Мила Олсен
Под северными небесами. Пока ты не полюбишь меня

Во внутреннем оформлении использованы иллюстрации:

© Corri Seizinger, jubayerdsn, LovedDesign, AESTRO STUDIO, Jo_Ana, Poigina Elena, Viktoriia Debopre / Shutterstock.com

Используется по лицензии от Shutterstock.com

В оформлении переплета использованы иллюстрации:

© LedyX, AKaiser / Shutterstock.com

Используется по лицензии от Shutterstock.com

© Сергеева В., перевод на русский язык, 2025

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет за собой уголовную, административную и гражданскую ответственность.

* * *

«Эта история завораживает и не отпускает до самого конца. Любовь и переживания персонажей трогают до глубины души и остаются с тобой надолго».

Amazon

Мила Олсен – автор молодежных романов, наполненных глубокими чувствами и искренностью. Ее цикл «Под северными небесами» рассказывает трогательную историю любви Лу и Брендана, которая придется по душе фанатам драматический историй.

Пролог

Мне не забыть, как он выглядел в тот день, когда похитил меня. Это воспоминание похоже на хрупкую бабочку, навеки застывшую в янтаре.

Он стоял на парковке у туристического центра, и за спиной у него мрачными башнями высились секвойи. Отблески заходящего солнца танцевали в темных глазах, как крошечные волшебные огоньки, которые сулят тайны и приключения. Мне хотелось того и другого.

Вот почему меня ничего не смутило. Как он оглядывался, чтобы убедиться, что на парковке никого не осталось. Как тревожно побрякивал ключами. Как неестественно громко смеялся. Я ничего не замечала – ну или не желала замечать. В его блестящих глазах я читала невысказанный вопрос:

«Хочешь?»

Это могло значить что угодно.

Хочешь пойти со мной?

Хочешь заняться любовью?

Хочешь, чтобы я тебя похитил?

Глава 1

Я балансирую на краю тротуара, напевая под нос и вытянув руки, как будто лечу.

Сегодня мне наконец удалось подбросить в школьное пюре синий краситель, и мистер Смит, наш повар, ничего не заметил. Я улыбаюсь. Представляю себе лица Мэдисон и остальных. Я официально прошла испытание самого престижного клуба в старшей школе. Первая в нашем классе и третья в городе.

«Город» – это, конечно, преувеличение. Эш-Спрингс – крошечный поселок в невадской пустыне, который не привлечет даже отшельника. Всеми забытое захолустье, пересохшее, безжизненное, как сброшенная змеиная кожа. Спасибо, что в нашей глуши хотя бы есть остановка школьного автобуса. Меня посещают мрачные мысли, но я их немедленно отгоняю. Сегодня ничто не испортит мне настроение – ни безлюдные улочки, ни жара, которая убивает все живое. Сегодня я буду думать только о хорошем.

Солнце жжет кожу, волосы щекочут спину в вырезе топика, разноцветные браслеты слегка позвякивают. Что изменится, когда я вступлю в клуб «Влюбленный Аид»? Я автоматически стану крутой? Члены клуба считаются сливками общества… если тебе хотя бы предложили пройти испытание – это огромная честь. Наконец в моей жизни появится что-то интересное!

Дойдя до перекрестка, я сворачиваю на главную улицу, а потом, через некоторое время, в безлюдный переулок, который Джейден метко окрестил «Дорогой в никуда». Я иду по тропинке к нашему дому, на каждом шагу уклоняясь от стеблей полыни. Сегодня даже она пахнет как соблазнительные духи.

За забором я замечаю старшего из своих четырех братьев, Лиама. С закрытыми глазами он стоит под яблоней и удерживает равновесие на одной ноге, уперев ступню другой в бедро. Ладони у него сложены над головой, так что руки образуют треугольник.

С тех пор как Лиам вернулся из Индии, каждый вечер он делает в саду, среди колючей травы, странные упражнения, которые называет позами лебедя, журавля или вороны.

– Это что, поза стервятника? – спрашиваю я, по пути похлопывая его по плечу, но осторожно, чтобы он не потерял равновесия.

– Это поза дерева, малявка, – тихо отвечает он, не открывая глаз.

Я подбираю с земли яблочко, энергично откусываю и, жуя, наблюдаю за братом. Мы с Лиамом всегда дружили. Когда я была маленькой, он придумывал увлекательные игры. Утром по воскресеньям будил меня веселым криком: «Пойдем ловить носорога!» – и я немедленно выскакивала из постели, бежала во двор и раскручивала над головой невидимое лассо. Пока Итан и Эйвери накрывали стол на веранде, я кормила воображаемого носорога малиной и полировала ему рог до блеска.

– Луиза однажды чокнется, и ты будешь виноват, – каждый раз говорил Лиаму Итан, но тот в ответ смеялся и приносил мне миску воды – носорога надо было поить. Лиам утверждал, что я скорее чокнусь, если буду часами зубрить уроки.

– Джейден дома? – спрашиваю я, хотя и знаю, что не надо мешать Лиаму, когда тот медитирует.

– Дома, пишет.

Я улыбаюсь.

– Ну конечно.

Представляю, как тонкие пальцы Джейдена бегают по клавишам ноутбука. Жить в Эш-Спрингс ему, видимо, не скучно: он ведь может переноситься в воображаемые миры. Лиаму тоже не скучно, особенно после того как он в поисках себя побывал в Индии и Непале. Из Катманду он вернулся тощим, как настоящий аскет, и завшивевшим, однако умиротворенным. Похоже, одной мне не нравится в Эш-Спрингс. Эйвери и Итан тоже не хотят никуда уезжать. Они устроились на ферму, где раньше работал папа.

Я привстаю на цыпочки и дую в лицо Лиаму. Мне хочется поделиться с ним своей радостью, но я сомневаюсь, что «Влюбленный Аид» ему понравится.

– Это ветер в листве, ты, старый трухлявый дуб, – говорю я, поднимаю рюкзак и направляюсь к шаткой лесенке, которая ведет на веранду.

Наш дом – одноэтажный, деревянный, на невысоких сваях – всегда напоминал мне старый барак. Дверь открыта. Значит, минимум двое братьев дома.

Деревянные половицы скрипят под ногами, когда я иду на кухню. На столе возле газовой плиты – тарелка с сандвичами. Джейден, наверно, достал их из холодильника и забыл убрать. С сыром и ветчиной уже не осталось, только крошки. Естественно. Беру сандвич с салями и сажусь на стул. Я, конечно, могла поесть в школе, но после истории с пюре надо было поскорей уносить ноги. Жаль, что Джейден уже дома. Он рассказал бы мне, как это все восприняли.

Уписывая сандвич, я достаю из рюкзака телефон и захожу в свой профиль. Двенадцать новых сообщений.

