Juliet Black
Во имя долга

«Во имя долга они пожертвовали всем.

Но сердце не подчиняется приказам.»

Глава 1

Подвал Каморры пах железом и плесенью. Лампа висела низко, её свет блестел на металле, превращая тени в ножи.

Варго Драк стоял рядом с отцом ― Альваро, капо Каморры. Чуть сбоку, в кресле, сидел дон Рафаэле Карбонаро, глава Каморры, мужчина уже в возрасте, но по-прежнему опасный, как хищник. Его седина только подчеркивала взгляд, острый, как клинок.

Позади, у стены, держал руки в карманах Теоран Грант. Его глаза были такими же мрачными, как у Варго, но уголки губ едва заметно играли, будто он видел в этой тьме что-то смешное. Он всегда был там, где Варго, с самого детства ― и всегда оставался немного огнём рядом с его холодом.

В углу, тихий, с лицом без выражения, стоял капитан Мальво. Слизняк, тень, человек, который всегда был и всегда будет. Липкий, скользкий, но верный Каморре ― так говорили.

В центре стола лежал металлический браслет с острыми шипами и нож с узким лезвием.

Перед ними стоял юноша, новый. Его дыхание было частым, но глаза оставались твёрдыми.

Альваро поднял нож. Его голос прозвучал так, что даже стены подвала будто вжались внутрь:

– Ладонь.

Юноша протянул руку. Лезвие рассекло кожу, кровь пошла густо и упала на браслет. Капли скользили по металлу, застревая на шипах. Браслет будто ожил, пропитываясь кровью.

– Теперь твоя кровь впиталась в металл, – сказал Альваро. – Этот браслет – твой долг. Снять его сможет только смерть.

Новенький сжал зубы, взял браслет и сам надел его на руку. Шипы впились в кожу, кровь снова выступила.

– Клятва, – произнёс Альваро.

Юноша ответил дрожащим, но твёрдым голосом:

– Связан кровью.

– Скован долгом.

– Свободен лишь в смерти.

Тишина легла тяжёлым грузом. Дон Рафаэле чуть наклонил голову. Варго не шелохнулся, только смотрел холодным взглядом, будто измеряя новобранца. Теоран тихо хмыкнул:

– Если не умрёшь от шипов, значит, годишься.

Несколько человек позволили себе нервный смешок. Но он мгновенно оборвался, когда Варго поднял взгляд ― ледяной, устрашающий.

Альваро положил руку на плечо новому солдату:

– Добро пожаловать в Каморру.

Дом Драков всегда пах кофе и сигарами. Утро было тихим, но эта тишина была натянутой, как струна – в ней жила тревога, которую чувствовал каждый в доме.

Элена, мать, свет этой семьи, накрывала стол: свежий хлеб, сыр, чашки с густым кофе. Её движения были привычными, мягкими. Улыбка – тёплая, почти домашняя. И только внимательный взгляд мог заметить, как в уголках глаз поселилась усталость. Она всё ещё верила, что способна удержать этот дом от мрака, но знала – стены уже давно пропитаны войной.

Николь сидела напротив, вытянувшись в кресле. Двадцать лет, а в её взгляде уже застыла сталь. Красивая, но не по-девичьи, в ней было слишком мало наивности и слишком много реальности. Пальцы привычно держали чашку так, будто это оружие. Она выросла в этом мире, и её детство закончилось раньше, чем она научилась по-настоящему улыбаться.

– Опять уйдёшь до вечера? – спросила Николь, не сводя глаз с брата.

Варго сидел неподвижно, широкие плечи словно давили на стул. Его взгляд был холодным, голос – ещё холоднее.

– Работа.

Слово, произнесённое им, резануло воздух, как нож.

Теоран откинулся на спинку стула, скрестив руки. Его усмешка – жёсткая, с огнём в глазах.

– Работа у нас одна. Сначала кровь, потом разговоры.

Элена подняла глаза от стола и бросила на него взгляд – мягкий, но строгий, тот, что заставлял даже самых упрямых мужчин замолчать.

– Хоть раз не говори о крови за завтраком, Тео.

Теоран лишь усмехнулся шире, но ответ держал при себе. Он уважал Элену, и это было видно даже в том, как он замолчал.

Дверь отворилась, и в комнату вошёл Альваро Драк – глава дома. Строгий, собранный, в идеально сидящем костюме, он излучал силу, к которой невозможно было привыкнуть. Он наклонился и поцеловал Элену в лоб. Она на миг закрыла глаза, будто собирая в этом касании спокойствие.

– Сегодня встреча с дон Рафаэле, – произнёс Альваро, голосом, который не предполагал вопросов.

Элена кивнула, но её пальцы едва заметно дрогнули, когда она придвинула чашку ближе к мужу.

– Береги себя, – сказала она тихо. – И его тоже. – Её взгляд скользнул к Варго.

– Вернёмся к ужину, – коротко бросил Альваро.

Николь положила чашку, встретив взгляд брата. В её глазах не было ни страха, ни сомнений – только твёрдость.

– Возвращайтесь. Вы оба – наша опора.

Варго задержал на ней взгляд. Холодный, как лёд, но в глубине – огонь, который редко кто замечал. Он видел в Николь ту же силу, что жил в нём самом.

Тишина снова повисла. Тяжёлая, как камень, и каждый понимал: день только начинается, а воздух уже пахнет грядущей кровью.

Встреча должна была пройти в старом здании у моря. Каменные стены, пропитанные солью и временем, знали цену предательству и крови. Варго приехал с отцом, Альваро, и доном Рафаэле. Теоран ехал в другой машине, прикрытием.

Мальво, как всегда, был рядом с доном. Тень, от которой невозможно было избавиться.

Варго молчал всю дорогу. Напряжение гудело в висках. В этом мире слабость стоила жизни, и даже дорога на встречу казалась ему шагом в ловушку.

Они вошли в зал. Столы, кресла, запах сигар и коньяка. Несколько старших капо переговаривались – всё выглядело привычно.

И вдруг – взрыв.

Вспышка ослепила, потолок рухнул, окна разлетелись на осколки. Варго отбросило к полу. Второй удар раскрошил стену, зал накрыло пылью и криками.

Он поднялся на колени и увидел.

Отец лежал на каменном полу, грудь разорвана осколками. Кровь текла ручьём, пропитывая одежду. Дон Рафаэле был в кресле – голова запрокинута, глаза стеклянные.

– Отец! – голос Варго был рваным, но не сломанным. Он кинулся к телу, пальцы вцепились в плечо, но дыхания уже не было.

Теоран ворвался в зал с пистолетом, лицо в крови и пыли. Он замер, увидев Варго над телом Альваро.

Варго поднял голову. Его глаза были чернее ночи, пустые и полные ярости. Он встал, кровь капала с ладоней, и голос его прозвучал так, что стены дрогнули:

– Все ответят. Каждый. За моего отца. За дона. За это.

Эти слова были не обещанием – приговором.

Он шагнул через обломки, и люди расступались, боясь даже посмотреть ему в глаза. Потому что все видели: Варго Драк в эту минуту стал не человеком. Он стал чудовищем, и Каморра отныне знала, что её будущее будет написано кровью.

В морге пахло хлоркой и смертью.

Варго стоял над телом отца. Смотрел не на лицо ― на руки. Руки, которые учили его держать нож, руки, которые показывали, как бить, чтобы противник не встал. Теперь они были неподвижны.

Теоран ходил по комнате, как зверь в клетке, готовый разорвать любого.

– Это подстава, – рыкнул он. – Это сделала одна из групп. Может, Скампия. Может, кто-то из Форчеллы. Но это наши. Чужие так не пробрались бы.

– Молчать, – холодно сказал Варго.

Он провёл пальцем по шраму на ладони отца, тот самый, что всегда бросался в глаза.

– Я услышал, – тихо произнёс он.

Мальво стоял у двери. Его тень ложилась длинной полосой на пол. Он казался готовым служить, как всегда. Но в его тишине было что-то вязкое, что-то неприятное, будто от прикосновения к слизняку.

Дом Драков погрузился в траур.

Элена сидела у окна, руки сложены на коленях. Её лицо было спокойным, но глаза ― бездонными. Она была светом, но этот свет теперь дрожал, словно пламя свечи на ветру.

– Он клялся, что вернётся, – сказала она тихо, когда Варго вошёл в гостиную.

Варго остановился, высокий, чёрный костюм, лицо каменное.

– Он вернулся, – сказал он. – Только не так.

Николь стояла у камина. Ей было двадцать, и в глазах её была не боль ― сталь. Она знала этот мир и никогда не питала иллюзий.

– Теперь твоя очередь, брат, – сказала она. Её голос не дрогнул. – Они убили отца. Они убили дона. Они думают, что мы будем сидеть и плакать. Но мы ― Драк.

Элена подняла взгляд. Её глаза блестели.

– Варго… не потеряй себя. Ты мой сын.

– Я уже потерял, – сказал он холодно. – В ту секунду, когда отец упал.

Он развернулся и ушёл.

За ним, как всегда, шагнул Теоран.

После похорон Неаполь закипел.

Смерть дона Рафаэле и Альваро Драка превратила Каморру в хаос. Улицы шептали, бары спорили, клубы закрывались, а капо переглядывались с жадными глазами.

Каждый хотел кусок.

Никто не хотел признать чужую силу.

Собрались все ― старшие и младшие, группировки из Форчеллы, Поггиомарино, Скампии. Они переговаривались, договаривались за спиной, объединялись мелкими стаями, думая, что смогут вырвать власть.

Но Варго уже решил: Каморра будет его.

Подвал снова был полон. Воздух давил, стены будто слушали каждое слово.

– Смерть дона Рафаэле оставила пустоту, – сказал один из капо. Толстый, с тяжёлым золотым крестом на груди. – Каморра должна выбрать нового главу.

– Мы все равны! – отозвался другой, из Форчеллы. – Пусть каждый решает за себя. Пусть деньги и улица скажут, кто сильнее.

Гул голосов рос, перерастал в спор. Люди кричали, перебивали друг друга, пахло потом, страхом и алчностью.

Варго молчал. Стоял у стены, руки за спиной, взгляд ― ледяной. Теоран рядом, его глаза блестели яростью и весельем одновременно, он ждал только знака.

