Ольга Тюстина
Гладиаторы

Глава 1

﻿"Я плохо тренировался в последнее время. Я вышел на бой неподготовленным". – Эти мысли, уже оформившиеся в слова, кружились в голове Ко-Йе. Всё происходящее с ним в этот момент было как бы далеко и в тумане.

﻿Мужчина, о котором сейчас наше повествование – один из бессмертных гладиаторов, которые для развлечения своих близких и не очень близких сородичей сражаются в кровавых поединках.

﻿Именно в таком поединке сейчас участвовал наш герой, и он его – увы – проиграл. Предупреждаю сразу, что это было до ужаса неприятное поражение, до инстинктивного дрожания поджилок. Но прежде чем изображать Ко-Йе в минуты неудачи, попробуем представить его в обычном состоянии.

﻿Он очень крупный мужчина, брюнет, с голубыми глазами, волосы ниже плеч. У него высокий лоб, квадратная челюсть, довольно большие и полные губы, небольшой прямой нос. Бледная кожа. Вообще-то он очень похож на человека, который усердно занимается спортом, но он не человек. Он из числа бессмертных созданий, которых называют тенями. Это очень могущественный вид, обладающий массой талантов. Ко-Йе титулованный спортсмен, любимец публики, блистающий на главных аренах этого кровавого спорта не одно столетие. Деньги, слава, поблажки со стороны властей, – все это присутствует в бытии нашего героя, и ещё надо отметить, что он не плохой.

﻿В момент времени, когда он предстает нашему вниманию, он находится в специализированной клинике для гладиаторов, где те лечатся после страшных и не очень страшных травм, полученных на арене. Ко-Йе уже ввели специальные болеутоляющие лекарства, так что он вполне неплохо себя чувствует, он как будто бы в наркотическом дурмане, хотя препараты, которые ему ввели имеют животное происхождение. Он до сих пор под капельницей, похожей на ту, что используют в любой из человеческих больниц, но немного в более дорогом исполнении.

﻿Травмы, которые он получил в этот вечер предстояло лечить целой бригаде врачей и заняться там было чем. Оторванная по самое плечо рука, левая, а ещё оторванная по ребра нижняя часть тела.

﻿Это было ужасающее зрелище: оторванные части тела на льду, все в черной крови, весь в черной крови Ко-Йе, изо рта тоже шла черная кровь (она ведь у теней черная, а не красная как у людей и не белая как у ангелов), хриплое дыхание вырывалось у него из груди, а тело трепетало в агонии, подергивалось, бледная кожа чуть озарялась пульсирующими всполохами белого света, идущего изнутри всякой тени. Все эти ужасные травмы Ко-Йе получил в поединке с ангелом по имени Ет и теперь ему предстояли долгие часы операций и восстановления.

﻿– Через месяц ты поправишься. Спи, – сказал ему главный хирург.

﻿Это предложение доктора Чимп-Ко (именно так зовут главного хирурга группы, который также является одним из владельцев клиники) звучало довольно странно, ведь тени не очень восприимчивы к ядам, да и вообще к агрессивным воздействиям, но в этой очень хорошей клинике есть два прибора, похожие на аквариум круглой формы. Такой прибор создаёт тонконастроенное электрическое поле внутри сферы, туда помещается голова пациента и он впадает в забытье под действием этого электрополя.

﻿Медсестра подкатила установку к Ко-Йе, он неохотно посмотрел на нее, потом также неохотно посмотрел на установку, доктор же, заметив его сомнения и понимая причину сомнений, которые овладели Ко-Йе, ведь эта сфера с электрополем – одна из ангельских технологий, а как мы знаем, у Ко-Йе только что была не самая приятная для него встреча с ангелом, так вот доктор сказал Ко-Йе:

﻿– Так будет лучше, – легко и настойчиво сказал.

﻿Ко-Йе изобразил кислую мину, не в первый раз за этот вечер, медсестра поднесла сферу к его голове, установила, закрепила, включила, причем у нее был нарочито унылый и скучающий вид, что было, безусловно, проявлением черного медицинского юмора, ведь эта установка – чудо инженерной мысли, редчайшая аппаратура.

﻿Через пять-семь секунд Ко-Йе отключился и перестал дрожать. Доктор подождал секунд пять, посмотрел на приборы, фиксирующие основные показатели, и коротко объявил:

﻿– Клеим.

﻿Бригада принялась за работу, а мы их на этом оставим.

﻿Рассмотрим события, которые происходили во время этого такого несчастливого для Ко-Йе противостояния.

﻿Как уже было упомянуто, это противостояние у Ко-Йе было с ангелом по имени Ет. Это сокращённое имя от его настоящего, полного имени, которое мы пока не будем называть, но под этим именем он выступает и оно ему очень нравится. Ему около трёх тысяч лет.

﻿Надо отдельно упомянуть, что ангелов допускают до поединков с определенными ограничениями, потому что от них как от электрических скатов может исходить электрический разряд, но намного, намного мощнее и это может привести к разрушениям и сопутствующим им проблемам, так что им замеряют уровень электрического заряда за неделю до и непосредственно перед мероприятиями и если он превышает допустимое значение – поединок переносится. Одним словом, на поединок ангелы выходят не на пике формы, но они все равно очень опасные соперники.

﻿Представьте себе мраморную статую в человеческий рост. Вот примерно так выглядит ангел. Как будто бы человек, но плоть из мрамора, плотная, но пластичная.

﻿У них очень мощное сердце, с очень высокими показателями разнозаряженных импульсов, непостижимо для людей высокоскоростной метаболизм, очень высокий уровень сахара в крови, тако́й высокий, что она даже на вкус как сироп и белая, ещё они холодные, чуть ли не ледяные и это рождает в рассудке восторг перед мудростью природы, ведь не будь они такими будто бы источающими холод, то сгорели бы от высоковольтного напряжения в их сердце. Да, это потрясающие создания, мощные, быстрые и ещё у них есть крылья. Как ещё одна пара конечностей, однако, вопреки расхожему мнению, они не покрыты перьями, а перепончатые, но ангелы могут носить на крыльях что-то вроде варежек, и это одеяние может быть отделано перьями. Как и у всех бессмертных у них высокий болевой порог и ускоренная регенерация. Если бы не эти свойства бессмертных, конечно же, кровавого спорта и не было бы, так что эти ужасы для них не так уж и несносны, это примерно как у людей единоборства. Этот кровавый спорт очень популярен у ангелов.

﻿Поединок Ко-Йе и Ета проходил на одной из самых посещаемых арен "Унд-Ат". Это циклопическое сооружение представляет из себя арену размером примерно в четыре футбольных поля, посередине высятся выстроенные в одну линию четыре каменных столба высотой с семиэтажный дом, темно-зеленые, диаметром чуть меньше двух метров. Столбы с геометрическим крупным резным узором и расположены на расстоянии шести метров друг от друга. На них сверху приземляются ангелы, еще по ним карабкаются гладиаторы, когда убегают или преследуют.

﻿Вокруг арены огромные трибуны для зрителей, купол раздвижной. Стены амфитеатра снаружи белые, внутри матово-серые, серые также лестницы и сиденья для зрителей. Покрытие арены грунтовое, темно-бежевого цвета, чтобы черная, белая и красная кровь была хорошо видна.

﻿В тот вечер свободных мест не было, во всяком случае к началу поединка между Ко-Йе и Етом.

﻿Итак, анноунсер объявил начало главного боя, первым представил Ко-Йе.

﻿Тот быстро и бесшумно выскользнул из южного входа и в мановение ока оказался у колонн.

﻿В руке он держал огромный клинок, с него самого высотой, посередине клинка была рукоять, двуручная. Экипировка из футболки без рукавов, спортивных брюк и высоких спортивных сапог, все снаряжение защитного цвета.

﻿Публика заликовала, а Ко-Йе в знак приветствия поднимал высоко над головой свой огромный клинок и потрясывал им над головой. В этом его приветствии было что-то первобытное, как будто бы пещерный человек демонстрировал своим собратьям силу. На поединках Ко-Йе довольно часто проявлял чрезмерную, даже для этих игр, кровожадность, отрывал руки, ногу или разрубал противника. Конечно же, такой нарочито грубый имидж имел свой отклик среди публики и коллег, в основном восторженный, но были менее лестные отзывы. Однако он всегда много и усердно тренировался и на поединках показывал высококлассное боевое искусство. Он очень много трудился над функциональной подготовкой, тренировался для развития физической силы, и для выносливости, и оттачивал таланты теней, такие как способность очень быстро перемещаться, проникать в просветы в ткани бытия, становиться невидимым и, конечно же, подчинять волю противника своей. Это было не так то просто, ведь когда тени "ночуют" у них не бьется сердце и метаболизм происходит неописуемо по-другому, а для развития физической силы им нужно "жить день". Так что сотни деталей, жесткий режим, режим…

﻿Ко-Йе очень ждал этого поединка. Ему хотелось и схватки на клинках и рукопашного противостояния, ему нравилось представлять каково это будет встать лицом к лицу с ангелом, когда он, Ко-Йе, будет "ночью", почувствовать запах озона и каких-то как бы конфет, но это, разумеется, не запах конфет, а сладкой и белой крови ангела, увидеть как он как будто ожившая живопись стоит на фоне зеленых колонн, несколько высокомерно поглядывая на него, почувствовать запах его доспехов и, конечно же, почувствовать его удивление и это чувство то ли боли, то ли слишком сильного удовольствия, когда в ангела вонзится его длинный клинок.

﻿Во время сборов он часто представлял себе эти вероятные события, стоя ночью около пруда, когда его сердце не билось и эти черные частички "тени", которые начинают зарождаться в теле бессмертного их вида и растекаются по телу, принося ощущение самого лучшего, что может быть на свете, набирали силу в его теле, делая его легким, быстрым, очень послушным и обостряли чувства и реакции.

﻿Он вдыхал полной грудью ночной воздух, и запах воды и зеленой растительности казались ему необычайно чистыми и приятными, и он представлял будто бы запах крови ангела уже сейчас и здесь в этой воде, на этой траве.

﻿Безусловно, Ко-Йе нравилось наносить противникам травмы, наблюдать за их реакцией, это приносило ему чувственное удовольствие, в такие моменты он чувствовал даже расположение к своим противникам, сильную симпатию, но хотел бы он побыть с ними как любовник или не хотел бы – он не знал точно.

﻿Ходили слухи будто бы он как любовник был грубоват и мог даже располосовать кожу ножом, по взаимному желанию, разумеется. Эти слухи обсуждались среди поклонников этого спорта с плохо скрываемым восторгом.

﻿И вот – пришел тот момент, когда Ко-Йе и Ет встретятся лицом к лицу. Ко-Йе стоял около второй с севера колонны, потрясая своим огромным клинком и демонстрируя свои крупные зубы. Его кожа светилась белым сиянием, а глаза и волосы – черным, как бы странно это не звучало. Трибуны ревели. Вдруг в ночном небе раздался клич ангела. Это было похоже на кречет орла, но издавала этот звук очень мощная гортань ангела. Затем послышался шум могучих крыльев, рассекающий воздух, трибуны заревели ещё сильнее, приветствуя Ета. Спустя мгновение показался и он сам. В доспехах, украшенных витиеватым узором и разноцветными крупными камнями, за поясом был бич, похожий на пилу рыбы-пилы из материала, похожего на кость, на поясе в ножнах – меч. Светлые волосы до плеч свободно развевались, а челка была собрана в хвост на затылке.

﻿Как только Ет появился в поле зрения Ко-Йе поднял голову и приветственно заревел. Ет сделал круг по радиусу арены, приветствуя публику жестами рук, затем приземлился на первую с севера колонну.

﻿Вдруг сверху будто бы образовался купол, словно циклон, но не с очень высоким давлением, размером чуть меньше арены и оттуда повеяло чистым и прохладным воздухом. Затем этот купол наполнился голубым светом и в нем возникла картина из голубого сияния: очень элегантная нисходящая лестница с витиеватыми перилами по обеим сторонам, а рядом с перилами через три ступени стояли прекрасные стройные девушки со светлыми волосами, по четыре с каждой стороны. Всё они были на одно лицо. Их прекрасные юные тела были слегка прикрыты лёгкой белой одеждой. Это были как бы элементалы от плоти Ета, его генетические копии с другой ХУ-хромосомой, его кровь и плоть, но не наделённые душой и сознанием, как куклы, но из его плоти.

﻿Век этих призрачных созданий не долог. Через три дня они как бы отмирали и испарялись, а вместо них появлялись золотые букетики.

﻿Мираж стал сжиматься и уплотняться пока нижняя ступенька лестницы не оказалась ровно под ногами Ета, он ступил на нее и лестница, спустив его на грунт арены, растворилась в воздухе.

﻿Анноунсер объявил начало поединка в один раунд до убедительной победы или ничьей и напомнил, что нельзя отрубать голову – иначе – отстранение от игр на неопределенный срок.

﻿Бой начался. Можно пытаться описать во всех подробностях это противостояние, но это будет сложно для восприятия, так что мы приведем недовольный отзыв Мелл, приемной матери Ко-Йе, которая тоже была гладиатором. Мелл описала это так:

﻿– Один совсем тупой (это она про Ко-Йе) стоит около второй с севера колонны, другой – посообразительнее – нападает слева, зная, что тот не левша, а тот такой тупой, что даже не додумался повернуться к атаке правой рукой, а потом получив так, что возобладали инстинкты, побежал направо по круговой траектории к северному краю арены (это о Ко-Йе), а тот (это о Ете) его там догнал, решил добивать, а тот (это о Ко-Йе) каким-то чудом оказался к нему правой стороной и ухитрился нанести хороший и сильный удар, так что рассек крыло, отсек правую руку вместе с мечом и рассек правую ногу вдоль, а тот (это про Ета) на адреналине выхватил бич, взмахнул им раз – отсек левую руку и совсем на последних парах с разворота взмахнул крученым бичом и перерубил того пополам.

﻿Это недовольное повествование довольно точно передаёт картину боя, остаётся только добавить, что было очень много эффектных выпадов, контратак, подкатов, бросков, скрежета и лязга металла, захватывающих дух молниеносных перемещений и многозначительных взглядов. Итак, Ко-Йе был повержен. Он лежал на арене с нарочито кислой миной и нетерпеливо барабанил пальцами оставшейся у него правой руки по грунту арены. Ет в этот же момент победно поднимал оставшуюся у него левую руку. Анноунсер объявил победу Ета и секунданты обеих сторон выбежали на арену, провели ритуал поздравлений и унесли своих бойцов в подтрибунное помещение. Дальше Ко-Йе отвезли в клинику, а Ета его сородичи унесли куда-то, куда никто не знает, ведь ангелы живут обособленно и стараются не сболтнуть лишнего. Но мы немного приоткроем завесу таинственности. Собратья Ета отнесли его в пещеру, как бы странно это не звучало. Там они примотали ему отсеченную руку, помогли усестся вплотную к стене свода пещеры и немного попечалившись над его ранениями оставили его одного, чтобы он выздоравливал. Оставшись один, Ет посидел какое-то время, позволив овладеть собой чувству стыда, за то, что он позволил себя так изранить и что его сородичи были так огорчены, увидев его таким искромсанным. И тем не менее – победа осталась за ним. Успокоившись этой мыслью, он начал лечиться.

﻿Он аккуратно приложил кончик языка к верхнему нёбу, туда где находится промежуток между корнями верхних резцов, нащупал пульсирующая там жилку, затем прижал плотнее кончик языка к этому пульсу. Это действие как бы усилило пульс во всем теле и спустя пару минут его тело начало слегка-слегка, чуть заметно, содрогаться под нарастающей силой пульсаций. Начало лечения уже произошло и Ет с облегчением вздохнул несколько раз, затем он взял в замок ладони левой, целой, рукой кое-как примотанную, всю залитую белой кровью правую руку, не спеша поправил пальцы, чтобы они были переплетены в замке комфортно. Устроившись поудобнее, он мизинцем левой руки поддел правый мизинец, поднял его и затем приложил подушечку верхней фаланги левого мизинца к правой так, что сложенные мизинцы образовали треугольник. Ет закрыл глаза и начал спокойно дышать, ожидая пока природа сделает свое.

