Magister Merkus
Деревяшка

I

Денис, или как его теперь все уважительно величали Денис Владимирович, терпеливо утопал в потертом дерматиновом кресле, предназначенном для особо важных посетителей. К таковым здесь причислялись представители благотворительных фондов, главы инспекционных комиссий и перспективные приемные родители. Дело в том, что кресло это находилось в кабинете заведующей детским домом Татьяны Михайловны Райкиной, напористой авторитарной руководительницы, поднаторевшей к своим пятидесяти годам в тонком искусстве принуждать людей к работе. И Денис, несмотря на свой еще совсем свеженький и пахнущий пятерками диплом психотерапевта, никак не мог противостоять ее профессиональной благожелательности.

– Мальчик, разумеется, проблемный. – Татьяна Михайловна прижимала ладони к сердцу в сострадательном жесте. – У нас других не бывает, но этот – особенный случай. Родная мать его убить пыталась, понимаете? Сама-то в окно сиганула, а его из духовки достали, когда спасатели в квартиру вошли. Представляете, какая травма у ребенка? Хорошо, газ не включила. Социализирован слабо, в развитии отстает, конфликты со сверстниками…

Денис Владимирович, заслышав милые уху сентенции, оживился и попытался выкарабкаться из пухлых объятий гостевого кресла. Но Татьяна Михайловна, верно истолковав эти колебательные движения и не желая раньше времени будить в молодом человеке специалиста, поспешила вернуться на привычную почву административно-бытовых реалий.

– Вы поймите, у нас образцовое учреждение. Мы тут все как одна большая семья. Старшие помогают младшим, у нас игры, занятия, экскурсии на автобусе, на озеро мы ездили… Все, чтобы дети чувствовали постоянную заботу и внимание, которых им так не хватает.

Яркие фотографии за спиной директрисы, вывешенные в точном соответствии с оглашенным списком, документально подтверждали слова Татьяны Михайловны. Вот башня из разноцветных кубиков, очевидный плод совместных усилий всего детско-юношеского коллектива. Вот приглашенный докладчик в камуфляже демонстрирует притихшим малышам шестую часть политической карты мира, назидательно тыкая указкой в возвращенные в родную гавань территории. Вот новенький НефАЗ с черной надписью «ДЕТИ» на желтом борту отворяет прямоугольную дверь, чтобы принять в свое нутро шеренгу юных путешественников. И наконец, веселая гурьба мальчишек и девчонок по пояс в бирюзовой воде под бдительным присмотром ответственного лица и с полным соблюдением всех правил техники безопасности.

– Егор проявляет агрессию только по отношению к сверстникам? – Денис расправил локти, чтобы удержаться на плаву в зыбучих волнах вознамерившегося поглотить его кресла.

– Нет, он не проявляет… Он провоцирует других. Вы поймите, Денис… – Татьяна Михайловна на секунду запнулась, чтобы свериться со шпаргалкой под стеклом на столе, – Владимирович, у нас никогда не было конфликтов. Таких конфликтов. Разумеется, это дети. Дети все сложные. Большинство – социальные сироты. Поэтому случается всякое. Но драки, избиения – никогда! Дети его боятся. Поверьте моему опыту.

– Виктимное поведение. – Денис Владимирович компетентно кивнул и в двух словах доказал, что не зря шесть лет скучал на парах и зовется теперь по имени-отчеству.

Однако Татьяна Михайловна казалась не слишком впечатленной его академическим багажом. Дипломатичный наклон ее мелированного каре оставил прозвучавшее умозаключение на совести автора.

– Мы очень рассчитываем на вашу помощь, Денис Владимирович. На вас только и надежда.

– У Егора кто-то остался из родных? – Выказываемое доверие благодатным дождем оросило ростки профессионального азарта в душе молодого психотерапевта.

– Отца у него и не было никогда. Мать отказалась.

– Но вы же сказали…

– Да жива она. У нас ведь окон выше третьего этажа не бывает. А под окнами чернозем. Жива. И выписали уже. Под домашним сейчас, еще суд будет.

– Пьет?

– Нет, не пьет. – Нотка странного сожаления послышалась в голосе Татьяны Михайловны.

– Я могу побеседовать с Егором?

– Пожалуйста. У младшей группы тихий час, но этот не спит. Вы не удивляйтесь, мы его отдельно держим. – Заведующая шумно поднялась из-за стола, чтобы сопроводить Дениса до чулана, где содержался проблемный ребенок, и попутно оправдать вынужденную дискриминацию. – Он ведь лежит, глаза открыты, потолок буравит, и хоть бы разок моргнул. Мне, взрослому человеку, смотреть на него жутко, мороз по коже, а представьте, каково детям рядом с ним…

Денис Владимирович ступал твердой походкой. В его вдруг ожесточившемся и сосредоточенном взгляде зрела решимость разобраться в ситуации и в адекватности принимаемых мер. Когда же элегантные туфли психотерапевта перешагнули порог тесной подсобки, Егор обнаружился именно в том положении, в каком его живописала Татьяна Михайловна. Бледный мальчик с большой головой лежал на кровати, вытянув вдоль тела тонкие, с трудом угадываемые под одеялом руки. Его слезящиеся водянистые глаза были устремлены куда-то вверх и не выказывали ни малейшего движения при появлении двух взрослых.

– Егор, к тебе пришли. – Татьяна Михайловна осталась в дверном проеме, предоставляя полную свободу действий Денису Владимировичу.

Егор вялой рукой откинул одеяло, по-старчески тяжело поднялся с едва примятого матраса и спустил на пол безвольные костлявые ноги.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.