Саша Ноэль
Взрослые удовольствия. Сборник эротических рассказов с разницей в возрасте

Друг моего сына

– … А самое главное, Семен, желаю тебе всего того, что ты сам себе пожелаешь! – завершил он свою речь.

Ну и тост, подумала я. Генерал Банальность зашел в чат. Пожелать родному сыну на День рождения такие общие слова… Как будто по пути домой случайно оказался на юбилее коллеги, которого знаешь несколько месяцев.

Гости, сидящие за длинным столом, вяло захлопали и принялись поднимать бокалы. Пригубив вино, я еще раз посмотрела на Володю. Время, конечно, беспощадная и безжалостная тварь. Глубокие морщины на лбу, межбровная складка, круги под глазами… Через пять лет после нашего официального развода все эти недостатки стали намного заметнее. Хотя, вероятно, дело в том, что я так давно его не видела это лицо вблизи.

Если честно, то думала, что и не скоро увижу. Ведь когда сын, приглашая меня в ресторан на свой День рождения, сказал, что на празднике также будет и папа, я немного заволновалась и поначалу не хотела идти. Но потом все же дала согласие. Все-таки он не только бывший муж, а отец моего ребенка, готовившегося встретить свое тридцатилетие и желающего видеть на празднике обоих своих родителей. Ради такого можно и потерпеть.

Вторая волна решимости дать обратку возникла в тот момент, когда сын поставил меня перед фактом, что любимый папочка будет не один, а вместе со свежей женой и пасынком. Свежесть эта определялась не только временем совместного посещения ЗАГСа, но и датой рождения. Новой пассии бывшего было ненамного больше, чем нашему Семену, лет сорок или около того.

Нет, конечно же я порадовалась за когда-то любимого Володю, но твердо вознамерилась «заболеть» или «срочно уехать на работу», лишь бы не встречаться с ним и его спутниками. Со временем эмоции улеглись, и успокоившись, я поняла, что мой демарш выглядел бы совсем слабо. Тем более наш развод прошел очень мирно, никто никого не пытался остановить, криков и битья посуды тоже не было.

Наблюдая сейчас за этой молодой семьей, я поняла, что поступила правильно. И не только потому, что внешне он уже совершенно не привлекал меня. Бывший муж стал по-настоящему чужим. У него были другие интересы, потребности, цели, не имеющие ничего общего с моими.

– Ну что же, отца выслушали, а теперь новый тост, от любимой матери Семена – Виты Константиновны, – послышался громкий голос одного из друзей сына, исполняющего обязанности тамады.

Я вздрогнула. Нет, не то, чтобы я не планировала поздравление, просто очень хотелось не ударить в грязь лицом перед младшим поколением, составляющим основную часть гостей.

Моя поздравительная речь была полна гордости за сына. Я начала с нескольких воспоминаний из его детства и юности, продолжила перечислением успехов в различных сферах уже взрослой жизни, а закончила пожеланием продолжать в том же духе и никогда не останавливаться. Обнявшись со смутившимся Семеном и отпив вина, я села на место.

– Вау, вы такая молодец! Очень трогательный тост, – послышался мужской голос справа от меня.

До этого я видела, что рядом сел какой-то мужчина, еще один из друзей сына, с которым мы обменялись короткими приветствиями в начале вечера. Сейчас, когда он привлек мое внимание, я повернула голову и рассмотрела его подробно. Выбритые виски и русые средней длины волосы, собранные в модный хвостик на затылке, карие глаза, прямой и крупный нос. Лицо покрывала небольшая щетина, придававшая дополнительную мужественность ее обладателю. На парне были светло-синие джинсы, белая рубашка и хлопковый пиджак. Весьма симпатичный и стильный молодой человек, надо сказать. И… сексуальный.

– Спасибо. Я же все-таки мама.

– А я Демид, очень приятно, – улыбнулся он.

Я рассмеялась. Он мне определенно понравился. И почему это я раньше не обратила на него внимание? Хотя, понятно почему. Все-таки, не стоило пол вечера разглядывать и анализировать бывшего мужа и его настоящую жену.

– Приятно! Ты друг Семена? – продолжила я разговор.

– Да, вместе работали в администрации города.

– Ох, давно он оттуда уволился.

– Да, и я тоже. Просто там познакомились, а потом продолжили общаться.

