Кропф Дженнифер
Добро пожаловать в КоФЕЙню

Jennifer Kropf

Welcome to Fae Cafe

* * *

Copyright © 2023 Winter Publishing House

© Николенко Е., перевод на русский язык, 2025

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2025

* * *

Во-первых, я хотела бы посвятить эту книгу «Буктоку» – моим обожаемым книжным червям, создавшим сообщество книголюбов для книголюбов. Вы поддержали мою идею о книге про могущественных фейри, которые пытаются заниматься повседневными делами, как обычные люди. Вы подбрасывали мне идеи, смешили так сильно, что я буквально падала со стула и ломала все подряд.

Во-вторых, каждому своему учителю я хочу сказать:

У меня все получилось.

Выкусите.

Вот десять золотых правил, которым необходимо следовать, чтобы выжить при встрече с фейри:

1. Не спрашивайте их имена.

2. Если спросят ваше – соврите.

3. Избегайте смотреть им прямо в глаза.

4. Не зовите их в свой книжный клуб.

5. Не играйте с ними в снежки.

6. Не позволяйте им обжечься кофе.

7. Не спрашивайте, откуда они.

8. Не сообщайте им свой адрес.

9. Никогда не упоминайте их королеву.

10. Не пытайтесь убить их обычным человеческим оружием.

Если вам не удалось ничего из перечисленного – немедленно их поработите.

Глава 1

Кейт Коул и Утренняя доза смерти

Все дело в том, что имени Кейт Коул не существовало. Да, порой совершенно неважно, вымышленное у тебя имя или нет, например, если с кем-то знакомишься, или общаешься в соцсети, или берешь псевдоним для романа. Но в этой истории имена имеют большое значение.

Лето утекло в трещины мироздания, и осень забросала Торонто прохладными поцелуями дождя и мозаикой красных и оранжевых листьев. В углу кофейни, уткнувшись в книгу, сидела девушка с вишневыми волосами. Воротник любимого желтого свитера согревал хозяйку и прятал татуировку с изображением горы на шее. Но, как бы это ни выглядело со стороны, Кейт Коул пришла сюда не ради кофе.

В воздухе разливался запах свежеиспеченных круассанов и молотых кофейных зерен – аромат теплой атмосферы добрососедства маленького уютного района, хотя кафе находилось в шумном центре города. По помещению бродили пожилые и молодые – парами или компаниями, смеясь и попивая кофе, доставая из рюкзаков учебники или уткнувшись в экраны телефонов. Эти звуки были для ушей Кейт сущей музыкой; она положила толстую книгу на стол и хрустнула корешком, расправляя страницы романа.

Достала ручку для пометок на полях. Дважды зачеркнула и записала заново свои мысли, удовлетворившись, лишь когда сочла результат идеальным, потом убрала ручку и снова взяла книгу. И принялась читать вслух – тихо, конечно, и все же достаточно громко, чтобы проходящие мимо сочли Кейт странной и не попытались присесть на свободное место за ее столиком.

Зажужжал телефон. Кейт не обратила на него внимания и перелистнула страницу.

Звякнул колокольчик у двери, и в теплое кафе влетел порыв холодного воздуха.

Кейт подняла взгляд от романа.

В помещение вошел парень и направился к стойке.

На него было сложно не смотреть. Обтягивающий парня костюм смахивал на доспехи из фильма-фэнтези, смотрел незнакомец сердито, будто вляпался в какую-то гадость. Кейт никак не могла решить, кто это: заносчивый самодовольный козлина из студенческого братства или конченый ботаник, помешанный на фанфиках. Выглядел-то он потрясающе – карие глаза сверкают золотистыми искрами, – но этот его прикид…

Кейт задумалась – насколько неуместно или незаконно быстренько снять его на телефон, пока он не видит? В плохой день такие забавные фотки запросто могут поднять настроение.

– Подай напиток, – велел парень юной кассирше за стойкой. Затем щелкнул пальцами у нее перед носом и, сложив руки на груди, недовольно фыркнул. Кейт уставилась на него, опустив книгу.

Итак, он из заносчивых и самовлюбленных козлов.

– Что вам подать? – поинтересовалась кассирша дружелюбным тоном, какого клиент вовсе не заслуживал.

Тот засопел так громко, что от натуги мог бы выдуть порыв ветра посильнее того, что носился сейчас по улицам Торонто.

– Что мне подать? Что подать?! Подай напиток! – Он грохнул ладонью по стойке, опрокинув стакан с соломинками. И конечно, ничего не поднял.

Кейт снова перевела взгляд на страницу романа. Достала ручку и с десяток раз пощелкала кнопкой.

– Не моя забота, – пробормотала она себе, вновь превращаясь в чудаковатую девчонку, рядом с которой никто не захочет присесть. – Забей. Забей… – нараспев повторяла она. Получилась почти песня.

Девушка за стойкой постучала по кнопкам кассового аппарата и сообщила покупателю:

– Выберите что-нибудь из нашего меню. – И указала на доску, где мелом были обозначены два десятка позиций – от кофе темной обжарки до молочных коктейлей и напитков со взбитыми сливками.

Взгляд золотисто-карих глаз парня пробежался по доске.

– Карамель… Фраппе… Мокка… Большой… – бубнил он так, словно в его безмозглой жизни ему никогда не доводилось произносить слова «карамель» или «мокка». – Мак-ки-я-то?.. – попробовал выговорить парень, и Кейт подавила смешок.

Он закрыл рот, разъяренно уставился на кассиршу и рявкнул:

– Ты что – оглохла, глупая женщина? Говорю же, подай напиток. Или ты просто кретинка?

Кейт захлопнула книгу.

Поднялась и сложила руки на груди, сунув под мышку уютный детектив о Белле Стоун. А потом подошла туда, где златоглазый парень сверлил взором покрасневшую кассиршу, которая лепетала извинения. Кейт небрежно ткнула в металлическую салфетницу на прилавке, повернув ее так, чтобы утреннее солнце светило прямо в красивые глаза парня. Тот скривился от яркого света.

– Ты мог бы вести себя повежливее. Она всего лишь человек, – сказала Кейт.

Заслезившиеся золотистые глаза воззрились на Кейт.

– Вот именно, – с отвращением пробормотал он, сбросив салфетницу на пол, и та оглушительно звякнула об пол.

Кейт недоуменно моргнула.

Кассирша дрожащими руками подвинула кофе к незнакомцу, и тот снова недовольно засопел.

– Наконец-то! Что за тупорылая служанка, – пробормотал парень, и Кейт первой схватила его кофе.

Парень с прищуром взглянул на нее. Потом потянулся за кофе и попытался отнять стакан, но Кейт крепко его держала.

– Хочешь кофе – сначала заплати. – Кейт кивнула в сторону кассирши. – И добавь побольше чаевых за то, что испортил ей утро. Тогда получишь кофе.

Вокруг стойки вдруг разлилось странное тепло. На миг Кейт задумалась – зачем она вообще сюда пришла? Она бросила взгляд на раскрасневшуюся кассиршу: та, похоже, и не собиралась спрашивать с парня оплату.

Но Кейт не шевельнулась и руку не убрала, и парень раздул ноздри.

– У меня нет монет, – прорычал он, и Кейт хрипло расхохоталась.

– То есть ты завалился сюда со своей постной рожей за дармовым кофе? Ты сам по себе хамло или это какое-то нервное заболевание вроде полного отсутствия выдержки? Может, у тебя анэнцефалия? – Она нарочно выбирала громкие слова, правда, вряд ли от этого стала казаться умнее. А еще сомневалась, правильно ли их использует.

Парень вырвал у нее кофе, и Кейт вскрикнула. Горячая жидкость обожгла ей пальцы и разлилась по стойке странной лужицей в форме цветка.

– Я пошел, – объявил хамоватый незнакомец.

