Анна Измайлова
Развод. Любовь на паузе

Глава 1. Гроза у ЗАГСа

Инга

Я всегда считала, что если уж расставаться, то с достоинством. Без визга, театральных пауз и разлетающихся по асфальту обручальных колец. Просто: пришли, подписали, разошлись. Два взрослых человека, которые перестали быть «мы» и пришли к выводу, что лучшим решением станет не портить друг другу жизнь.

Марк пришел взъерошенный, в расстёгнутом пальто, будто сейчас весна.

– Ты, как всегда, с опозданием, – бросаю, даже не поворачиваясь.

Слышу, как щёлкает зажигалка – он снова курит, хотя обещал бросить.

– Ты, как всегда, красива, – отвечает Марк спокойно, выдыхая серый дым.

Его голос не изменился. Всё тот же – бархатный, как в дешёвых фильмах, в которых он когда-то играл.

Я скользнула взглядом по нему. Мокрые вьющиеся волосы, мятая рубашка, грустные глаза. Он всегда умел выглядеть так, будто весь мир – это сцена, и он главный страдалец. Меня больше не трогает этот образ.

Мы стоим у входа в ЗАГС. Деревянная табличка над дверью подсказывает, что здесь обычно начинают новые жизни.

А мы пришли закончить старую, чтобы она не мешала жить.

– Нам на второй этаж, – я иду вперёд, не оглядываясь.

Знаю, он идёт за мной. Всегда шёл. Просто не всегда понимал, куда. Нотариус встречает нас усталым взглядом поверх очков.

– Добрый день. Простите, но тут задержка с документами. Перебои в системе, говорят, гроза мешает, свет отрубили. Будет задержка – час, может, полтора.

– Простите, что? – я срываюсь.

– Неужели Вселенная не хочет, чтобы мы разводились? – бормочет Марк, и я злюсь на то, что он находит в этом повод для шутки.

– Чай, кофе, потанцуем? – добавляет он, усаживаясь в кресло, как будто мы не собирались ставить точку.

– Нам просто надо подписать документы, – говорю, обращаясь к нотариусу, словно его присутствие может нейтрализовать Марка.

– Я понимаю, но интернета… – разводит руками нотариус. – Позвоните мне чуть позже, я скажу получится ли. Всё зависит от света.

На улице громыхает так, будто небо решило тоже вмешаться в наши отношения.

Я выхожу на крыльцо. Гроза разошлась по-настоящему: ливень хлещет так, что зонт превращается в бессмысленный аксессуар.

Дороги залиты, машины ползут, как черепахи. Такси отменяются одно за другим. Метро закрыто – очередной каприз старой проводки, мокрых кабелей и неудачного дня.

Кажется, мы застряли. Вместе.

– Ну что, Инга, романтика, как ты любишь, – Марк выходит следом и встаёт рядом.

– Это уже не романтика. Это череда идиотских совпадений. – фыркнула я, кутаясь в пальто и вглядываясь в серую муть. – Драма, хаос, ни одного чёткого маршрута. Прямо под стать тебе. Всю жизнь в облаках – и теперь город подтянулся.

– Ну или это знак.

– Перестань. Мы с тобой не кино. Мы – статисты, уставшие от съёмок.

– Зато у меня хоть были мечты, – сказал он, медленно поворачиваясь ко мне. – Не только ипотека и графики.

Мечты. Это слово у меня уже как триггер. Потому что за ним – десятки его планов, бросков, проб, кастингов, «я почти прошёл», «режиссёр урод», «ещё чуть-чуть, Инга, ты пойми».

Пойми, потерпи, поддержи. Пока он мечтал – я тянула. Быт, счета, ремонты, поломки машин и нервы.

– Ипотека – это то, что дало тебе крышу над головой, пока ты снимался в «экспериментальных короткометражках», – сказала я, тихо, но чётко. – А графики кормили нас. Пока ты пил свои лавандовые капучино и ждал вдохновения.

Он усмехнулся, но уголки глаз дрогнули.

– Лавандовые? Вот уж не думал, что ты запомнишь мой любимый напиток.

– Я запомнила всё, Марк. – Я подняла глаза и впервые за этот день посмотрела на него не просто как на бывшего, а как на человека, которого… черт возьми, когда-то любила.

