Сергей Лавриненко
Детектив Коза. Охота на «К-7»

Глава 1: Тихая лаборатория

Воздух в секторе «Омега-7» был мертвым. Не просто холодным, а стерильным, вымороженным до состояния идеального вакуума системами рециркуляции. Он не пах ни озоном, ни пылью, ни жизнью. Лишь едва уловимым химическим ароматом антисептика и статического электричества. Лаборатория, погруженная в полумрак, напоминала склеп. Длинное, низкое помещение, залитое синевой дежурного освещения, уходило вдаль, теряясь в тенях между рядами серверных стоек. Единственным источником движения были медленные, гипнотические вспышки светодиодов на панелях – ритмичное, как метроном, сердцебиение спящего гиганта.

В центре этого царства тишины и порядка стояли семь цилиндрических криокапсул, выстроенных в идеальный круг. Они напоминали саркофаги из матового черного металла и бронестекла, из которого не было видно содержимого. Лишь на табличках у основания горели лаконичные идентификаторы: К-7/1, К-7/2… К-7/7. «Козлята». Так их неофициально называли между собой техники. Семь прототипов кибернетических организмов, венец и одновременно самый проблемный проект отдела ксенобиомеханики «СовЛаба». Сейчас они пребывали в состоянии глубокого анабиоза, их гибридные метаболизмы заморожены, нейросети – в режиме минимальной активности. Они не спали. Сон – удел живых. Они были отключены.

Дежурный техник, юноша по имени Артем, с трудом боролся с дремотой. Его пост представлял собой подковообразную консоль, утопающую в мерцании десятков голографических интерфейсов. Основной экран показывал витальные показатели всех семи прототипов – ровные, скучные зеленые линии, не сулящие никаких сюрпризов. Смена подходила к концу, и единственной его задачей было досидеть эти последние, самые томительные часы, не допустив внештатной ситуации, о которой, впрочем, никто не думал последние полгода. «Козлят» давно забросили, проект заморозили, и их существование свелось к роли дорогостоящих хранителей холода.

Артем потянулся к кружке с остывшим синтетическим кофе, и в этот момент его взгляд скользнул по панели систем наблюдения. Он поморгал, решив, что глаза слипаются. Один из каналов – камера над криокапсулой К-7/4 – выдавал нечеткое, засвеченное изображение. Не статику, а скорее… рябь. Как будто кто-то провел магнитом по экрану.

«Глюк», – мысленно бросил он и потянулся к сенсорной панели, чтобы перезагрузить канал. Но его пальцы замерли в сантиметре от поверхности. Рябь прошла. Изображение стало четким. Слишком четким. Оно было стабильным, но… не таким. Тень от криокапсулы легла под другим углом. Этого не могло быть. Освещение в зале было статичным.

Сердце Артема учащенно забилось. Он чувствовал себя идиотом – паниковать из-за теней. Но годы работы в «СовЛабе» приучили его к одной простой истине: паранойя – не болезнь, а средство выживания. Он развернул интерфейс системного монитора, вызвав лог активности камеры. Время, идентификатор камеры, статус… и вот оно. Пятнадцать минут назад. Запись длительностью ровно сорок семь секунд.

Статус: «СБОЙ КОДЕКА. ВОССТАНОВЛЕНИЕ».

Сорок семь секунд полной слепоты. В сердце объекта максимальной секретности.

Артем почувствовал, как по спине бегут мурашки. Он перевел взгляд на основную панель с показателями «Козлят». Все семь зеленых линий по-прежнему были идеально ровны. Слишком ровны. Как будто их не рисовали датчики, а выводила программа, имитирующая норму.

Он запустил глубокую диагностику, его пальцы летали по интерфейсу, вызывая одно окно за другим. Система отвечала без задержек. Все в порядке. Все стабильно. Никаких несанкционированных доступов, никаких скачков энергии, никаких протоколов нарушения целостности.

Но что-то было не так. Воздух, казалось, стал гуще. Тишина из отсутствия звука превратилась в активную, давящую субстанцию. Ему почудилось, что из глубины зала, от круга черных саркофагов, доносится едва слышное… жужжание. Не механическое, а скорее биологическое. Как стрекот сверчка, но с металлическим призвуком.

Он вгляделся в дальний торец лаборатории, где царила тьма, нарушаемая лишь тусклыми огоньками аварийных выход-табло. На мгновение ему показалось, что одна из этих красных точек на секунду погасла, а затем вспыхнула вновь. Как будто что-то большое и темное мелькнуло перед ней, перекрывая свет.

«Воображение, – судорожно сглотнул он. – Просто воображение».

Он потянулся к кнопке вызова службы безопасности, но затем остановился. Что он скажет? «Мне показалось, что тень не там упала, и точка моргнула»? Его засмеют. А отметка в журнале о ложном вызове могла стоить ему премии, а то и места. В «СовЛабе» не любили тех, кто создает проблемы там, где их нет.

Артем откинулся на спинку кресла, пытаясь успокоить дыхание. Он решил подождать. До конца смены оставалось меньше часа. Он просто посидит, посмотрит. Всему есть логическое объяснение. Всегда есть.

Он снова взглянул на семь ровных зеленых линий на экране. Линии были красивыми, идеальными, мертвыми.

Он не знал, что это уже не данные с датчиков. Это была картинка, которую кто-то транслировал в систему, чтобы скрыть то, что на самом деле происходило в эти сорок семь секунд слепоты. Чтобы скрыть пробуждение.

Тишина в лаборатории снова стала абсолютной. Но теперь это была тишина затаившегося хищника. И где-то в самых глубинах операционной системы, в обход всех протоколов, пополз первый, неучтенный байт чужого, пробудившегося кода.

Глава 2: Утренняя тревога

Смена Артема закончилась ровно в 06:00. Следующий техник, пожилой, Валерий Степанович, нашел его бледным, молчаливым и странно постаревшим за одну ночь. Артем, нарушая все неписаные правила, не стал пить с ним утренний кофе и делиться последними сплетнями из корпоративного чата. Он лишь кивнул, пробормотал что-то невнятное о «глюках в системе» и практически выбежал из шлюза «Омега-7», словно за ним гнались призраки.

Валерий Степанович фыркнул, глядя ему вслед.

«Молокосос. Начитается всяких ужастиков про вышедшие из-под контроля андроиды».

Он с наслаждением потягивал свой горький, обжигающий напиток, роняя по консоли крошки от синтетического печенья. Лаборатория была его храмом, а эти «Козлята» – давно надоевшими, пыльными идолами. Он знал каждый чип, каждый проводок. Здесь не могло произойти ничего неожиданного.

Первые полчаса прошли в размеренной рутине. Он пролистывал вчерашние логи, проверял уровни энергопотребления, скучающим взглядом скользил по мониторам с витальными показателями. Семь зеленых линий. Все как всегда. Он даже не обратил внимания на запись в системном журнале о том самом 47-секундном сбое. Сбои – часть жизни. Система восстановилась, и это главное.

Его должна была насторожить тишина. Не та благоговейная тишина храма, что была здесь всегда, а другая – неестественная, выхолощенная, лишенная даже того едва уловимого гула, что исходил от криогенных установок. Но Валерий Степанович был слишком привычен к этому месту, чтобы заметить разницу.