«Поздравляю», – написала Мэдисон. Она не тратит даром слов, особенно хвалебных. Совсем как Итан. «Причислена к лику богов», – пишет Ава. У меня в животе что-то радостно трепещет. «Влюбленный Аид» – это масса вечеринок и других развлечений, в том числе поездки в лас-вегасские клубы с парнями постарше. Разумеется, если Итан поверит, что я ночую у Элизабет. Я перебираю остальные поздравления и принимаю запросы от новых друзей – это сплошь члены клуба. В их числе и Дэймон, один из самых красивых мальчиков в выпускном классе. Отвожу с лица потные пряди волос и с улыбкой нажимаю «принять». Все девчонки в школе хоть немножко да влюблены в Дэймона. Честно говоря, меня тоже не тошнит при мысли о том, чтобы с ним поцеловаться.

– Где она?

Со двора доносится резкий голос Итана, и я вздрагиваю. Ого, да он сердится. Лиам что-то безмятежно говорит, но его слов я не слышу – торопливо выуживаю из первозданного хаоса в рюкзаке учебники и ручку.

Доносятся тяжелые шаги Итана. Я едва успеваю открыть учебник, а брат уже стоит на пороге и, прищурившись, смотрит на меня. На нем рабочая одежда – клетчатая рубашка с закатанными рукавами и сапоги, облепленные грязью. Плохой знак. Он, видимо, так спешил домой, что даже не переоделся на ферме, как обычно. Надеюсь, торопился Итан не из-за меня.

– Ты головой думаешь? – гневно спрашивает он.

Нет-нет-нет. В доме как будто становится еще жарче. Я притворяюсь, что поглощена уроками.

– В каком смысле? – осторожно спрашиваю я.

– Ты хоть представляешь, что теперь будет?

Терпеть не могу, когда он не говорит прямо, в чем дело. Тем более что преступлений у меня на совести больше одного.

Я поправляю розовые оборки топика и смотрю на брата.

– Итан, я делаю уроки. Что случилось?

– Уроки? – Он смотрит на учебник и презрительно усмехается. – Ты его держишь вверх ногами.

– Я только что начала!

– Мне звонила учительница по математике.

Вздрогнув, я откладываю учебник.

– Мисс Фитч?

Она могла позвонить Итану только в одном случае. Но это еще хуже, чем синее пюре…

– А, ты знаешь, как ее зовут, уже неплохо, – рычит Итан, складывая руки на груди.

Ему едва исполнился тридцать один, и многим девчонкам в городе он нравится, но мне всегда казалось, что он таким и родился – сварливым стариком. И даже хипстерский хвостик его не спасает.

– Луиза, она тебя видела.

Я замираю от ужаса, но тут же думаю: мисс Фитч не могла меня видеть. Никого, кроме мистера Смита, в столовой не было, и он стоял спиной, потому что раскладывал приборы.

– Конечно видела, – уклончиво отвечаю я. – У нас же сегодня была математика…

– Ты покрасила пюре в столовой в синий цвет, и в школе случилась массовая истерика. Не увиливай!

Он в таком бешенстве, что я и в самом деле не смею отрицать. Итан стоит в дверях, широко расставив ноги, словно пытается преградить мне путь.

– Подумаешь, пошутила. Какая там массовая истерика… – неловко бормочу я.

Черт, почему именно Итан все узнал? Почему не Эйвери? Да потому что мисс Фитч всегда звонит именно Итану. Они объединились в битве против меня. Мисс Фитч, похоже, втайне в него влюблена. Она была просто в восторге, когда узнала, что Итан в свои восемнадцать добился опеки над нами после смерти папы.

– Итак, признаешь? – спрашивает Итан и гневно качает головой.

– По-моему, меня уже осудили и приговорили.

Он делает глубокий вдох. Я смотрю на страницу учебника, готовясь к неизбежной нотации, но Итан молчит. Приподнимаю голову. В его глазах не только раздражение.

Досада. Тревога. Горе.

– Нет, это еще не все, Луиза.

Да уж.

Я разглаживаю страницу ладонью, просто чтобы отвлечься.

– Ты мне соврала.

Голос у него очень серьезный. Похоже, Итан сдерживается изо всех сил.

– Ты сказала, что за контрольную у тебя C+, а у тебя F[1].

Щеки начинают гореть. Мне стыдно за свои отметки, стыдно, что не умею мыслить логически. Лиам говорит, что я воспринимаю мир чувствами, а не разумом. В этом свои плюсы. К сожалению, Итан так не считает.

– Ничего не хочешь сказать?

Он бесконечно разочарован – скорее моей ложью, чем F. Да, я поступила нехорошо, но Итан всегда загоняет меня в угол, давит и делает вид, что он тут самый несчастный. Как это все бесит.

– Ничего не могу поделать. Я не умею считать.

– Я не об этом.

– Я просто не хотела тебя огорчать!

– И подделала мою подпись? Только не строй такое лицо! Если у тебя проблемы с математикой, надо не тупить, а заниматься! Заниматься и заниматься! А ты даже учебник не открываешь!

– Да что толку? Я вообще не понимаю математику, – отвечаю я, расправляя загнутый уголок страницы. – И потом, я хотела…

– Ты хотела пойти в кино с Авой и решила упростить себе жизнь. – Итан негодующе фыркает. – Луиза, я не терплю вранья!

Он по-прежнему стоит в дверях. Жарко, душно, и я чувствую себя загнанным в ловушку животным. Итан на сей раз так легко не отстанет. Но в какой-то мере он сам виноват.

– Если бы ты мне больше разрешал, я бы не врала, – сердито говорю я. – Ты строже любого отца. Почему ты не такой, как папа Авы?

– Папы Авы работает круглые сутки. Он понятия не имеет, чем заняты его дочки.

– Аве хотя бы можно гулять, когда она хочет! – восклицаю я и захлопываю учебник. – А я обязана у тебя отпрашиваться! Каждый раз! Даже в гости к Эмме! Это нечестно! Мне не три года!

Итан смиряет гнев.

Я мрачно смотрю на него.

Все мы очень похожи. Овальное лицо с высоким лбом, широко расставленные синие глаза, изящно очерченные губы. Пять вариаций на одну тему. Только у меня черты мягче, губы полнее и волосы светлее.

Я почти не помню папу, мне было пять лет, когда он погиб – попал под трактор во время уборки сена. Но все соседи говорят, что мы, Скриверы, похожи на него как зеркальные отражения. Особенно Итан. По фотографиям это очевидно.

Я понимаю, что Итан хочет мне добра. Но ведет он себя не как брат, а как мой персональный тюремщик.

– Зачем ты это сделала? – спрашивает он.

Пожалуй, он имеет право услышать объяснение. Больше врать я не могу.

– Это было испытание, – говорю я. – Чтобы вступить в клуб «Влюбленный Аид».

– Чего?

Он прекрасно знает, о чем речь, – этот клуб существовал, когда он учился. Просто Итан хочет как можно явственнее выразить неодобрение. Он с упреком поднимает бровь.

– Эти мажорчики? Ой, посмотрите, какой я крутой?

– Тебе они не нравятся, да? – насмешливо спрашиваю я, хотя знаю, что в его словах есть крупица истины.

Разумеется, в клуб входят только самые популярные ребята. Поэтому я тоже о нем мечтаю. Конечно, я дружу с Эммой и Элизабет – но они такие же, как Итан и Эйвери, плоть от плоти Эш-Спрингс. А мне до смерти надоел наш городишко, я собираюсь вырваться отсюда и жить полной жизнью, пока не высохла, как пучок полыни!

