Линь Ся
Если суждено, встретимся и за тысячи ли.

Глава первая. Встреча с судьбой.

Воздух старого города Лицзяна был густым, как старый выдержанный чай. В нём смешались сладковатый аромат цветов османтуса, дымок от жаровен, на которых зажаривались шашлычки с мясом яка и едва уловимый запах влажного дерева древних домов. Улочки, мощеные камнем, петляли меж каналов с журчащей водой. Василиса шла не спеша, запрокинув голову. Её длинные русые волосы ласкал тёплый вечерний ветерок, в больших зелёных глазах отражались разноцветные клумбы с прекрасными цветами, которыми был усыпан весь старый город.

«Неужели такое бывает наяву?» – пронеслось в её голове.

Постепенно город погружался в вечерний сумрак, а фонари разгорались, отбрасывая на старые стены тёплые, дрожащие блики. Их свет смешивался с последними отблесками заката, и город преображался, будто надевая другую маску. В этой зыбкой грани между днём и ночью всё казалось особенно нереальным. Домов, которые стояли на возвышенности, уже практически не было видно, лишь маленькие точки света от окон и фонарей. Казалось, что они достают до небес и сливаются в единое целое со звёздами. Василиса была очарована этой устремлённой в небо гармонией.

Она так замечталась, глядя на переливы света на черепичных крышах, что не заметила, как вышла на более оживлённую улицу, ведущую к выходу из старого города.

Гудок. Ослепительный свет фар. Резкий рывок за капюшон.

Василиса потеряла равновесие и полетела назад, прямо в чьи-то руки. Её обвили крепкие, но не грубые объятия. Воздух с свистом пронёсся мимо неё, а вместе с ним и электробайк, чей водитель, прокричав что-то на местном диалекте, скрылся за поворотом.

Сердце Василисы колотилось, как пойманная птица, но сквозь панику к ней пришло осознание, что она до сих пор прижата к незнакомцу.

Она резко отстранилась, наконец подняв на него глаза.

Перед ней стоял высокий молодой человек в тёмной, почти чёрной куртке простого кроя. Василиса едва доставала ему до плеча. Волосы были скрыты под капюшоном, видны были лишь чёткие очертания ровных острых скул и глаза. Они были тёмно-синими и глубокими, как ночное небо над Лицзяном.

– Будь внимательнее, – произнёс он на путунхуа. Его голос был низким, размеренным и успокаивающим.

– Я… я… спасибо, – выдохнула Василиса, попутно вспоминая хоть какие-то фразы на китайском. – Я не заметила.

Парень кивнул, его взгляд скользнул по её лицу, задержался на её широко раскрытых, всё ещё испуганных глазах. Он будто присматривался к ней, но уже через секунду на его лице промелькнуло резкое напряжение, а взгляд остекленел.

Прежде чем Василиса успела хотя бы спросить, как зовут её спасителя, он уже резко отвернулся и стремительно удалялся. Его движения были плавными и невероятно ловкими, он растворился в толпе так же быстро и бесшумно, как и появился, оставив после себя лишь лёгкий шлейф аромата сандалового дерева.

Василиса осталась стоять посреди улицы, всё ещё чувствуя призрачное прикосновение, спасшее её. Где-то в глубине старого города прозвучал печальный и протяжный напев циня, проникая своими мелодичными, но трагическими нотами прямо в душу.

***

Утро залило Лицзян мягким, золотистым светом. Сквозь оконные рамы отеля в комнату Василисы пробивались солнечные лучи, пылинки танцевали в их лучах, как крошечные духи света. Девушка лежала с открытыми глазами, перебирая в памяти вчерашние события. Электробайк, резкий рывок за капюшон, крепкие руки… и тот взгляд. Глубокий, спокойный, казавшийся совершенно неземным в суматохе вечерних улиц.

«И почему я такая невнимательная? Вечно я во что-то влипаю. И ведь знаешь, какое здесь движение, но по сторонам всё равно не смотришь. Молодец! А тот парень. Спасибо ему, конечно, но мог бы хотя бы представиться. И ты тоже хороша. Столько лет учить китайский, чтобы в итоге проблеять: я…я…спасибо» – вела внутренний диалог Василиса. Чтобы прогнать остатки тревоги и привести мысли в порядок, она решила пойти туда, где царит абсолютный покой – в парк Чёрного Дракона.

Воздух в парке был свеж и прозрачен. Она нашла уединённую лужайку с видом на пруд, вода в котором была настолько чистой, что отражала каждую веточку растущих вокруг ив. Василиса закрыла глаза, стараясь сосредоточиться на звуках природы: шелест листьев, отдалённый плеск воды, пение птиц. Она погружалась в медитацию, отгоняя прочь образ незнакомца. Но чем упорнее она старалась его забыть, тем отчётливее он возникал перед внутренним взором.

И тогда она почувствовала, будто на неё смотрят. Не мимолётный взгляд случайного прохожего, а внимательный, изучающий.

Василиса медленно открыла глаза.

И увидела его. Он стоял всего в нескольких метрах, прислонившись к стволу старой сливы. На нём был простой светлый спортивный костюм, в руках он вертел связку ключей. А на его лице играла живая, даже немного озорная ухмылка.

– Рад, что ты всё-таки способна не попадать больше в неприятности, – шутливо сказал он. Его голос звучал гораздо легче.

Василиса на мгновение опешила, вновь увидев незнакомца. Она глубоко вздохнула и подумала: «Было бы неплохо его нормально поблагодарить, а ещё показать, что её путунхуа не настолько плох. А то до сих пор обидно от этого «я…я…спасибо».

– Спасибо, что спас меня вчера. Я прилетела только вчера утром. Весь день гуляла, старый город так прекрасен, что я замечталась и не заметила байк. Я в долгу перед тобой, – сказала Василиса на неидеальном, но всё-таки понятном и правильном китайском.

Парень замер на секунду, а затем улыбнулся.

– Вот как! В долгу значит! – воскликнул он. – Тогда придётся идти пить со мной кофе. Неподалёку есть «Lucking Coffee», – предложил он, и в его тоне не было места для отказа.

За чашками ароматного кофе разговор пошёл сам собой. Он представился как Янь Чжао¹. На вопрос о том, чем он занимается, лишь уклончиво улыбнулся: «Много бумажной работы. Ничего интересного». Василиса рассказала о себе, о своей любви к культуре Китая, о том, что она здесь не первый раз, но раньше приезжала с друзьями, а этот отпуск решила провести одна, чтобы по-настоящему прочувствовать эту удивительную страну.

Они болтали легко и непринуждённо. Янь Чжао продолжал говорить о каких-то мелочах, рассказывать про Лицзян. Но его взгляд будто жил своей отдельной жизнью. Василисе постоянно казалось, что её изучают.

Когда кофе был допит, Янь Чжао взглянул на часы и его лицо снова стало немного серьёзным.

– Мне сейчас нужно бежать, дела. Но… – он посмотрел на Василису прямо, и в его глазах снова мелькнула та самая вечерняя глубина. – Сегодня вечером у меня будет немного времени. Я бы очень хотел показать тебе одно место с лучшим видом на звёзды над старым городом. Если, конечно, ты не против.

– Я не против, – ответила она.

– Отлично. Встретимся у южных ворот в семь. И… одевайся потеплее, в горах ветрено.

Янь Чжао улыбнулся своей обаятельной улыбкой, кивнул на прощание и вышел из кофейни, оставив Василису наедине с внезапно показавшимся бесконечно долгим днём и кучей вопросов: и кто этот человек? Почему так странно смотрел? Допустим, я ему понравилась. Но к чему эта загадочность. Да ещё и практически ничего про себя не рассказал.

***

Василиса жила в отеле неподалёку от южных ворот. Всю жизнь она терпеть не могла опаздывать, поэтому оказалась на месте ещё за пятнадцать минут до условленного времени. С тёплыми вещами у неё было туго, всё-таки она ехала в «провинцию вечной весны». Добрый хозяин отеля сжалился и одолжил ей тёплую куртку, в которой она буквально утопала, зато была согрета с ног до головы.

Несмотря на то, что она пришла слишком рано, подойдя к воротам, Василиса увидела, что Янь Чжао уже там. Он прислонился к тёмному внедорожнику, припаркованному на обочине, и смотрел куда-то в звёздное небо. И тут же в голову Василисы закралась предательская мысль: «Ну почему я вечно ищу приключения на свою… особенно ценную часть тела? Я вижу этого человека второй раз в жизни или третий? Да не важно, я его не знаю и собираюсь с ним ночью ехать в горы. И зачем мне это? Любопытство? Или просто повелась на красавчика? О Небеса, почему интерес всегда побеждает разум во мне»?

Но ноги уже несли её к Янь Чжао, а на лице играла непроизвольная улыбка. Желая скрыть лёгкую нервозность, она пошутила:

– Ну что, классическая схема? Сначала спасаешь, а потом заманиваешь в свои сети доверчивых туристок?

Лицо Янь Чжао мгновенно посерьёзнело. Он выпрямился и посмотрел на неё с такой невероятной серьёзностью, что Василисе стало не по себе.

– Я никогда не хотел и не хочу причинить тебе вред, – произнёс он чётко, и каждый звук был наполнен сталью. – И никогда впредь не посмею этого сделать.

Девушка почувствовала, как горит её лицо. В его словах была какая-то странная уверенность, словно он давал обет. Василиса смущённо прошептала:

– Прости… Я просто глупо пошутила.

– Не извиняйся, – его взгляд смягчился.

Они сели в машину и поехали в сторону гор. Справа, освещённый лунным светом, величественно высился заснеженный пик Нефритового Дракона. Дорога петляла серпантином вверх, освещаемая лишь тусклыми фарами. Когда они наконец остановились и вышли, Василиса невольно ахнула.

Город остался далеко внизу, лишь россыпь далёких огоньков напоминала о его существовании. Зато небо… оно было бескрайним, чёрно-бархатным, усыпанным алмазной крошкой звёзд. Они сияли так ярко и были так близко, что казалось, стоит лишь протянуть руку, чтобы коснуться Млечного Пути.

– Как же прекрасен этот мир, – выдохнула Василиса, заворожённо глядя вверх.

Она не заметила, как Янь Чжао наблюдал не за небом, а за ней.

«Я не ошибся. Но нужно не торопиться и понять, как ей всё объяснить».

– Интересно, – продолжила она, уносясь в мысли. – А есть ли другие миры? Или, может, они совсем рядом, просто мы их не видим?

Янь Чжао медленно перевёл взгляд на звёздную россыпь. На его лице застыло странное выражение, смесь грусти и надежды.

– Миры… – тихо произнёс он, и его голос прозвучал как эхо. –  Даосы говорят, что реальность – это многослойный свиток. Мы живём на самом верхнем листе, но под ним скрыты другие, где время измеряется не годами, а сменой эпох. Но сегодня давай просто полюбуемся на этот мир. Он того заслуживает.

Он достал из машины небольшое одеяло и термос. Запахло ароматным улуном.

***

Их связь не оборвалась с отлётом Василисы в Россию. Напротив, она превратилась в плотный клубок ежедневных сообщений и долгих видеозвонков. Янь Чжао проявлял заботу на расстоянии с трогательной настойчивостью: заказывал ей ужины, беспокоился, чтобы она не ездила на общественном транспорте поздно вечером, а когда она слегла с простудой, каким-то невероятным образом организовал визит своего знакомого врача с целым ворохом китайских целебных трав. К её собственному удивлению, на следующее утро она действительно почувствовала себя значительно лучше.

Спустя несколько месяцев между ними состоялся серьёзный разговор. Голос Янь Чжао звучал спокойно, но Василиса уловила в нём скрытое напряжение.

– Я хочу, чтобы ты была рядом, – сказал он. – Но я понимаю, что переезд в Китай – очень серьёзное решение. Может, ты приедешь ненадолго? На три недели, например.

Сердце Василисы отозвалось радостным трепетом. Она согласилась не раздумывая. «Как же хорошо, что для работы мне нужен только интернет и ноутбук. Какая разница, где я буду работать, в Китае или в России»! Поручив друзьям присматривать за котом, она рванула обратно в Лицзян – город высоких гор, туманов и вечной весны.

На встрече в аэропорту он держался чуть сдержанно, но в его объятиях чувствовалась такая сила и тоска, что все сомнения Василисы испарились.

Янь Чжао жил в просторном доме на небольшом возвышении за пределами города, откуда открывался вид на бескрайнее море огней ночного Лицзяна. Для Василисы была приготовлена отдельная комната.

На следующее утро её разбудили странные свистящие звуки. Она подошла к окну и замерла от изумления.

В саду на рассвете Янь Чжао тренировался с длинным прямым мечом. Его движения были стремительными, точными и невероятно грациозными. Стальной клинок сливался с его телом в едином смертоносном танце, сверкая в лучах восходящего солнца. Это было опасно и прекрасно одновременно.

В тот же день Василиса, затаив дыхание, попросила:

– Научи меня. Хотя бы основам.

Янь Чжао сразу согласился. Тело Василисы схватывало основы удивительно быстро. Теперь каждое их утро начиналось с совместной тренировки. Каждый раз, когда Василиса брала в руки меч, ей казалось, что он сливается в единое целое с её рукой. Это было сродни медитации, все лишние мысли исчезали из головы.

Недели пролетели как один миг. Они исследовали город, болтали, ходили на ночной рынок за шашлычками и баоцзы, и Василиса чувствовала себя невероятно счастливой. Она также познакомилась с его ближайшим другом Лун Вэем², который на фоне Янь Чжао казался очень непосредственным и смешливым. Он был высоким, оба парня были примерно одного роста. И хоть его лицо часто оставалось серьёзным, в его синих глазах всегда читалась улыбка.

Но оговоренные три недели подходили к концу, и в воздухе витала неизбежная тоска предстоящей разлуки. Именно тогда Янь Чжао сделал предложение, обернувшись к ней и Лун Вэю за ужином:

– Прежде чем ты улетишь, хочу пригласить тебя съездить на священную даосскую гору. Там можно будет пожить несколько дней. Думаю, тебе понравится.

***

То место было прекрасно и казалось затерянным во времени. Небольшие храмы и домики прятались среди тёмных густых лесов, их крыши, покрытые изумрудным мхом, сливались с пейзажем. Повсюду из трещин в камнях и деревянных горшков тянулись к солнцу мясистые суккуленты. Воздух был настолько свеж и влажен, что каждый вдох казался целебным.

Три дня пролетели как один миг, наполненные тренировками с мечом, долгими прогулками по горным тропам и неспешными беседами. По вечерам они пили чай, сидя за простым деревянным столиком во дворе, под огромным старым бадьяновым деревом. При этом парни отчаянно пытались научить Василису играть в го, но она оказалась абсолютно бездарна, стратегия игры ей не давалась. Каждый ход был лишь реакцией на последнее действие противника, хаос на доске нарастал. При этом она отчаянно цеплялась за каждый камень, даже заведомо проигранный.

Когда очередная партия с Янь Чжао закончилась полным разгромом Василисы, Лун Вэй, захлёбываясь смехом, воскликнул:

– Это просто талант! Во всех жизнях ты, может, и прекрасный воин, но в го – бездарь, и ничто это не изменит!

Василиса не заметила грозный взгляд Янь Чжао, который он бросил в сторону Лун Вэя.

Она лишь фыркнула в ответ.

Но в голове промелькнуло: «Ну, надо же. Видимо, это такое китайское выражение, “во всех жизнях“. Странное, но красивое».

Смеркалось. Янь Чжао и Лун Вэй ушли в дом, чтобы приготовить ужин.

– Чжао, нужно что-то срочно решать! – с напором начал Лун Вэй.

– Я знаю, Вэй. Но если я просто всё расскажу, то она мне не поверит, к тому же ещё и испугается. Чем это нам поможет? – упирался Янь Чжао.

– Остаётся увести силой, – заключил Лун Вэй.

– Ты прекрасно знаешь, что это должен быть добровольный шаг! – начал закипать Янь Чжао.