– Сын Альваро ― ещё мальчишка! – выкрикнул кто-то. – Он думает, что сможет удержать всё? Нет! Каморра не игрушка для детей!

Смех прокатился по залу.

Теоран усмехнулся первым. Его улыбка была острой, как лезвие.

– Хотите проверить? – сказал он. – Давайте посмотрим, кто отсюда выйдет.

Смех стих.

Варго шагнул вперёд. Его лицо было спокойным, глаза ― холодными.

– Вы хотите делить власть? – тихо сказал он. Его голос не повышался, но каждый услышал. – Делите её в аду.

В ту же секунду он вынул пистолет. Выстрел ударил в лоб толстого капо с золотым крестом. Голова откинулась назад, тело рухнуло на стол.

Крики, хаос, оружие выхватили сразу. Теоран рванул вперёд, словно зверь, стреляя короткими сериями. В воздухе запахло кровью и порохом.

– Назад! – орал кто-то. – Он сумасшедший!

– Нет, – холодно сказал Варго, шагая через тела. – Я ― ваш новый дон.

Он стрелял не торопясь, выбирая цели. Каждый выстрел был приговором. Те, кто пытался бежать, падали спиной к двери. Теоран смеялся, как безумный, добивая тех, кто ещё шевелился.

Мальво всё это время стоял в углу. Его лицо было бледным, глаза скользили за Варго, будто он отмечал каждое его движение. Он не вмешивался, только ждал конца. Слизняк, тень, которая всегда остаётся.

Через десять минут зал был залит кровью. Тела лежали на полу, крики стихли.

Тишина.

Варго вытер лицо рукавом, на котором была кровь. Его глаза сверкнули.

– Теперь вы знаете, кто я, – сказал он. – Каморра ― моя.

Следующие недели стали адом.

Каждый клуб, каждая арена, каждая улица должна была решить, кому принадлежать. Те, кто выбирали не Варго ― исчезали. Сначала их люди. Потом их семьи.

Он действовал быстро и жестоко. Его руки всегда были в крови, и улицы начали шептать новое имя:

Судья.

Он не просил признания ― он заставлял.

Не ждал поклонов ― он ломал.

Не искал уважения ― он вселял страх.

Теоран был рядом всегда. Он шёл вперёд, как огонь, как хаос, смеялся, когда кровь брызгала ему на лицо. Его весёлость была страшнее самой ярости.

Мальво оставался капитаном. Тень, липкий и неприятный, но всегда там, где надо. Его слова были мягкими, голос вязким, но он продолжал служить Каморре ― и теперь Варго.

А дома всё было иначе.

Элена сидела у окна. Её лицо оставалось светлым, но глаза гасли всё сильнее. Она была единственным лучом в доме, полном оружия и крови.

Николь держала семью. Ей было двадцать, и в её голосе не было ни слёз, ни слабости. Она знала, в каком мире родилась.

– Ты делаешь всё правильно, – сказала она брату, когда он вернулся с очередной «встречи». – Иди до конца. Если ты не удержишь Каморру, нас просто сотрут.

Элена подняла на неё глаза.

– Николь… не толкай его в бездну. Он и так там.

Николь опустила взгляд, но не дрогнула.

– Мы ― Драк. Мы не умеем по-другому.

К концу месяца Неаполь уже знал нового босса. Люди не говорили его имени вслух. Они шептали: Судья.

Варго стоял у окна своего кабинета. Под ним горел город. В глазах его был лёд.

Он поднял руку, сжав кулак, и тихо произнёс слова, что стали его жизнью:

– Связан кровью. Скован долгом. Свободен лишь в смерти.

И весь Неаполь понял: Каморра принадлежит Варго Драку.

Глава 2

Пять лет спустя.

Неаполь давно принял нового хозяина. Имя Варго Драка теперь звучало тихо, как молитва, и страшно, как приговор. «Судья». Никто не спорил – Каморра была его.

Чёрная машина остановилась у входа в «Monte Nero». Толпа дернулась назад – будто ветер сдул. Варго вышел первым. Высокий, строгий, взгляд ледяной. За ним – Теоран Грант. Если Варго был холод, то Тео – пламя. Улыбка на губах, но глаза – острые, опасные.

– Ты всегда так входишь, будто весь мир твой, – хмыкнул Тео, пока охрана открывала им проход.

– Мир и есть мой, – спокойно бросил Варго.

В клубе пахло потом, алкоголем и дорогими духами. Музыка гремела так, что сердце билось в такт. Но когда Варго шёл сквозь толпу, даже музыка будто стихала. Люди расступались, не поднимая глаз.

VIP-зал встретил их приглушённым светом и кожаными диванами. На столе – виски, лёд, сигары. Несколько женщин уже ждали. Блондинка бросилась к Варго, положила руку ему на плечо.

Он даже не посмотрел. Резкий хлопок по её ягодице заставил её вздрогнуть.

– Сиди. И молчи, – сказал он холодно.

Она улыбнулась натянуто, опустилась рядом, будто её посадили силой. Вторая, шатенка, потянулась к его галстуку. Варго перехватил её запястье, сжал. На секунду. Этого хватило, чтобы она побледнела.

– Я сказал – молчите.

Тео рассмеялся, наливая им обоим виски.

– Вот за это я тебя и люблю. Даже женщины у тебя дрессированные.

– Убираю шум, – спокойно ответил Варго и взял стакан.

Они молча выпили. Музыка снизу доходила глухим эхом.

– К делу, – начал Теоран, откинувшись на диван. – Ндрангета. Калабрийцы. Они не хотят войны. Боятся. Предлагают сделку: поставки, терминалы, налоги смешные.

– Боятся правильно, – сказал Варго.

– Я бы даже сказал, панически, – хмыкнул Тео. – После того, как ты выжег Форчеллу, они пересчитали кости. Теперь им проще заплатить, чем хоронить.

Варго сделал глоток, поставил стакан. Его голос был спокоен, но в словах звенел металл:

– Мир у них стоит не денег. Мир у Ндрангеты – это традиции. Кровь. Семья. Брак.

Тео прищурился, в глазах загорелся огонёк.

– Подожди… ты хочешь сказать…

Варго поднял взгляд. Тяжёлый, холодный, как лезвие. Он сказал тихо, отчётливо:

– Их дочь.

Тишина упала мгновенно. Даже женщины замерли, будто понимали, что сказано что-то страшное.

Тео откинулся назад, присвистнул.

– Ты чёртов поэт, брат. Скажи сразу: ты хочешь, чтобы они связали себя узлом, который не разрезать.

– Именно, – холодно кивнул Варго. – Мир покупают не бумажкой. Мир покупают кровью. Пусть приведут ко мне свою дочь. Тогда я поверю.

– Жёстко, – усмехнулся Тео, но улыбка вышла нервной. – Даже для тебя.

– Я не играю в дружбу, – сказал Варго. – Если они хотят избежать войны – пусть заплатят самым дорогим.

Шатенка рядом сглотнула, глаза расширились. Блондинка перестала дышать. В этой комнате даже музыка снизу перестала казаться весёлой – всё превратилось в холод.

Тео взял сигару, закурил, выпустил дым и сказал, чуть мягче:

– Ну что ж… Калабрия ещё не знает, что их ждёт.

Варго налил себе ещё.

– Сообщи им мои условия. Пусть знают: мира не будет – пока их дочь не станет моей.

Варго молчал. Женщина рядом попыталась коснуться его руки. Ошибка.

Он поднял взгляд, и в ту же секунду его пальцы сомкнулись на её запястье. Движение – резкое, как выстрел. Она не успела вскрикнуть: он поднял её, поставил на ноги и повёл к боковой двери.

– Варго… – только и выдохнула она.

Он распахнул дверь и толкнул её внутрь. Комната была тёмная, с низким светом, диван и столик. Дверь захлопнулась, отрезав музыку.

Она сделала шаг назад – и тут же ударилась спиной о стену. Варго стоял вплотную. Его рука легла на её горло. Не душил, но держал так, что воздух стал дороже золота.

– Ты думала, можешь прикасаться ко мне? – его голос был низким, глухим, опасным.

Её сердце билось в горле. Она не смогла ответить.

В следующее мгновение он впился в её губы. Не поцелуй – удар. Жёстко, требовательно, без разрешения. Его пальцы сильнее сжали её горло, вторая рука прижала талию к стене. Она задрожала, но не оттолкнула его – наоборот, пальцы вцепились в его плечи, словно хватаясь за шторм.

Его дыхание было горячим и тяжёлым, её – сбивчивым, коротким. Она чувствовала, что вся во власти – и не хотела иначе.

Варго оторвался на секунду, холодные глаза прожгли её насквозь.

– Молчи, – сказал он. – Пока я не разрешу.

Она кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

И он снова впился в неё, жёстко, властно, так, что весь мир исчезал – кроме его рук, его силы и её дрожащего тела под ним.

Ндрангета. Семья Форте

Ндрангета всегда жила по своим правилам. В отличие от Каморры, где власть забирали силой, здесь решала кровь. Узы семьи были нерушимы. Каждый шаг утверждался традицией. Каждый союз закреплялся браком, а каждое предательство каралось так, что имя вырезали из памяти.

Для них семья была храмом, а мир – лишь продолжением фамилии.

Алисия Форте была светлой среди этой мрачной системы. Голубые глаза, светлые волосы – почти ангел. Но те, кто знал её ближе, понимали: под этой ангельской внешностью был характер, способный ранить сильнее лезвия.

Она выросла без матери – та умерла от болезни, когда девочке был всего год. С тех пор рядом с ней всегда была няня Луиза. Женщина мягкая, добрая, словно сама святая, но при этом несгибаемая, когда дело касалось её подопечной.

Отец, Альфредо Форте, был строгим, суровым и непреклонным. Для Ндрангеты он был боссом, для дочери – каменной стеной и учителем. Он не прятал от неё правду: Алисия знала, чем живёт семья, знала цену крови, цену сделки, цену брака. Он готовил её к жизни в мире, где нельзя было быть слабой. Но при этом он любил её – единственную, ради которой позволял себе мягкость.