Он повернулся к выходу, и шею Кейт обдало жаром. Она стиснула свою книгу. А в следующий миг швырнула «Беллу Стоун» ему в голову. Шлепок, с которым томик врезался в конченого козлину, порадовал ее слух.

Кофе незнакомца расплескался на пол, туда же упал и роман Кейт. В кафе повисла мертвая тишина, слышалось только тяжелое дыхание Кейт и приглушенный шум моторов, доносившийся с улицы. Если кто-то до сих пор не счел Кейт чокнутой из-за бормотания вслух, теперь он передумал. Столик навеки будет принадлежать ей.

– Не уйдешь, пока не извинишься, – прохрипела Кейт – горло пересохло. Она съежилась под десятком встревоженных взглядов и ткнула пальцем в побледневшую кассиршу. – Нельзя обращаться с людьми вот так…

Парень резко развернулся, и Кейт вздрогнула, увидев его лицо. Он яростно уставился на нее пронзительным взглядом, в котором сверкало ядовитое обещание немедленной смерти. Кейт пошевелила губами, но слова застыли на языке.

– Я… – удалось пискнуть ей.

Он рванулся вперед.

Растопырил пальцы, целясь ей в горло, – Кейт попятилась и уперлась в стойку.

Тело среагировало, воспроизведя единственный прием боевых искусств, который знала Кейт. Она пнула нападавшего. Вышло сильнее, чем Кейт рассчитывала. Она в ужасе увидела, как парень повалился назад, размахивая руками, поскользнулся на пролитом кофе и влетел в ближайший столик.

Звук, с которым его затылок встретился со столешницей, был такой громкий, что заглушил шум города. Конечности парня обмякли, он рухнул на пол, золотистые глаза уставились в пустоту.

Время замедлилось. Будто ледяное дуновение ветра погасило все звуки в кафе, и в помещении разлилась напряженная тишина.

В углу пронзительно закричала женщина.

Кассирша за стойкой ахнула.

Живот Кейт скрутило, ей захотелось немедленно извергнуть фирменный круассан на пол – всем утренним завсегдатаям стало ясно: Кейт Коул только что кого-то прикончила.

Глава 2

Принц Крессика и С чего все началось в царстве фейри два дня назад (в совершенно другом мире)

Серебряная зала была празднично убрана, повсюду – венки и мишура в честь йольских обрядов. В воздухе веяло морозцем – природной прохладой Северного края. Помещение согревало лишь тепло заколдованных каминов, где потрескивали раскаленные докрасна поленья да отзвуки наложенных на них чар. Низшие фейри в платьях из мешковины и тряпичной обувке разносили цитрусовые напитки с колотым льдом, а малютки-феи жужжали под сводами хрустального потолка, освещая залу, будто россыпь звезд.

Для увеселения именитых вельмож, прибывших со всех краев Эвера, флейтисты и арфисты играли древние мелодии. Дворяне собрались вокруг праздничного стола, уставленного разнообразными мясными блюдами с пряностями и разноцветными фруктами в честь первого йольского пира.

Стоило Крессу войти, как в зале воцарилась тишина. Лишь самые отважные верховные лорды Эвера осмеливались бросить мимолетный взгляд на принца. Прочие опустили головы и избегали смотреть ему в глаза, а взоры одиноких дам кололи Крессу спину, точно эльфийские стрелы. Он вошел в безмолвие праздничной залы, дернув носом от запаха тлеющих углей, что разливался по помещению.

Верховный лорд Бонсвик, сидевший за пиршественным столом, одарил Кресса кривой улыбкой. Властелин Востока надменно водрузил ногу на стоящее рядом кресло. Принц знал, что ни один фейри не осмелится претендовать на это место.

– С возвращением! Берегись яда, принц, – сказал Бонсвик, а потом подался вперед и приглушенно заявил: – Ты тут никому не нравишься.

Кресс задержал на нем холодный взгляд бирюзовых глаз и направился к столу. Остальные фейри мужского пола заерзали на своих местах, а Бонсвик ему подмигнул.

– Они меня слишком боятся, – произнес Кресс.

– Верно. – Бонсвик убрал ногу с сиденья и сел прямее. – Что хуже, народ? – обратился он к остальным. – Внушать страх или внушать ненависть?

Дворяне вопросительно переглянулись, некоторые прятали ухмылки, догадавшись, что верховный лорд Востока затевает недоброе.

– Или и то и другое разом? – Блестящие серебристые глаза Бонсвика впились в Кресса, а рот снова скривился в улыбке. – Полагаю, оба варианта вместе – хуже всего.

– Может, присядете, принц? – Напряженную тишину в зале прорезал спокойный голос, и скрежет ножек отодвинутого кресла эхом разнесся по помещению.

Кресс повернулся в ту сторону и увидел смотревшего на него понимающим взглядом Мора. Но уселся принц не сразу, и руки его ассасина, затянутые в черные перчатки, сжали спинку кресла. Не промолвив больше ни слова, принц занял свое место.

– Ну разве вы не милая парочка? – Бонсвик захлопал черными ресницами. – Хочешь обслужить и меня, Мор? Или ты отодвигаешь кресла только для чудовищ с Севера?

Вдоль стола пронесся ропот.

– Сложно решить, кто из вас противнее, – продолжил Бонсвик. – Жуткий принц, которого ненавидит собственный двор, или приклеившийся к нему прихвостень, которого мы великодушно допустили в свое общество.

Кресс подумал, что придется-таки расколотить о голову Бонсвика праздничное блюдо, и судорожно сжал пальцы, но затем все же покосился на Мора.

Тот устремил взгляд серебристо-карих глаз в пол. Кресс думал, что его ассасин окаменеет под таким напряжением, но плечи Мора были все так же расслаблены. Фейри сложил на груди затянутые в перчатки руки.

– В конце концов, это ваш народ едва не уничтожил королевство Эвер. Верно, Тень? Ты все еще зовешь их своим народом? – Ожидая ответа, Бонсвик побарабанил по столу пальцами, но спустя миг засмеялся, снова повернулся к Крессу и, притворно захлопав глазами, поинтересовался: – Не желаешь выступить в защиту своего раба?

Кресс сделал большой глоток из стоявшего перед ним кубка с колотым льдом и цитрусовым напитком.

– Мор способен сам за себя ответить, тупица ты эдакий. На то у него есть рот.

Улыбка Бонсвика стала шире. Он кивнул на золотую эмблему с крыльями Севера, приколотую к груди Мора.

– Рабы не владеют золотом. Особенно прихвостни врага. Верни ее мне.

Кресс с прищуром воззрился на верховного лорда, восседавшего за другим концом стола. Принц уже открыл рот, чтобы вмешаться, но тут заговорил стоявший рядом с ним Мор:

– Что может быть хуже, чем внушать страх и ненависть, лорд Бонсвик?

У Бонсвика отвисла челюсть, его улыбка угасла – он увидел, как Мор отстегнул эмблему и швырнул ему.

Не дав Бонсвику вставить и слова, Мор сказал:

– Быть глупцом.

Бонсвик поймал эмблему, и тут же раздался скворчащий звук. Лорд-фейри вскрикнул и отбросил от себя золотой зажим, тот угодил ему в тарелку, крутанулся там и шлепнулся плашмя, из золотой эмблемы превратившись в тяжелую железную монету.

Фейская знать захихикала и завертела головами в золотых коронах, притворяясь, будто ничего не видела. Мор отвесил неглубокий поклон – его темные кудри качнулись – и удалился.

Кресс расплылся в угрожающей улыбке. И снова пригубил напиток. Бонсвик, не моргнув и глазом, потер свежие ожоги на кончиках пальцев. В кои-то веки лорд Востока промолчал, пока подавали кушанья, но взглядом неотступно следил за Мором, который удалился с прочими ассасинами верховной королевы через серебряную арку. Бонсвик смотрел в ту сторону до последней перемены блюд.

