Илья Гришкин
Крестовый поход

Глава 1

Вдох‑выдох, дзинь! Вдох‑выдох, дзинь! Вдох‑выдох, дзинь…

Миша сразу взял хороший темп. Хороший для полутора часов, которые он пробегал пару‑тройку раз в неделю. Маршрут его при этом не менялся.

Под ногами хрустела рыжая хвоя, ковром устилавшая лесную тропу. Из земли выступали корни, словно вены на худощавой руке. А по обочинам тянулись россыпи сосновых шишек, и Миша то и дело давил их своими истертыми подошвами. На бег он одевался во все старое, никогда не засекал время и даже не знал, сколько километров пробегает.

Каждый раз по пути в лес Миша настраивался, оставляя позади мысли об учебе, как следы на пыльной дороге. Если в прошлый раз голову занимала незакрытая сессия, то теперь на повестке стояла летняя практика. Мысль о ней с самого утра бередила мозг. Благо лес был рядом с домом, и боль угасла, точно пламя без воздуха.

Миша не любил резко стартовать. Сперва он забирался на песчаную насыпь, прижатую сверху бетонной плитой. В центре ее чернело отверстие под колодец, откуда с шумом изрыгался удушливый запах. Однако Миша садился прямо у жерла, где перешнуровывал кроссовки, опасаясь, как бы они не развязались на бегу.

Стройные сосны сменились кривыми березками с мшистыми комлями. Верхушки протяжно скрипели на ветру, а вдали мерно звонили колокола после заутрени. Будто вторя им, в руке у Миши звенела связка ключей. Он то зажимал ее в ладони, то отпускал в свободный полет.

Вдох‑выдох, дзинь! Вдох‑выдох, дзинь…

На скорости солнце рябило в глазах. Миша бежал с опущенной головой и ждал выхода на поляну, с трех сторон окаймленную лесом. На четвертой стороне была развилка. Одна тропа шла дальше в лес, а другая кренилась вправо, выходя на широкий простор. Миша всегда сворачивал.

От ряби глаза совсем закрылись, но Миша мог обойтись и без них. Он в деталях представлял весь дальнейший путь. Траву на повороте, что ирокезом топорщилась посреди тропы. Березовые колки, разбросанные по степи, будто оазисы в пустыне. И женственные изгибы «двухколейки», манившие вдаль.

А вдали ждала еще одна развилка. Поворот налево уводил в ближайшую деревню, а направо – к районной котельной. В обе стороны дорога была унавожена лошадьми. Порой Миша встречал и само стадо, ведомое псом‑пастухом. Сам же пастух, в зимней шапке набекрень, скакал в хвосте и напевал что‑то по‑татарски.

С закрытыми глазами Миша уже видел «путеводную звезду». Так в народе окрестили полосатую трубу котельной, которая виднелась даже из Мишиной комнаты. По вечерам он часто застывал у окна, наблюдая красные точки вдали. Это на трубе светились огни для самолетов. Для Миши «звезда» тоже была надежным ориентиром. Возле котельной жила его бабушка.

Но напрямки до трубы было не добраться. Приходилось делать крюк по едва заметной тропинке, утопавшей в кустах репейника. Колючки кучно цеплялись за штаны, а Миша забывал отряхиваться. Дошло до того, что бабушка выдала внуку дедовские штаны из тафты. К ним уже ничто не приставало.

Репейная тропа соединяла проселочную дорогу с загородной трассой. К ней примыкали два панельных дома, зияющие черными окнами, словно выбитыми зубами. Построенные на исходе советской власти, «панельки» должны были стать лицом будущего района, а стали еще одним олицетворением развала империи. Их возраст выдавал устаревший фасад, но Мише он нравился. Его дом был из той же серии.

Отец рассказывал, что изначально в «панельках» были и оконные рамы, но в девяностые годы их растащили местные жители, прихватив с собой всю сантехнику, включая ванны. Сам отец мародерством не занимался и Мише внушал стойкое отвращение к воровству. Вид разоренных домов этому только способствовал.

К трубе вдоль трассы вели ржавые вышки в форме рогаток. Провисающие провода между ними монотонно трещали, что заставляло Мишу держаться подальше. Так он оказывался на противоположной обочине, по направлению движения машин. Но трафик до того был редким, что можно было бежать без оглядки. До недавних пор.