﻿Все эти незначительные манипуляции, которые проделал Ет, должны были ускорить процесс выработки и накопления электрического заряда в его теле и тем самым интенсифицировать регенерацию тканей.

﻿Очень скоро его тело начало озаряться вспышками голубого цвета, а затем стали отчётливо видны голубые всполохи электрического тока, пробегающие по его телу как маленькие молнии. Затем все тело стало светиться голубым, будто бы молния, из ран начали вырываться голубые искорки, сначала слегка, пульсируя, затем больше, потом на лице и руках, а также на других частях тела, которые все еще были прикрыты доспехами, начали появляться будто бы светящиеся знаки на неведомом языке, светящиеся сильнее, чем прочие участки. После этого голубые искорки из ран начали вырываться стремительными тоненькими струями, из волокон, которые начали соединяться и прямо на глазах соединились.

﻿Ет сидел, прислонившись к своду пещеры, весь светящийся голубым светом электричества, будто бы весь в татуировках из более яркого света, изо рта и носа вырывались морозные облачка дыхания. Он попробовал пошевелить рукой и понял, что она здорова. Он вылечился.

﻿Ет разомкнул ладони и встал на ноги. Он снял с себя доспехи, остался только в расшитых мелким серым бисером подлатниках, которые на ноге и руке были рассечены, с сожалением посмотрел на свою испорченную омуницию, снял ее и оставшись в одних серых трусах быстро улетел из пещеры, оставив все снятое лежать как он бросил.

﻿Он отправился полетать над океаном, понырять, поймать пару-тройку рыбешек и спокойно поесть вдали от глаз.

﻿Пока оставим его и вернемся в клинику, где кипела работа над ранами Ко-Йе. То, что доктор Чимп-Ко назвал своим коллегам словом "клеим" было довольно трудоемким процессом. Они обкалывали шприцами, в которых была золотистая материя, его разорванное тело, начиная изнутри, ждали пока из раны не начинали появляться золотистые жгутики, а потом совмещали эти жгутики с такими же, но появившимися на другой половине тела. И так двигаясь из глубины к поверхности склеивали.

Когда они работали Ко-Йе из-под маски то протяжно постанывал, то похрапывал. Он глубоко спал, но во сне он отчетливо ощущал запахи, отдаленно какие-то ощущения. Он явственно ощущал запах озона, будто бы чистое-чистое небо осенью днем – это пахло электрической маской, которая находилась над его головой и удерживала его в состоянии глубокого сна, потом он почувствовал, что у него очень растревоженные, раскрасневшиеся губы и напряглись десны и зубы. Затем он стал чувствовать тяжесть, будто бы его придавило свежепокрашенной стеной, а после появилось ощущение, что он лежит на подстилке из прутьев тополя, когда он начинает зеленеть и его липкие распускающиеся почки издают такой резковатый, будто бы еловый, запах и прилипают, оставляя практически невыводимые пятна, ему казалось будто бы все его существо пронизано этими прутиками, запах не раздражал его, но занимал все его внимание.

﻿Очень скоро все эти ощущения оформились в картинку и Ко-Йе как завороженный смотрел на огромный холст, на котором масляными красками была изображена кремово-бежевая высокая стена, стоящая на бескрайней равнине, на которой не было больше ничего, только растрескавшаяся от сухости белая почва и необыкновенно свежее и яркое лазурно-голубое небо без единого облачка, а на стене начертано огромное, на всю стену, цветное граффити – сверху его губы в широкой то ли улыбке, то ли ухмылке, необыкновенно красные, и зубы, крупнее, чем на самом деле и белоснежные, будто бы подкрашенные специальным лаком для зубов, а под губами – букет из тополиных веточек, длинных и тонких, которые развеваются как длинные волосы от легкого ветерка и резко пахнут только что раскрывшимися липкими почками. Пока Ко-Йе видел этот сон, рассматривая будто бы прописанные самой маленькой кистью детали этой картины, доктора усердно работали. Когда они закончили сочленять позвоночник и внутренние органы – а они начали соединять именно с разрубленного напополам туловища – доктор Чимп-Ко оставил бригаду заканчивать эту уже не такую сложную часть работы под руководством заведующего хирургическим отделением и вышел из операционной. Покинув операционную он поспешил в помещение для пред-и-постоперационной обработки для хирургов, быстро разделся и принял душ. Наспех обтеревшись он одел чистую форменную одежду и поспешил к себе в кабинет. Это было довольно странно, ведь он обычно принимал душ и переодевался в своем кабинете, но сегодня его там ждал посетитель и доктор Чимп-Ко посчитал нетактичным являться перед ним после операции, когда от него пахнет усталостью, потом, плотью и кровью пациента.

Когда доктор зашёл в кабинет, то увидел ожидающего пациента, который мирно лежал и дремал на диване. Доктор Чимп-Ко подошёл к окну и открыл его настежь. Посетитель сел на диване и устало посмотрел на доктора. Это был с виду молодой человек очень болезненного вида: желтовато-восковое лицо, ввалившиеся глаза, вокруг глаз темные круги, а его черная одежда подчеркивала его нездоровый вид. Он был одет в широкие черные брюки, черную футболку и широкое лёгкое чёрное полупальто.

﻿Тео, так звали посетителя, спросил у доктора:

﻿– Долго мне ещё тут сидеть?

﻿Он спросил это очень деликатно, ведь понимал с кем сейчас работал доктор.

﻿Чимп-Ко ответил:

﻿– Сейчас ребята уже заканчивают, мы скоро займёмся вами. Я лично страшно проголодался. Предлагаю пойти пообедать.

﻿– Согласен, – ответил Тео.

﻿После этого доктор закрыл окно, Тео встал, оправил одежду и волосы и они оба отправились в ближайшее к клинике кафе пообедать.

Глава 2

﻿Тела. Тела. На пыльной дороге разрушенного обстрелами ближневосточного села лежат тела убитых людей. Зной уже немного подсушил их. Сердце Ольги сжалось от ужаса и она проснулась. "Это просто дурной сон, просто сон", – подумала она. После такого кошмара ей надо было прийти в себя и как-то отойти от этого привидившегося во сне ужаса. Она понимала, что это скорее всего не кошмар, а правдивые и жуткие события, которые происходили где-то далеко, на нескончаемом театре ближневосточных боевых действий. Ещё ее беспокоило то, кто именно видел эту картину и почему ей передались эти страшные образы. Она встала с постели, отправилась на кухню и налила себе холодного лавандового чая, вернулась в спальню со стаканом и уселась перед телевизором в кресло. Включила его и всматриваясь в работающий экран просто, чтобы ни о чем не думать, закурила, и комната наполнилась приятным ароматом дорогих сигарет.

﻿Ольге было 45 лет, но она выглядела как пятнадцатилетняя девочка, да и биологический возраст соответствовал ее внешнему виду. С самого детства она мечтала о вечной жизни и молодости и со временем она стала заниматься изучением этого вопроса, причем как она пришла к выводам, которые впоследствии принесли такие результаты, скорее всего можно назвать цепью маловероятных событий, чем продуманной стратегией, а возможно дело было в инстинктах.

﻿Вообщем, она обнаружила, что манипуляции с лимфой дают потрясающие результаты, а удивительное свойство лимфатических узлов накапливать в себе то, что попадает в лимфатическую систему, создаёт очень устойчивый эффект от этих манипуляций. Долгие годы она выверяла формулу, которая эффективно бы питала организм, очищала бы и не вызывала аллергических реакций и отравлений. Со временем она отладила формулу, состоящую из растительных компонентов, и какое-то время наслаждалась юностью и реакцией родных и знакомых, которые не верили, что она добьется успехов на этом поприще. Какое-то время она упивалась этим приятным эффектом, а потом задумалась о том как бы поскорее обрести себе более выгодное материальное положение, чтобы обезопасить свою вечную весну и сделать её неомраченной ничем. Так она думала и планировала пока в один прекрасный день не обнаружила, что у нее начали расти зубы, не бурно, появлялись будто бы иголочки то на одном, то на другом зубе. Не успела она принять это как данность и перестать придавать этому значение, как однажды в ду́ше не начали тихонько вылезать из рук перепонки, похожие на крылья летучей мыши, а потом и из ног. Они так тихонько вылезали, а потом снова прятались под кожей, они были очень похожи на слизистую оболочку и небольшие, совсем не похожие на могучие крылья, способные к полету, к тому же она не могла управлять этим процессом.

﻿Она была в смятении, первое время, ведь если она станет выглядеть как женщина -летучая-мышь, то как это скрывать среди людей? Ведь она была из смертных, самых обыкновенных людей. Со временем она привыкла к мысли о более скрытном образе жизни и с нетерпением ждала, когда крылья разовьются и она полетит.

﻿Ольга была москвичкой и жила в уютной и неплохо обставленной квартире из двух комнат и очень большой кухни. У нее были голубые глаза, светлые волосы ниже плеч, красивые от природы лицо и фигура, которые от постоянных процедур выглядели юно и очень здоро́во, к тому же занятия спортом были неотъемлемой частью ее омолаживающей программы, так что выглядела она привлекательно и подтянуто. Ещё она покупала женские журналы, чтобы не потерять связь со временем, так что одевалась в соответствии с сегодняшними модными тенденциями. При взгляде на нее и подумать нельзя было, что это дитя могут угнетать какие-то тревожные мысли, но увы – это было не так.

﻿Позапрошлый год добавил этих мыслей. Сначала начались видения, будто бы в темноте стали появляться ярко-красные силуэты. Затем появились и они. Люди, которые освежались капельницами с человеческой кровью. Сначала Ольга стала замечать каких-то ребят с красноватыми лицами, одетых в чёрное. Затем они стали что-то говорить про какого-то мужчину, что-то о самочувствии или о том, что он сегодня очень занят. Это вселяло ужас в сердце Ольги, ведь если о человеческой крови идёт речь как о залоге вечной юности, то это сопряжено с насилием. К тому же эти наблюдатели, а ведь это были именно наблюдатели, при сообществе людей, кто активно употребляют кровь людей, покупают кровь людей и продают кровь людей, так вот эти наблюдатели стали говорить, что "он" считает, что ей, Ольге, просто необходимо начинать вливать себе кровь тоже.

﻿Эта его идея вызывала ужас у Ольги не только из-за морально-этических принципов, но и по причине того, что ее тело уже работало несколько иначе, чем у людей, и кровь немного изменилась, так что для неё эти инъекции или вливания были бы все равно как двигателю автомобиля, в бензобак которого кинули сахар. Одним словом – это было немыслимо, при нормальных условиях, разумеется. Как бы то ни было, пока это были просто разговоры, к тому же она успокоила его, соврав, что обязательно проведет эти вливания как только появится возможность, а сама с надеждой и нетерпением прислушивалась к тому как вызревают ее крылья. И вот она сидела, встревоженная кошмаром, и боялась подумать о том, что этот "он" сейчас где-то в горячей точке покупает кровь за очень небольшую цену у несчастных, оказавшихся в районе конфликта, или покупает кровь у армейских медсанчастей или же просто насильно отбирает кровь у людей и маскирует это подлое массовое убийство под зверства боевиков каких-то террористических группировок.

﻿Ее предчувствие ее не обманывало.

﻿Этот "он" действительно был на территории, где царит хаос. Как и под какой эгидой он там появился сложно сказать, ведь это сообщество довольно большое и его члены есть везде и на всех уровнях. Он предпочитал лично инспектировать "товар". Ему недавно исполнилось 105 лет, но он выглядел лет на 30, не больше, был свеж и полон сил. Он был красив, синие глаза, черные как смоль волосы, правда, окрашенные, но очень хорошо окрашенные, до плеч, высокий, широкоплечий. Его звали Стилус Кокрэйн. Он когда-то был знаменитым певцом, но потом ушел от своей карьеры и занялся этим "бизнесом". Ему не очень нравилась и процедура и все эти специфические особенности бизнеса, но он решил, что он должен жить и защищать дорогих ему людей, так что, – все это имело веские мотивы, оправдания.

﻿Вообщем, он лично выезжал в "поле", следил за качеством, лично. Казалось бы зачем было его присутствие, ведь это опасно и затратно, но он параноидально боялся за кровь, что они, сотрудники, или что-то не так сделают или специально испортят, ведь если к крови, которая была отобрана у живого донора добавиться хоть сколько-то мертвой крови, то кто бы ее не принял, будет понимать, что в его тело попала мертвичина, и от этого запаха потом очень сложно и долго избавляться. Так что, когда приходилось снаряжать экспедицию за кровью он одевал чёрное военное обмундирование, кепку, брал в руки оружие и отправлялся с экспедицией. Как и в этот раз. В этот раз он был особенно недоволен качеством крови, ведь доноры были голодные, измождённые, немолодые. Но тем не менее они собрали кровь за символическую плату и без особых приключений отправились домой в самолёте. Когда они уже летели Стилус растянувшись в кресле со стаканчиком виски сказал одному из помощников:

﻿– Передай ей, что у меня и такое с руками оторвут.– Он просил передать это Ольге, хотя они были очень далеки, к тому же он был американцем, а Ольга жила в России. Ему нравилось пугать ее такими сообщениями, нравилось чувствовать себя могущественным в такие моменты и нравилось чувствовать, что как бы там ни было дальше, – он поступает правильно, напоминая ей, что в этом мире живут очень опасные и плохие люди, хотя себя он к таковым не относил. Он делал что необходимо, чтобы выжить, но не переходил черту, за которой заканчивается человек и начинается чудовище. Ему нравилась Ольга. Ему нравилась ее спокойная и доброжелательная манера общения, присущая ее поколению, и, как опытный практик в процедурах переливания, он был заинтригован очень свежим и здоровым видом, без покраснений и отеков. Хотя его метод и обеспечил ему долголетие и молодость, но он был красноватого цвета из-за постоянно повышенного давления, что усердно скрывал под загаром.

﻿Вообще все эти его процедуры были довольно некомфортны, во-первых он делал капельницу с физраствором, просто чтобы слегка прочистить организм, второй шаг – капельница с плазмой крови, чтобы освежиться и немного просохнуть после физраствора и уже третий шаг – глубокое питание капельницей с кровью.

﻿Как уже мы упоминали ранее – ему не нравились эти процедуры. Не нравилось тратить время на это, не нравилось, что это слишком дорого, не нравилось, что повышалось давление, когда сосуды растягивались от повышенного количества жидкости в кровеносной системе, а особенно не нравилось, когда расширялись сосуды в голове и глазах. Но он спокойно лежал и терпел пока жидкость отводилась естественным образом и давление возвращалось к близким к нормальным показателям.

﻿Когда его тело окончательно просыхали он чувствовал себя превосходно: свежо, легко, никакого запаха старости, приятный запах свежей крови, будто бы скошенной травы, наполнял все его существо и, конечно же, настроение, очень хорошее, а ещё прилив нежности. В такие моменты он хотел заняться любовью или просто обняться с близким человеком.

﻿Еще стоит отметить, что несмотря на все эти сложные процедуры и бизнес Стилус оставался, как ни странно, простым парнем, эдаким ковбоем, дисциплинированным в нехитром быту, любил есть чили, пить пиво с орешками, ещё он любил жареную картошку, но считал это довольно накладным удовольствием и позволял себе побаловаться картошечкой только по особым случаям.

