Дина Данич
Его тайный наследник

Пролог

Давид

Письмо без обратного адреса с пометкой “от доброжелателя” – вот как начинается моя рабочая неделя. А ведь у меня и без того сегодня дел по горло.

Кручу в руках простой белый конверт, размышляя, кто мог постараться? На носу крупный контракт. Безопасники уже не одну провокацию пресекли. Но вот анонимок я еще не получал.

Первый порыв – открыть самому. В итоге набираю номер Николая – начальника службы безопасности.

– Зайди ко мне, – прошу, как только тот отвечает. – Кажется, очередная попытка.

– Сейчас буду, – чеканит тот.

И буквально через несколько минут Минаев уже у меня в кабинете.

– Что на этот раз?

– Письмо, – киваю на стол. – От доброжелателя.

Коля внимательно осматривает конверт, берет в руки, а затем поднимает на меня взгляд.

– Не вскрывал?

– Тебя ждал.

– Давай, я сам? – вопросительно смотрит на меня.

Жму плечами – мне в принципе все равно. Коля  свой человек. Надежный. Секретов от него у меня нет.

Друг сначала внимательно разглядывает конверт, а затем вскрывает тот и достает листок и фото. Разглядывает хмуро, а после передает мне.

– Лучше сам взгляни.

Я не жду ничего хорошего. Уровень, на который вот-вот выйдет моя компания, многим не дает покоя. Так что живу постоянно в ожидании удара.

На фото девушка с ребенком на руках. Малыш совсем, кроха.

– И? – вопросительно смотрю на Николая. Тот молча отдает мне лист, на котором написано все несколько слов:

“Хочешь узнать, с кем растет твой сын?”

Сын? Растет? МОЙ?!

Поднимаю растерянный взгляд на друга, лицо у того не выражает абсолютно ничего кроме задумчивости. А вот у меня внутри целый фейерверк эмоций.

– Очередной розыгрыш? – озвучиваю я первое, что приходит в голову.

– Ты мне скажи, – предлагает Минаев. – Может у тебя быть сын? Девушку узнаешь?

Снова смотрю на фото и понимаю, что да…

Узнаю…

И хотел бы забыть, да эти полтора года ничего не изменили. До сих пор болит, стоит мне позволить мысли о Лизе. Все же ее поступок ударил по мне, и сильно.

Снова смотрю на фото. Она почти не изменилась. В голове бахает слово “сын”.

Неужели скрыла? Посмела лишить меня ребенка?

Снова смотрю на друга – тот молчит, но уже по его взгляду я понимаю. Он просчитывает варианты того, что ситуация эта нарисовалась именно сейчас не просто так.

Учитывая все обстоятельства и нюансы в бизнесе, все это просто не может быть случайностью.

– Привези мне ее, – мрачно выдаю, чувствуя, как за грудиной начинает тянуть. Что ж, если Лиза решила поиграть со мной, она об этом пожалеет.

Лиза

– Матвей! – строго произношу, чтобы сынок перестал пускать пузыри из слюней. – Нельзя!

Но тот только беззубо улыбается, и мне становится невероятно сложно удерживать серьезное выражение лица и не улыбнуться в ответ.

Мое счастье. Моя душа. Мое сердечко.

В итоге он все равно делает по-своему, а я только убираю салфеткой очередные слюни.

“Зубки вот-вот пойдут”, – сказал врач на очередном приеме и велел просто перетерпеть.

Погода сегодня отличная, морозно, но ветра нет. Так что прогулка по парку – то, что нужно. Матвейка сидит довольный и первые полчаса радостно о чем-то вещает, лопоча на своем языке. Я же пока иду, прикидываю, как сегодня успеть побольше сделать, чтобы сдать проект пораньше и получить деньги за работу.

Да, нам с сыночком нелегко – надеяться приходиться только на себя. Но я не жалуюсь – ведь у меня есть самый главный мужчина, ради которого я готова и горы свернуть. Лишь бы он улыбался и оставался таким же счастливым, как сейчас.

После рождения Матюши из подруг у меня остались только Маша да Оля. Остальным проблемы молодой мамы были не близки. И хотя открыто они это не говорили, но постепенно все общение сошло на нет.

Так и вышло, что мы с сыночком остались одни. А его отец…

Что ж, о нем я даже не хочу вспоминать. Был и был. Оставил после себя след в две полоски и пропал с радаров. И хотя поначалу меня терзала обида на него, в итоге я отпустила прошлое. Я все, что могла, сделала – пыталась ему сообщить про ребенка, решив, что как отец он имеет право знать. Но, увы, Давид решил, что его это не касается. Еще и денег на аборт предложил.

Нет смысла думать о том, что было, когда рядом растет такое чудо. Ради Матвея я обязательно справлюсь со всеми сложностями.

Заметив, что сынок задремал, сворачиваю вглубь парка, где меньше народу. Пусть поспит на свежем воздухе. Это очень полезно. Да и настроение потом будет лучше.

Остановившись возле свободной лавочки, достаю планшет и загружаю письмо от заказчика, который прислал очередные правки еще утром, но из-за капризов Матвейки я так и не смогла прочитать, что не так на этот раз.

Я настолько погружаюсь в работу, что не сразу замечаю, что уже не одна. Подняв голову, растерянно смотрю на двоих мужчин в темных куртках, которые стоят рядом и ждут чего-то.

– Елизавета, вы должны проехать с нами.

– Чего? – оторопело смотрю на них. – Я?

– Именно. Господин Грановский ждет вас.

– Кто ждет? – испуганно переспрашиваю, надеясь, что это просто совпадение.

– Грановский, – терпеливо повторяет второй мужчина. Затем бросает взгляд на часы и добавляет: – У нас не так много времени. В центре пробки. Так что давайте поторопимся.

– Да вы с ума сошли! – повышаю голос и судорожно убираю планшет в сумку. – Никуда я не поеду!

Один из них делает шаг к коляске, и у меня внутри все скручивает от страха. Тут же бросаюсь вперед, загораживая собой ребенка.

– Не смейте! Не трогайте его!

– Не волнуйтесь. Мы не причиним вреда, – заученно повторяет мужчина. – Вас ждут на разговор.

– Я не могу! У меня ребенок! – возмущаюсь я, поглядывая по сторонам в поиске хоть кого-то. Но как назло, на дорожках никого поблизости нет.

– Для ребенка в машине установлено кресло. Так что вы поедете вместе.

– Никуда я не поеду! Так и передайте этому вашему Грановскому, – хватаюсь за коляску и понемногу отталкиваю ее в сторону.

– Не вынуждайте нас принять меры. Давид Игоревич вас ждет.

– Кто? – спрашиваю упавшим голосом. Потому что имя это больно резонирует внутри. А еще я понимаю, что все это не совпадение.

– Давид Игоревич.