Старший брат, Ринальдо, был его противоположностью. Жестокий, горячий, безжалостный – он уже был капо и держал улицы так, что их боялись. Но Алисия была для него единственным исключением. Её он любил больше, чем себя, и готов был рвать любого, кто к ней прикоснётся.

Кабинет Альфредо был тяжелым, как сама власть. Тёмное дерево, карта Калабрии на стене, на столе – телефон и бокал с вином.

Телефон зазвонил. Голос на другом конце сообщил то, что потрясло даже его: Варго Драк требует дочь.

Альфредо замер. Его лицо стало каменным, но в глазах мелькнуло удивление. Он положил трубку и глубоко вдохнул.

– Дочь… – тихо повторил он. – Во имя долга.

Дверь распахнулась – влетел Ринальдо. Он уже знал. Его лицо было перекошено яростью.

– Никогда! – заорал он, ударив кулаком по столу так, что бокал перевернулся. – Никогда она не достанется этому ублюдку из Неаполя!

Альфредо медленно поднял взгляд. Его голос был низким, тяжёлым, как удар колокола:

– Ты забылся, сын. Решаю здесь я.

– Отец! – Ринальдо шагнул ближе, глаза горели. – Это унижение! Ты хочешь выдать её за зверя? За того, кто резал людей, как скотину?!

– Хочу мира, – отрезал Альфредо. – Каморра сильнее нас. Сейчас война – это смерть. Ты хочешь войны? Твоей крови хватит на три дня, и всё.

Ринальдо сжал зубы, вены вздулись на висках. Но он знал: спорить дальше – значит бросить вызов отцу.

– Я не приму этого, – процедил он сквозь зубы.

– Иди. – Голос Альфредо стал грубым. – Остынь. Пока я не решил сломать тебе руку за то, что ты забыл, кто здесь хозяин.

Ринальдо резко развернулся и вышел, хлопнув дверью так, что дрогнули стены.

Альфредо остался один. Он налил себе новое вино, сделал глоток и глубоко вздохнул. Затем нажал кнопку звонка.

В комнату вошла Луиза. Седые волосы, мягкие глаза, руки, в которых Алисия всегда находила тепло.

– Позови её, – сказал Альфредо.

– Синьор, – поклонилась она и пошла за девочкой, которая должна была стать залогом мира.

Альфредо сидел в кресле, пальцы постукивали по бокалу с вином. Когда Алисия вошла, его лицо разгладилось, будто на миг он перестал быть доном и снова стал просто отцом.

– Доченька, – сказал он мягче, чем обычно. – Как дела с твоим фондом?

Алисия улыбнулась чуть светлее, чем позволял этот дом.

– Хорошо. Вчера мы открыли новое крыло в приюте. Дети получили книги, игрушки. – Она на миг оживилась. – Там была девочка, копия меня в детстве. Та же улыбка…

Альфредо слушал и кивал. В его глазах мелькнула теплота, но вскоре он тяжело вздохнул. Положил бокал на стол и посмотрел прямо на дочь.

– Я получил ответ из Неаполя, – сказал он глухо.

Алисия нахмурилась.

– От Каморры?

– От Варго Драка. – Имя прозвучало, как камень, упавший в воду. – Он согласен на мир. Но на своих условиях.

Она ждала.

– Он требует брака, – продолжил отец. – С тобой.

Несколько секунд стояла тишина. Алисия не отводила глаз, только пальцы её сжались на подлокотнике кресла.

– Варго Драк, – тихо повторила она. – Судья.

– Про него ходят слухи, – голос отца стал резким. – Что он зверь. Что он топил клубы в крови. Что он не знает жалости.

Алисия посмотрела прямо, её глаза сияли нежным, но твёрдым светом.

– Все мужчины в этом мире такие, папа. Ты сам это знаешь.

Альфредо опустил взгляд, будто слова ударили его.

– Я не хотел бы такого для тебя. Я бы хотел, чтобы у тебя был муж по любви.

Она улыбнулась грустно.

– В нашем мире мало мужчин, способных любить.

Его пальцы дрогнули на бокале. Он протянул руку, накрыл её ладонь своей.

– Это твой выбор, Алисия. Я не заставлю. Никогда.

– Это мой город, – тихо ответила она. – Моя семья. Это мой долг. Если ценой мира стану я – значит, так и должно быть.

Она подняла глаза, и в её взгляде было всё: нежность, решимость и свет, который не могла задушить мафия.

Альфредо сжал её руку сильнее и кивнул.

– Тогда ты моя гордость.

– Нет, – сказала Алисия мягко, но твёрдо. – Я всего лишь твоя дочь.

Альфредо долго молчал, вращая бокал в руках. Потом поднял глаза на дочь.

– Если я соглашусь, – сказал он тихо, – то только по нашим правилам. Помолвка, знакомство, свадьба. Всё как должно быть у Форте. Мы не будем подстраиваться под них.

Алисия кивнула. В её глазах не было страха – только понимание.

– Я согласна, – произнесла она. – Это цена мира.

Отец нахмурился, пальцы его сжались на бокале. Он потянулся и накрыл её руку своей.

– Дочка… ты уверена?

Она улыбнулась едва заметно, и эта улыбка была мягкой, но твёрдой.

– Да, отец. Не переживай. Я справлюсь.

Он кивнул, и в его взгляде впервые за этот вечер отразилась не власть, а боль – и гордость одновременно.

Алисия тихо закрыла за собой дверь и на секунду прижалась к ней спиной. Воздух в её спальне казался другим, легче, чем в тяжёлом кабинете отца, но мысли давили так, что дышать было трудно.

Она медленно прошла к окну, отдёрнула занавеску и посмотрела на сад. Ночь была прозрачной, и в темноте светились фонари, будто редкие звёзды. Всё выглядело спокойно, но внутри неё бушевала буря.

Брак с Варго Драком…

Слухи о нём она слышала давно. Его называли Судьёй, зверем, человеком без жалости. Одни говорили, что он холоден, как лёд. Другие – что он жесток и топил улицы в крови. Никто не говорил о нём хорошего.

Может ли рядом с ним быть счастье?

Она закрыла глаза, прижала ладонь к груди. Ей хотелось верить, что всё может быть иначе. Что, может быть, за его именем скрывается мужчина, способный хотя бы на уважение. Но сердце подсказывало обратное: чудовище редко меняется.

Если он и правда такой… счастья мне не видать.

Губы дрогнули, но она выпрямилась, словно бросая вызов собственным мыслям.

Но я должна быть сильной. Сильнее, чем когда-либо. Я не позволю себя сломать. Я не стану его тенью. Я – Форте. Это мой долг. Если ценой мира стану я – значит, так и должно быть.

В зеркале отразилась её фигура. Голубые глаза, почти ангельские, смотрели на неё саму с новым блеском. В них было и нежность, и решимость, и лёгкая, горькая тоска.

Каким бы чудовищем он ни был – я справлюсь.

Она опустилась на край кровати, сложила руки на коленях и позволила себе тихий вздох, почти молитву. Но в этом вздохе не было слабости – только сила женщины, которая знала: её жизнь больше не принадлежит только ей.

Лёгкий стук в дверь разбудил Алисию. Она приподнялась, ещё сонная, и улыбнулась, когда в комнату вошла Луиза – седая, теплая, в руках поднос с чаем.

– Доброе утро, девочка моя, – сказала она, ставя поднос на столик. – Ты сегодня такая бледная…

Алисия замолчала на миг, потом решилась.

– Луиза… я должна тебе сказать. – Голос её дрогнул, но глаза оставались ясными. – Отец принял условие Варго Драка. Я выйду за него замуж.

Поднос дрогнул в руках Луизы.

– Боже мой… девочка моя… – её голос был срывающимся. – Как же так? Этот человек… про него страшные вещи рассказывают! Он же жестокий, холодный…

Алисия подошла ближе и села рядом, взяв её за руку.

– Это ради мира, Луиза. Не такая уж это большая жертва, если город останется цел, если семьи не прольют кровь.

– Но ты! – прошептала няня, слёзы блеснули в её глазах. – Ты ведь свет… а он – мрак.

Алисия тихо улыбнулась.

– Я помогала детям, Луиза. Я видела, как они смеются, когда получают книги, игрушки… когда впервые в жизни чувствуют, что о них заботятся. Если мой брак может спасти таких детей от сиротства… разве это не стоит того?

Луиза обняла её, прижав к себе, как в детстве.

– Ты слишком добрая, Алисия… но, может быть, именно твой свет и растопит его тьму.

Ринальдо ждал её. Когда Алисия вошла, его лицо было перекошено яростью.

– Ты согласилась?! – почти рявкнул он. – Скажи, что это неправда!

Алисия глубоко вдохнула.

– Это правда, брат.

Он шагнул к ней, глаза горели.

– Ты знаешь, кто он?! Это зверь, это чудовище! И ты готова связать с ним свою жизнь?!

– Я делаю это ради семьи, – спокойно ответила она. – Ради мира.

– Ради мира?! – он ударил кулаком по спинке кресла. – Ты жертвуешь собой ради чужой крови?! Нет! Я не позволю!

Алисия подняла голову. Голубые глаза сияли не слезами, а решимостью.

– Это мой выбор, Ринальдо. Я не хочу крови на улицах. Я не хочу детей-сирот. Если моя жизнь может этого избежать – я готова.

– Ты ничего не понимаешь! – процедил он. – Ты не знаешь, кто он!

– Может быть, – тихо сказала она. – Но я знаю, кто я. И знаю, что делаю это не ради себя.

Ринальдо шагнул ближе, хотел сказать ещё, но вдруг в комнату вошёл Альфредо.

Отец обвёл их взглядом, тяжёлым и строгим.

– Хватит.

Ринальдо замер, но дыхание его было тяжёлым, как у зверя в клетке.

– Варго Драк согласился на условия, – сказал Альфредо. – Через три дня будет помолвка. Он приедет сюда.

– Нет! – взорвался Ринальдо. – Я не позволю, чтобы моя сестра…

– Довольно! – голос отца раскатился, как гром. – Ты мой сын, но это не даёт тебе права спорить с моим словом.

Тишина упала мгновенно. Ринальдо сжал зубы, кулаки дрожали, но он отступил.

Алисия стояла, слушала, и сердце её колотилось.

– Три дня… – прошептала она себе под нос.