– А у тебя есть план получше? – Лун Вэй положил руку ему на плечо. – Решай, Чжао. Больше нельзя ждать, и ты это знаешь. Ты тратишь слишком много сил, чтобы удерживать душу, тем более рядом с ней. Я чувствую, как твоя аура истончается!

Василиса в это время сидела за столиком во дворе, допивая свой чай и глядя на проступающие на тёмно-синем небе звёзды. Воздух пах озоном, хотя дождевых туч не было видно.

И вдруг в небе, без единого звука, мелькнула молния.

«Зелёная? Или это была не молния? Может быть, показалось»?

Василиса вглядывалась в уже неподвижную темноту неба. Но в глубине души она знала – не показалось. В голове возникли смутные воспоминания о том, что это может быть предвестником землетрясения. По спине Василисы побежал лёгкий, холодный трепет.

«Только этого не хватало! Пойду лучше в дом».

Василиса встала и направилась ко входу, но ей удалось лишь сделать несколько шагов. Из тёмной чащи деревьев, окружавших двор, бесшумно выплыли три тёмные фигуры в длинных плащах. Затем ещё несколько. Они двигались слишком плавно, слишком тихо, неестественно. Леденящий ужас сковал тело Василисы, не позволяя ни крикнуть, ни пошевелиться. Она впервые в жизни почувствовала, что значит быть абсолютно парализованной страхом.

Тишину ночи внезапно разрезал хриплый тихий голос:

– Это она! Убить её.

В ту же секунду одна из фигур взмахнула рукой, и в Василису полетел ослепительный сноп багрового света. Девушка не успела даже зажмуриться.

Пространство перед Василисой исказилось. Воздух сгустился, заколебался, и её окружили гигантские, полупрозрачные крылья, сотканные из алого сияния. Они мягко обняли её, смертоносный луч ударил в эту барьерную стену с оглушительным грохотом, отрикошетил и отшвырнул нападавших.

Василиса стояла, не в силах пошевелиться от шока. Она чувствовала, что защита исходит откуда-то сверху, от неё самой. Девушка подняла руку к волосам и коснулась изящной нефритовой шпильки – подарка Янь Чжао. Она была обжигающе горяча.

Янь Чжао и Лун Вэй, почувствовав демоническую энергию, выскочили во двор, который уже заполонили демоны. А в центре, бледная как полотно, стояла Василиса.

«Как же вовремя я сделал для неё защитную шпильку из своего пера», – пронеслось в голове у Янь Чжао.

В следующий миг в их руках вспыхнуло оружие. В ладони Янь Чжао материализовался длинный меч, сияющий чистым золотым цветом. Лун Вэй вскинул перед собой изогнутый клинок цвета малахита.

Василиса видела, как оружие появилось буквально из пустоты.

«Я сошла с ума! Я просто сошла с ума»!

Янь Чжао резко поднял руку, из которой в сторону Василисы вырвался яркий сноп света, который обволакивая её, создал защитную сферу поверх крыльев.

И тогда оба бросились в бой.

Вечернюю тишину разорвал свист клинков. Янь Чжао и Лун Вэй двигались уже не как люди. Они нарушали все законы гравитации: их тела парили в воздухе, описывая немыслимые траектории, мечи выписывали в темноте сложнейшие узоры, оставляя за собой шлейфы золотого и зелёного света.

– Вэй, уводи её! – крикнул Янь Чжао.

– Их слишком много, – пронзая смертельным ударом очередного демона ответил Лун Вэй. – Ты один не сможешь их всех убить!

Василиса молча наблюдала, но внутри неё рвался на свободу крик: «Это невозможно! Так не бывает! Это неправда! Я сплю»!

И в этот миг один из нападавших, вырвавшись из боя, швырнул в её сторону сгусток иссиня-чёрной энергии. Удар пришёлся в защитный барьер, созданный Янь Чжао. Василиса не почувствовала боли, но сфера рассыпалась в пыль, а девушку окатило волной энергии. Внезапно сознание Василисы затопила лавина образов. Это были не мысли, а живые, яркие воспоминания. Она видела всё своими глазами.

Первая вспышка. Она видит маленькие детские руки, в которых зажат меч. Она находится в просторном, залитом солнцем зале с мраморными колоннами. Перед ней – высокий мужчина с суровым, но добрым лицом. Он поправляет её стойку, его голос звучит властно: «Усерднее! Твоя рука должна быть твёрже стали».

Вторая вспышка. Она, смеясь, пробирается вместе с Лун Вэем в прохладный погреб. Он ещё подросток. Они крадут несколько глиняных кувшинов с рисовым вином, а потом пьют его, сидя на черепичной крыше и болтая ногами над бескрайним морем облаков, что окутывало здания вокруг них.

Третья вспышка. Ветер бьёт ей в лицо, заставляя глаза слезиться. Она летит верхом на спине огромного, покрытого сияющей чешуей дракона! Она обнимает его шею, а затем оборачивается и видит Янь Чжао. Его черты лица ещё не приобрели столь стального выражения лица.

Реальность с грохотом вернулась. Ещё один сгусток тьмы попал прямо в неё. Волна энергии ударилась в призрачные алые крылья. Василису отбросило назад сильной волной как от взрыва. Она налетела прямо на столик, где несколько минут назад пила чай. В руку впились осколки от разбитой чашки. Василиса встала и инстинктивно подняла руку к глазам, чтобы понять, насколько всё плохо. Несколько осколков впились в ладонь, а по руке бежала быстрая тонкая багровая струйка крови, несколько капель упали на грудь. И в тот же миг на её шее вспыхнул ослепительным многоцветным сиянием какой-то кулон. Он был похож на чешую, переливающуюся всеми цветами радуги.

«У меня никогда не было такого кулона»!

Василиса подняла голову, битва перед ней продолжалась. Она не успевала следить за движениями и перемещениями. Двор светился от всполохов света разного цвета.

Сквозь весь этот хаос она услышала странный звук и повернула голову. С неба плавно спускался дракон. Для Василисы это стало последней каплей. Она задрожала всем телом, из глаз полились слёзы.

«Пожалуйста, пусть это будет просто кошмарный сон… Пожалуйста, о Небеса, сжальтесь…», – молилась она про себя, чувствуя, как почва уходит из-под ног. Но пронизывающая боль в руке напоминала, что это реальность.

Когда исполинское существо коснулось земли рядом с Василисой, она с ужасом подняла взгляд и увидела глаза дракона. И её сердце ёкнуло. Эти полные преданности зелёные глаза, полные хитрой ласки и древней мудрости, были у её кота, которого она в шутку называла «маленьким дракончиком». Этот взгляд она просто не могла спутать с другим.

«Психиатрическая клиника, вот твой новый дом».

Василису трясло. Она не понимала, что происходит, не могла точно понять, кто эти существа и сколько их, а битва, что разворачивалась перед ней, мелькала бессвязным калейдоскопом вспышек, ударов и свиста клинков. Дракон, сидевший подле неё, издал страшный рык. Из его рта полилась мощнейшая струя воды, сбившая сражавшихся с ног. И сквозь этот хаос прорвался чей-то голос:

– Уходим!

Враги, словно призраки, начали растворяться в воздухе, оставляя после себя лишь едкую чёрную дымку.

Во дворе остались четверо: Янь Чжао, Лун Вэй, она сама и дракон.

В голове Василисы звенела лишь одна мысль: «Чёрт побери, дракон»!

Янь Чжао бросился к ней, схватил её за плечи.

– Как ты призвала Ю Луна³, Се Шань⁴? – спросил он.

– Как ты меня назвал? Кого призвала? – голос Василисы срывался в истерику. – Чжао, я не понимаю, что происходит. Кто это был?

Василиса опустилась на землю. Она больше не могла сдерживать эмоции. Слёзы лились из глаз рекой. В этот момент дракон склонил свою огромную голову и мягко ткнулся носом в спину Василисы, издав тихий, похожий на мурлыканье звук.

– Объясняться будем потом. Здесь слишком опасно, – вмешался Лун Вэй, окидывая взглядом тёмное небо. Я знаю неподалёку одну пещеру в горах.

Янь Чжао протянул руку.

– Се Шань, прошу! Нужно уходить.

Она подняла на него красные от слёз глаза, встала и сделала шаг назад.

– Не приближайся ко мне. Я не знаю, кто ты!

– Прости, – сказал Янь Чжао и резким рыком схватил её за запястье.

Мир вокруг поплыл, краски смешались в водоворот.

Когда зрение вернулось, Василиса увидела, что они уже стояли в просторной пещере. Воздух был сухим и тёплым, пахло старым камнем и полынью.

– Лун Вэй, защитный барьер, – сказал Янь Чжао.

В это время Ю Лун, сверкнув чешуей, стал стремительно уменьшаться, пока не превратился в того самого упитанного рыжего кота, который сладко потянулся, как ни в чём не бывало.

Василиса молча смотрела на кота, потом на Янь Чжао, потом снова на кота, с её губ сорвался короткий, нервный смешок.

– Ладно, – выдохнула она. – Если я и сошла с ума, то как-то слишком реалистично. Вы можете хотя бы попытаться мне объяснить, что происходит?

Она устало опустилась на камень. Янь Чжао подошёл к ней, присел и взяв её раненную руку, перевернул её ладонью вверх. Из его руки полился свет, который растворил осколки, оставшиеся в коже, а порезы немного затянулись.

– Ты не сошла с ума. Твоё истинное имя – Се Шань. А это – наследный принц Восточного Моря, – он кивнул на Лун Вэя. – А я – единственный сын и прямой наследник Небесного Владыки.

Лун Вэй фыркнул, отошёл от входа в пещеру, который теперь был окутан чем-то вроде светящейся паутины.

– Ну вот, всегда он начинает с титулов. А про то, как мы воровали вино из погребов Небесного Владыки, скромно умалчивает.

Янь Чжао не смог сдержать лёгкой улыбки, но она быстро сошла с его лица. Он повернулся к Се Шань, его взгляд смягчился, устремляясь в прошлое:

– Мы росли втроём. Ты была духом лотоса, что расцвёл в озере Заповедного Сада, а около тридцати тысяч лет назад возвысилась и стала небожительницей. Небесный Владыка издал указ, по которому тебе было дозволено остаться во Дворце для обучения и дальнейших практик.

Янь Чжао продолжал говорить, но в голове Василисы звучала лишь одна мысль: «Тысяч лет! Какие тридцать тысяч? Мне совсем недавно исполнилось 30»!

– Ты прилагала все усилия того, чтобы повысить свой уровень культивации, постичь дао, ведь без сильного рода за плечами при дворе было тяжело расти. Были и те, кто завидовал твоей дружбе со мной и Лун Вэем, – прорвался сквозь сумбур мыслей голос Янь Чжао.

Лицо его омрачилось, в глазах вспыхнул холодный огонь.

– Одной из них была Лин Фэйян⁵ – дочь знатного рода. Её отец – главный советник моего отца. Она тоже выросла при дворе.

Лун Вэй, молча теребивший до этого край своего рукава, резко поднял голову.

– Она обвинила тебя в сговоре с демонами! Заявила, что твоя способность очищать скверну – это доказательство, что ты «поглощаешь» её, чтобы передать своим «истинным хозяевам» из Преисподней! Самая гнусная и циничная ложь!

– Её слово, как представительницы древнего рода, имело вес в суде. К тому же Лин Фэйян много тысячелетий зарабатывала себе репутацию, втёрлась в доверие к моему отцу, который практически стал считать её дочерью, – голос Янь Чжао стал металлическим. – Даже нашла нескольких свидетелей, которые подтвердили её слова. Прямо опровергнуть клевету было невозможно. Владыка хотел лишить тебя статуса небожительницы. Но мы убедили моего отца, что испытание в мире смертных сохранит лицо всем сторонам и докажет твою невиновность. Но вместо воды из Источника Забвения, что должна была стереть тебе память на время испытания, был яд. Я успел лишь удержать твою душу хунь. Душа по ушла на перерождение.

Он посмотрел на неё, и в его взгляде была боль.

– Я искал твою душу. Мы искали. Пока однажды я не почувствовал слабейший, но до боли знакомый аромат лотоса и персиков паньтао и отголоски знакомой ауры в старом городе Лицзяна. Я не сразу поверил, что наконец нашёл тебя, твою душу. Но когда я понял, что не ошибся, оставалась большая проблема. Мы не знали, как всё тебе рассказать, поэтому тянули. Но сегодня судьба решила всё за нас.

Василиса медленно подняла на него взгляд. В её глазах плескалась буря из шока, недоверия и отчаянной попытки всё осмыслить.

– Допустим… допустим, всё это правда, – её голос был хриплым. – Но почему я ничего не помню? Кто были эти…люди, которые напали на нас? Почему мой кот, – она снова посмотрела на рыжего кота, который сладко потягивался в углу пещеры. – Вдруг стал драконом? Что за крылья меня защитили? И что это за кулон?

Янь Чжао обменялся взглядом с Лун Вэем.

– Память, – начал Янь Чжао, и в его голосе зазвучала старая боль, – твоя душа по ушла в цикл перерождений, я не знаю, сможем ли мы вернуть тебе воспоминания.

– Те, что напали, были демонами, – добавил Лун Вэй. – Не знаю, кто их подослал. Но, видимо, кто-то очень не хочет, чтобы ты вернулась на Небеса.

– А крылья… – он сделал шаг вперёд, и в его глазах на мгновение вспыхнуло багровое сияние. – Се Шань, мой род – фениксы. Шпилька в твоих волосах – это не просто украшение. Я вплел в неё своё перо, запечатав в него часть своей силы. Крылья, что ты видела, были защитой от смертельной угрозы.

– А что до Ю Луна… – Янь Чжао посмотрел на кота с уважением. – После того как тебя увели для совершения ритуала, он исчез. Мы думали, он не вынес разлуки и скрылся в глубинах океана. А он самовольно последовал за тобой, прокрался в мир смертных и начал свой собственный поиск. И, судя по всему, нашёл тебя, опередив нас. А я даже ничего не заподозрил, когда ты мне впервые показала своего кота.

Лун Вэй грустно улыбнулся, глядя на своего верного подданного.

– Он с детства был привязан именно к тебе, Шань-Шань, – Лун Вэй кивнул на кулон на её шее, – он незадолго до испытания, лет за двести, подарил тебе свою сердечную чешую. Это была клятва верности. Дар дракона – навеки. Поразительно, чешуя осталась с тобой даже после перерождения. Ю Лун поклялся служить тебе и сдержал слово, как никто другой. Он, как и любой дракон, может принимать различные формы. И, видимо, решил стать котом, чтобы быть рядом, но его чувства были притуплены, так как в такой форме часть его сил запечатана. Когда на чешую попала твоя кровь, Ю Лун почувствовал опасность и ринулся тебя спасать уже в своём истинном обличии.

В углу пещеры тихо урчал кот, а в его зелёных глазах светилась безграничная преданность.

– Он пять лет будил меня в пять утра, требуя еды! – воскликнула Василиса, глядя на кота. – Это и была охрана?

Кот издал сдержанное рычание.

– Может быть всё-таки есть способ, как вернуть мне память? – спросила Василиса, испытующе смотря то на Янь Чжао, то на Лун Вэя, ожидая ответа.

Они снова обменялись тяжёлыми взглядами. На этот раз ответил Лун Вэй, отбросив шутливый тон.

– Мы не уверены, что этот способ вообще существует. Но в первую очередь мы должны вернуть тебе тело небожительницы и соединить твои души хунь и по. Для этого нам нужно возвращаться на Небеса. Там есть древний артефакт – Нефритовый Цветок Двух Начал. Он сможет помочь твоим душам воссоединиться.

Янь Чжао смотрел прямо ей прямо в глаза.

«Снова этот взгляд, изучающий, проникающий прямо в душу», – вертелось в голове у Василисы.

– Прости, что снова обрекаю тебя на дворцовые интриги. Но другого выхода у нас нет! – он горько улыбнулся. – Хотя за эти полгода в мире смертных я часто думал о том, как было бы прекрасно прожить с тобой жизнь простых людей.