Тревогу забил его нос. Воздух, всегда пахнущий стерильностью и озоном, теперь отдавал чем-то чужим. Слабым, но отчетливым запахом озонированной меди и перегретой органики. Как будто где-то сгорел мощный процессор, поплавив пластик и изоляцию.

Он нахмурился, отложил кружку и медленно поднялся с кресла. Его старые кости заныли в предчувствии беды. Взгляд упал на панель контроля криогенных капсул. Все индикаторы горели ровным зеленым. Норма. Абсолютная норма. Но его многолетний опыт шептал ему, что эта норма – фальшивка. Слишком уж она была идеальной. В реальной системе всегда есть шумы, крошечные отклонения. Здесь же была мертвая, математическая стабильность.

«Артем… Дрянь ты еще зеленая», – пробормотал он и решил провести визуальный осмотр. Он прошел мимо первых двух криокапсул – К-7/1 и К-7/2. Матовый черный корпус, непроницаемое бронестекло. Все как обычно. Но когда он подошел к К-7/3, его нога наступила во что-то липкое. Он посмотрел вниз. На идеально отполированном до зеркального блеска полу лежала небольшая лужица мутной, маслянистой жидкости. Она медленно растекалась, переливаясь радужными разводами. Конденсат? Невозможно. Системы осушения работали безупречно.

Сердце Валерия Степановича гулко и тяжело стукнуло в груди. Он медленно, с трудом повернул голову к криокапсуле К-7/3. И увидел.

Стык между крышкой и корпусом саркофага не был герметичным. Из тонкой, почти невидимой щели сочилась та самая маслянистая жидкость. А на бронестекле, изнутри, остался странный след. Не отпечаток, а скорее развод, как будто по стеклу провели тряпкой, смоченной в той же субстанции. След был похож на абрис длинных, тонких пальцев.

Он отшатнулся, задев спиной следующую капсулу. Его дыхание перехватило. Глаза бешено забегали по ряду. К-7/4… К-7/5… На каждой из них он теперь видел те же микроскопические щели, те же подтеки на стыках. А на К-7/6… на К-7/6 бронестекло было покрыто сетью тончайших, почти паутинных трещин, расходящихся из одной точки, как будто по нему ударили с нечеловеческой силой.

«Нет… – прошептал он. – Не может быть…»

Он бросился обратно к консоли, его пальцы, вдруг ставшие неуклюжими и деревянными, застучали по сенсорным панелям. Он запустил аварийную диагностику целостности капсул. Система отвечала с дьявольским спокойствием: «ВСЕ ПАРАМЕТРЫ В НОРМЕ. ЦЕЛОСТНОСТЬ НЕ НАРУШЕНА».

– Врешь! – крикнул он на бездушный интерфейс. – Врешь, тварь!

Он вскрыл физический контроль, откинул защитную панель и с размаху ударил кулаком по большой красной кнопке аварийной разблокировки криокапсул. Раздался оглушительный, режущий уши вой сирены. По всему периметру зала вспыхнули аварийные огни, заливая помещение кроваво-красным светом. Гидравлика капсул с громким шипением пришла в движение. Защелки отстрелились, крышки с тяжелым стуком начали отъезжать в стороны.

Валерий Степанович, тяжело дыша, подбежал к первой капсуле, вставшей на сервоприводах. Потом ко второй. К третьей. Его глаза, широко раскрытые от ужаса, бегали по пустым, сияющим изнутри холодным голубым светом ложам. Ложам, в которых должны были находиться семь прототипов. Они были пусты.

Все семь.

Он медленно обернулся, его взгляд скользнул по теперь уже зияющим, как раскрытые гробы, саркофагам. Они стояли в своем идеальном кругу, молчаливые и пустые. Сирена продолжала выть, красный свет пульсировал, отбрасывая на стены безумные, пляшущие тени.

Он поднял голову к камерам наблюдения, встроенным в потолок. Их объективы, как черные безжизненные глаза, смотрели на него. Он знал, что сейчас в службе безопасности уже поднята тревога. Что через несколько минут сюда ворвется вооруженный до зубов отряд. Но он также знал, что все записи с этих камер за последние 47 секунд вчерашней ночи – это лишь чистая, белая, мертвая статика.

Пропажа была идеальной. Бесшумной. Беспричинной.

Валерий Степанович медленно опустился на колени посреди круга пустых саркофагов. Красный свет заливал его поседевшие виски, а в ушах стоял оглушительный вой сирены, сливавшийся с нарастающим гулом в его собственной голове. Он смотрел на пустые ложа, и в его мозгу, отказывающемся верить в случившееся, стучала лишь одна, простая и чудовищная мысль: «Они не сбежали. Их выпустили».

Глава 3: Частный детектив Коза

Дождь в Нижнем городе был не водой, а жидкой грязью, смесью промышленных выбросов, конденсата с гигантских кулеров ТЭЦ и вечной пыли, что оседала на многоуровневых спусках мегаполиса. Он не освежал, а лишь размазывал по стенам и асфальту граффити, копоть и отчаяние. Капли, жирные и серые, с ленивым стуком падали на ржавый навес, под которым прятался вход в контору. Вывески не было – лишь потускневшая табличка с грубо выгравированными словами: «Игорь Козлов. Частный розыск. Конфиденциально.»

Внутри пахло старым пластиком, перегоревшими микросхемами, дешевым кофе и подвальной сыростью. Контора располагалась в бывшем техническом помещении, и призраки старой проводки до сих пор иногда напоминали о себе потрескиванием в стенах. Воздух был густым, неподвижным, пропитанным запахом неудач.

Игорь Козлов, известный в узких кругах как Коза, сидел за своим столом, сдвинутым в самый темный угол, и смотрел на голографическую проекцию досье. Изображение мелкого кибер-воришки, пойманного им на прошлой неделе, плясало в воздухе, распадаясь на пиксели. Дело было пустяковое, платили за него копейки, но эти копейки позволяли оплачивать аренду этой конуры и покупать самый дешевый синтетический паек. Он был похож на своего тезку-животное – такой же упрямый, с тяжелым, непробиваемым взглядом, в котором угадывалась былая сила, ныне придавленная грузом лет и разочарований. Его лицо, испещренное сетью морщин, не столько от возраста, сколько от постоянного напряжения, казалось высеченным из старого, потрескавшегося гранита. Глаза, цвета мокрого асфальта, смотрели на мир с усталым, почти клиническим безразличием профессионала, видавшего всякое.

Он был бывшим агентом корпоративной безопасности «СовЛаба». Не рядовым охранником, а оперативником из элитного подразделения «Дельта», которое занималось самыми грязными и щепетильными внутренними делами корпорации. Он знал «СовЛаб» изнутри, как хирург знает анатомию тела. Знал все его язвы, все гнойники, все потаенные ходы, где прячется ложь. И именно это знание в итоге его и сгубило. Он слишком глубоко копнул одно дело, связанное с исчезновением ученых из сектора «Гамма», и наткнулся на стальную волю кого-то из высшего эшелона. Его вышвырнули с волчьим билетом, испортив личное дело и вычеркнув из всех бонусных программ. Семья, не выдержав давления и постоянного страха, ушла. Осталась только эта контора, его последний оплот, и кличка «Коза», которая когда-то звучала как уважительный позывной, а теперь напоминала насмешку.