Кресс доел подслащенную закуску из моллюсков и пригубил еще цитрусового. А затем с громким стуком поставил на стол кубок, отчего задребезжали подсвечники, а Бонсвик подпрыгнул. Их взгляды – бирюзовый и серебристый – снова встретились, и краешки салфеток на столе затрепетали от прокатившейся по ним волны жара и силы, а огоньки свечей замерцали.

– Тронь его, – глухо и грозно прорычал Кресс, – и я тебе пальцы отрежу.

– Он деревенщина, – огрызнулся Бонсвик.

– Он ассасин.

– Он дерьма не стоит.

– Он мог бы прикончить тебя ложкой.

Бонсвик расхохотался.

– Он не осмелится.

– Осмелится, если я прикажу.

Присутствующая за столом фейская знать распахнула глаза, вокруг сгустилась тишина.

Бонсвик медленно поднялся с места и склонился к Крессу.

– Вы только что угрожали верховному лорду Востока, принц Крессика? – отчетливо выговорил он. – И все из-за этого пиявки – Тени? А если бы я отрезал ему язык за то, что он назвал меня глупцом? И никто бы меня не остановил. А если бы я отнял у него глаза за его дерзкие взгляды? – Бонсвик прикусил губу. – Считаешь себя самым могущественным фейри здесь, на Севере? Так я самый могущественный фейри Востока. Возможно, нам с тобой стоит помериться силами.

Кресс отодвинул пустую тарелку и со вздохом встал.

– Знаешь, почему мой ассасин назвал тебя глупцом, Бонсвик?

От серебряной арки донесся перезвон колокольчиков, который возвещал о появлении королевы Левресс, верховной правительницы Эвера, и призывал к полнейшей тишине. Но Кресс, под удивленные взгляды и оханье придворных, все равно договорил:

– Потому что, в отличие от остальных в этой зале, ты не понимаешь, что не стоит тыкать палкой в чудовищ.

– Молчать! – резко, словно удар хлыста, прозвучал приказ королевы. Фейри за праздничным столом тотчас опустили глаза и склонили головы. Все, кроме Кресса и Бонсвика.

В тишине раздался шорох одеяний: королева обогнула стол, и в залу ворвался ледяной ветер, растрепал некоторым юбки, задребезжал чьими-то рогами и взъерошил перья у кого-то на голове. Порыв коснулся и загривка Кресса, спутав его длинные волосы.

– Глаза вниз, болваны! – Леденящая сила повелительницы, обжигая, поползла по ногам и рукам Кресса. – Я без раздумий тебя ослеплю, Крессика. Слепота зятя меня не обеспокоит, – заявила она, и непокорный принц удивленно посмотрел на королеву Левресс.

Бонсвик за другим концом стола поджал губы, скрывая улыбку. Верховный лорд так же послушно потупился, как и все остальные.

Но Кресс уставился на королеву, приоткрыв рот.

– На сей раз я прощаю тебя, принц, за то, что не склонился передо мной, ведь, полагаю, новость тебя потрясла. – Королева повернулась к знати Эвера, заполонившей праздничную залу. – Слухи правдивы. Я решила, что принц Крессика, мой страж и первый ассасин Севера, женится на моей дочери. А теперь ешьте! Ешьте, пока не лопнете, я повелеваю!

В Серебряной зале воцарилась морозная тишина, даже арфисты затаили дыхание. Но стоило королеве направиться к своему трону, что высился во главе стола, как придворные опустились на свои места и принялись торопливо поглощать горячий суп, сладкие цветы и пряное мясо – тут уж не до наслаждения.

Только Кресс остался стоять.

Глава 3

Кейт Коул и Ни теплых тел, ни теплых круассанов

Прохладное утро в городе превратилось в приятный теплый полдень. Кейт смотрела в окно полицейского участка: мимо пролетела бабочка и уселась на ветку клена. Расправила шелковые крылья, будто ничто в мире ее не заботило, будто она хотела покрасоваться перед наблюдающей за ней девицей с кислым лицом и набитым круассанами животом. Кейт фыркнула. Она хлопнула по стеклу, пытаясь спугнуть бабочку, но та лишь помахала крыльями, словно насмехаясь – она, мол, прекрасна и свободна, а Кейт облажалась и находится в полной заднице. Наконец злорадное создание спорхнуло с ветки и скрылось из виду.

Будь у Кейт такие крылья – она бы тоже улетела. Кейт вообразила, как ветерок несет ее на больших крыльях, годящихся для птеродактиля, солнце успокаивающе греет спину, и никаким бедам до нее ни за что не добраться. Как изменилась бы ее жизнь, будь у нее крылья!

А еще она наверняка попала бы во все выпуски новостей – как самый нелепый уродец в истории Онтарио.

Неплохой бы вышел роман. Она бы назвала его «Удравшая бабочка» – молодежное фэнтези о девушке, которая поднялась в небеса, чтобы сбежать от своих бед. Но однажды ей предстоит столкнуться с проблемой, которой никак не миновать, и тогда все совершенные ею в жизни ошибки настигнут ее и повлекут за собой ужасные последствия. Главная героиня, вероятно, в итоге угодит за решетку.

Кейт досадливо застонала. От раздражения она хлопнула себя по щеке.

– Дурочка, даже не думай об этом, – велела она себе. И тут же, поняв, что удар вышел слишком сильным, пробормотала: – Ой…

Кейт потерла щеку, гадая, будут ли вишневые волосы сочетаться с оранжевым комбинезоном.

Полицейский участок в центре города гудел голосами верных долгу копов и крикливых жителей Торонто, твердивших, что они не сделали ничего плохого.

Кейт перевела взгляд от окна на полицейского Вестбоу: тот, усиленно моргая, осмотрел ее с головы до пят. Должно быть, недоумевал, почему эта девица разговаривает сама с собой. Обычно Кейт переставала вести себя так странно/сумасбродно, когда больше не нуждалась в подобном образе, но на сей раз, похоже, она в нем застряла.

– То есть, говорите, вы кого-то убили? – переспросил коп.

Кейт уже и забыла, как, крича об этом на весь Торонто, вломилась в участок.

– Я сразу же помчалась сюда. Я вас к нему отведу! То есть к трупу… – Кейт тяжело сглотнула. – Просто… мне нужно позвонить.

Ее пальцы скользнули в карман, пошарили, и Кейт охватило смятение.

– А где же мой… – Она похлопала по карманам джинсов, приподняла пальто, ища телефон, и простонала, когда поняла, что тот остался в кофейне. – М-м… А патрульная Бейкер, случайно, не здесь? – поинтересовалась Кейт, покосившись на дверь комнаты отдыха.

На лице Вестбоу промелькнуло сомнение.

– Она сегодня не на дежурстве. Вы знакомы с патрульной Бейкер?

Кейт пожевала губу.

– Нет. – Она сложила руки на коленях и потупилась. – Вовсе нет.

Вестбоу задумчиво постучал пальцем по подбородку.

– У вас есть документ, удостоверяющий личность? – спросил он.

Кейт открыла бумажник, вытащила свой студенческий билет и вручила ему. Вестбоу взял его и нахмурился.

– А какой-нибудь другой документ? – спросил он, возвращая студенческий. – Водительские права, свидетельство о рождении или паспорт?

Кейт покачала головой.

– Только это.

Бумажник с остальными карточками обжигал ей руки.

Полицейский щелкнул кнопкой ручки, занеся ее над блокнотом в линейку.

– Как зовут человека, которого вы убили, мисс Коул? – спросил он.

– Не знаю.

Он кивнул, с трудом скрывая недоверие.

– Кто-то еще был ранен? Может, стоит вызвать скорую? – Вестбоу положил блокнот и ручку на стол и подтолкнул к Кейт. – Напишите точный адрес, я отправлю напарника, чтобы он осмотрел место преступления. И поскорее, пожалуйста.

– Никому там не нужна скорая, – только и сказала Кейт. Уставилась на ручку и блокнот, но и не подумала их взять.