Его голос стал твёрже, в нём зазвучали стальные нотки.

– Но наше место там, на Небесах. Шань-Шань, нам нужно вернуться.

Слова Янь Чжао повисли в воздухе. Василиса опустила взгляд на свои руки.

– Чжао, послушай. Мне всё это кажется каким-то бредом. Драконы, Небеса, магия. Всего этого не существует. Это всё больная иллюзия. Я пыталась, я правда пыталась в это поверить. Но у меня ничего не выходит. А как же моя жизнь здесь? Какие Небеса? А как же все те люди, с которыми я провела тридцать лет жизни? – произнесла Василиса дрожащим голосом, потом сорвавшись на крик. – И прекрати меня так называть! Я не Се Шань, не Шань-Шань! Меня зовут Василиса, и ты это знаешь!

Истерика снова захватила её. Разум просто отказывался верить в происходящее. Василиса закрыла лицо руками и разрыдалась. Её плечи сотрясало, слёзы капали крупными каплями на пол пещеры.

Янь Чжао подошёл к ней и попытался обнять.

– Не трогай меня! – вскрикнула Василиса, вскочила с места и толкнула его в грудь всеми силами, что у неё были.

Их взгляды встретились. Она ожидала увидеть в его глазах гнев, ярость, обиду, но там была лишь грусть.

«Знала бы ты, как больно мне видеть, что ты мне не доверяешь», – подумал Янь Чжао, делая шаг назад.

Лун Вэй встал и подошёл к коту. Его рука засветилась. Кот медленно начал превращаться обратно в дракона.

– Ю Лун, я знаю, что ты не хочешь её пугать. Но нам нужна твоя помощь.

Дракон поднял свою исполинскую голову, неторопливо встал. Василиса смотрела на него и не понимала, почему она его не боится. Это огромный, хищный зверь, который может её сожрать в мгновения ока. Но от него не веяло опасностью. Ю Лун сделал шаг навстречу и посмотрел ей прямо в глаза. В этот момент серебряная нить начала тянуться из его лба медленно создавая между Василисой и Ю Луном маленькое серебристое облачко, в котором стали появляться образы.

Василиса видела круглый зал с мраморными колоннами, по центру которого была огромная дыра. В ней не было видно ничего, лишь пустота. В зале стояла гробовая тишина. Она видела, как девушка, похожая как две капли воды на Василису, стоит краю этой бездонной пропасти. К ней приближается мужчина. У него в руках пиала в форме ракушки. Он протягивает чашу ей. Девушка поднимает голову и смотрит куда-то в бок. Василиса перевела взгляд в ту сторону. Там стоял Янь Чжао. Девушка отвела взгляд и выпила то, что было в чаше. Всего через миг она со звоном роняет пиалу, разбивая её. По залу пролетает шёпот нескольких голосов. Ещё миг и девушка падает, а от её медленно растворяющегося тела отделяются два светящихся потока. Янь Чжао бросается вперёд и каким-то странным жестом останавливает один из них, а второй утекает в ту самую дыру.

Облачко расплылось, но потом собралось вновь.

Она видит себя сверху. Ей около трёх лет. Она сидит на поле с одуванчиками и с энтузиазмом дует на них, парашютики страшно щекочут ей нос, она чихает, но продолжает и громко смеётся.

Облачко растворилось. Василису шатнуло назад, но Янь Чжао осторожно её поддержал.

– Ю Лун умеет показывать то, что видел, – тихо сказал Лун Вэй. – Теперь и мы знаем больше. Оказывается, он был в Зале во время ритуала. Парил вверху, невидимый. Значит он знал, что Чжао успел удержать душу хунь, и ринулся следом за по.

Василису снова затрясло, слёзы вновь предательски потекли из глаз. Она резко развернулась, не в силах видеть то место, где только что было облачко. Но Янь Чжао стоял за её спиной, и её лоб уткнулся в его грудь, а его руки мягко опустились на её плечи. Сквозь пелену слёз и отчаяния она почувствовала запах сандала. «Стоп! Во сне, в видении просто не может быть запахов». Это был способ Василисы, который она изобрела ещё в детстве. Если ей снился кошмар, она начинала принюхиваться. Сны никогда не пахнут. Это помогало ей осознать, что она спит и проснуться.

Она глубоко вдохнула, ещё раз прислушалась к своим ощущениям. Рука на месте недавней раны саднила. Василиса всхлипнула и отстранилась. Сделала несколько шагов, провела рукой по стене пещеры, ощутила холод и шершавость. Она видела, как огромных ноздрей дракона исходит пар. Девушка ещё раз вдохнула. В пещере пахло сыростью и мхом. Это было реальностью. Не видением, не сном.

В ушах Василисы зазвенело. Она очень хотела верить в то, что происходящее лишь её бредовый страшный сон. Но на смену истерике уже пришло принятие.

– Хорошо, – сказала он, глядя прямо на Янь Чжао. – Мне всё ещё очень страшно. Я всё ещё не понимаю, что происходит. Но дальше отрицать реальность невозможно. Я согласна.

Облегчённый вздох вырвался из груди Лун Вэя. Янь Чжао не сказал ни слова, лишь кивнул, но в его взгляде читалась безграничная благодарность. Он протянул ей свою открытую ладонь, в которую она осторожно вложила свою. Мир вокруг поплыл.

Глава вторая. Возвращение.

Сознание Василисы плыло в потоке света и цвета, а когда мир наконец обрёл форму, её ослепило. Не солнце, а сам воздух, казалось, был соткан из сияния. Они стояли перед исполинскими вратами, высеченными из белоснежной яшмы и украшенными золотыми узорами, изображавшими парящих фениксов и извивающихся драконов. Врата уходили ввысь так высоко, что их вершины терялись в сияющих облаках.

По обе стороны от прохода, недвижимые, как статуи, стояли стражники в сияющих доспехах. Они как по команде склонились в низком поклоне, ударив древками копий о сияющий под ногами пол. Их голоса прозвучали громко и слаженно, эхом разнесясь в чистом воздухе:

– Ваши Высочества!

Василиса повернулась к Янь Чжао и замерла. Он был облачён в роскошные многослойные одеяния цвета тёмной лазури, расшитые серебряными нитями. Плечи украшали вышитые головы фениксов, а в длинных чёрных как смоль волосах сияла золотая корона-гуань. Он стоял прямо, и его осанка, взгляд – всё излучало безоговорочный авторитет.

Её взгляд скользнул на Лун Вэя. И он преобразился. На нём были одежды из зелёного шёлка, отливавшего, как драконья чешуя, а в распущенных волосах поблёскивали заколки из нефрита.

И тут она посмотрела на себя. Простая куртка и джинсы исчезли. Её тело облачало струящееся ханьфу нежнейшего персикового цвета. Ткань была лёгкой, как воздух, и переливалась на свету. Она машинально провела рукой по рукаву, с трудом веря в реальность происходящего.

«Небеса… они действительно существуют», – пронеслось у Василисы в голове, и это уже не был крик отчаяния, а шёпот полного, абсолютного изумления перед чудом.

Янь Чжао обернулся к ней, и в его глазах, несмотря на всю царственную суровость, мелькнула знакомая теплота.

– Добро пожаловать домой, – произнёс он тихо, но так, что слова прозвучали чётко даже в этом огромном пространстве.

Они шли по бесконечно-длинной лестнице вверх, пока не достигли величественного зала Нефритового дворца. На троне из цельного белого нефрита, на возвышении, восседал мужчина, чьё лицо излучало спокойную и безграничную мощь. Это был Небесный Владыка. Его взгляд, мудрый и проницательный, остановился на вошедших.

Янь Чжао и Лун Вэй склонились в низком, безупречном поклоне. Василиса последовала их примеру.

– Отец, – голос Янь Чжао звучал ровно и ясно, заполняя зал. – Прежде всего я должен сказать, что Небеса даровали нам великую милость – мы обрели душу по небожительницы Се Шань.

Небесный Владыка медленно кивнул, его взгляд смягчился, когда он посмотрел на Василису.

– Поднимитесь, – его голос был подобен отдалённому грому, спокойному и полному силы.

Все трое выпрямились.

– Янь Чжао, Лун Вэй, – голос Владыки стал стальным. – Вы нарушили правила, самовольно спустились в мир смертных. Хоть цель ваша была благородна, это не отменяет необходимости нести ответственность за свои действия. Ты, Янь Чжао, пренебрег своими обязанностями! Это просто недопустимое легкомыслие для наследника!

Янь Чжао и Лун Вэй опустились на колени и склонились в поклоне, коснувшись лбами пола.

– Мы готовы принять наказание, – произнесли они одновременно.

– Пятьдесят ударов Небесными Плетями помогут вам вспомнить о долге и обязанностях, наказание привести в исполнение немедленно, – закончил Владыка Небес.

– Отец, – Янь Чжао не поднимал головы. – Позволь провести ритуал с Нефритовым Цветком Двух начал, чтобы воссоединить души небожительницы Се Шань. После я буду готов принять любое наказание.

Небесный Владыка испустил глубокий вздох.

– Что ж, ты прав. Смертным не место на Небесах. Помните, в нём не будет никакого смысла, если она не отречётся от своей смертной жизни. Но после ритуала вы должны немедленно явиться в Зал Суда, – спокойно, но не оставив места возражениям произнёс Небесный Владыка.

– Мы исполним Вашу Волю, – произнесли Лун Вэй и Янь Чжао одновременно.

После они встали с колен и жестом указали Василисе следовать за ними. За пределами Дворца ярко светило солнце. Они шли по мостикам, которые висели над прудами с карпами. Повсюду росли цветы невероятной красоты. Василиса чувствовала на себе испытующие взгляды небожителей, которых они встречали на своём пути. Но ей было всё равно. Красота этого места поглотила её полностью. В какой-то момент, когда они дошли до невысокого светлого здания, Лун Вэй пошёл дальше, оставив их вдвоём, а Янь Чжао толкнул двери.

– Это Зал Забвения, – произнёс он, пропуская её вперёд.

Внутри здания били два источника, стекающие в чаши. Первая была украшена змеёй, которая кусала себя за хвост, второй – головой цилиня, смотрящего прямо. Рядом с каждым стояли пиалы в форме ракушек, переливавшихся перламутром.

– Слева – Источник Забвения, справа – Источник Памяти, – продолжил Янь Чжао. – Набери в пиалу воду из левого источника, перелей в правый. Твои воспоминания останутся с тобой, но в мире смертных память о Василисе будет стёрта.

В ушах девушки зазвенело. Она сделала шаг к чашам, взяла в руки пиалу, набрала воду из левого источника, подошла к правому и взглянула в воду. Оттуда на неё смотрели все те, кого она любила, мелькали давно забытые воспоминания, сменялись квартиры, места, люди.

«Говорят, что перед смертью перед глазами пролетает вся жизнь», – подумала Василиса. Но что-то внутри неё думало иначе. «Поблагодари и отпусти», – звучали мысли в её голове. Она продолжала всматриваться в лица, события, сменяющиеся города и страны. Всё это когда-то происходило с ней, было важно и ценно. Она глубоко вдохнула и прислушалась к себе. Тело и разум были абсолютно спокойны. Василиса наклонила чашу, что держала в руках. Её образ в этих воспоминаниях стал постепенно растворяться, пока не исчез вовсе. Она обернулась.

Лун Вэй передавал Янь Чжао какую-то шкатулку, в которой лежал цветок. Его лепестки были из прозрачного зелёного нефрита, а в сердцевине пульсировало двойное сияние: золотое и серебряное, вращающееся вокруг друг друга.

– Это Нефритовый Цветок Двух Начал. Он не соединит твои души, – пояснил Янь Чжао. – Но он даст им общий язык. То, что было насильно разорвано, должно срастись само, по доброй воле.

Василиса глубоко вдохнула. Медленно закрыла глаза, а открыв их решительно посмотрела на Янь Чжао.

– Делай то, что нужно, – коротко произнесла она.

Они сели друг напротив друга. Цветок завис между ними.

Сфера с золотым и серебряным сиянием внутри цветка закрутилась. Василиса ничего не чувствовала, но от из её тела начал исходить серебристый туман, потоки которого устремились к цветку. По откликнулась на гармонию артефакта.

Янь Чжао развернул обе руки ладонями вверх. Над ними появилась красная сфера, внутри которой циркулировала энергия, которой также направились в сторону цветка.

Два потока встретились в сердцевине Нефритового Цветка. Они сплетались, как две нити в гобелене. Василиса закрыла глаза и начала проваливаться в небытие. Чувства, мысли, тревоги больше её не беспокоили. В это время её тело преображалось. Черты не менялись, но из них уходила хрупкость. В позе появилась неприступная стать небожительницы, а в уголках губ исчезли маленькие, едва заметные морщинки. Наконец в середине её лба зажглась метка в форме цветка лотоса. В этот момент вспыхнула молния. Вокруг девушки сомкнулись алые крылья. Вторая молния также ударила в защитный барьер. Третья же сожгла шпильку в волосах. Алые крылья исчезли. Всё тело пронзила боль, ставя точку невозврата.

Се Шань открыла глаза. Внутри её тела циркулировала мощная энергия, которой она раньше не ощущала.

Цветок погас. А Янь Чжао с облегчением выдохнул.

Из-за колонн вышли несколько человек с плетями в руках. А к Се Шань подошла девушка в простом белом ханьфу.

– Следуйте за мной. Я проведу Вас в ваши покои, – тихо сказала она.

Когда она вышли из Зала Забвения, девушка продолжила:

– Меня зовут Инь Яо⁶. Я – дух лунной змеи, что росла возле Вашего корня, когда Вы ещё были цветком лотоса. Ваша энергия помогла мне принять человеческую форму, но пока я лишь слабый дух. Я служила Вам, госпожа, ещё до суда. Знаю, что Вы меня не помните, но Вы можете на меня положиться. Порядки во Дворце очень строгие. Но для начала Вам нужно отдохнуть и набраться сил.

Они шли вдоль благоухающих садов, мраморных дворцов, что висели прямо в облаках. Се Шань лишь ворочала головой из стороны в сторону, восхищённо осматривая то, что её окружало. Наконец они приблизились к небольшим воротам, на которых был нарисован лотос. Инь Яо толкнула их, пропуская Се Шань вперёд. Перед взором девушки открылся небольшой, но уютный дворик, по периметру которого росли персиковые деревья. В центре был прудик, в котором живо плескались карпы. Инь Яо указала на дом в стиле сыхэюань, стоящий перед ними.

– Это Лотосовые Покои. Добро пожаловать домой, госпожа, – проговорила служанка.

Се Шань кивнула, поблагодарила её и шагнула внутрь здания. Это было просторное помещение в светлых тонах с большими круглыми окнами. Справа на возвышении за пологом виднелось традиционное ложе кан. Прямо напротив двери стоял низкий столик, на котором лежал набор для каллиграфии. Се Шань медленно подошла к нему и провела рукой по висящим кистям.

– Инь Яо, расскажи, что такое Небесные Плети? Что теперь будет с Янь Чжао и Лун Вэем? – уточнила Се Шань.

– Госпожа, не волнуйтесь, с ними всё будет хорошо, отдохните. Я заварю чай, – уклончиво ответила служанка и поспешно вышла.

Се Шань стало ясно, что расспрашивать её бесполезно. Честных ответов она не получит.

***

Следующим утром Инь Яо вошла в покои Се Шань, когда та задумчиво сидела у бронзового зеркала и расчёсывала волосы.

– Госпожа, я помогу Вам одеться. Вас ждут во дворе, – скороговоркой проговорила служанка.

Се Шань не стала спрашивать, кто её ждёт. Она боялась ответа. Конечно, она надеялась увидеть двух своих друзей, убедиться, что они в целости и невредимости. Поспешно переодевшись, она быстрым шагом направилась к двери и распахнула двери. За столиком во дворе как ни в чём ни бывало сидели Янь Чжао и Лун Вэй. Она не слышала, о чём они говорили. Лун Вэй активно жестикулировал, что-то рассказывая. Се Шань пробежалась испытующим взглядом по обоим. В её голове закружились мысли: никаких ран не видно, Янь Чжао улыбается. Может быть, немного бледные. А может быть показалось.