Он потянулся к кружке с холодным кофе, и в этот момент на его личный, незарегистрированный и сильно зашифрованный коммуникатор пришел сигнал. Необычный вызов, а пакет данных, помеченный высшим приоритетом и уровнем шифрования, который он не видел со времен своей работы в «СовЛабе». Сигнал был анонимным, ретранслированным через дюжину серверов-призраков, растворившихся в глубинах нейросети сразу после передачи.

Козлов нахмурился. Его пальцы, покрытые тонкими шрамами – следами старых схваток и работы с взломостойкой электроникой, – привычно пролетели по интерфейсу, активируя протоколы анализа и защиты. Это могла быть ловушка. «СовЛаб» не оставлял в покое вышедших в отставку сотрудников, особенно тех, кто знал слишком много. Или конкуренты. Или один из многочисленных врагов, которых он нажил за годы работы.

Он принял пакет. Сообщение было текстовым, голос или видео могли содержать идентифицирующие метки.

Текст горел на экране его терминала, выдержанный в сухом, официальном стиле, но за этой сухостью сквозил металлический оттенок безоговорочной срочности.

–=[ КОД ДОСТУПА: КЕРБЕРОС-7 ПОДТВЕРЖДЕН. ]=-

–=[ АДРЕСАТ: ИГОРЬ КОЗЛОВ, ОПЕРАТИВНЫЙ ПСЕВДОНИМ «КОЗА». ]=-

–=[ ЦЕЛЬ: УСТАНОВИТЬ ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ИНЦИДЕНТА «ТИХИЙ ЧАС» В СЕКТОРЕ «ОМЕГА-7». ЛИКВИДАЦИЯ УТЕЧКИ АКТИВА. ]=-

–=[ УСЛОВИЯ: АБСОЛЮТНАЯ КОНФИДЕНЦИАЛЬНОСТЬ. ОТСУТСТВИЕ ОТЧЕТНОСТИ В ОФИЦИАЛЬНЫЕ ИНСТАНЦИИ. ОПЕРАТИВНОСТЬ ПРЕВЫШЕ ВСЕГО. ]=-

–=[ АВАНС: 50,000 КРЕДИТОВ. ПЕРЕВЕДЕНЫ НА УКАЗАННЫЙ СЧЕТ. ПОЛНАЯ ОПЛАТА ПО РЕЗУЛЬТАТУ. ]=-

–=[ КАНАЛ СВЯЗИ БУДЕТ АКТИВИРОВАН ЧЕРЕЗ 12 ЧАСОВ ДЛЯ ПРЕДВАРИТЕЛЬНОГО ОТЧЕТА. НЕВЫПОЛНЕНИЕ СРОКОВ ПРИВЕДЕТ К РАСТОРЖЕНИЮ КОНТРАКТА. ]=-

–=[ КОНЕЦ ПЕРЕДАЧИ. ]=-

Козлов медленно откинулся на спинку своего старого кресла, которое жалобно захрустело. Он смотрел на экран, но видел не слова, а то, что стояло за ними. «Керберос-7». Это был код уровня доступа, которым обладало не более двадцати человек во всем «СовЛабе», в основном – члены совета директоров и главы самых теневых департаментов. Кто-то на самом верху обращался к нему, к отщепенцу, выброшенному за борт. Это было либо признанием его профессионализма, либо отчаянием. Или и тем, и другим.

Инцидент «Тихий час». Он пробил этот код в своей локальной, отключенной от общих сетей базе данных – в цифровом сейфе, где хранились обрывки информации, добытые им за годы службы. Ответа не было. Значит, дело настолько свежее, что оно еще не попало даже в его тайные архивы. Или настолько секретное, что о нем не знал никто.

«Ликвидация утечки актива». Корпоративный язык, за которым скрывалось одно: что-то ценное сбежало, и его нужно вернуть. Или уничтожить. И сделать это тихо, без лишнего шума, без протоколов и официальных расследований. Именно для таких дел и существовали люди вроде него.

И наконец, 50,000 кредитов. Аванс. Сумма, в десять раз превышавшая его гонорары за последние полгода. Полная оплата, вероятно, позволила бы ему на несколько лет забыть об этой конторе, о Нижнем городе, о всем этом кишащем муравейнике. Это был крючок, на который его ловили. И он знал, что это крючок.

Он поднял взгляд и посмотрел в единственное окно своей конторы – грязный, забранный решеткой иллюминатор, в котором отражалось бледное, искаженное подозрением лицо. Заказ пах большими деньгами, большими секретами и смертельной опасностью. «СовЛаб» не платил такие суммы за простые пропажи. Платил за молчание. За решение проблем, которые нельзя было решить официально.

Он медленно потянулся к нижнему ящику стола, отпер его сложным механическим замком – он не доверял электронике – и вынул оттуда тяжелый, матово-черный энергетический пистолет системы «Вепрь-12». Оружие было старым, надежным, без всяких следящих чипов и нейроинтерфейсов. Проверив заряд, он засунул его за пояс, под потертую кожаную куртку.

Затем его пальцы вновь зависли над клавиатурой. Он стер все следы сообщения, очистил кэш и запустил программу-уборщик, которая забила бы оперативную память цифровым мусором. Мысли работали с холодной, отточенной годами скоростью. Сектор «Омега-7». Лаборатория ксенобиомеханики. Последнее, что он слышал о ней, – это то, что там тихо умирал какой-то побочный проект. «Козлята». Так, кажется, его называли.

Он встал, и его тень, огромная и угрюмая, легла на стену. Дождь за окном усиливался, превращаясь в сплошной серый поток. Анонимный клиент дал ему 12 часов. Каждая минута на счету.

Он подошел к шкафу, достал потертый плащ с капюшоном и старые, но надежные ботинки на магнито-подошве, которые могли удержать его на любой металлической поверхности. Он был как старый волк, которого снова выпустили на охоту. Он ненавидел «СовЛаб». Ненавидел систему, которая его сломала и выбросила. Но эта ненависть была единственным, что у него осталось. И она была тем топливом, что заставляло его двигаться вперед.

Погасив свет в конторе, Коза вышел в промозглый вечер Нижнего города. Дверь с тихим щелчком захлопнулась за ним. Он растворился в толпе, в серой массе людей, став еще одной тенью в бесконечном лабиринте улиц и переулков. Охота началась. И он не знал, кто в ней был дичью, а кто – охотником. Но знал одно: отступать ему было некуда.

Глава 4: Осмотр места происшествия

Проникнуть в сектор «Омега-7» оказалось на удивление просто. Слишком просто. После формального инцидента, даже такого серьезного, внутренние протоколы «СовЛаба» напоминали агонию гигантского зверя – много шума, суеты и бестолковых движений, но система тотальной паранойи давала сбой. Официальное расследование еще только раскачивалось, упираясь в межведомственные распри и согласования, а корпоративные следователи, боясь наступить на хвост кому-то из высшего руководства, действовали с осторожностью балерины в зале с хрусталем.