Я лишь крепче хватаюсь за коляску, а затем зажмуриваюсь и трясу головой. Нет, этого не может быть. Ну зачем он появился в моей жизни именно сейчас, когда я только-только стала вставать на ноги?

– Мы вам поможем, – продолжает давить один из амбалов. Перехватывает у меня из рук коляску. – Елизавета Николаевна, не вынуждайте действовать силой. Вам это не понравится.

Он что, сейчас серьезно? Отталкиваю мужчину, вставая между ним и коляской. Нет уж, пусть Грановский  идет лесом со своими приказами.

– Мы никуда не поедем, – твердо произношу, а мужчины переглядываются и делают шаг ко мне.

– 1 Лиза -

В итоге мне приходится подчиниться. Силы слишком неравны. Да и зная, кто прислал этих дуболомов, я не сомневаюсь – меня найдут везде. Давид – влиятельный человек. Даже слишком. Наше противостояние заканчивается плачем Матвея, и я сдаюсь.

Когда-то я им восхищалась. Искренне. По-настоящему. Я любила его, готова была за ним идти куда угодно. Я же сердце ему свое отдала. А он… Он его просто выбросил.

Теперь же, сидя в огромной машине и держа сыночка за руку, я боюсь. Боюсь, что Давид догадается об отцовстве, что попытается отобрать Матвея. Мысленно я уже настраиваюсь защищаться, прокручиваю в голове десятки сценариев нашего разговора.

Нас привозят в один из самых фешенебельных бизнес-центров. Я давно перестала следить за судьбой Грановского. Поначалу еще представляла, как встретимся, как он увидит меня с животом, догадается, поймет, какую ошибку совершил, отказавшись от нас. Попросит прощения, и тогда у нас все еще сложилось бы. Но время шло, а наши пути так и не пересеклись. Да и как это могло бы случиться? Кто я, и кто он?

Тогда я просто вычеркнула его из своих мыслей. Смогла. Спрятала эту боль от предательства, полностью сосредоточившись на сыне.

И вот теперь стою в огромной приемной генерального директора со спящим сыном на руках. И едва не дрожу.

– Давид Игоревич ожидает вас, – произносит хорошо поставленным голосом секретарша.

– Спасибо, – едва слышно отвечаю и делаю шаг вперед.

Ощущение, что иду на плаху. Знаю, что Грановский не любит опозданий, что наверняка у него полно других дел, но не могу заставить себя сделать последние шаги. И словно в насмешку, дверь открывается сама, а пороге появляется он. Отец Матвея.

– Лиза, – произносит он глубоким низким голосом. Затем медленно переводит взгляд на моего сына и будто застывает. Только спустя несколько мгновений вновь берет себя в руки. Толкает дверь шире и кивает. – Проходи.

Он стоит и смотрит, а у меня ноги просто отказываются двигаться. Не могу, и все тут. Стою, смотрю и только крепче прижимаю к себе малыша. Здесь довольно тепло, и в куртке становится жарко. Впрочем, тут дело не только в температуре, но и в самом владельце кабинета.

– Лиза, – раздраженно повторяет Грановский. – Проходи. Пока я хочу просто поговорить.

Пока? Он сказал – пока? Я и до этого-то боялась, а уж после этих слов становится еще страшнее.

Но и сбежать мне никто не даст. Я уже на его территории. И чтобы выбраться, мне придется сделать шаг вперед.

Секретарша все это время делает вид, что ничего не видит, а я, наконец, прохожу в кабинет. После чего Давид следует за мной и закрывает за нами дверь.

Замираю посреди кабинета, не зная, как поступить. Но эту проблему решает сам Грановский. Жестом указывает на кресло, помогая определиться с выбором.

Чувствую, как по спине стекают капли. Матвея надо бы раскрыть, но я боюсь лишним действием спровоцировать Грановского.

Сын начинает возиться и кряхтеть, чем тут же привлекает внимание отца. Тот сосредоточенно наблюдает, пока я перехватываю малыша, поправляю ему пустышку и чуть укачиваю, чтобы он еще поспал. Хотя, очевидно, это ненадолго – вспотеет и начнет кряхтеть. Только бы успеть до этого момента уйти…

– Сколько ему? – первый вопрос, который нарушает вязкое молчание.

– Зачем мы здесь? – спрашиваю вместо того, чтобы отвечать. – Ты считаешь нормальным, что твои дуболомы заставили меня сюда приехать?

– Ты не ответила, – чеканит Грановский.

Его голос звучит уверенно. И я знаю – Давид может надавить. Такие, как он, не будут церемониться. И ведь он давит – смотрит так, что поджилки трясутся. Господи, он же щелчком пальцев может забрать Матюшу.

– Полгода, – тихо отвечаю.

– Полгода… – повторяет за мной Давид. – То есть ты уже была в положении?

Поднимаю на него взгляд и бледнею. Пульс ускоряется, а до меня только в этот момент доходит, что по срокам все действительно выглядит именно так. Ведь Матвейка родился недоношенным – в семь месяцев. У меня были очень тяжелые роды. Да и в целом беременность далась мне нелегко. В тот момент я осталась практически одна. Родители были против, постоянно звонили и твердили, чтобы я сделала аборт. А когда я отказалась, и все сроки вышли, твердо заявили, что тогда я должна справляться сама.

Я как могла пыталась работать до последнего. Хотя и не вылезала из больничных, но благо дизайнером можно было справляться и на удаленке. Но даже в таком формате дела шли не очень. Когда меня забрали на скорой в больницу, я была уверена, что это ненадолго, а вышло, что я стала мамой на пару месяцев раньше.

В тот день так остро желала, чтобы Давид узнал про нас, узнал про сына. Поддалась эмоциям и набрала его номер. Но, увы,  ответила мне женщина, и на мои слова про ребенка заявила, что у ее жениха нет и не было детей. А еще пригрозила, что натравит на меня нужных людей, и я вообще останусь на улице.

После этого номер Давида я удалила.

– Это так важно? – произношу севшим голосом.

– Я задал вопрос, Лиза. Ты, конечно, можешь упрямиться, но мне нужна правда.

– Зачем? Ты ясно дал понять, что нам с тобой не по пути. Не понимаю, с чего вдруг послал своих… сотрудников за мной.

– У меня есть свои причины, – цедит Давид сквозь зубы. – Просто ответь на мои вопросы. И все.

– Тебя ведь интересует, твой ли это ребенок, верно?

– Верно, – сухо кивает он.

– Не твой.

И я даже не лгу в каком-то смысле. Потому что Матвей – только мой. Мой сыночек. И никому я его не отдам. Я не сдалась, когда родители отказались помогать мне и настаивали на аборте, не сдалась, когда токсикоз буквально изводил меня до середины второго триместра. Не сдалась, когда нас некому было забрать из роддома, а затем некому было содержать.

Не сдамся и сейчас.