Но тут они резко повернулись к ней.

– Эй, Шань-Шань, как спалось? Слышал у смертных такую поговорку «Сплю на новом месте, приcнись жених невесте». Рассказывай, кто там тебе сегодня снился? – засмеялся Лун Вэй.

– А что, если ты снился, что делать будем? Женишься на мне? – попыталась сбить его с толку Се Шань.

– Ну уж нет. Мне всего то пара десятков тысяч лет. Слишком я молод для этого. К тому же…, – начал парировать Лун Вэй, но Янь Чжао не дал ему договорить.

– Хватит, мы здесь по делу, – отрезал он.

Се Шань наконец подошла к столу и села напротив них. В этот момент внутри она почувствовала жгучую боль. Будто болела сама душа. Но она знала, это не её боль. Се Шань глубоко вздохнула, попытавшись усмирить это чувство внутри.

– С тобой всё хорошо? – спросил Янь Чжао, увидев, как она побледнела.

– Да, не переживай. Что за дело? – ответила Се Шань, чувствуя, как призрачная боль отступает.

– Вчера ты уже познакомилась с Инь Яо, – начал Янь Чжао. – Она хорошая и верная служанка. Ей можно доверять. Во Дворце строгие правила. Ты должна как можно быстрее их изучить и неукоснительно следовать им. Инь Яо поможет тебе с этим. К тому же ты потеряла часть своих сил. Тебе необходимо их восстановить. Вечером я приду, чтобы напомнить тебе основы культивации.

– Сочувствую, Шань-Шань, – засмеялся Лун Вэй. – Строже учителя не сыскать на всех Небесах. Хотя тебе ещё повезло. Если бы Его Высочество взялся ещё и за изучение этикета и правил, то ближайшую тысячу лет единственными твоими собеседниками были бы древние писания и своды правил.

Янь Чжао ничего не ответил. Лишь смерил Лун Вэя взглядом полным осуждения.

– Я всё понимаю и буду стараться никого не подвести, – сказала Се Шань.

Она видела, как Лун Вэй уже открывал рот, чтобы что-то сказать, но Янь Чжао его опередил.

– Нам пора. Дела не ждут!

Лун Вэй вздохнул. Приветливо помахал рукой. Оба вышли из сада.

Остаток дня Се Шань провела за чтением правил дворцового этикета. Инь Яо была рядом, объясняла, подсказывала. Но правил было бессчётное количество. Они постоянно ускользали из её памяти. Сколько и какие поклоны нужно сделать в зависимости от статуса небожителя, кого и как нужно приветствовать, какое поведение считается добродетельным, а какое нет? На закате она обессиленно рухнула лбом прямо на свитки, лежавшие перед ней.

– Инь Яо! Оставь меня! Брось! Я никогда это не запомню, – застонала Се Шань.

– Запомнишь, не переживай, – прозвучал голос Янь Чжао.

Се Шань быстро подняла голову. Он медленно подошёл к ней и осторожно поправил прядь, которая выбилась из её причёски. Мягко улыбнулся и ничего не говоря жестом пригласил её пройти с ним. Они вышли в сад. Воздух был прохладен и свеж.

– Я не буду учить тебя ничему новому, – начал Янь Чжао, его голос был спокоен, как поверхность озера. – Я лишь помогу тебе вспомнить то, что твоё тело и дух никогда не забывали. Все люди дышат. Но лишь единицы дышат осознанно. Это – основа основ.

Он сел на плоский камень у пруда с карпами, скрестил ноги. Жестом пригласил её сесть напротив.

– Закрой глаза, – мягко приказал он. – Глубоко дыши, следи за своим дыханием, следуй за ним. Почувствуй, как прохлада входит в тебя с вдохом… как она наполняет тебя изнутри… и как с выдохом ты отпускаешь всё лишнее – всю усталость, все тяжёлые мысли. Представь, что с каждым выдохом ты становишься немного легче.

Се Шань послушно села, закрыла глаза и начала глубоко дышать. Он дал ей время, наблюдая, как напряжение постепенно покидает её плечи.

– Теперь представь, что в самой глубине твоего тела, есть тихий, тёплый родник. Это источник твоей жизненной ци. Ты не можешь увидеть её глазами, но можешь почувствовать. С каждым вдохом твой родник чуть усиливается, его тепло растекается по телу. Попробуй.

Сначала она ничего не чувствовала, лишь своё собственное сердцебиение. Но затем, после десятка спокойных вдохов и выдохов, ей почудилось лёгкое, сонное тепло в глубине живота.

– Я что-то чувствую, – неуверенно прошептала она. – Как будто маленькое, тёплое солнышко внутри.

На губах Янь Чжао дрогнула едва заметная улыбка.

– Это оно и есть. Это твоя сила. Запомни это ощущение. А теперь, на вдохе, попробуй мысленно направить это тепло из родника вниз, к ступням, чувствуя, как твои корни уходят в землю. А на выдохе – позволь ему подняться по позвоночнику к макушке, как будто ты – дерево, пьющее свет солнца. Не заставляй его. Просто предложи путь и наблюдай.

Она сморщила лоб от усилия, но через несколько минут её дыхание выровнялось, а лицо озарилось лёгким изумлением. Янь Чжао увидел лёгкое серебристое свечение, которое исходило от Се Шань. Это ещё не было сформированными прекрасными живыми потоками энергии. Но это было лишь начало. Янь Чжао молча наблюдал за тем, как поток её энергии становится всё более видимым, а его движение становится направленным и активным.

Спустя несколько часов Се Шань открыла глаза. Сила, что была внутри неё не бурлила, она словно шла ровными тёплыми потоками, которые разливались по всему телу. Ей казалось, что сам мир вокруг изменился. Цвета стали ярче, запахи интенсивнее, слух острее.

– Ты молодец, – сказал Янь Чжао с лёгкой улыбкой. – Так ты должна начинать каждый свой день. Мне пора. Хорошей ночи.

Он стремительно вышел из двора, а Се Шань осталась сидеть у пруда. Тёплая, живительная энергия текла по её меридианам ровным, могущественным потоком.

«Жаль лишь, что я ничего не помню. Целые тысячи лет жизни. Как вообще так случилось, что моим другом стал наследник Небесного Престола? А тот ритуал? Почему меня вообще отравили? Да и к тому же, мне показалось, что в том видении, что показал Ю Лун, я смотрела на Янь Чжао вовсе не как на друга».

***

Следующим утром Се Шань сидела за маленьким столиком в простом лёгком ханьфу голубого цвета и медленно вертела в руках чашу с чаем, когда зашла Инь Яо и протянула небольшой листок бумаги, который был сложен пополам.

– Госпожа, Лин Фэйян приглашает Вас в свои покои на чашку чая, чтобы поприветствовать Вас, – с тревогой в голосе произнесла Инь Яо. – Вы не можете отказать, Госпожа. Но это опасно. Это ведь она Вас…

– Инь Яо, успокойся. Что может произойти? Чего ты боишься? – Се Шань с удивлением поставила чашку.

– Госпожа, Вы не понимаете. Прошу, доложите об этом Его Высочеству! Он придумает, что делать, – с нарастающей тревогой продолжила Инь Яо.

– У Его Высочества и так много проблем из-за меня, – отрезала Се Шань. – Лучше помоги мне переодеться во что-то подобающее.

Инь Яо кивнула и пошла к столику с зеркалом. Дворцовая выправка не позволяла ей продолжить спор. Спустя час обе вышли и направились в сторону покоев Лин Фэйян. Полы шёлкового многослойного платья Се Шань персикового цвета тихо шуршали по мрамору. В один момент они достигли врат, которые были украшены ласточками. Инь Яо толкнула ворота и жестом пропустила Се Шань вперёд. Лин Фэйян ждала их на улице в беседке из белого мрамора. Се Шань внимательно на неё посмотрела. Красота Лин Фэйян была холодной и отточенной. Идеально овальное лицо, фарфорово-белая кожа без единого изъяна и тонкие, изящно изогнутые брови. Цвет её глаз напоминал жидкий мёд. Губы, алые и аккуратные, были сложены в слабую, почти что снисходительную улыбку. На ней было платье оттенка пыльной сакуры – сложный, приглушённый розово-сиреневый цвет, который одновременно говорил о её знатности и утончённом вкусе, избегающем кричащих тонов. Ткань была расшита едва заметным узором цветов сливы мэйхуа. Волосы, уложенные в сложную причёску, украшали всего две шпильки из бледно-розового нефрита.

На столе уже стояли две перламутровые чаши.

– Се Шань приветствует небожительницу Лин Фэйян, – произнесла Се Шань, склонившись.

– Се Шань, давай отбросим формальности, – улыбнулась Лин Фэйян. – Конечно, ты же ничего не помнишь. Для тебя я лишь незнакомка. Присядь, выпей чаю.

В этот момент к беседке подошла девушка в простом белом ханьфу и поставила чайник на стол.

– Инь Яо, Цюй И⁷, вы нам больше не нужны, – приказала Лин Фэйян.

Служанки поклонились и вышли из беседки.

– Се Шань, я должна перед тобой извиниться, – продолжила она. – Моя ошибка принесла столько страданий на твою долю.

– Не стоит вспоминать прошлое, – сказала Се Шань. – Все мы совершаем ошибки.

– Да, ты права, – тихо сказала Лин Фэйян. – Но как же жалко Лун Вэя и Его Высочество Янь Чжао. Ах, да, ты же ничего не помнишь. Небесные Плети бьют не по телу, а по душе. Каждый удар вызывает не боль, а всплеск воспоминаний об их проступке, заставляя заново переживать стыд и последствия своих действий. Пройдёт не одна тысяча лет, прежде чем раны по-настоящему затянутся.

Она продолжала ещё что-то говорить. Се Шань старалась кивать и отвечать вовремя, но в её голове была лишь одна чёткая мысль: «Плети, бьющие по душе». Такого она даже в своих самых страшных снах представить не могла. Наконец придворная болтовня была окочена. Небожительницы поклонились друг другу.

Лин Фэйян осталась сидеть в беседке.

«Ты должна знать, на что они пошли ради тебя. Не понимаю, что Янь Чжао и Лун Вэй нашли в тебе. Се Шань, хорошо, что ты ничего не помнишь. Думаешь, Янь Чжао лишь твой друг. Да, он никогда не выходил за рамки приличий. Но мне достаточно было того, как он смотрит на тебя. Не забывайся, лотос, вам никогда не быть вместе».

Се Шань же вышла из двора Лин Фэйян в сметённых чувствах.

«Зачем она мне это рассказала? Хотя это к лучшему. Теперь я знаю, через что они прошли. Но Лин Фэйян…»

Вернувшись в Лотосовые покои, Се Шань обратилась к Инь Яо.

– Расскажи мне про Лин Фэйян. Будь предельно честна. Я знаю лишь из рассказов Лун Вэя и Янь Чжао, что она дочь знатного рода и что именно она обвинила меня в связи с демонами. Но каковы были её истинные мотивы?

– Госпожа, она…– Инь Яо замялась.

– Если ты так не хотела меня вести к ней, значит считаешь, что она до сих пор опасна. Разве я смогу себя защитить, если не буду знать всего? – не сдавалась Се Шань.

Инь Яо вздохнула.

– Лин Фэйян немного старше Вас, госпожа. Её отец-главный советник Небесного Владыки. Она воспитывалась здесь как будущая наследная принцесса. У Их Высочеств и неё был один наставник. Официально помолвки наследного принца до сих пор не было. Но уже тогда во Дворце никто не сомневался, что брак будет со временем заключён. Но когда появились Вы…я тогда ещё не приняла человеческую форму, но многое видела и слышала. Вы очень сдружились с принцами, проводили много времени вместе. Она страшно злилась от того, что они её игнорируют, предпочитают Вас ей. Госпожа, я не должна этого говорить, но я понимаю, почему было так.

Инь Яо понизила голос и практически прошептала.

– Они видели в Вас искренность, а в ней – лишь расчёт. Однажды на день рождения наследного принца госпожа Лин преподнесла ему древний свиток с утраченными боевыми искусствами. А Вы подарили ему пойманного Вами светлячка в старой нефритовой чаше. Госпожа Лин видела в слугах часть убранства зала. А Вы, заметив, что юная служанка уронила и разбила вазу, не только не доложили об этом, но и сами помогли ей собрать осколки. Принц Янь Чжао видел это. Он ничего не сказал, но в его глазах было уважение. Госпожа Лин никогда не позволяла себе ошибаться на людях. А Вы смеялись и рассказывали Лун Вэю, как пытались оседлать облако и с грохотом приземлились в озеро. Вам было тяжело при дворе, ведь за Вашей спиной не было сильного рода, что мог бы Вас поддержать. Знатным небожителям не нравилось, что простому духу лотоса было дозволено остаться здесь. И Вы приложили много усилий, чтобы возвыситься и прекратить все эти слухи и издевательства. Но я никогда не видела, чтобы Вы злились. Разве что однажды.

На лице Инь Яо внезапно промелькнула тёплая улыбка.

– Я тогда уже прислуживала Вам, госпожа. Однажды вечером в Ваши покои ворвался принц Лун Вэй. Он никогда не стучал, не докладывал о своём приходе. В тот вечер Вы разбили чашку, вздрогнув из-за его внезапного появления прямо посреди покоев. Вы начали в очередной раз спорить, что так нельзя. Я помню, Вы уже почти убедили его, что это недопустимо. Я даже помню, что Вы сказали: «А что, если я буду в этот момент переодеваться? Что ты тогда будешь делать»? Вы были близки к тому, чтобы победить в этом споре. Но тут пришёл наследный принц. Он стоял в дверях, наблюдая за вашей перепалкой, и на его лице играла редкая, непринуждённая улыбка.

«Перестань мучить Лун Вэя, – сказал он, и в его голосе сквозила лёгкая насмешка. – Он же знает, что только перед твоими и моими покоями ему не придётся стоять с докладом, как провинившемуся стражу».

И всё. Ваша победа была украдена. Одно его слово – и Лун Вэй тут же воспрял духом, его ухмылка стала ещё шире.

«ВАШЕ ВЫСОЧЕСТВО! – выпалили Вы. – Это мой спор! Мои покои! И если я хочу заставить его постучаться, я сама с этим разберусь! Мне не нужен Ваш верховный суд»!

Вы были в ярости. Мне кажется, первый раз в жизни. Вы очень долго ругались, но принцы молчали.

Наследный принц сначала с ужасом смотрел на всю эту бурю, которую он невольно вызвал. А потом пообещал, что не будет лезть в Ваши споры, но Вы должны пообещать ему, что больше никогда не назовёте наследного принца «Ваше Высочество». И в тот вечер он, мне кажется, впервые…смотрел на Вас иначе.

Инь Яо замолчала и смущённо отвернулась, делая вид, что наливает чай.

Се Шань задумалась: «Как же жаль, что я ничего этого помню. И вряд ли когда-либо ко мне вернутся те воспоминания. Но это не важно. Самое главное я поняла. Лин Фэйян не даст мне спокойно жить при дворе. Она наверняка влюблена в Янь Чжао. Они соврали. Она обвинила меня не из зависти, а из чувства ревности. А Чжао? Неужели он испытывал чувства ко мне ещё до ритуала. Смертная Василиса была в него влюблена. Я думала, он просто подыгрывал, ведь ему было нужно, чтобы она доверилась. И он ни разу не позволил себе ничего, что выходило бы за рамки приличия. Но даже если эти чувства остались, то к кому? К той Се Шань, что я была? К смертной? Ко мне? Как же это сложно».

– Инь Яо, отведи меня к Янь Чжао, – попросила Се Шань.

Служанка кивнула и повела её за собой по бесконечным аллеям Дворца. Наконец они дошли до величественных ворот, на которых виднелись вырезанные фениксы. Инь Яо открыла ворота и пропустила Се Шань вперёд.