Пара полицейских тащила куда-то скандалящую женщину средних лет. Та, выкрикивая всякие непотребства, замахнулась на копов. Первый ее удар пришелся мимо, но вторым она сшибла с одного из них фуражку, которая приземлилась у ног Кейт.

Кейт, недоуменно поморгав, подняла ее. К околышку прилипла пыль, и Кейт протерла его рукавом. Коп подошел к ней, и Кейт протянула ему фуражку. На миг она подумала – не перевернуть ли на виду у полицейских стол Вестбоу, не закричать ли, как та буйная дама, и изобразить сумасшедшую. Возможно, если копы решат, будто она взаправду чокнутая, ее не привлекут за то, что она пнула того парня в кофейне.

– Спасибо, – пробормотал полицейский, забирая у нее фуражку, и скрылся в коридоре, куда увели скандалистку. Кейт смотрела ему вслед, с каждой секундой упуская шанс разнести этот участок.

– Мисс Коул?.. – Вестбоу постучал ручкой по столу, привлекая ее внимание. – Напишите адрес. Мне нужно понимать, где именно было совершено преступление, а потом мы обсудим, что случилось и почему вы напали на жертву. Разумеется, вы имеете право на адвоката, поскольку все, что вы скажете, может быть использовано против вас в суде.

– Точно. – Кейт тяжело сглотнула. Она взяла ручку и нацарапала название улицы, где находилась кофейня, гадая, сколько посетителей уже вызвали полицию и сообщили о ней. – Не знаю, что рассказать вам о происшествии, – призналась она. – В его глазах будто что-то мелькнуло. Я догадалась, что он хочет меня убить. Не понимаю, с чего я это взяла, – поняла и все. Поэтому я его пнула.

Вестбоу внимательно вгляделся в лицо Кейт и только потом заговорил снова:

– Мне придется посадить вас в камеру до выяснения. Так что ведите себя спокойно, мисс Коул.

Двумя часами позже Кейт вышла из участка и спрятала руки в рукава – ветер, налетевший с набережной, шептал, что день выдастся прохладным. Вместе с Вестбоу и его напарником Джексоном они направлялись к кофейне. Тошнота, которая терзала Кейт все утро, накатила с удвоенной силой, стоило ей коснуться дверной ручки. Она снова представила ту бабочку. Представила, как отращивает драконьи крылья и улетает в небо.

– Моя жизнь уже не будет прежней, правда? – спросила она копов, глядя на запястье, где осталось раздражение после наручников, снятых с нее десять минут назад.

Вестбоу вздохнул.

– Давайте просто зайдем туда, и вы объясните, что происходит.

Кейт кивнула и открыла дверь.

Она шагнула внутрь, и на нее обрушились запахи свежесваренного кофе, выпечки и пряностей, а еще – смех. Но аромат круассанов уже не казался таким притягательным, как раньше.

Кейт замерла на пороге.

В кафе смеялись.

Она посмотрела на кассиршу: мило улыбаясь, та принимала у клиента заказ. Полуденный свет заливал столики, на которых перед болтливыми студентами и пожилыми парочками лежали недоеденные маффины и горячие сэндвичи. Народ то и дело подходил к прилавку за добавкой.

На полу не было никакой лужи кофе.

Никакой напряженной тишины или вопящих дам в углах зала.

И трупа тоже не было.

Кейт, сдвинув брови, сделала еще шаг. Плитка в том месте, где разлился кофе, блестела чистотой; Кейт замутило, когда в памяти всплыл образ златоглазого парня с застывшим взглядом. К ароматам поджаренного хлеба и кофе примешивался слабый запах чистящих средств.

– Пока вы находились в участке, мы опросили всех: похоже, никто не видел, как здесь произошло убийство. Строго говоря, никто не помнит, что и вы были тут утром. Вы уверены, что – как вам показалось – убили кого-то именно в этом кафе? – Вестбоу вопросительно приподнял бровь.

– Мне не показалось. Я точно знаю, что убила, – заявила Кейт, указывая на пол. – Когда я ушла, он лежал прямо там.

Вестбоу посмотрел на пол, на Кейт, на своего напарника, на посетителей кафе. Уголки его рта опустились.

– Вы принимаете какие-нибудь лекарственные препараты, мисс Коул? – осведомился он.

– Что?! Говорю вам, утром здесь лежал труп! – крикнула Кейт. – Спросите у кассирши! Она все видела.

Вестбоу сложил руки на груди.

– Ждите здесь. Мы еще раз ее расспросим.

Оба полицейских прошли мимо нее к стойке. Кассирша мило улыбнулась им, Кейт недоверчиво смотрела на все это.

Она оглядела оживленную кофейню. Уставилась на то самое место на полу. Перевела взгляд на окно, за которым прогуливались пешеходы. Сегодня она не принимала никаких лекарств. Она их вообще не принимала, никогда! И несмотря на свое странное поведение за столиком – не была сумасшедшей.

Кейт дрожащей рукой провела по волосам. Впервые с утра ее осенила ужасная мысль: а вдруг она все это выдумала? Парня. Его хамство. Пинок.

За ножкой ближайшего столика что-то сверкнуло – солнечный луч отразился от какой-то блестящей поверхности. Пульс Кейт участился – она узнала глянцевую зеленую обложку. Кейт бросилась туда и вытащила книгу – свой экземпляр «Беллы Стоун». Уголки страниц были испачканы свежими коричневыми пятнами – кофе. Она перевернула книгу. Сзади на обложке маркером было подписано: «Кейт Коул». Кейт вздохнула с облегчением.

– Так вы говорите, сегодня все тут было как обычно? – услышала она голос Вестбоу сквозь шум разговоров в кофейне. Затем он что-то пробормотал – слишком тихо, Кейт не сумела разобрать, – и они с кассиршей захихикали. Кейт повернулась к ним, показывая свою книгу.

– Надо бы проверить ее на алкоголь. Оставим ее в камере на ночь, пока не придут результаты, – сказал Джексон напарнику, не позаботившись понизить голос.

Кейт опустила книгу. В горле застрял комок. Она встала, запястья жгло так, будто на них снова надели наручники. Она шагнула к полицейским, но вдруг остановилась, почувствовав, как холодный ветерок пощекотал теплую шею, – это кто-то вышел из кофейни. Кейт покосилась на открытую дверь и зацепилась взглядом за столик в углу у выхода.

Там лежал ее телефон.

Кейт недоверчиво фыркнула, сунула книгу в карман, потом схватила телефон со столика и, не успели Вестбоу и Джексон повернуться, выскочила из кафе.

В маленькой кухне Тельмы Льюис веяло ароматом свежеиспеченного печенья и теплом бабушкиной любви. В буфете стояла коллекция хрустальных ваз, а на нем – старые фото, которые давно следовало убрать. На подоконниках приютились вьющиеся растения и клубки серой шерсти с торчавшими из них спицами. Именно этими спицами бабуля Льюис связала Кейт ее любимый свитер – тот, в котором она была утром, когда кого-то прикончила.

Кейт взяла чай, ковырнув ногтем скол на ручке. Представила грубый низкий голос, который заказывает кофе. Черно-синее кожаное одеяние – будто костюм для театрального представления в жанре фэнтези. Золотистые глаза, наливающиеся яростью в ответ на брошенный их обладателю вызов. Пальцы Кейт все еще горели от капель кофе навынос, что попали на кожу, когда она пыталась отнять у того парня стакан. Кейт подняла руку и всмотрелась в красные отметины на костяшках.

– Ты вообще слушаешь?

– А?.. – Кейт подняла взгляд.

Грейсон, ее брат, хмыкнул и откинулся на спинку стула, сложив руки на груди.

– Бабушка, – позвал он стоявшую у раковины Тельму, – Кейт не волнует, что во Флориде меня может съесть аллигатор.

– Ты едешь во Флориду? – заморгала Кейт.

– Серьезно? Я только что сказал, что до Рождества уезжаю во Флориду с Линкольном и Теганом.