– Надеюсь, ты понимаешь, чем обернется для тебя ложь, – холодно произносит Грановский. Я старательно держу лицо и равнодушно пожимаю плечами. Мне хочется бросить ему в глаза обвинения, увидеть его раскаяние, но… Нет. Лучше просто уйти, просто поставить точку. Пусть забудет про нас, пусть будет счастлив со своей невестой.

– Если это все, то я бы хотела вернуться домой. Ты мог спросить это и по телефону – не обязательно было тащить нас сюда.

Сынок снова начинает кряхтеть – наверняка ему уже очень жарко. В этот момент телефон на столе у Давида оживает. Он бросает на меня быстрый взгляд, но все же отвечает.

– Да! Когда? – хмурится, недовольно поджимает губы, а затем добавляет: – Сейчас буду.

Положив трубку, снова смотрит на нас.

– Тебя отвезут, – скупо выдает он.

Я с облегчением выдыхаю и стараюсь не выдать себя ничем. Осторожно поднявшись из кресла, разворачиваюсь к двери, но та открывается, и в кабинет входит жгучая брюнетка модельной внешности.

– Давид! – требовательно произносит она. – Сколько мне еще ждать?

От громкого голоса Матюша дергается и заходится плачем.

– 2 Лиза -

Дамочка презрительно фыркает и смотрит на меня с плохо скрываемой брезгливостью. А еще со злостью. Будто я забрала у нее что-то ценное.

– Это кто? – спрашивает она с такой претензией, что мне не по себе становится.

– Илона, я занят, – резко произносит Грановский.

– Чем ты можешь быть занят с этой? Милостыню ей решил дать?

На этой фразе я, наконец, отмираю и, прижав ребенка к себе, направляюсь к двери, даже не прощаясь. Да и надо ли? Пусть сами тут остаются – два сапога пара.

Девица провожает меня своим взглядом, полным неприязни, а я себя чувствую униженной и оплеванной. Хотя вроде бы должно быть все равно. Кто она мне? Наверняка очередная пассия Давида. Он мужик видный, красивый. У него и раньше поклонниц было пруд пруди. Я же знала об этом, и все равно тогда поверила, что он искренний.

На душе после разговора с отцом Матюши гадко.

Сынок, словно чувствуя мое состояние, продолжает капризничать, хнычет все громче. Оно и понятно – разбудили, да еще и по времени пора кушать, а я посреди чужого офиса. До дома еще уйма времени пройдет, а Матвейка очень не любит ждать – ему грудь подавай вовремя.

Но деться здесь некуда – не в туалете же ребенка кормить.

Возле лифта никого – разгар рабочего дня. А сын, как назло, решает заявить о том, что он проголодался, во весь голос. И никакие уговоры не помогают, увы. Укачиваю его, стараясь переключить, молясь, чтобы лифт приехал поскорее.

– Зубки? – раздается вопрос совсем рядом. Ойкаю и, обернувшись, вижу молодого мужчину, который смотрит на ребенка с неподдельным интересом.

– Нет, – вздыхаю и активнее качаю Матюшу. – Есть хочет, – виновато улыбаюсь, пытаясь хоть как-то отвлечь сыночка.

– Домой долго ехать? – Я обреченно киваю. – Тогда пойдем ко мне, – неожиданно предлагает он. – У меня тут недалеко есть свободный кабинет.

– Неудобно как-то, – теряюсь от его слов, опасливо разглядывая незнакомца.

– Неудобно, если ребенок будет орать всю дорогу, – возражает он. – Или ты его смесью? Нет с собой? – спохватывается мужчина.

– Мы на грудном. Все с собой, – улыбаюсь, понимая, что мне очень повезло в этом плане. И все же придется соглашаться – иначе сын и правда устроит вой до самого дома. Потому что его недовольство только набирает обороты.

– Тогда идем, – уверенно говорит незнакомец.

Он уводит меня за собой, и, спустившись на пару этажей вниз, мы оказываемся в офисе другой компании, насколько я понимаю. По крайней мере, так написано на табличке. А потом и вовсе проходим в приемную самого генерального. И я уже начинаю жалеть, что согласилась. Хватило мне мужчин при власти и деньгах.

Разворачиваюсь, чтобы отказаться и уйти, но мой спаситель загораживает собой выход.

– Садись, располагайся, – делает он приглашающий жест в сторону удобного диванчика. – Меня, кстати, Марк зовут.

– Лиза, – отвечаю, укладывая поудобнее малыша, который уже натурально рычит от голода. Я даже напрочь забываю, что не одна в комнате. Стоит только расстегнуть крючки на белье, как ребенок жадно набрасывается на грудь, и мне становится неловко за всю ситуацию. Однако, взглянув на нового знакомого, понимаю, что тот тактично отвернулся и стоит полубоком, чтобы не смущать меня. А я теряюсь от подобного поведения. После Давида я шарахалась от всех мужчин – слишком больно было от его предательства. Да, именно так я восприняла его предложение сделать аборт. Поэтому сейчас Марк для меня кажется каким-то вымирающим видом.

– Спасибо, что помог, – искреннее произношу, пока сынок ест.

– Да не за что. Это же нормально – помочь кормящей маме.

– У тебя есть детки? – спрашиваю, не удержавшись. Просто так он говорит это, словно сам проходил.

Марк вздыхает и качает головой, а мне становится неловко – лучше бы промолчала. Что-то в его реакции проскользнуло эдакое.

– Нет.

Одно короткое слово, но в нем звучит так много всего, что у меня появляется желание как-то ободрить. Я не знаю, что нужно сказать, чтобы не обидеть и не задеть больше, чем я уже ляпнула. Так что повисает неловкое молчание. Да и сам Марк тоже не стремится как-то поддерживать разговор.

– Все впереди, – скомканно произношу в итоге, стараясь хоть как-то сгладить неприятный момент. И Матвей, будто почувствовав, что надо вмешаться, бросает есть, после чего выдает пару своих довольных словечек на своем мало понятном языке.

– Мальчик? – спрашивает Марк, пока я привожу в порядок одежду.

– Ага. Матвей.

– Красивое имя. И ему очень подходит, – говорит он, подходя ближе, а затем осторожно гладит того по маленькой ручке. Сын с интересом смотрит на незнакомого дядю, а затем крепко хватает его за палец.

– Ты ему понравился, – улыбаюсь, глядя на это. Марк смущается и кивает.

– Идем, провожу тебя.

У лифтов я еще раз благодарю моего спасителя, уверенная, что он сейчас уйдет. Но вместо этого мужчина заходит в лифт вместе со мной.

– Я же сказал, что провожу, – улыбается он, заметив мое недоумение.

– Да не надо – ты и так уже помог нам.