Янь Чжао и Лун Вэй сидели друг напротив друга в беседке посреди двора. На столе доска для игры в го. Янь Чжао задумчиво вертел чёрный камень в руках, продумывая ход.

– Кто выигрывает? – ехидно спросила Се Шань. Даже её скромных знаний хватало, чтобы понять, что дела наследника плохи.

Янь Чжао и Лун Вэй одновременно подняли головы и улыбнулись.

– Пока никто. Лун Вэй сегодня как никогда упрям, – попытался скрыть явное поражение Янь Чжао.

– Принц, Вы лукавите. Уже ничто не спасёт Вас от позорного провала! – усмехнулся Лун Вэй, переводя взгляд с Янь Чжао на Се Шань. – Ты плохо на него влияешь.

Она подошла ближе. Её взгляд скользил по руке Янь Чжао, которая замерла с камнем. Пальцы едва заметно дрожали.

– Наследный принц, подвиньтесь, пожалуйста, – Янь Чжао поднял непонимающий взгляд, но сделал то, что она просила.

Се Шань села за доску перед Лун Вэем и внутри вновь почувствовала боль. Но теперь она знала, чья она.

– Так привычнее, не правда ли? – усмехнулась Се Шань.

Лун Вэй улыбнулся и сделал ход. Всего через пару минут он безоговорочно выиграл эту партию.

Се Шань чувствовала, как боль отступает. Она начала собирать камни, чтобы начать новую партию. «Хотите скрывать это? Пусть так, это ваш выбор. Я просто буду рядом».

Янь Чжао молча наблюдал за Се Шань. Лишь сейчас он по-настоящему осознал, как было страшно простой смертной Василисе в той битве с демонами, как страшно ей было поверить во всё происходящее. Он понял, сколько внутренний силы было в ней, чтобы с такой уверенностью отринуть всё прошлое у Источника Забвения. И сейчас благодаря этому рядом с ним сидела небожительница, чей дух был закалён в горниле тяжелейших испытаний, но ничто не смогло убить в ней ту лёгкость и живость, что притягивали его как магнит.

Глава третья. Испытания.

Воздух в Небесном дворце был сладким и прохладным, как всегда в час собаки. Янь Чжао шел по устланной нефритом дорожке к удалённой беседке, сбрасывая с плеч тяжесть дневных забот. Именно там он, Лун Вэй и Се Шань проводили вечера за игрой в го, чаем и разговорами.

Но в этот раз всё пошло не так.

Он увидел их ещё на подходе. Они вышли вместе из-за поворота слева. Се Шань – в своем любимом легком ханьфу цвета лотоса, а Лун Вэй – его лучший друг, брат по оружию – предложил ей руку. Она с улыбкой приняла его, и они, оживленно о чем-то болтая, направились вглубь сада.

Что-то холодное кольнуло Янь Чжао в грудь. Он стал свидетелем картины, которая обожгла ему душу.

Они сидели в ажурной беседке, утопающей в цветах. Лун Вэй что-то рассказывал, размахивая руками, изображая кого-то, и Се Шань смеялась. И тогда Лун Вэй, будто невзначай, обнял её за плечи. Она не отстранилась. Наоборот, она прижалась к нему, всё ещё смеясь, потом оглянулась по сторонам – тот быстрый, игривый взгляд, который Янь Чжао так любил, – и легонько, нежно, поцеловала Лун Вэя в щеку.

В этот миг мир Янь Чжао перевернулся.

В его голове пронеслись обрывки мыслей: «Это невозможно». «Я не верю, не хочу верить…».

Затем обрывки сменились чёткими, но болезненными мыслями: «Се Шань не помнит себя, не помнит их совместного прошлого. Но как же то время, что они провели в мире смертных? Неужели она не поняла моих чувств? Но там мы были вместе! Я и….Василиса. Но кто сейчас передо мной? Существует ли ещё та Се Шань»?

Он хотел подойти, но ноги его не слушались. Это было похоже на предательство собственного тела, которое вдруг стало чужим, тяжелым, влипшим в каменные плиты. Вместо того чтобы шагнуть вперёд, он развернулся и почти бесшумно, но для себя самого – с оглушительным грохотом, направился в свои покои.

Несколько дней он скрывался от обоих.

Для Янь Чжао это было похоже на бегство раненого зверя. Он погрузился в работу с таким остервенением, что даже придворные стали перешёптываться о небывалом рвении наследного принца. Но это была не работа, а попытка убежать от самого себя. От картины, которая стояла перед глазами: её смех, её доверчивый жест, её поцелуй в щёку.

Он отменял совместные трапезы под предлогом срочных докладов. Передвигался по дворцу словно тень, лишь бы не столкнуться с Се Шань и Лун Вэем. По ночам он стоял у окна своих покоев, глядя в сторону её сада, и чувствовал, как в груди застывает ледяной ком. Его фениксова природа, гордая и ревнивая, металась в клетке из боли и гордости.

Для Се Шань эти дни превратились в нарастающую тревогу. Сначала она думала, что он и правда занят. Потом начало грызть сомнение. Она прокручивала в голове их последнюю встречу раз за разом – ничего особенного, всё как всегда. Может, она что-то сказала не так?

Лун Вэй сначала отнесся к этому с привычной лёгкостью: «Чжао опять увяз в своих скучных бумагах». Но когда избегание затянулось, а в глазах Се Шань он увидел неподдельное беспокойство, его собственная улыбка потухла. Он почувствовал, что происходит что-то нехорошее.

И вот спустя несколько дней, столкнувшись с Лун Вэем в длинном пустом коридоре дворца, Янь Чжао лишь резко кивнул и прошёл мимо, не сбавляя шага.

Это был не просто кивок. Это был отполированный до блеска жест отчуждения, ледяная стена, возведённая между названными братьями.

– Чжао! Эй, постой! – окликнул его Лун Вэй, сделав шаг вслед.

Но тщетно. Янь Чжао не обернулся. Его прямая спина, его ускоренный шаг говорили яснее любых слов: «Разговор окончен. Ты для меня больше не существуешь».

Лун Вэй замер на месте, сжав кулаки. По его живому, выразительному лицу пробежала волна эмоций: от недоумения и обиды до зарождающегося гнева. Он не понимал, что произошло, но чувствовал, что его друг, его брат, отрезал его от себя без объяснений.

Поздно ночью, когда в Небесном дворце воцарилась тишина, нарушаемая лишь шепотом фонтанов, Се Шань сидела за столиком для каллиграфии. Свеча отбрасывала трепетный свет на развернутый свиток. В воздухе пахло тушью. Она сконцентрировано выводила кистью сложный иероглиф. Он был почти закончен. Это было слово – «отчуждение»⁸.

В тот самый миг, когда она собиралась провести последнюю черту, воздух в комнате колыхнулся. Тень упала на свиток, и перед ней возник Лун Вэй.

Се Шань вздрогнула и выронила кисть. Черная тушь размазалась по идеальным линиям иероглифа, превратив его в символ хаоса. Ю Лун, лежавший подле Се Шань лениво поднял драконью голову с одним открытым глазом. Поняв, что опасности нет, закрыл глаз и продолжил дремать.

– Лун Вэй! – выдохнула она, прижимая руку к сердцу. – Ты когда-нибудь будешь соблюдать приличия? Ворвался среди ночи, даже не попытался доложить о себе Инь Яо! Просто возник посреди комнаты, как призрак!

Лун Вэй лишь беззаботно усмехнулся.

– А что такого? Твои покои – все равно что мои. Инь Яо уже привыкла, что я тут свой.

Но его улыбка почти сразу сползла с лица, уступив место озабоченной серьезности. Он сделал шаг ближе, его взгляд стал пристальным.

– Ладно, шутки в сторону. Шань-Шань, скажи честно… Ты не знаешь, что происходит с Янь Чжао?

Се Шань почувствовала, как у нее внутри всё сжалось. Она опустила глаза на испорченный свиток.

– С Янь Чжао? – тихо переспросила она. – Он… очень занят. Дворцовые дела.

– Занят? – Лун Вэй фыркнул, но в его фырканье слышалась не насмешка, а тревога. – Это не просто «занят». Сегодня я столкнулся с ним в коридоре. Я хотел было спросить, не заболел ли он от усердия… А он… – Лун Вэй сделал паузу, как бы не веря своим словам. – Он мне просто кивнул. Кивнул, представляешь? Сухо, холодно, как какому-то незнакомцу! И прошел мимо, даже не замедлив шага. Я его окликнул, а он сделал вид, что не слышит.

Лун Вэй смотрел на нее, ища в ее глазах понимание или хотя бы намек на разгадку.

– Что я ему такого сделал? В чем причина этой ледяной стены?

Се Шань молча смотрела на размазанный иероглиф. Она глубоко вздохнула, её пальцы бессознательно сжали край стола.

– Кажется, что-то сделали мы оба, – тихо призналась она. – Я не видела его много дней. Сначала была уверена, что он погружен в дела. Но… – её голос дрогнул, – я правда не знаю. Я много думала, перебирала все наши слова, все встречи, но так и не смогла найти причину. Ни одной.

Она подняла на Лун Вэя полные отчаяния глаза.

– Ты не против пройтись по саду? Я всё равно не смогу уснуть.

Лун Вэй молча кивнул, его обычно озорное лицо было серьёзным. Он видел, как ей грустно и обидно. Они вышли на улицу, где дул пронизывающий ночной ветер, шурша листьями вековых деревьев. Они шли рядом, но между ними зияла пропасть общего недоумения и тревоги.

А в этот самый момент на крыше, невидимый за пеленой маскировочной магии, сидел Янь Чжао. Он пришёл сюда, поддавшись слабости, мучимый тоской и желанием хотя бы украдкой увидеть её в окне. И стал свидетелем того, что окончательно разбило ему сердце.

Сначала из её покоев до него донесся приглушённый мужской голос. Потом дверь открылась, и они вышли вместе. Глубокой ночью. Из её покоев.

В его голове зазвучал ядовитый голос: «Он был у неё. В её покоях. Посреди ночи. И теперь они вышли вместе… А мне она всегда говорит про приличия. Но ладно она. Знаю ли я по-настоящему ту, кто идёт рядом с Лун Вэем? Но вот он! Как он мог! Он знает про мои чувства и просто наплевал на них».

Янь Чжао видел, что между ними не было той легкости, что запомнилась ему в беседке. Но разве это меняло суть? Они тайно встречались за его спиной. Теория, рождённая болью и ревностью, получила ужасающее подтверждение. Факты складывались в чёткую, неопровержимую картину предательства.

Он чувствовал, как гнев, холодный и слепой, захлестнул его с головой. Боль, которую он сдерживал все эти дни, превратилась в разрушительный ураган. Больше не было сил оставаться невидимым наблюдателем. Сорвавшись с крыши, он не полетел, а почти рухнул вниз и ринулся в свои покои.

Двери распахнулись с таким грохотом, что с петель слетела одна из створок.

Всё, что попадалось под руку, летело на пол и разбивалось вдребезги. Фарфоровая ваза с небесными пионами разлетелась на тысячи осколков, обдав пол водой и лепестками. Столик для каллиграфии был перевернут с ужасающим треском, тушь растеклась по белоснежному полу чёрной, как его настроение, рекой. Он швырнул в стену нефритовую печать, которая оставила вмятину в стене.

Он не кричал. Это было страшнее. Глухое, яростное рычание, больше похожее на звук, который израненный зверь издает перед смертельной схваткой. Слуги, прибежавшие на шум, в ужасе застыли у входа, не смея войти. Они никогда не видели наследного принца в таком состоянии – всегда собранного, безупречного, холодного.

Но когда последняя энергия ярости иссякла, его охватила леденящая пустота. Он стоял посреди руин, созданных своими же руками, дыша прерывисто и глядя в никуда. Рассвет уже заглядывал в разбитые окна, окрашивая хаос в бледные тона. Янь Чжао глубоко вдохнул, приказал слугам убрать покои, а сам, взяв несколько свитков, которые нужно было изучить безотлагательно, вышел в сад. Спустя несколько часов к нему подошёл один из слуг и доложил, что к нему пришли. В сад вошла Лин Фэйян. В руках у неё был поднос с чаем.

– Лин Фэйян приветствует Вас, Ваше Высочество, —склонилась она в приветственном поклоне. – Вы так много работаете. Я могла бы быть Вам полезна, – продолжила она, ставя поднос на стол. – Растирать тушь, приносить чай. Вы только скажите.

Он, не глядя на неё, ответил, голос его был плоским и безжизненным:

– Благодарю за предложение. Но есть слуги.

Она не унималась, пытаясь проникнуть через его броню:

– Я хочу быть Вашей опорой во всём.

Он медленно повернулся к ней.

– Лин Фэйян, – произнёс он чётко, отчеканивая каждое слово. – Да, мы росли вместе. Но мы никогда не были друзьями.

– Ваше Высочество, мне будет достаточно того, что я смогу находиться рядом с Вами. Я не смею требовать большего, – мягко прервала его Лин Фэйян.

Во взгляде Янь Чжао мелькнул гнев:

– Да как ты смеешь после того, что сделала с Се Шань!

– Ваше Высочество, – сказала Лин Фэйян голосом, полным раскаяния. – Я совершила ошибку и извинилась за неё перед Се Шань. Но я же не знала, что кто-то заменит воду из Источника Забвения на яд. К тому же, до сих пор неизвестно, кто это сделал. А я виновна лишь в том, что не перепроверила информацию, которую мне доложили. И я раскаялась в совершённой ошибке. Не будьте так строги ко мне.

– Не знала? – с ненавистью посмотрел Янь Чжао. – Мой отец поверил тебе, но не я.

Притворная сладость мгновенно испарилась с её лица, сменясь яростью.

– Даже теперь Вы думаете лишь о ней?! – взвизгнула она. – Даже зная, что такая добродетельная с виду небожительница нарушает все приличия с принцем Восточного Моря!

Янь Чжао резко встал.

– А откуда… – его голос прозвучал тихо, но с такой силой, что Лин Фэйян невольно отступила на шаг, – …ты это знаешь?

Её нижняя губа еле заметно дрогнула.

– Весь двор уже об этом шепчется! – презрительно ответила Лин Фэйян.

Янь Чжао пристально посмотрел на небожительницу. «Она это подстроила! Но как»?

– Прошу меня простить, но у меня есть неотложные дела, – он развернулся и вышел из двора.

А Лин Фэйян осталась стоять на месте, сжимая кулаки.

Янь Чжао знал, что единственный, кто может ему помочь – это Ю Лун. Но при этом принц понимал, что этот дракон своеволен и не всегда откликается по первому зову. Остановившись в отдалённой части Заповедного Сада, Янь Чжао закрыл глаза и постарался вложить в свой мысленный призыв всё отчаяние, всю боль и жгучую необходимость узнать правду.

На удивление, дракон откликнулся сразу. Уже через несколько минут он величественно опустился рядом с Янь Чжао. Ю Лун смотрел на наследного принца с нескрываемым недоумением, в его глазах читался вопрос: что заставило всегда собранного Янь Чжао взывать к нему с такой силой?

– Ты был в покоях Се Шань ночью несколько дней назад, когда там ночью появился Лун Вэй? – выдохнул Янь Чжао.

Драконий хвост Ю Луна беспокойно провёл по воздуху.

– Ты можешь мне показать? – его голос слегка дрогнул.

Ю Лун снова взмахнул хвостом. От его лба начала отделяться серебристая струйка, формирующая облачко.

Янь Чжао увидел, как Се Шань, сидящая за столом, выводила иероглиф «отчуждение», внезапное появление Лун Вэя. Не было ни намёка на заранее назначенную встречу. Она вздрогнула и выронила кисть от неожиданности.

Он слышал каждое слово. Их давний спор о том, что он не может просто появляться посреди её покоев. Его шутливое оправдание. А затем её искренние, полные растерянности и боли ответы. Слышал и возмущённый рассказ Лун Вэя о ледяном кивке в коридоре.