Началось все с ромбиков. Ими были украшены бетонные плиты, стоявшие «домиком» на длинных прицепах. Их тянули грузовики с оранжевыми кабинами, украшенные спереди деревянными крестами на присосках. Плитовозы курсировали по трассе весь день, отчего в воздухе стояла взвесь из песка и пыли, оседавшая на языке. Миша отплевывался как мог и щурился, но продолжал бежать.

Из теленовостей он вскоре узнал, что на месте его маршрута наметилась большая стройка. Целая сеть новых микрорайонов должна была окутать местность, захватив в свою паутину и советские постройки. На Мишиной стороне трассы соорудили забор с ромбиками, увенчав все его двумя будками. Для собаки и охранника.

Когда Миша бежал в прошлый раз, ему наперерез выскочил сторожевой пес и попытался укусить за ногу. Снова выручили дедовские штаны, сшитые Мишиной бабушкой еще в бытность работы на швейной фабрике. Тафта все время выскальзывала из пасти пса, и он в бешенстве мотал мордой, пока Миша не топнул свободной ногой. Пес в испуге отпрянул, но быстро опомнился и нацелился уже на топнувшую ногу.

Наконец на крыльце будки появился охранник с помятым от сна лицом. Помятой была и его черная форма без опознавательных знаков.

– Пират! – крикнул он не то псу, не то Мише.

Пес бросился к хозяину. А когда подбежал, получил кулаком в морду и с визгом умчался в свою будку.

Миша и охранник переглянулись. То был мужчина средних лет с крупными чертами лица. Крупными были и его руки. На одной из них не хватало пальцев. Они были срублены под корень.

Беспалая ладонь поднялась вверх, и охранник дал отмашку. Не то Мише, не то псу. Миша попятился, недоверчиво косясь на собачью будку. Из темноты круглого прохода высунулась скулящая морда пса. Только тогда Миша заметил, что Пират был одноглазым.

Охранник разгладил на себе форму и отправился к себе досматривать сон. А Миша пошел дальше, поминутно оглядываясь. В тот день он больше не бегал, но через неделю вернулся, имея при себе средство от Пирата.

Вдох‑выдох, дзинь! Вдох‑выдох, дзинь! Дзинь‑дзинь! Дзинь‑дзинь!

Это звонил сотовый. Как ни хотел Миша оставлять его дома на время бега, всякий раз брал. На том настаивала мама.

Звонок раздался на выходе из лесного туннеля. Не открывая глаз, Миша на ходу полез в карман и по ошибке вытащил оттуда электрошокер. От нажатия боковой кнопки между его остроконечными контактами вспыхнула крошечная молния.

Раздался оглушительный треск, отчего птицы с криком сорвались с насиженных веток, освободив место перепуганным белкам. В воздухе запахло озоном, на что Миша не обратил никакого внимания.

Но треск мимо ушей нельзя было пропустить. Он заставил глаза открыться, а ноги – остановиться. Миша спешно засунул шокер обратно и достал из другого кармана телефон. Модель его была до того старой, что на ощупь и правда походила на шокер.

Звонила Тамара Александровна, заместитель главного редактора одного малотиражного еженедельника. Она поздоровалась своим мягким, чуть картавым голосом и без лишних слов перешла к делу:

– Можешь приехать в редакцию?

– Сейчас? – озадаченно спросил Миша.

– Максимум через час. Дольше ждать не могу.

Надув щеки, Миша тяжело выдохнул:

– А что случилось?

В телефоне послышалось, как Тамару Александровну кто‑то зовет.

– Потом объясню, – бросила она. – Тебя ждать? Это важно.

– Ждите…

– Пропуск будет на вахте.

– Там у меня есть…

– У нас теперь новые пропуска.

– Вот как?

– И еще! – вспомнила она. – Оденься, пожалуйста, поприличней.

– Обязательно, – сказал Миша, уныло оглядывая себя.

Тамара Александровна попрощалась и отключилась. Миша остался стоять на опушке с телефоном в руке. Ему мучительно хотелось вырваться в степь, но он прикидывал, успеет ли побывать в двух местах.

Старт вышел резким. Стараясь поймать прежний темп, Миша подключил ключи‑метрономы.

Вдох‑выдох, дзинь! Вдох‑выдох, дзинь…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.