Денис Игумнов
Детектив

Раздался металлический звук удара гонга, приглашающий боксёров выйти на седьмой раунд. Я чувствовал себя великолепно, втянулся в идеально подходящий для меня темп и мне казалось, что в таком ритме могу провести ещё сто таких же раундов. Мне двадцать семь лет, вес девяносто пять килограммов чистых, налитых натренированной мощью мышц. Для меня, как для боксёра-тяжеловеса, наступало время расцвета. Я трезво оценивал свои шансы: чемпионом мира мне никогда не стать, но шороха в моём дивизионе внутри страны навести смогу. Всю ставку я делаю на удар, он у меня от рождения тяжёлый (свой первый нокаут заделал в первом классе, причём завалил хулигана на два года старше меня) и на выносливость (её у меня тоже хватало с хорошим излишком).

Мой самый главный минус, который мне не позволял добиться большего, состоял в том, что я начал заниматься боксом в двенадцать лет. Когда я был маленьким, мои славные интеллигентные родители старательно хотели приучить меня к искусству. Заставляли ходить, то в музыкальную школу (хотя у меня и слуха-то никого не было), то в театральную школу, тьфу. Наконец, к началу пубертатного периода они сдались, моё желание бить людям морды победило их природную тягу к прекрасному. Я стал ходить в динамовскую секцию любительского бокса, благо спортивный комплекс их общества находился почти рядом с домом. А там пошло-поехало.

К своим двадцати годам я стал чемпионом города, но выше забраться не вышло, не хватало техники и ещё кое-чего. Чего греха таить: моя психика всегда страдала от своей блуждающей нестабильности. То бишь, меня могло накрыть в самый неподходящий момент, то излишней агрессией, а то трясучим чувством липкого страха. Иногда так получалось, что я выходил на бой с противником, который был вполне мне по зубам, а мне хотелось провалиться под землю, и я желал всем сердцем только одного, чтобы это всё быстрее закончилось. А бывало, на обычной тренировке я так мог избить своего спарринг партнёра, что ему срочно требовалась медицинская помощь. Поэтому моя карьера в любителях длилась не долго. С таким психом никто работать не хотел. Пришлось мне в двадцать два года перейти в профессионалы. Боями мне, худо-бедно, удавалось зарабатывать на жизнь, плюс – подрабатывал охранником в одном известном столичном клубе. В общем, к данному моменту мой рекорд составлял пятнадцать побед, двенадцать из которых нокаутами, три поражения. Вполне сносный рекорд для боксёра середнячка.

Но вот три месяца назад мне предложили бой с восходящей звездой российского бокса, молодым и не в меру говорливым бойцом – Валентином Царёвым. Его команда выстраивала для него карьерную лестницу на пути к мировой славе и полновесному титулу чемпиона, одной из ступенек которой должен был оказаться я. Конечно, за такой шанс мне грех было не ухватиться. Во-первых, бой покажут по телевиденью, я хоть и не особо честолюбивый, но всё равно душу слава греет. Наш бой поставили в андеркарт боя за звание чемпиона мира в средней весовой категории (наш именитый боксёр должен был расправиться с вышедшей в тираж зарубежной знаменитостью). Боксировать будем в СК "Олимпийский", а это значит – толпа болельщиков и поклонников. Само по себе, драться с Царёвым – уже здорово. Во-вторых, деньги, что для меня на данный момент важнее всяких честолюбивых рефлексий. Я за один этот бой мог заработать в десять раз больше, чем за предыдущий. И опять же перспективы будущих заработков, если себя покажу с хорошей стороны.

Вся штука состояла в том, что этот бой превратился в личное противостояние. Царёв оказался на редкость наглым, заносчивым типом. Он по воле хитрых прожорливых пауков промоутеров стал медийной, усиленно раскручиваемой фигурой, его все любили, особенно девушки – думаю, за смазливую, вовсе не похожую на боксерскую, рожу. И за него болела масса друзей, причём настоящих. Признаюсь честно, у меня отродясь таких не бывало. За что всего они его любили, хоть убейте меня, я не понимал.

Этот «кумир публики» поливал меня помоями на каждом углу и обещал меня размазать по рингу ещё в первом раунде, превратив в красное картофельного пюре. Называл меня ходячей макиварой и ослиным ухом, а не боксёром. А все эти его дружки, и в боксе-то не разбиравшиеся, ему усиленно поддакивали и пели дифирамбы. Учитывая мою психопатическую натуру, меня это не просто раздражало, меня это бесило, выводило из себя. Сам не зная, мне этот хвастун сослужил добрую службу. Ещё ни разу в жизни я так зверски не тренировался. Удивил всех своих товарищей по залу и тренера – мужика старой советской закалки, много чего повидавшего на своём тренерском веку. Поэтому сегодня я вышел на бой максимально мотивированным, злым и тренированным, с одним желанием – заткнуть рот этому красавчику-пиздоболу.

До этого боя в графе поражений моего соперника гордо красовался своими совершенными округлостями пузатый ноль. Из десяти выигранных встреч он девять закончил досрочно. Его самоуверенность, когда он появился на ринге, прямо-таки выпрыгивала из трусов. Я решил: хорошо, раз ты так отчаянно этого хочешь, сейчас ты у меня попляшешь. До пятого раунда я обрабатывал его корпус, бил изо всех сил, точно и быстро, а в голову не нанёс ни одного удара, хитрил.