Картина рассеялась.

В Янь Чжао больше не было ни гнева, ни ревности. Только оглушающая боль от осознания собственной ошибки и жгучее, всепоглощающее желание всё исправить. Стало ясно, что до этого он видел лишь иллюзию, а вчера неверно истолковал происходящее. Нужно было узнать правду, но для начала извиниться перед другом и Се Шань.

– Благодарю тебя, Ю Лун, – прошептал он, и в его голосе звучала неподдельная благодарность.

Когда Янь Чжао вышел из глубины сада и направился к покоям Се Шань, его взгляд упал на знакомую беседку. Они сидели там за доской для го.

Лун Вэй заливался громким, заразительным смехом.

– Ну как можно быть такой бездарностью в игре? – хохотал он, указывая на доску. – Такая красивая, умная небожительница. Но твоя игра – это просто катастрофа!

Се Шань закатила глаза. Было видно, что Лун Вэй дразнит её уже давно, и она устала отбиваться.

– Тысячи лет тренировок, – не унимался дракон, тыча пальцем в беспорядочно расставленные камни, – и ты выстраиваешь четыре камня в ряд?

Се Шань фыркнула, подперев щёку:

– Прошу заметить, что эти тысячи лет я не помню!

– Ага! – воскликнул Лун Вэй, подпрыгнув на месте. – Но почему тогда ты овладела мечом с такой скоростью? О Небеса, я должен постараться забыть твою игру как страшный сон!

Именно в этот момент Лун Вэй заметил Янь Чжао. Его улыбка на мгновение сползла, сменившись настороженностью, но он мгновенно переключился, вскочив и сделав преувеличенно почтительный поклон.

– А, Ваше Высочество! Быть может, я как-то неправильно сделал поклон, но вы уж простите мне мою дерзость! Не могли бы Вы подсказать бедной заблудшей душе, чем же я Вам так не угодил…

– Извините, – тихо, но чётко сказал Янь Чжао, обращаясь к ним обоим.

Он сделал шаг вперёд. Вся его холодная надменность исчезла.

– Мне нужно… мне нужно попросить у вас прощения. Обоих.

Он глубоко вздохнул, собираясь с мыслями, и коротко, без прикрас, выложил правду.

– Недавно я видел, как вы двое сидели в этой самой беседке и обнимались.

Лун Вэй вытаращил глаза от изумления.

– А вчера видел, как вы ночью выходили вместе. И всё неправильно…

Лун Вэй не выдержал.

– Что мы делали? Обнимались? Ты сошёл с ума? Да я рад, что она до сих пор не дала мне по роже доской для го.

– Теперь я знаю, что этого не была. Я не знаю, как, но всё подстроила Лин Фэйян. Она только что сама выдала себя. Простите меня за мою глупость. Меня ослепил гнев, – потупил взгляд Янь Чжао.

Се Шань молчала, но в голове крутилась куча мыслей: «Вот и ответы на недавние вопросы. Он даже не попытался скрыть ревность. Чжао, ты же знаешь, нет ничего запретного в дружбе с наследником, но чувства…Твой брак давно предрешён. Так нельзя».

– Давайте просто порадуемся, что всё разрешилось. Хоть и хотелось бы узнать, как можно наслать на человека столь чёткое видение, неотличимое от реальности, – наконец ответила Се Шань.

Янь Чжао тяжело опустился на скамью рядом с ними, отодвинув рукой доску для го. Беспорядок из камней казался теперь отражением его мыслей.

– Ты права, мы должны разобраться, как она это сделала. Как сумела наслать на меня иллюзию, неотличимую от реальности, – сказал Янь Чжао. – Я не позволю, чтобы её очередная выходка сошла ей с рук.

***

Следующим утром Се Шань с Янь Чжао тренировались на залитом солнцем плато, с которого открывался вид на бескрайнее море облаков. В руках у обоих были настоящие мечи, движения их тел были полны грации. Клинки, сверкая, описывали в воздухе сложные дуги.

Это был стремительный, опасный танец. Мечи сходились со звонким стуком, отскакивали, снова встречались в вихре движений. Они двигались с такой скоростью, что обычному глазу было бы невозможно уследить за ними. Каждый удар Се Шань был точным и яростным, каждый блок Янь Чжао – безупречным и своевременным. Это было опасно – одно неверное движение, и удар мог достичь цели.

***

А в тронном зале в это время заседал Совет Старейшин во главе с Небесным Владыкой.

– Старейшины, я собрал Вас сегодня здесь, чтобы решить судьбу небожительницы Се Шань. Её души были объединены. Но достойна ли она статуса небожительницы?

– Статус небожителя определяется не только душой, но и чистотой энергетического ядра, а также беспрекословным следованием Небесным Законам. Душа госпожи Се была раздвоена, осквернена. Можно ли считать её прежней? Едва ли, – начал Лин Гуан⁹.

– Он прав. Процедура ясна. Любой, чья душа претерпела такие метаморфозы, должен пройти испытание и предстать перед Небесным Судом. Он покажет, сохранила ли её сущность чистоту, достаточную для ношения звания небожительницы, – высказался Старейшина Бай¹⁰, бывший наставником Янь Чжао, Лун Вэя и Лин Фэйян.

– Её дух силён. Она отринула жизнь смертной. Небесные молнии отсекли всё земное. Мне кажется, этого достаточно, – возразил Старейшина Хо¹¹, хранитель воинских искусств.

– Небесные светила смутны на её счёт. Её судьба переплелась с миром смертных слишком тесно. Испытание не только очистит её, но и прояснит её путь в Звёздных Свитках, – беспристрастно сказал Старейшина Ян¹², хранитель ритуалов и астроном.

– Как ни горько это говорить, но я вынужден согласиться. Чтобы вновь обрести статус, она должна пройти испытание в мире смертных, а затем предстать перед Небесным Судом, дабы мы все могли засвидетельствовать её истинную природу, – тяжело вздохнул Старейшина Шуй Фэн¹³, хранитель традиций.

– Решение принято. Госпожа Се Шань отправится в мир смертных для прохождения испытания. По его завершении Небесный Суд вынесет свой вердикт, – подвела черту Старейшина Линь¹⁴, хранительница нравственных устоев и внутренней гармонии.

***

В самый разгар их сражения, когда клинок Се Шань едва не коснулся плеча Янь Чжао, а он, изогнувшись, парировал удар, рядом возник посыльный и с поклоном сообщил, что Владыка Небес ждёт Се Шань и Его Высочество в тронном зале.

Они переглянулись. Ничего хорошего это внезапное приглашение не сулило. Они быстро шли по сияющим галереям ко дворцу. В голове Се Шань мысли путались, сердце бешено колотилось. Она никак не могла понять, что её так напугало. Янь Чжао шёл чуть впереди, его спина была прямой, но по зажатым плечам она читала ту же тревогу. Она хотела спросить, что происходит, но слова застревали в горле. Внезапно её охватила странная слабость, земля ушла из-под ног. Она успела выдохнуть лишь: «Чжао…» – и мир поглотила темнота.

Янь Чжао резко обернулся и успел подхватить её падающее тело, прежде чем оно коснулось холодного нефритового пола.

А сознание Се Шань унеслось в прошлое.

Грубые руки хватают её сзади, вырывая из покоев, а затем прямо в лёгких домашних одеждах бросают на колени перед Небесным Владыкой. Воздух в тронном зале ледяной, хотя он полон придворных. Их взгляды – смесь любопытства, страха и осуждения.

На троне восседает Небесный Владыка, но его лицо не отеческое, а грозное, как громовая туча. Рядом с ним, со скорбью на фарфоровом лице, стоит Лин Фэйян.

– Се Шань, – голос Владыки гремит, не терпя возражений. – Тебя обвиняют в сговоре с силами Преисподней. Твоя способность поглощать скверну – не дар, а доказательство твоей связи с демонами! Ты передавала им скверну, дабы Владыка Демонов смог получить больше силы.

Удар был настолько чудовищным и несправедливым, что у неё перехватило дыхание. Она понимала – это конец.

Вся её натура рвалась крикнуть, закричать о невиновности. Но она знала: протесты лишь выглядят жалкими и ничем не помогут. Она выпрямила спину и почтительно склонилась в земном поклоне, касаясь лбом прохладного пола. Её голос, тихий, но чёткий, прозвучал в гробовой тишине:

– Ваше Величество, я невиновна.

В этот миг двое вырвались из толпы, оттолкнув стражу. Янь Чжао и Лун Вэй рухнули на колени по обе стороны от неё. Она осторожно подняла взгляд.

– Отец! – голос Янь Чжао дрожал от сдерживаемых эмоций. – Умоляю, выслушай! Это клевета!

– Ваше Величество, я ручаюсь за неё своей жизнью и честью своего рода! – вторил ему Лун Вэй, его глаза горели от ужаса.

Но суровое лицо Владыки не смягчилось…

Сознание вернулось к Се Шань резко. Она вздохнула, глаза её распахнулись. Она лежала на руках у Янь Чжао, который с тревогой смотрел на неё.

– Шань-Шань! Что с тобой?

Она смотрела на него, ещё не в силах отделить прошлое от настоящего, и прошептала:

– Я вспомнила. Тот день. Тот суд.

В глазах Янь Чжао мелькнула боль.

– Ты можешь идти? – тихо, почти беззвучно спросил он, всё ещё поддерживая её.

Се Шань кивнула, делая усилие над собой. Здесь не было места вольностям. Даже простое объятие, даже рука, поддерживающая её, могли быть восприняты как недопустимая фамильярность. Она выпрямилась, оправила складки своего серебристого ханьфу и решительно кивнула. Её взгляд снова стал твёрдым. Они вместе пошли вперёд, на расстоянии, подобающем наследному принцу и небожительнице.

Зайдя в тронный зал, Се Шань и Янь Чжао синхронно склонились в низком, почтительном поклоне перед троном.

– Поднимитесь, – раздался спокойный голос Небесного Владыки.

Они встали, Янь Чжао медленно пошёл в сторону трона и встал по левую руку чуть ниже Владыки.

И тогда Се Шань увидела Лин Фэйян, стоявшую по правую руку от Владыки, чуть ниже трона. Её поза была скромной, черты лица – утончёнными и мягкими, словно выточенными из фарфора. Но её глаза…В них не было ни любопытства, ни волнения, ни даже высокомерия. Но было что-то, что леденило душу Се Шань. Рядом с ней, чуть ближе к трону стоял мужчина. Возраст его определить было невозможно. Черты лица были острыми, на фоне которых выделялся породистый нос. С первого взгляда они абсолютно не были похожи, но Се Шань знала, что это отец Лин Фэйян – Лин Гуан. Она только что видела его в видении, которое напомнило, что он – главный советник Небесного Владыки.

– Се Шань, я рад снова видеть тебя здесь в твоём истинном обличии. Но есть проблема, которую нужно решить безотлагательно. Твоя душа ушла на перерождение, а значит ты должна подтвердить свой статус небожительницы. Тебя ждёт испытание в мире смертных. Пройдя все тяготы жизни смертного: болезнь, жажду и голод, увядание и старение, ты сможешь вернуться на Небеса и предстать перед Небесным Судом. Твои сила и память будут запечатаны на время жизни смертной. Сегодня в час обезьяны приговор будет исполнен.

Се Шань вздохнула и уже хотела поклониться, но Янь Чжао её опередил:

– Отец, разве недостаточно того, через что она уже прошла?

– Решение принято! – произнёс Владыка, поднимая руку вверх и призывая к смирению.

– Отец, прошу, – сказал Янь Чжао, склоняясь в поклоне. – Её сила ещё не восстановлена. Она уже прожила жизнь смертной. Разве это решение можно считать справедливым?

Взгляд Владыки стал железным.

– Ваше Величество, я исполню Ваш приказ, – упала на колени Се Шань, предпринимая отчаянную попытку спасти Янь Чжао. Она не могла позволить ему пойти против Небесного Владыки.

– Янь Чжао, – холодно произнёс Владыка. – Я слишком мягко наказал тебя за столь грубое нарушение Небесных Законов. Но я думал, что благой поступок должен смягчить твою вину. Но теперь я вижу, что ошибался. Это прямое неподчинение приказу. Ты также будешь сослан в мир смертных. И ни один небожитель не должен вмешиваться в испытание!

Кулаки Янь Чжао сжались в немом бессилии.

– Мы исполним Вашу волю, Небесный Владыка, – сказали Янь Чжао и Се Шань.

Се Шань вышла из тронного зала. Она брела вдоль красивой зелёной изгороди, которая вела к уединённой беседке в глубине сада. Нужно было успокоить сердце. Из тревожных мыслей её выдернул Янь Чжао, который возник из ниоткуда и, крепко, но нежно дёрнув её в свою сторону, заключил в объятия.

– Что ты делаешь? – сказала она отстраняясь.

Она подняла на Янь Чжао взгляд, в котором читался не страх перед испытанием, а беспокойство за него.

– Ты не должен был этого делать! Ты видел, что он был непреклонен! Зачем бросать ему вызов? – продолжила Се Шань.

– И снова отпустить? Снова? Чтобы ты одна брела по миру смертных, не помня себя? Чтобы ты снова чувствовала голод, боль и страх, а я в это время спокойно смотрел на это с Небес? Нет! Никогда! – в глазах Янь Чжао мелькнули огоньки гнева.

Он снова приблизился к ней.

– Думаешь, мы сможем найти друг друга в мире смертных? – сказала Се Шань, поднимая взгляд на Янь Чжао.

– Я уже однажды нашёл тебя, помнишь? И я найду тебя снова. Никакая печать мне не помешает. Я буду искать тебя в каждом взгляде, в каждом дуновении ветра и найду. Обещаю.

Се Шань вздохнула. «Зачем я это сказала? Если мы всё-таки встретимся в мире смертных, пусть и со стёртой памятью, это только больше разозлит Владыку и ещё больше запутает наши и без того непростые отношения. Молчи, Се Шань». Но её волнение постепенно утихало, как и всегда рядом с ним.

В час обезьяны Янь Чжао и Се Шань стояли в Зале Очищения. Им поднесли перламутровые чаши с водой из Источника Забвения. Глотка хватило, чтобы оба забыли даже свои имена. Верховный судья приблизился к ним, поднял руку с печатью и приложил её сначала к верхнему даньтяню Янь Чжао, а затем к – Се Шань. Печать проступила, гася метку лотоса и феникса на их лбах.

Лун Вэй был там и видел, как оба шагнули в Круг Перерождений. «Владыка запретил вмешиваться в испытание. Но я и не собираюсь вмешиваться, лишь посмотрю. Нужно найти Юй Сюаня¹⁵»!

Он сразу же отправился к Хранителю Книг Судеб. В круглом зале, по периметру которого стояли полки до потолка, заполненные свитками, в центре за столом сидел юный небожитель. Юй Сюань заступил в должность всего-то лет 500 назад. В его глазах читалась усталость. Он всегда был ответственным Хранителем, но ему не доставало опыта.

– Приветствую, Юй Сюань, – задорно сказал Лун Вэй. – Неустанно трудишься, как я вижу. Совсем себя не бережёшь.

Юный небожитель вздрогнул и поднял взгляд.

– Здравствуй Лун Вэй. Я знаю, зачем ты пришёл. Но Небесный Владыка ясно дал понять, что никто не смеет вмешиваться в это испытание, – строго отрезал Юй Сюань.

– Юй Сюань, Юй Сюань. Обязанности исполняешь ответственно, но вот о долгах забываешь, – ещё более игриво продолжил Лун Вэй.

Хранитель Книг Судеб вопросительно посмотрел на него.

– Разве не я помог тебе найти утерянные свитки пару лет назад, разве не мои драконы облетели пол мира и нашли виновных? Пора отдать долг. Или ты не чтишь законы кармы? К тому же, я не собирался вмешиваться. Лишь посмотреть, одним глазком. Когда я ещё увижу наследника в роли смертного. Просто сгораю от любопытства! – предпринял ещё одну попытку Лун Вэй.