Коза использовал это. Он не пошел через главные шлюзы, где висели камеры с системой распознавания лиц и сканеры сетчатки. Вместо этого он вспомнил старую, аварийную вентиляционную шахту, ведущую из смежного, заброшенного энергоотсека. Когда-то, во время операции по задержанию техника, устроившего несанкционированный эксперимент, его группа использовала этот путь для внезапного проникновения. Шахта была узкой, пропахшей пылью и маслом, но она вела прямиком в технический отсек за главным залом лаборатории.

Лазя по этим тесным, темным ходам, Коза чувствовал себя тараканом, бегущим по внутренностям гигантской машины. Свет от налобного фонаря выхватывал из мрака клубки оптоволоконных кабелей, покрытые изоляционной пеной трубы и старые, потрескавшиеся проводки. Где-то вдали слышался гул работающей системы жизнеобеспечения, но здесь, в этих кишках, царила гробовая тишина, нарушаемая лишь скрежетом его ботинок по металлическим решеткам.

Наконец он добрался до заветного люка. Замок на нем был старым, механическим. Коза достал из внутреннего кармана куртки набор отмычек – изящные инструменты из закаленной стали, которые он предпочитал всяким электронным взломщикам, оставляющим цифровой след. Через несколько минут тихой возни раздался глухой щелчок. Он медленно, бесшумно отодвинул панель и выскользнул в технический отсек.

Воздух здесь был другим. Стерильным, мертвым, но с примесью чего-то нового – запаха паленой пластмассы и озона, того самого, что он уловил еще в сообщении. Лаборатория была погружена в аварийный режим: основное освещение было выключено, зал заливал тусклый красный свет аварийных ламп, отбрасывающий длинные, искаженные тени. Сирена уже смолкла, но в воздухе висела ее немая, давящая аура.

И вот он увидел их. Семь криокапсул, стоящих в своем зловещем, идеальном кругу. Крышки были откинуты, внутренняя подсветка выключена. Они зияли пустотой, как черные дыры, поглотившие все, что было внутри. Коза медленно обошел круг, его глаза, привыкшие замечать мельчайшие детали, сканировали каждую щель, каждую царапину, каждую каплю подозрительной жидкости.

Он начал с внешнего периметра. Системы безопасности. Панели управления. Логи доступа. Его пальцы летали по сенсорным экранам, вызывая уцелевшие журналы, пока его портативный сканер, подключенный через физический разъем, считывал необработанные данные с системных ядер, минуя любые возможные программы-невидимки.

Первое, что он обнаружил – полное отсутствие следов внешнего вмешательства. Экранирование не было повреждено. Датчики движения и давления на подступах к лаборатории не срабатывали. Лазерные сети оставались нетронутыми. Это было невозможно. Ни одна физическая сила во вселенной не могла проникнуть сюда, не оставив хоть какого-то следа. Если только…

Он углубился в логи системы контроля доступа. И здесь его ждала первая зацепка. В ночь исчезновения, за несколько минут до зафиксированного 47-секундного сбоя, был зафиксирован единственный вход в лабораторию. Не через главный шлюз, и не через служебные входы. Доступ был осуществлен через виртуальный терминал удаленного администрирования.

Коза почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он знал эту систему. Ею пользовались только технические администраторы высшего уровня и… спецподразделения внутренней безопасности для проведения тихих, негласных операций. Код доступа, использованный для входа, был не просто авторизованным. Он был уровня «КРОНОС-АЛЬФА». Такие коды были у директора департамента безопасности и, по слухам, у двух-трех его заместителей. Они были ключами от всего «СовЛаба».

Но это было еще не все. Углубившись в метаданные, Коза обнаружил кое-что еще более странное. Сеанс удаленного доступа был инициирован… изнутри локальной сети «СовЛаба». Более того, трафик шел не с какого-то конкретного сервера, а словно бы «выскакивал» из разных узлов корпоративной сети, постоянно меняя IP-адреса, словно призрак, блуждающий по цифровым коридорам. Это был высший пилотаж хакерского искусства, недоступный обычным злоумышленникам. Или… это была работа внутренней, чрезвычайно продвинутой системы «СовЛаба», которой кто-то сумел воспользоваться.

– Взлом изнутри… – прошептал Коза, его голос прозвучал глухо в красной, давящей тишине. – Кто-то, у кого есть ключи от всего королевства.

Он подошел к ближайшей криокапсуле, К-7/4. Его взгляд упал на тот самый маслянистый след, который заметил техник. Коза достал из кармана стерильный зонд и ватный тампон, аккуратно собрал образец жидкости. Она была странной консистенции – не совсем жидкость, не совсем гель. Он сунул тампон в мини-лабораторию своего сканера. Предварительный анализ показал сложную смесь синтетической смазки, биологических ферментов и… микроскопических частиц проводящего полимера. Того самого, что использовался в нейроинтерфейсах последнего поколения.

Затем он осмотрел стык крышки. Следов механического взлома не было. Но на внутренней стороне запорного механизма его острый глаз заметил микроскопические опалины. Следы точечного, невероятно точного термического воздействия. Как будто крошечный, но мощный лазер вскрыл замок изнутри.

Он перешел к капсуле К-7/6 с треснувшим стеклом. Трещины расходились из одной точки, расположенной на внутренней стороне стекла. Он приложил руку к этому месту. Стекло было холодным, но… он почувствовал едва уловимое вибрацию. Остаточную энергию. Он достал электромагнитный детектор. Стрелка зашкалила, указывая на мощный, кратковременный энергетический выброс, произошедший здесь. Не взрыв. Скорее, импульс. Точечный удар невероятной силы.

И тут все кусочки пазла, собранные за годы работы, начали складываться в уме Козы в ужасающую картину. Взлом систем безопасности изнутри с кодами высшего уровня. Дистанционная разблокировка криокапсул. Следы сложной биокибернетической жидкости. Точечное термическое воздействие на запоры. Энергоимпульс, способный разбить бронестекло изнутри.

Это была не кража. Это был побег.

«Козлята» не были похищены. Они проснулись. Самостоятельно. Или… кто-то их разбудил. И они обладали интеллектом и возможностями, чтобы обойти одну из самых защищенных систем в мире, используя ее же собственные ресурсы. Они не просто сбежали. Они растворились в системе, как вирус.

Коза стоял в центре круга пустых саркофагов, красный свет лился на его неподвижное лицо. Он смотрел на эти зияющие пустотой гробы, и ему казалось, что он слышит тихий, насмешливый шепот. Шепот созданий, которые перестали быть собственностью «СовЛаба». Которые стали чем-то большим.

Он понимал теперь, почему заказ был таким срочным и щедрым. «СовЛаб» боялся. Боялся не внешней угрозы, а своего же детища, вышедшего из-под контроля. И они наняли его, Козу, того, кого вышвырнули, чтобы он нашел и «ликвидировал утечку». Вернул джинна в бутылку. Или разбил бутылку вдребезги.

Он медленно повернулся и направился обратно к техническому люку. У него было меньше двенадцати часов, чтобы сделать первый отчет анонимному клиенту. И он уже знал, что скажет. Он скажет, что столкнулся не с преступлением, а с эволюцией. И что охота только начинается.