Придя на праздник, я специально заняла себе место подальше от именинника, сидевшего во главе стола, чтобы не мешать сыну веселиться с друзьями, а поскольку все внимание гостей было сосредоточено на друго́м, никто не замечал нашей болтовни с Демидом. Оказалось, что он живет недалеко от меня, работает в сфере компьютеров и программирования, что полностью сочеталось с его внешностью. Из увлечений – сериалы, большой теннис и бег.

– Все хочу себя заставить заниматься спортом, но никак не соберусь, – сокрушалась я, услышав об активностях парня.

– О, тут главное привыкнуть, – успокаивал он.

Про себя я почти ничего не рассказала. Очевидно, что моя повседневность не могла быть такой интересной, как жизнь этого красивого молодого парня. Отделавшись скудными сведениями о своей работе и быте, я перевела беседу на другие темы.

– Ну, а ты чего тут один? – спросила я.

Демид, самовольно вменивший себе в обязанность мониторинг наличия вина в моем бокале, усмехнулся и потянулся к очередной бутылке.

– Ты… Вы имеете в виду без девушки? – уточнил он, подливая мне красное сухое. Сам он не пил, так как приехал на автомобиле.

– Ага. Или жены.

– Ого, смол-ток перерастает в серьезную беседу, – рассмеялся парень. – Супруги нет, а с девушкой расстался несколько месяцев назад. Поругались, и она ушла.

– Очень жаль. Помириться-то не пробовал?

– Нет, этот корабль уже не поднять со дна, – пожал он плечами. – Мы с ней оба это знаем.

Я решила не лезть с дальнейшими расспросами.

– А вы? – не преминул спросить Демид.

– Что я.

– Где ваш муж или бойфренд?

– Муж вон там сидит, точнее бывший муж. Нового нет, друга тоже.

Глаза моего собеседника еле заметно скользнули по мне снизу вверх. Конечно же, собираясь сегодня в ресторан, я выбрала самое красивое из всей уместной для данного мероприятия одежды. На мне было в меру обтягивающее черное платье с сеткой на груди, длиной чуть выше колен, чулки и закрытые туфли. Все это сейчас нагло поедал Демид, как будто ему не хватало того, что на столе.

– Очень жаль. Точнее, мне жаль тех, кто мог бы быть сейчас с вами, – тихо произнес он, косясь в сторону Володи.

– Спасибо, – улыбнулась я.

Все-таки, в моем возрасте для поднятия самооценки хорошо иногда оказаться в компании молодых людей, улыбнулась я самой себе. Даже если этот парень и врет, все равно чертовски приятно.

– А знаешь… Знаете, можем завтра вместе выйти на пробежку. Я помогу и научу, – выпалил Демид.

Ого, значит, не врал. И хотя задумка подката была на пять, а исполнение на четыре, результат, увы, нулевой. Слишком много я читала и смотрела про подобного рода связи, чтобы ввязываться в такие авантюры.

– Нет. Без обид, – отрезала я.

Демид грустно кивнул головой, но, судя по всему, сильно не расстроился. Мы продолжили слушать поздравления Семену, есть, пить, иногда говорить о всякой ерунде и вскоре гости начали понемногу расходиться. Праздник завершался. Я тоже решила, что пора домой, и подошла к сыну попрощаться:

– Спасибо, что пригласил. Было весело.

– Ну что ты, мам, всегда пожалуйста, – ответил он. – На чем поедешь домой?

– Такси или автобус, не знаю.

– Зачем? – удивился он. – Демид же рядом с тобой живет. Он подвезет тебя. – Ты домой сейчас? – обратился Семен уже к моему новому другу, также собиравшемуся покинуть мероприятие.

Тот утвердительно кивнул.

– Тогда подбрось, пожалуйста, Виту Константиновну, – кивнул сын в мою сторону.

– Нет проблем, поехали, – сразу же отозвался Демид.

Я попыталась отнекиваться, но поскольку это и правда было очень удобно, быстро согласилась. Попросив моего сегодняшнего водителя подождать, я зашла в уборную, где нос к носу встретилась с супругой бывшего мужа (кажется, ее зовут Катя).

– Ой, тоже уходите? – спросила она.

– Да, – ответила я, включая воду в раковине.

– И мы.

– Значит, хорошего вечера.

– И вам. Знаете. Я только хотела сказать, вы мне очень нравитесь. Желаю вам всего самого лучшего.