– Да ты к ним не впишешься, – говорит Итан, не обращая внимания на мой ядовитый тон. – Ты не богата и талантами не блещешь.

Язва. Но я сохраняю спокойствие, подражая Лиаму, и хладнокровно отвечаю:

– Ава и Мэдисон сами мне предложили вступить в клуб. Вот так!

– Ну конечно. Наверное, парням захотелось свеженького и Ава с Мэдисон им подсказали. Может быть, милое личико там считается за особый талант. Вряд ли их привлекли твои математические способности.

Я сжимаю губы, чтобы удержаться от грубости. Зачем усугублять наказание?

Итан приближается ко мне. Я упрямо разглядываю зарубку на кухонном столе – оставила ее много лет назад, когда мы с Джейденом играли в ножички.

– Чтобы чего-то добиться в жизни, мало смазливой мордашки.

Закатываю глаза. Ну вот, опять.

– Кстати говоря, я не уверен, что тебе стоит ехать в модельный лагерь. Можно еще отменить бронь.

– Что? – гневно восклицаю я.

У меня было столько планов на этот лагерь, и я так долго выпрашивала у Итана разрешение!

– Ну что со мной может случиться? С нами поедет мама Мэдисон, она все время будет рядом!

– Какая из тебя модель с твоим ростом? Аве и Мэдисон, честно говоря, там тоже нечего делать. И вообще, они на тебя плохо влияют. Мэдисон пьет, а Ава спит с кем попало…

С грохотом отодвинув стул, я встаю.

– Ты опять лишаешь меня удовольствий.

– Мы ведь это обсуждали. Сначала исправь оценки.

Итан очень спокоен, и это дурной знак.

– На биологии ты зеваешь по сторонам. Домашнее задание по математике ты вообще не делаешь, а физику прогуливаешь… – Он оглядывает меня с головы до ног и указывает на розовые сандалии с серебристыми бусинами. – Вчера мне пришел счет из магазина. За пять вещей, которые лично я не надену в жизни, даже если похудею на десяток размеров.

Черт. Забыла ему сказать. Я открываю рот, чтобы объясниться, но Итан продолжает:

– Меня не смущают двести долларов. Меня смущает то, что ты без разрешения взяла мою кредитку и назвалась Итаном Скривером.

– Я тебе все верну, честное слово, – поспешно говорю я. – Просто захотелось что-нибудь красивенькое для «Аида», ну на всякий слу…

И я тут же жалею о сказанном.

Итан вздыхает.

– «Аид» подождет.

Я сердито смотрю на него.

– В каком смысле «подождет»? Ты не запретишь мне вступить в клуб!

– Лу…

Ненавижу, когда он начинает разговор по душам. Я сразу теряюсь. С ним становится невозможно спорить. Но сегодня он так просто не победит!

– Я тебя не понимаю, – продолжает Итан. – Но кое-что вижу ясно. Ты готова пойти по плохой дорожке ради исполнения желаний.

– Ой, да как будто тебя интересуют мои желания, – огрызаюсь я. – Тебе надо только одно – чтобы я добилась успеха, поступила в колледж и воплотила твои мечты! А вот что я сама думаю – тебя не волнует!

Брат достает из кармана телефон, переводит взгляд на экран и что-то ищет.

– «Всем привет», – читает он и многозначительно смотрит на меня.

Я прикусываю губу, догадываясь, что это такое. Следующая же фраза подтверждает мои подозрения.

– «Здесь, в Эш-Спрингс, асфальт тает на солнце, а я болтаюсь по улицам и не знаю, что делать. Такое ощущение, что моя жизнь – однообразная дорога. И вокруг нет ничего, кроме песка и сухих ветвей. Я хочу, чтобы произошло хоть что-нибудь. Хочу взлететь в небо, чтобы сверху был виден весь мир. Взлететь так высоко, чтобы солнце озарило мою душу. Хочу измениться до неузнаваемости. Вы тоже об этом мечтаете?»

Он замолкает, и я вздыхаю. Я опубликовала эти размышления у себя в профиле в интернете. В устах Итана они напоминают безнадежную молитву, которая обращена к кому-то далекому…

– Послушай, я тебя понимаю, – тихо говорит Итан. – Я понимаю, о чем ты мечтаешь.

Он убирает телефон в карман.

– Но жизнь – это не кино. Так не бывает. Давай радоваться, что у меня и у Эйвери есть работа. Что мы все вместе. Жизнь – хорошая штука, даже без спецэффектов.

Я разглядываю дверной косяк.

– То есть ты обесцениваешь мои мечты?

– Мама с папой сказали бы, что я прав, Лу. Они бы не хотели, чтобы ты занималась ерундой.

– Ты всегда про них вспоминаешь, когда хочешь меня пристыдить.

Я на грани слез. Становится трудно говорить.

– У тебя просто аргументы закончились. Мама с папой умерли! Они не знают, как мы живем! Не знают, что ты тут разыгрываешь благодетеля! Какая разница, чего бы они хотели?

Итан снова делает глубокий вдох, и я вижу, что он едва сдерживается. Я, в отличие от него, не помню маму. Она умерла в родах, и иногда мне кажется, что Итан считает меня виноватой. Может быть, поэтому он такой строгий. Ему было четырнадцать лет, когда мамы не стало, и для него она – не просто женщина с фотографии. А папу он буквально боготворит. Когда я думаю про папу, то вспоминаю печального неразговорчивого человека, от которого пахло лошадьми и сеном. У него редко находилась для меня минутка, потому что он работал день и ночь. Но для Итана мама и папа были самыми близкими людьми, и я не знаю, зачем наговорила ему гадостей. Наверное, потому, что он сравнил мои мечты с кино и намекнул, что они ничего не стоят.

Я начинаю извиняться, но Итан качает головой, поджав губы, и приходится замолчать.

– Ругай меня сколько угодно, Луиза, но ничего от этого не изменится, – говорит он. – Я, в отличие от тебя, чту память папы и мамы. И, черт, я не позволю тебе гнаться за нелепыми мечтами. – Итан кивком указывает на дверь. – Сейчас я поеду в школу. Представь, не все на свете вертится вокруг тебя. У мистера Смита большие проблемы. Его могут уволить.

Я восклицаю:

– Быть не может!

Итан шагает к двери, но тут же оборачивается и смотрит на меня.

– Ты знала, что он дальтоник?

– Угу.

– И ты этим воспользовалась.

Его взгляд полон презрения.

Я стараюсь не отводить глаза.

– Я не нарочно, правда, Итан. Мне жаль, что так вышло.

Бедный мистер Смит. Ава над ним смеется и говорит, что он старый дурак. Я представляю, как его выгоняют из школы. Мне стыдно, что я поддерживала Авины шутки, ведь мистер Смит на самом деле очень милый старичок.

– Ты всегда так – «ой, я не нарочно», – спокойно отзывается Итан. – А потом сожалеешь. Может быть, в следующий раз подумаешь головой, прежде чем подставлять хорошего человека ради каких-то мажоров.