Три дня до того, как её жизнь изменится навсегда.

Три дня до того, как она увидит чудовище, за которое выйдет замуж.

И три дня, чтобы собрать в себе всю силу, чтобы не позволить ему сломать её.

Три дня, которые могли тянуться вечностью – но Алисия решила: она не будет жить в ожидании.

Она просыпалась утром и старалась не думать о том, что ждёт её. Она старалась не прокручивать в голове имя «Варго Драк». Если поддаться этим мыслям – сердце забьётся в клетку, как птица. А ей нужно было сохранить спокойствие. Сохранить себя.

Первый день она провела в фонде. Машина остановилась у старого приюта на окраине. Как только она вышла, дети заметили её и побежали навстречу.

– Синьорина Алисия! – закричали они.

Их голоса были звонкими, как колокольчики. Алисия улыбнулась широко, опускаясь на колени, чтобы обнять сразу нескольких. Их маленькие руки тянулись к ней, цеплялись за платье, за пальцы.

– Я привезла подарки! – сказала она.

Из машины охранники выносили коробки с книгами, игрушками, новыми тетрадями. Дети визжали от радости. Один мальчик, босоногий и худой, крепко прижал к себе мяч. Девочка лет пяти не отпускала плюшевого медвежонка.

Алисия помогала раздавать, садилась на пол вместе с ними. Она рисовала мелками на асфальте, смеялась, когда маленькие пальцы испачкали её руки. Она слушала их истории – простые, но такие искренние.

В какой-то момент она просто сидела и смотрела, как дети играют. И думала: ради этого стоит жить, ради этого стоит жертвовать собой.

На второй день она вместе с Луизой поехала в новый приют, где недавно открыла библиотеку. Там Алисия читала детям вслух – истории про дружбу и верность. Голос её был мягким, и даже самые шумные мальчишки сидели тихо, глядя на неё большими глазами.

Одна девочка с косичками спросила:

– Синьорина Алисия, а у вас есть принц?

Алисия замерла, улыбка дрогнула, но она быстро собралась.

– У меня есть город, – сказала она мягко. – И вы. Разве этого мало?

Дети радостно закивали, и только Луиза, сидевшая рядом, с болью смотрела на неё.

Но вечером, когда она вернулась домой и осталась одна, мысли снова пришли.

Завтра… завтра он приедет. Варго Драк. Судья.

Сердце сжалось. Но она снова посмотрела на фотографии детей, что стояли у неё на столе, и выпрямилась.

Если я смогу защитить их, защитить семью, город – это не жертва. Это долг. Это моя жизнь.

Глава 3

Колонна машин скользила по дороге к поместью Форте. Чёрные «Альфы» и «Мазерати» шли глухо и тяжело, будто сама тьма двигалась к дому Ндрангеты.

Варго сидел в заднем кресле первой машины, руки спокойно лежали на коленях, взгляд – устремлён в окно. Лицо его было камнем: никаких эмоций. Рядом расположился Теоран, привычно не могущий хранить молчание.

– Ты хоть притворись, что рад, – усмехнулся Тео, глядя на него. – Всё-таки твоя помолвка. Обычно мужчины в такие дни улыбаются.

Варго даже не повернул головы.

– Это ничего не значит.

Тео вскинул бровь.

– Даже свадьба?

– Даже свадьба, – холодно отрезал Варго. – Жена будет сидеть дома и молчать. Галочка – не больше.

Тео коротко рассмеялся, покачав головой.

– Чёрт, Драк, иногда я думаю, что у тебя вместо сердца камень.

– Камень не бьётся, – спокойно ответил Варго, глядя в окно. – Но зато он не ломается.

Тео умолк. Впереди уже виднелись ворота поместья Форте.

Машины остановились. Люди Варго вышли первыми, заняв позиции. Тишина вокруг стала густой, словно воздух сам замер. Дверь открыли, и Варго вышел первым. Его шаги были неторопливыми, уверенными. Рядом оказался Тео, чуть позади – охрана.

Ворота распахнулись. На пороге дома стоял Альфредо Форте – строгий, в безупречном костюме. Его лицо было непроницаемым, но глаза выдавали усталую тяжесть человека, который слишком долго носил корону.

– Драк, – произнёс он, когда они приблизились. – Добро пожаловать в мой дом.

Варго едва заметно кивнул.

– Форте.

Их рукопожатие было жёстким, напряжённым. Позади Альфредо стояли его люди – безмолвные свидетели. Ринальдо здесь не было: отец предусмотрительно отправил его прочь, чтобы тот не сорвал всё одним всплеском ярости.

– Рад, что мы понимаем цену миру, – сказал Альфредо ровно, но в голосе его чувствовалась сталь.

– Мир – это слово, – ответил Варго холодно. – Цена у него всегда одна: кровь.

Альфредо прищурился, но ничего не сказал. Он жестом пригласил гостей войти.

В это время наверху, в просторной комнате, Луиза застёгивала на Алисии платье. Лёгкая ткань светлого оттенка спадала мягкими складками, подчёркивая её талию и хрупкие плечи. Волосы Алисии были собраны высоко, открывая шею, и несколько лёгких прядей мягко падали к лицу.

Она стояла перед зеркалом, смотрела на своё отражение и пыталась глубоко дышать.

– Ты выглядишь, как ангел, – прошептала Луиза, шагнув назад. – Настоящая невеста.

Алисия коснулась края платья.

– Он уже приехал?

– Да, – кивнула Луиза, и в её голосе была тревога. – И такого холода я ещё не встречала. Его взгляд… будто сама тьма вошла в дом.

Алисия опустила глаза.

– Ты уверена, девочка моя? – спросила Луиза, тронув её за руку.

Алисия вздохнула, её голос был мягким, но твёрдым:

– Да. Я справлюсь.

Она вышла из комнаты и начала спускаться по лестнице. Каждый шаг отдавался эхом в её сердце.

Внизу, в холле, он уже ждал.

Варго стоял, небрежно сунув руки в карманы брюк. На его запястье тускло поблёскивал браслет-цепь Каморры, словно напоминание, что он принадлежал только тьме. Его лицо было холодным, резким, взгляд – чёрным омутом.

И всё же, когда он поднял глаза на неё, мрак будто ожил. Его взгляд скользнул по ней медленно, как пламя, и в этих тёмных глазах было нечто большее, чем холод: жгучее, прожигающее, словно он пожирал её без слов.

Алисия замерла на миг. Ей показалось, что она не может вдохнуть. Голубые глаза встретились с его – и впервые она ощутила, что её свет столкнулся с бездной.

Альфредо обернулся к лестнице, когда Алисия спускалась.

– Это моя дочь, – произнёс он с особой теплотой в голосе. – Алисия.

Она шла шаг за шагом, платье мягко скользило по ступеням. Но каждый её шаг словно под прицелом: Варго не отводил взгляда. Его глаза пожирали её без стыда, нагло, оценивающе, будто он уже прикидывал, как будет обладать ею. В этом взгляде не было уважения, но была жгучая, открытая страсть. Настолько явная, что у Алисия внутри всё сжалось.

– Алисия, – продолжил Альфредо, подзывая её ближе. – Это Варго Драк.

Она подошла, остановилась напротив. Её губы приоткрылись, но руку она поднять не смогла – дыхание сбивалось от его взгляда. Он будто специально давил молчанием, не скрывая наглости.

И вдруг Варго заговорил, его голос был низким, спокойным, но в нём слышалось обещание чего-то тёмного:

– Приятно видеть, что хотя бы одна вещь в этом доме достойна моего внимания.

Алисия замерла. Его слова звучали не как комплимент, а как собственническое заявление.

Альфредо нахмурился, хотел что-то сказать, но Алисия первой подняла голову. Голубые глаза засияли холодным светом.

– Я не вещь, – произнесла она чётко. – И вам придётся это запомнить.

Тишина повисла в холле. Варго чуть приподнял уголок губ – не улыбка, а скорее хищный оскал. Он шагнул ближе и произнёс тихо, так, что слышала только она:

– Посмотрим, сколько времени уйдёт, чтобы ты забыла эти слова.

Он развернулся к остальным.

– Оставьте нас, – приказал он коротко.

– Это… – начал Альфредо, но Алисия мягко коснулась его руки.

– Всё хорошо, папа.

Она стояла прямо, хоть внутри сердце колотилось. Альфредо колебался, но, встретив её взгляд, кивнул и жестом увёл людей.

Холл опустел. Остались только он и она.

Тишина давила сильнее, чем десятки свидетелей.

Варго медленно сделал шаг к Алисии. Его глаза по-прежнему пожирали её, но теперь без свидетелей он позволил себе говорить открыто.

– Смелая, – произнёс он, и голос его был низким, почти ленивым. – При всех ты решила дерзить. Красиво. Но здесь, наедине… – он чуть склонил голову, и тьма в его взгляде вспыхнула опасным огнём. – Здесь ты никто.

Алисия выпрямила плечи. Сердце бешено билось, но она не отвела взгляда.

– Я не вещь. И не ваша собственность.

Варго резко шагнул ближе, рука взметнулась и крепко схватила её за скулы. Его пальцы вонзились в её кожу, удерживая голову так, что она не могла отвернуться. Его губы почти касались её губ, дыхание было холодным и тяжёлым.

– Ты ещё пожалеешь, – прошипел он прямо в её рот.

Он отпустил её так же резко, как и схватил, и из внутреннего кармана извлёк небольшую бархатную коробочку. Щёлкнул замочек – и внутри блеснуло кольцо: крупный бриллиант сиял в золотой оправе, ослепительно красивое, достойное дочери дона.

На миг Алисия затаила дыхание. Но тут её взгляд заметил по краю тонкие, едва видимые шипы. Холод пробежал по спине.

– Это знак Каморры, – сказал Варго, и его голос прозвучал как приговор.

Прежде чем она успела вымолвить хоть слово, он схватил её за руку. Его пальцы стиснули её запястье, кольцо скользнуло по коже и впилось. Шипы царапнули плоть. Боль была резкой, неожиданной. Алисия пискнула – коротко, как от удара, – но тут же прикусила губу, удержав себя. Её глаза блеснули влагой, но слёзы не пролились.