Я уверена, что Марк просто очень хорошо воспитан. Это чувствуется в том, как он ведет себя, как говорит. Поэтому, конечно же, жду, что у дверей мы разойдемся. Но и тут мужчина удивляет меня. Вместе со мной выходит на улицу, уладив вопрос с моим пропуском, которого у меня нет – ведь сюда я пришла с дуболомами Грановского.

– Тебя кто-то заберет? – спрашивает Марк, а я замечаю ту самую машину и тех двоих, которые увезли меня из парка. Интуитивно прижимаю к себе ребенка и делаю шаг назад.

Марк прослеживает за моим взглядом и спрашивает:

– Это за тобой?

– Н-нет. Я на автобусе поеду. Спасибо, что помог… – у меня в планах просто сбежать, пока те двое еще далеко. Возле бизнес-центра многолюдно, и вряд ли они силой меня запихнут в машину, но проверять не хочется.

– Лиза, – Марк осторожно придерживает меня за локоть, не давая уйти. – Я отвезу тебя. Идем, у меня здесь рядом машина.

– Не надо! – пугаюсь тут же. Почему-то мне кажется, что согласись я, и наверняка у нового знакомого, вполне вероятно, могут нарисоваться проблемы из-за этого. Кто знает, что там в голове у Давида.

– Ты побледнела, – недовольно замечает он. – Я тебя чем-то напугал?

– Что? Конечно, нет. Просто… У тебя же нет детского кресла? – мысленно радуюсь своей находчивости.

– Как же ты добиралась сюда? – озадаченно спрашивает он. А между тем люди Грановского уже довольно близко. – Тоже на автобусе?

Мотаю головой, понимая, что бежать уже поздно. Дуболомы Давида уже возле нас.

– Елизавета, пройдемте. Мы отвезем вас домой, – произносит один из людей Давида. Он будто не замечает, что я не одна – на лице непроницаемая маска. Будто и правда робот.

– Спасибо, не надо. Отдайте коляску – мы доберемся сами, – прошу я, надеясь, что скандал на виду у всех мужчина просто не станет затевать. Да и не к чему это теперь – Грановский получил, что хотел.

– У меня приказ. Так что лучше не упрямьтесь и садитесь в машину, – безэмоционально повторяет дуболом.

Я упрямо мотаю головой и делаю еще один шаг назад.

– Девушка не хочет с вами ехать, – вмешивается Марк. – Оставьте ее в покое.

– У меня приказ, – цедит мужик. Затем смотрит на меня и повторяет: – В машину.

До меня доходит, что просто так это все не закончится. Что все равно придется сдаться и снова сделать так, как решил Давид. От этого слезы выступают на глазах, а Матвей недовольно кряхтит и начинает хныкать. Ко всему прочему еще и мелкий дождь начинает моросить.

– Вы пугаете ребенка, – неожиданно резко произносит Марк и задвигает меня к себе за спину. – Либо уходите сами, либо я вызову охрану.

Причем его тон такой жесткий и бескомпромиссный, что это действует на дуболома.

Он недовольно смотрит, но все же отступает. Достает телефон и кому-то звонит. Кому именно,  я даже не сомневаюсь. Однако мой спаситель не дает мне опомниться – берет за руку и ведет в сторону.

– Что? Куда мы?

– Отвезу тебя домой, Лиз. Если ты не против. По дороге и кресло купим. Тут буквально через квартал есть торговый центр.

– Кресло? Не надо! – теряюсь я.  Быть обязанной очередному богатому мужчине мне совсем не улыбается. Мне бы просто вернуться домой и забыть про все случившееся.

– Чего ты боишься? – устало спрашивает он, щелкая сигнализацией. А затем открывает мне заднюю дверь. – Я не обижу. Обещаю. И кресло это для меня ерунда.

В груди противно ноет. Когда-то ровно то же мне обещал и Давид. Вот только вышло все иначе…

– Или, может, тебе хочется вернуться к тому мужику?

Наверное, это становится финальным аргументом. Из двух зол выбирают меньшее. И Марк в данном случае оно и есть.

– Ладно, – соглашаюсь я. – Только за кресло я отдам деньги.

Понятия не имею пока, как сведу концы с концами, но ходить в должниках не хочу. Как и рисковать безопасностью Матвея. Лучше уж так.

– Разберемся, – открыто улыбается Марк и помогает мне сесть в машину. – Не волнуйся, Лиз. Со мной ты в безопасности.

Я, конечно, не верю ему. Хотя по первому впечатлению мужчина производит приятное впечатление. Мы едва выезжаем с парковки, как Марк спрашивает:

– Почему охрана Грановского требовала, чтобы ты поехала с ними?

– 3 Давид -

– И что это было? – требовательно спрашивает Илона, а у меня от  нее в висках стучать начинает. Ведь ясно же сказал еще утром – буду занят. Нет, все равно по-своему сделала. Что за женщина? Ее маниакальное желание контролировать меня начинает уже сильно подбешивать. И в очередной раз встает вопрос – а так ли мне нужен этот брак?

– Зачем ты приехала?

– Поддержать тебя, конечно же, – тут же сбавляет обороты невеста. Наверное, чует, что сейчас на меня лучше не давить.

– Я вроде сказал тебе – не нужно. Это рабочая встреча. Ты что, специалист, который имеет отношение к сделке?

– Нет, но…

– Вот и все, – жестко пресекаю ее попытки манипулировать. Достала, честное слово.

– Давид, ты слишком грубый. Уже не в первый раз, – раздраженно фыркает Илона. – Мне это не нравится.

– А мне не нравится, что ты суешь свой нос туда, куда не надо.

– Я – твоя невеста вообще-то!

Мысленно считаю до трех, чтобы не спустить на нее все то, что крутится в голове. Все-таки я ж не баба с ПМС, чтобы свое плохое настроение и задолбанность вываливать на других.

Просто я устал. Вот и все.

– Я помню. И прошу не отвлекать меня от работы. Ты же знаешь, что впереди – серьезный контракт.

Илона подходит ближе и уже начинает ластиться, а не воевать. Умеет она переключаться по щелчку пальцев. И с каждым разом это выглядит все более фальшиво.

– Ну, прости, котик. Я просто вспылила, когда увидела тебя тут с этой… Кто это вообще был?

– Знакомая одна, – сдержанно отвечаю. – Пришла по поводу работы, – выдаю, только чтобы закрыть эту тему поскорее.

И мне совершенно не хочется признаваться даже самому себе, что внутри-то что-то неприятно царапает от понимания, что, оказывается, Лиза-то была того, в положении, когда мы с ней… А ведь я же решил тогда, что нашел одну-единственную.

– И ты возьмешь ее?

– Куда? – устало выдыхаю. – У нее ребенок. Наш темп работы она не потянет. Да и больничные эти вечные…

– Ты прав, конечно, – мурлычет Илона, прижимаясь все ближе. – Ты у меня самый умный.