Наверное. – Даже то, чего не хотела.

Пауза. Та самая, неловкая. Когда вроде уже всё сказано, но за словами – ещё сто пластов тишины. Он почесал затылок, отводя взгляд. Я вздохнула и встала ровнее.

– Мы всё время шли рядом, но в разные стороны, – сказала я, не узнавая свой голос. – Это уже не брак. Это привычка.

– А ты думаешь, у кого-то иначе? – он снова смотрел на меня. Слишком внимательно. Так, будто ждал, что я сорвусь.

– Думаю, бывает. Не всё превращается в усталость. Не у всех любовь заканчивается чек-листом из дел на неделю.

– Зато у тебя всё чётко: пункт первый – завести отношения. Пункт второй – ждать, когда муж станет удобным.

– А у тебя пункт первый – вдохновиться. Пункт второй – исчезнуть. Пункт третий – появиться, когда надо занять у меня денег.

Он усмехнулся, и я знала эту усмешку. Она появлялась каждый раз, когда ему становилось слишком больно, чтобы ответить по-настоящему.

Вот он, уровень напряжения. Он – мечтатель, которого жизнь щёлкнула по носу. Я – реалист, которого мечты просто вымотали. Мы не враги. Но и не пара. Просто два человека, уставших говорить на разных языках любви. Один кричал молчанием. Другой – делами. И оба не услышали друг друга.

Сквозь шум дождя слышно только, как вода стекает по козырьку. Я не знаю, что злит меня больше: он, погода, или то, что я всё ещё слышу в себе… сожаление? Будто бы я теряю частичку себя.

– Пошли куда-нибудь, – вдруг говорит Марк.

– Куда?

– Не знаю. Переждём где-нибудь. Нам всё равно не уйти.

– Какая ирония. Годы вместе, и даже разойтись спокойно не получается.

И всё же я киваю. Потому что мокнуть рядом с ним – это не худшее, что случалось в этих отношениях.

Хуже – это когда ты живёшь с человеком в одной квартире, и чувствуешь себя как в тишине после аплодисментов.

Глава 2. «Кафе на углу»

Мы шли молча, пригнувшись под одним зонтом. Хотя, если честно, он принадлежал Марку, и я просто не отказалась, когда он молча поднёс его надо мной.

Дождь хлестал по асфальту, лужи разрастались, как пятна на старой рубашке. Город будто смыло. Всё замерло, кроме воды. И нас.

На углу, между салоном красоты с облезлой вывеской и закрытой аптекой, теплился свет. Кафе. «Синяя чашка» – было написано на стекле, расписанном под меловую доску.

Марк открыл дверь первым.

– Прошу, ваша кофейная крепость, мадам.

– Просто укрытие, не больше, – буркнула я, проходя внутрь.

Внутри пахло корицей и чем-то запечённым. Было тепло и вдруг – резкая неловкость.

Мы сели за столик у окна, как двое людей, которые когда-то знали, где чья рука, а теперь боятся задеть друг друга локтем.

Я сняла пальто. Он молча поставил зонт у двери. Мы сели. Молчание. Марк повесил пальто на крючок и пятерней пригладил волосы, которые стали волнистыми от дождя, и, чёрт побери, это всё ещё было красиво.

Чтобы отвлечься, уставилась на меню, как будто в нём могла спрятаться.

Марк, конечно, все отложил и смотрел на меня. Он никогда не умел делать вид, что его не волнует неловкость.

– Может, возьмём что-то горячее?

– Мне всё равно.

– Тогда капучино? Или, страшно сказать, карамельный лате?

– Я же говорю – всё равно, – отвечаю я.

Подошёл официант. Молодой парень с веснушками и широкой улыбкой.

– Добрый день! Что закажете? У нас специальное предложение, завтрак для пар.

Я почти подавилась воздухом.

– Мы не пара.

– Ой… – он покраснел. – Простите. Просто вы так… ну, красиво вместе смотритесь.

– Мы разводимся, – отрезала я.

Официант смущённо моргнул.

– Простите. Я… тогда, может, просто кофе? Или чай?

Марк, конечно, усмехнулся.

– Нам два капучино. И булочку с корицей для девушки, если есть.

– Скоро будет, – улыбнулся официант и ушёл, явно жалея, что вообще подошёл.