К пятому раунду Царёв заметно выдохся и его кавалеристские наскоки закончились. Надо отдать ему должное, он, скорее всего, сломал мне нос и два раза удачно сажал меня на пятую точку. Меня это вовсе не смутило, наоборот, боль растворилась в ярости, и больше – адски мотивировала, по-хорошему злила. Я думал: «Ну сейчас ты у меня получишь».

Царёв фантастически быстрый боксёр, но он ещё никогда не проводил в ринге больше шести раундов за раз, а я проводил. Он стал тяжело дышать, видно, выложился полностью, дали о себе знать и пропущенные им удары по рёбрам и пузу. В принципе седьмой раунд можно было и не проводить, я по его глазам видел – это конец. Одна запредельная гордость Царёва продолжала держать его на ногах. Он даже по-прежнему наносил приличное количество ударов, но вот сила в этих ударах уже отсутствовала. Именно теперь я сменил акцент в своей работе, стал пробивать большинство ударов в голову.

Левый боковой – Бах! Правый прямой – Хрясь! Царёва потрясён, его откидывает к канатам, он поднимает руки вверх, ставит блок и пытается защититься. Поздно милый, меня уже не остановить. Двойной джеб, правый прямой, шаг назад и апперкот. Голова моего противника в брызгах пота взлетает вверх – удар чётко попал ему в нижнюю челюсть. Царёва ведёт в сторону и он оказывается в углу ринга.

Публика ревёт в боевом экстазе. Людям нужна кровь и сейчас я им дам её. Меня удивляет только одно, как он до сих пор стоит на ногах, ну да ладно, ему же хуже. Я подхожу ближе, Царёв выкидывает в мою сторону дикий в своей неподготовленности удар, я отклоняюсь и наношу боковой удар ему под сердце и тут же атакую этой же рукой в голову. Ноги противника подгибаются, но он продолжает стоять. Его защитный блок съезжает вниз, оставляя открытой голову. Вот он мой долгожданный момент славы! Я провожу убийственную комбинацию, быстро нанося три прямых удара в лицо. Правый, левый, правый. Звучит удар гонга, судья тут как тут, втискивается между нами и спасает от верного падения Царёва.

Я иду в свой угол, оборачиваюсь и смотрю через плечо. Моему сопернику везёт ещё раз: угол, в котором он оказался, – его угол, ему никуда не надо идти, и он плюхается на подставленный под его мокрую задницу табурет. Я сижу и смотрю на него, мне что-то возбуждённым голосом говорит тренер, но я его не слушаю, жду, когда противоположный угол объявит об отказе от боя. Почему-то этого не происходит.

Царёв выходит на следующий раунд. Я рад, что он не сдался, и я могу сполна насладиться своей победой. Я буду наказывать его, избивать, как хочу, он полностью в моей власти. Я сломаю Царёва, больше он никогда не будет боксировать. Начинаю выбрасывать удары легко, под разными углами, отпускаю руки, пускай летят. Почти все мои выпады достигают цели, его лицо опухло, и он уже не тот красавиц, который так уверенно начинал бой. Я опять зажимаю его в углу, глаза Царёва блуждают, он явно не соображает, что происходит. Это стоячий нокдаун, судья ничего не видит, а мне наплевать. Здоровье боксёра – это его личное дело.

Я бью левой, закручиваюсь максимально вправо и оттуда, прямо от бедра выстреливаю мой правый убийственный хук. Мой кулак врезается в висок и, как будто не встречая сопротивления, проносится дальше. Голову Царёва болтает из стороны в сторону, она отскакивает назад. Он и сам всем своим телом, спиной, повисает на канатах, оставаясь стоять. Я прекрасно вижу, что он без сознания, но с удовольствием продолжаю избиение и наношу град боковых и прямых ударов. Именно они держат вырубившегося Царёва на ногах. С запозданием через весь ринг летит полотенце. Судья останавливает бой. Я отхожу от тела моего противника. Царёв, качнувшись, безвольно падет вперёд, и всей поверхностью своего заплывшего от гематом лица грохается на ринг. Крики, шум, на ринг выбегают обе команды – моя и моего соперника. Над поверженным боксёром склоняется множество обеспокоенных его состоянием людей. Вызывают врача. Зал продолжает реветь, свист и вопли. Мне хорошо, я свободен и лёгок, это лучшее из того, что я когда-либо испытывал в жизни.

Уже в раздевалке узнаю – мой соперник скончался прямо на ринге. И, честно говоря, по совести, мне его ничуть не жаль. Но что тут началось. Какой ор! На следующее утро газеты вышли с аршинными заголовками громких названий: "Палач на ринге", "Легальный убийца", "Монстр в боксёрских перчатках", – и тому подобными. Газетчики всё хотели свалить на меня одного. Дескать, я специально и расчётливо вёл бой так, чтобы убить молодую знаменитость. Вытащили на свет все мои выходки, как на тренировках, так и в жизни. Тем более у них действительно хватало поводов начать травлю. Пай-мальчиком я никогда не был. Но, постойте, а как же судья, команда Царёва, куда они, такие заботливые и возмущенные моей жестокостью, смотрели во время боя? Почему не сняли своего боксёра с боя? А, почему, я вас спрашиваю? Воистину, мир сошёл с ума. Естественно, я хотел ему хорошенько наподдать и, если он скопытился по своей глупости, переживать не стану. Таков профессиональный спорт. Если не готов к этому – не суйся. А здесь получается я самый страшный злодей и негодяй. Не надо было мальчику свою варежку так широко разевать, может быть, и живым остался, да и бой бы наверняка выиграл.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.