Ее лесть давно не цепляет. Но привычка выслушивать это отпечатана во мне слишком глубоко. Пусть отрабатывает роль. В конце концов, этот брак нужен не только мне.

Нас прерывает звонок телефона.

– Слушаю, – отвечаю я.

– Давид, твоя гостья уехала с Марком, – говорит Минаев.

– Чего?! – рявкаю тут же. – Как это с Марком? – я напрочь забываю, что рядом стоит Илона, и что вообще-то этот разговор совершенно не для ее ушей.

– А вот так. Парень мой позвонил, сказал, что тот вцепился в нее и грозился охрану позвать. Я дал добро, чтобы отпустил. Ну, не шоу же устраивать перед офисом.

– Ты совсем меня не слушал?!

– Остынь. Наружку я оставил. Но зачем тебе скандал? Это не то, что сейчас нужно.

Я шумно выдыхаю, понимая, что друг прав. Это ни к чему. В очередной раз Николай прикрывает меня.

– Как она вообще оказалась с ним?

– Узнаю. Но, Давид, Бекетов выглядел очень решительно, – многозначительно добавляет друг.

– А ты откуда знаешь?

– Камеры, – усмехается он. – И кстати, представители “ЭрлКорр” пожаловали. Только что отметились в системе.

– Принял. Спасибо.

Кладу трубку и тут же натыкаюсь на внимательный взгляд Илоны.

– Давай не сейчас, – говорю сразу. – Мне уже пора.

– Конечно, – покладисто соглашается она. – Вечером поужинаем вместе? Отметим твой успех?

– Посмотрим по результатам переговоров, – ухожу от ответа, еще не понимая, что это первый звоночек, который стоило бы заметить и распознать. – Идем, провожу тебя.

Но у лифта невеста вдруг резко выдает, что вообще-то не хочет отвлекать меня от работы. Да и она – девочка самостоятельная.

– Давид, ты иди. Я сама спущусь. Позвони, как будешь свободен – поужинаем, – воркует она. Подозрительно, и мне бы насторожиться, но у меня дел сейчас под завязку, так что этот вопрос оставляю на потом. Киваю и возвращаюсь к себе. Знал бы, чем обернется подобная беспечность, лично бы отвез Илону домой и под замок посадил…

По дороге в переговорную меня перехватывает Иван Мазурин – главный представитель “ЭрлКорр”. Давно с ним знакомы, и как бы мне ни хотелось избежать сотрудничества, увы, это нереально. Устав бодаться на одном сегменте рынка, мы, наконец, решили заключить перемирие.

Переговоры проходят планово. Хотя ощущение подставы меня не покидает. Но пока Мазурин действует предсказуемо – выбивает преференции, как и любой на его месте. Мы оба выиграем, если подпишем договор, однако получить дополнительные бонусы хочет каждый.

Казалось бы, все перепроверили, и не раз. Но что-то меня все равно беспокоит.

– Как прошло? – спрашивает Николай, заходя ко мне в кабинет.

– Все как ожидали.

– То есть через неделю новый раунд.

– Да. Возможно, он же последний.

Ослабляю узел галстука – всегда ненавидел эти удавки. Но что поделать – дресс-код!

– Что по Филатовой?

– Добралась до дома в компании Бекетова.

Раздраженно фыркаю. Вот куда он лезет? Может, что-то прознал? Но как? Или то письмо – его рук дело? Теперь я готов подозревать всех и каждого. Лиза словно добавила в копилку причин, почему никому нельзя верить.

– А что по ребенку?

– Скоро узнаем. Но предварительно – ему и правда полгода.

Стискиваю зубы, чувствуя что-то странное. Неужели разочарование? Да с чего бы? Девчонка сделала все, чтобы ясно показать свою позицию. А теперь вставала в позу обиженки – дескать, это ты виноват?

Знавал я таких. Нет уж, увольте. Тем более была еще и в положении.

Тогда остается еще вариант, что анонимка – просто попытка отвлечь меня от главного. От контракта с “ЭрлКорр”. И надо сказать, вышло удачно, если так подумать. С того момента, как увидел то фото, в мыслях постоянно Лиза и ее ребенок. Даже на переговорах фоном думал – мой ли он? И если да, то какого она скрывала это?

Впрочем, Лиза так уверенно заявила, что он не мой… И все же стоит перестраховаться.

– Думаешь, Бекетов замешан? – верно понимает мою задумчивость друг.

– Не знаю. Но если да… – сжимаю кулаки, и Колян усмехается на это.

– Что тогда? Ты ведь знаешь, что наше сотрудничество с его компанией – залог определенной стабильности. И лишаться ее сейчас крайне недальновидно.

– Не бывает незаменимых, – мрачно возражаю ему, а сам старательно игнорирую подозрения о том, почему же меня так кумарит, что Лиза уехала с другим мужиком.

– Это верно. Но пороть горячку не стоит, Давид.

– Я и не собираюсь. Пока.

– Ну, добро. Кстати, твоя сегодня заходила к нашим системщикам.

– Илона? – хмурюсь, понимая, что сейчас выплывет еще одна проблема. А мне как будто мало того, что уже есть.

– Она самая. И знаешь зачем? – Минаев многозначительно играет бровями.

– Дай угадаю – решила узнать про Лизу?

– Бинго. Спрашивала, на кого оформлен пропуск, и что за девушка к тебе приходила.

Я только тяжело вздыхаю. Порой ревность Илоны выводит меня из себя. Она нечасто себе такое позволяет, и поэтому я обычно закрываю на это глаза. Она удобная, статусная невеста. То, что надо в моем мире. И наша помолвка – такой же бизнес-проект, как и каждая отрасль, в которой есть интерес у моей компании.

Но, как и у любого проекта, у Илоны всплывают свои “минусы”. Они пока что перекрываются плюсами, которые даст наш с ней брак. Но ее маниакальное желание влезть везде начинает утомлять.

– Надеюсь, она не получила то, что хотела?

– Не уверен, – виновато разводит руками Николай.

– Да что ты? Выходит, плоховато работаете, да? – раздраженно скалюсь я.

– Разбор пацанам я уже устроил. И они так-то не ответили ей, сославшись на конфиденциальность. Но ты же ее знаешь… Твоя дама умеет находить подходы.

– Уже нашла?

Друг молчит, но по лицу я понимаю – нашла. Шикарно, что еще сказать?

– Смертника этого рассчитать.

– Давид…

– Даже не начинай! – злюсь я. – Это моя компания! И люди здесь должны быть ей преданы. А не тому, кто поманит их!

– Ладно, дело твое. Но учти – так ты всех разгонишь. Кто работать будет?

– Найдешь новых, – отрезаю тут же.

– Высокие у вас отношения с невестой, – усмехается друг. Знает ведь, чертяка, почему я согласился на этот брак, и все равно подкалывает. – Ну да ладно. Вопрос решу.