Капля крови выступила на пальце. Варго не отпустил. Он поднял её руку, развернул так, чтобы она сама смотрела на кольцо, сияющее холодным светом.

– Теперь ты принадлежишь мне, – произнёс он низко, отчеканивая каждое слово.

Он отпустил её руку – и тут же резко схватил за затылок. Его пальцы впились в её волосы, дернули голову назад, и он наклонился, вжимая свои губы в её. Поцелуй был не нежностью – силой, клеймом, ударом.

Алисия, вместо того чтобы подчиниться, упёрлась ладонями ему в грудь и резко оттолкнула. Её дыхание сбилось, глаза горели, и голос её дрогнул, но звучал твёрдо:

– Ваше кольцо не сделает меня вашей собственностью.

Тишина повисла, как лезвие. Варго задержал взгляд на её лице, и угол его губ чуть дрогнул – не улыбка, а опасный намёк.

Дверь распахнулась. В холл вернулся Альфредо с людьми. Его лицо было камнем, но в голосе прозвучала жёсткость:

– Это не позволительно – так долго оставаться наедине.

Алисия едва успела отстраниться, спрятать дрожь в пальцах. Варго же даже не двинулся, только медленно сунул руки обратно в карманы. Его холодный взгляд всё ещё был прикован к ней.

– Ужин готов, – продолжил Альфредо, словно возвращая момент в рамки приличий.

– Мы не собираемся оставаться, – перебил Варго, и его голос прозвучал резко, как щелчок затвора. – Всё уже решено. Свадьба через неделю. Нечего тянуть.

Он говорил уверенно, так, будто это был приказ, а не обсуждение. И всё время его глаза – чёрные, ледяные – пожирали Алисию, не отпуская ни на секунду.

Альфредо напрягся, но удержал голос ровным.

– Свадьба будет здесь. В нашем доме.

Варго чуть наклонил голову.

– Здесь – так здесь. Но без шумихи. Только свои.

Он шагнул ближе к Алисии. Все видели, что он подошёл, но никто не услышал, что он сказал: его голос упал ей прямо в ухо, тёплый и хищный.

– Через неделю ты будешь подо мной.

Алисия замерла, дыхание перехватило.

Он выпрямился, обернулся к Альфредо:

– Подробности обсудим по телефону.

И, не дожидаясь ответа, развернулся к выходу. Его люди последовали за ним, а холл Форте наполнился тяжёлой тишиной.

Алисия стояла, всё ещё ощущая жар его дыхания у уха. Сердце билось так сильно, что казалось – его слышат все.

– Дочка, – мягко, совсем не как дон, сказал Альфредо, подходя ближе. – Всё ли в порядке?

Она подняла взгляд, заставила губы изогнуться в лёгкую улыбку.

– Да, папа. Всё хорошо. Просто… слишком много эмоций. Я переволновалась.

Альфредо сжал её плечо, пытаясь поддержать. Но Алисия уже сделала шаг назад.

– Я пойду к себе. Отдохну.

Он кивнул, не стал удерживать.

В своей комнате Алисия опустилась на край кровати и закрыла лицо руками. Только тут она позволила себе выдохнуть – резкий, дрожащий, почти сдавленный.

Животное. Он животное.

В памяти вспыхнул его взгляд – прожигающий, наглый, словно он уже видел её под собой. Его слова, брошенные так тихо, но с силой удара. Его руки, сжимающие её так, будто она – игрушка.

Она взглянула на кольцо. Оно сияло холодным светом, а кожа вокруг была красной, царапины от шипов кровили тонкой полоской.

Каморра. Клеймо.

Она сжала кулак, чувствуя, как металл впивается в кожу. Слёзы подступили к глазам, но она моргнула, не позволив им упасть.

Он думает, что я его вещь. Что я сломаюсь. Но я не сломаюсь. Никогда.

Алисия глубоко вдохнула, уткнулась в ладони и прошептала в пустоту:

– Это мой долг. Ради города. Ради семьи. Ради детей.

Но в груди, где-то глубоко, всё ещё горело одно чувство – острая, жгучая ненависть к мужчине, которому через неделю она станет женой.

Машина мягко тронулась с места. За окнами остался особняк Форте, а внутри салона повисла тишина, которую первым нарушил Тео.

– Красивая, – сказал он, вытянув ноги и бросив на Варго лукавый взгляд. – Даже слишком красивая для таких игр.

Варго сидел, откинувшись на спинку, глаза его блеснули в темноте.

– Я не спорю.

Он усмехнулся уголком губ.

– Вечера дома будут… приятными.

Тео фыркнул.

– «Приятными»? Ты сказал это так, что мне захотелось из машины выйти.

– Потому что я сказал правду, – хищно бросил Варго. – У неё глаза ангела и тело, созданное для греха. Пусть она и пытается дерзить – это только добавляет интереса.

Тео покачал головой, усмехаясь.

– Ты видишь в ней вызов?

– Нет, – ответил Варго спокойно. – Я вижу в ней долг. Но если долг может стонать в моей постели – почему бы не сделать его приятным?

Тео коротко рассмеялся, качая головой.

– Ты чудовище, Драк.

– Я босс Каморры, – холодно поправил Варго. – И я всегда беру то, что моё.

Машина неслась вперёд, а в тишине слышался только их смех и стук колёс по дороге.

Глава 4

Она была дерзкой. Слишком для женщины, которую должны ломать без усилий. Варго видел это в её взгляде – холодный свет голубых глаз, которыми она осмелилась ему отвечать.

Глаза ангела. Но тело… создано для греха.

Он вспоминал, как платье облегало её фигуру, как мягко двигались бедра, когда она спускалась по лестнице. И как во всём этом свете и нежности чувствовалось то, что будет принадлежать только ему. Наглость, которую хотелось выжечь – и красота, которую приятно будет держать под рукой.

Она думает, что сможет дерзить? Варго усмехнулся про себя. Пусть попробует. Я заставлю её кричать совсем по-другому.

Машина остановилась у дома. Варго вышел, в его голове всё ещё стоял её образ. Он даже не заметил холодного воздуха на улице – внутри него был только огонь обладания.

Он вошёл в гостиную. Элена подняла голову от книги, Николь встретила его взгляд настороженно. Варго не дал им ни секунды тишины.

– Через неделю я женюсь.

Голос его прозвучал в комнате, как выстрел.

Элена замерла, книга едва не выскользнула из её рук. Николь резко выпрямилась, глаза сузились.

– Что? – первой заговорила она. – На ком?

– На Алисии Форте, дочери Альфредо, – ответил он ровно, как будто называл цену сделки.

В комнате повисла тяжёлая пауза. Николь шагнула ближе, в голосе звучало возмущение:

– Ты говоришь об этом так, будто обсуждаешь оружейный контракт.

– Потому что это сделка, – холодно бросил Варго. – Ндрангета получит мир. Я получу жену.

Элена медленно поднялась. В её глазах не было гнева, только глубокая материнская тревога.

– А о ней ты подумал? О девушке?

Варго посмотрел прямо в глаза матери.

– Она согласилась. Остальное меня не касается.

Николь резко вскинула подбородок, её голос прозвучал жёстко:

– Она согласилась не потому, что хотела. У женщин в нашем мире редко бывает выбор. И ты это знаешь.

Он задержал на сестре взгляд, и от этого взгляда стало холодно в воздухе.

– Моё дело – власть. Всё остальное вторично.

Элена сделала шаг вперёд, почти шёпотом:

– Варго… сынок. Не дай власти уничтожить в тебе человека.

Он смотрел на мать мгновение – и отвернулся.

– Свадьба будет у них, тихо. Без шума. Вы туда не поедете. Это опасно.

– Что? – Николь вспыхнула. – Ты не позволишь нам быть рядом в этот день?

Варго повернул к ней голову, в его глазах не было ни капли сомнений:

– Да. Это окончательно.

Тишина снова упала, но теперь уже ледяной плитой. Варго развернулся и вышел из комнаты. За ним двинулись Теоран и люди, оставив Элену и Николь одних в этой тишине.

Элена опустилась в кресло, прижала пальцы к вискам. Николь смотрела на дверь, сжав кулаки так, что побелели костяшки.

– Он становится чудовищем, – прошептала она.

Элена закрыла глаза, едва слышно ответив:

– Но даже чудовища иногда помнят, что у них есть сердце.

Варго вышел из дома, сел в чёрную машину. Теоран закинул руку на спинку сиденья, ухмыльнулся.

– Неплохо, – сказал он. – Ты им объявил как приговор.

Варго не ответил. За окнами города мелькали огни, отражались в его холодных глазах. В голове ещё стоял образ Алисии – её голубые глаза, дерзкий подбородок, изгиб талии. Но вместо тепла в нём было лишь желание: владеть и ломать.

Машина въехала на территорию склада. Высокие ворота скрипнули, охрана распахнула их перед кортежем. Запах железа и машинного масла, гул шагов по бетону.

В центре – на коленях, привязанный к трубе, сидел мужчина. Один из своих. Лицо разбито, губы в крови.

Теоран подошёл первым, бросил коротко:

– Этот ублюдок работал на сицилийцев. Сливал маршруты.

Тишина сгустилась. Варго сделал шаг вперёд. Его ботинки гулко били по полу, и каждый шаг отдавался эхом.

– Встань, – сказал он холодно.

Мужчина дрожал, но поднялся. В глазах – страх. Он пытался что-то сказать, бормотал оправдания.

– Тише, – Варго поднял ладонь. В его глазах не было ни капли милости.

Он достал пистолет, поднял, глядя прямо в лицо предателю. Его голос прозвучал чётко, почти ритуально:

– Связан кровью.

– Скован долгом.

Он сделал паузу, губы чуть дрогнули.

– Свободен.

Выстрел взорвал воздух. Пуля вошла прямо в голову. Тело рухнуло, кровь разлилась по бетону.

Варго медленно обернулся к своим людям. Его голос был грозным и окончательным:

– Каморра не прощает. Запомните это.

Никто не осмелился ответить.

Они уехали со склада, ночь ещё не закончилась. Теоран, сидя в машине, усмехнулся:

– После такого надо расслабиться. Поехали в клуб.