Юй Сюань глубоко вздохнул.

– Я бы и рад помочь, но их Книги Судеб остались пусты по приказу Владыки. Он был очень зол, но сказал, что судьба лучше знает, как наказать наследника и проверить Се Шань, – обрубил последнюю нить надежды Юй Сюань

– Вот как. Но, спасибо! Заканчивай столько работать, – ответил Лун Вэй и быстро вышел из зала. В его голове уже была другая идея.

«Ничего, у меня есть и запасной план. Надо срочно призвать Ю Луна, у него должно получится»!

***

Прошло семь дней после просьбы найти Янь Чжао и Се Шань в мире смертных. Наконец Ю Лун объявился на рассвете и поманил Лун Вэя за собой. Они медленно спускались в мир смертных, скрытые магией невидимости. Когда Ю Лун мягко спикировал из-за облаков, перед взором Лун Вэя возникли небоскрёбы Шанхая.

Приближаясь к одному из дворов, Ю Лун спустился ниже так, чтобы были видны люди, находившиеся на земле. Тогда Лун Вэй увидел маленькую девочку с милыми короткими хвостиками, которые торчали в разные стороны. «Кажется, ей сейчас должно быть около семи лет», – думал он. Се Шань шла из школы в форме и с огромным рюкзаком за плечами, а по правую руку от неё прыгала девочка примерно такого возраста, волосы которой были забраны в строгий высокий хвост. Они о чём-то оживлённо болтали, махая руками.

– Ся Юй¹⁶, ты идёшь завтра на дополнительные занятия по математике? – уточнила обладательница высокого хвоста.

«Хорошее имя. Кажется, у тебя всё хорошо», – улыбнулся Лун Вэй.

Ю Лун потянул его дальше. Янь Чжао они обнаружили также в Шанхае. Но на другом конце города. Ему также было около семи лет. Его они застали за тренировкой ушу в просторном, залитом солнцем зале. Мальчик с не по-детски сосредоточенным взглядом отрабатывал движения, его форма была безупречной, а каждое движение – точным и наполненным скрытой силой.

– Молодец, Минь Фэн¹⁷! – крикнул тренер, и в его голосе звучало неподдельное восхищение.

Услышав это имя, Лун Вэй не мог сдержать усмешку: «Если бы ты был действительно проницательным, то не загремел бы на испытание. Но как знать, может быть это был твой осознанный выбор».

Пора было возвращаться. Лун Вэй бросил последний взгляд на мальчика. «И да помогут вам Небеса с честью пройти это испытание», – пронеслось в его голове.

Прошло больше 14 дней, прежде чем Лун Вэю удалось тайно, не привлекая внимания, покинуть Небеса и снова спуститься с Ю Луном в мир смертных. Лун Вэй сгорал от любопытства: «Что же там у них происходит? Они ведь уже взрослые по меркам смертных. Сколько же им уже должно быть? 21 год? Нет, кажется 22». С этими мыслями они вновь разрезали облака в Шанхае и спустились вниз.

Ю Лун привёл Лун Вэя к полицейскому участку. «И кто же из них полицейский? Уверен, что Янь Чжао. Хотя судьба та ещё шутница», – думал Лун Вэй.

Во дворе виднелось знакомое лицо Се Шань. Её черты лица были более мягкими, чем в истинном обличии небожительницы, немного более детскими, чем раньше. Но это была она. Без сомнений. Она быстро бежала, перепрыгивая через различные преграды, карабкалась по специально тренировочной стене, стреляла по мишеням. В какой-то момент из-под футболки выбился кулон в форме драконьей чешуи и блеснул на солнце.

– Вот это да! И как такое возможно? – тихо сказал он Ю Луну. – А где же наш наследник?

Но Ю Лун не сдвинулся с места. Он лишь утробно рычал, будучи довольным тем, что и на этом испытании Се Шань была под его защитой. Лун Вэй начал всматриваться в лица других полицейских. И тут его взгляд наткнулся на стоявшего в отдалении высокого парня в капюшоне, державшего в руках секундомер. Он стоял в тени, которая скрывала часть лица, но это был Янь Чжао.

– И тут контролирует! Это просто никуда не годится, – засмеялся Лун Вэй. – Что ж, даже здесь вы рядом сведены самой судьбой. Ю Лун, мне пора. А ты оставайся, если хочешь.

Лун Вэй скрылся за облаками, оставив Ю Луна нести дозор. Дракон, устроившись поудобнее на облаке, с легким ворчанием наблюдал, как его подопечная отрабатывает приемы рукопашного боя с напарником. Его зрачки сузились, следя за каждым движением.

Шли дни. Лун Вэй периодически призывал Ю Луна, чтобы собрать свежие новости. Картины, которые показывал дракон, были занятными.

Лун Вэй видел, как Се Шань, ныне – офицер Ся Юй, и Янь Чжао, перерожденный в капитана Минь Фэна, работали в одном отделе. Он видел, как Минь Фэн хмурился, проходя мимо её стола, как ставил её на самые сложные задания, как его взгляд, холодный и отстраненный, следил за ней во время операций. Но в этом взгляде Лун Вэй улавливал не раздражение, а нечто иное – навязчивую, почти инстинктивную потребность контролировать, держать в поле зрения.

Однажды Ю Лун показал ему особенно яркий эпизод: Минь Фэн, в свой первый день в качестве начальника отдела, вызвал Ся Юй в кабинет и вручил ей приказ о переводе в другой, более спокойный участок. Лун Вэй услышал её гневный возглас, увидел, как она с силой швырнула бумаги на его стол, её глаза горели обидой и яростью. Минь Фэн отступил, его лицо осталось непроницаемым, но его пальцы нервно постукивали по столу.

Лун Вэй усмехнулся: «Ещё бы! Шань-Шань никогда не сдастся без боя»!

Но однажды утром Ю Лун встретил его прямо в саду возле покоев, его огромное тело было напряжено, а из ноздрей вырывались клубы дыма. Беззвучный рык сотрясал воздух. Лун Вэй мгновенно насторожился.

– Что случилось? Покажи.

Ю Лун создал облачко: сводки о серийном убийце, фотографии жертв, план операции. И самое страшное – Ся Юй, переодетая в гражданскую, заходящая на заброшенный склад в роли приманки. Минь Фэн, наблюдающий за операцией с командного пункта, его сжатые кулаки и каменное лицо, за которым Лун Вэй разглядел леденящий душу страх.

Они уже неслись сквозь облака. Ю Лун вел его к месту, где разворачивалась драма.

Воздух на заброшенном складе был густым. Ся Юй прижалась спиной к холодной железной балке. В наушнике, который должен был быть единственным связующим звеном между ней и командой был слышен лишь протяжный свист. Связь была потеряна. Она осталась одна.

Шаги раздавались эхом. Медленные, размеренные.

– Выходи, красавица, – послышался мягкий, склизкий голос. – Я знаю, что ты из полиции. Так даже интереснее.

Ся Юй сжала рукоятку табельного пистолета. Но сердце колотилось где-то в горле.

Внезапно шаги затихли. И тогда из темноты метнулась тень. Петля удавки намертво обвилась вокруг её шеи. Она пыталась бороться, но тщетно. В ушах зазвенело, в глазах поплыли темные пятна.

В этот миг сквозь нарастающий шум она услышала оглушительный грохот. Железная дверь склада с треском отлетела в сторону, и в проеме, очерченная лунным светом, возникла высокая фигура Минь Фэна.

Его лицо было искажено холодной яростью. Он не кричал. Он действовал. Словно вихрь, он преодолел расстояние. Раздался глухой удар, и хватка на шее Ся Юй ослабла. Она, давясь кашлем, рухнула на колени.

Она видела, как Минь Фэн, обычно сдержанный и холодный, обрушил на преступника всю мощь своего гнева. Это было не задержание, а избиение. Каждое его движение было наполнено смертоносной силой, вышедшей из-под контроля.

Когда маньяк уже лежал бездвижно, Минь Фэн резко обернулся к ней. Он подбежал, опустился на одно колено, его руки дрожали, когда он взял её за плечи.

– Ты ранена? – он смотрел на синяк на её шее, и в его глазах бушевала ярость, смешанная со страхом.

– Я… я в порядке, капитан, – прошептала она.

Он не отпускал её. Его пальцы впились в плечи Ся Юй почти болезненно. Минь Фэн смотрел продолжал сверлить её взглядом, но молчал, словно боялся, что отпусти он её или отвернись, она сразу исчезнет.

Высоко в небе, Лун Вэй наблюдал за сценой. Ю Лун тихо рычал, его чешуя стояла дыбом от пережитого напряжения.

– Ну вот, – тихо произнес Лун Вэй, глядя на то, как Минь Фэн, не обращая внимания на подбегающих коллег, продолжал держать Ся Юй. – Печать может стереть память, но не может стереть суть души.

Ю Лун низко урчал в согласии. Испытание только началось, но первая, самая важная нить между ними была снова протянута.

Прошло несколько месяцев после инцидента на складе. Напряжение в отделе витало в воздухе, ощутимое, как запах озона перед грозой. История с "задержанием", которое едва не обернулось смертельной расправой, дошла до начальства.

Минь Фэна отстранили от должности на месяц "для переосмысления методов работы". Временным начальником отдела назначили старшего лейтенанта Ли – человека методичного, спокойного и не склонного к риску. Для Минь Фэна, привыкшего к абсолютному контролю, это был унизительный удар.

Впервые за всю свою жизнь ему пришлось сидеть за столом и заполнять бумаги, в то время как его команда, уходила на задания без него.

Лишение должности не стало для Минь Фэна уроком. Скорее, оно разожгло в нём глухое раздражение. Он считал решение начальства слабостью, непониманием той цены, которую он всегда готов заплатить за результат.

Ситуация изменилась в один вечер, когда он, нёс дежурство и вместе с Ся Юй и ещё несколькими коллегами. Патрулируя район, они наткнулись на вооружённое ограбление в маленьком ювелирном магазине. Грабителей было всего двое. Ждать было нельзя. План был прост: Минь Фэн с одним из коллег заходит с тыла, Ся Юй с напарником ждут сигнала у входа.

Но увидев, как один из грабителей грубо толкнул пожилую женщину, что-то в Минь Фэне щёлкнуло. Тот самый слепой, яростный порыв, что владел им на складе, снова вспыхнул. Он пренебрёг планом, сигналом, прикрытием. Он ворвался внутрь один, полагаясь лишь на свою скорость и силу.

Он обезвредил первого грабителя за секунду. Но второй, испуганный и отчаявшийся, выстрелил почти наугад. Пуля ударила в дверной косяк как раз в тот момент, когда в проёме возникла Ся Юй, услышавшая шум и бросившаяся ему на помощь.

Она не была ранена. Пуля прошла в сантиметре от её плеча. Но в её широко раскрытых глазах Минь Фэн прочёл не страх перед преступником, а мгновенный, ослепляющий ужас от его действий.

Всё было кончено за считанные секунды. Грабители были обезврежены, заложники спасены. Формально – успех. Но когда суматоха улеглась, Ся Юй, всё ещё бледная, подошла к нему. Её голос был тихим и ровным, без единой нотки прежней эмоциональности.

– Капитан, – сказала она, глядя ему прямо в глаза. – Ваша храбрость почти стоила мне жизни сегодня. Не пуля того человека. Ваше решение. Вы подвели меня.

Она развернулась и ушла, оставив его стоять одного в свете мигалок патрульных машин.

Это был тот самый удар, который пробил его броню. Не выговор начальства, не отстранение от должности, а холодное, безжалостное осуждение в глазах того единственного человека, чьё мнение для него что-то значило, даже если он сам этого не осознавал. Он всегда верил, что его сила – это щит для других. Оказалось, что, вышедшая из-под контроля, она становится оружием, опасным для всех вокруг, и в первую очередь – для тех, кого он стремится защитить.

Тем временем Ся Юй без гиперопеки Минь Фэна стала чувствовала себя потерянной. Но постепенно это принудительное пространство стало для неё возможностью. Она научилась больше полагаться на собственную интуицию, а не ждать его приказов или одергивания. Однажды она одна, без поддержки, провела сложнейший допрос свидетеля, проявив неожиданное терпение и психологическую чуткость, и добыла ключевую зацепку по делу, которое висело несколько недель.

Вечером того дня она зашла в кабинет Минь Фэна, чтобы отдать отчет. Он сидел за своим столом, листая документы.

– Капитан, отчёт по делу Ли, – она положила папку перед ним. Её голос был спокоен, взгляд – прямым и уверенным.

Он молча взял папку, пробежался глазами. Результаты были блестящими.

– Хорошая работа, – тихо сказал он, и в его голосе прозвучало нечто новое – не снисхождение наставника к подчинённой, а уважение коллеги к коллеге.

В этот момент их взгляды встретились. И что-то щёлкнуло. Он увидел в ней не безрассудную девочку, которую нужно оберегать, а сильного партнёра, которому можно доверять. Она увидела в нём не непререкаемого тирана, а человека, способного на ошибку и признающего её.

Лун Вэй, наблюдая за этой сценой через проекцию Ю Луна, удовлетворённо улыбнулся.

– Вот так, – сказал он. – Спесь сбита не наказанием, а необходимостью доверять другим. А мудрость пришла не с годами, а с ответственностью.

На следующий день Ю Лун появился в покоях Лун Вэя без обычного для тревожных вестей низкого рыка. Напротив, его огромные лапы ступали почти грациозно, а хвост медленно и плавно вилял в воздухе. Он приблизился к небожителю и, мягко ткнувшись мордой в его руку, поднял взгляд и показал несколько коротких картин:

Они сидели на скамейке в парке после дежурства, но не как капитан и подчинённая, а просто как Минь Фэн и Ся Юй. Он молча протянул ей термос с горячим кофе. Она взяла его, их пальцы ненадолго встретились.

– Тот план, что ты предложила вчера… он был хорош, – произнёс Минь Фэн, глядя перед собой. В его голосе не было привычной сухости, лишь ровное, признательное спокойствие.

Ся Юй улыбнулась, прижимая тёплый термос к щеке.

– А ты наконец-то научился слушать, капитан.

Он повернул голову и посмотрел на неё. И в этом взгляде не было ни начальственного присмотра, ни яростной одержимости. Был просто… интерес. И какое-то новое, глубокое внимание.

– Я уже давно понял, что внимательно слушать – единственное разумное решение, когда ты говоришь, – ответил он, и в уголке его рта дрогнула едва заметная улыбка.

Она рассмеялась.

Следующий образ: они задерживались на работе допоздна. Ся Юй, склонившись над столом, засыпала над рапортом, её голова медленно клонилась к стопкам бумаг. Минь Фэн, работавший за своим компьютером, заметил это. Вместо того чтобы разбудить её строгим замечанием, он молча снял свой пиджак и осторожно накинул ей на плечи. Его движение было на удивление нежным. Он не стал её будить, а лишь приглушил свет на своей стороне кабинета и продолжил работать, украдкой поглядывая на Ся Юй.

Следующая сцена: они стояли на крыше полицейского участка, опираясь на перила и глядя на ночной город. Они молчали. Но это молчание не было напряжённым или неловким. Оно было наполненным. Он смотрел на огни города, а она смотрела на него. И в её глазах светилось что-то мягкое, тёплое и безоговорочно преданное. А когда он, почувствовав её взгляд, повернулся к ней, в его обычно холодных глазах вспыхнул тот же самый свет. Они не сказали ни слова. Не нужно было. Всё было ясно без слов.

Лун Вэй медленно выдохнул, наблюдая, как образы тают. На его лице расплылась довольная, немного сентиментальная улыбка.

– Ну вот, – прошептал он. – Смотри-ка. Сами того не ведая, они нашли друг друга заново. Испытание, которое должно было проверить их выдержку, стало для них отдушиной в мире, где нет дворцовой иерархии, интриг и тысяч правил и ритуалов.