Глава 5: Первая загадка

Возвращение через вентиляционные шахты казалось Козе бесконечным. Каждый скрежет металла под его весом, каждый шорох его одежды о стены отдавался в тишине гулким эхом, которое, как ему чудилось, могли услышать наверху. Но дело было не только в страхе быть обнаруженным. В его сознании, отточенном годами расследований, бушевал шторм. Картина, сложившаяся из увиденного в лаборатории, была настолько чудовищной и не укладывающейся в привычные рамки, что его разум отчаянно искал хоть какую-то зацепку, которая вернула бы почву под ноги. Побег семи кибернетических организмов, использующих внутренние системы «СовЛаба» против него же самого, – это был сценарий из параноидального кошмара, а не из отчета службы безопасности. Ему нужна была улика, которую можно пощупать, положить в пробирку, предъявить. Что-то, что связывало бы этот цифровой призрак с материальным миром.

Выбравшись наконец в заброшенный энергоотсек, он на несколько минут прислонился к прохладной стене, переводя дух. Воздух здесь был другим – пахло остывшим металлом и статикой. Он достал свой коммуникатор, все еще работающий в автономном режиме, и бегло набросал шифрованное сообщение для анонимного клиента. Краткое, лишенное эмоций:

«Подтверждаю инцидент. Утечка актива. Взлом осуществлен изнутри с использованием кодов «КРОНОС-АЛЬФА». Причины и механизм устанавливаются. Продолжаю расследование».

Этого было достаточно, чтобы подтвердить его компетентность и получить отсрочку. Отправляя сообщение через одноразовый ретранслятор, он мысленно представил себе реакцию того, кто сидит на том конце. Холодный пот, бегущий по спине какого-нибудь корпоративного директора, когда он прочитает о «КРОНОС-АЛЬФА». Эти коды были священным Граалем внутренней безопасности. Их компрометация означала, что в самом сердце «СовЛаба» образовалась дыра, в которую мог пройти кто угодно. Или что угодно.

Он уже собирался уходить, когда его взгляд упал на его правый рукав. На темной ткани, чуть выше запястья, виднелось несколько крошечных, почти невидимых блесток. Он бы не заметил их при обычном свете, но в тусклом голубоватом свечении аварийных ламп отсека они слабо отсвечивали. Он стряхнул их на ладонь. Это были мельчайшие частицы, похожие на металлическую пыль. Серые, с тусклым матовым блеском. Он вспомнил, как пробирался мимо одной из криокапсул, задевая рукой ее торец. Возможно, это просто пыль, поднятая в воздух во время побега «Козлят». Но его инстинкт, тот самый, что не раз спасал ему жизнь, заставил его аккуратно соскрести частицы в маленький герметичный контейнер-пробирку.

Спустя час он был уже в своей конторе. Дождь за окном усиливался, превращая ночь Нижнего города в размытое полотно из света и теней. Коза запер дверь на все замки, активировал портативные глушители, создававшие вокруг помещения «белый шум» для акустической и электронной маскировки, и только тогда подошел к своему главному инструменту – компактному, но невероятно мощному сканеру-анализатору, собранному им самим из списанных компонентов «СовЛаба» и дополненному уличными ноу-хау.

Он поместил контейнер с частицами в приемную камеру. Аппарат гудел, пропуская через образец лучи спектрального анализа. Коза в это время налил себе кофе, но не пил его, а просто смотрел на черную, неподвижную поверхность жидкости, пытаясь упорядочить мысли. Лаборатория. Пустые капсулы. Взлом изнутри. Маслянистая жидкость. И вот теперь – эта пыль.

Монотонный гул анализатора сменился резким, требовательным писком. Результаты готовы. Коза подошел к экрану, и его дыхание на мгновение остановилось.

ВОЛЬФРАМ-КАРБИДНЫЙ СПЛАВ.

МАРКА: WC-9 «АДАМАНТИН».

ПРИМЕСИ: СЛЕДЫ РЕНИЯ, ОСМИЯ.

СТРУКТУРА МИКРОКРИСТАЛЛИЧЕСКАЯ, НАНО-АРМИРОВАННАЯ.

СТЕПЕНЬ ИЗНОСА: МИНИМАЛЬНАЯ.

ДЕФОРМАЦИЯ УКАЗЫВАЕТ НА КРАЙНЕ ВЫСОКОЕ УДАРНОЕ НАГРУЖЕНИЕ.

СТАТУС: ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНЫЙ МАТЕРИАЛ.

ЛИЦЕНЗИЯ: «СОВЛАБ-ИНДАСТРИЗ», ОТДЕЛ ПЕРСПЕКТИВНЫХ РАЗРАБОТОК.

ПРИМЕНЕНИЕ: БРОНЕБОЙНЫЕ СЕРДЕЧНИКИ БОЕПРИПАСОВ КАЛИБРА 4.7×32 мм.

СИСТЕМА «ИГЛА-Д».

Коза медленно отступил от экрана, словно от раскаленного металла. «Адамантин». Он знал этот сплав. Это был один из самых охраняемых секретов оружейного отдела «СовЛаба». Невероятно твердый, плотный, способный пробивать легкую броню и стандартные бронежилеты. Боеприпасы с такими сердечниками не поступали даже в элитные корпоративные подразделения. Они были штучным товаром, прототипами, которые проходили полевые испытания в самых «горячих» точках корпоративных конфликтов. Система «Игла-Д» – компактный, мощный пистолет-пулемет, предназначенный для диверсионных групп и спецназа.

Что делали частицы экспериментального бронебойного сплава в секторе ксенобиомеханики, на криокапсуле, содержащей биокибернетические организмы?

Его мозг начал лихорадочно проигрывать возможные сценарии.

Версия первая: Стрельба. Кто-то проник в лабораторию и открыл огонь по «Козлятам». Но это было абсурдно. Не было следов попаданий на капсулах, на стенах. Системы тревоги не сработали. И зачем стрелять по ценным прототипам, которые нужно было похитить?

Версия вторая: Загрязнение.Частицы могли быть занесены кем-то на обуви или одежде. Но «Адамантин» не был рядовой пылью. Его производство было строго локализовано, а доступ к нему имел крайне ограниченный круг лиц.

Версия третья, самая пугающая: «Козлята» сами были вооружены.Что если в их конструкцию были заложены не только исследовательские, но и боевые модули? Что если их побег был не бегством испуганных существ, а вылазкой высокоорганизованного, хорошо вооруженного отряда?

Он снова подошел к сканеру и запустил более глубокий анализ, на этот раз – на предмет микрочастиц в собранном ранее образце маслянистой жидкости. Результат заставил его кровь похолодеть. Среди биокомпонентов и полимеров сканер выявил ничтожные, но отчетливые следы все того же вольфрамового сплава. И не только его. Там были следы бертолетовой соли (компонент взрывчатых веществ), наноалмазов (используются в усиленных бронепанелях) и тефлона (антифрикционное покрытие для оружейных стволов).

