Полина Прудкая
И лопнул мыльный пузырь…

Страшна не тьма – страшна утрата себя.

Голос внутри – светлей огня и крепче клятв.

Кто изменит ему – заблудится.

Кто сохранит его – найдёт к себе путь.

Вступление

Перед тем как перевернётся первая страница, автор рекомендует включить трек Даены – «душа».

Пусть голос, музыка и слова станут прологом к истории Алетéи.

Эпизод «До»

Имя – не приговор, а едва уловимый намёк; направление, данное свыше.

Её звали Алетéя. Ударение – на вторую «е». В древнегреческом языке это имя означало Истину. Только не ту, что звучит в громогласных речах и красуется на первых страницах хроник, а ту, что нисходит как невидимая благодать – мягко ложится на сердце, готовое внимать, и открывается лишь тому, кто осмелится быть честным с самим собой.

Истина не ищет милости, не красит губы алой помадой, не привлекает жадные взгляды прохожих. Она просто есть. Её можно встретить в утреннем отражении зеркала, когда сон ещё не отпустил, а глаза, свободные от фальши, чисты и обнажены.

Её спутник – скромный и верный – Внутренний Голос, появился вместе с Алетеей и обитает в глубинах её внутреннего мира, ожидая своего часа пробуждения. Сегодня ли, завтра или через десятилетия – неведомо.

В тот самый редкий миг, когда Алетея перестаёт прятаться и осмеливается показывать миру своё истинное лицо, Внутренний Голос становится слышимым. И этого достаточно. Достаточно, чтобы его невидимая, однако такая ощутимая сила вела её по пути пробуждения, наполняя изнутри своей подъёмной и непоколебимой энергией жизни.

Долгое время связь с Внутренним Голосом была не выстроена для девушки. Отвлекающая суета и людской шум осквернили его священное присутствие и отравили чертоги разума девушки. Связь прервалась. Ещё бы немного и вовсе потерялась.

Истина проста: однажды привычная видимость иссякнет, фальшивые роли перестанут овладевать – и захочется простого, человеческого – быть. Быть таким, каким создала природа. В великий час пробуждения у Алетеи появляется неистовое желание войти в собственную тьму.

Там, где раньше была слепота, для неё виднеется то, что всегда было рядом – Внутренний Голос.

– Да лопнет же мыльный пузырь!

Эпизод «Между»

Дверь стояла, словно хранительница забытых миров. Время изъело её поверхность – некогда гладкая и блестящая краска облупилась, крепежи проржавели и превратились в неподвижные, а дерево потрескалось, потемнело. И всё же она не исчезала – знала: придёт та, ради которой всё ещё держит пост.

Алетея подошла к порогу. Чувство времени исчезло – невозможно было определить, какое сейчас время суток. Она оказалась одна посреди непостижимого. И это непостижимое было настолько необъяснимо, что оставалось лишь бездумно хлопать своими миндалевидными и выразительными глазками с длинными ресничками, – и изо всех сил пытаться напрячься, чтобы понять. От этого всё внимание сосредоточилось в зрении: остальные чувства отошли на задний план.

Стоявшая дверь перед Алетеей олицетворяла живые врата, бережно хранящие память Истины её земного пребывания.

– Где это я? – растерянно спросила она. – Как здесь оказалась?

Размеренный ответ последовал тотчас же – то ли извне, то ли из самой глуши её сердца. Казалось, Голос плывёт к ней из параллельного мира:

– Радостно видеть тебя, Алетея!

Ты проделала долгий и усердный путь – местами непроходимый, суровый, неприветливый. Всё, что рушилось за твоей спиной, всё, что пугало и ранило, – на самом деле вело тебя сюда.

Каждое падение было ступенью, а каждый страх – указателем.

И вот – когда-то данное тобой обещание исполнено. Теперь ты здесь и готова. Готова позволить Внутреннему Голосу заговорить и быть услышанным.

Алетея потёрла замутнённые глаза утончёнными, пахнущими топлёным молоком пальчиками. Прострация всё ещё окружила её со всех сторон. Тогда она крепко-крепко зажмурилась, сжала свои изнеженные кулачки, а после, плавно расслабив мышцы век, вновь открыла глаза.

Тягучая пелена спала, а на её место пришла абсолютная ясность: девушка находилась внутри радужного мыльного пузыря, за пределами которого простирался привычный мир. Здесь всё парило, сладострастно пахло и приветливо отзывалось на её присутствие. Миры соприкоснулись, восприятие обострилось – как искра между двумя измерениями: «До» и «После».

Алетея попыталась сделать отрезвляющий вдох, а воздух, озорник, ворвался так стремительно – будто закружил её в виртуозном танго, страстно и пламенно касаясь кончика носа и румяных щёк. Это был акт перехода: порыв ветряного шлейфа незаметно перенастроил систему девушки на подходящую частоту для дальнейшего движения.

В солнечном сплетении пробежала еле ощутимая дрожь – щемящий трепет готовности. Всё внутри звенело и пульсировало.

Во рту пересохло. Алетея, не долго думая, достала из кармана жвачку со вкусом баббл-гам – ту самую, которую всегда носила с собой «на всякий случай». Эта миниатюрная упаковка с длинными металлическими пластинками была для неё способом стабилизации в быстротечном потоке жизни: вставляя «картридж», она ощущала непринуждённость и дозволение говорить, «как оно есть». Девушка приступила интенсивно разжёвывать жвачку, причмокивая от вспыхнувшего и насыщенного вкуса, заполонившего полость рта.

– Ты подошла к пределу своего земного пути, – продолжил Голос. – Эта дверь – граница перехода – за которой осталась та, что когда-то жила легко и с открытым сердцем. Переступить порог – значит шагнуть в неизвестность, однако всем нутром чувствовать без доказательств: «Это моё».

