Кроу Хоук
Я слышал это ночью

Введение

Каждый рассказ в этой книге – это шаг в тень. Вглубь леса, в заброшенную станцию, в тёмную комнату, в память, которую ты предпочёл бы забыть. Здесь нет монстров снаружи – все они внутри. Эти истории не кричат, а шепчут. Они не объясняются, потому что не обязаны. Некоторые из них родились из сна, другие – из тишины. Все они говорят о нас. О том, чего мы боимся, что теряем, что прячем. О том, что приходит, когда остаёшься один и выключаешь свет. Не жди мораль. Не жди спасения. Просто читай. Не оглядывайся. И если за твоим окном станет слишком тихо – закрой книгу. Но только если успеешь.

РАССКАЗ 1: Квартира 8-Б Квартира 8-Б

Алексей стоял у подъезда и вглядывался в цифры на домофоне. Табличка была старая, покосившаяся, но чётко виднелись буквы:

ул. Окольная, д. 47, подъезд 2, кв. 8-Б.

Он пожал плечами. Район был новый для него – какой-то отдалённый угол на краю города, куда почти не ходили маршрутки. Дом оказался старым, панельным, с облупленными стенами и затхлым запахом в подъезде, как в детстве.

Квартира досталась странно: по знакомству, через бывшего коллегу. Дёшево, без риелторов, с возможностью заехать хоть завтра. Хозяин не появлялся лично – просто оставил ключи у вахтёра соседнего дома.

Алексей поднялся на четвёртый этаж. Дверь 8-Б находилась между квартирами 8 и 9, как будто вклинилась между ними. Её коробка была чуть уже, чем у соседей, а сама дверь – тёмная, без глазка, с ржавым номером, будто набитым вручную.

Он вставил ключ. Скрип. Холодный воздух дохнул изнутри.

Квартира встретила тишиной. В ней пахло пылью, влажной штукатуркой и чем-то ещё… словно старым железом.

Она была почти пуста: на кухне – облезлый шкаф и плита с одной работающей конфоркой, в комнате – диван, покрытый серым пледом. Но страннее всего была планировка. Комната была длинной и узкой, и, казалось, что стены слегка сужаются к окну, как тоннель.

На следующее утро он проснулся рано – часы показывали 5:47. За окном было светло, но… странно светло. Вроде бы обычный рассвет, но всё выглядело как-то блекло, будто краски вымыты. Он встал и подошёл к окну. Внизу – пустырь, кусты, кривые дорожки, старый киоск. Ни одной машины. Ни одного человека.

Он попытался открыть окно, но оно не поддавалось. Рама, будто застывшая, не двигалась ни на миллиметр.

На третий день он пошёл в ближайший магазин – 15 минут пешком. У продавщицы, тётки лет пятидесяти, спросил:

– А дом 47 по Окольной давно стоит?

Та глянула на него пристально.

– Какой именно?

– Ну… 47. Второй подъезд. Квартира 8-Б.

Женщина медленно перекрестилась.

– Молодой человек… Там нет такой квартиры.

Алексей замер.

– В смысле? Я там живу. Уже три дня.

– Там… была раньше восьмая. Потом девятую пристроили. А «Б» – это как?

Он вышел на улицу. Сердце билось неровно. Он достал телефон и открыл карту. Улица Окольная – есть. Дом 47 – есть. Подъездов – два. Квартиры 8-Б – нет. Даже в списке почтовых отделений – только восьмая и девятая.

Он вернулся домой. Дверь была открыта. Хотя он точно помнил, что закрывал её.

Внутри пахло по-другому. Свежо. И… будто чем-то из детства. Вареньем. Канифолью. Бабушкиным сундуком. Он прошёл в комнату – и замер.

На диване сидела девочка лет восьми.

В старом платье, с двумя тугими косичками. Она смотрела в окно и не обернулась.

– Ты кто? – спросил он хрипло.

– Ты переехал, – спокойно сказала она. – А значит, теперь это твоё.

– Что – моё?

– Всё, что ты оставил. Все твои «если бы». Они теперь здесь. Ты сам пришёл. Добровольно.

Она повернула голову. Её глаза были пустыми. Как у куклы. И в них было столько тишины, что у Алексея зазвенело в ушах.

Он бросился к двери. Она не открылась.

Следующие дни он не считал. Время в квартире текло странно: свет за окном не менялся, часы спешили или отставали. Питался он тем, что находил на кухне: еда появлялась сама – как в старой советской столовке. Иногда – горячий борщ, иногда – подсохший хлеб.

Он разговаривал с девочкой. Та не отвечала на вопросы. Только повторяла фразы:

– Ты ведь помнишь, как могло быть?

– Ты ведь думал: если бы я тогда не ушёл…

– Если бы ты сказал ей…

– Если бы ты не сдался…

Он кричал. Плакал. Бился в стены. Пытался выбить окно. Но комната была как замкнутый круг: что бы он ни делал, он оказывался снова у двери, с диваном и молчащей девочкой.

Однажды он проснулся – и девочка исчезла. На диване лежало письмо. Строчки были неровными, будто писали дрожащей рукой:

«Ты можешь уйти. Но если уйдёшь – забудешь. Всё. И себя.

Останешься – вспомнишь. Но не выйдешь».

Он встал. Подошёл к двери. Она была приоткрыта. В подъезде было темно.

Он вышел. И оказался… на улице. Был день. Машины, люди, осенние листья. Всё – как раньше. Он обернулся. Подъезд, дом, улица – всё было на месте.

Но квартиры 8-Б уже не было. Ни на двери, ни в домофоне, ни на почтовом ящике.