– Спасибо, конечно, – удивилась я неожиданному откровению.

– Вы только не считайте, что я не искренна. Сразу как вас увидела, подумала: «Какая красивая женщина». И ваши картины очень талантливы.

– Какие еще картины? – не поняла я.

– Ну, которые у вас в доме висят. Там море, закат, Эйфелева башня, люди какие-то…

Все моментально прояснилось. Я действительно увлекалась рисованием, но все свои картины я хранила только в квартире. Часть из них висела на стенах, причем в спальне, другие же я убрала в кладовку, в том числе и пейзаж с самым узнаваемым символом Парижа. Значит, он водил ее к нам. И не просто водил, а делал это еще когда мы были женаты, потому что после развода и переезда Володи я сменила все замки. Оказывается, он не стеснялся кичиться творчеством жены, даже тем, которое я прятала. Вот же лживый мудак! Врал мне, что у него никого нет, а расстаемся мы по причине «накопившейся в браке усталости». Еще и эта… Пошла ты со своей искренностью! Молчание – золото, а в твоем случае так и вовсе бриллиант. Развернувшись, я поспешно вышла, а Катя, пялившаяся мне вслед, так и не поняла, что она только что сделала.

Оказавшись на ночной улице перед рестораном, я громко выругалась. Вечер, так неплохо складывающийся, оказался паршивее, чем первое сентября для студента-двоечника.

– Ого, не думал, что вы так умеете, – Демид ждал меня прямо у выхода.

– Поехали. Мне надо домой, – устало попросила я.

– Да, конечно, пойдемте на парковку, тут недалеко.

Мы пошли по темной улице, и молодой человек постоянно косился на меня. Я решила ничего ему не говорить и постараться держать себя в руках, пока не окажусь дома.

– У вас глаза блестят, – не выдержал он.

– Ветер.

Мы сели в машину. Демид уверенно вел свой внедорожник, время заторов уже миновало, и мы достаточно быстро двигались в направлении нашего микрорайона.

– Знаете, вы лучше, – сказал он вдруг мне.

– Не отвлекайся, пожалуйста, от дороги. И вообще, о чем ты?

– Я же видел, как она зашла в туалет, а потом и вы.

– Ну и?

– Просто вышла оттуда уже другая Вита Константиновна. Или там закончилась туалетная бумага, или вас расстроила эта овца.

– Где это интересно учат таким тупым шуткам?

– Я серьезно. Лицо у нее не очень. И какая-то совсем плоская, ничего нет тут, – он приложил руку в район своей груди.

– Что? Так, давай тут останови, я на такси доеду.

Меня действительно разозлил этот, с позволения сказать, мужчина. Обозвал незнакомого человека овцой, еще и позволил себе сравнение физиологических особенностей двух женских тел. Однако, Демид, как будто не слышал меня и продолжал поездку.

– Извините, я не хотел. Просто сказал, что думаю, – попытался оправдаться он.

– Во-первых, это грубо, – поучительно ответила я. – Во-вторых, все же она лучше. Возраст…

– Ой, да бросьте вы. Сколько вам?

– Что? Какая тебе разница?

– Ну скажите. Сорок?

Казалось, что он специально хотел добить меня сегодня вечером.

– Да, сорок, я родила в десять лет. А теперь смотри на дорогу!

– Я смотрю. Пятьдесят?

– Нет.

– Сколько?

– Пятьдесят два! Доволен?

Демид удивленно посмотрел на меня. Нельзя сказать, действительно ли он впечатлен этой цифрой или просто не хотел меня обижать, но я знала, что выгляжу неплохо для своих лет. Пусть я и не занималась бегом, но много ходила пешком, в том числе по горам, любила плавать, регулярно занималась йогой и следила за питанием. И да, моя грудь, конечно же, была больше, чем у Кати, и все еще могла собирать восхищенные взгляды мужчин на пляже или в спортзале.

– Мне сложно в это поверить, – наконец произнес Демид.

– Придется, – печально улыбнулась я.

Мы уже почти подъезжали к моему дому. Совсем скоро нам придется попрощаться и скорее всего надолго, грустно думала я. Пусть мы и живем в одном микрорайоне, но все же вероятность случайной встречи тут крайне мала.

Демид остановил автомобиль возле моего подъезда.

– Спасибо тебе. И за то, что подвез и за поддержку. Меня действительно взбесила эта… женщина, – все же призналась я.