Киваю удовлетворенно. Пусть так. Не потерплю слива информации. Хватило уже и тех лазеек, которые не так давно закрыли. Вроде прошерстили всех, а все равно по итогу – пшик.

Ну, и мне еще иррационально не хочется, чтобы Илона узнала хоть что-то про Лизу. Потому что это – только мое дело. Особенно пока неясно, что там с ребенком на самом деле.

Коля уходит, а я все же ближе к вечеру не удерживаюсь и связываюсь с ребятами из наружки, чтобы узнать – как быстро свалил Бекетов, и уже успокоиться. Вот только все выходит совершенно наоборот.

– 4 Лиза -

Вопрос Марка застает меня врасплох. Я-то понадеялась, что он не понял, от кого эти люди.

– Лиза?

Матвей, как назло,  ведет себя тихо и никак не перетягивает на себя внимание.

– Это просто недоразумение.

Не знаю, как трактует мой ответ Марк, но тему не развивает.

Пока едем, я то и дело поглядываю на мужчину. Он ведет уверенно, спокойно. Так, как я люблю. Бывало, что садишься в такси, а уже через пять минут жалеешь, что пешком не пошла.

Так вот Марк ведет так, словно у него в салоне большая ценность. Это позволяет немного расслабиться после непростого разговора с Давидом. До сих пор мороз по коже от его тяжелого взгляда. А ведь я помню его совсем другим…

– Подождешь немного или пойдешь со мной? – спрашивает Марк. Вздрагиваю и понимаю, что мы припарковались возле торгового центра.

Матвей только-только заснул, тащить его куда-то сейчас не очень-то разумно. Но с другой стороны, так у меня будет возможность заплатить самой.

А главное – только сейчас до меня доходит, что дешевле было бы вызвать такси.

– Он ведь уснул, да? – замечает мои сомнения Марк. – Пусть отдохнет. Я быстро.

– Но…

– Если, конечно, тебе будет спокойнее тащить малыша в шумный магазин – не вопрос.

– Марк, я лучше вызову такси. Спасибо, что увез от центра, но дальше мы сами.

Он хмурится и разочарованно качает головой.

– Я тебя чем-то обидел или задел? Спросил лишнее? Прости, если полез не в свое дело. Просто хотел помочь.

Мне до жути неловко. С одной стороны, я и правда трудно схожусь с людьми после предательства Давида. А с другой – не хотелось бы обижать хорошего человека. Но и ошибиться боюсь. Теперь я несу ответственность прежде всего за сына.

– Марк, я привыкла справляться сама. И напрягать тебя не хочу. Ты не обязан тратить время или деньги, так что…

– Лиза, хватит нести чушь. Мне несложно помочь. К тому же когда-то я тоже оказался в непростой ситуации, и мне точно так же помогли неравнодушные люди. Считай, я возвращаю кармический долг.

Я сдаюсь под его требовательным взглядом и робко киваю.

– Хорошо, я подожду в машине.

– Договорились. И что насчет коляски? Я правильно понял – у тебя ее забрали?

Неприятно признаваться в этом. Кажусь себе еще более несостоятельной, раз так легко сдалась. Но в тот момент мне хотелось бежать как можно дальше от Грановского и его дуболомов.

– Нет, все нормально. Ничего такого, – улыбаюсь натянуто, потому что покупку еще и коляски я себе позволить сейчас не могу. Как уж теперь гулять с Матвеем, ума не приложу. Разве что у соседки попросить взаймы, хотя это, конечно, та еще морока будет, но куда деваться? Не к Давиду же с поклоном идти.

– Ладно, – кивает Марк и уходит. Мне вроде бы и спокойнее так, но теперь мысли крутятся вокруг коляски. Может, все же позвонить Грановскому и намекнуть, что его охранники оставили ребенка без средства передвижения? Но это лишний раз напоминать о себе, а привлекать внимание этого мужчины не стоит. Он вроде бы поверил мне сегодня, но что если снова задастся вопросом? Или копнет поглубже?

В общем, в итоге я даже задумываюсь о том, чтобы влезть в деньги, которые откладывала  на будущие крупные покупки.

Когда хлопает дверь багажника, вздрагиваю и оборачиваюсь. Марк что-то укладывает, а затем открывает пассажирскую дверь и показывает автолюльку. Матвейка дрыхнет без задних ног, так что выбраться с ним и уложить в кресло выходит без проблем. Усаживаюсь рядом и ужасаюсь, когда вижу сбоку марку нашей обновки. Когда я заявила, что отдам деньги, то вовсе не рассчитывала, что мужчина купит что-то дорогое из лимитированной коллекции. И теперь, кажется, покупка новой коляски меня уже не так пугает, как необходимость расплатиться за вот это…

– Лиз, все в порядке? – настороженно спрашивает Марк, а я медленно киваю и сцепляю пальцы, чтобы унять нервную дрожь. Потому что я в ужасе.

– Точно?

– Ага…

– Адрес-то скажешь? – усмехается он, а мне вот совсем не смешно. Отступить от своих слов я уже не могу. Да и не позволю никому делать такие дорогие подарки. Но и как решить эту проблему, попросту не знаю.

Называю улицу и дом, а сама всю дорогу как на иголках. Решение сложное, но второй раз на те же грабли? Нет, спасибо.

Когда добираемся до места, Марк выходит из машины и помогает вытащить люльку. Матвей по-прежнему спит, и это хорошо.

Пока я подбираю слова, мой спаситель направляется к багажнику, и я решаю воспользоваться этой возможностью, чтобы прояснить щекотливый момент.

– Марк, спасибо тебе огромное. Если позволишь, то деньги я тебе переведу на карту частями, – заикаясь, говорю и при этом смотрю в сторону. Но когда все же рискую поднять взгляд на мужчину, то становится не по себе. А потом замечаю стоящую рядом детскую коляску. Из той же люксовой серии.

Ну все, теперь я точно попала.

– Лиза, ты шутишь?

– 5 Лиза -

Марк неодобрительно смотрит – будто уже знает наперед все, что я скажу.

– Какие еще деньги? – грозно спрашивает он.

– За люльку и… – опускаю глаза на коляску. Боже, сколько же она стоит?

– Знаешь, Лиз, я понятия не имею, кто тебя так обидел, что ты не позволяешь тебе помочь и в простом жесте видишь черт знаешь что, но я ничего подобного не имел в виду. Я не всегда зарабатывал много, и поверь – что такое нужда, и сколько всего нужно ребенку, знаю. Поэтому если простое человеческое желание помочь тебя задевает – извини, но я не умею по-другому. Там, где я вырос, это нормально.

Он говорит негромко, сдержанно, но в каждом слове чувствуется, как задели его мои слова. И мне становится стыдно! Хотя я ведь не просила же, не искала его помощи!

