькую кухоньку. Его худшие опасения сбылись, жевать было нечего. Ядвига была не только отвратительной хозяйкой, но и ленивой женой. Накануне вечером она сама плотно поужинала. Мало того что наутро мужу ничего не досталось, так еще и грязная посуда так и осталась не прибранная. Раньше Роберт пытался бороться с такими ее привычками, но вскоре понял тщетность попыток вразумить психически больную женщину. Сержант оделся и отправился в соседнюю буланжери за свежим багетом, благо там можно было заодно позавтракать бутербродами с ветчиной и сыром, выпить большую чашку кофе с молоком. Он мог себе это позволить, поскольку рассчитывал получить премию от русских за только что проведенную операцию.

Из булочной Джонсон возвращался с двумя длинными багетами, которые источали божественный аромат. Он не смог удержаться и отломил кусок с хрустящей корочкой. Американец наслаждался вкусом свежего хлеба, прямо таявшего во рту. Неожиданно он замер, так и не успев до конца прожевать кусок. Его внимание привлек мужчина на противоположной стороне улицы. Это был Ивон. Роберт бросил взгляд левее, а там стоял автомобиль Феликса. Это было необычно. Тревога ворохнулась в сердце сержанта, значит, что-то пошло все-таки не так. Очевидно, неприятные сюрпризы еще не закончились. Русские могли так откровенно появиться у его дома только в крайнем случае. Агент и куратор так и стояли, пристально глядя друг на друга. Наконец Джонсон заметил, как Ивон указал ему взглядом на автомобиль американца.

«Что еще не так с моим бедным «Ситроеном»? – Сержант присмотрелся и понял. – Медведь! Медведя нет у заднего стекла». Русские приехали проверить сигнал после завершения операции, видят – игрушки нет на месте. Вот они и приготовились спасать своего ценного агента. Очевидно, во время буксировки игрушка просто свалилась на пол, а Роберт не обратил на это внимания. Поэтому разведчики всполошились. Джонсон открыл дверь «Ситроена» и бережно усадил мишку на соответствующее место. Автомобиль Феликса тут же укатил от дома американца. Икар посмотрел по сторонам, никто не обращал на них внимания, тогда разведчик скрытно показал Роберту кулак, развернулся и прогулочным шагом пошел прочь.

Ну и денек, посетовал Джонсон, меланхолично отломил еще корочку от ароматной французской булки и побрел домой.

Через несколько дней Лазарев и Дюваль встретились на конспиративной квартире.

– Будь моя воля, я бы отстранил тебя от руководства операцией, – сразу заявил полковник. – Видимо, ты еще не готов для организации и проведения мероприятий такого уровня важности. Будь это вскрытие сейфа какой-нибудь конторы, пусть очень интересной для нас, такая подготовка сгодилась бы. Но это одна из важнейших операций нашей внешней разведки за последнее время. Документы идут сразу на стол главе Советского Союза. В твоем распоряжении громадные возможности, а ты едва не завалил все из-за ерунды. Ты это понимаешь, Икар?

– Понимаю, товарищ полковник, – тяжело вздохнул подчиненный.

– Вот деньги. – Резидент положил на стол пухлый конверт. – Здесь и на новую машину, и на премию агента Виктора. Неисправность машины – это твой первый недочет. Второе: ты не предусмотрел преждевременное появление сменщика.

– Но я же смог его задержать на некоторое время, – пытался возразить Ивон.

– Опять повезло, что у его машины не было повреждений. Случись серьезная авария, и тогда он должен был бы сообщить об инциденте в службу безопасности для проверки. На тебя сразу бы обратили внимание и задали много острых вопросов. Прежде всего – «Что ты делал рядом с секретным объектом в такое время?»

– Так у меня же деловой интерес и заключен договор с аэропортом.

– В пять утра в воскресенье? Ты хоть сам себя не топи. – Резидент был непреклонен. – Пойми, разведчик должен думать. Думать и еще раз думать. Заранее просчитывать, чтобы потом не пришлось героически выкручиваться в последний момент.

– Понятно, Анатолий Иванович. – Молодой человек покаянно опустил голову.

– Это хорошо. Следующая выемка не ранее чем через месяц. Надо дать агенту отдохнуть. И обязательно проговори с ним еще раз о конспирации. Прояви заботу о его безопасности.

– Понятно, – кивнул нелегал, теперь его голос звучал уже более уверенно.

– Это рабочий момент, надеюсь, ты сделаешь правильные выводы. Теперь официальная часть. – Лазарев откашлялся. – Приказом Председателя КГБ тебе за проведение особо важной операции объявлена благодарность с занесением в личное дело. Поздравляю.

– Служу Советскому Союзу, – как положено ответил Икар.

– Приказ, конечно, секретный, опубликованию не подлежит. Теперь далее. Пока Джонсон отдыхает, тебе надо активизироваться по линии ракетного центра. Нам нужен постоянный источник информации оттуда. Будь он под Парижем, мы бы уже давно имели там свои глаза и уши, но он в Сен-Медар-ан-Жалле, а это пятьсот километров… Как продвигается вербовка Жака?