﻿Он часто недовольно ворчал, когда наблюдатели рассказывали ему что готовит поесть Ольга, а все что она готовила было для него очень экзотичным, к тому же ещё и слишком изысканным. Надо отметить, что то, что Ольга готовила, отвечало требованиям ее изменяющегося тела, и со стороны казалось будто бы это изыски, а не капризы перестрающегося организма. Для Стилуса же все эти капризы выглядели великостоличным флером, пижонством и никчёмной тратой времени и денег, во всяком случае так он ворчал. О чем он одобрительно отзывался, так это о салате из огурцов и укропа со сметаной и ещё о салате из жареных баклажанов, болгарского перца и помидоров с кинзой. Остальное же подвергалось охаиванию, которое сопровождалось выразительным покручиванием указательным пальцем у виска. Как он ухитрился разузнать это, как его наблюдателям удалось это подсмотреть или разнюхать – тема для нескольких глав учебника для службы безопасности.

﻿Но когда он оставался с собой наедине, то представлял себе, как у него на ферме, вечером, при свете пылающего камина и свечей Ольга, одетая в красивые босоножки без каблука, легкое платьице и красивый фартук, готовит что-то эдакое на кухне для него, улыбается ему и смотрит на него влюблёнными глазами, а он с многозначительным видом жарит барбекю под своим фирменным соусом, а потом они вдвоем ужинают, и, что самое странное, среди прочего на столе стоят маринованные помидоры, которые обычно едят русские зимой.

﻿Особенно в этой грезе ему нравилось, что его соседям, друзьям и знакомым и такая кухня, и русская подружка покажутся в высшей степени эксцентричными, а он будет с широкой улыбкой упиваться их удивлением, которое застывшей маской запечатлеется на их лицах.

﻿В такие минуты его лицо действительно расплывалось в счастливой улыбке.

﻿Что же касается Ольги, то ее отношение к нему скорее можно охарактеризовать как очень настороженное, но в глубине души она надеялась, что он не плохой человек, хотя и рассчитывала, что все будет даже хуже, чем рисовало ее воображение. Ещё надо отметить, что иногда она даже мечтала, как он, Стилус, обескровит пару-тройку людей, потом оставит их у себя для поправки здоровья, а потом снова обескровит и так далее. Да, мрачные мысли иногда овладевали ее разумом и она представляла себе как после того, как вырастут крылья она посетит особо раздражающих ее людей и будет долго упиваться сначала их страхом, а потом и мучениями, которые она им и принесёт. Но она недолго тешила себя такими мыслями, повторяя себе, что это просто гормональная перестройка, а она не убийца, не монстр. Просто уже другой вид. "Такие случаи скорее всего уже были", – думала Ольга и вспоминала рассказ соседки, как ее, соседки, родной дядя купил себе аксолотля, который если его кормить мясом превращается в саламандру. Насколько достоверен был этот рассказ, Ольга наверняка не знала, но часто вспоминала. К тому же, растущие зубы у нее были, а ещё периодически вылезающие по всей длине рук и ног зарождающиеся перепонки убеждали ее в ее правоте.

﻿Однажды ей удалось схватить перепонку на ноге, у внутренней части бедра, рукой и это оказалось очень сильным ощущением, будто бы она схватила оголенный нерв, но это было не больно, а скорее приятно.

﻿Что же до Стилуса, то он недоумевал, почему Ольга не спешит разделить с ним радости его вливаний и не пытается выйти с ним на контакт. Однако, это было проблематично, ведь она не знала кто он, – знала лишь, что он очень не молод и что он любит принимать кровь. Она будто бы сильным эхом чувствовала когда он делал вливания, а когда у него начинало повышаться давление, – у нее был дискомфорт в глазах и голове. Это было очень неприятно и расстраивало пульсации в ее лимфатической системе, раздражало, даже возмущало. Эхо этого незнакомца мешало ей. Так продолжалось около года, при этом Ольга на него смотрела как на лёгкую добычу, которая сама зачем-то подошла так близко. Ей не хотелось настолько вторгаться в его личное пространство, ведь она понимала, что за то время, что он прожил, многое могло произойти, как говорится, "багаж" был, и ей не хотелось усугублять его состояние одержимостью своей персоной. Как бы то ни было, она ему сочувствовала и считала, что он симпатичнее людей, которые выбрали стареть и умирать.

﻿Потом до нее дошло, что он с трудом переносит эту процедуру и ему больно, потому что избыток жидкости, конечно же, плохо отходит, потому что он не уделял должного внимания лимфатической системе, то есть кровь затекает в ткани, а потом жидкость, которая по идее должна уходить в лимфатическую систему и дальше сбрасываться вместе с мочой, просто не уходит.

﻿И вот в один прекрасный день, когда Ольга была в хорошем расположении духа, она попробовала прислушаться к доносящемуся эхом дискомфорту и как бы нивелировать напряжение в кровеносной системе активностью лимфатической. Холодное жжение одного из компонентов ее – назовем это зельем – стало интенсивнее и сильнее на этом участке тела. Так она просидела какое-то время, вслушиваясь в эхо повышенного давления Стилуса и вторя ему активностью своих лимфатических сосудов, которые замирали от удовольствия, которое приносило холодное жжение зелья.

﻿Это было приятно. Его пульсирующее сердце как бы задавало тон, а ее мощный тихий ток лимфы будто бы вторил ему, это было как музыка, будто бы Стилус был первой скрипкой в оркестре, а Ольга исполняла партию на фортепиано. Так они лежали и вслушивались друг в друга около часа, потом заснули, далеко друг от друга.

﻿На следующий день Ольга пришла к выводу, что это ей не нравится, ведь дышать, подстраиваясь под чьей-то сердце довольно странно, она не хотела, чтобы этот "он" задавал ритм ее существу своим сердцем, ведь у нее было свое сердце, собственное, к тому же у нее все происходило несколько в другом ритме и эти поползновения Стилуса отражались на ее здоровье. Одним словом, это становилось проблемой, которую необходимо было решать, любым способом, но Ольге хотелось бы решить эту проблему тихо, незаметно, прикладывая как можно меньше усилий.

Для начала она решила попробовать поговорить с ним, мысленно, ведь он как и она мог слышать мысли и отвечать – вот такой побочный эффект у вечной юности – так что сначала Ольга решила воззвать к его цеховой, скажем так, солидарности и по-хорошему предложить ему оставить ее в покое. И вот однажды, когда она снова начала чувствовать эхо его процедур, она мысленно обратилась к нему:

﻿– Оу, это вы, какой приятный сюрприз. Зачем вы мешаете мне принимать лекарства?

﻿– Я не мешаю ничем, принимайте себе здоровье, но вместе со мной. – Спокойно и убежденно в своей правоте ответил Стилус.

﻿Ольга попыталась еще раз убедить его:

– ﻿Поймите же вы, чт у нас с вами по-разному, можно я как-нибудь сама буду принимать?

﻿– Лучше так, чем если вас заметит кто-то другой, а не я – поверьте моему опыту. – не унимался Стилус.

﻿Такой ответ Ольгу не устроил, к тому же ее инстинкт диктовал ей, что его надо принципиально отваживать от себя. Со временем он перестал подходить к ней "в темноте" слишком близко, но не отходил слишком далеко. Наблюдатели тоже не отошли.

﻿Только Ольга успокоилась, как случилось нечто совсем странное. Ольга решила отдохнуть, послушать музыку. Она решила начать прослушивание с одной группы, которая исполняла в стиле "Black Metall". Их талантливые мистические композиции Ольга слышала давно, в детском летнем лагере на Черном море. Ей их дал послушать мальчик из ее отряда, ещё на кассете. Потом она пыталась где-то найти и купить кассету, но это было не так то просто, ведь это была не популярная музыка, а независимый и малотиражный проект.

﻿Времена изменились и теперь все эти редкие издания можно было найти на многочисленных поисковых платформах. Включив поисковик Ольга без проблем нашла их музыку, причем они явно не сидели без дела и много сочинили и исполнили.

﻿Еще она обнаружила, не без удовольствия, что они ее соотечественники, которые исполняли на английском, что делало их произведения доступными для понимания очень широкой аудитории.

﻿Ольга сидела и с наслаждением прослушивала их альбомы, глубокие басы и прелестный голос вокалиста очаровывали, тексты мрачновато интриговали. Вдруг она услышала как чарующий голос поет одно очень знакомое имя. Ее имя. Не то, что стоит в паспорте, а то, которое она сложила себе сама, когда жила на аскезе, практически ничего не ела и пришла к выводу, что для каждого уникального ДНК должен быть какой-то особый набор звуков, наиболее благотворно влияющий на индивид. Но как, откуда они взяли это слово? Дальше больше. Чем больше Ольга слушала "Black Metall"-музыки других коллективов, тем больше приходила к выводу, что они все, во всех практически странах используют ее обретенное имя в своих песнях. Ольга была в шоке. Она так старалась тихо жить, чтобы не навлечь на себя ненужное внимание, а тут вдруг такое. Очень обширная аудитория слышала о ней, правда эта аудитория увлекается мрачноватыми и темными материями. Ольга подумала, что, может быть, найдет кого-то похожего на себя в этой среде, ведь под мрачноватыми и фантастическими историями, воспеваемыми этими коллективами, скрывается странная правда. Однако как они узнали это имя и почему используют его не спросив? Мрачные мысли начали приходить Ольге в голову и она пришла к выводу, что они надругались над ней и ее именем, пусть даже и в прелестной и артистичной форме. Мрачные мысли все сильнее овладевали Ольгой и она решила показательно среагировать. И быстро. Ольга решила закатить скандал, но на высокой творческой ноте, деликатно и приятно. Она решила купить футболку с символикой одной из этих групп и превратить ее в такое изысканное женственное платье, что даже Мара Бонатти – дизайнер самых элегантных вечерних нарядов – удивилась бы.

﻿Концепция была такая: сделать небольшое платьице в греческом стиле на бретелях из кружева и глубоким вырезом, но надо было сначала купить футболку, чтобы подобрать по фактуре кружево, прикинуть.

﻿Ольга поехала в магазин, где продавали CD, DVD, одежду с символикой рок и металл коллективов. В продаже из подходящих была только футболка с символикой самой эпатажной и мрачной группы, на концертах которой на сцене в качестве декораций были перевёрнутые кресты и черепа животных – вообщем жуть. Ольга купила их символику на футболке и сказала продавцу о своем намерении сотворить из нее нечто весьма гламурное со стразами и кружевами, при этом она стояла и улыбалась как дитя, демонстрируя продавцу-металлисту с волосами ниже плеч и одурманенному наркотиками свои нарумяненные щечки, делая микродвижения головой. Он, как и посетители, недоуменно смотрели на Ольгу, не зная что и думать. После этого она пошла прочь из магазина и уже на выходе проворчала себе под нос вполголоса, что сейчас надругается над их флагом, чтоб они знали кого можно поминать, а кого нельзя. Ольга знала, что эти сатанисты воспримут декорирование своего флага "этими бабскими штуками" как надругательство.

﻿Приехав домой Ольга начала процесс. Сходила купила подходящее кружево для широких бретелек в ближайшем к дому магазине, где продают швейную фурнитуру, а затем вернувшись домой принялась кромсать футболку, чтобы снять рукава, затем разметив карандашом для губ линию будущей строчки приколола кружево английскими булавками, примерила, затем сняла, подправила длину бретелей, снова приколола, примерила и оставшись вполне довольной тем, что увидела, принялась сшивать на швейной машинке, даже не приметав вручную, повторяя про себя, что она не экзамен по кройке и шитью сдает, а надругается над сатанистами и ещё представляла себе удивлённое лицо Мары Бонатти.

﻿Получилось прелестное платье в греческом стиле длиной до середины бедра, с пояском, штрипками, декорированными кружевом как на бретелях, проймой, посаженной на репсовую ленту. Ольга осталась довольна. На следующий день она пошла на концерт первой попавшейся ей металл-группы в своем новом, только что сшитом платье. Дополняли наряд босоножки со стразами золотого цвета и маленький атласный клатч черного цвета. Группа называлась "Wings of a Demon". Ольга даже не стала утруждать себя изучением творчества этого коллектива.

Придя туда, она убедилась, что ее акция прошла успешно. Металлисты глядя на нее менялись в лице, а их глаза становились красными от поступивших к ним злых слез. Их затянутые в кожу, джинсы и лайкру подруги задыхались от негодования, искали глазами подсказок у своих мужчин, но те не могли помочь им – они изо всех сил старались сдержать сдавившие их глотки рыдания. Поприсутствовав на мероприятии ещё минут двадцать Ольга отправилась домой на метро, чтобы немного минимизировать риски. По дороге ей, конечно же, встретился наблюдатель Стилуса, который сказал:

﻿– Интересно, что на это скажет Ганн (такой псевдоним был у солиста команды, чей стяг был превращен в вечернее платье)…

﻿В ответ на это Ольга гордо подбоченясь правой рукой в знак того, что она ради этого напрягла мускулы на правой руке, сказала:

﻿– Не надо было поминать меня. Теперь пусть пеняет на себя.

﻿На следующий день она пошла гулять в парк. Но это был не искусственный парк, с мощеными дорожками, клумбами, аккуратно подстриженными кустарниками, а кусочек настоящего леса. Ольга походила по тропинкам, подышала, немного размялась после пары дней занятия шитьем и когда она уже направлялась домой, то на тропинке увидела чёрно-белая фигуру красивой женщины в плаще с капюшоном. Плащ практически полностью скрывал ее, и видно было только утонченное личико, да ворот черного цвета, расшитый белым тонким узором. Ее кожа будто светилась белым, а глаза и волосы черным. Посмотрев на Ольгу пару секунд, она скрылась за раздвоенным деревом, а после исчезла из вида, будто растворившись в воздухе. Это была Мелл. Ольга спокойно восприняла эту встречу, даже с энтузиазмом, и в приподнятом настроении поспешила домой.

Глава 3

В тот день Мелл прогуливалась с выключенным сердцем. Она то бежала, то шла, то проскальзывала в просветы в ткани бытия. Как опытный спортсмен Мелл предпочитала всегда быть в форме, не на пике как перед поединком, но в хорошей форме. За долгие-долгие годы карьеры спортсменки она закалила и натренировала свое тело, даже немного как бы вырастила под контролем, так что ей уже не приходилось тратить очень много времени на функциональную подготовку и она с радостью посвящала много времени своей "ночи", – так тени называют состояние, когда их сердце выключено. Она легко и бесшумно двигалась по лесу, наслаждаясь покоем и легкостью, ноги уже размялись и неслись как ветер.

Мелл была очень довольна своими новыми спортивными сапожками. Подошва из костяных волокон наподобие кевлара, только из очень тонких волокон из косточек животных, верх из смешанной сложной ткани, черные, лаконичные и очень элегантные. К тому же они были очень удобные, все проветривались и обостренные чувства обоняния и вкуса приятно щекотал вкус и запах свежего волокна из кости.

Она была немного удручена проигрышем своего приемного сына, но это спорт. Немного развеявшись и сняв стресс она стала вспоминать как они встретились с Ко-Йе, как он вырос и повзрослел у нее на глазах, и ее сердце наполнилось нежностью к нему. Она знала, что он уже почти выздоровел и обращаясь мысленно к нему не чувствовала ни досады, ни недовольства – только нежность. Она представляла себе, как он сидит на больничной койке, растрепанный, весь в бинтах, недовольно кривит рот и как в детстве болтает ногами. Абсолютно счастливая, Мелл неслась куда глаза глядят, не останавливаясь, но вдруг что-то насторожило ее и она остановилась. Она почувствовала очень знакомый запах. Сначала она подумала, что ей почудилось, ведь это был запах золотистой материи, которой ее не очень часто, но лечил доктор Чимп-Ко. Откуда он мог взяться в этом парке? Кто его мог принести сюда? Мелл была озадачена. Как ее занесло в этот парк в жилом районе смертных? Почему тут этот запах, будто бы распускающиеся листья тополя?