Повисает нехорошая такая пауза, и мне бы уйти. Может, даже гордо задрав голову и оставив все покупки мужчине – пусть сам разбирается. Но, во-первых, Матвей спит в люльке, а во вторых – мне и правда неловко, что мои внутренние страхи обидели, возможно, хорошего человека.

– Давай так – я помогу тебе отнести вещи. И уйду. Не волнуйся, навязываться или проситься в гости не стану. Но подумай о ребенке – для меня эти суммы незначимы. Ты точно хочешь из-за своей гордости ущемить сына в чем-то другом?

Его прямолинейность коробит, но в то же время обескураживает. А еще я понимаю, что Марк прав. Я не располагаю большими финансовыми возможностями. Конечно, для Матвея я стараюсь купить не только необходимое, но и побаловать. Однако пока я не работаю полноценно, это довольно проблематично.

– Ладно, – тихо соглашаюсь в итоге.

Марк кивает, берет коляску и, поймав мой упрямый взгляд, все же не трогает люльку. Мы молча доходим до подъезда, поднимаемся на лифте на мой этаж. Все это время меня грызет чувство вины. Я так привыкла полагаться только на себя, что не верю никому. Если уж даже родители отказались помогать, то с чего бы незнакомому мужчине впрягаться в чужие проблемы без выгоды для себя?

И все же Марк производит впечатление порядочного человека. Или мне просто хочется так думать?

– Помочь? – спрашивает он, когда у меня никак не выходит достать ключи из сумки.

– Да, если несложно.

Все же передаю ему люльку и справляюсь с ключами. Дверь открыта, но Марк тактично ждет, пока я войду первая, и только после этого заносит коляску.

– Извини, если что не так, – скомканно прощается он и выходит из квартиры.

С одной стороны, мне все еще неловко и стыдно за свою реакцию, а с другой – я выдыхаю с облегчением. Нехорошо, конечно, вышло, но лучше перестраховаться.

Подумать об этом не дает Матвейка – просыпается и дает понять, что в люльке ему не так уж и удобно. Я только успеваю достать сына и переодеть, как раздается звонок в дверь.

Уверенная, что это соседка, открываю дверь, даже не посмотрев в глазок. Вот только там оказывается Марк.

С которым мы только что попрощались, и который обещал не навязываться…

Неужели я все же ошиблась насчет него?!

– Извини, ты забыла вот, – мужчина протягивает мне любимую погремушку Матвейки. Вот растяпа-то. – Не знаю, важна ли она…

– Спасибо, – смущенно говорю, но не забираю, а открываю дверь шире.   – Проходи – через порог не дают.

Марк понимающе улыбается и совершенно не корит меня за эту, возможно, глупую примету.

Только когда он заходит, забираю вещь, а Матюша радостно агукает, увидев свою игрушку.

– Его любимая, – поясняю тут же. – Извини, что тебе пришлось возвращаться. Я слегка растерялась, вот и не заметила, что она выпала.

– Ничего. Все в порядке.

Мужчина снова делает шаг к двери, а у меня слова сами вырываются:

– Марк, может, чаю?

Тот медленно оборачивается и странно смотрит на меня.

– Если это удобно, – наконец, отвечает Марк. Я осторожно улыбаюсь и делаю приглашающий жест. Сын тоже решает поприветствовать нашего гостя и забавно агукает, да ещё и ручку протягивает к тому. Мужчина растерянно смотрит на него, а затем на меня.

– Он тоже тебя приглашает, – поясняю жест малыша.

Квартира у меня весьма скромная. Однушка, которая досталась мне от бабушки. Если бы не она, выжить нам с Матвеевой было бы куда сложнее.

Но никакого пренебрежения или недовольства на лице гостя я не замечаю.

Пока усаживаю сынишку на стульчик, тот уже ставит чайник. Словно имеет на это право. Но вот что интересно, мне бы возмутиться такому, но я испытываю лишь легкое недоумение. И будто прочитав мои мысли, Марк спохватывается:

– Прости, мне не стоило самому хозяйничать.

– Привык все контролировать? – пытаюсь перевести разговор в шутку. Но мужчина отводит взгляд и, кажется, мрачнеет.

– Пытаюсь.

И снова эта неловкая пауза. Когда чай разлит, а скромное угощение на столе, Марк задаёт очень опасный вопрос:

– Ты работала у Грановского, да?

Я давлюсь от неожиданности и начинаю кашлять. Совсем не этого я ожидала. И тут же жалею, что решила отблагодарить Марка за доброту.

– Прости, – с трудом выдавливаю слова. – Почему ты так решил?

– Потому что просто так к ним не приходят. Либо ты работник в декрете, либо потенциальный клиент.

– Не тяну я на клиента, да? – невесело усмехаюсь. Вроде бы все понятно, не выгляжу я так же, как та девица, которая к Давиду ввалилась, и не должно меня это волновать, а все равно неприятно. Женское самолюбие – штука хрупкая. А Грановский подкосил мою самооценку весьма ощутимо.

– Будь ты клиентом, тебя бы не оставили одну в холле, а обязательно проводили бы до выхода из здания, – легко развеивает мои надуманные обиды Марк. И мне снова становится неловко – опять подумала про него хуже, чем стоило бы.

– Да я так, приходила к знакомому, – туманно отвечаю, надеясь закруглить неприятную тему. – А ты правда – генеральный директор? – спрашиваю, чтобы перевести разговор.

– Успела прочитать табличку? – усмехается Марк.

– Честно говоря, мельком.

– То есть имя и фамилия прошли мимо. – Я смущенно киваю. Да не до этого мне было. – Бекетов Марк, – добавляет он. – Вдруг ещё будешь у знакомого. Сможешь заглянуть в гости. Если захочешь, конечно.

Мы ещё немного болтаем, а потом Матвей начинает капризничать, и Марк тактично говорит, что ему пора. Но уже в дверях останавливается и вдруг спрашивает:

– Я обещал не навязываться, но если ты не против, хочу пригласить тебя на прогулку. Вас двоих.

Нервно сглатываю и теряюсь от его предложения.

– Марк, слушай, я не ищу отношений, у меня сын и…

– Лиз, просто прогулка. Я достаточно взрослый, чтобы понимать, что ребёнок у тебя на первом месте. Просто… – он выглядит немного растерянным и озадаченным. – Мне интересно и приятно с тобой. Я постоянно по уши в работе и, честно говоря, редко куда-то выбираюсь. Но с вами хотел бы. Впрочем, если это неприемлемо для тебя, то просто забудь.

Меня подкупает искренность в голосе Марка. Возможно, я ошибаюсь, но что-то в его голосе располагает, заставляет допустить, что мужчина и правда открыт и честен со мной.

– Ладно, – второй раз соглашаюсь с ним. В конце концов, это же просто прогулка.

– Заеду завтра вечером, идёт?

– Конечно.