Я быстро хватаю телефон и бросаю его в рюкзак.

– Итан, пожалуйста, можно я поеду с тобой? Скажу, что я…

– Ну толку от тебя не будет. Вопрос в том, как он это вообще допустил. А если бы какой-нибудь дебил бросил в еду отраву?

Итан говорит так, как будто сам не может простить мистеру Смиту невнимательность.

– Это же просто пищевой краситель, – слабо протестую я.

– Неважно. За халатность надо отвечать. Если хочешь, завтра все объяснишь директору. А сегодня ты сидишь дома. – Итан указывает на учебник. – Делай уроки, потом поможешь Джейдену прибить доски под домом. О последствиях поговорим вечером.

Я киваю, и он уходит. С каждым его шагом половицы скрипят, как будто разочарованно вздыхают. Итан. Я по-прежнему зла на брата, но тем не менее бегу за ним к двери.

– Итан!

Он останавливается на пороге и смотрит на меня.

– Прости, что я так сказала про маму и папу.

Итан кивает, но выглядит отстраненно.

– Проехали.

Я действительно делаю уроки, во всяком случае пытаюсь, но по алгебре я так отстала, что бреши в знаниях велики, как кратеры. И потом, я все время отвлекаюсь: думаю про мистера Смита… и про то, что наговорила Итану. Впервые кажется, что, может быть, мама с папой тоже разочаровались бы во мне. Они бы решили, что я безответственная, легкомысленная дурочка, у которой только и есть, что смазливое личико.

Эта мысль оказывается неожиданно мучительной. Я даже отчасти рада, что они умерли и ничего не знают.

Просидев час над уравнением, я сдаюсь. Может, Джейден меня спасет. Вместо того чтобы заняться биологией, я достаю тарелки из посудомойки. Мучимая совестью, складываю свою грязную одежду в корзину для белья, а потом берусь за пылесос. Затем мою ванну – пусть Итану будет сюрприз, ведь сегодня его очередь, – и собираю в гостиной пустые стаканчики от йогурта и пакеты из-под чипсов.

Уборка отвлекает от мрачных мыслей. А вдруг Итан, увидев порядок, простит меня и не посадит под домашний арест до конца года? Вот дурацкое наказание. Кому в наше время запрещают гулять?

Завязывая мусорный мешок на кухне, я перебираю худшие варианты. Итан пригрозил отменить поездку в модельный лагерь, но, может быть, он сказал это просто со зла. «“Аид” подождет»… Да, не исключаю, что он запретит мне вступать в клуб до следующего года. Это катастрофа, ведь придется обо всем рассказать Мэдисон и Аве. Надеюсь, через год не придется проходить испытание заново.

Я мою и пол. Лучше уж перестраховаться. Насколько я знаю Итана, обойдется нотацией и парой недель домашнего ареста. Он никогда не сердится на меня долго.

Джейден заходит на кухню, когда я вытаскиваю переполненный мешок из мусорного ведра.

– Что случилось? – спрашивает он, приглаживая взлохмаченные волосы и моргая, словно со сна.

Когда Джейден отрывается от ноутбука, он всегда слегка растерян, как будто не вполне понимает, где находится.

– В ванной и в гостиной стерильная чистота, – продолжает он, кивком указывая в коридор. – Хоть операцию проводи.

Джейден некоторое время смотрит на меня, а потом ухмыляется.

– Что ты натворила? Кроме синего пюре? Судя по масштабу уборки, ты совершила ужасное преступление. Неужели отравила мисс Фитч?

– Ты уже в курсе?

– Что, правда отравила?

Он улыбается до ушей.

– Я тебя разочарую, – буркаю я, проталкиваясь мимо. – Мисс Фитч жива. А про пюре ты откуда знаешь?

– Эйвери мне написал.

– Вот гад.

Джейден смеется. Обычно он такой замкнутый, а со мной ему легко и весело, хотя никогда не угадаешь, что у него в голове.

– Он торопится домой, чтобы тебя побаловать.

Мне становится не по себе. Итан, очевидно, позвонил Эйвери и нажаловался. Может быть, он даже сказал, какое наказание меня ждет. Вот Эйвери и решил приготовить мое любимое блюдо, чтобы я не грустила. Они всегда так – Итан строгий, Эйвери добрый. Похоже, они пытаются заменить мне маму и папу. Эйвери явно за мамочку.

Я отношу мусор в бак за забором. Лиам теперь стоит на голове. Если президент США лично выйдет в эфир и скажет, что близится конец света, Лиам, возможно, не моргнет и глазом.

Полив помидоры и фасоль за верандой, я залезаю под дом вместе с Джейденом. Мы лежим на спине, плечо к плечу. Над нами деревянные половицы, под нами красная глина. Зазор фута три[2], и мне кажется, что я погребена заживо. С балок свисает густая паутина. Под домом ни дуновения, поэтому я заслоняю лицо рукой и дышу в потное запястье, чтобы не чувствовать затхлый запах.

– Вот тут, под ванной, совсем сгнило.

Джейден тянет доску, которую предварительно открутил шуруповертом, и она ломается пополам.

– Хорошо, что пол двухслойный, иначе кто-нибудь провалился бы, сидя на толчке. Надо что-то придумать с вентиляцией.

Я представляю, как Итан со спущенными штанами проваливается под дом, и усмехаюсь.

– С вентиляцией в ванной? – переспрашиваю я.

– От вентиляции в ванной здесь ничего не изменится. Нет, я имею в виду вентиляцию под домом. – Двумя пальцами он отдирает еще один гнилой кусок доски. – Нужно сделать так, чтоб внизу циркулировал воздух.

Я чувствую себя полной дурой. Откуда он все это знает? Ему три месяца назад стукнуло двадцать. Джейден всего на полтора года старше меня. И я представить не могу, что в двадцать буду интересоваться чем-то подобным.

– Я гуглил для романа, – объясняет он, словно прочитав мои мысли. – Давай доску!

Протягиваю и спрашиваю:

– Как ты думаешь, мама с папой во мне разочаровались бы?

Он перестает дергать доски и поворачивается ко мне. В один прекрасный день, возможно, я увижу его лицо на первой странице «Нью-Йорк таймс», с подписью «автор бестселлера». Джейден не такой, как мы. Он не похож на Лиама, который всю жизнь «ищет себя». Джейден понял, чему хочет себя посвятить, как только Эйвери впервые прочел ему книжку на ночь, и с тех пор неустанно идет к цели. Он, пожалуй, самый амбициозный из нас. Мама и папа им бы гордились. При этой мысли мне вновь становится больно.

Джейден устремляет на меня пронизывающий взгляд. На лбу у него сидят москиты.

– Глупости, – говорит он резко. – С чего ты взяла?

Я во всем признаюсь. Когда замолкаю, он присвистывает. Мне вовсе не становится легче.

– Итан скоро успокоится, – говорит Джейден.

Я понимаю, что он просто пытается меня подбодрить.

– Я эгоистка, да?

– Конечно.

– Джей, я серьезно! Что ты обо мне думаешь?

– Ты моя младшая сестра. Что я могу о тебе думать? Ты меня бесишь.

– Ну Джей!