– Пожалуйста. Надеюсь, вам уже лучше?

– Не совсем, хочу прогуляться до ближайшей круглосутки, взять еще вина. Вот после него точно будет лучше.

– Ого, серьезный настрой! Знаете, мне тут Семен сунул одну оставшуюся бутылку красного, потребовал выпить за него, раз уж я не сделал этого там. Так что не надо никуда идти, я вас всем обеспечу.

Я пристально смотрела на парня. Все-таки он хороший. Даже слишком. Да, немного неумело меня успокаивал, но сама попытка-то была. И я решилась.

– Ну как же я возьму, ведь это твое вино, подаренное под конкретную задачу. Нет, не могу обделить такого приятного мужчину, – я попыталась вспомнить, что такое флирт.

– Все нормально, берите.

– Я уже сказала нет. А вообще знаешь, у меня идея. Ты же тут рядом живешь, паркуйся и пойдем ко мне. Выпьем вместе, а завтра заберешь авто.

Ровно через секунду Демид ответил согласием.

Оказавшись в квартире, я предложила своему гостю снять пиджак и осмотреться, а сама пошла в ванную. Там помыла руки и быстро окинула себя взглядом, поправила прическу, подкрасила глаза и губы.

Когда я вышла, Демид уже разглядывал висящие на стене в гостиной фотографии. Там были снимки разных лет, но я заметила, что парень на некоторое время залип на мое изображение двадцатилетней давности. На нем я, в раздельном бирюзовом купальнике, позировала на фоне заката на пустынном пляже, кажется, в Сочи.

– Ну что, возраст все-таки решает? – не удержалась я.

– Да. То есть нет. Вы стали лучше с годами, – не моргнув соврал Демид.

– С годами не может быть лучше, я с этим уже смирилась. А вот с вином нам точно будет лучше. Откроешь?

Я протянула штопор, и он несколькими движениями откупорил чудом уцелевшую на праздничном столе бутылку.

– За молодость, – провозгласила я, поднося бокал ко рту.

– За опыт, – отозвался мужчина и сделал глоток вслед за мной.

Мы перешли на кухню, не спеша пили, разговаривали обо всем на свете. Я уже почти забыла о произошедшем на дне рождении сына и от всего сердца смеялась над историями Демида – алкоголь сделал его еще лучше. Он продолжал поедать меня взглядом, и я чувствовала нарастающее в себе возбуждение. Вроде как случайно он коснулся моей руки, и сознание помутнело.

Демид передвинул свой стул, чтобы оказаться вплотную ко мне, сразу стало тепло и уютно. Он полностью развернулся, одна его ладонь опустилась на талию, а вторая гладила по волосам. Я по-прежнему сидела к нему боком, и он принялся робко целовать мочку ближайшего к нему уха и шею. Тело тут же отозвалось гусиной кожей.

Понимая, что удовольствия может быть гораздо больше, я тоже развернулась, из-за чего Демиду пришлось на мгновение прервать свой магический тактильный контакт. После короткой паузы мы начали целоваться, и это не было похоже на продолжение того, что он делал несколькими секундами ранее. Его губы активно двигались, покусывая меня то выше, то ниже. Потом в ход пошел язык, что было очень необычно для меня. Я ответила тем же, и мы сплелись где-то внутри этой безумной ласки. Его рука, обнимавшая меня за талию, скользнула ниже и оказалась между бедер, нащупав кружевные борта чулок и ткань трусиков.

Мы встали, не прерывая поцелуя. Мои руки начали расстегивать рубашку Демида и проникать внутрь. Я нащупала мощные мышцы груди, твердый пресс. Он сам ослабил ремень на джинсах, как бы приглашая меня дальше, и, само собой, нельзя было не воспользоваться этим призывом. Я потрогала кожу в районе паха, покрытую короткими волосами и пошла дальше, где в моих руках оказался упругий фаллос, не до конца распрямившийся из-за большого количества одежды. Дыхание Демида стало тяжелее.

Мы исхитрились переместиться в спальню, почти не прерывая свой танец. Каждый шаг сопровождался потерей части одежды, которая, как следы, указывала траекторию нашего движения к заветному месту. Когда мы оказались у кровати, на мне остались только трусики и чулки, а на Демиде – носки. Впрочем, пока я включала настольную лампу, он избавился и от них. Света оказалось достаточно, чтобы рассмотреть его тело: в меру накачанные руки и ноги, уже ощупанная мною широкая грудь и несколько кубиков на животе. Пока идеально. Член был не огромным, но и не маленьким. Впрочем, для полноценного заключения требовалась проверка в деле и как можно скорее.