Мелл принюхалась, пошла на запах, вслед за ним. Она пришла к выводу, что это запах от кого-то, кто пришел из района в парк, Мелл пошла по следу вглубь парка – след закончился около торгового центра, к которому примыкал парк. Мелл закрыла глаза и как бы принюхалась, но это был немного более сложный процесс с точки зрения описания механизма восприятия. Она поняла, что объект, от которого шел этот знакомый запах уже вышел из центра и направляется в сторону парка. Мелл спряталась за деревом. Когда она услышала, как идущий поравнялся с ней, прошел мимо и выглянула из-за дерева, то увидела, что это девушка, очень молодая. Мелл немного растерялась. Она не знала что и думать. Она подумала, что, может быть, Чимп-Ко лечит эту девушку золотистой материей. Она бесшумно последовала за ней, прячась за деревьями. Пока она преследовала Ольгу, а ведь эта девушка была именно Ольга, она почувствовала, что этот запах идет именно от нее, а не от заплаток или склеенных участков. Мелл не знала что и думать. Около выхода из парка со стороны жилого района, куда и шла девушка, Мелл обогнала ее и показалась ей на тропинке, взглянула на нее и они обменялись взглядам. После этого Мелл понеслась домой через просвет. Мелл благополучно добралась домой, скинула перед дверью сапоги и плащ и устремилась к холодильнику. Там она нашла стеклянную бутыль с водой и начала пить прямо из горлышка. Выпив половину бутылки залпом, она остановилась и выдохнула. Она была очень взволнована.

Ужас охватывал все ее естество от предчувствия того, что она на самом деле сейчас выяснила. У нее из головы не выходили воспоминания про доктора Чимп-Ко. Какой он всегда терпеливый и доброжелательный, аккуратный, симпатичный. Не может же быть такого, чтобы он обдирал плоть с детей смертных и делал из нее свой клей. Она очень живо представила себе, как он собирает материал с девушки, которую она сегодня повстречала, а та визжит, плачет, а доктор Чимп-Ко со скучающим видом поглядывает на нее. Сердце Мелл сжалось от душевной боли и она чуть не разрыдалась. Она выпила несколько глотков, чтобы разбавить гормональную бурю, которая бушевала в ней. Потом она стала думать о том, что он осквернил ее дорогого приемного сына, причем сколько детей он, вероятно, загубил, чтобы вылечить его, она даже боялась предположить. Ее родной, близкий Ко-Йе, такой храбрый, никогда ни на что не жалуется, сидит там в клинике и даже не предполагает какое святотатство было содеяно, чтобы исцелить его. Тело Мелл начало трепетать. Она не могла это так оставить. Но действовать надо было быстро и очень аккуратно. К тому же планировать ничего было нельзя, да и думать надо было о своих намерениях как можно меньше, но прежде всего надо было забрать Ко-Йе из клиники до того, как золотистый клей будет извлечен из его тела, а затем рассказать ему о своих подозрениях и уже вместе решить что делать дальше. Но под каким предлогом? Это был вопрос. Этот предлог должен был показаться убедительным прежде всего именно Ко-Йе, ведь он должен захотеть уйти из клиники и быть при этом на 100% искренен и настроен.

Мунут десять Мелл поприкидывала возможные причины и поняла, что это довольно сомнительно и не слишком убедительно. Раздосадованная, Мелл воздела глаза к небу и тут ее осенило – она скажет полуправду, что она на прогулке заприметила девушку, которая могла бы понравиться Ко-Йе и что ему будет на пользу прогуляться по такому интересному поводу, подышать свежим воздухом, подвигаться, да и время удачное, ведь все думают, что он в клинике и не будут искать с ним встреч и беспокоить его.

Обрадованная найденным решением, Мелл чуть-чуть отхлебнув из бутылки чуть ли не вприпрыжку отправилась собираться в клинику. Она с особой креативностью играла роль будто бы она увидела кого-то, кто ей глянулся, и даже когда одевалась, и причесывая свои темные волосы, и поправляя челку – делала это подражая той девушке: аккуратно причесала волосы на косой пробор, посадила брюки по фигуре как она, прокрасила губы почти бесцветной помадой и одела веселенький поясок. Потом она потренировалась ходить как та девушка – чуть отклячив заднюю часть и как будто аккуратно нести ее во время ходьбы. Оставшись довольной получившимся настроением Мелл отправилась в клинику через просвет.

Оказавшись около клиники она подождала с минуту, чтобы немного успокоить дыхание после прохожденя через просвет, и пошла в здание. Все сотрудники приветливо ей улыбались и здоровались, ведь они хорошо знали ее и понимали, что она пришла навестить Ко-Йе. Мелл приветливо и радушно улыбалась и здоровалась в ответ. Вжившись в роль счастливой матери настолько, что сама в это поверила, Мелл впорхнула в палату Ко-Йе, который лежал на больничной койке около окна, накрывшись простыней. Он очень дисциплинированно соблюдал предписанный доктором постельный режим и терпеливо сносил неудобства, связанные с этим. Выглядел он плохо: похудел, вокруг глаз залегли коричневатые тени, а великолепные волосы поблескивали от испарины. Мелл невольно подумала, что на нем лежит печать злодеяний доктора, но ей надо было сейчас отогнать эти мысли прочь и вытащить Ко-Йе из клиники. Она растроганно улыбнулась и устремилась к Ко-Йе, чтобы обнять его. Это было странное зрелище, когда Мелл обнимала его мощный корпус, а он как котенок прильнул к ней.

– Сынок, я так рада, что тебе уже лучше, – сказала Мелл гладя Ко-Йе по волосам и поправляя их.

От волос Ко-Йе пахло золотистой материей. Зная что Ко-Йе не видит ее реакции Мелл позволила себе недобро прищурить глаза. Запах материи раздражал ее, не сам запах, а факт присутствия его в теле Ко-Йе.

– Сынок, ты такой бледный, – печално сказала Мелл.

– Это из-за постельного режима, Мелл, – ответил Ко-Йе. – Я должен тихо лежать, чтобы скорее выздороветь.

Мелл состроила максимально деликатное лицо, будто бы хотела что-то сказать, очень важное и не терпящее отлагательств, но медлит с этим из-за того, что Ко-Йе вынужден оставаться в постели. Она сказала:

– Неужели же нельзя как-то немного проветриться хотя бы во дворике?

– Я не спрашивал. Мне сказали лежать тихо – я и лежу, – гордо сказал Ко-Йе, как бы подчеркивая, что великий боец, который безропотно терпит все превратности судьбы.

– Ладно, я поняла. Я пойду поговорю с доктором. – Сказала Мелл.

– А какой в этом смысл? Он сказал, что еще дней 5 и я смогу поехать домой.

– Да я тут пробежку и делала и девушку такую хорошенькую из смертных заприметила. Волосики беленькие, аккуратненькая такая, идет так занятно, – Мелл изобразила как ходит Ольга, будто бы аккуратно несет таз.

Эта небольшая пантомима и старательно подобранный наряд сделали свое дело. Ко-Йе несколько более оживленно посмотрел на Мелл.

– Я подумала, что мы могли бы прогуляться среди смертных, поесть, купить что-нибудь пока ты болеешь.

– Как-как она ходит? – спросил Ко-Йе как бы вежливо поддерживая беседу несмотря на то, что страдает от ран.

Мелл продемонстрировала еще раз, сделав акцент на то, что она состроила деловитую гримаску.

Ко-Йе несколько раз укоризненно посмотрел на Мелл и слегка повел носом, словно принюхиваясь. Это был довольно многозначительный жест, ведь контакты со смертными у теней не приветствуются, но если такая заметная у них фигура как Ко-Йе шла на контакт с человеком – на это смотрели сквозь пальцы и даже помогали скрыть нежелательные факты, если это требовалось.

Мелл радостно улыбнулась широкой улыбкой, обнажающей почти все зубы.

– Я уже хочу поскорее выйти отсюда и погулять среди смертных. – Сказал Ко-Йе.

Он понимал, что в общем его страшные раны уже заросли, а где не заросли – надежно заклеены, и что воздух и легкая прогулка скорее всего будут на пользу. И, конечно же, ему было интересно погулять среди смертных: он уже предвкушал, как купит ветчину, хлеб, майонез, а еще арахисовую пасту и чипсы, а еще виски и йогурт с яблоками. Ему нравилось таинственно прогуливаться среди смертных. Он уже видел свое отражение в сияющих витринах, как он идет как шпион или делегат в солнечных очках и в какой-то очень модной у смертных новой рубашке, а все смертные очарованно смотрят на него и не могут оторвать глаз. При мысли о грядущей прогулке лицо Ко-Йе расплылось в счастливой улыбке. Встреча с девушкой тоже немного волновала его – он представил себе юную девушку с округлыми формами, загорелую, с длинными белыми волосами, которая настроена на матримониальный лад и, разумеется, по-смертному наивную. Еще он подумал, что не знает наверняка захочет ли она пойти дальше с ними или же выберет недолгий человеческий век.

Он даже стал, словно мальчик, воображать, как она откажется идти с ними до конца времен, а он будет наблюдать, как она строит свою смертную жизнь с кем-то, а когда ей придется уходить – заберет ее и она все равно пойдет с ними. Да, вечная молодость сопровождается у теней юношеской живостью восприятия, они словно подростки.

Эти мысли как молния пронеслись в голове Ко-Йе.

– Я думаю, можно будет ко мне сначала добраться, а оттуда тихонечко на платформе доберемся в нужный сектор. – Сказал Ко-Йе.

– Если доктор позволит – я только "за". – Радостно ответила Мелл.

Они сидели и улыбались друг другу, когда в палату вошел доктор Чимп-Ко. Он был в прекрасном расположении духа, свежий, энергичный.

– Добрый день, – сказал Чимп-Ко улыбаясь.

Мелл подошла к нему и тепло пожимая ему руку двумя руками сказала:

– Здравствуй, Чимп-Ко, здравствуй.

– Привет, – мрачновато сказал Ко-Йе.

– Что так мрачно? – Спросил Чимп-Ко, – у нас что-то болит?

Чимп-Ко нежно сжал пальцами руки Мелл и отпустил их. Он спокойно и не быстро подошел к Ко-Йе, осмотрел ему глаза, измерил пульс и давление специальным приборчиком.

– Я вижу вы сегодня уже получше. Все уже почти сраслось. Дней через пять уже можно будет снимать клей.

– Хорошо, – сказал Ко-Йе. – А можно меня сегодня выписать, а я когда надо приду, чтобы снять клей?

Чимп-Ко несколько удивленно посмотрел на Ко-Йе.

– Что? Мы с Мелл хотели у смертных погулять. – Сказал Ко-Йе ироничным тоном.

– А-а-а-а, у смертных… – Лицо Чимп-Ко приняло озорное выражение. – Сходите, обязательно купите свежие яйца. – Чимп-Ко ненадолго задумался. – Я еще вам лекарство выпишу в форме ингалятора и вам надо будет его попринимать понемногу эти 5 дней, пока вы будете гулять, а потом приедете ко мне и посмотрим что дальше. Ладно, собирайтесь, я пойду выпишу рецепт.

– Спасибо, – очень довольно сказала Мелл.

Доктор Чимп-Ко покинул палату, а Мелл и Ко-Йе начали собираться, хотя собирать было особо нечего: из вещей были только больничная пижама, шлепки и халат, в них Ко-Йе и оделся и они Мелл пошли вслед за доктором Чимп-Ко в кабинет забрать рецепт. Забрав рецепт они получили означенное лекарство в форме ингалятора и вышли из клиники.

– Я подгоню платформу за тобой, – сказала Мелл.

Ей предстояло через просвет в пространстве добраться до жилища Ко-Йе и прилететь к нему на специальной платформе, которая представляла из себя что-то наподобие небольшого катера для морских прогулок, но могла использоваться и в воздухе.

Мелл проскользнула в просвет и оказалась у Ко-Йе дома. Его дом представлял из себя летательный аппарат в форме куба, размером примерно в пятиэтажный дом. Его за это жилище довольно часто сравнивали с маргиналом, живущим в картонной коробке.

Мелл оставила свою счастливую маску и теперь ее милое личико было немного печально. Ей предстояло рассказать Ко-Йе об истинных мотивах этой прогулки и она не могла решить когда это сделать лучше: то ли сначала погулять и перекусить, а потом уже рассказать, но тогда он может потребовать сразу же предъявить ему девушку и может неправильно понять, если Мелл начнет ему на ходу пытаться что-то объяснить, но так сразу его ставить перед фактом ей тоже не хотелось. Мелл решила, что ей удастся выгадать удачный момент пока Ко-Йе будет собираться на прогулку.

Мелл не очень нравилась эта ситуация. Но делать было нечего. Мелл дошла до платформы, встала к модулю управления, одела страховочный пояс и стартовала из куба, то есть эта платформа, когда она на приколе, представляла из себя часть наружно обшивки куба, а когда платформа отчаливала, то на кубе появлялся будто бы узор обтекаемой формы. Мелл полетела в сторону клиники и через четверть часа она уже увидела фигуру Ко-Йе, который очень романтично смотрелся издалека в больничной одежде около клиники. Мелл аккуратно снизилась, но не приземлилась, Ко-Йе жестом руки попрощался через окно с дежурившим на входе персоналом, вдохнул из ингалятора лекарство, чтобы они видели, и забрался на платформу. После этого они с Мелл направились в сторону куба и благополучно добрались.

Когда они пристыковались к кубу Ко-Йе сразу же отправился умываться, а Мелл пошла делать ему что-то вроде чая, то есть горячее питье, которое состояло из нескольких компонентов, которые хранились в отдельных контейнерах и которые надо было смешивать в определенной последовательности. Пока она смешивала напиток, решила немного повеселить своего приемного сына и тенью шепнула Ко-Йе, что: "Это выпендреж все какой-то".

Скоро Ко-Йе появился из душа в огромном купальном халате, посвежевший от своей воды, и очень обрадовался увидев, что Мелл заварила ему это их странное питье. Он начал пить из кружки, а Мелл сказала:

– Жалко, что яиц нет, наверное, надо было как-то по дороге купить.

– Сейчас полетим все купим.

Увидев как Ко-Йе решительно настроен, Мелл решила, что говорить надо сейчас.

– Ко-Йе, сынок, тут такое дело… Я когда на пробежку ходила – девушку увидела, из смертных, и я думаю, что от нее так сильно пахнет клеем, которым нас с тобой чинят, что можно с уверенностью сказать, что наш дорогой доктор Чимп-Ко делает свой клей из смертных детей.

– Не понял. Почему?

– Ну помнишь я тебе рассказывала, что девушку видела?

– Да.

– Ну вот, от это девушки пахнет как клеем вот этим золотистым, которым нас доктор наш лечит.

– Так и что?

– Ну похоже, что смертные девушки в определенном возрасте так пахнут и наш доктор их скорее всего похищает и делает из них свой этот клей.

Глаза Ко-Йе покраснели и он ошарашенно уставился на Мелл. Он отхлебнул из кружки и сказал:

– О-о-о… Вот у нас какой повод. Ладно, посмотрим. А я думал, что на свидание иду.

Он был расстроен. Мелл очень хорошо знала своего сына и увидев, что он расстраивается как обычно из-за вещей, которые существуют только в его воображении, сказала ему:

– Сынок, одно другому не мешает. Она очень симпатичная.

Ко-Йе опять уставился на Мелл, но уже приободренно. Мелл с легкой улыбкой утвердительно закивала ему.

Ко-Йе окончательно приободрился и улыбнувшись сказал:

– Не мешает. А что мы будем делать?

– Я думаю надо взять материалы на анализ и у девушки и из твоей раны, а потом привлечь его к ответу. Возможно, всплывут еще какие-то факты.

Ко-Йе шумно сделал несколько глотков из кружки.

– Мелл, а ты уверена, что все именно так?

Глаза Мелл засветились печально как две звезды. Она глубоко горько вздохнула и невольно будто бы заскулила на выдохе. Ей всегда нравился Чимп-Ко и ей было горько от мысли, что он творит такое.

– Сынок, я надеюсь, что я ошибаюсь.

– Ну, может быть, он им платит за это. Что в этом такого?

Ко-Йе тоже был привязан к доктору Чимп-Ко и считал его слишком хорошим парнем и не мог поверить, что он кровавый душегуб.