– Ладно, ладно. По-моему, ты в общем нормальная.

Будь под домом просторнее, я бы швырнула в него пачкой шурупов.

– В общем?!

– Ну в общем и целом, так сказать оптом. Все твои качества идут комплектом.

Я вспоминаю одну нашу старую игру и прошу:

– Опиши меня тремя словами. Ну как будто для книжки.

– Никто такую книжку не купит…

Тем не менее это интересная задачка. Брат отвечает не сразу. Сначала он прикручивает новую доску и открепляет следующую. Половицы над нами скрипят. Видимо, Эйвери приехал и готовит спагетти. А может быть, Лиам закончил заниматься йогой.

– Ну?

– Ты веселая, эмоциональная и неуверенная, – с улыбкой отвечает Джейден и вкручивает шуруп в отверстие.

Надеюсь, он не пытается представить меня в качестве персонажа.

– Почему неуверенная?

– Потому что ты хочешь, чтобы другие тебе сказали, какая ты.

– А Итан говорит, что я легкомысленная, неразумная и проблемная.

– Ты сама так считаешь?

– А что, он неправ?

Джейден пожимает плечами. Это странно выглядит в положении лежа.

– Я сказал то же самое, но не забыл и о достоинствах.

Я всерьез задумываюсь. Джейден продолжает работать – молча, как обычно, – а я лежу и размышляю. Выбравшись из-под дома, отправляюсь в душ. Потом ищу футболку с вырезом поменьше и не слишком короткие шорты. Моя «откровенная одежда» – еще одна причина наших с Итаном постоянных споров. Он считает, что одеваться сексуально – значит намекать парням, что я доступна. Или, хуже, что я из тех девушек, от которых парни не принимают слово «нет». Я спросила у Итана, о чем он сам думает, когда видит откровенно одетых женщин, но он просто отмахнулся. Ладно, неважно. Сегодня придется быть паинькой, поэтому я надеваю коралловую блузку с кружевными оборочками и темно-синие шорты чуть выше колен, а затем заплетаю косы, чтоб наутро волосы вились.

Когда я выхожу из комнаты, в доме уже витает восхитительный запах чеснока и свежего базилика. На кухне я украдкой хватаю со стола вяленый помидор, и Эйвери меня успокаивающе обнимает, пусть и наслышан о произошедшем в школе.

– Итан тебе все рассказал? – спрашиваю я.

Эйвери делает неопределенный жест. Внешне он похож на меня, черты у него мягче, чем у остальных братьев, поэтому он кажется намного младше своих двадцати восьми. Многие думают, что Лиам старше, хотя ему всего двадцать четыре.

– Итан велел тебе молчать, – догадываюсь я, когда пауза затягивается.

– Он хочет сам тебе все сказать, – отвечает Эйвери и помешивает спагетти в кастрюле, избегая моего взгляда.

– Дело плохо?

– Да, тебе не понравится.

– Эйвери, колись. Ну пожалуйста, я должна быть морально готова.

Я тяну его за рукав и смотрю щенячьим взглядом, который на Эйвери почти всегда действует безотказно.

– В этот раз ты перешла черту, – уклончиво говорит он.

– Поэтому ты готовишь мое любимое блюдо?

– Луиза… – Он вздыхает и поворачивается спиной к плите. Возможно, Эйвери тоже во мне разочарован. – Итан просто хочет, чтобы ты поступила в колледж. Тебе надо учиться, если не хочешь всю жизнь вкалывать на ферме.

– Но вам же нравится работать у мистера Гудмена.

– Я никогда ни о чем другом и не думал, но Итан… он ведь пошел на ферму только потому, что были нужны деньги.

– Но я не Итан! – возражаю я, стараясь не думать о том, что Итан, вероятно, многим пожертвовал ради нас. – Может быть, я не хочу в колледж!

– А куда ты хочешь?

– Пока не знаю…

– Ну вот. Если сама не знаешь, надо прилежно учиться. А ты даже не стараешься. И Итан думает, что тебе плевать на все его усилия.

Я достаю из буфета тарелки и расставляю их на столе.

– Ты сам говорил, что он слишком строгий.

Эйвери снова поворачивается ко мне, с ложкой в руке.

– Я просто тебе объясняю, что он думает.

Обычно объяснениями у нас занимается Итан. Мне стало не по себе, как только я увидела Эйвери у плиты, а после разговора с ним в животе стянулся узел. Я начинаю подозревать, что домашним арестом дело не обойдется.

Ужинаем мы в неприятном молчании. Итан с непроницаемым лицом сидит во главе стола, и остальные тоже не склонны болтать. Видимо, приговор им известен. От скрипа вилок по тарелкам у меня волосы встают дыбом, и я несколько раз давлюсь, потому что спагетти с томатами и кедровыми орешками застревают в горле. Я чувствую, что Итан не сводит с меня глаз. Он ни словом не обмолвился о том, как чисто в доме, – только спросил, сделала ли я уроки. Когда я призналась, что не решила ни одного уравнения, брат просто отвернулся и ушел. Лучше бы наорал.

После того как мы с Эйвери убираем со стола, начинается суд.

Итан невозмутимо перечисляет мои многочисленные грехи: я подделала подпись, купила вещи онлайн от его имени, воспользовалась кредиткой без разрешения, завалила контрольную по математике, врала, прогуляла урок, пробралась в столовую через заднюю дверь и подбросила в пюре краситель (и еще неизвестно, какие будут последствия). Кроме того, у меня плохие отметки по биологии и по физике, а еще мы с Авой написали на стене спортзала «Мисс Фитч – сука». И все это Итан выяснил сегодня.

Признаю, список внушительный, хотя, по-моему, ничего серьезного тут нет.

– Вообще-то, писала Ава, – кротко говорю я, и это правда: я караулила и натужно хихикала, чтобы Ава не решила, что я зануда.

Итан обращает на мой протест не больше внимания, чем на чистоту в доме.

– Я принял нелегкое решение, Луиза, – говорит он и обводит нас взглядом, как король, собирающийся огласить новый указ. – Короче говоря, обойдешься в следующем году без «Аида».

Его слова повисают в воздухе. Я не верю своим ушам.

– Весь следующий год?!

С ума сойти. Он шутит, наверное.

– Так нельзя! – Я в ярости бью кулаками по столу и стараюсь удержаться от слез. – Клуб-то тебя чем не устроил? Ты сам говоришь, что с людьми надо дружить!

– Ты правда думаешь, что у тебя там будут настоящие друзья? Да они придумали этот клуб, просто чтобы самоутверждаться за счет других!

– Ава и Мэдисон нормальные девчонки!

– У тебя и без них есть хорошие подруги. Эмма и Элизабет.

С Эммой и Элизабет мне скучно. Но лучше этого не говорить.

– Ты что, не мог придумать другого наказания?

Итан качает головой.

– А ты думаешь, это все?

У меня глаза лезут на лоб.

– Что еще?

– Никакой путевки в модельный лагерь. На каникулы поедешь с нами.

Я чувствую, что вот-вот упаду в обморок.

– С вами, на кемпинг, в какую-то глушь?! Ты с ума сошел?