Я легла на спину, Демид устроился сбоку. Он продолжил использовать губы и язык, целуя мое лицо и шею, а потом перешел к груди. Его круговые движения вокруг моих сосков вызывали бесконечные микровзрывы по всему телу. Но это оказалось самым началом, далее его рука опустилась еще ниже и оказалась под трусиками. Конечно же, там уже было мокро, поэтому один из пальцев Демида без труда оказался внутри, а другой быстро нащупал клитор. Такое великолепное сочетание сделало из меня ватную куклу, не способную к каким-либо действиям, кроме хватания покрывала и стонов.

– Как ты любишь? – остановил он свои ласки.

– Сзади, – услышала я свой голос и не узнала его.

Демид, понимая, что мое настоящее состояние не позволит справиться самой, помог перевернуться на живот, согнуть одно колено и отвести его в сторону. Я уперлась локтями в кровать, а моя спина прогнулась в красивую дугу. Партнер навис сзади, поддерживая свое тело руками. Он не стал снимать тонкие трусики, а лишь сдвинул их в сторону и приступил к делу. Проникновение было очень глубокое и, пока что, без фрикций. Как будто ему хотелось спрятаться там, пощупать каждый миллиметр внутри, ощутить то, с чем предстоит иметь дело.

– Да… Да… Пожалуйста… Используй меня… Используй меня всю, – молила я.

К тому моменту, как он начал двигаться, мое напряжение близилось к пределу. Любовник вгонял свой член, каждый раз с силой ударяясь бедрами о мой зад. Периодически он замедлял темп, чтобы можно было задействовать хотя бы одну руку, которая то шлепала меня по попе, то вводила пальцы в анальное отверстие.

Когда Демид схватил меня сначала за зашеек, а потом за волосы, я поняла, что начинаю кончать. В глазах потемнело, в горле резко пересохло, а тело сотрясали мощнейшие импульсы, каждый из которых приближал мой мир к идеалу.

– Боже… Боже… Боже, – вот все слова, на которые я была способна в этот момент.

Сзади тоже послышался протяжный стон, и я ощутила жидкую струю внутри, не спеша стекающую по стенке влагалища, дополняя приятные ощущения этой внутренней щекоткой.

Я легла на спину, насквозь промокшая простынь касалась моей попы. Дотянулась до айкоса и закурила.

– Ты не против? – спросила я Демида, растянувшегося рядом.

– Нет.

– Как ты?

– Не поменял своего мнения относительно тебя.

– Благодарю. Жаль, что у нас разница в возрасте и вдобавок, ты – друг моего сына.

Парень вытянул руку и стал гладить меня: шея, грудь, живот – привычный маршрут. Захотелось спать.

– Если бы мне было хоть на десять лет меньше, – тихо сказала я.

– Но ты прекрасна!

– Нет, увы.

– Ну все, мне надоели эти разговоры.

Демид лег на живот и развернулся, его голова нависла над моим пахом, а ноги оказались вытянуты в противоположную сторону. Это казалось похожим на позу «69», только он был сверху и находился не в параллели ко мне, а немного под углом. Молодежь, безусловно, знает лучшие практики – решила я и еще шире раздвинула согнутые в коленях ноги.

Первым делом он снял пропитанные спермой трусики, а далее начал целовать живот и пах. Его руки, насколько могли дотянуться, путешествовали по бедрам изнутри и снаружи. Я ощутила, как горячий язык трогает мои половые губы. Сонливость сразу же прошла и наступила новая волна возбуждения. Постепенно глубина проникновения становилась все больше и больше. Наконец его губы сомкнулись вокруг моего набухшего клитора, а два пальца утонули в промежности. Все это дополнялось другой рукой, которая теребила кожу вокруг заднего прохода, периодически проваливаясь внутрь. Сделав еще несколько затяжек, я отложила электронную сигарету и сосредоточилась только на своем удовольствии, начинавшемся между ног и растекавшемся по всему телу до кончиков волос.

– Ты… Ты… Что ты делаешь… – только и могла произнести я.