Через неделю он начал забывать. Сначала – цвет глаз девочки. Потом – планировку квартиры. Потом – само название улицы. Как будто что-то вымывало воспоминания.

Но иногда, среди ночи, он просыпался и слышал, как скрипит дверь в комнате.

И голос:

– Ты ведь всё ещё помнишь, да?

Рассказ 2: Три шага назад Три шага назад

Когда Илья проснулся, всё казалось обычным. Свет через шторы. Тиканье часов. Запах кофе с кухни.

Обычное утро, если бы не записка на подушке.

“У тебя есть три шага назад. Больше – нельзя. Используй с умом.”

Он не сразу поверил. Подумал: сон. Галлюцинация. Шутка? Кто-то залез ночью?

Но на столе уже стоял поднос с завтраком – а он жил один.

Первый шаг назад он сделал случайно.

Он просто сидел на кухне, думая о матери. О том, как не поехал к ней в больницу накануне… того дня. Он подумал:

“Если бы я тогда не остался на работе…”

И в тот момент – резко, без предупреждения – всё изменилось.

Он очутился двумя днями раньше. На часах – 19:02. Рабочий день заканчивался.

Он встал, схватил куртку и поехал к ней.

Мама была ещё жива. Слабая, но улыбнулась ему. Он держал её за руку всю ночь.

А на утро она… умерла. Но не одна. Не в одиночной палате. Не среди пустоты.

Он плакал от благодарности. От облегчения. Это было правильно. Это стоило того.

Один шаг – потрачен.

О втором шаге он думал долго. Почти год.

Он не спешил. Потому что знал: их всего три. Не четыре. Не “ещё один”. Только три.

Он пробовал обмануть: записать на бумаге, какие числа запомнил, чтобы “выиграть” лотерею – но время не шло вспять по команде. Оно шло только тогда, когда он этого по-настоящему хотел. Когда сожалел.

Один вечер – как будто сорвался с цепи.

Он шёл по улице, в телефоне снова нашёл фото Веры.

Она ушла год назад. Он сам её отпустил. Сказал – не любит. Потому что испугался, что снова всё сломает. А она плакала, но молча.

Он вспомнил, как она стояла у двери, с чемоданом. Как обернулась и не сказала «прощай». Он вспомнил дрожь в голосе, её фиолетовый шарф, запах кофе на её шее. Всё сразу.

И в миг – мир дёрнулся. Он зажмурился.

Когда открыл глаза – стоял в той самой квартире. За дверью – Вера с чемоданом.

Она открыла, увидела его.

– Что? – удивилась. – Ты вернулся?

– Не уходи, – сказал он. – Я был идиотом. Не делай шаг. Пожалуйста.

Она долго смотрела на него. А потом… закрыла чемодан.

И осталась.

Два шага назад. Один – последний.

Он берег его. Годами. Не рисковал.

Жизнь налаживалась. Вера рядом. Он устроился работать с подростками – в центр поддержки. С детьми, прошедшими многое.

Стал другим.

Но однажды… они с Верой поехали на юг.

Трасса. Дождь. Скользкая дорога. Водитель на встречке…

Когда он пришёл в себя, всё уже случилось. Он выжил. Вера – нет.

Он стоял в больничной палате. Тихо, как на дне колодца.

Он знал, что можно вернуть её. Что он способен ещё раз сделать шаг.

Но понимал – это будет последний. Навсегда.

А что, если он снова допустит ошибку? А если просто отодвинет неизбежное?

Он посмотрел на часы.

“12 октября. 18:43.” – за минуту до аварии, ровно два года назад. Всё, как тогда.

Он закрыл глаза.

И шагнул.

Они ехали по той же трассе.

Вера смеялась, рассказывала историю из детства.

Он не дождался поворота. Сразу свернул на ближайший съезд.

– Что случилось? – спросила она.

Он улыбнулся.

– Пиццу хочу. Вроде, кафе было на той развилке. Помнишь?

Она засмеялась.

– Помню. Ты говорил, что там ужасно кормят.

– Сегодня будет вкусно, – сказал он. – Обещаю.

Он спас её. Они вернулись домой. Жили. Год. Второй.

Но время стало странным. Плотным. Как будто мир… следил.

Он стал бояться сна. Ему снилось, как девушка в белом платье – похожая на Веру, но без лица – говорит:

«Ты выбрал. Назад нельзя. Не проси.»

Шли годы. Вера родила сына.

Илья смотрел на него – и понимал: всё было не зря.

Он забыл, каково было «до». Забыл маму, первую боль, даже утро той аварии.

Но иногда…

Среди ночи…

Он просыпался и слышал скрип половиц за спиной.

И голос, еле слышный, из темноты:

«А если бы ты сделал другой шаг».

Рассказ 3: Лицо в зеркале Лицо в зеркале

Первый раз Даша заметила это в ванной.

Утром, умываясь, она подняла глаза на своё отражение – и замерла. Лицо в зеркале…

оно смотрело чуть-чуть в сторону. Не прямо на неё, а будто – мимо. Или сквозь.

Она резко тряхнула головой, и отражение синхронно повторило движение.

“Показалось”, – подумала она.

“Нервы. Недосып.”

С тех пор стало чаще.

Иногда – мимолётно. Иногда – долго.

Она сидела перед зеркалом и смотрела себе в глаза.

Отражение было точным, чётким. Но… слишком чётким.

Иногда оно будто ждало, что она сделает что-то – скажет, отвернётся, уйдёт.

Иногда – улыбалось чуть раньше, чем она. Или моргало чуть позже.

– Бабушка, – спросила она однажды. – А тебе зеркала никогда не казались странными?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.