Вип-зал отрезал их от грохота музыки. Варго сидел в кресле, бокал в руке, на столе бутылки, за спиной охрана. Теоран развалился напротив, привычно ухмыляясь.

– Сицилийцев надо дожать, – сказал он, откинувшись. – После сегодняшнего они поймут, что предательство не живёт дольше пули.

Варго коротко кивнул:

– Пусть знают: я вижу всё.

– Ещё люди шепчутся, что ты слишком жёстко чистишь, – Тео усмехнулся. – Но, честно? Пусть шепчутся. Страх – это лучший порядок.

– Страх держит семьи, – согласился Варго. – Кто не боится – тот мёртв.

На мгновение повисла пауза, Тео с хитрой улыбкой склонил голову:

– А что насчёт твоей невесты?

Варго приподнял уголок губ.

– Голубые глаза, ангельское лицо… и наглость. Слишком много наглости.

Тео усмехнулся:

– Тебе как раз по вкусу.

– Она теперь у меня перед глазами, – Варго поднялся. Его голос был низким, хищным. – И мне срочно нужно выпустить пар.

У бара смеялась блондинка. Варго подошёл, даже не удостоил её взглядом. Резко схватил за ягодицу, сжал так, что она вздрогнула и прикусила губу.

– Идём, – приказал он грубо.

Она попыталась что-то сказать, но он даже не дал договорить:

– Заткнись.

Он повёл её в приватную комнату. Дверь хлопнула за ними. Варго развернул её, прижал лицом к стене. Его ладонь легла на горло, другая вцепилась в ткань – платье треснуло, разлетелось на куски.

Она вскрикнула, полуслова сорвались с губ, но он снова жёстко прошипел в ухо:

– Я сказал – заткнись.

И вошёл в неё резко, мощно. Каждый его толчок был клеймом, требованием. Но перед глазами была не она. Перед глазами стояла Алисия: её голубые глаза, её дерзкий подбородок, её тело, которое ещё не принадлежало ему.

Скоро. Она будет моей. И я сломаю её так, что она забудет своё имя.

Неделя пролетела в делах и крови. Варго жил этим, будто воздухом.

С утра он сидел с Теораном в офисе над схемами поставок. Новая партия оружия шла через порт, и Варго лично проверял каждый маршрут.

– Водилы опять дернулись, – сказал Тео, затянувшись сигаретой. – Думают, что могут подрезать пару ящиков.

Варго поднял глаза от бумаг.

– Найди их. И сломай. Пусть знают: Каморра видит всё.

Тео усмехнулся, кивнул. Ему нравилась эта прямота.

Позже появился Мальво – сгорбленный, с лицом тенью. Он докладывал о складах, людях, дисциплине. Варго слушал молча, но в его взгляде было то же холодное недоверие, что всегда.

– Держи людей в узде, – произнёс он в конце. – У Каморры нет права на слабость.

Вечером Варго возвращался домой. За длинным столом уже сидели Элена и Николь. Теоран тоже был здесь – он вёл себя как дома, и Николь его за это терпеть не могла.

– Опоздали, – сказала Николь, глядя на брата. – Обычно ты приходишь раньше.

– Дела, – коротко ответил Варго, садясь во главе стола.

Тео ухмыльнулся, потянулся к вину.

– Ты хоть заметила, Ник, что твой брат всегда говорит одним словом? «Дела», «да», «нет». Всё. Как будто он не человек, а статуя.

Николь прищурилась:

– В отличие от некоторых, он умеет держать рот закрытым.

– Умеет? – Тео рассмеялся. – Нет, он просто боится, что если скажет больше трёх слов, то у него прорежется чувство юмора.

Элена улыбнулась мягко, положив ладонь на руку дочери.

– Дети, – сказала она, – хоть раз поешьте спокойно.

– Мы не дети, мама, – фыркнула Николь, но глаза её смягчились.

Варго слушал молча, откинувшись в кресле. Эти сцены были чужды его новой жизни, но где-то внутри он позволял им существовать – ради матери.

Элена посмотрела на сына.

– Варго, – сказала она мягко, – ты почти ничего не говоришь о будущей жене.

Он поднял взгляд, холодный, прямой:

– И не собираюсь. Это не обсуждается за ужином.

Николь покачала головой, не удержавшись:

– Ты говоришь о ней так, будто она твоя собственность.

– Потому что так и есть, – отрезал он.

Тишина упала, но Теоран усмехнулся, откинулся назад.

– Ну хоть честно, – сказал он. – Хоть не строит из себя романтика.

Николь метнула в него взгляд:

– Ты бы хоть раз подумал, каково женщине слышать такое.

Тео развёл руками, улыбаясь, но без издёвки:

– Ник, я думаю. Просто я знаю правила этого мира. А твой брат – он не делает вид, что их нет.

Элена вздохнула, и на её лице снова зажёгся свет – тихий, но упрямый.

– Пусть правила будут правилами. Но я верю, что у тебя, Варго, всё же осталось сердце.

Он не ответил. Только взял бокал, сделал глоток и отвернулся.

Так прошла почти неделя: днём – кровь, оружие, сделки. Вечером – светлый дом, где мать и сестра пытались напомнить, что он не только босс, но и сын, и брат.

И вот, в ночь накануне свадьбы, Варго стоял у окна своего кабинета. Город горел огнями внизу, отражался в его глазах. Уголки губ дрогнули, превратившись в зловещую улыбку.

– Завтра, Алисия, – сказал он тихо. – Завтра ты будешь моей.

Подготовка к свадьбе оказалась проще, чем Алисия когда-то представляла. Ни толп гостей, ни огромных залов – только свой дом, только близкие. И всё же сердце сжималось сильнее с каждым днём.

Платье она выбрала сама. Простое, но красивое. Белая ткань ложилась мягко, подчёркивала талию и лёгкий изгиб плеч. Без излишеств, но в нём было всё, что любила Алисия: чистота и достоинство.

В один из вечеров отец вошёл к ней в комнату. Он был строг, но в глазах жила забота.

– Я говорил с Варго, – сказал Альфредо тяжело. – После свадьбы вы уедете. Сразу.

Алисия опустила взгляд. В груди сжалось – новая жизнь, новый дом, чужой мужчина. Стало страшно и горько.

– Дочка, – продолжил отец мягче, – если ты не готова… пусть лучше будет война.

Она резко подняла глаза.

– Нет, отец. Это слишком большая цена.

Её пальцы скользнули к кольцу на руке. Бриллиант сверкал, но она чувствовала под ним шипы. Тонкая полоска царапины ещё напоминала о том, как оно оказалось там.

– Дороги обратно нет, – сказала она тихо.

– Что насчёт Ринальдо? – спросила через паузу.

Лицо Альфредо омрачилось.

– Мне жаль, но до свадьбы он уедет. Ты сама понимаешь почему.

Алисия кивнула. Она знала: брат – огонь. И ради неё он сжёг бы всё, даже семью.

Так прошла её неделя. Она поехала к детям в приют, подарила новые книги, обещала приезжать снова. Дети смеялись, обнимали её за шею, и сердце разрывалось: знала, что теперь всё изменится.

– Я буду звонить часто, – сказала она Луизе. Няня держала её за руки, в глазах стояли слёзы.

– Моя девочка… – только и смогла прошептать она.

С братом прощание было самым тяжёлым. Ринальдо смотрел холодно, слова падали, как удары:

– Я не согласен. И не приму этого никогда.

Он развернулся и уехал, не оглянувшись.

И вот настала ночь накануне свадьбы. Алисия стояла у окна своей спальни. Лунный свет ложился на её лицо, отражался в голубых глазах.

– Завтра я стану его женой… – прошептала она.

Сердце билось быстро. Страх и решимость переплетались.

– И мне придётся бороться, – сказала она себе. – Бороться с ним, чтобы он видел во мне человека.

Она прижала ладонь к кольцу и закрыла глаза.

Завтра всё начнётся.

Глава 5

Дом Форте проснулся ещё до рассвета. По коридорам ходили люди, слышались команды охраны, в саду устанавливали арку, расставляли стулья. Казалось, это подготовка к празднику, но в воздухе витала тяжесть сделки.

В комнате Алисии Луиза поправляла её волосы. Пальцы дрожали, глаза блестели.

– Луиза… – Алисия улыбнулась, глядя в зеркало, – если ты не перестанешь плакать, я сама разревусь.

– Не могу… моя девочка… – няня всхлипнула и вытерла глаза. – Сегодня ты уезжаешь.

Алисия мягко коснулась её руки.

– Я обещаю звонить. Каждый день. Ты ведь знаешь, я сдержу слово.

В этот момент дверь открылась, и вошла тётя Розанна с дочками. Десятилетняя Клара с гордостью держала в руках букетик полевых цветов, а семилетняя Изабелла сразу бросилась к Алисии.

– Тётя, мы будем кидать лепестки! – объявила Клара серьёзным тоном.

– А я буду кричать «ура!» громче всех! – засмеялась Изабелла, подпрыгивая.

Алисия рассмеялась, прижимая девочек к себе.

– Только не слишком громко, ладно? Я и так волнуюсь.

Дети захохотали, и хотя бы на несколько минут ей стало легче. В комнате воцарилось тепло, будто это и правда был праздник.

Но тепло исчезло, когда загудели моторы. Алисия подошла к окну. Во двор въехала колонна чёрных машин. Первая остановилась у крыльца, двери распахнулись. Сначала вышли охранники, затем Теоран с ухмылкой, потом сутулый Мальво. И только после – он. Варго.

Чёрный костюм, руки в карманах, шаг уверенный и тяжёлый. Его взгляд поднялся к дому, и на миг Алисия встретила его глаза. Сердце ухнуло вниз. Эти глаза пожирали. Она резко отшатнулась от окна.

Через несколько минут отец встретил её у входа в сад. Все уже расходились по местам.

– Ты уверена? – тихо спросил он, задерживая взгляд на дочери.

– Да, – ответила она и взяла его руку.

Под руку с ним она вошла в сад. Белая арка среди зелени, цветы, люди, но всё будто затихло. Варго стоял там, руки всё ещё в карманах. Он смотрел только на неё. Его взгляд был прямым, хищным, таким наглым, что ей стало трудно дышать. Он смотрел так, будто уже обладал ею.