Твой Внутренний Голос поведёт тебя. Он знает путь.

Однако помни: выбор по прежнему остаётся за тобой.

Девушка сделала несколько неуверенных шагов назад, пятясь от дверного порога.

– Не готова… не смогу, – беззащитно и смущённо пролепетала она себе под нос.

Тело застыло в оцепенении. Голова грузная, мысли неразборчивы, сердце всё ещё неврологически стучит, подпрыгивая от ощущения предстоящего и грандиозного действия. Внутри усиливался чёрный шум – гул воспоминаний, нависший над ней, как пелена непрекращающегося ночного кошмара.

Сейчас ей полных девятнадцать лет. Каждый понедельник она даёт себе очередное обещание – уйти от догоняющего прошлого: сначала в мыслях, потом в поступках. Однако всё тщетно.

Мрачная и застывшая история прошедших дней настигает без предупреждений, точно гигантская волна во время шторма, тянущая вниз и лишающая стабильного дыхания. В этих океанических водах Алетея захлёбывалась ни раз.

Триггеры – якорные вспышки детских и юношеских травм – всплывали, как ожившие призраки, требуя быть увиденными и прожитыми. Однако их натиск разрушал её душевную организацию больше, чем исцелял: на открытую рану сыпали новую дозу соли.

С детства вокруг Алетеи надулся мыльный пузырь. Это произошло после испуга в раннем детстве – неожиданная потеря родного и всем сердцем любимого человека. Малышкой она не сразу поверила в случившееся: долго была уверена, что это ошибка, которую можно «отмотать назад» и исправить; что ушедший обязательно вернётся. Таким образом, пузырь стал спасение от жестокой реальности – переварить утрату она так и не смогла.

В прозрачные стенки пузыря по мере взросления Алетеи врастали слова-запреты: «не мешай», «будь тише», «не чувствуй громко». Однако под нарастающей бронёй, далеко от посторонних глаз, пряталась другая – дикая, стихийная и храбрая душа, распахнутая навстречу буйным ветрам. Та, что знала Истину, не соглашалась на меньшее и чувствовала телом правду, когда разум пытался подавить.

Жизнь шла своим чередом: девушка двигалась вперёд, как положено в «типичном» сценарии. Только под радужным, мыльным куполом скрывались острые зазубрины под названием «притворство» – подмена живого стандартом. И всё её существование постепенно превращалось в диалог между хорошей и правильной девочкой, которая держит всё под контролем, и неудобной, непредсказуемой, которая просто есть.

Испытания приходили одно за другим, однако некогда брошенные слова-паразиты в её сторону проросли, ожили и исклевали чувственное сердце, вырвав аорты.

Чтобы посеянные сорняки взошли, необходима была токсичная среда для прикормки. Несмотря на то, что девушка отчаянно боролась – за себя, за жизнь, за сохранение внутреннего мира, пытаясь противостоять прорастающим паразитам – сила отравляющей речи сыграла сокрушительную роль: ежедневные сражения с Медузой Горгоной, стрелявшей завистливыми глазами и пускающей змеиный яд в кровь по венам, оканчивались поражением неопытной и непорочной души.

Как можно было противостоять отравляющим посевам? Отделить их от себя и вернуть носителю? Они звучали обыденно и не вызывали подозрений. Хотя неизлечимые последствия оставались. Правда, кроме Алетеи их никто не замечал, а эти «замечающие» делали вид, что «всё в порядке» и «хватит придумывать».

Позже всё настолько усугубилось, что вместо поддержки молодая девушка получала унижения, а вместо принятия – отвержение.

Запугивание вирусно поражало нежную систему, превращая Алетеи в «опасность» для себя и окружающих. Это стало фатальным ударом, предвестием конца: долго находясь в изолированной и разрушающей атмосфере, неизбежно заболеть – рано или поздно внутри что-то надломится.

В четырнадцать – когда просыпалось самосознание и естественное желание отделиться, – хэппи-энда не произошло: обессилев, Алетея упала на колени, пронзив их острыми лезвиями. Её окончательно добили.

С этого момента она переступила через себя и вошла в иную реальность – истерическое ощущение движения посреди бездыханной бездвижности: тело существует, а душа чахнет.

Внутри накапливалась непрожитая энергия – разрушительные и невыраженные эмоции. Покой и принятие её скитающейся души так и не были найдены.

Перед глазами висела выжженная метка – «нельзя». Всё накопленное и подавленное периодически давало о себе знать, заполняя голову тяжёлыми и назойливыми мыслями. Сколько раз она с мольбой поднимала взгляд к небу – в поисках глаз той, кого потеряла в три года. Сколько раз ждала послания от Создателя… Однако перед её взором открывалось лишь безмятежное небо и летящий, сверкающий вдали самолётик, оставляющий за собой облачную линию. Когда-то ей думалось, что именно он «делает» облака – что это его небесная задача.

Она бессознательно выбирала риск и саморазрушение как способ почувствовать хоть что-то. Испытывала себя на прочность, будто вопила миру о своей боли, чтобы хоть так заметили. Только никто не слышал и помощи не предлагал.

Ей запрещено было быть собой. Стоило на долю секунды проявиться в подлинном и сияющем воплощении, как являлась Горгона, винившая её во всех смертных грехах, и злостно втаптывала в рыхлую грязь, пахнущую прошедшим ливнем, и сравнивала с сырой землёй полной дождливых, обезглавленных червей.

Бунтарство отныне позволяло заявлять о себе – жёсткий способ выбивать себе право на место. При этом в сердце образовался ноющий и грузный осадок – Внутреннему Голосу не приходилось по душе выбранный метод.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.