– Ты мог бы не поддерживать эту нелепую ситуацию, – сказала я.

– Почему? Мы же правда отлично смотримся, – ответил Марк, кивая в сторону окна. – Почти как тогда. Помнишь?

Не ответила, но, к сожалению, помнила.

Первый раз мы встретились у книжного. Я уронила «Три товарища», он поднял, вручил, посмотрел мне в глаза и спросил, верю ли я в судьбу. Я ответила, что верю в скидки. Он рассмеялся.

Потом было первое свидание – на фестивале уличной еды. Он уговаривал меня попробовать тако с ананасом, я сопротивлялась, потом признала, что это вкусно, и он смотрел на меня так, будто я сделала подвиг.

Дальше… была та самая ночь. Лето. Дождь. Подворотня. Поцелуй, после которого я знала, что вляпалась по уши. И не жалею. Он пах мокрой футболкой, дождем и кофе.

А я… я впервые за долгое время смеялась.

Я резко отвела взгляд и вытащила телефон. Свайпнула, открыла почту. Проверила дела. Сделала вид, что занята.

– Знаешь, иногда мне кажется, что ты носишь телефон как броню, – сказал Марк.

– Иногда мне кажется, что ты живёшь в воспоминаниях.

– Возможно. Потому что они были… теплее.

– А я живу в реальности. В ней ты вечно ждёшь вдохновения, а я – счет за коммуналку.

Он вздохнул. Не сердито. Просто… устало.

А ведь было время, когда у нас не получалось даже обои поклеить без катастрофы… Я до сих пор помню, как мы их клеили в спальне.

Всё шло не по плану. Сначала Марк решил, что «инструкция – для слабаков». Потом оказалось, что клей слишком густой, и полтора рулона мы просто испортили. В итоге на стене получилась жуткая кривая полоса, пузырями вздутая, как воздушная пупырка.

Я кипела. Серьёзно. У меня с детства была мания: если уж делать – то идеально. А он, зараза, смеялся.

Смеялся так, что в какой-то момент и я сдалась. Смеялась, размазывая клей, пока он, пытаясь помочь, обнял меня и сам вляпался в свежепромазанный клеевой слой, потянув за собой расстеленый кусок обоев.

Мы упали на пол, обнявшись, и смотрели в потолок, пока вокруг валялись клей, обрезки, валик. Я тогда подумала: «Чёрт с ним, пусть будет криво. Главное, что мы вместе». И ведь правда – мы жили в той комнате лет пять, и я каждый раз улыбалась, видя ту самую «шрамированную» полосу.

Официант поставил перед нами чашки, булочку разрезал пополам. Марк сдвинул её ко мне.

– Это тебе.

– Я не голодна.

– Ты всегда это говоришь, когда злишься. А потом ешь половину моей еды.

Я не выдержала. Съела кусочек. Он улыбнулся. На миг всё стало почти… как раньше.

Именно поэтому я снова уткнулась в телефон. Потому что знала: если смотреть на него долго – захочется всё вернуть.

Глава 3. «Правда вслух»

Булочка закончилась. Чашки опустели. А молчание между нами – наоборот, налилось тяжёлым, густым, как сироп. Сидели напротив друг друга, как два человека, у которых закончились темы.

– Я правда не знаю, как мы докатились до всего этого, – сказал Марк. Не громко. Не с упрёком. А будто сам себе.

Я не ответила. Только чуть откинулась в кресле, скрестила руки на груди и уставилась в окно.

– Всё как-то… перекосилось. Как будто мы оба хотели одного, а получилось чёрт знает что.

– Хотели одного? – я повернулась к нему. – Серьёзно? Ты хотел карьеру актёра, креатив, порывы, вдохновение. А я хотела стабильность. Тёплый дом, нормальный холодильник и не бояться, что в декабре отрежут газ.

Он смотрел прямо. Не отводя взгляда.

– А ты не думала, что я тоже хотел всего этого? Просто… по-своему?

– По-своему? – я горько усмехнулась. – По-своему – это когда ты уходишь на два дня “переосмыслить жизнь”, а я остаюсь на телефоне с электриками, ЖЭКом и твоей матерью, которая звонит спросить, «почему ты опять пропал».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.