Итан, не смущаясь, продолжает:

– Будешь наслаждаться природой и дышать свежим воздухом. Поживешь без соцсетей. Кстати, о соцсетях. Я деактивирую твой аккаунт на полгода. Интернетом можешь пользоваться, только чтобы делать уроки. И до начала следующего учебного года никаких тусовок.

– До начала сле… то есть до сентября?! Сейчас же май!

– Вот именно.

– А выпускной…

– Никаких тусовок, я сказал. И ночевать к подружкам нельзя. Точка.

Я теряю дар речи. Губы дрожат, но нет, я не заплачу. Я и не думала, что Итан зайдет так далеко. Вся жизнь, можно сказать, насмарку!

Эйвери кладет руку мне на плечо.

– Лу, вот увидишь, кемпинг – это весело. Поедем в национальный парк, будем жить в палатках. В Йосемите гигантские секвойи и водопады… лоси – может, и оленей увидишь…

Я отодвигаюсь. В голове теснятся мысли, но прежде чем я успеваю подобрать слова, Итан заговаривает вновь:

– Каждый вечер, после моего возвращения с работы, будем проходить параграф по математике. Надеюсь, к концу каникул ты подтянешься.

– Я буду заниматься на каникулах?

Итан улыбается. Я готова его удавить.

– Ну других развлечений ведь не будет. На кемпинг я тоже возьму твои учебники.

– Ты мне просто мстишь за то, что я сказала про маму с папой, – запинаясь, выговариваю я, и по моей щеке катится слеза.

Я нетерпеливо вытираю ее, встаю и устремляюсь к двери. По пути бросаю взгляд на остальных. Джейден смотрит в стол, Эйвери старается сохранять беззаботное выражение лица, Лиам скатывает самокрутку. Никто за меня не заступился. Итан, видимо, заранее их обработал. Разумеется, ради моего блага!

Предатели.

– Мне жаль, Луиза, – говорит Итан, вставая. – Но за свои поступки надо отвечать. Не стоит красить пюре в синий цвет и изливать душу в интернете. Я правда думаю, что так будет лучше для тебя.

Он хочет положить руку мне на плечо, но я отстраняюсь и гневно качаю головой.

– Нет, так будет лучше для тебя! Иначе ты не сможешь собой гордиться! – выпаливаю я. – Давай я просто уеду из дома! Тогда ты перестанешь переживать, а мне больше не придется тебя терпеть! И вот это реально будет лучшее событие в моей жизни!

Я вылетаю в коридор. Прежде чем захлопнуть дверь, останавливаюсь и слышу, что Лиам и Джей спорят с Итаном.

Никто из них меня не защитил.

Очень жаль, что на самом деле взять и собрать чемодан я не могу.

Глава 2

Я сижу на земле, скрестив ноги, и смотрю на тлеющие в гриле угли. Сухая хвоя колет ляжки, то и дело приходится смахивать с себя муравьев. Зашибись каникулы.

Мы пробыли на кемпинге меньше трех часов, а я уже чувствую себя тупицей. Сначала я сломала опорную стойку от палатки, когда ее ставила, потом случайно порвала острым концом обломка спальник Итана. После этого он велел мне сидеть и ничего не трогать.

Но, честное слово, я старалась быть полезной. Вчера я обещала Эйвери, что не буду падать духом. Вдруг каникулы окажутся лучше, чем я думала.

Машина и палатка стоят в кругу валунов и огромных секвой. Промежутки заросли диким боярышником, так что от соседей по кемпингу мы надежно отделены.

Пока мы ехали от информационного центра до лагеря, я заметила искристый горный ручей. Рядом стояла табличка «Осторожно, медведи». Никто, естественно, заранее мне не сказал, что тут водятся медведи. То ли братья не хотели меня пугать, то ли решили, что это очевидно. Так или иначе, завтра первым делом пойду и куплю отпугивающий спрей, просто на всякий случай. Мне становится не по себе при мысли о том, что к нам заявится медведь. Я всматриваюсь в заросли, но вижу только очертания чужих палаток. Никого крупнее бурундука.

Когда за спиной раздается шорох, я испуганно оборачиваюсь, но это всего лишь Лиам – он ставит раскладной стол возле вкопанной в землю скамейки для пикников. Немногочисленные лучи солнца пробиваются сквозь густые кроны и сияющими полосами ложатся на землю. Лес полон зловещих теней. Через час стемнеет, а до тех пор нужно поставить палатку и приготовить ужин. Я охотно помогла бы Лиаму, но Итан велел мне не лезть.

От скуки я беру палочку и начинаю ворошить угли.

– Лу, перестань! – кричит Итан. – Все же потухнет!

Даже сидя в палатке, он не сводит с меня глаз.

Я корчу рожу в ответ. Он обращается со мной как с ребенком. Назло ему я начинаю еще энергичнее перемешивать угли. В лицо валит едкий дым, глаза слезятся. Лиам смеется, и я, нахмурившись, бросаю палочку. Ава и Мэдисон сейчас тусят с красивыми ребятами в модельном лагере, а я торчу тут с братьями. В лучшем случае встречу небритых выживальщиков, увешанных всяким туристическим барахлом: «Эй, детка, спрей от медведей не интересует?»

Спасибо, Итан. С того ужасного вечера мы почти не разговаривали. Только по необходимости. Я хотела попросить хотя бы частичную амнистию, но помешала гордость.

Как ни странно, извиниться перед мистером Смитом оказалось проще всего, тем более что его не уволили и моя шуточка не имела никаких серьезных последствий.

Убедившись в этом, я попросила Лиама поговорить с Итаном. Но для Итана мнение Лиама не имеет особого веса, поэтому я пристала к Джейдену. Итан уважает Джейдена, однако на сей раз притворился глухим. А позавчера Эйвери попытался на свой лад меня утешить.

Теперь я стараюсь извлечь из ситуации максимум. Ради Эйвери, Лиама и Джейдена.

Помогаю Лиаму разложить стол. А потом иду к машине и достаю из рюкзака полиэтиленовую скатерть.

– Лу! – кричит Итан.

Не обращая на него внимания, лезу в багажник за посудой.

Итан ведет себя так, будто все в полном порядке. Ну естественно, он своего добился, так что, с его точки зрения, все просто отлично! Он сломал мне жизнь, но это его ни капельки не волнует. В своем последнем посте я написала, что на некоторое время выхожу из соцсетей. Я не стала объяснять почему. Признаться, что меня наказал родной брат, слишком унизительно. Вместо этого я выложила в блоге наш маршрут. Итан, разумеется, снова разозлился. Не знаю, зачем я это сделала, просто мне показалось, что так надо. Если не буду появляться в Сети, пусть люди хотя бы знают, где я. Иначе я как будто перестану существовать.

– Луиза! – опять зовет Итан, уже с раздражением.

Притворяюсь, что поглощена делом.

– Принеси фонари! Здесь быстро темнеет!

Я вспоминаю обещание, которое дала Эйвери.

– А где они?

– Откуда я знаю? Ты должна была их упаковать. Я специально оставил их в твоей комнате.