– О…

– О? – Грейсон приподнял бровь. – И ты не станешь меня отговаривать?

– Ты окончил школу, работы нет, пользуешь бабушкино жилье как нахлебник, а иногда и вовсе почти бродяжничаешь. Зачем мне тебя отговаривать? И вообще… – Кейт тяжело сглотнула: ей казалось, что вот-вот раздастся громкий стук в дверь и с улицы ее окликнет голос полицейского Вестбоу. – Может, тебе и правда стоит ненадолго уехать.

Она отпила чай и повернулась к эркеру – за окном стояла ветреная погода, небо заволокли темные облака.

– Слово «пользовать» нельзя употреблять в этом смысле. И ты правда это сказала – «зачем мне тебя отговаривать»? Ну, даже не знаю, Кейт, – с сарказмом бросил Грейсон, – ты вечно пытаешься отговорить меня от чего-нибудь забавного.

– Ну хватит, Грейсон. Разве не видишь, что сестру что-то тревожит? – Бабуля Льюис поставила на стол перед ними блюдо со свежеиспеченным печеньем.

– Все хорошо. – Кейт заставила себя еще раз отпить чаю. Она так глубоко задумалась, что не сразу заметила, как бабушка ворочает тяжелую чашу медленноварки. Кейт подскочила к ней, забрала чашу, перетащила к шкафу и водрузила ее на полку.

Бабуля Льюис уселась за стол. Кейт последовала за ней и снова крепко вцепилась в чашку. Бабушка подтолкнула к ней блюдо с печеньем, но Кейт отвернулась.

– Боже, Кэтрин, да у тебя руки похуже моих дрожат. – Бабуля Льюис взглянула на чашку Кейт и вздохнула. – В таком состоянии ты могла заявиться ко мне лишь с одной целью.

Кейт спрятала руки под столешницу.

– С какой?

– Чтобы тебя утешили. – Бабуля Льюис откинулась на спинку стула и сложила руки на груди – как Грейсон. Кейт вдруг показалось, будто она на допросе. А бабуля добавила: – Я замечаю больше, чем тебе кажется, Кэтрин.

«Ты догадалась, что я сегодня побывала в полиции?»

«Ты знаешь, что я натворила?»

«Печенье – это подкуп, чтобы развязать мне язык?»

Еще примерно десять вариантов ответов мелькнули в голове Кейт, и ни один из них не стоило произносить вслух. Бабуля Льюис была проницательна. Что бы ни сказала ей внучка – она узнает правду, даже если Кейт соврет всего лишь насчет завтрака.

Кейт пожевала нижнюю губу.

– Знаешь что… У нас с Лили куча работы в кафе. – Она встала, напоследок бросив тоскливый взгляд на недопитую чашку чая.

– Если не попробуешь хоть одну печеньку, пока они еще теплые, – я обижусь. – Бабуля Льюис взяла печенье и бросила Кейт. Та, замешкавшись на секунду, поймала угощение. По груди Кейт рассыпались крошки, и она нахмурилась.

– Кстати, как там поживает Лили? – Грейсон с интересом подался вперед.

– Почему бы тебе не завести сверстницу, чтобы она давала тебе советы? – фыркнула Кейт. – Странновато как-то пытаться дружить с лучшей подругой своей сестры!

– Все мои сверстницы бесячие, – нахмурился Грейсон. – У меня есть друзья – Теган и Линкольн. Лили просто… друг постарше!

– Держись от нее подальше, – посоветовала она брату, засунув в рот все печенье целиком, как троглодит. – Она – моя. – Кейт показала зубы, покрытые шоколадом.

Грейсон скривился с отвращением, а бабуля Льюис хохотнула.

– Я у тебя ее уведу! – заявил Грейсон.

Кейт не обратила на его слова никакого внимания.

– Спасибо, бабуля. Пока, Грейсон, – сказала она, дожевывая печенье, и направилась к двери. Судя по всему, она опять вела себя как чокнутая.

– Постой. – Бабуля Льюис со скрежетом отодвинула кресло, и Кейт сдержала вздох. Отмахнуться от старушки у нее не хватило духа. Кейт повернулась и увидела, что бабуля складывает для нее печенье в бумажный пакет.

– Возьми. Лили после смены захочется перекусить. – Бабуля Льюис протянула печенье Кейт.

Та уставилась на пакет, в уголках глаз потеплело. Но рот у нее был все еще занят, и было трудно произнести хоть слово, не выплюнув ненароком шоколад и крошки.

Это ведь просто печенье. Оно ничего не значит. Это не теплые объятия и не слова утешения, не жизненные наставления и любовь, которые бабуля Льюис всегда раздавала даром.

Правда, бабушкины печенья все это в себе воплощали.

– Жаль, ты не говоришь, что тебя беспокоит. Держать все в себе – вредно, – добавила старушка, просыпав ей соль на рану задушевным тоном, которым пользовалась по особым случаям.

Кейт потупилась и проглотила остатки печенья.

– Тебе не о чем беспокоиться, бабушка, – сказала она, вновь обретя способность говорить.

Бабуля Льюис вложила пакет в руки Кейт. В кухне повисла тишина, и старушка посмотрела на стоявшие на буфете фото в рамках, откуда ей улыбалась вся припорошенная снегом семья.

– Если захочешь поболтать, моя дверь всегда для тебя открыта, печенье и горячий чай тебя ждут. – Бабуля Льюис сложила на груди морщинистые руки – мягкие и дрожащие от возраста. Даже когда она ничего не делала, от нее веяло рассыпчатой пудрой, травяным чаем и приятной беседой.

– Знаю. – Кейт повернулась спиной к фотографиям и открыла дверь.

– Передай Лили, что я ее люблю. – Бабуля улыбнулась так тепло, что ее улыбка могла бы согреть комнату.

Грейсон из кухни прокричал:

– И от меня передай Лили, что я ее люблю!

Кейт пригвоздила его взглядом, ясно сообщавшим: этому не бывать.

Глава 4

Принц Крессика и То, что случилось в царстве фейри день назад

Дверь в покои Кресса распахнулась: на пороге стоял Мор. Его загорелые, покрытые татуировками руки блестели от пота в лучах утреннего солнца, струившихся из окон. Волосы были растрепаны, ноздри раздувались.

– Что стряслось? – Кресс вообразил охваченный хаосом двор, лужайку, усыпанную стрелами темных фейри, и тела собратьев повсюду. Принц было потянулся к мечу, но Мор его остановил.

– Это не то, что ты подумал. – Взгляд темных серебристо-карих глаз Мора стал пристальным. – Но в некотором роде, полагаю, даже хуже.

Рука Кресса упала.

– Это не темные фейри?

Покачав головой, Мор вышел в коридор.

– Это все Бонсвик.

Кресс стиснул зубы, сунул меч в заплечную перевязь, и тот легко опустился ему между лопаток. Принц последовал за Мором.

– Веди меня к этому олуху.

Их шаги эхом разносились по хрустальным коридорам Серебряного замка. Солнечные лучи преломлялись на всех поверхностях, отражаясь от стен смешанными пучками изумрудного и золотистого света.

Мор убрал с глаз мешающую прядь. Его ресницы затрепетали.

– Кажется, ты нервничаешь. – Кресс щелкнул задвижкой боковой двери и с грохотом ее распахнул.

– Через минуту сам все поймешь, твое высочество. – Мор вышел за ним, вытащил из кармана черную ленту и передал Крессу.

– Это еще для чего? – поинтересовался Кресс, когда они проходили мимо зарослей звездоцветов. При виде Кресса бутоны распускали бархатистые полуночно-синие лепестки и с почтением клонились к его ногам.

– Для твоих волос, – только и сказал Мор, когда они вышли из сада.

На вершине холма Кресс остановился. Прищурил ледяные бирюзовые глаза, увидев пару десятков ассасинов в черном и темно-синем, выстроившихся вдоль края тренировочной площадки. Вытянувшись по стойке смирно, они смотрели строго вперед. Одного не хватало.