– Я думаю мы все выясним так или иначе. Пойдем собираться нам еще надо купить яйца. – Сказала Мелл.

Они пошли в комнату, где Ко-Йе спал, отдыхал, хранил оружие, экипировку, трофеи, одежду и прочие ценности. Мелл была уже подходяще одета, а Ко-Йе одел джинсы, кеды и футболку с длинным рукавом. Потом он взял женскую сумку, в которой хранились документы и прочие принадлеждности, что смертные носят с собой и положил туда свои лекарства, кипу наличных денег, вручил сумку Мелл, потом они одели темные очки и отправились к платформе.

План был следующий: причалить к какому-нибудь высокому дереву, закрепиться, спуститься по дереву вниз, чтобы не отсвечивать, и зайти в район через парк, а платформу оставить в камуфляже из электростатической лампы.

Так они и сделали. Подлетели в камуфляже к поляне в парке, закрепились, подождали пока никого из прогуливающихся людей не будет в поле зрения и спустились. Постояли немного и решили идти сначала в тот самый торговый центр. Они шли и при взгляде на них нельзя было ничего необычного с точки зрения людей отметить – просто очень симпатичные мужчина и женщина. Они зашли в центр, и когда они зашли все как зачарованные смотрели на них и не могли оторвать глаз, как и предвкушал Ко-Йе. Потом они вошли в гипермаркет и купили все как и планировали, еще взяли поп-корн, пиво, чипсы и орешки, не забыли и про яйца. Еще, уже когда они собрались оплатить покупки, Ко-Йе заприметил цветок в горшке, какую-то жуткую колючку с листиками, и взял этот цветок.

Мелл удивленно посмотрела на него, но ничего не сказала по поводу страшного растения, которое Ко-Йе решил приобрести. Оплатив покупки они пошли обратно к платформе, потом Мелл ловко забралась по дереву на платформу, пока никого из людей не было, а Ко-Йе остался с покупками внизу и ждал пока Мелл открепит платформу и спустится за ним.

Они спокойно добрались до куба и стали готовить яичницу с ветчиной, беконом, помидорами и сосисками. Потом они принялись поедать что приготовили со свежим хлебом. Немного поев и успокоившись они начали обсуждать что делать дальше. Договорилиь на том, что для начала Ко-Йе надо каким-то образом аккуратно познакомиться с девушкой, посмотреть не нее. Решили вызвать ее в лесопарк разыграв сюжет, в котором Мелл грозит смерть от руки Ко-Йе, и девушка по идее должна будет прийти к тому месту, где видела Мелл, и на след, который оставила Мелл, предупредить ее о грозящей опасности.

И так за обсуждением они доели яичницу. Ко-Йе повеселев пошел пересаживать новоприобретенный цветок в оазис, где росли прочие цветы, которых было немало. Зонтичные, суккуленты, похожие на ромашки и васильки. Ко-Йе спокойно пересадил цветок в оазис и потом присоединился к Мелл и они стали играть будто бы он хочет похитить Мелл, нарядить ее в ритуальный костюмчик из юбочки и топа сливового цвета, а потом притащить ее на древний алтарь в лесной чаще и ритуально убить ее там, потому что она не хочет ответить взаимностью на его страсть. Они представляли себе эту ситуацию пока на стенах комнаты, где она находились, их мысли не стали отображаться легким налетом тени как мультфильмы. Они старательно воображали алтарь, стоящие около него старые деревья и сухостои, причем старались делать это максимально лживо, несерьезно и даже комично, чтобы никто не заподозрил бы (если бы это преступление реально замышлялось), что это планы предстоящего акта насилия, – Ко-Йе нарочито демонстрируя маниакальную одержимость мимикой и жестами, а Мелл очень романтично изображала жертву, выставляя ножку. Узоры из тени на стенах становились все темнее, отчетливее, притягательнее. Потом стали появляться более мелкие детали: выражение глаз, чуть заметно поползшие вниз уголки губ, особое положение огромного меча Ко-Йе, будто бы ставшие прелестными ветки сухостоя и горящие в небе звезды – все это было очень похоже на бред безумца, маньяка. Все стены стали похожи на страницы комиксов и вдруг среди этих картин тенью очертилось личико Ольги. Мелл с гордостью извлекшего из недр земли что-то ценное указала Ко-Йе глазами на этот проявившийся образ. Теперь можно было сказать, что девушка увидела их мечтания. Она с ужасом оглядела все эти картины и вдруг у нее на глазах появились солнечные очки, как знак того, что ей нет дела до этих видений, и она отвернулась. Потом будто бы вдалеке он услышали тихий шепот Ольги. Она спросила, как зовут эту женщину. Потом какой-то голос ей ответил, что эту женщину зовут Мелл. Потом она как-будто исчезла из вида.

Ко-Йе был доволен. Он сидел в кресле, гордый и довольный, словно император. Ему понравилось как все прошло, понравилась и девушка. Она не напоминала Мелл, но ее личико показалось Ко-Йе милым. К тому же он был доволен тем, что если их подозрения насчет доктора Чимп-Ко верны, то им удастся ее спасти от него.

Они сидели, продолжали разыгрывать сценку около древнего алтаря и картинки на стенах продолжали свои чарующие движения. Через несколько часов Ко-Йе заметил, что одна из картинок, изображающая Мелл, будто слегка повернулась ушком в сторону, наклонилась и прислушалась, но объекта, который должен был бы что-то донести ей на ушко видно не было, но было ясно, что или девушка или кто-то еще хочет на всякий случай предупредить Мелл. Ко-Йе тенью зажал Мелл уши, на что она иронично вскинула на него глаза, ведь он зажал уши именно ее плоти, и она это почувствовала, это колдовское действие – это отразилось и на картинках из тени. Они прислушались однако ничего не услышали и ничто не отразилось на картинках. Это было странно. Ко-Йе сказал:

– Ничего не видно.

Мелл утвердительно кивнула. Она выглядела озадаченно, ведь причины, по которым они не увидели того, кто хотел ее предупредить были не ясны, и было не исключено, что именно доктор Чимп-Ко делает так, что они не могут видеть происходящее на тени.

Они продолжили. Ко-Йе еще стал играть, что после того как закончит с Мелл, займется той девушкой, воображал как застает ее врасплох, голым по пояс и со своим огромным клинком. Он почувствовал, что девушка немного испугалась, а еще устала. Позже он почувствовал, что она заснула.

Назавтра они решили с Мелл побыть в парке, подождать. Так он и сделали. В тот день пришло первое осеннее похолодание. Когда стемнело девушка вошла в парк. На ней были прогулочные ботинки без каблука, меховая курточка, брючки и свитер. Она прошла шагов двадцать от входа в парк, огляделась, чтобы убедиться, что никого нет, и громким шепотом позвала Мелл по имени. Мелл немного удивилась, но ответила ей:

– Слушаю, – сказала Мелл в темноте так, что звук ее голоса будто бы направленный пучок звуковой волны прозвучал рядом с девушкой.

– Добрый вечер, – поздоровалась девушка, а потом деликатно прошептала, – я, конечно, извиняюсь, не знаю что у вас там с таким, ну, длинноволосым страшным мужиком с огромным клинком, но мне показалось, что он хочет вас убить, причем он как-то очень нездорово говорил, будто бы хочет принести вас в жертву самому Люциферу.

– Я вас поняла, – печально сказала Мелл.

Девушка с секунду постояла молча, а потом сказала, очень деликатно и спокойно:

– Если нужно, то вы можете какое-то время пожить у меня, у нас тесновато немного, но в принципе перекантоваться можно.

После этого девушка многозначительно посмотрела в сторону, откуда раздавался голос Мелл.

– Ладно, пойду я. До свидания, Мелл, – сказала девушка и быстро направилась к выходу из парка и вернулась в город.

Ко-Йе и Мелл сокрыто последовали за ней. Девушка шла спокойно, не спеша. Пока они следовали за ней Ко-Йе стал отчетливо ощущать запах набухших почек тополя, очень напоминающий запах клея, которым Чимп-Ко обрабатывал страшные раны.

Они шли по бульвару, мощеному тротуарной плиткой, дальше в жилой район. Ко-Йе обратил внимание с каким размахом был оформлен бульвар, и хотя он сам был высоким и крупным мужчиной, почувствовал себя небольшим, словно ребенок. Они шли дальше по бульвару пока не дошли до небольшого супермаркета, в который зашла девушка. Они последовали за ней. Девушка стала делать покупки. Она взяла тоник для лица, крем, шоколадный коктейль, воду и коньяк. Ко-Йе так увлеченно следовал за ней пока она заходила в разные секции, наблюдая за ней, рассматривая ее и товары, которые она выбирала, что не заметил, что Мелл куда-то делась. Ко-Йе как бы понюхал воздух (но это был более сложный процесс восприятия окружающего пространства), чтобы найти Мелл, ведь они оба были сейчас невидимы для обычного зрения. Он заметил ее около стойки с кремами, лосьонами, тониками и прочими средствами. Она стояла около стойки и как бы принюхивалась то к одному флакону или баночке, то к другому, не прикасаясь к ним руками. Она как бы пробовала эти средства, прикидывала как каждое из них будет воздействовать.

– Мелл, – тихо позвал Ко-Йе ее.

– Сейчас я подойду, – так же тихо ответила Мелл.

Ко-Йе быстро пересек зал и оказался рядом с Мелл.

– Подем, она уже прошла на оплату. -Сказал Ко-Йе.

– Сейчас пойдем. – Ответила Мелл.

– Пойдем, пойдем скорее, мы тут не за этим, – сказал Ко-Йе и с этими словами приобнял Мелл за плечи и чуть ли не силой потащил ее к выходу, не слишком старательно обходя смертных посетителей супермаркета.

Он всегда немного нервничал, когда видел как женщины пользуются чем-то что намазывают на себя и что пахнет цветами, фруктами или травами, так что можно сказать, что он воспользовался как предлогом тем фактом, что девушка готова выйти из супермаркета, чтобы увести Мелл от стойки с этими ароматными средствами. Они нагнали девушку, когда она подходила к выходу. Дальше девушка пошла в утопающий в золоте осенней листвы жилой квартал. Подул свежий осенний ветерок и к ароматам осенней растительности и холодной земли добавился сгустившийся запах, напоминающий запах тополя. Девушка зашла в подъезд многоэтажного дома и входная массивная железная дверь в подъезд закрылась за ней с металлическим лязгом. Мелл и Ко-Йе проследили в "темноте" куда зашла девушка и пришли к выводу, что она пришла именно домой, а не в гости. Они решили немного понаблюдать за ней. Ольга переоделась в домашний костюм, сделал себе коктейль из ледяной крошки, коньяка и шоколадного коктейля и уселась смотреть телевизор. Попивая коктейль она с удовольствием достала новоприобретенный тоник и принялась его распаковывать и протирать антибактериальной салфеткой бутылочку. Затем она смочила в тонике ватный диск и начала протирать этим диском лицо и шею. Ей явно нравился этот тоник. Мелл тоже нравилось как пах этот тоник и коньяк с шоколадом и она с удовольствием наблюдала за Ольгой и упивалась этими запахами. Что же до Ко-Йе, то он заметно помрачнел и будто бы повзрослел, даже постарел. У него был настолько мрачный и обеспокоенный вид, что Мелл немного забеспокоилась.

– Прими лекарства, – сказала Мелл Ко-Йе.

Ко-Йе отстраненно кивнул и начал нашаривать ингалятор в карманах. Его брови были сдвинуты, уголки губ слегка опущены, а взгляд исподлобья источал недовольство. Ко-Йе продолжал нашаривать лекарство в карманах и не находил, и все равно продолжал. Он продолжал бы и дальше, если бы Мелл удивленно посмотрев на него не достала ингалятор из сумки и не протянула бы его ему. Ко-Йе машинально вдохнул аэрозоль и продолжил наблюдать за тем как девушка протирает лицо тоником и пьет коктейль.

Мелл решила, что ей пришло время вести своего приемного сына ужинать и ложиться спать, и спокойно сказала:

– Ну все ясно, пойдем перекусим чего-нибудь в городе и домой.

Ко-Йе утвердительно кивнул и они отправились к платформе. Ко-Йе выглядел утомленным и мрачным. Лицо осунулось, плечи опали. Скоро они добрались до платформы и недолго поискав подходящее место, где можно поужинать, отправились на фуд-корт расположенный в центре Москвы. Там был огромный выбор разных кафе, которые готовили блюда кухонь со всех или почти всех уголков мира. Когда они добрались Мелл на всякий случай спросила пойдет Ко-Йе с ней или останется присматривать за девушкой, и когда он сказал, что останется и понаблюдает, облегченно вздохнула и спрыгнула с платформы. Затем она нашла темный уголок и стала там видимой, после чего с довольной улыбкой отправилась покупать еду на вынос. Она была рада посетить фуд-корт, но если бы Ко-Йе пошел с ней, это могло бы стать кошмаром, ведь он вел себя очень нервно. Была ли эта реакция естественной или же это была игра на публику, которая упивалась его грубоватым имиджем, – даже Мелл не могла сказать наверняка. Тем не менее поход с ним в фуд-корт обернулся бы нервотрепкой. К тому же, если эта нервотрепка среди сородичей и других бессмертных была бы оттенена всеобщим восхищением ей и ее приемным сыном, то здесь это было бы просто нервотрепкой, ведь очень немногие смертные знали кто такой Ко-Йе и кто такая Мелл. Вообщем, Мелл с легкой улыбкой чуть ли не пританцовывая зашла в фуд-корт и приветливо разглядывая посетителей и лавочников прогуливалась среди невообразимых ароматов готовящихся кушаний. Очень скоро она определилась с заказом. Мелл решила взять несколько стейков, салат и жареный картофель, а на десерт несколько кусков разных тортов. Пока она заказывала еду и ждала когда ее приготовят, Мелл стала замечать, что за профессиональным радушием и обходительностью сотрудников этих лавочек есть какие-то искренние эмоции в отношении нее, положительные эмоции, это было неудивительно, ведь Мелл была очень красивой женщиной в превосходной форме. Когда все было приготовлено и оплачено, Мелл уносила с собой 5 стейков из говядины с кровью, зеленый салат и три порции жареного картофеля, а еще ассорти из разных тортиков, по объему составляющие 2 торта. Уже направляясь к выходу Мелл почувствовала запах шоколадного коктейля и вспомнив, как ей понравился интригующий и густой запах шоколадного коктейля с коньяком ранее вечером, решила взять себе и Ко-Йе по стаканчику. Еще она с удовольствием представила как посмотрит Ко-Йе на нее, когда она протянет ему стакан и скажет:

– Я думаю, нам тоже надо шоколадного коктейля выпить.

При мысли об этом Мелл слегка заулыбалась, а в душе хохотала как лисица, обнажив зубы и слегка шипя сквозь них. Взяв стаканчики с коктейлем Мелл направилась к выходу, потягивая коктейль через трубочку, любуясь своим отражением в отполированных поверхностях и предвкушая свою выходку, благополучно добралась до платформы. Она тихонько свистнула, чтобы Ко-Йе опустил платформу и, улучив момент, проскользнула на нее и они отправились к кубу.

– Ну как там дела у нашей новой знакомой? – Спросила Мелл.

– Ничего не происходило пока, – спокойно и нарочито равнодушно сказал Ко-Йе.

Мелл протянула ему стаканчик с коктейлем.

– Попей. Я подумала, что нам тоже надо шоколадный коктейль, – елейным голосом сказала Мелл.

Ко-Йе еле заметно отшатнулся и мрачно уставился на стаканчик.

– Спасибо. Я и правда что-нибудь бы сейчас попил.

Он все то время, что Мелл совершала покупки, наблюдал за кварталом, в котором жила девушка через тень. Ко-Йе немного отстраненно взял стаканчик и отхлебнул.