– Черт, – вполголоса произношу я, открываю багажник и начинаю рыться в рюкзаке, хотя и знаю, что ничего там не найду.

Фонари остались дома.

– Кажется, я их забыла, – говорю я, когда Эйвери возвращается из информационного центра с вязанкой дров, пакетом картошки и упаковкой пива. Он сваливает дрова и картошку на скамью, ставит пиво и плюхается рядом сам.

Итан подскакивает ко мне.

– Ты издеваешься?

Он хватает рюкзак и вышвыривает из него вещи. Шорты, кружевные топы, футболки с оборками летят во все стороны.

– Осторожно! – восклицаю я и отбираю у Итана белую блузку.

– Только не говори, что другой одежды ты с собой не взяла, – произносит он и в замешательстве смотрит на приталенную футболку, которую держит в руках. За ворот зацепились яркие бусы.

Я складываю руки на груди.

– Не взяла, а что?

– А брюки? А свитера? А ботинки?

– Буду ходить в кедах.

– Ага, и в этих штуках, за которые ты мне еще не вернула деньги, – язвительно говорит Итан, указывая на сандалии с серебристыми бусинами.

Он продолжает обшаривать мой рюкзак и тихо ругается, обнаружив косметику и украшения.

– Где, ты думала, мы будем жить? На курорте?

– Если уж вы потащили меня с собой, я буду носить что хочу.

– Где фонари? – мрачно спрашивает Итан.

– Я уже сказала, что забыла, – отвечаю я и внутренне сжимаюсь, готовясь к выволочке.

Итан делает глубокий вдох.

– Какой от тебя вообще прок?

Его голос разносится, наверное, на сто с лишним футов.

– Я тебя попросил только взять два фонаря и скатерть. И все. Три вещи. Даже ты в состоянии досчитать до трех.

– Извини, – огрызаюсь я, стараясь не выдавать обиду.

– Ты, наверное, их нарочно оставила, – с обреченным вздохом говорит Итан.

Я вспыхиваю от гнева.

– Нет! Правда забыла!

– Как учебник по алгебре?

Итан отталкивает меня от машины и захлопывает багажник, а потом достает из кармана несколько долларов и сует мне.

– Иди в информационный центр и купи два фонаря. Быстро.

Он разговаривает со мной как с идиоткой, и это очень унизительно. Но фонари нам действительно нужны, и я сама виновата.

– Можно я куплю еще спрей от медведей? – спрашиваю как можно спокойнее.

Итан, похоже, думает, что я вконец рехнулась.

– Я тебе не доверю спрей, даже если от этого будет зависеть наша жизнь. Ты обязательно обольешь нас, а не медведя. И потом, у тебя духу не хватит им воспользоваться.

– Но я боюсь медведей! – упрямо говорю я.

Итан смотрит на меня с нескрываемым презрением.

– Купи фонари. И точка. Понятно?

– Я лучше сяду на автобус и поеду домой! – выпаливаю я, не удержавшись.

В голосе звучат жалобные ноты, и я себя за это ненавижу. Итан довел меня, и я обижаюсь как ребенок. А ведь мне уже восемнадцать, почти девятнадцать.

Он небрежно отмахивается.

– Да, да, конечно. Только номер не перепутай.

Усмешка у него жестокая. И снисходительная. От ярости я забываю обещание, которое дала Эйвери.

– Ты думаешь, что можешь заменить мне папу! – ору я. – Но папа надо мной бы не издевался! Он не сказал бы, что от меня нет никакого проку! Никогда! Ненавижу тебя!

Я разворачиваюсь и ухожу. Вот бы ветка секвойи упала на него и убила!

Шагая по гравийной дорожке к информационному центру, я пытаюсь выкинуть этот разговор из головы, но слова Итана не дают мне покоя: «Даже ты в состоянии досчитать до трех. Какой от тебя вообще прок?»

Хочется сесть на автобус и уехать, просто чтобы досадить Итану. Это будет детский поступок, но Итан хотя бы получит по заслугам за хамство. Пересчитываю смятые в кулаке деньги и понимаю, что за тридцать баксов до дома не доеду. Мрачно запихиваю купюры в карман. Сую руки под мышки, потому что мерзну. Такое ощущение, что за минуту похолодало на двадцать градусов. В лесу становится темнее. И тише. Раньше я не замечала, как громко скрипит гравий под босоножками.

Я оглядываюсь. На большом мусорном контейнере сидят две огромные вороны и что-то клюют.

Робко озираюсь в поисках медведей, но вижу только зеленые и коричневые палатки, костры, людей в походной одежде… и сотни деревьев. Рядом с гигантскими стволами туристы кажутся крошечными, как куклы. Тени начинают поглощать солнечный свет, они его словно душат… и чудится, что из сумрака кто-то может наброситься.

Ага. Вон там, между двумя деревьями, движется что-то темное. То ли человек, то ли медведь. Я замираю, затем начинаю медленно пятиться. Прищурившись, смотрю в заросли… и качаю головой. Какая глупость. Ну конечно, там что-то движется. Вокруг полно народу, пусть даже в этой части кемпинга и нет палаток. Наверное, рядом стоят туалеты, о которых нам говорили в информационном центре.

Я шагаю дальше. Информационный центр уже недалеко, на другой стороне дороги, ведущей через парк. Я уже вижу ярко освещенный вход. И все-таки не могу избавиться от ощущения, что вдоль тропинки, параллельно мне, кто-то идет – и прячется за ближайшее дерево, едва я повернусь.

Чувствуя, как колотится сердце, я поправляю ворот тоненькой блузки. «Ты слишком откровенно одета, – раздается у меня в голове голос Итана. – А потом скажут: она бы одевалась скромнее, если бы не хотела неприятностей».

Я снова смотрю в заросли и уже не сомневаюсь, что там что-то есть. Длинное, страшное, сливающееся с тенью. Как будто оно само – часть леса.

Я ускоряю шаг, глядя прямо перед собой. Уже недалеко. Вот стоянка трейлеров. Чтобы добраться побыстрее, сворачиваю на узкую дорожку, которая петляет между машин, впопыхах врезаюсь в натянутую меж деревьев бельевую веревку и, громко выругавшись, пускаюсь бегом.

Рядом хрустит ветка. Чья-то рука ложится мне на плечо. Я даже крикнуть не успеваю. Кто-то властно разворачивает меня к себе.

– Лу! Да подожди!

Я инстинктивно шарахаюсь, а потом, задыхаясь, выговариваю:

– Джей! Я чуть не умерла! Зачем ты крадешься за мной?

– Я не крадусь, я просто срезал, – он улыбается, и я на мгновение задумываюсь, не устроил ли он это нарочно, чтобы потом описать в книге. Как отреагирует восемнадцатилетняя девочка, столкнувшись в лесу с опасностью? Но нет, Джей так далеко не зайдет.

– Больше не смей меня пугать! – резко говорю я, чувствуя, как колотится сердце. – Я думала, что это… ладно, неважно.

И вдруг до меня доходит.

– Итан велел тебе проследить, чтобы я не сбежала?

Джей качает головой.

– Ты не думай, он просто тебя бережет.

– Ты пришел, чтобы сказать мне это?