– Где Уип? – спросил Кресс.

– Точно не знаю. Вчера королева отправила его с особым поручением. Он пока не вернулся, – прошептал Мор.

По центру площадки расхаживал Бонсвик. Похоже, по меньшей мере четверых из собратьев Кресса как следует отделали. В дальнем конце Кресс заметил Драниана – с мокрым воротником, с подбородка его капала кровь. Драниан бросил взгляд на Кресса и Мора, стоявших на холме.

– Если бы взгляды могли убивать, – пробормотал Мор.

– Что с ними сделал Бонсвик? – спросил принц.

– Он пришел сюда за мной. К сожалению, несколько членов Братства попытались встать у него на пути. Однако он сильнее, чем кажется, – предупредил Мор.

Кресс выхватил из рук Мора черную ленту и завязал свои длинные волосы.

– Знатное происхождение не дает ему права нападать на Северное Братство ассасинов. Моих ассасинов.

Мор внимательно на него посмотрел.

– Зато, к сожалению, дает ему право творить, что он пожелает. Наших братьев вынудили построиться на плацу и сносить его тумаки. Еще он потребовал, чтобы я сразился с ним в смертельной схватке. Я так и хотел, но…

– Ни в коем случае.

Мор кивнул.

– Знал, что ты это скажешь.

Кресс зашагал вниз по холму, трава колыхалась у его лодыжек. Звездоцветы, почуяв его силу, испустили подобный дуновению ветра вздох и сомкнули лепестки, прячась за колючими ветками.

– Кресс… – громко прошептал ему вслед Мор, – будь с ним осмотрительнее. Ему по наследству досталось больше силы, чем у других на Востоке. Если мы будем сражаться всерьез – он может и меня одолеть.

Мускулы Кресса окаменели.

– Вот почему я этого не допущу.

Принц вышел на площадку, и Бонсвик яростно осклабился.

– Принц Крессика! – воскликнул он. – Наконец-то мне удалось привлечь твое внимание. – Бонсвик отшвырнул меч в сторону, и тот упал в траву. – Похоже, твой любимый прихвостень бежал от страха, сверкая пятками. – Бонсвик покосился на Мора, который присоединился к остальным ассасинам на краю площадки, и замер, сложив затянутые в перчатки руки на груди. – Полагаю, не стоит его винить. Я овладел касанием смерти, и мне не терпится его на ком-нибудь испытать.

– Хватит трепаться, пустозвон, – отрезал Кресс. – Как ты посмел напасть на ассасинов повелительницы?

– Они проявили неуважение к лорду Востока. Уверен, ты поступил бы так же, если бы мои ассасины проявили неуважение к тебе, принц. – Серебристые глаза Бонсвика сверкнули. Он наконец отвел взор от Мора и посмотрел на Кресса. – Знаешь, я стерпел этот жуткий поход на Север только потому, что знал: ты будешь здесь. Иначе мне ни к чему посещать столь холодное и унылое место.

– Твоя вражда строится на предубеждениях, – заверил его Кресс. – Вся эта ненависть – из-за того, что повелительница выбрала меня своим стражем, но не заблуждайся, – он шагнул вперед, демонстрируя темноволосому лорду Востока превосходство в росте, – только тронь еще раз хоть кого-то из моих братьев – я не только пальцы тебе отрублю.

Смех Бонсвика разнесся над площадью – лорд запрокинул голову, широко улыбаясь небесам и показывая Братству зубы.

– Шаг назад, незаконный принц! – Ветер сменил направление, и Бонсвик с отвращением прищурил глаза в обрамлении темных ресниц. – Мне предстоит смертельная схватка с твоим прихвостнем! – Он указал через плечо Кресса на Мора, но тут рука принца взметнулась в воздух и перехватила руку Бонсвика. Кресс стиснул его кисть, раздавливая пальцы, и остановился, лишь когда серебристые глаза Верховного лорда сверкнули, а лицо его на долю секунды перекосилось от страха.

– Отпусти меня! – сквозь зубы процедил Бонсвик.

– Нынче утром ты будешь сражаться со мной, – сказал Кресс, склонив голову, подобно настороженному ярозверю. – С удовольствием отправлю тебя обратно на твой обожаемый Восток в виде пепла в банке. Перевяжу бантиком и передам подарок твоим придворным, то-то они будут рады наконец от тебя избавиться.

Кресс отпустил его руку, и лорд отшатнулся.

На дальнем конце площадки мрачное лицо Драниана с окровавленным подбородком осветилось легкой улыбкой.

Над площадкой раздался пронзительный звон – это Кресс выхватил крылатую рукоять меча. Из металла и магии в воздухе соткался длинный и острый клинок.

– Оружие нужно держать в руке, тупица. – Меч Кресса рванулся вперед.

Бонсвик, сверкнув глазами, отскочил, и принц зловеще улыбнулся.

– Похоже, ваша суженая наблюдает за вами… – Лорд кивнул в сторону холма, на физиономию Бонсвика вернулась злобная ухмылка. – Устроим для нее представление?

Кресс бросил взгляд назад.

Он не видел принцессу Хейвен три месяца. Дочь королевы была очень похожа на мать – те же белые волосы, развевающиеся на утреннем ветру, те же суровые губы с опущенными уголками. Кресс отвернулся, пробормотав древнее ругательство. Наверняка Хейвен заметила, что все это время он ее избегал.

Кресс точно знал, когда именно она уперлась ему в спину холодным взглядом. Он был таким же пронзительным и убийственным, как у королевы.

Меч вырвали из его хватки.

Бонсвик зашвырнул клинок Кресса далеко за пределы площадки, за границы замка – куда-то в недра Северного края. Верховный лорд крутанулся на месте, выпятив грудь.

– Никакого оружия! – провозгласил он.

Руки Кресса сами собой сжались в кулаки.

На площадку легла тень. Не шевельнув и пальцем, Кресс призвал чернильно-черные тучи, и те нахлынули, будто черные волны Нефритового океана, заслоняя солнце и превращая день в сумерки. Трава у ног принца зашелестела, обращаясь пеплом, и подул пронизанный морозцем ветерок.

Губы Бонсвика посинели, он задрожал. Лорд обошел Кресса, волосы его развевались.

– Не впечатлил, принц. – Бонсвик щелкнул пальцами и исчез.

Кресс покрутился, осматриваясь и принюхиваясь к ветру. Он удивленно посмотрел на Мора, словно спрашивая: «Он обладает силой темных фейри?»

– Неужели тебе никто не сказал, что моя мать родом из Края Тьмы? – прошептал Бонсвик Крессу на ухо. – Сам ты тупица, принц.

Кресс повернулся, и лорд снова исчез.

Принц чувствовал, как серебристый взгляд Бонсвика ощупывает его спину и загривок. Кресс выбросил руку и схватил лорда Востока за шею, Бонсвик зарычал и проявился в воздухе. Его конечности дрожали, черные волосы рассыпались по плечам. Кресс прищурился, притянул его к себе и прошептал:

– Тебе следовало держаться подальше от Севера.

Он поднял Бонсвика одной рукой, намереваясь закончить бой, но тут над ними пронесся голос. Все ассасины опустились на одно колено, устремив взгляды в землю.

– Крессика Альбастиан!

Кресс вынужден был отпустить Бонсвика, и лорд Востока с багровым лицом, отплевываясь, рухнул наземь.

По рядам ассасинов на площадке пробежала дрожь, они вцепились пальцами в траву. Кресс не шелохнулся. Ужасная стужа, холоднее высокогорного снега, леденила его кости: на тренировочную площадку спустилась королева Левресс.

– Ассасины королевского двора, – окликнула повелительница. – Сегодня до захода солнца каждый из вас должен перенести тысячу камней из каменоломни в подземелье. Утром вы отнесете их обратно в каменоломню. Того, кто не справится с заданием, я убью собственноручно.