Марк подмигивает Матвейке, отчего тот заливается смехом, после чего наш гость все же уходит. И я даже не подозреваю, чем в итоге для меня обернется это согласие.

– 6 Давид -

Илона все же добивается своего – мы идём в ресторан. Можно было бы послать все лесом, но сил ругаться с ней нет. И так весь день на взводе. Да ещё и анонимка эта никак не выходит из головы. Если это не мой ребёнок, то зачем было присылать письмо? И как про Лизу вообще хоть кто-то узнал?

– Давид, ты опять о своих делах думаешь, – обвиняюще говорит Илона.

– Се ля ви, – вяло отвечаю ей, продолжая гадать, кто мог пойти на такое.

– Ты вот ругаешься, что я лезу в твои дела, а между прочим, сам даже не понимаешь, что ходишь по краю, – неожиданно заявляет она.

– Поясни.

Илона победно ухмыляется и откидывается на спинку стула.

– Твоя эта знакомая сегодняшняя, – многозначительно говорит она. – Ты хоть знаешь, кого чуть не пригрел у себя?

Едва сдерживаюсь, чтобы не залепить ей словесного леща. Но зная Павловскую, уверен – сейчас она выдаст что-то еще.

– И?

Однако вместо слов та достает небольшой конверт и кладет передо мной.

– Сам смотри.

Меня накрывает нехорошее такое предчувствие, но я все же забираю тот и вскрываю. Несколько размытых фото, а также выписка со счетов. Ну, и еще пара бумажек, которые отлично укладываются в общую картину происходящего. А именно – несколько утечек информации, слитые конкурентам макеты и не только.

Выходит, Лиза как-то причастна к тем событиям, которые моя служба безопасности расследовала не так давно?

Поднимаю взгляд и вижу триумф на лице невесты. А еще ревность. Уж эту эмоцию, как бы она ее ни прятала, я всегда могу разглядеть. Тоже не особенно понимаю этого – мы же обо всем договорились, и про чувства речи не идет вовсе.

– Что скажешь?

– И когда ты раскопала все это?

– Всего за полдня. Ты же знаешь – у отца полно хороших специалистов в этом деле.

Что есть, то есть. Папаша у Илоны тот еще фрукт.

– А с чего ты вообще стала проверять Лизу?

Меня иррационально тянет ткнуть Илону носом в то, что она ведет себя недостойно, и что ее проверки – то, чего быть не должно. Даже если по факту это вскрыло очень нехорошие вещи – это совершенно точно не ее дело.

Расчет оказывается верным, Павловская дергается и зло хмурится.

– Предчувствие, Давид. Оно меня никогда не обманывает. У меня крайне развита интуиция, так что я знаю, когда и что надо делать, – самоуверенно заявляет невеста.

– А поточнее? Это ты так устраняешь конкуренток?

– Котик, о чем ты? – елейно улыбается она. – Я же знаю, что ты – только мой. Или ты хочешь намекнуть, что эта серая мышь – твоя подстилка?

Несмотря на мое разочарование в Лизе, в этот момент хочется Илону не просто поставить на место, а заткнуть так, чтобы она больше даже имени ее не произносила.

– Не испытывай мое терпение, Илона. И в это, – киваю на бумаги, – больше не лезь. Узнаю – тебе не понравится.

– То есть тебе плевать, что у тебя под носом такое? – возмущенно фыркает она. – Давид, я вообще-то для тебя стараюсь!

– Сходи отцу помоги, – раздраженно осаживаю ее в который раз. – Не вынуждай меня сомневаться в том, что я сделал правильный выбор, согласившись на брак.

Илоне мои слова не по душе, но она молчит. Только губы недовольно поджимает.

В общем, остаток вечера проходит спокойно. Да вот только мысли о Лизе меня никак не покидают. Потому что либо я совершенно не разбираюсь в людях, либо кто-то ведет двойную игру.

На первый взгляд Лиза не производит впечатления ушлой шпионки. Мы познакомились, когда она делала один из дизайнов на заказ для моей компании. Столкнулись случайно, когда она приехала для согласования каких-то деталей.

Все до банальности просто – у нее разлетелись документы, я присел, чтобы помочь собрать.

Никогда до этого не верил в розовую чушь вроде любви с первого взгляда.

А на Лизе вот залип. Да так, что следующий месяц у меня словно крылья выросли. Правда, закончилось все это не менее банально. Стоило бы догадаться – не могло быть все так хорошо. Но увы.

Впрочем, теперь выяснилось, что она не просто нашла мужика побогаче, она еще и крутила с кем-то у меня за спиной. Или уже крутила со мной, зная, что в положении. Черт знает, что у Лизы было тогда в голове.

Разумнее всего просто выбросить из головы и ее, и мысли эти ненужные. Но фото, которые так ловко раздобыла Илона, хотелось бы проверить.

И следующим вечером еду к Лизе домой. Поднимаясь на нужный этаж, прокручиваю, как начну разговор, и как выведу Филатову на чистую воду.

Вот только план мой идет лесом – потому что дверь мне открывает не Лиза, а Бекетов. Тот, с которым у нас довольно плотное деловое сотрудничество, и с кем портить отношения сейчас не просто нежелательно, а очень и очень глупо.

– 7 Давид -

Весь день я нахожусь в легком смятении. Волнуюсь так, словно в первый раз пойду на свидание. А ведь я дала себе слово не рассматривать нашу прогулку в таком ключе. Но все равно волнуюсь. Да, Марк вел себя более чем прилично, однако мужской интерес с его стороны я все же чувствовала. Но настолько сдержанный, что мне могло и показаться. После того, как Давид цинично бросил меня, я ведь даже не смотрела в сторону мужчин.

Матвей весь день капризничает, и я даже уже начинаю сомневаться, что стоит куда-то выбираться, как в дверь настойчиво звонят.

Бросаю взгляд на часы и понимаю, что для Бекетова еще рановато. Остается только соседка – она  иногда забегает за бытовыми мелочами. Однако оказывается, что это вовсе не Лена, а Марк.

– Прости, что пораньше – был недалеко от вашего района и решил не мотаться обратно в офис.

Он выдает всю фразу на одном дыхании, и до меня доходит, что он тоже волнуется. Это так странно – видеть мужчину в подобном состоянии. Особенно красивого и уверенного в себе, который совершенно точно пользуется популярностью среди девушек. С чего бы ему вообще волноваться?

– Ничего. Но мы еще не готовы. Подождешь?

– Могу на улице, чтобы не смущать, – тут же предлагает Марк, отчего я испытываю странное удовлетворение. Потому что он не давит на меня, не прет напролом. Напротив, дает место для маневра, и хотя я сомневаюсь, что Бекетов легко отступит, все же рада, что он не ведет себя, как когда-то Давид. У меня уже был опыт с властным мужчиной, готовым добиваться своего. Больше я такого не хочу.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.