Ю Лун тихо урчал в согласии, его мощные бока поднимались и опускались в спокойном ритме. Он был доволен. Его любимая Се Шань была не просто под защитой, она была счастлива.

Лун Вэю стало интересно, что же будет дальше. Он вновь спустился в мир смертных, устроившись на облаке. Рядом, свернувшись массивным кольцом, дремал Ю Лун. Оба были скрыты магией невидимости. Всё было тихо, пока низкое, предупреждающее рычание не разорвало небесную гармонию.

Лун Вэй вздрогнул и обернулся. Зелёные глаза дракона были прищурены, а взгляд направлен в одну точку.

– Что ты там увидел, старый друг? – прошептал Лун Вэй, вставая. Он не чувствовал никакой угрозы. Но доверять инстинктам Ю Луна он привык безоговорочно.

Он поднял руку. Пальцы сложились в изящную печать, и тихая струя небесной энергии, подобная лучу света, пронзила облака. Это было заклинание проявления – оно не могло ничего изменить, но позволяло на мгновение увидеть сокрытое.

И он увидел.

Сквозь толщу облаков, подобно тени, скользила изящная фигура в развевающихся одеждах. Лин Фэйян. Её лицо, обычно прекрасное и холодное, сейчас искажала сосредоточенная, почти голодная улыбка. Она парила в слое облаков, словно хищная птица, высматривающая добычу. Её руки были протянуты вниз, а от кончиков пальцев тянулись две тончайшие, почти невидимые нити из энергии. Эти нити уходили сквозь небесную завесу, прямо в мир смертных, прямо в Шанхай.

Заклинание проявления позволило Лун Вэю увидеть не только Лин Фэйян, но и то, во что впивались эти нити. Он увидел их – Минь Фэна и Ся Юй. Они стояли в её уютной гостиной. Он только что сообщил ей, что его срочно вызывают.

И в этот момент Лун Вэй увидел, как нити Лин Фэйян коснулись их висков.

Для Ся Юй мир на мгновение померк. Память, как кинолента, начала отматываться назад, но кадры с его заботой – как он нес её на руках, когда она подвернула ногу, как молча держал за руку в больнице – затянулись чёрной пеленой и исчезли. Вместо них на передний план выплыли и исказились все мелкие размолвки, все случаи, когда он ставил работу на первое место.

Для Минь Фэна произошло то же самое. Тёплый свет в её глазах, поддержка, её гордый взгляд на его награждении – всё это растворилось. Осталось лишь её разочарованное лицо сейчас, усиленное в десятки раз, и эхо всех её редких, но едких упрёков.

И Лун Вэй, беспомощный свидетель, видел, как на его глазах строится стена. Он видел, как взгляд Ся Юй из тёплого и понимающего стал обиженным и холодным. Он видел, как плечи Минь Фэна напряглись не от готовности к работе, а от глухой защиты от несуществующей атаки.

– Я думала… сегодня мы наконец-то сможем побыть вместе, – холодно прозвучал голос Ся Юй.

– Дело не ждёт. Ты должна это понимать, – ответил Минь Фэн, и его голос прозвучал как обвинение, а не как констатация факта.

Лин Фэйян наверху улыбнулась ещё шире, наблюдая за плодами своего труда.

Лун Вэй был ошарашен наглостью, с которой она нарушала запрет, но принял решение ещё немного понаблюдать.

Прошли недели в мире смертных. Он наблюдал, как Лин Фэйян, укрытая в небесной вышине, словно паук, плетёт свою паутину. Теперь она работала тоньше. Она не просто блокировала воспоминания в моменты ссор. Она начала вплетать в их сознание готовые, искажённые нарративы.

Он видел, как Минь Фэн, лежа ночью без сна, вслух анализирует их отношения. И его разум, отравленный магией Лин Фэйян, выстраивает перед ним мрачную галерею образов: он «вспоминает», как она ворчала, что он слишком много работает; вместо её сияющих глаз, когда он подарил ей на день рождения кулон, он видит лишь её сдержанную улыбку и думает: «Ей не понравилось. Она всегда была ко мне холодна».

Лин Фэйян не стирала память. Она подменяла эмоциональную окраску, вытравливала тепло, оставляя лишь сухую, безрадостную скорлупу поступков.

То же самое происходило и с Ся Юй. Лун Вэй видел, как она, разбирая вещи после дежурства, смотрела на свою униформу и «вспоминала» не их совместные победы, не его гордый взгляд, когда она сдала экзамен на высший балл, а лишь его критику во время тренировок, его вечное недовольство мелочами.

– Тренер Вэй говорил, у тебя лучше всех получается групповое задержание, – вдруг, чтобы разрядить атмосферу, сказал Минь Фэн. Он имел в виду: «Я тобой горжусь».

Но Ся Юй услышала иначе. Её память, искажённая Лин Фэйян, тут же подсунула ей его строгий голос на прошлой тренировке: «Ся Юй, соберись! Ты подводишь команду!»

Она взглянула на него, и в её глазах мелькнула не благодарность, а усталость.

– Я знаю, где мне нужно подтянуть, капитан. Не нужно напоминать, – ответила она, отодвигая тарелку.

Минь Фэн почувствовал укол. Он сделал шаг навстречу, а она увидела в этом укор. Его собственная память услужливо подтвердила: да, она всегда всё воспринимает в штыки, она не видит в нём поддержки, только критику.

Он не стал ничего говорить. Молчание между ними стало густым и тяжёлым, как смог.

Лун Вэй отвернулся. Ему было больно видеть эту пытку недопониманием. Ю Лун издал тихий, гортанный стон, уткнувшись мордой в его ладонь.

– Я знаю, – прошептал Лун Вэй, сжимая драконью гриву. – Но верю, что они справятся.

Он смотрел, как его друзья, день за днём тускнеют, поверив в чудовищную ложь о самих себе и друг о друге.

Кризис наступил, когда их отряд попал в засаду. Ситуация была отчаянной, связь прервана, окружены. В этот момент, когда смерть смотрела в глаза, все наносное, все искусственные страхи и сомнения оказались бессильны.

Их мозг, отравленный Лин Фэйян, пытался подсунуть им старые обиды: «Он опять бросил меня на опасном участке», «Она не слушается приказов».

Но в решающий миг, когда пуля просвистела мимо виска Ся Юй, Минь Фэн, не думая, рванулся вперёд, закрывая её собой. И в его глазах не было ни расчета, ни долга – только чистый, животный ужас при мысли её потерять. А она, увидев его движение, не замерла в панике, а мгновенно среагировала, прикрыв его фланг. Их действия были настолько слаженными, что это не требовало слов. Это было глубинное доверие, которое магия не смогла уничтожить.

Когда всё закончилось, они стояли, прислонившись спинами к стене, тяжело дыша. Адреналин отступал, и в наступившей тишине что-то щёлкнуло.

– Спасибо – начала Ся Юй, всё ещё дрожа.

Минь Фэн повернул к ней голову. Его лицо было в пыли.

– Спасибо, – его голос был хриплым, – что всегда прикрываешь мне спину. Даже когда я этого не заслуживаю.

Они смотрели друг на друга. И в этот миг плотина, выстроенная Лин Фэйян, дала трещину, потому что их искренние поступки, их истинные сущности оказались сильнее лжи.

– Мне кажется, – тихо сказала Ся Юй, – что мы забыли что-то очень важное.

– Да, – просто ответил Минь Фэн.

Они не бросились в объятия. Не было страстных признаний. Было лишь это тихое, обоюдное понимание, что та реальность, в которой они жили последние недели фальшива. Что их «память» им лжёт.

С того дня они начали заново выстраивать свои отношения. Они стали сознательно искать «слепые зоны» в своей памяти, проверять свои реакции. Если он чувствовал вспышку недоверия, он задавал вопрос, а не уходил в себя. Если она ловила себя на мысли, что он холоден, она вспоминала его лицо в тот миг на засаде.

Их чувства, прошедшие через настоящую смертельную опасность, перестали быть юношеским порывом. Они стали выбором. Выбором доверять, несмотря ни на что. Выбором верить в того, кого видишь перед собой, а не в призраков, навязанных памятью.

Лун Вэй, наблюдая за тем, как они сидят на своей скамейке в парке, и на этот раз их плечи соприкасаются, а тишина между ними – тёплая и живая, позволил себе улыбнуться. Настоящей, широкой, счастливой улыбкой.

Ю Лун мурлыкал, как огромный кот.

– Они сделали это, – прошептал Лун Вэй. – Лин Фэйян потерпела сокрушительное поражение. Она пыталась сломать их ложью, а они нашли в себе силы докопаться до правды. Она хотела доказать, что их любовь ненастоящая, а они доказали, что в любом мире способны не просто найти друг друга, но даже противостоять магии небожительницы просто силой чувств.

Лун Вэй видел, как она зла и решил, что пришло время проявиться, и снял с себя и Ю Луна невидимость.

– Госпожа Лин Фэйян, – произнёс он с притворной учтивостью, – Так давно не виделись, и вот судьба вновь свела нас вместе. Да ещё и при таких прекрасных обстоятельства. Разве не чудо?

Лин Фэйян резко развернулась, на её фарфоровом лице проступил ужас.

– Ты не посмеешь об этом рассказать. У тебя нет доказательств, – процедила сквозь зубы Лин Фэйян. – К тому же, ты и сам нарушил запрет. Ты – преступник!

– Ну что Вы, разве я сказал, что хочу кому-то что-то рассказать? Ещё и преступником назвали. Не стоит меня клеймить. Я лишь наблюдал. Не помню, чтобы Небесный Владыка что-то про это говорил. Но что касается доказательств, тут Вы ошибаетесь, – Лун Вэй похлопал Ю Луна по боку и продолжил. – Я здесь не один. Ю Лун не умеет говорить, но умеет показывать то, что видел своими глазами. При этом он не сможет исказить правду. Так что Ю Лун – это идеальный свидетель.

Ю Лун фыркнул, выпустив из ноздрей два клубка дыма.

Лин Фэйян, не в силах вымолвить ни слова, лишь сжала кулаки.

– Оставь их в покое, Лин Фэйян. И никто ни о чём не узнает, – закончил Лун Вэй.

– Надеюсь, ты умеешь держать язык за зубами, принц, – ответила Лин Фэйян и скрылась за облаками.

«Сейчас я промолчу. Вряд ли тебя ждёт по-настоящему серьёзное наказание за этот проступок. Но, думаю, настанет время, когда это доказательство твоей натуры сможет нам всем помочь», – думал Лун Вэй, поднимаясь обратно в Небесный Дворец.

На следующий день Лун Вэю казалось, что сама судьба противится тому, чтобы он ещё немного понаблюдал за испытанием. Официально его должность звучала, как Небесный Дозорный. Он командовал всеми гарнизонами небесных стражников, устанавливал и проверял посты. Эта должность была бы ему в радость, если бы не одно «но». В его обязанности входила разработка уставов, чтение докладов и ещё множество бумажных дел. Но сегодня творилось что-то невообразимое.

Сначала ему доложили, что младший сын одного Мастеров Небесной Канцелярии Линь Эр, известный тем, что любил животных, но всегда выбирал в свои новые питомцы того, кто принадлежит другому небожителю, пытается устроить охоту на жемчужнохвостую небесную лису – питомицу самой Госпожи Мэн. Лун Вэй едва успел предотвратить кошмар.

– Не мешай, Лун Вэй! Я почти поймал её! – кричал в запале юный небожитель.

– Линь Эр, эта лиса – питомица самой Госпожи Мэн, Хранительницы Снов. Последний, кто потревожил её покой, вот уже триста лет видит кошмары, в которых он вечно тонет в луже. Желаешь проверить достоверность истории на себе?

Затем А Цзюй, отвечающая за Южные Сады и известная своей любовью к благовониям, принесла своему возлюбленному, служившего стражем, новые ароматические палочки «для поднятия духа», устроив «ароматическую атаку» в Западном крыле, из-за чего пол эскадрона стражников чихало так, что слышно было до Восточных ворот. Лун Вэю пришлось лично проветривать залы и объяснять взбешённой особе, почему нельзя использовать Цветы Духовного Оглушения в составе новых благовоний.

И в тот момент, когда Лун Вэй наконец сел за отчёты, прибежали и сообщили, что его собственная сестра Лун Мин¹⁸ устроила гонки на облаках, едва не снесши пагоду, где хранились древние свитки.

– Откуда она то здесь взялась? – взревел Лун Вэй и бросился к сестре.

Он застал её на одной из аллей, где она, сияя от восторга, разминала запястье. Лун Вэй подошёл так близко, что наклонился к самому её уху. Его слова были тихими и острыми, как лезвие.

– Разве ты не должна быть с родителями в Восточном Море?

– Брат, мы так давно не виделись. Я скучала и упросила отца отпустить меня в Небесный Дворец! И он согласился, ведь я буду здесь под твоим присмотром! Жизнь на границе так тяжела, я устала, – заявила Лун Мин.

– Если ты так соскучилась по брату, то почему не пришла ко мне, а устроила здесь это безобразие? – терял последнее терпение Лун Вэй.

– Братик, не злись. Я ничего не сломала. Жизнь на границе невыносима. Одни солдаты. Такая скукота. Лучше бы пожалел меня и рассказал все последние новости, – практически со слезами на глазах произнесла Лун Мин, схватив его за рукав.

– Отправить бы тебя переписывать свитки, которые ты чуть не уничтожила, – начал Лун Вэй, но увидев её поникший взгляд, смягчился и продолжил. – У меня очень много дел. Я распоряжусь, чтобы тебе подготовили покои в моём дворце. Ты помнишь, где он находится?

Девушка весело подпрыгнула, улыбнулась и, помахав рукой, испарилась.

Спустя пару часов Лун Вэй сидел в своём кабинете, заваленном свитками с отчётами о всех этих происшествиях и чувствовал себя не стражем, а нянькой для скучающих небожителей. Голова гудела. Он откинулся на спинку резного кресла и прикрыл глаза. «Поменяться бы местами с Лун Мин. Был бы сейчас на границе, сражался бы с демонами, командовал бы солдатами и горя не знал. У нас разница в возрасте всего десять тысяч лет, но она ведёт себя так, словно между нами пропасть из сотен тысяч лет. Рядом с ней даже я чувствую себя нудным стариком», – думал Лун Вэй. Но из размышлений его вырвал звонкий голос сестры:

– Братик, что делаешь? Очень занят? Расскажешь последние новости Дворца?

Лун Вэй не открывал глаз. Он просто медленно опустил голову на стол. Дерево издало глухой стук.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Янь (严) – строгий, суровый, непреклонный; Чжао (昭) – ясный, светлый, просвещённый.

Вернуться

2

Лун (龙) – дракон; Вэй (威) – могущество, авторитет, грозная сила

Вернуться

3

Ю (玉) – нефрит; Лун (龙) – дракон.

Вернуться

4

Се (渫) – очищать; Шань (珊) – коралл.

Вернуться

5

Лин (凌) – господствовать; Фэй (飞) – лететь, парить в высоте; Ян (阳) – солнце, свет.

Вернуться

6

Инь (殷) – глубокий, искренний; Яо (瑶) – самоцвет, драгоценность.

Вернуться

7

Цюй (曲) – гибкий, изогнутый; И (意) – намерение, воля.

Вернуться

8

疏远

Вернуться

9

Лин (凌) – господствовать; Гуан (光) – свет, слава.

Вернуться

10

Бай (白) – белый, чистый.

Вернуться

11

 Хо (火) – огонь, ярость

Вернуться

12

 Ян (阳) – солнце, энергия ян

Вернуться

13

Шуй (水) – вода; Фэн (风) – ветер

Вернуться

14

Линь (林) – лес, роща

Вернуться

15

Юй (宇) – вселенная, космос; Сюань (轩) – возвышенный.

Вернуться

16

Ся (夏) – лето; Юй (雨) —дождь.

Вернуться

17

Минь (敏) – проницательный, сообразительный; Фэн (峰) – пик, вершина

Вернуться

18

Лун (龙) – дракон; Мин (明) – ясный, светлый.

Вернуться