– Я пришел убедиться, что все хорошо.

– Итан меня ненавидит! Он говорит, что я никчемная дура!

Я произношу это вслух и, к своему удивлению, вдруг понимаю, что согласна с Итаном. В сердце поселяется тяжесть. Гнев постепенно отступает, досада тоже. Но презрение бьет больнее. С ним трудно бороться.

– Фигня, – энергично возражает Джейден. – Итан тебя любит. Претензии у него только к себе самому. За то, что он все время срывается.

«Какой от тебя вообще прок». Уж не знаю, что и думать. Наверное, я слишком часто разочаровывала Итана, и в конце концов он начал меня презирать. Поэтому ему плевать на мои оскорбленные чувства.

Я отворачиваюсь.

– Отстань, ладно? Дай мне спокойно сходить за фонарями.

Может быть, я хотя бы раз не подведу Итана.

– Точно? – с тревогой спрашивает Джей.

Я поворачиваюсь к нему и натянуто улыбаюсь. Лишь бы он отвязался.

– Точно.

В туристическом центре тепло и светло, стены и потолок обшиты деревом, атмосфера очень уютная. От киоска в дальнем углу пахнет картошкой фри и свежим кофе. Вот бы провести ночь здесь, вместо того чтобы дрожать от холода в палатке, слушая, как храпят братья. Ну какой же Итан дурак, притащил меня сюда. Теперь придется впятером втискиваться в четырехместную палатку.

Стоит подумать об Итане, и мне снова становится неприятно. Не люблю, когда на меня злятся, и совсем не выношу, когда смотрят с пренебрежением. Может быть, нужно постараться и доказать Итану, что я не такая безответственная. Если все лето буду себя хорошо вести, он, наверное, передумает и осенью разрешит вступить в «Аид». Кроме того, я обещала Эйвери не скандалить.

Потираю озябшие руки и обвожу взглядом информационный центр. Это приземистое здание, разделенное на две части. На одной половине расположена стойка с брошюрами, в другой наживаются на туристах, которые что-то забыли дома. За задней дверью – площадка, где, по словам рейнджера, есть нормальные туалеты и души, слава богу.

Я брожу вдоль полок, ища фонари. Цены взвинчены до небес. Маленький стаканчик кофе – десять долларов. Сандвич – одиннадцать. Серьезно? Я думала, кемпинг – это дешевый отдых.

Наконец я подхожу к вешалке с худи. Вот серое с зеленым капюшоном, спереди большими буквами написано «Национальный парк “Секвойя”». Может быть, лучше купить его вместо фонарей? Я действительно не взяла никакой теплой одежды, и мне холодно. Смотрю следующее худи. «Только спокойствие». И картинка с гризли. Очень смешно. Иду дальше и вскоре оказываюсь в нише с туристическим снаряжением. В первую очередь взгляд падает на спрей от медведей.

Я рассматриваю баллончик: «Для отпугивания животных. Действует на расстоянии 30 футов[3]». Пятьдесят долларов.

Супер. Пятидесяти долларов у меня не наберется, даже если я попрошу Итана авансом выдать мне карманные деньги на месяц. Плюс я ему по-прежнему должна за онлайн-покупки. Я со вздохом ставлю баллончик на место и краем глаза замечаю, как через боковую дверь входит какой-то парень в темной одежде. Поворачиваюсь и смотрю на него как загипнотизированная. Черные брюки с карманами, черное худи. Но меня интересует не одежда, а выражение лица. Сама не понимаю, в чем дело, но есть в нем что-то необычное.

Я делаю глубокий вдох и отвожу глаза. Будь здесь Мэдисон, она бы сказала: «Чур, мое». Ава до хруста сжала бы мне руку. Черт, если бы Итан не забрал у меня телефон, я бы украдкой сфотографировала этого незнакомца.

Стараясь казаться занятой, снова беру баллончик и притворяюсь, будто читаю состав, хотя на самом деле исподтишка наблюдаю за Парнем в Черном. Волосы у него, на мой вкус, длинноватые, но чистые. Стиль искателя приключений. Так выглядит человек, который не боится рисковать.

Быстрым движением я снимаю резинку с волос. Может, он меня заметит. Никогда не знаешь.

Он открывает холодильник и достает… рыбные палочки? Господи, в жизни бы не подумала, что он пришел за рыбными палочками. На вид типичный любитель стейков. С кровью. Словно в трансе, я наблюдаю, как незнакомец берет холодный кофе и несколько пончиков. Тоже все это люблю!

Как будто ощутив мой вороватый взгляд, он оборачивается. Выражение лица у него вопрошающее, словно он пытается понять, в чем дело. А может быть, просто удивлен, что я на него глазею. Сам не верит, что привлек мое внимание.

Я не двигаюсь с места. Просто таращусь как ненормальная. Господи, Лу, давай, соберись. Прежде чем я успеваю улыбнуться, он уже идет к кассе. Расплачивается наличными и… нет, направляется не к двери, а в мою сторону.

Помогите, он идет сюда! Наверное, намеревается спросить, почему я на него смотрю. Или что-то забыл купить. Или просто хочет поболтать. Я обеими руками сжимаю баллончик, не отрывая глаз от состава и инструкции по применению. Неужели он правда идет сюда? Отчасти я надеюсь, что да; другая половина мозга просто отключилась и унесла с собой остатки здравого смысла.

Да, кажется, он идет сюда.

Я быстро отворачиваюсь и провожу ногтем между передними зубами, на тот случай, если там что-то застряло. Как я одета? Так… Белая блузка с пышными кружевными рукавами, длинная цепочка с разноцветными подвесками, джинсовые шорты… К счастью, никаких походных ботинок. Но, может быть, ему нравится туристический стиль?

Краем глаза я замечаю, что он входит в нишу и останавливается перед полкой с фонарями и батарейками. Одной рукой он аккуратно прижимает покупки к животу – насколько я могу судить, подтянутому. Двигается незнакомец уверенно и ловко. Как пантера, красивая и смертоносная.

Можно попросить у него совета, и это даже не будет притворством, потому что я ничего не понимаю в фонарях. Но я просто стою, словно онемев, и чувствую, как щеки горят. На старшеклассника он не похож. Двадцать два года, двадцать три? Итан сказал бы – «слишком взрослый для тебя».

«Идеально», – соблазнительно шепчет голос Авы у меня в голове. Я уж и не помню, когда в последний раз так терялась при виде мальчика.

Нет, не мальчика. Уж точно не мальчика.

– Спрей бесполезен, – внезапно говорит он, не оборачиваясь. – Фигня.

Голос у него низкий, хрипловатый, уверенный. И я смущаюсь еще сильней. Смотрю ему в спину, лихорадочно пытаясь придумать ответ, пока он не решил, что я дура или глухая.

– По крайней мере, я не знаю случаев, когда эта штука помогла, – продолжает он, поворачивается и улыбается.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

В США оценки ставятся буквами (A, B, C, D, F), из которых A – наилучшая отметка, а F – наихудшая, означающая, что ученик не перешел базовый порог.

Вернуться

2

Примерно 90 см.

Вернуться

3

Примерно 9 м.

Вернуться