Кресс повернулся к ней.

– Ваше величество…

– Молчать! – Королева Левресс схватила Кресса за плечо, ее длинные ногти впились в его плоть. – Ты наказан вместе с Братством, принц. Ты перенесешь две тысячи камней.

Ногти пронзили кожу, Кресс сжал губы, но не подал вида, что ему больно.

– Мы не подведем вас, королева! – хором воскликнули ассасины, но королева Левресс не отвела взора серебристых глаз от Кресса. Она ждала.

– Я не подведу вас, королева, – обещал Кресс, под скулами его играли желваки.

Наконец повелительница выдернула когти из его плеча и отвела руку, желая посмотреть на кровь фейри, испачкавшую кончики ее пальцев.

– Я полагала, что утрата воспоминаний пойдет тебе на пользу, Крессика, – прошипела она под грохот шагов марширующих к каменоломням ассасинов. – Но похоже, я ошибалась.

Кресс, не говоря ни слова, смотрел, как верховная правительница Эвера возвращается на холм и подходит к дочери. В воздухе по-прежнему стояла стужа.

Спустя миг королева Левресс в сопровождении четырех стражей осторожными, медленными шагами направилась в замок. Но Хейвен осталась на месте. Она не сводила с Кресса пристального взгляда.

Принцесса, храня ледяное безмолвие, продолжала наблюдать, как принц направляется в каменоломню. Как поднимает первый большой камень. Как несет его к замку и возвращается за следующим.

Кресс думал, после этого она уйдет, но Хейвен смотрела на него все утро, в полдень, залитый оранжево-желтым солнечным светом, и в фиолетовых вечерних сумерках. Она наблюдала за ним до тех пор, пока небо не окрасилось в серо-красный.

Каждую секунду Кресс ощущал ее леденящий взгляд у себя на спине.

Небо хмурилось. Кресс сердито смотрел на него из своего кабинета в Багряной стеклянной башне, прижимая лед к ноющим плечам. Из окна на него смотрело тусклое отражение: пронзительные бирюзовые глаза и длинные гладкие волосы черного цвета.

Снаружи громыхали темные тучи, рассыпая по небу вспышки белого света и проливая нескончаемые слезы на селения Северного края. Дождь колотился в рубиновое стекло, будто желая ворваться в кабинет и утопить Кресса.

Бывали дни, когда принц обрадовался бы такой смерти. Но сейчас он негодующе уставился на дождь убийственным взором. Попытайся дождь утопить его сегодня, Кресс сжег бы небо и испепелил облака. Он украл бы солнце, проклял звезды и заставил жестоких небесных богов заплатить.

За глазами вспыхнула боль, Кресс зажмурился.

– Снова мысли тревожат?

Вошел Фессалия с охапкой книг. Старый ученый положил их на стол и покосился на недописанное письмо с извинениями, которое Кресс собирался отправить лорду Востока. Вскоре ученый подошел к принцу у окна.

– Это просто головная боль. – Кресс сложил руки на груди и снова повернулся к буре.

Фессалия взял с полки расческу и стал приглаживать свои золотистые локоны. Волосы у него были не такие длинные, как у Кресса, но почти доходили до талии.

– Что скажешь насчет свадебного соглашения?

Кресс хмыкнул.

– Я вздохнул с облегчением. После всех этих месяцев наконец-то выясню, кто отнял мои воспоминания.

Рука Фессалии, расчесывающая волосы, замедлила движение.

– Ах, вот что. Этим, значит, ты займешься, став мужем принцессы.

– Ни о чем другом и думать не могу. Вступив в союз с могущественной супругой и получив в дар наследие королевы, я обрету такую силу, что меня никто уже не остановит. Фейри вроде Бонсвика подожмут хвосты.

– Ты и так силен – и без помощи супруги. – Фессалия вернул расческу на ее законное место и сложил на груди морщинистые руки. – Бонсвик совсем спятил. Это всем известно. Возможно, ты выберешь для себя другую цель, когда взойдешь на высший престол Эвера.

– Второй по высоте, – поправил его Кресс. – И я выясню, кто сыграл со мной эту шутку, Фессалия. И тогда похититель памяти дорого мне заплатит.

Ученый вздохнул.

– Царицына погибель, – выругался он. – Я согласился стать твоим наставником, Крессика, лишь для успокоения твоей родной матери, когда она продала тебя королеве. Я полагал, что стану обучать тебя языкам Юга, а не затевать с тобой заговоры против фейской знати, – пробормотал он. – И я и представить не мог, что королева заставит тебя жениться на ее дочери.

– Заставит? – рассмеялся Кресс. – Да я только рад. Всю церемонию буду улыбаться и кланяться благословениям Старейшин. А когда заполучу Север – сокрушу тех, кто пытался меня уничтожить. Если б только моя настоящая мать увидела все, чего я…

Он не договорил, и Фессалия посмотрел на принца вопросительным взглядом.

– Что бы она увидела?

В кабинете сгустилась тишина, которую нарушал один перестук дождя.

Фессалия повернулся к окну.

– Если б только она увидела, каким ты стал опасным? Если б только она увидела, как боится тебя народ Севера? Если б только она увидела, что даже фейская знать вздрагивает, когда ты идешь мимо них в Серебряном замке?

Кресс закрыл рот.

– Здесь полно злодеев, принц, – предупредил Фессалия. – Небесные боги благословили тебя, когда королева заметила твою прирожденную силу и поняла, каким орудием ты можешь стать. Это поистине чудо – она сделала тебя принцем и даровала новое подлинное имя. Но не превращайся в одного из тех фейри. Я обещал твоей матери беречь тебя от всего этого.

Кресс опустил взгляд на золотистые плитки на полу.

– Я должен устроить так, чтобы ни Южный край, ни Темный не посмели пойти на нас войной. Ты знаешь – я готов на все, чтобы защитить Братство. Даже жениться на дочери королевы.

– Возможно, женитьба на принцессе окажется не столь ужасна. По крайней мере, Хейвен умеет петь. Ты всегда питал слабость к музыке.

– У меня нет слабостей, – отрезал Кресс. – И я не поддамся чарам ее песен, какими бы они прекрасными ни были. Ни за что не допущу, чтобы мной вертела эта коварная ведьма.

Фессалия повернулся к своему ученику и уже открыл было рот что-то сказать, но тут дверь распахнулась и в кабинет ворвались трое фейри в темных одеждах ассасинов. Они вышли на тусклый свет бумажных фонарей, и Кресс узнал темные вьющиеся локоны Мора. Затем ассасины расступились, из-за них показалась королева Левресс и проплыла через всю комнату к принцу. Его будущая теща.

В приглушенном свете источающие блеск невинности волосы повелительницы были столь же белы, как снежные цветы. Но улыбка королевы разрушала все ее очарование. В изгибе губ верховной правительницы Эвера таилось столько жестокости и свирепости, что в ее присутствии по коже бежали мурашки.

Ассасины опустились на одно колено в ожидании приказа.

Подойдя к Крессу, королева остановилась.

Пульс принца тут же замедлился, кровь в жилах похолодела, а плечи напряглись, будто она пронзила своей ледяной бледной рукой его грудь и сжала сердце. Кресс натянуто улыбнулся ей, хотя хотелось нахмуриться. Но за это она вырвала бы ему язык.

Пристальный взгляд королевы Левресс обратился к Фессалии, она словно недоумевала, почему старый ученый находится здесь.

– Я пришла, чтобы сообщить печальные вести лично. – Ее белые ресницы сверкнули в свете фонарей.

– Расскажите мне все, моя королева, – произнес Кресс.

– По ту сторону врат на нас напала убийца из мира людей. Утром она убила фейри Севера. За это она должна поплатиться жизнью, но мы подождем до фейского нового года и тогда покончим с ней.