Но вместо ответа он продолжил свои божественные манипуляции. Я закинула руки за голову и схватила спинку кровати. Он очень умело работал ртом и своими красивыми пальцами снаружи и внутри меня, доставая до неведомых мне точек, а головка клитора, казалось, стала больше раза в два. Это трехкомпонентное «блюдо» вызывало во мне что-то невероятное, неподдающееся описанию. О, этот чувственный массаж, тянущие ощущения внизу живота, поочередное расслабление и напряжение мышц почти по всему телу и бурлящий восторг где-то там в глубине сознания!

Предоргазменное состояние, длившееся дольше обычного, сменилось яркой кульминацией, снова изогнувшей мою спину. Как сквозь сон я слышала собственные сладостные стоны и, чтобы хоть как-то их заглушить, прикрыла свое лицо подушкой.

Не могу сказать, сколько времени я оставалась в таком положении, может быть, минуту, а может, и час. Первая эмоция вернувшего в реальность мозга заключалась в испуге, что все было не по-настоящему.

К счастью, это оказалось всего лишь страхом. Оглянувшись вокруг, я увидела лежащего рядом Демида с красным лицом, покрытым капельками пота и следами моих выделений. Он по-прежнему был без одежды, и его гладкая теплая кожа отливала золотом.

– Ты волшебник, – поспешила заявить я.

– Я не делал ничего особенного, это все твоя чувствительность… И чувственность.

Не в силах больше сдерживаться, мы поцеловались, и я ощутила, как горячая плоть, касающаяся моего живота, с каждой секундой становится все больше и больше.

Конечно, мне очень хотелось отплатить парню той же монетой. И хотя я давно не занималась ничем подобным, опыт есть опыт. Я начала медленно, потом ускорилась и с невероятной жадностью обнимала, целовала, глотала и лизала член Демида, заставляя его трепетать. И даже воздух, окружающий наши голые тела, дрожал в такт этим движениям, словно тончайший шелк от легкого дуновения воздуха. Жаль только, что этот акт для него и для меня закончился весьма быстро. Парень хорошо так завелся во время куни, что уже через пару минут спустил в меня порцию желанной влаги, оказавшейся вкуснее всех блюд и напитков на сегодняшнем праздничном столе. Наконец-то я утолила и этот голод.

В тот вечер, плавно перешедший в ночь, мы полностью употребили друг друга и, после совместного душа, уснули без сил. Да-да, под предлогом позднего времени я предложила Демиду остаться на ночь, на что он тоже быстро согласился. На самом деле мне, конечно же, хотелось хотя бы короткого продолжения на следующий день, поэтому сразу после пробуждения я поспешила оседлать распираемый от утренней эрекции член.

Позавтракав, Демид ушел. Мне было немного грустно, что все закончилось, и что наша разница в возрасте и его статус друга моего сына практически не оставляют нам дальнейших перспектив. По крайней мере для меня они оставались очень туманными.

Я смотрела из окна, как молодой и красивый парень, являющийся к тому же очень качественным любовником, садится в машину и уезжает. Ощущение того, что наша встреча была последней не покидало меня. Хотя, как известно, надо радоваться тому, что имеешь.

Когда я собиралась на работу, мой телефон завибрировал. Прочитав сообщение с незнакомого номера, я улыбнулась: «Привет! Это Демид. Хочу сказать тебе спасибо за эти часы. Надо будет обязательно встретиться еще».

Мечтательная улыбка не сходила с моего лица весь день. И еще много-много дней после.

Персональный ассистент

Виктория налила стакан воды и, с трудом сдерживая себя, выпила половину. Хотелось, конечно же, осушить его полностью, но в таком обществе и в нынешних обстоятельствах такое сочли бы слабостью. Мол, посмотрите на нее, от страха в горле пересохло. Что же, это, безусловно, было недалеко от истины.

Переговоры по продаже компании шли уже больше трех часов и, без грамма сомнения, были самыми сложными в жизни Виктории. Плюс ко всему, они проходили в тысячах километров от дома, в Париже.

Французы собрали команду настоящих гиен. Среди них были первоклассные юристы, экономисты, технические консультанты, возможно, и психологи. И у всех одна задача – сбить цену бизнеса, который Виктория и ее муж выстраивали по атомам больше десяти лет, как можно ниже.

Со стороны продавца же была она одна, если не считать Максима, ее помощника и переводчика. Но вот Дмитрий Орлов, супруг и совладелец, к сожалению, остался в России для урегулирования последних перед продажей операционных вопросов, но обещал всегда быть на связи. Ну да, сейчас это вряд ли поможет.