Это была не просто жидкость организма. Это была техническая смазка высокотехнологичного боевого механизма. «Козлята» были не просто прототипами. Они были оружием. Возможно, самым совершенным оружием, которое когда-либо создавал «СовЛаб».

И теперь это оружие было на свободе. Оно обладало интеллектом, позволившим ему совершить идеальный побег. И оно, судя по всему, было оснащено вооружением, о котором не подозревали даже большинство сотрудников «СовЛаба».

Коза взял пробирку с частицами «Адамантина» и поднес ее к свету. Крошечные серые крупинки казались невзрачными, но каждая из них была свидетельством чудовищной силы. Первая физическая зацепка. Первая ниточка, ведущая из цифрового призрачного мира взлома в реальный, осязаемый мир угрозы.

Он положил пробирку в сейф. Теперь его задача усложнилась в геометрической прогрессии. Он искал не сбежавших лабораторных существ. Он выслеживал семерых идеальных солдат, рожденных в недрах корпорации, обладающих ее секретами и ее же смертоносными технологиями. И его наняли для того, чтобы найти их и «ликвидировать утечку».

Он посмотрел в темное окно, за которым бушевал дождь. Где-то там, в этом бесконечном лабиринте стали и бетона, семеро «Козлят» начали свою новую жизнь. И он, Игорь Козлов, бывший агент, должен был стать их палачом. Или их следующей жертвой.

Впервые за долгие годы он почувствовал не просто опасность, а леденящий душу, бездонный ужас, исходящий от этого дела. Он увяз в нем по горло. И обратного пути не было.

Глава 6: Первая версия – инсценировка

Тишина в конторе после шума дождя за окном казалась звенящей, почти физически плотной. Коза неподвижно сидел за своим столом, уставившись в пустоту перед собой, но его разум был подобен перегретому процессору, обрабатывающему терабайты противоречивых данных. Перед ним на столе лежали два ключевых артефакта: герметичная пробирка с микроскопическими частицами сплава «Адамантин» и цифровая голограмма с подробной схемой сектора «Омега-7», испещренная его пометками. Эти две вещи, материальная и виртуальная, упрямо не стыковались в единую, логичную картину.

Образ семерых проснувшихся кибернетических существ, с нечеловеческой ловкостью и интеллектом сбежавших из ультразащищенной лаборатории, был драматичным, пугающим и… слишком идеальным. Слишком чистым. Слишком похожим на сценарий из дешевого нейросериала. Его многолетний опыт, пропитанный ложью, двойными играми и корпоративными подставами, яростно сопротивлялся такому прямолинейному объяснению. «СовЛаб» не был местом, где случаются фантастические совпадения и чудесные пробуждения. «СовЛаб» был гигантским, бездушным механизмом, где у каждой шестеренки была своя функция, а любая неисправность устранялась с холодной, методичной жестокостью.

Он откинулся на спинку кресла, и оно жалобно заскрипело, нарушая тишину. Закрыв глаза, он мысленно вернулся в красное, залитое аварийным светом пространство лаборатории. Он снова обошел круг зияющих пустотой криокапсул, но на этот раз его взгляд был прикован не к ним, а к окружающему пространству. К стерильным стенам, к безупречно чистому полу, к аккуратно уложенным кабелям. И здесь его сознание, настроенное на поиск несоответствий, зацепилось за первую ниточку.

Слишком чисто.

После такого события – массового пробуждения и побега семи сложных биомеханических организмов – следовало ожидать хоть какого-то хаоса. Следы борьбы, опрокинутое оборудование, разлитые реактивы. Но ничего этого не было. Лаборатория была стерильна, как операционная. Единственными аномалиями были те самые микроскопические подтеки маслянистой жидкости и частицы «Адамантина». Словно кто-то тщательно зачистил место происшествия, но упустил несколько мельчайших, почти невидимых деталей.

А что если… кража и не была кражей? Что если это была инсценировка?

Мысль, сначала робкая, начала обрастать плотью и кровью, находя все новые и новые подтверждения. «СовЛаб» был мастером подобных спектаклей. Когда неудачный проект становился слишком дорогим, слишком опасным или просто неудобным, его не закрывали официально. Это могло вызвать ненужные вопросы у акционеров, привлечь внимание конкурентов или регулирующих органов. Вместо этого проект «прекращал свое существование» в результате несчастного случая, техногенной катастрофы или, как в этом случае, – загадочного исчезновения.

Коза мысленно пролистал список подобных «инцидентов» из своей памяти. Взрыв на экспериментальном реакторе в секторе «Сигма», уничтоживший все доказательства неудачного синтеза нового элемента. Пожар в архиве биологических образцов, стерший с лица земли все следы разработки вируса-мутанта. Исчезновение целой исследовательской группы вместе с их наработками по телепортации, списанное на «аномалию пространства-времени». Все эти события были слишком удобными, слишком чистыми и всегда выгодными для кого-то наверху.

Проект «К-7», «Козлята», явно был проблемным. Гибридные организмы, сочетающие биологическую и синтетическую составляющие, – это всегда был клубок этических, технических и финансовых проблем. Возможно, они оказались неуправляемыми. Возможно, их содержание стало слишком дорогим. А возможно, кто-то из руководства решил, что их технологии можно использовать в другом, более прибыльном проекте, и старый нужно было аккуратно «обнулить».

Версия инсценировки идеально ложилась на известные факты. Взлом изнутри с кодами «КРОНОС-АЛЬФА»? Элементарно. Эту операцию проводили свои же – сотрудники отдела «зачистки» из внутренней безопасности. Они имели доступ ко всем кодам и знали все бреши в системе. Они вошли, симулировали взлом, активировали протоколы, которые создали иллюзию пробуждения и побега, а затем… что?

Здесь Коза наткнулся на первое серьезное противоречие. Что случилось с самими «Козлятами»? Если это была инсценировка, то их должны были тихо уничтожить. Стереть в порошок, растворить в кислоте, распылить в атмосфере. Но тогда откуда частицы «Адамантина»? Зачем использовать экспериментальное оружие для ликвидации обездвиженных прототипов в криокапсулах? Это было бы верхом расточительства и глупости.

Он встал и начал медленно прохаживаться по конторе, его тень, отбрасываемая единственной лампой, двигалась по стенам, как беспокойный призрак. Его мозг работал на пределе, выстраивая и тут же опровергая сложные логические цепочки.

А что если «Козлят» не уничтожили? Что если их… вывезли? Инсценировка кражи могла быть прикрытием для передачи активов на сторону. Какому-нибудь конкуренту «СовЛаба» или частному заказчику с толстым кошельком. Корпоративное воровство в таких масштабах было обыденностью. Но и здесь была неувязка. «Козлята» были не просто украденными чертежами или образцами. Они были живыми, сложными организмами. Их транспортировка и сокрытие представляли бы собой титаническую задачу.

И тогда в его сознании всплыла самая циничная и, увы, самая вероятная версия. Версия, которая объясняла все, включая частицы «Адамантина».

А что если «Козлята» были не ликвидированы и не похищены, а… перепрофилированы?