Алисия шла медленно. Его глаза не отпускали. В них был приговор. В её – упрямство.

Отец подвёл её к нему. Варго кивнул Альфредо, забрал её руку и сжал так крепко, что Алисия почувствовала боль. Это не было прикосновением – это было клеймо.

Регистратор начал говорить, но слова тонули в гуле крови. Она не слышала ничего, кроме собственного дыхания и его взгляда. Она даже не уловила его «да». Только своё имя:

– Алисия Форте, вы согласны?

Мир замер. В голове мелькнули дети, приют, Луиза, брат, отец. И Варго.

– …Да, – выдохнула она.

Регистратор не успел продолжить. Варго резко развернул её к себе. Его глаза сверкнули, хватка была железной. Он прижал её и впился в губы. Поцелуй был жёстким, властным. Алисия не сопротивлялась: она теперь его жена. И, как бы ни было горько, она позволила себе ответить. Этого хватило. Варго тут же углубил поцелуй, подчинив её полностью. Когда он отстранился, в его взгляде блеснуло желание – наглое, откровенное. Он не отпускал её, крепко держал за талию, пока регистратор произнёс последние слова.

После церемонии в доме накрыли стол. Люди говорили, смеялись, создавали видимость праздника. Алисия стояла рядом с отцом в стороне, вдали от шума.

Альфредо наклонился к ней.

– Я должен был защитить тебя от этого.

Она мягко коснулась его руки.

– Нет, отец. Всё будет хорошо. Я справлюсь. Ты научил меня быть сильной.

Он посмотрел в её глаза, хотел что-то сказать, но промолчал. Она улыбнулась ему – устало, но твёрдо.

И именно в этот момент подошёл Варго. Его голос разрезал воздух:

– Алисия. Мы уезжаем.

Она резко повернулась.

– Уже? Так быстро?..

– Сейчас же, – перебил он холодно.

Она подняла глаза на отца. Альфредо сжал челюсти, в его взгляде полыхала ярость, но он лишь крепко обнял дочь. Она прижалась к нему, вдохнула его запах, как будто в последний раз.

Она ещё стояла в объятьях отца, когда в дверях появилась Луиза. Няня подошла тихо, как всегда, но в её глазах было такая любовь, что Алисии захотелось улыбнуться и удержать этот миг как можно дольше. Луиза обняла её крепко, прижимая к себе так, будто хотела передать всё тепло, которое хранит в себе все годы.

– Моя девочка… – прошептала она, и голос дрогнул. – Я желаю тебе счастья. Пусть у тебя будут дни светлые, даже если мир вокруг не даёт пощады. Звони. Я буду ждать.

Алисия ответила слабой улыбкой и прошептала в ответ то, что сама себе повторяла последние дни:

– Я позвоню. Каждый день.

Луиза отстранилась, ещё раз взглянула на невесту, провела ладонью по её щеке и, как обычно, скользнула взглядом по кольцу. Её губы сжались – не от осуждения, а от боли и любви. Потом она отпустила Алисию, сделала шаг назад и тихо отошла, чтобы не мешать.

В этот момент Варго снова оказался рядом. Он не позволил Луизе попрощаться дольше; его рука легла на Алисии ладонь и схватила её, как собственность. Жест был резкий, грубый – и в нём не было ни капли мягкости. Он повёл её к выходу, не спрашивая, не дожидаясь согласия.

Они вышли во двор. Толпа гостей, цветы, пустые улыбки – всё это расплывалось вокруг, как фон. У самой машины Варго остановился, посмотрел на неё и вдруг, почти бережно, дотронулся до её лица. Пальцы проводили по коже, но в прикосновении не было нежности – оно было отметкой, как знак собственника.

– Ночь будет… насыщенной, – сказал он тихо, голос его был хищным и ровным. – Ты узнаешь, что такое быть моей. – Слова выпали жёстко, без ласки, но в них было то, чего боялась и чего тайно ожидала часть её души: желание, которое пульсировало под холодом. Его глаза горели; и тот оттенок в голосе заставил её вздрогнуть так, что сердце ёкнуло.

Он не объяснял и не спрашивал. Просто открыл дверь машины и, не дожидаясь вежливых форм, скомандовал:

– Садись.

Она на мгновение замерла, отвернулась к дому, и в одну секунду совершила то, что сделала тысячу раз в мыслях: посмотрела на родные стены, на окна, где еще минуту назад стояла Луиза, на сад, где только что звучали детские голоса. В глазах промелькнула боль – как прощание с частью себя.

Он заметил этот взгляд. Его лицо, на долю секунды, стало ещё холоднее. Тихо, почти нежно, но при этом с той же железной уверенностью, произнёс он:

– Забудь о доме. Забудь этот город. Теперь ты – моя. Каморра – твой дом. Понимаешь?

Она глубоко вздохнула, словно отпуская часть воздуха своей прошлой жизни, и ответила только одной маленькой, почти бесшумной деталью – кивком головы. Потом аккуратно опустилась на кожаное сиденье. Он сам закрыл дверь с той же бескомпромиссной решительностью, с какой схватил её за руку. Щелчок замка прозвучал как удар молота.

Моя жизнь не закончилась. Она только началась. Но теперь это будет борьба. Борьба с ним. Он мой муж, а в нашем мире разводов не бывает. И я сделаю всё, что в моих силах, чтобы растопить его лёд. Иначе жизнь станет невыносимой.

Он сел рядом, и машина плавно тронулась. Варго положил руку ей на бедро, пальцы властно сомкнулись, и, не спросив, он сдвинул ткань платья выше. Белоснежная материя хрустнула под его ладонью.

Алисия вздрогнула, дёрнулась, но он тут же сильнее вжал её колено в сиденье, не давая отодвинуться.

– Привыкай, – сказал он низко, без эмоций, словно ставил точку.

Она резко повернула к нему голову, голубые глаза вспыхнули.

– К наглости я не собираюсь привыкать.

Уголок его губ дёрнулся в усмешке.

– Наглость? Нет. Это моё право. Ты моя жена.

– Жена, а не собственность, – её голос дрожал, но не от страха, а от злости. – Я не вещь, чтобы хватать и выставлять, когда тебе вздумается.

Он наклонился ближе, сжал её бедро ещё сильнее, так, что она втянула воздух. Его глаза сверкнули холодом.

– Ошибаешься. Теперь ты – моё. Всё. От этих глаз до последнего вздоха.

Она подняла подбородок, не моргнув.

– Тогда готовься, Варго. Я не молчаливая кукла. И я не стану твоим молчаливым трофеем.

Он хрипло усмехнулся, откинулся на спинку, но руку с её бедра не убрал.

– Посмотрим, сколько ты протянешь с таким языком.

– Столько, сколько понадобится, – отрезала она.

Варго бросил на неё взгляд – тяжёлый, прожигающий, с оттенком того желания, которое он не скрывал.

– Тогда держись, ангел. Ты сама выбрала ад.

Часы дороги тянулись, как вечность. Машина неслась по трассе, и Алисия всё время ощущала его руку на своём бедре. Он почти не двигался, не говорил, но одного этого хватало, чтобы держать её в напряжении. Она пыталась смотреть в окно – на горы, на чёрное море вдали, на мелькающие огни заправок, – но каждый раз взгляд возвращался к его отражению в стекле. Варго сидел спокойно, как будто это обычная поездка, но в его молчании чувствовалось больше, чем в любой угрозе.

Через шесть часов колонна свернула на узкую дорогу. Машины медленно поднимались по серпантину, огни фар освещали массивные ворота. Они распахнулись, и впереди открылся дом.

Алисия прижалась к стеклу. Это был не просто особняк – каменная крепость. Тёмные стены, строгие линии, высокие арки. Всё казалось чужим, холодным, враждебным. Ни сада, ни ярких красок – только камень, металл и огонь факелов вдоль дорожки.

Машина остановилась. Варго первым вышел, обошёл и открыл ей дверь. Его фигура заслонила свет фонаря.

– Теперь это твой дом, – произнёс он ровно, без намёка на тепло.

Алисия глубоко вдохнула и вышла. Её сердце сжалось: дом казался клеткой. Но она выпрямила спину и подняла голову.

Вместе они поднялись по широким каменным ступеням. Двери распахнулись, и в холле их уже ждали.

Две женщины.

– Это моя мать, Элена, – коротко сказал Варго.

Женщина лет пятидесяти, стройная, с мягкими глазами. Она сразу шагнула вперёд, улыбнулась и протянула руки, будто хотела обнять Алисию.

– Добро пожаловать, дитя.

– А это моя сестра, Николь, – продолжил он.

Молодая, красивая, с дерзкой улыбкой и искрой в глазах. Она смерила Алисию быстрым взглядом, но в нём не было вражды, скорее любопытство.

– Ну здравствуй, невестка, – сказала она с лёгкой усмешкой.

Алисия уже открыла рот, чтобы ответить, но Варго резко оборвал:

– Завтра. Все разговоры завтра. Сегодня – отдых.

Он схватил её за руку, так резко, что Алисия едва удержалась на ногах, и потащил к лестнице. Элена замерла, глаза её расширились, Николь приподняла бровь, но обе промолчали. Только обменялись быстрым взглядом: шок, который нельзя было скрыть.

Алисия почувствовала, как сердце колотится, когда его шаги гулко отдавались по мрамору. Он не оставлял ей выбора, не давал ни минуты задержаться. И каждая ступень казалась звенящей цепью, которая тянула её всё глубже в новый мир.

Глава 6

Он распахнул дверь и втолкнул её внутрь. Комната была большой и холодной: камень, тёмное дерево, шторы, приглушённый свет над массивной кроватью. За спиной щёлкнул замок.

– Ты ненормальный, – вырвалось у неё; она сделала шаг назад, к стене, сжимая пальцами подол. – Я даже толком не познакомилась с твоей семьёй.

– Я устал, – его голос был низким, ровным. Он шагнул вперёд. – И сегодня у нас есть дела важнее светских реверансов. Знакомства подождут.

Он надвигался, и каждый его шаг отбрасывал на неё тень. Она в ответ подняла подбородок.

– «Дела важнее», – тихо повторила, в глазах сверкнуло холодное. – У тебя всё – «дела». Может, ты просто не умеешь смотреть на людей, не как на собственность?