– Итак, мадам Орлова, вы продолжаете настаивать, что хотите оставить себе долю в организации? – перевел сидящий рядом Максим вопрос от главного переговорщика со стороны потенциальных покупателей – операционного директора конгломерата Rochefort Group Франсуа Жанно.

Виктория задумалась. Собственно говоря, последний час обсуждения был посвящен именно этому – главному камню преткновения. Французы хотели купить компанию полностью, а она вместе с мужем думала продать всего лишь семьдесят пять процентов акций.

– Да, господин Жанно, я продолжаю настаивать, – ответила Виктория.

В этот ответ она вложила всю уверенность, накопленную за годы плавания среди самых отъявленных бизнес-акул России, но оппонент, кажется, все равно чувствовал свое превосходство. Он быстро заговорил, а Максим тут же перевел:

– Подумайте хорошо, мадам Орлова, у вашей компании серьезные проблемы, даже наш поверхностный аудит так показал. Без значительных перемен мы не готовы управлять таким активом. И если вы сохраните за собой акции, то быстрое исправление ситуации не представляется возможным. Нам придется все согласовывать с вами, а это время, долгое время.

– В нашей компании все в порядке.

– К сожалению, мадам, вы не правы. Вы читали наш отчет?

– Да. И там многое неправда.

Виктория не хитрила. Французы, конечно же, подготовились на отлично. Блестящая команда из юристов, знавших наизусть все национальные законы и подзаконные акты, экономистов, уже просчитавших возможную прибыль на десять лет вперед, технические эксперты, изучившие технологии производства от закупок сырья до выпуска готовой продукции. Но все равно они не могли знать ее собственную компанию лучше, чем она сама.

Это как школьный психолог. Как бы хорош тот ни был, он никогда не сможет понять ребенка лучше, чем его собственная мать. Если, конечно, мать хорошая. Виктория являлась именно такой – хорошей родительницей для своего детища.

Жанно скрестил руки на груди.

– Что же, похоже, у нас заминка, – заговорил француз голосом переводчика.

– Просто примите решение, дорогой Франсуа, и никакой заминки. Семьдесят пять процентов акций позволят вам многое, а если быть точным, то почти все.

– Мадам Виктория, я глубоко ценю вашу позицию, но хотелось бы напомнить, что в этом бизнесе есть и другой партнер, ваш муж.

– И что Дмитрий?

Жанно ответил, и Максим, после некоторой паузы, выдавил из себя:

– Он согласен продать все.

Стул, на котором сидела Виктория, начал медленно уплывать из-под нее, и чтобы остаться на месте, она схватилась за край стола. Это был удар ниже пояса.

– Что вы сказали? – от былой уверенности бизнес-леди не осталось и следа.

– Я позвонил ему незадолго до нашей встречи, – Максим синхронно повторял за Жанно. – Думал, что он уже успел поговорить с вами…

– Нет.

– Наверное, не успел. Сами знаете, у него столько дел сейчас. Тем не менее, самое время уступить, мадам Орлова. Сто процентов акций, и вы одна из богатейших женщин России. Вы ведь хорошая жена и во всем согласны со своим мужем?

Виктория открыла рот, не зная, что сказать. Похоже, это был полный провал. Она выглядела как дура, а чувствовала себя дурой вдвойне. Ее позор прекратил сам Жанно, предложив:

– Мадам Орлова, я вижу, что вы удивлены. Поэтому я предлагаю продолжить завтра. В это же время. Обсудите все еще раз с месье Орловым, и я уверен, мы обо всем договоримся.

Виктория кивнула и вместе с Максимом покинула зал для переговоров. Боль от несправедливости и беспомощности сидела где-то глубоко в груди. Хотелось выпить, и чем больше, тем лучше.

Уже в автомобиле, по пути к своему отелю, Виктория достала из сумочки телефон, чтобы набрать номер мужа, но эмоции были так сильны, что вместо того, чтобы разблокировать девайс, она с силой кинула его на пол салона.

Внутри нее все кипело. Почему некогда любимый и уважаемый супруг стал таким? Потерявшим всякий интерес к бизнесу и желающим лишь бездумно тратить то, что они заработали вместе. Причем, спускать капитал он предпочитал без нее, о чем не стеснялся говорить вслух. Да, увы, эта самая потеря интереса распространялась не только на работу, но и на семейную жизнь.