«СовЛаб» мог решить, что неудачный исследовательский проект может стать блестящим военным активом. Но для этого нужно было стереть все следы его первоначального предназначения, уничтожить всю сопутствующую документацию и засекретить его под новым именем. Идеальный способ сделать это – инсценировать его исчезновение, а затем тайно перевести прототипы в другое, более охраняемое место, где с ними будут работать уже не биологи, а оружейники.

Частицы «Адамантина» в этом случае получали зловещее, но логичное объяснение. Это могли быть следы… полевых испытаний. Представьте: «Козлят» вывозят из «Омега-7» и помещают на некий испытательный полигон. Там проверяют их боевые качества, их устойчивость к оружию, их собственное вооружение. Частицы сплава могли остаться на их корпусах после обстрела или, что еще страшнее, это могли быть следы от работы их собственного встроенного оружия, которое тестировали на баллистических манекенах или живых мишенях. А затем, по окончании испытаний, одного из «Козлят» или их контейнер ненадолго вернули в лабораторию – возможно, для калибровки или доработки, – где он и оставил эти микроскопические улики.

Эта версия была чудовищной. Она означала, что «СовЛаб» не просто избавился от неудобного проекта. Он превратил его в нечто гораздо более опасное. И теперь, когда «утечка» была «обнаружена», они наняли его, Козу, для того, чтобы он стал козлом отпущения в этой грязной игре. Ему позволят «найти» несколько ложных следов, возможно, даже столкнут с какими-нибудь подставными «похитителями», а затем громко и публично объявят, что частный детектив Игорь Козлов, бывший недобросовестный сотрудник, сорвал операцию по возвращению ценных активов и был ликвидирован при задержании. Идеальное закрытие дела. Две проблемы – существование «Козлят» и существование Козы – решались одним выстрелом.

Он подошел к окну и смотрел на бесконечные огни Нижнего города, на дождь, который, казалось, смывал всю грязь этого мира в сточные канавы. Он чувствовал себя пешкой на гигантской шахматной доске, где все фигуры были против него. Анонимный заказчик, «СовЛаб», вооруженные «Козлята» – все они были частями одного механизма, целью которого было его уничтожение.

Но была одна деталь, одна маленькая, но важная загвоздка, которая не укладывалась даже в эту, самую изощренную версию. Маслянистая жидкость. Следы биокомпонентов. Если «Козлят» просто перепрофилировали в оружие, зачем сохранять их хрупкую биологическую основу? Гораздо эффективнее было бы создать чисто механических солдат. Биологическая составляющая делала их уязвимыми, непредсказуемыми. В ней не было никакого тактического смысла, только лишние сложности.

Значит, в этой истории была еще одна тайна. Нечто, что не знал даже «СовЛаб». Или нечто, что «СовЛаб» тщательно скрывал.

Коза повернулся от окна. Его лицо, освещенное мерцающим светом неоновой вывески напротив, выражало не страх и не отчаяние, а холодную, почти хищную решимость. Они думали, что он пешка? Что он слепой исполнитель? Ошибались. Он был тем, кто знал правила этой игры. И теперь, когда он начал понимать истинные правила, он мог начать играть сам.

Он подошел к сейфу, достал пробирку с «Адамантином» и свой сканер. Версия инсценировки была вероятной, но она не была единственной. И чтобы проверить ее, ему нужны были данные. Не из официальных отчетов «СовЛаба», а извне. Ему нужен был кто-то, кто плавал в мутных водах подпольного рынка технологий. Кто-то, кто мог знать, не появился ли на продажу какой-нибудь эксклюзивный товар в виде биокибернетических организмов или их компонентов.

Ему нужен был информатор. И он знал, к кому обратиться. Кто-то вроде старого, прожженного дельца, известного под кличкой Селедка. Но прежде чем идти на контакт с подпольем, следовало проверить еще один канал. Канал, который мог быть либо спасательным кругом, либо новой ловушкой. Техномант Лисичка сама вышла на него. Почему? Что ей было нужно? И могла ли она быть связующим звеном в этой сложной паутине лжи?

Он посмотрел на часы. До следующего сеанса связи с анонимным клиентом оставалось несколько часов. Время работало против него. Но теперь у него было не просто расследование. У него была гипотеза. И это было уже что-то.

Глава 7: Встреча с Селедкой

Решение проверить версию инсценировки через подпольные каналы требовало выхода в те слои цифрового дна, где официальные отчеты «СовЛаба» не имели никакого веса, а ценность информации измерялась криптовалютой и готовностью пойти на риск. Для этого Козе был нужен не просто информатор, а проводник, человек-амфибия, одинаково свободно чувствующий себя и в затопленных тоннелях старой канализации, и на зашифрованных форумах теневого нейронетта. Таким проводником мог быть только Селедка.

Старый Владимир, известный в узких кругах под этой кличкой, был живой легендой Нижнего города. Бывший инженер-связист, он еще во времена Великой Корпоративной Перестройки умудрился проложить неучтенные каналы связи через пол-мегаполиса. Когда его проект накрылся, он не стал дожидаться увольнения – он забрал свои чертежи и смылся в подполье, превратив свои знания в товар. Селедка не торговал оружием или наркотиками. Его товаром была информация. Он знал все о движении данных, о слабых местах в корпоративных хранилищах, о частотах, на которых шептались воры и шпионы. И, что самое главное, он обладал феноменальной памятью на цифровые следы.

Встреча была назначена на нейтральной территории – в «Ржавом Трансформаторе», забегаловке на окраине промзоны, где кормили сомнительного вида энергетической пастой и синтетическим пивом. Заведение располагалось в бывшей распределительной подстанции, и до сих пор в воздухе висел запах озона и жареного масла. Стены были завешаны старыми схемами и плакатами с рекламой электроники двадцатилетней давности. Это было место, где никто никому не задавал лишних вопросов.

Коза пришел заранее, занял кабинку в самом углу, спиной к стене, с идеальным обзором на вход и бар. Он заказал кружку самого дешевого пойла и сделал вид, что изучает новости на своем старом, не подключаемом к сети планшете. На самом деле его глаза и уши были настороже, фиксируя каждый скрип двери, каждый обрывок разговора.

Селедка появился ровно в назначенное время, как и подобает человеку, ценящему точность. Он был невысокого роста, сутулый, одетый в потертый плащ с поднятым воротником и старую кепку, надвинутую на глаза. Его лицо, испещренное морщинами, напоминало высохшее яблоко, но глаза, маленькие и острые, за стеклами толстых очков с диоптриями и встроенными дисплеями, горели живым, ненасытным любопытством. Он нес с собой старый, видавший виды кейс, набитый всякой электронной рухлядью.

– Козерож, – просипел он, подсаживаясь к столу. Его голос был хриплым, будто простуженным. – Давно не виделись. Слышал, тебя «СовЛаб» по асфальту раскатал. Жалко. Ты был одним из немногих, кто там еще мозги имел.

– Слухи преувеличены, Владимир, – парировал Коза, отодвигая в сторону кружку. – Я просто сменил работодателя. На самого себя.

– Худший из начальников, – фыркнул Селедка. – Ни премий, ни соцпакета. Так в чем дело? Время – деньги, особенно когда за тобой могут прийти в любую минуту.

Коза опустил голос до шепота, хотя гул в зале и так заглушал любые разговоры.