– Пока никак, товарищ полковник, – развел руками Икар. – Мы почти неделю отдыхали с семьями на горнолыжном курорте, но пока, на чем его можно зацепить и завербовать, я не нащупал. Политикой он не интересуется, деньги его так же мало привлекают. Увлечений, кроме работы и семьи, у него нет. Как говорится, в связях, порочащих его, не замечен. У меня с ним хорошие приятельские отношения. Вот Анет с его женой сдружилась довольно сильно. Хочу попробовать собрать информацию о его окружении на фирме. Может быть, там удастся кого-нибудь подыскать. Жак недавно звонил, он скоро должен приехать в командировку в Париж, тогда и попробую его как следует прощупать.

– Цель командировки он тебе не говорил?

– Нет.

– Тогда я тебе скажу. Через неделю здесь планируется проведение ежегодного заседания Консультативной группы по аэрокосмическим исследованиям и разработкам (AGARD). Это одно из агентств научного комитета НАТО. Твой Жак там аккредитован. Задача этой структуры – объединить ведущих специалистов стран НАТО в области науки и технологий, связанных с аэрокосмической отраслью. Консультативная группа была организована в виде комиссий. Твой Жак является помощником руководителя комиссии по двигательным установкам и электронике.

– Вот как. Нам нужны материалы с этого заседания?

– Не очень. У нас там есть надежный источник информации. Просто хочу, чтобы ты понял, какой уровень информированности у твоего приятеля, если его приглашают на совещания такого уровня.

– Я понимаю, – задумчиво произнес Ивон.

– Он нам нужен, Икар.

– Даже не знаю, за что можно уцепиться. – Собеседник в задумчивости забарабанил пальцами по столу и вопросительно посмотрел на резидента, ожидая подсказки.

– Я приехал в первую командировку во Францию в 1949 году, – не спеша начал Лазарев. – Плохо знал страну, только начал осваивать язык. Меня посадили на разбор архивов. Коммунисты из Сопротивления смогли захватить часть архивов, оставленных немцами и французской политической полицией. Их интересовали агенты, засланные в компартию. Мне попалось дело Вальтера Кривицкого, хотя он на самом деле от рождения звался Самуил Гинзберг. Он являлся нашим резидентом в Германии. Сначала успешно работал, его даже наградили орденом Красного Знамени, но в 1937 году отказался возвращаться в Советский Союз и попросил убежища во Франции. Во французской контрразведке на него завели дело. Это оказалась пухлая папка. Он много знал и сдал все, что мог.

– Почему он так поступил?

– Перед этим отказался возвращаться в Россию его заместитель Игнатий Рейсс. Мало того, выступил с открытым письмом во французских газетах, обличая политику руководства советской страны. Товарищ Сталин крепко обиделся и дал команду разобраться с отступником. Естественно, участвовать в этом деле должен был и резидент. Не лично, конечно, привести приговор в исполнение, а организовать необходимые мероприятия по выявлению и подготовке к покушению на него. Рейсс и Кривицкий были давнишними друзьями. Вальтер отказался от участия в этой острой акции и предупредил товарища о грозящей опасности, тем самым поставил под удар и себя. Рейсса ликвидировали почти сразу, а Кривицкий погиб четыре года спустя в Америке.

– Для ликвидации предателей существует особая группа?

– Раньше это был целый отдел. Его так и называли «отдел мокрых дел». Он много раз реорганизовывался, сейчас он не такой активный. Решение о ликвидации принимается на уровне Центрального Комитета партии, непосредственно это товарищ Хрущев. Резидентура на местах выявляет нахождение изменника, осуществляет все необходимые подготовительные мероприятия. Приезжает сотрудник из Центра и приводит приговор в действие. Но иногда эта миссия ложится на плечи резидентуры.

При этих словах Лазарев пристально посмотрел в глаза подчиненного. Икар уже догадался, но все-таки решил уточнить:

– Силами разведчиков-нелегалов?

– Ну не штатных же сотрудников посольства привлекать. Не могу же я это поручить, например, Феликсу, а ты уже воевал, убивал врагов, а он студент-отличник. Очень надеюсь, что мне не придется отдавать тебе такой приказ.

– А вы воевали, Анатолий Иванович?

– Я с сорокового года служил в войсках НКВД, мы защищали Москву, а в сорок третьем меня уже отправили во внешнюю разведку.

– Вам повезло, – печально улыбнулся подчиненный. – Вы воевали против немцев, а мне пришлось воевать с ними рядом.

– Ты о чем? – встрепенулся полковник.

– Так в Иностранном Легионе, через который мне пришлось пройти, чтобы получить французское гражданство, почти все инструкторы и сержанты из бывших эсэсовцев. Обычные немецкие солдаты после войны смогли вернуться домой, а этих за военные преступления разыскивали во всех странах, чтобы жестко наказать. Вот они из одной войны сразу попали в следующие. Принять их мог только легион.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.