Его взгляд потемнел. За долю секунды расстояние исчезло: ладонь ударила в стену рядом с её виском, его корпус навис. Другой рукой он прижал её запястье к камню.

– Хватит болтать, – отрезал он.

– Я твоя жена, – ответила она через стиснутые зубы. – Не девка, которой затыкают рот.

Его губы дрогнули, не улыбка – опасная тень.

– Жена? Тогда веди себя как жена. Обслужи мужа.

Она не отвела взгляда.

– Запомни: моё тело ты получишь как муж. Но не меня.

Её пальцы потянулись к молнии на спине – движения аккуратные, твёрдые. Он смотрел, и в глазах вспыхнул голод.

– Мне большего и не нужно, – произнёс он хрипло.

Он рванул, ткань жалобно треснула, и белый шёлк разошёлся под его пальцами. Поцелуй ударил, как выстрел: жёсткий, требовательный. Он поднял её, будто ничего не весила, и бросил на матрас. Сам отступил на полшага, медленно расстёгивая пуговицы рубашки.

Она дрожала, но держалась. И смотрела. Плечи – будто вырезаны из камня, грудь, тонкая линия шрамов, которые говорили о прошлом громче слов. Жесткая сила, собранная в каждом движении. Он заметил её взгляд, коротко хмыкнул.

– Уже смотришь так, будто хочешь меня.

– Это всё… из-за условий, – бросила она. – Не путай желание с неизбежностью.

– Посмотрим, – сказал он.

Она встретила его взгляд.

Он наклонился, схватил её за лодыжку и потянул к себе. Она сорвалась ближе, дыхание сбилось. Его ладони легли на её талию; поцелуй снова разрезал воздух, глубже, дольше – и она затрепетала под этой силой, но не опустила взгляда.

Она старалась держаться – быть той, что не ломается, не показывает слабость. Но где-то под кожей дрогнул страх. Тихий, упрямый, липкий – тот, что сжимает горло, когда слишком близко, слишком реально. Она не позволяла ему вырваться наружу, но он был там – в каждом вздохе, в том, как дрожали пальцы, в том, как сердце било в висках.

Оставшаяся одежда исчезла – всё происходило так быстро, что она не успевала за его поцелуями, за его руками, за этим вихрем, в который он втянул её, не дав ни секунды подумать, ни вдохнуть. Всё смешалось – страх, жар, растерянность. Она пыталась удержать контроль, но реальность расплывалась под его прикосновениями, превращаясь в хаос, где единственным, что она чувствовала, был он.

Его движения стали резче – и вдруг в нём на секунду что-то сжалось: он прочитал в её теле то, чего не ожидал. Тонкое напряжение, непроходимую грань, тишину, где должна была быть память.

– Чёрт… – выдохнул он глухо, удивлённо и зло одновременно.

– В нашей семье чтут традиции, – сказала спокойно, почти шёпотом.

Он задержался, пальцы прошли по её щеке – неожиданно бережно, как будто проверяя реальность. Взгляд снова стал стальным.

– Тогда смотри на меня, – приказал он, наклоняясь. – И запоминай, кому ты принадлежишь.

Его губы снова нашли её. Поцелуй был прежним – жестким, властным, – но под кожей проскользнула едва заметная мягкость, как лезвие, которое на миг охладили водой. Ладони держали крепко, но уже не крушили. Он двигался увереннее, чем должен был, и всё же – внимательнее, чем она ожидала. Команда, в которой прозвучала редкая уступка.

– Дыши, – прошептал он, не отпуская её рта.

Она послушалась – не ему, себе – и дыхание выровнялось, ломкая боль распалась на тёплые всполохи. В комнате не осталось слов: только глухой звук их дыхания, приглушённый скрип кровати, полумрак и их тени на стене. Жестокость сплеталась со страстью, как узел, который нельзя развязать – только пережечь.

Он взял своё – не спрашивая. Она выдержала – не уступая себя. Где-то посередине между льдом и огнём нашлась тонкая черта, на которой оба замолчали, потому что там уже не было победителей.

Когда всё стихло, в воздухе висел жар. Он не сразу отпустил её – держал за талию, будто снова ставил клеймо. Она лежала, глядя в потолок, потом повернулась и встретила его взгляд.

– Тело – да, – сказала тихо. – Но не меня.

– Ночь длинная, ангел, – ответил он так же тихо. – Посмотрим, что останется твоим к утру.

Он встал, забирая тишину с собой, и ушёл в ванную. Дверь щёлкнула. Она осталась одна, прислушиваясь к собственному сердцу. Оно билось быстро, но ровно. Она жива. Она выдержала. И завтра ей снова придётся выдерживать.

За дверью зашумела вода, и Алисия медленно подтянула к груди колени, собирая себя по кусочкам. Лёд в нём был реальным. Но лёд можно треснуть – если не бить лбом, а держаться и ждать, когда камень даст первую, самую тонкую, почти невидимую трещину.

Она вытерла губы тыльной стороной руки и закрыла глаза. Ночь ещё не закончилась. Но она знала: это была не капитуляция. Это был первый бой.

Алисия проснулась от тишины. Рядом место было пусто – ни его тела, ни его взгляда, ни даже следа дыхания. Постель остывшая, как будто он ушёл ещё на рассвете. Она села, прижала ладонь к виску. Воспоминания о ночи вспыхнули остро: его руки, его сила, его властный голос. Это было не похоже на то, что ей когда-то рисовалось в воображении. Это было жёстко, неравноценно – он больше брал, чем отдавал.

И всё же… в этом было что-то, что задело её глубже, чем страх. Ей даже понравилось – не как акт любви, а как искра, которая пробилась сквозь лёд. Но в душе оставался тяжёлый вывод: любовь – это когда двое отдают одинаково. Здесь же он не дал ей ничего, кроме своей силы.

Она поднялась, прошла босиком к ванной. Холодная плитка быстро отрезвила. В душе Алисия долго стояла под водой, смывая остатки ночи. «Я не буду прятаться», – решила она, закутываясь в полотенце. – «Это теперь мой дом. Я должна смотреть всем в глаза».

Одевшись в простое платье, она вышла в коридор. В доме было тихо, только откуда-то доносился запах кофе. Следуя за ним, она оказалась на кухне.

За большим столом сидели две женщины.

Элена первой подняла голову. Улыбка озарила её лицо – тёплая, материнская.

– Доброе утро, дорогая.

– Доброе утро, – отозвалась Алисия и чуть неуверенно остановилась у двери.

Николь тут же махнула рукой:

– Садись уже. Ты теперь часть этого дома, нечего стоять, как гостья.

Алисия прошла ближе и присела на край стула. На столе стояли чашки, свежий хлеб, фрукты. Элена тут же подвинула к ней тарелку.

– Кофе?

– Да, спасибо, – тихо ответила она.

– Как ты? – спросила Элена, всматриваясь в её лицо.

– В порядке, – Алисия ответила мягко, но твёрдо.

Николь усмехнулась, подперев подбородок рукой:

– В порядке после первой ночи с моим братом? Хм… значит, ты крепче, чем кажешься.

Элена бросила на дочь предупреждающий взгляд:

– Николь.

– Что? – пожала плечами та, но глаза её были не злыми, скорее игривыми. – Я просто сказала, что у неё стержень. Это похвала.

Алисия впервые за утро улыбнулась. Тёплый кофе согрел руки. Атмосфера кухни была другой – здесь не чувствовалось того холода и тьмы, которые исходили от Варго. Здесь было место свету, пусть и ненадолго.

Алисия взяла кусочек хлеба, намазала маслом. Кусок дрожал в руках – не от страха, а от непривычки к этой новой реальности. Элена заметила это, мягко коснулась её пальцев.

– Здесь тебе не нужно держать оборону, – сказала она ласково. – Это дом, а не поле боя.

– У вас… тёплый дом, – тихо ответила Алисия. – Совсем не такой, как я ожидала.

– Это потому, что ты видишь его глазами Варго, – вмешалась Николь, откинувшись на спинку стула. – Для него всё – война. Для нас с мамой – это просто жизнь.

Элена кивнула.

– Мой сын потерял слишком много, чтобы быть мягким. Но это не значит, что у всех нас каменные сердца.

Алисия взглянула на неё, чувствуя, как внутри на секунду отпустило. Элена говорила с такой теплотой, что хотелось верить каждому слову.

– Спасибо, – выдохнула она.

– За что? – удивилась Элена.

– За то, что вы есть.

Николь усмехнулась, схватила яблоко, покрутила его в руке.

– Ну, теперь и ты есть. И если ты думаешь, что мы дадим тебе молчать и сидеть тихо в углу – забудь. Ты не игрушка Варго.

Алисия подняла бровь.

– Ты так уверена?

– Более чем, – Николь хищно улыбнулась. – Он может быть зверем для всех остальных, но если ты не будешь гнуться, он начнёт уважать. Хоть и не признается.

Элена вздохнула.

– Николь всегда была слишком прямой.

– Зато честной, – парировала дочь.

Алисия рассмеялась – тихо, но по-настоящему. В этой кухне, среди запаха хлеба и кофе, среди двух женщин, она почувствовала себя не пленницей, а частью семьи. Пусть совсем чуть-чуть.

И это чувство она решила сохранить.

Кабинет тону́л в полумраке. На столе – папки, отчёты, счётные книги, рядом пепельница с тлеющей сигарой. Варго сидел, откинувшись в кресле, но взгляд его был не на бумагах. Мысли упрямо возвращались к ночи.

Её тело, напряжённое от боли. Её дыхание, сбившееся, когда он взял её в первый раз. Он видел её дерзость, её дрожь – и то, как она, даже сжав зубы, отвечала на поцелуй. Это злило и притягивало одновременно.

Она была чиста. В его мире такое случалось редко. Это было не просто удивление – это был вызов. Семья Форте оказалась верной своим традициям. И он получил не только жену, но и символ – чужую честь, которую превратил в собственную.

Но куда сильнее давило другое. Алисия не сломалась. Смотрела ему прямо в глаза, даже когда её тело подчинялось. И эта её фраза – «Ты получишь моё тело, но не меня». Варго хмыкнул, поднимаясь к окну. За стеклом лежал город, его город.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.