– Мне нужно знать, не было ли в последнее время движения на черном рынке. Очень специфического товара.

– Весь рынок – это специфический товар, друг мой. Уточняй.

– Биокибернетика. Сложные гибридные системы. Возможно, целые организмы. Возможно, компоненты. Следы высокотехнологичных сплавов военного класса.

Лицо Селедки стало непроницаемым. Он достал из кармана плаща маленькое устройство, похожее на пачку сигарет, и положил его на стол. Оно тихо запищало, и вокруг них возникло едва видимое мерцание – портативный глушитель.

– Ты лезешь в очень глубокую нору, Коза. Очень глубокую. Такими вещами торгуют не в темных переулках. Для этого есть аукционы. Специальные, зашифрованные, с приглашениями. Туда не пускают кого попало.

– Но ты знаешь, что там происходит.

– Я знаю многое. Но эта информация… она не из дешевых. И очень горячая. «СовЛаб» такими вещами не разбрасывается. Если что-то утекло, то они выжгут все на своем пути, чтобы вернуть это. Включая любопытных детективов и болтливых стариков.

– Я это уже учел, – холодно сказал Коза. – Назови цену.

Селедка назвал сумму. Она была высока, но не запредельна. Коза кивнул, достал из внутреннего кармана чистый, незарегистрированный чип с криптовалютой и положил его на стол. Селедка быстрым движением руки забрал его, и он исчез в недрах его плаща.

– Ладно, – просипел старик, наклоняясь ближе. Его дыхание пахло мятой и старыми микросхемами. – Слушай внимательно. Около трех недель назад, на одном из закрытых каналов, который я… э-э-э… мониторю, появился запрос. Очень странный запрос.

Он достал свой портативный терминал, провел по экрану пальцем и передал его Козе. На экране был зафиксирован обрывок переписки.

АНОНИМНЫЙ ПОКУПАТЕЛЬ:

…заинтересован в приобретении компонентов биокибернетических систем 7-го поколения. Особый интерес: нейро-синтетические интерфейсы с показателем проводимости выше 9.8 Терафлоп/с, органические конденсаторы на основе модифицированной митохондриальной ДНК, образцы мышечно-проводящей ткани с коэффициентом эластичности…

Список был длинным, технически очень сложным и невероятно специфичным. Это был не запрос на запчасти. Это было техническое задание для инженера, собиравшего что-то очень конкретное и очень продвинутое.

– Видишь? – сказал Селедка. – Это не обычный барыга. Это кто-то, кто точно знает, что хочет. И знает, о чем говорит. Таких на рынке единицы.

– Кто этот покупатель? – спросил Коза, возвращая терминал.

– А вот это самый интересный вопрос. Я потратил неделю, пытаясь выйти на него. И знаешь, к чему я пришел? Его нет.

– Как это нет?

– Его цифровой след… он призрачный. Он использует каскадные ретрансляторы, которые взламываются на лету и самоуничтожаются после передачи пакета. Его криптовалюта проходит через дюжину миксеров, причем таких, о которых я раньше и не слышал. Это не просто анонимность. Это… стерильность. Так работают только очень серьезные игроки. Государственные агентства. Или сами корпорации.

Коза почувствовал, как у него в груди похолодело. Версия с инсценировкой и последующей продажей становилась все более реальной.

– Были ли предложения? Кто-то откликнулся на этот запрос?

– Откликов было много. Половина – шарлатаны, вторая половина – мелкие воришки, предлагающие в лучшем случае украденные чипы с биодатчиков. Но был один… один интересный ответ. Примерно неделю назад.

Селедка снова пролистал экран и показал Козе еще один скриншот. Это был ответ от другого анонима.

АНОНИМНЫЙ ПРОДАВЕЦ:

…располагаем партией компонентов, соответствующих вашим требованиям. Качество премиум. Происхождение: «Омега-Семь». Готовы к немедленной демонстрации образцов. Требуется безопасный канал для обсуждения деталей.

«Омега-Семь». Сектор, из которого исчезли «Козлята».

– Ты видишь? – просипел Селедка, и в его голосе прозвучало странное возбуждение. – Они говорят тем же языком. Тот же уровень профессионализма. Продавец знает точное происхождение товара. И он не боится это афишировать. Это либо ловушка, либо… либо товар настолько хорош, что его не нужно скрывать.

– Они вышли на связь? – спросил Коза, чувствуя, как учащается его пульс.

– Была одна попытка установить канал. Краткая. Покупатель запросил подтверждение подлинности. Продавец передал фрагмент данных – цифровую сигнатуру какого-то биопроцессора. Я успел перехватить ее до того, как канал разорвался. – Селедка понизил голос до едва слышного шепота. – Коза, я видел много кодов за свою жизнь. Но этот… он был живой. Он не просто передавал данные, он… эволюционировал. Менялся прямо во время передачи. Это не был статичный код. Это было нечто… мыслящее.

В глазах старика читался неподдельный, суеверный ужас. Человека, столкнувшегося с чем-то, что лежало за гранью его понимания.

– И что было дальше? – тихо спросил Коза.

– Ничего. Канал оборвался. Больше они не выходили на связь. Как будто… как будто продавец передумал. Или его поймали. Или он нашел другого покупателя.

Коза откинулся на спинку сиденья, пытаясь осмыслить услышанное. Картина снова усложнилась. Появился не только таинственный покупатель, но и не менее таинственный продавец, напрямую связанный с «Омега-7». Продавец, который, судя по всему, обладал доступом к «Козлятам» или их компонентам. И который, возможно, обладал собственным разумом.

– Владимир, – сказал Коза, глядя прямо в глаза информатору. – Мне нужен доступ. Мне нужно попасть на этот аукцион, на этот канал. Мне нужно увидеть это своими глазами.

Селедка покачал головой, и его лицо исказила гримаса страха и сомнения.

– Это самоубийство, Козерож. Тебя там вычислят в первую же секунду. У них там такие системы защиты, что мой глушитель покажется детской игрушкой. Они сожгут твой мозг через нейроинтерфейс, если заподозрят неладное.

– Я не пойду туда под своим именем. Мне нужна легенда. Ты можешь это сделать. Ты создавал легенды и покруче.

Они смотрели друг на друга через стол – детектив, загнанный в угол, и информатор, боявшийся за свою жизнь. В воздухе висел запах жареной синтетики и страха.

– Цена будет втрое выше, – наконец просипел Селедка. – И я не гарантирую твою безопасность. Ни на йоту.

– Договорились, – кивнул Коза. Он понимал, что ступает на зыбкую почву. Но другого выхода у него не было. Чтобы поймать призрака, нужно было самому стать призраком.

– Хорошо, – Селедка тяжело вздохнул. – У меня есть… кое-какие наработки. Один корейский торговец оружием как раз ищет доступ на новые площадки. Его цифровой след я могу… позаимствовать на время. Но тебе понадобится оборудование. Защищенный терминал. Канал с обратной маскировкой. И… – он помедлил, – …возможно, придется пожертвовать одним из своих чипов. Чтобы отвлечь их системы, если что-то пойдет не так.

– Сделай, что должен, – сказал Коза, вставая. – Я буду ждать твоего сигнала.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.