Мелл понаблюдав за его реакцией довольно улыбнулась, и они отправились к кубу. Вернувшись они сели ужинать. Причем Ко-Йе ел стейк держа его в руках и откусывая от него, Мелл же элегантно ела, используя вилку и нож. Во время ужина они обсудили увиденное и согласились, что запах, который идет от девушки, действительно очень похож на запах золотистого клея, который применяет в своей клинике доктор Чимп-Ко, и что они не знают наверняка что это значит. Так что они решили понаблюдать за ней и если доктор или кто-то из его сотрудников решит причинить ей вред, то они вмешаются в ситуацию и не позволят сделать из нее сырье для лекарств.

Глава 4

"И сказал Господь Бог: вот, Адам стал как один из Нас, зная добро и зло; и теперь как бы не простер он руки своей, и не взял также от дерева жизни, и не вкусил, и не стал жить вечно." – Бытие, 3:22

"Разве я хочу смерти беззаконника? говорит Господь Бог. Не того ли, чтобы обратился от путей своих и был жив?" – Книга Пророка Иезекииля, 18:23.

В какой-то момент жизнь перестала казаться им затруднительной. Голубой свет и низкие температуры сделали длань спокойной и ровной. Все изменялось и не изменялось. Обретя власть над жизнью и смертью они год за годом удерживали в плену миллиарды душ смертных, накаляя их сердца и заставляя светиться, – и забирали этот свет. Рассказывая своим пленникам о том, что могло бы быть они отнимали последние силы, заставляя проживать жизнь в иллюзиях и бездействии. Не было этим бесчинствам конца и края, и не было смертным душам освобождения из этого плена ни при жизни, ни после смерти, ведь они забывали что было с ними в холодном полумраке.

И возросли их бесчинства над смертными и могущество тоже.

Но все же страдания их тоже множились. Постоянный хлад и морок везде следовал за ними и невозможно было поспать и поесть спокойно, и всюду их преследовал нечистый привкус тлена.

Хоть и не было греха в деяниях их, ведь каждой душе они предлагали вечную жизнь, но бесчинства остаются бесчинствами. Многие не могли выносить такую судьбу и предавались порокам и грехам среди смертных и становились со временем зверями и почивали как стада бессловесных тварей среди смертных, но путь этот был не скорым. Их называют падшими, но не тревожат их покой.

Ангелы… Безгрешные. Всемогущие. Объекты упований и молитв.

И вот один из них предстает перед нами отдыхая после схватки с "тенью". Ет наслаждается отдыхом в теплых водах, гоняясь за морскими рыбешками и наслаждаясь своей силой. Как первобытный. Ему нравилось отдыхать на Земле в Атлантическом океане. Соленая вода смывала с него тлен, а многочисленные обитатели обеспечивали его потребности в еде. Он любил представить, будто бы он тут один-единственный из своего рода. Как волк среди смертных овец. Как лев.

Он уже несколько больше недели так отдыхал, весь пропах океаном и исключительно рыбной диетой. Ему было хорошо и спокойно. В один из дней он решил проведать Ко-Йе и похвастаться ему как великолепно он загорел и как замечательно он себя чувствует. Он с удовольствием предтавлял себе как придет к нему в своем лучшем белом костюме с захорошевшими от морского климата волосами и деликатно улыбаясь поинтересуется о самочувствии Ко-Йе, а тот будет не здоров и слаб и будет стараться скрыть свою досаду за обыкновенными для него подчеркнуто мужественными фразами и жестами. Предвкушая и снова и снова проигрывая в голове эту встречу Ет нежился в волнах барахтая ногами и расправляя свои могучие крылья, и соленая вода приятно пощипывала чувствительную, но очень прочную кожу крыльев.

И вот он решил, что пришло время отправляться в путь. Он вынырнул из воды одним взмахом крыльев и отправился домой. Оказавшись дома он для себя отметил как удручает его холод и непрекращающийся морок, хотя его и приглушали специальные стабилизаторы электромагнитного поля. Пообщавшись со всеми и уверих их, что он абсолютно здоров и полон сил, Ет быстро собрался, одел свой лучший белый костюм и помчался в клинику доктора Чимп-Ко навестить Ко-Йе. Он очень быстро добрался и лучезарно улыбаясь вошел в клинику. Среди персонала было много его поклонников, так что его тут же окружили радостно встревоженные сотрудники, здоровались с ним, просили автограф, а потом когда они опомнились и вспомнили, что они все в клинике, и Ет зачем-то туда пришел, то стали спрашивать его зачем он пришел и деликатно интересовались о его здоровье. Ет, приятно удивленный таким теплым отношением, успокоил всех, что он абсолютно здоров и даже только что отдыхал на море, а затем сказал, что пришел проведать Ко-Йе и приободрить его, поинтересоваться, может быть, что-то ему надо, и рассказал с видом эксперта, что он последние дней 10 питался морской рыбой и чрезвычайно доволен результатами такой диеты. Пока он рассказывал все его поклонники слушали его, внимали ему, а потом одобрительно закивали, отмечая, что в морской рыбе действительно кладезь йода и фосфора. Потом они ему сказали, что Ко-Йе навестить не получится, потому что он выписался и тоже поехал отдыхать со своей приемной матерью Мелл. Ет удивился, но не раздосадовался. Потом спросил не знают ли они куда Мелл и Ко-Йе поехали, на что получил вполне ожидаемый ответ, дескать кто этого Ко-Йе знает и что ему в голову взбредет никто сказать не может.

Тепло попрощавшись со всеми Ет отправился домой. Сняв костюм и одев более привычные для дома свитер и широкие брюки, он принялся через лучи света разыскивать Ко-Йе. Его глаза светились белым светом и его взор скользил по лучам света, видя практически все. Он медленно поворачивал голову в разные стороны и под разным углом, как бы придерживая голову пальцами правой руки. Наконец, его всевидящее око заметило куб Ко-Йе. Он не видел что внутри, но знал, что если заметил куб, то скоро увидит и самого Ко-Йе. Поиски Ко-Йе отняли много сил и Ет отправился подкрепиться. Он подошел к специальному холодильнику с прозрачной дверцей, где находились души умерших. Они были совсем крошечные. Как планктон они медленно роились в прозрачном плоском прямоугольнике, который стоял в холодильнике. От них исходило голубое свечение, и если бы не было известно, что так красиво светится в этом прямоугольнике, можно было бы заглядеться на это зрелище. Ет встал напротив экрана, где обитали души, и с печальной и укоряющей миной несколько раз несильно вдохнул свет, исходящий от душ. Те на несколько секунд замерли, но затем продолжили свое медленное движение. Ет еще раз укоризненно посмотрел на этот экран и пошел в свой кабинет. Он задумался на несколько минут о причинах, которые побудили смертных, души которых он только что видел, выбрать удел смертных, недолгий век и небытие, а не вечную жизнь и нет ли в этом его вины, но вспомнив сколько раз он предлагал им бессмертие и сколько раз слышал отрицательный ответ – лишь недоуменно пожал плечами.

Разместившись в кабинете он начал просматривать последние новости и время от времени поглядывать на куб Ко-Йе. Потом он отправился в свои покои, где сидели и лежали девушки-элементалы, похожие одна на другую как две капли воды. Он лег отдыхать с ними и все восемь ласкались к нему и нежно обнимали его и друг друга, а после они обнявшись впали в сладкую дремоту, не сон, конечно, но это был отдых, дремота. Когда Ет очнулся, то обнаружил, что девушек от его плоти осталось всего семь, а одна исчезла и вместо нее остался маленький золотой букет, как ювелирное изделие. Свойство ангельской плоти порождать элементалов противоположного пола может показаться странным, даже извращенным, но оно существует, возможно, ради сохранения вида, чтобы если ангел будет последним из сущего, ему было бы чем питаться, пока не возникнет новый мир. Ет с удовольствием посмотрел на оставшихся семь элементалов, которые спокойно дремали, положив свои хорошенькие головки на подушки и накрывшись одеялами, и подумал как прекрасны были бы его дети: красивые, стремительные и с крыльями, которых у элементалов не было. Потом он аккуратно взял светло-светло желтый, почти белый золотой букетик и, полюбовавшись им недолго, убрал его в средних размеров шкатулку к другим букетиками, которых было не больше ста пятидесяти, ведь элементалы возникают, когда ангел одинок. У него были отношения раньше, но от них не случилось детей и это было довольно давно, о чем свидетельствовало количество девушек-элементалов, но его одиночество было очевидно только его соплеменникам и редким посвященным в этот вопрос, но они помалкивали о значении наличия элементалов и даже лгали, что Ет настолько горячий мужчина и к тому же с весьма взыскательным вкусом, что создал себе кукол-клонов, по образу и подобию своему, которые абсолютно его устраивают как мужчину и никто ему больше не нужен.

Положив букетик Ет отправился в кабинет посмотреть последние новости и узнать как обстоят дела у Ко-Йе. Он посмотрел в сторону, где где-то далеко был пришвартован куб Ко-Йе и увидел своими сияющими белым светом всевидящими глазами следующую картину: Ко-Йе собственной персоной проводил профилактику куба. Он стоя на отделяющейся платформе около верхней грани куба выхватывал из-под ткани бытия черные жгуты тени размером чуть меньше трех пальцев. Жгуты жутко свистели, рассекая воздух, и даже находясь на большом расстояни от этого действа, Ет почувствовал холодок ужаса от мощи этой материи, из которой шла неподвластная ему сила. Ко-Йе же управлялся с этими вибрирующими огромными тросами легко, будто играючи. Он ловко скрутил два жгута в спираль и стал прилаживать эту спираль начиная от верхнего левого угла куба, легкими движениями как бы приклеивая и придавливая эту спираль из черной материи к грани куба. Он спускался ниже наискосок и на глаз прикинув насколько хватит этой спирали стал смещаться ближе к правому ребру. Его рассчет оказался верным – спирали едва хватило на протяжку от верхнего левого угла до середины правого ребра и немного на нахлест на следующую грань. На узоре куба уже стал вырисовываться новый штрих.

Приладив спираль, Ко-Йе вернулся к началу спирали. Его лицо было свежо и невозмутимо. Он положил руки на спираль и легкими движениями стал как бы поправлять и затирать ее и по мере того как его руки спускались ниже в изгибах спирали начинали загораться голубые огоньки, а по краям начинала образовываться материя, похожая на обсидиан и затягивать спираль и зажегшиеся огоньки сначала тонкой, а затем более плотной пленкой.

Ет перестал смотреть на Ко-Йе. Увиденное произвело на него тягостное впечатление, ведь эти огоньки были очень похожи на души смертных и светились точно таким же голубым светом. Неужели Ко-Йе укрепляет свой куб душами, заключенными в оковы черной материи? Как мог он решиться на такое? Ведь души со временем истощаться и обратятся во прах навсегда, а до этого будут страдать так, что и словами не передать.

Ету очень не понравилось что он увидел. Он даже подумал, что Ко-Йе отыгрывается на душах за свое поражение. Ет вздохнул и решил пока не размышлять на эту тему, чтобы не усугублять положение душ, если вдруг Ко-Йе вздумалось бы понаблюдать за ним из темноты. Ет решил понаблюдать за Ко-Йе одним глазом, иногда. И так он и делал дня два пока не заметил, что Ко-Йе и Мелл куда-то отправились на платформе. Ет решил поподробнее понаблюдать за ними, но так чтобы они не заметили его, и для этих целей он взял легкий плед белого цвета и накрыл им голову, чтобы его глаз и лица нельзя было различить на свету. И он увидел, что они пришли в мир смертных, в магазин, что-то покупают там и еще он увидел как Ко-Йе украдкой смотрит на какую-то миловидную девушку из мира смертных. Ет решил понаблюдать и за ней. В последующие несколько дней он скрытно наблюдал за Ко-Йе, Мелл и за девушкой. Он обратил внимание, что периодически ее кожа начинает слишком сильно для смертных светиться. Потом он стал замечать, что начинают светиться глаза, нос, но то, что он видел, нельзя охарактеризовать, как если человек рассматривает фотографию или видеозапись другого человека и наблюдает как у этого человека начинают флуорисцировать или излучать свет глаза или кожа – нет, Ет видел это по-другому. Скорее это можно описать как будто бы Ет в воздухе увидел объемную голограмму, которая голубым светом висела перед его глазами, то есть он сидел и наблюдал, как перед его глазами переливаются отдельные участки кожи или тела то более ярким, то менее ярким голубым свечением.

Потом Ет стал чувствовать запах готовящейся еды. Особенно ему нравилось когда пахнет жареным чесноком.

Шло время. Так Ет жил, занимаясь обычными для него ангельскими делами, тренировками и скрытно наблюдал, но нет ничего тайного, что не стало бы явным. Спустя где-то месяца полтора Ет заметил, что за ним наблюдает далекая фигура, сияющая ярко-красным, но черты лица он не мог разобрать. Позже он заметил, что он как будто мнет в руках какую-то бесформенную белую материю, но эта фигура была не из его мира, а из мира смертных. Ему не понравилось, что он увидел эту фигуру рядом с девушкой и решил, что как только закончится зима, он придет к смертным и выяснит все подробно сам. Пока же весна не наступила, он наблюдал, вмешивался своей ангельской силой в события на Земле время от времени, виделся несколько раз с Ко-Йе на турнирах, который или ничего не подозревал, или не подавал вида, что знает, что он стал объектом постоянного ангельского внимания.

Что же до Ольги, а это была именно она, та девушка, за которой волей случая стали следить бессмертные, ей было неспокойно более обычного, временами, ведь она чувствовала влияние ангельской воли, хотя она и не верила в существование ангелов буквально, без аллегорий. Да, какой-то не самый молодой вечноюный персонаж, опытный и очень социализированный, которого она не видит. Она думала, что как всегда какие-то неприглядные дела происходят, но более злодейские, чем обычно и считала дни, ожидая, когда ее жизнь изменится и она обретет силу.

Так прошла зима и наступила весна. Ласково пригревало солнце, уже появились первые листочки. Ольга радостно прогуливалась по лесопарку, чтобы подышать свежим воздухом и погреться на весеннем солнышке. Зелень радовала глаз. А в этот же самый момент за ней наблюдал приготовившийс к дороге Ет. В лучах солнца ему был виден парк, Ольга, каждый листик, на который смотрела Ольга, каждая маленькая лесная птичка. Она увидела маленького желторотого птенчика на ветке, он пищал и таращил глазки, расправляя еще не окрепшие для полета крылышки. Ольга умилилась на него. В тот же самый момент она почувствовала как "этот немолодой бессмертный" пристально смотрит на нее и улыбается. Ее удивила сила его биоимпульса, потому, что она буквально почувствовала лицевыми мышцами эту то ли улыбку, то ли ухмылку. Ольга насторожилась и огляделась, думая, что, возможно, он где-то поблизости. Никого не заметив она поспешила домой.

Вечером она заметила как на стене светом и тенью начерталась фигура знакомого ей уже Ко-Йе, который сидел, положив голову на кулак и закрыв глаза. Ольга сама иногда в темноте манерно прикрывала рот ладонью, поправляла солнцезащитные очки, так что значение этого жеста, прямое, ей было ясно: "Смотрите, я просто тут сижу свою думу думаю и ничего не вижу, абсолютно ничего не вижу", – но намек, который был дан, мог иметь прямо противоположный смысл и был весьма тревожен. Ольга перекрестилась и привычно воздела глаза к небу.

Этот знак Ко-Йе подал ей, когда узнал, что Ет прибыл на Землю, в Москву. Его, Ко-Йе, тревожило, что Ет будет настолько близко к юной бессмертной, но меньше, чем то, что доктор Чимп-Ко мог бы взять ее на биоматериал для клиники. Ему даже стало немного спокойнее.