– Что? – Фессалия бросился к Крессу. – Человечка убила фейри? Такого не случалось сотни лет…

– Почему вы решили сообщить это мне лично? – оборвал Кресс ученого, сам обратившись к королеве.

Та смерила его долгим взглядом, поигрывая длинными ногтями.

– Потому что убитый фейри состоял в твоем Братстве, – сказала она. – Он был вторым сыном лорда Гвесса из нашего Северного двора.

Из груди Кресса словно утекла жизнь.

– Уип?.. – прошептал он.

– Вопреки нашим законам, он вышел за врата. Скорее всего, по возвращении его все равно бы казнили. – Королева воззрилась на свои серебристые ногти. – К счастью, за ним следил шпион, который все уладил.

Казалось, вокруг Багряной башни рушится небо. Красная пелена заволокла взор Кресса.

Он стиснул зубы и взмолился:

– Позвольте мне за него отомстить.

– Нет.

– Молю, дайте благословение, королева.

– Нет тебе моего благословения. Теперь ты мой будущий зять, принц. Я запрещаю тебе нарушать закон и пересекать врата. Именно поэтому я пришла сюда сама. – Уголки жестоких губ Левресс изогнулись. – Второй сын лорда Гвесса того не стоил. Фейской силы ему недоставало, да и смеялся он отвратительно.

Что-то сломалось у Кресса в груди.

– Совет властителей потребует отомстить за Уипа! – вскричал он. – Как я могу занять трон Севера, если не убью того человека и не восстановлю справедливость?

Королева смотрела ему в глаза.

– Ты опасно близок к неповиновению, – сказала она.

– Значит, вы отправите их на охоту за человечкой? – уточнил принц, кивнув на троицу коленопреклоненных фейри. – Долгие годы я был лучшим ассасином Северного двора, – заявил он. – Почему нельзя удовлетворить мою единственную просьбу?

– Вчера ты напал на лорда Востока! – Голос повелительницы, звенящий, будто рев рога, пронесся по комнате; по стенам поползли морозные плети. Кресс и Фессалия закрыли уши руками, коленопреклоненные ассасины у фонарей застыли на месте.

Королева с прищуром взглянула на Кресса.

– Ослушайся меня, и весь королевский двор ополчится против тебя. И нет – твоих братьев-ассасинов я за этим человеком тоже не пошлю. В грядущем году у нас есть более важные дела – к примеру, свадьба. Я уже сказала, что человечка будет наказана, когда придет ее час.

Кресс недоверчиво покачал головой.

– Не поступайте так со мной…

– Только посмей сделать хоть шаг к вратам, – вкрадчиво остерегла его королева, – я предупреждаю лишь раз. – Она повернулась к выходу, и троица ее ассасинов поклонилась ей в пояс. – И еще… мои мастера сегодня подстригут тебе волосы, Крессика, – бросила через плечо Левресс. – Ты не можешь жениться на моей дочери, пока у тебя волосы длиннее, чем у нее.

Под скулами Кресса вздулись желваки.

– Вы представляете, сколько у меня ушло времени, чтобы их отрастить? – прорычал он.

В открытые двери вошли цирюльники с изящными ножницами. Королева, напоследок наградив Кресса жуткой улыбкой, удалилась, а ее ассасины так и остались стоять на коленях: позволения встать они не получили. Вскоре ее шаги затихли в коридоре, и Кресс подавил порыв выкрикнуть вслед хоть какую-то угрозу.

Ассасины поднялись. Мор со вздохом подошел к принцу.

– Не печалься о волосах, Кресс, – сказал он. – Из-за них ты все равно смахиваешь на даму – с твоим-то красивым лицом и нежной кожей.

Кресс бросил на него смертоносный взгляд.

– Язык отрежу…

Но Мор уже высунул язык в ожидании.

Кресс приглушенно зарычал и выскочил из кабинета, по пути впечатав одного из цирюльников в стену.

– Не натвори глупостей! – крикнул ему вдогонку Мор.

– Убить человечку – плевое дело, – крикнул в ответ Кресс. – Только и нужно, что произнести подлинное имя и велеть умереть!

Его сапоги загрохотали в коридоре, и наконец он оказался у хрустальной винтовой лестницы. Принц спустился на три пролета вниз, в темные подземелья Серебряного замка, где в холодной мертвецкой готовили тела фейри для церемоний при свечах.

Кресс ворвался в помещение и понял, что слуг там нет. Но увидел тело Уипа – златоглазого фейри. Его брата-ассасина.

Следом вбежал Мор.

– Кресс…

– Забери для меня его воспоминания, – велел принц. – Один раз, Мор. Ради меня.

– Ты ведь знаешь, я не могу.

Принц посмотрел на своего друга, и его бирюзовые глаза наполнились влагой.

– Раньше тебе доводилось это делать? – спросил он, и Мор словно обратился в камень.

– Да. Однажды, – ответил он.

Кресс кивнул и подошел к Уипу.

– Хорошо, – сказал принц. – Сделай это, Мор. Пожалуйста. Я не расскажу ни одной живой душе, что ты использовал дар темных фейри. Я хочу увидеть последние мгновения Уипа. Хочу ощутить то, что ощутил он, когда его сердце перестало биться.

– Тут ничего не поделать, Кресс, – тихо сказал Мор. – Пообещай…

Кресс сжал пальцами виски Уипа.

– Я теперь даже вздохнуть не могу в одиночестве – за мной весь Северный двор наблюдает. Что я тут могу поделать?

Мор немного помедлил, но все же положил свои ладони поверх рук принца на виски Уипа.

В разуме Кресса тут же появился образ человеческой женщины с зеленовато-карими глазами, волосами цвета красного вина и татуировкой, выглядывающей из-под желтого воротника. Под мышкой зажата книга. На обороте блестящими чернилами нацарапано имя.

Глава 5

Кейт Коул и Настоящее

Кейт тупо уставилась на калькулятор; впервые ей было плевать, что результат вышел отрицательным, когда она пересчитала все до последнего пенни. Вздохнув, она провела рукой по волосам и прислонилась к стойке кафе. Рядом испускали сладкий аромат миска с клубникой в шоколаде и какао. Кейт вдыхала запахи, пытаясь напитаться их мощной успокаивающей силой.

Она решила – если по дороге домой купить в пекарне десяток любимых лакомств, может, тогда ее тревожный разум уймется, но сегодня даже миленький магазинчик «Фрукты и выпечка» с выложенными на витрине яблоками в карамели и ореховой помадкой не подарил ей ощущение волшебства.

В полном одиночестве хорошо лишь то, что можно чихать, рыгать, кашлять, петь или говорить с самой собой, когда и где пожелаешь, без всяких там последствий. Кейт принялась напевать песенку знакомой инди-группы на таких высоких нотах, что завыли бы и собаки. Кейт тянула припев мучительную минуту, потом откашлялась и посерьезнела.

В кафе не было ни жизни, ни света, ни ответов. Только грязные бра на стенах немного подсвечивали изнутри уличные окна. Кейт собиралась до открытия отремонтировать камин в углу и выполнить еще несколько неотложных дел. Однако помещение до сих пор выглядело тише, грязнее и запущеннее любого заброшенного здания.

Она побарабанила костяшками пальцев по поверхности прилавка.

– Лучше тебе нас спасти, – сообщила Кейт пустой витрине. – Или у меня будут нехилые проблемы.

Она и умолять не гнушалась. Она бы умоляла стены без окраски, ржавую кофеварку в углу и шкафчики со сломанными дверями. Умоляла бы и жуков, поселившихся под половицами, если б они могли ее понимать.

Но все это было неважно. Даже если в первый год работы кафе все пойдет хорошо и Кейт расплатится с долгами, насладиться спокойной жизнью не выйдет, угоди она в тюрьму за убийство.

А вдруг полиция все же найдет тело? А вдруг за ней явятся сегодня же ночью и уволокут в кутузку до скончания дней? Что будет с бабулей Льюис, если Кейт заберут, ведь старушка столько всего пережила?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.