Ольга спокойно отправилась спать и лежа в постели рисовала в воображении самые худшие из событий, которые только могли бы последовать за намеком этого жутковатого типа. Она тихо лежала в постели и уже засыпала, отбросив тревожные мысли, как вдруг до нее донесся звук как будто бы соседи с верхних этажей стряхивают на балконе мокрую простыню. Время было позднее, но сумасшедший ритм большого города иногда отводит для необходимых дел странные промежутки, так что Ольга лишь философски пожала плечами. Однако, когда прошло пятнадцать минут, а звук не переставая доносился по-прежнему, Ольга решила через отверстия в узоре льняных штор посмотреть, кто там создает такой шум. То, что она увидела, повергло ее в шок. На расстоянии примерно в семь метров от ее окна (на семнадцатом этаже) завис в воздухе и махал крыльями самый настоящий ангел из плоти и крови. Его сердце просвечивало голубоватым огнем сквозь плоть. Ольга от удивления открыла рот. Ангел заметил ее удивленный взгляд и несколько раз более сильно взмахнул крыльями, сгруппировался как для прыжка и взмыл в ночное небо быстро как молния и уже оттуда с довольно большой высоты проревел или прорычал как дракон, не слова – просто прорычал. Ольга была в шоке. Она вернулась в постель и никак не могла отделаться от мысли, что это очень странно, но странно не то, что она только что увидела парня или мужчину (кто же может так с одного взгляда достоверно определить возраст?) с крыльями, – это она как раз ожидала, а странно то, что у него три пары конечностей, одна из которых – крылья, а она ведь ожидала увидеть кого-то рукокрылого, даже предвидела.

– Шестилапый, – подумала Ольга, – а я ведь думала, что это легенды…

Ольга продолжила свою обыкновенную жизнь с отлаженными распорядками: поскольку погода была не дождливая она совершала пробежки на роликах, продолжала процедуры с лимфатической системой, занималась повседневными делами.

Первое время Ет был немного смущен, но потом взял себя в руки и хладнокровно мешал ей кататься на роликах, ломая и переклинивая подшипники, кричал, когда она ходила гулять, да так, что все окружающие слышали, что она слишком вызывающе одета и даже однажды примотал крылья, одел широкую курточку и пришел как смертный на тот же концерт, что и она.

Такое поведение не осталось незамеченным, так что очень скоро о похождениях Ета узнали еще несколько бессмертных помимо Мелл и Ко-Йе. Узнал и доктор Чимп-Ко.

А тем временем Ет нашел себе союзников среди добрых христиан, являясь им, утешая в тяжелый час и подсказывая как лучше поступить, не упуская при этом выгоды. Очень скоро смертные привыкли к тому факту, что ангел является им и спокойно жили идя рядом с ним. Они рассказывали друзьям о нем и очень скоро довольно много людей оказались причастными к этому небольшому секрету. Сородичи закрывали глаза на эти деяния своего чемпиона, рассудив, что смертным на данном этапе совсем не повредит такой наглядный пример бессмертия. Ет же как маньяк преследовал Ольгу и во плоти и мысленно. Он был словно одержимый. Иногда он вламывался к ней в квартиру, когда ее не было дома, перебирал и нюхал косметику и парфюмерию, иногда даже брал немного с собой, чтобы "эти зелья" были и у него.

Ко-Йе и Мелл озадаченно наблюдали за его безумствами. Они уже не были уверены, что вовлечь ангела в эту историю было верным решением. Их пугало, что Ет одержим такими мрачноватыми любовными страстями. Они себя чувствовали так, будто бы отдали ребенка на съедение льву.

Что до Ольги – она философски восприняла, что бессмертный, который так ясно дал знать о себе, оказался чрезвычайно неприятным и неотесанным, памятуя о том, что вечное детство имеет в качестве сопутствующего эффекта детскую непосредственность и легкомыслие. Так что она взирала на Ета как на мальчика, у которого уже выросли крылья и который прочитал немного больше сказок, чем она. Она продолжала через наблюдателей добродушно рычать на Black Metall группы, предостерегать Стилуса от потребления крови внутривенно.

Ко-Йе давно уже выздоровел после того ранения, но так и не дошел до клиники, чтобы извлечь золотистую материю. Он рассматривал ее, пытался понять, что она есть и от кого и как она попала к нему. Все, что он чувствовал, это что материя приятная, спокойная и пахнет тополиными почками и еще, что ей надо есть. Еще он обратил внимание на то как красиво и даже изысканно доктор Чимп-Ко и его сотрудники положили в него эту заплатку. Она была как затейливый узор, стройный и выверенный. Ко-Йе решил отправиться в клинику и между делом расспросить Чимп-Ко о том, что же все-таки представляет из себя эта материя.

Он отправился в клинику. Чимп-Ко тут же принял его и стал готовить к извлечению, удивленно расспрашивая его, отчего он так задержался с этим визитом, и как он себя чувствует в связи с тем, что материя так долго в нем.

Ко-Йе сказал ему, что был страшно занят в первое время, а потом стал замечать это соседство, и его это очень заинтересовало. Рассказал доктору, что ел немного больше, чтобы материя хорошо себя чувствовала и даже специально для нее ел мятные конфеты, потому, что она их тут же все практически съедает.

Чимп-Ко, пока Ко-Йе ему это все рассказывал, слушал его с широко открытыми глазами, рот у него не был открыт от удивления, но челюсть немного отвисла так, что лицо вытянулось. Он был очень удивлен азартом исследователя, который заметил в Ко-Йе. Он решил рассказать ему что это. И когда Ко-Йе, довольный собой, деликатно низким голосом спросил у него:

– А это вообще что?

Чимп-Ко с торжествующей еле заметной улыбкой сказал:

– Это подростки рукокрылых нам лимфу продают.

У Ко-Йе от удивления полезли глаза на лоб.

– Подростки рукокрылых? – Чуть ли не взвизгнул Ко-Йе.

– Да. Это одно из моих гениальных решений. У подростков подструнки еще на так сильно стрекают, а лимфа прекрасно скрепляет раны, дает питательным веществам проникать и очень надежно держит раневую поверхность, особенно кодга чувствует в крови свое ДНК, поэтому я тебе эти ингаляции и сказал сделать. Там немного плазмы крови Тео было.

– Кто такой Тео? – Спросил Ко-Йе.

– Тео это твой донор, – ответил Чимп-Ко.

А можно с ним познакомиться? – Спросил Ко-Йе очень деликатно.

– Ну в ближайшее время он в клинике не появится, он где-то месяц назад был на сдаче материала.

С этими словами Чимп-Ко достал из холодильника большую прозрачную склянку с жидкостью, открыл ее и сделав небольшой надрез на коже Ко-Йе, под которой угадывалс узор золотистой материи, ловко ухватил ее зажимом, легко достал ее из Ко-Йе как золотистый шарф и пометил в склянку. Затем закрыл крышкой и убрал склянку в холодильник.

– Ну вот и все. Что до Тео – он не пропускает почти ни одного турнира. Он такой, – доктор Чимп-Ко уставился в пустоту, припоминая как выглядит Тео и какие яркие черты наиболее его характеризуют, – бледноватый, зелено-голубые большие глаза, стрижка короткая, носит черную куртку, конечно же, с широкими рукавами. Думаю, он будет удивленно на тебя смотреть. Кстати, о ваших гладиаторах, а что Ет вытворяет на Земле?

– Да мы там женщину заметили, от которой пахнет как от этого пластыря, и Ет за ней увивается, – выпалил Ко-Йе.

– И как сильно он ей осложнил жизнь? – Спокойно спросил доктор Чимп-Ко.

– Он вмешивается, – проконстатировал Ко-Йе.

Ему было не просто признаться Чимп-Ко в своих подозрениях на его счет и в том, что он спровоцировал Ета, нарочно привлек его внимание к ней, рассчитывая на то, что близость ангела убережет ее от беды. После паузы, довольно долгой, Ко-Йе грустно сказал:

– Тут такое дело… – и начал рассказывать доктору как получилось, что ангел преследует эту женщину.

Чимп-Ко удивленно выслушал его рассказ. Когда Ко-Йе закончил, доктор озорно вздернул нос и тряхнув своими светлыми волосами сказал:

– Мы его немного отвлечем, – и Чимп-Ко рассказал ему свой план, который мы до поры сохраним в секрете. Мы подробно опишем его воплощение.

Через пару дней Ет прилетел к дому Ольги, чтобы упиваться своей мрачноватой страстью к ней и подглядывать.

Когда он приземлился на крышу, то заметил, что материал крыши и квартиры будто бы стал более легким и менее плотным. Почти как туман. То же самое случилось и с самой Ольгой. Будто бы она была изображением человека, который когда-то тут жил, и будто бы квартира всего лишь изображение места, где кто-то жил, которое создано с одной единственной целью – обмануть смертных, создать видимость, что все без перемен. Эти технологии были хорошо знакомы Ету, не одному ему. Многим. И кто именно сделал это у него под носом, Ет решил выяснить. Прилетев в свое земное пристанище, Ет постарался успокоиться. Он был вне себя. Эмоции захлестывали его.

Не успел он прийти в себя, как у него зазвонил телефон. Это был один из его смертных друзей. Он почувствовал, что человек, который звонит, в смятении, и все же взял трубку.

– Ет, беда, у нас рядом с церковью завелось чудовище. Прилетай, пожалуйста! – Чуть ли не крича сообщил Виктор, так звали мужчину, который звонил ему.

– Ты его видел?

– Да, Ет, видел, мы пробовали его прогнать, но оно не улетает.

– Хорошо, не волнуйся, что бы то ни было, мы с этим справимся. Я сейчас прилечу. – Печально и тихо сказал Ет.

– Мы ждем, Ет, – немного успокоившись сказал Виктор.

Ет закончил вызов и несколько раздраженно отложив телефон вылетел в окно. Спустя минуту он уже был около церкви. На улице вечерело и солнце почти село. Его встретили четыре обеспокоенных человека. Они быстро обменялись рукопожатиями, и те повели его к восточной стене храма. И он увидел, как около ограды церкви, со стороны улицы летает то, о чем говорили люди. Его сердце болезненно сжалось, когда он увидел это. Его глазам предстало существо с крыльями, которое представляло из себя чей-то позвоночник, обтянутый кожей, а по бокам – крылья из кожи как у стрекозы. Присмотревшись, Ет узнал эту кожу и этот позвоночник. Это было то, что осталось от Ольги. Комок подкатил к горлу Ета. Он уронил голову на грудь и слеза упала из его правого глаза.

Его спутники подумали, что он взывает к своим братьям о помощи или совете. Они не стали отвлекать его.

Когда Ет справился с приступом горя и поднял голову, существо беззаботно летало взад и вперед, а люди испуганно посмотрев на него попросили:

– Прогони чудовище, Ет.

– Это не чудовище. Чудовище тот, кто сделал это с ней. – Сказал Ет.

Люди испуганно уставились на него.

– Ну хорошо, что мы нашли ее. Мы воскресим нашу сестру. Ступайте в церковь, зажигайте свечи и принесите какую-нибудь простынь, чтобы накрыть нашу несчастную сестру. Сегодня ночью мы вместе будем молиться и воскресим ее, спасем от этой страшной участи, а потом узнаем, кто то чудовище, что сотворило это с ней.

Когда Ет говорил это, глаза его были полны слез, заплакали и люди. Им стало очень страшно, а еще им было жалко ту, которую Ет называл "их сестрой" и они чувствовали раскаяние из-за того, что кто-то настолько изувеченный пришел к ним, а они приняли его за чудовище и пытались прогнать. Они скорбно переглянулись, и люди понуро отправились в церковь, чтобы приготовить все к всенощному бдению. Когда они ушли Ет очень быстро и легко перемахнул через ограду церкви и оказался рядом с тем, что осталось от его вожделенной страсти. Ему было больно смотреть на то, как беззаботно эти неосмысленные останки машут крылышками и нежатся в вечерней прохладе. Он молниеносно и легко прижал существо к груди за повоночник, придерживая крылышки пальцами. Существо начало пытаться вырваться от него, но он легонько но твердо придерживал его у груди, споконо и нежно повторяя:

– Тш-ш-ш, тш-ш-ш…

Так успокаивая и гладя эти останки Ет направился в церковь. Он был очень взволнован. Он мысленно прикидывал сколько надо будет материи и голубого свечения, чтобы вернуть Ольге человеческий облик. Придя к выводу, что это для него совсем не обременительно, довольный собой и своим могуществом, Ет улыбнулся и легонько приобняв позвоночник как котенка двумя руками еще нежнее продолжил успокаивающе шикать. Так он и вошел в церковь. Он уже воображал как вызывающе поцелует Ольгу, когда она придет в себя, и они останутся наедине, и как будет шептать ей на ушко, что она будет любить его как никогда и никого не любила. Его волнение нарастало, но он отложил эти сладостные ощущения на потом. Сейчас ему надо было воззвать к своим сородичам домой и прямо на глазах у людей исправить, что сделали другие бессмертные. Он предвкушал реакцию людей и это пьянило его.

Войдя в церковь он направился к алтарю, открыл царские врата и положил существо на алтарь, чуть отодвинув в сторону, стоящие там реликвии культа.

– Отец наш исправит это дьявольское изуверство. – Сказал он обращаясь к людям.

Те стояли с зажженными сечами и благоговейно смотрели на Ета, который стоял сияя голубоватым светом, а правой рукой придерживал существо за позвоночник на алтаре.

– Подойдите ближе, братья, помолимся, – сказал Ет.

Ет начал читать "Молитву Господню" и люди стали молиться с ним, но не успели они закончить, как в храм ворвался не знакомый Ету парень-тень и с очень серьезным видом направился к нему. Смертные ужасом уставились на Ета, который с азартом гладиатора коротко и быстро сказал им:

– Бегите в Храм Воскреения Господня на N-ской улице, обзванивайте и собирайте всех! Демон не посмеет явиться туда! Скорее!

Люди не хотели оставлять ангела наедине в этим крупным странно выглядящим субъектом и не сдвинулись с места. Алтарь стал заполняться мраком.

– Скорее бегите к выходу, а я размозжу его об пол! – Воскликнул Ет.

Люди отправились к выходу, а парень-тень вытаращив глаза вопросительно указал на себя.

– Лучше просто отдай ее мне, ангел, – сказал тень глубоким низким гортанным голосом, который раскатами прозвучал в сводах церкви и напомнил о рычании демонов из ада.

Смертные задержались около дверей храма, один из них делал срочную рассылку всем своим, чтобы те поскорее пришли в церковь. Они хотели посмотреть на то, что будет дальше – не каждый день видишь такое – и прийти Ету на помощь, если "демон" побьет его.

– Отдай женщину мне, ангел, – повторил тень направляясь к Ету.

Но не успел он подойти к нему и на метр ближе, как Ет прижимая к груди существо ринулся к тени так быстро, что после него остался след голубоватого света, схватил левой рукой тень за горло и сверкнув глазами швырнул его на каменные плиты пола храма с такой силой, что те, на которые упал тень, сломались пополам как лед, а вокруг разлома раскрошились.

После этого Ет ухмыльнулся, и в этот же самый момент возникла лестница из голубого света, на которую Ет сразу же встал и унесся вместе в останками Ольги куда-то в восточном направлении со скоростью луча света, рассекающего мрак. Люди испуганно посмотрели на сидящего в разломанном полу и очень озадаченного парня-тень и убежали, а тень, то ли чтобы выразить досаду, то ли взывая к кому-то, обиженно сказал:

– Па-а-а-п!

На этом моменте мы оставим этого юного тень и посмотрим на события, которые разворачивались среди людей, которые спешили в указанный Етом храм, чтобы подготовиться к не указанному в церковных канонах всенощному бдению и встретить все чудеса и опасности этой ночи вместе.

Им уже позвонили их друзья и братья по вере и узнали, что Ет будет исцелять изувеченную демонами женщину. Добрые христианки тоже узнали об этом и понимая, что их братья очень взволнованы этими событими и думают в основном о наблюдении за храмом и оповещении знакомых, а не о более насущных вещах, – поинтересовались есть ли во что одеться исцеленной и омыться, есть ли что попить и закусить. Конечно же, у их братьев ничего такого не было. Сестры сказали им, что принесут все что надо, так что они могут не отвлекаться на эти моменты.

Ет уже был в храме. Он сидел на ступенях к царским вратам и нежно прижимал к своему трепещущему от волнения сердцу пытающиеся улететь от него позвоночник и крылышки, точнее часть позвоночника. И хотя вся ситуация была малоприятной, в этот момент он был почти абсолютно счастлив сидеть на ступенях в храме и держать Ольгу на руках, как бы оберегая ее сон.

В таком расположении духа его и нашли первые из добравшихся до храма. Это были не Виктор и те, кто были с ним во время первой попытки исцелить Ольгу, кода напал тень, так что они не были готовы увидеть такое, и не у всех нервы и желудок оказались крепкими, так что двое из пришедших едва успели добежать за пределы храма, где их и стошнило.

Ет лишь со скорбным лицом пожимал плечами и иногда слеза текла по его словно высеченному из мрамора лицу.

Потом они деликатно вполголоса переговорили и пришли к решению, что прибывающих надо предупреждать, что демон очень сильно изувечил женщину и от нее почти ничего не осталось, что и начали делать. Одна из женщин, которая приехала к бдению одной из первых, увидев, что осталось от жертвы демона, прослезилась, а потом вышла из храма, чтобы немного глотнуть свежего воздуха и прийти в себя. Отдышавшись – позвонила одной из знакомых и сказала, что надо принести какую-то или детскую коляску или кроватку.

Очень скоро людей прибыло еще больше, как на большой праздник. Потом привезли кроватку, установили ее около лестницы, которая ведет к царским вратам, постелили туда белье и решили, что пока не начнется исцеление несчастная женщина побудет на руках у ангела, а когда она уже начнет "выздоравливать" ее надо будет положить в кроватку и накрыть или спеленать, чтобы она не замерзла.

И вот когда все собрались в храме и встали с зажженными свечами перед царскими вратами, Ет, держа Ольгу на руках, обратился к собравшимся:

– Сегодня мы собрались в тревожный час и увидели насколько жесток и коварен наш враг. Но в этот раз мы все вместе помолимся, чтобы Отец наш уврачевал эти дьявольские бесчинства. Помолимся!

Ет начал читать "Молитву Господню" и собравшиеся вместе с ним. Не успели они закончить молиться как по стенам храма побежали голубоватые всполохи, а в куполе над алтарем возникло будто бы облако голубого цвета и из него с приятной прохладой начали исходить лучи голубого света и нисходить на Ета и Ольгу. Весь храм наполнился приятной прохладой и ароматом белых цветов, то ли ландышей, то ли белой сирени или белых роз, или всеми этими ароматами.

Через пять минут стало заметно как позвоночник начинает увеличиваться и на нем начинает нарастать плоть.

Ет тоже заметил это и воскликнул:

– Слава тебе, Господи!

Затем он с помощью женщин, которые утирали слезы, уложил выздоравливающую Ольгу в детскую кроватку, женщины заботливо накрыли ее детскими пеленочками, а когда стало заметно, что восстанавливается голова, деликатно прикрыли ее детским чепчиком. Это было настоящее чудо, которое видели все, кто пришел. Они то и дело шепотом говорили:

– Слава тебе, Господи!

Через полчаса начали уже угадываться конечности и челюсть, а через час уже можно было различить черты милого лица, но через час и еще четверть Ет начал узнавать это лицо, только это было лицо не Ольги. Это было лицо Мелл.

От удивления Ет лишился дара речи и очень встревожился, но его волнение никого не удивило, ведь все присутствующие были взволнованы и боялись, что демоны смогут помешать исцелению, и женщина останется в таком ужасном состоянии.

Скоро Мелл почти восстановилась и начала приходить в себя. Она уже еле вмещалась в детскую кроватку, но поскольку она сама была не очень крупной, то вполне складно и комфортно располагалась в ней.

– Где я? – Жалобно простонала Мелл.

– Все хорошо, все хорошо, – ответили ей стоящие около кроватки женщины.

– Мы нашли тебя, сестра, теперь ты снова с нами живая и здоровая. – Грустно и деликатно сказал Ет.

Мелл огляделась. Потом она зажмурилась и повернула голову в сторону алтаря, чтобы пережить этот тяжелый момент максимально вдали от посторонних глаз.

Люди понимающе и встревоженно переглянулись потому, что боялись даже представить себе что именно делал с ней демон до того, как ее нашли.

– Мы сейчас в Москве, в Храме Воскресения Господня. Мы с добрыми прихожанами молились о твоем исцелении, и Отец наш услышал нас. – Сказал Ет.

Мелл испуганно уставилась на него.

– Мне уже намного лучше. Кто вы? – Чуть ли не плача спросила Мелл.

– Не разговаривай, сестра, ты еще не совсем здорова. Я ангел, меня зовут Ет, а эти добрые люди – православные христиане и мои друзья. Отдыхай. – Очень искренне и добродушно произнес Ет.

Он уже параноидально обдумывал как получилось так, что приемная мать Ко-Йе сейчас тут перед ним, но решил быть деликатным и дипломатичным.

Тем временем Мелл уже совсем выздоровела и лучи голубого света ушли в купол над алтарем и затем исчезли вместе с облаком голубого цвета.

Прихожане затихли.

– Свершилось! Спасибо тебе, Отец наш небесный! Слава тебе, Господи! – Воскликнул Ет.

– Слава тебе, Господи! – Разнеслись по храму восклицания прихожан.

Мелл с помощью женщин выбралась из кроватки и как-то удивленно бормотала:

– Слава тебе, Господи, – вместе со всеми.

Потом она обратилась к прихожанам, кутаясь в простынки:

– Спасибо вам, добрые люди, что молились обо мне, дай вам Бог!

Все люди были очень рады, что женщина исцелилась, они ликовали.

Затем обсудили что же делать дальше всем собором, и пришли ко мнению, что Мелл надо остаться пока в церкви под защитой ангела, а после будут какие-то изменения. Когда люди разошлись Мелл в ответ на укоризненный вопросительный взгляд Ета ответила:

– Имею право. Вы не представляете себе как я устала.

С этими словами Мелл поплотнее закуталась в простыню и кивнув в сторону выхода сказала:

– За мной пришли. До свидания, Ет.

Расспрашивать Мелл об обстоятельствах, которые стали причиной ее такого состояния было не время и не место, но было ясно, что она так хотела и неизвестно еще, сколько ей стоило такое превращение.

– До свидания, Мелл, – сказал Ет.

Мелл на прощание кивнула ему и став невидимой покинула храм.

Ет был вне себя от гнева. Он понимал, что тени и кто-то из медиков разыграли его, заставили действовать как хотят они, а он в итоге даже не может ни в чем обвинить их.

Злой и едва удерживающийся от того, чтобы убить кого-то, Ет полетел домой, чтобы прийти в себя и подкрепиться.

Там он немного подышал голубым светом и решил, что сейчас он переломит ситуацию в свою пользу и ничто не изменит этого. Он решил вернуть ту земную женщину и оставить на ней свой знак, чтобы никто не смог бы сказать, что не заметил его. Это было импульсивное и весьма неосторожное решение, но Ет его принял. И чтобы воплотить его в жизнь он решил сделать еще одно эксцентричное деяние.

Он взял один из своих клинков и не колеблясь ни секунды отсек себе довольну большую часть правого крыла. Невольный вскрик вырвался из его груди, а обрубок крыла с каменным стуком упал на пол. Ет едва устоял на ногаг от боли.

На его вскрик прибежал его старший брат. Седьмой ангел. Он был испуган, но держался очень мужественно. Он появился как молния – доля секунды и он уже стоял рядом с братом и обхватывал его за торс.

– Все хорошо брат, я с тобой, – сказал Серафим.

Серафим был тоже спортсменом, но он тяготел к рукопашному бою. На вид ему было не больше двадцати лет, он был брюнет с короткой стрижкой, свежий и белокожий, с румянцем на щеках.

Серафим довел своего младшего брата до дивана, усадил и отправился взять отсеченное крыло.

Ет остановил его сказав:

– Оставь, пусть оно остынет, брат мой.

– Зачем? – Удивленно подняв брови спросил Серафим.

– Так надо. – Упрямо сказал Ет.

– Что здесь происходит, Ет? – Несколько разраженно спросил Серафим.

– Мне нужно, чтобы крыло остыло, дабы я остывшей моей плотью начертал на одно женщине, что я знаком с ней и не хочу, чтобы кто-то из бессмертных прикасался к ней.

– Что тебе за дело до смертных, брат? – Спросил Серафим.

– Она вроде бы решила быть бессмертной. – Ответил Ет.

– Брат мой, это не лучшее решение. Нельзя клеймить женщину как воловицу. – Спокойно сказал Серафим.

– А как же мне поступить, если я пришел к ее дому, а ее там нет и дома тоже нет, а только мираж для обмана глаз смертных остался? – Чуть не плача вскричал Ет.

– Чего-чего? – Нехорошо ухмыльнувшись спросил Серафим.

Ет многозначительно посмотрел на брата и слеза потекла по его щеке. Затем он встал и нетвердыми ногами подошел к холодилной установке, чтобы восстановить усеченное крыло.

Ет открыл дверцу холодильной установки и легонько вдохнул. Потом еще раз.

– Не волнуйся, брат, я сделаю ей на руке красивую картинку и мой знак, так что будет ясно, что я с ней знаком и не хочу, чтобы ей кто-то навредил. Никто из простых смертных не увидит этого. – Сказал Ет с видом прилежного сына, повторяющего отцовские наставления вслух.

Серафим плюхнулся на диван и уставился на брата. Он заметил, что брат в смятении и что он очень переживает за кого-то, кого Серафим не знает и что это женщина. Старший брат Ета, как мы уже знаем, тоже был спортсменом и, хотя он и был ангелом, который прожил не одну тысячу лет, не был очень умным, но он быстро ориентировался в ситуации и мог применять те навыки, которыми располагал. Его интуиция подсказывала ему, что ему непременно надо поучаствовать в этой ситуации и он, недолго думая, сказал:

– Ет, я думаю, нам надо пойти туда вместе и я там на стене дома этой женщины оставлю свой знак. Ты только дай мне перо и бумагу – руку расписать, ато я уже и не помню когда в последний раз буквы и цифры рукой выводил.

Ет замер на мгновение, взвешивая все "за" и "против", но он понимал, что так будет даже лучше.

– В шкафу около камина. – Сказал Ет.

Ет продолжал слегка вдыхать из экрана с душами. Серафим же отправился к шкафу и взяв там бумагу и карандаш вернулся к дивану и принялся что-то писать.

Через четверть часа Ет уже восстановил крыло и тихонько и со скорбным видом подошел брату, и увидел, что тот действительно усердно расписывал руку. Ет удовлетворенно взглянул на брата и с очень довольной улыбкой сказал:

– Верхнюю часть надо более витиевато вывести, мне кажется.

Серафим оценивающе взглянул на лист и утвердительно кивая сказал:

– Можно.

Он потренировался и оставшись довольным радостно заявил:

– Вот так вроде бы хорошо.

Ет посмотрел на лист, на котором Серафим тренировался выводить цифру "7" – ведь он был седьмой ангел – и остался доволен последним начертанием этой цифры. Ет сказал:

– Давай так: мы с тобой прыгнем с высоты на крышу, посмотрим что там и потом ты там цифру прямо около ее постели напишешь.

– Это не для "у постели" метки, – многозначительно сказал Серафим.

Ет явно остался недоволен этим ответом, но возражать не стал, ведь Серафиму действительно достаточно было бы оставить метку около окошка, чтобы бессмертные сородичи обходили этот дом стороной. Он был взбешен, что кто-то пытается помешать ему быть где-то рядом с той девушкой, что они ходят где-то рядом с ней и с ним, что видят то же, что и он, видят, что он смотрит. Это была самая настоящая ревность, и сейчас у него уже был план, как и что делать. Он даже не злился на теней, которые так разыграли его, нет, его мысли были далеко от них. Он все свои помыслы сфокусировал на том, как он выстроит свои знаки и системы реагирования вокруг этой девушки. Он решил, что сам потом нарисует знак Серафима у ее постели, а еще сделает на ее коже и костях свои метки, а еще установит за ней наблюдение при помощи своих друзей из смертных. Но пока что они отправились с Серафимом на Землю.

Ет указал отросшим крылом на крышу дома, который им был нужен и они по лучу голубоо света в один миг перенеслись на крышу дома. Ет хотел поскорее приступить к воплощению своего замысла, а Серафим очень переживал за брата. Они тихонько подлетели к окну и заглянули. Все было нормально, но Серафим заметил, что поверх ткани бытия недавно было наложено неплотное изображение, буквально на 1 миллиметр смещенное вверх. Он даже показал остатки реплицированной стены дома, которые как сладкая вата колыхались на ветру и растаяли, когда Серафим взял их в руки. Он многозначительно посмотрел на брата, который, казалось, сейчас расплачется как дитя. Серафим осмотрелся по сторонам и довольно громко спросил у Ета:

– А что тут происходит?

Ет уловил настроение брата и его нехитрый план обсудить здесь и сейчас происходящее. Он сказал:

– Не знаю, брат мой, но что бы это ни было, это не дело рук человеческих, и этому тут быть не дóлжно.

Серафим одобрительно закивал головой.

– Не дóлжно, брат. Мы отныне будет посматривать на этот дом.

И с этими словами Серафим правым указательным пальцем начертал на стене дома цифру "7", которая вспыхнула будто горящий уголек, а потом стала ровно слегка светиться красноватым светом. Затем Серафим довольно громко и торжественно объявил:

– Пойдем, брат мой, нам не годится долго находится здесь.

– Да. – Согласился Ет и они отправились домой по голубому сиянию.

Глава 5

Пока между ангелами и тенями разворачивались эти события, в мире людей творились жуткие дела. У Стилуса становилось все больше и больше клиентов на его товар, которые находили, что преливания и вливания крови и плазмы оказывают освежающее воздействие. К тому же его расположение и общество были весьма приятным дополнением к непосредственно медицинской составляющей, и он был или притворялся сатанистом, что интриговало и придавало дополнительную остроту ощущениям.

Это свзанное неформальными отношениями сообщество по всему миру объединяло людей, и не только людей, самых разных взглядов, интересов и положения – верой и надеждой на падшего ангела, Люцифера. Бóльшая часть этого движения направлялась людьми, ведь Люцифер почил, то есть пал, и отвечал взывающим к нему странно и рассеянно, но отвечал, так что люди с восторгом внимали этому мощному голосу в голове, а иногда и явному, и объясняли странности ответов тем, что он существо не из их мира и его разум и мотивы непостижимы для их человеческого разума. А "верхушка" – толковала.

Однако, Люцифер почил, и довольно давно. Он год за годом старательно шел к этому, делая все, чтобы ослабить свою ангельскую природу, и в один прекрасный день он устало брел по Земле и вдруг как бы заснул, провалился в сон. Его как ангела не стало. Прекрасное тело Люцифера окаменело, а его братья поместили утес, которым он стал, в землю и очень скоро на той равнине появилось стадо коз, не похожее на других – то было стадо от плоти Люцифера, его ДНК, но меньшие участки генов. Так он и спал.

Шло время и это стадо скрестилось с домашними козами. Иногда Люциферу что-то снилось и он говорил во сне, а владельцы коз иногда слышали , что козочка будто бы что-то бормочет на непонятном языке. И однажды кто-то то ли в шутку то ли спьяну переспросил на такое бормотание на своем языке:

– Что-что ты сказал?

– Я сказал, что небо было слаще. – Последовал ответ таинственного собеседника устами козочки или козлика.

Конечно же, это событие не осталось без внимание братьев Люцифера и они объяснили людям, что это говорит падший ангел, который хочет попасть в мир людей дабы творить зло и что его лучше не беспокоить для их же блага. Тем не менее люди стали взывать к падшему ангелу все чаще. Им это очень нравилось, ведь несмотря на то, что Люцифер будто спал и был рассеян, сохранил часть своего шарма, обаяния и образования. Его приятный и спокойный голос завораживал.