Виктория недоумевала, как же траектория их отношений могла выписать такой пируэт и превратиться в нисходящий график. Все начиналось двадцать лет назад, когда они были относительно молодые, предприимчивые и жадные до всего нового. Казалось, что однажды о них может узнать весь мир. В некоторой степени так и вышло.

Но главное, что их задор распространялся не только на дела. Личная жизнь била фонтаном, напор которого был не слабее, чем у Золотого колоса на ВДНХ. Их страсть находила выход буквально везде. Они могли закрыть аптеку на полчаса раньше положенного, чтобы заняться сексом на полу в подсобке, уединиться в служебном туалете московской мэрии, где Дмитрий трахал ее сидящую на тумбе для раковины, или взаимно ласкать друг друга во время ночного перелета куда-нибудь в отпуск, соревнуясь, кто окажется более умелым и быстрее доведет до кульминации.

Виктория часто вспоминала эти умопомрачительные оргазмы на работе, в автомобилях, отелях, собственной спальне и почти все время пыталась вернуть это счастливое время назад. Она покупала красивое белье, игровые костюмы и секс-игрушки. Увы, не помогало. Со временем до нее стали доходить слухи, что Дмитрий вполне себе счастливо изменяет со своей собственной секретаршей. Классика.

В общем, часы пробили полночь, и счастливая жизнь обернулась одиночной поездкой на заднем сиденье автомобиля представительского класса и проклятиями в адрес когда-то любимого мужа.

Максим поднял с пола смартфон и протянул назад Виктории. Оказывается, все это время он ехал на соседнем сиденье, а она этого не замечала. Несмотря на то, что парень стал свидетелем небольшой истерики, в его глазах не было ни жалости, ни испуга.

– Извини, я разнервничалась, – немного остыла Виктория.

– И у вас есть повод, – ответил переводчик. Наконец-то он произнес свои, а не чужие слова.

– Вообще мой муж мастер разного рода поводов, но такого не ожидала даже я. Столько лет в бизнесе и на тебе…

– Вероятно, он просто не успел вас предупредить.

– Предупреждать нужно было не меня, а чертова француза! О том, что подобные вопросы сначала обсуждаются между партнерами. А эта мразь радостно прогнулась перед богатым покупателем.

– Я не говорил, что он прав.

– Смело и честно, – окончательно взяла себя в руки Виктория.

Только сейчас начальница взглянула на Максима не как на подчиненного. Он был молод. Лет двадцать пять или тридцать. Симпатичный, с ярко синими глазами и волнистыми волосами, падающими на лоб. Он вполне мог бы жить здесь, настоящий француз. И по характеру тоже. Слегка улыбнувшись, Виктория спросила:

– Ну раз ты такой прямой, то ответь, как мне поступить? Продать всю компанию целиком или продолжить бороться за ее часть?

– Бороться, – почти не задумываясь ответил помощник. – Во-первых, таков был изначальный план. Если ваш муж вздумал его менять на ходу, пусть пытается убедить вас, что это лучшее решение. Во-вторых, он отправил вас сюда, а сам остался в Москве, значит, последнее слово за вами, а что вы хотите, мы оба знаем. В-третьих, если Дмитрий Сергеевич хочет больше денег, то вы можете просто выкупить его долю акций – двенадцать с половиной процентов. Тогда у вас будет четверть, а у него на несколько миллионов больше, если он их так жаждет.

Виктория откинулась на спинку сиденья, а ее улыбка стала еще шире. Если секунду назад она колебалась, то сейчас она приняла окончательное решение и собиралась ему следовать, несмотря ни на что. Теперь оставалось только тщательно все продумать, перед завтрашним вторым раундом переговоров.

– И еще кое-что, – деликатно кашлянул Максим.

– Говори.

– Я немного знаю Францию и французов. Мужчин-французов. Кто бы что ни говорил, они сентиментальные сексисты. И это может быть преимуществом. Пройдитесь по бутикам, купите платье.

Он на пару секунд остановился, но затем продолжил:

– Вы красивая женщина. Так пусть Жанно увидит эту красоту в полном объеме. Пусть в его голове бизнес будет на втором месте.

Виктория задумалась. Юнец прав. Надо вернуть уверенность, а к тому же расслабиться. Идеальный способ совместить эти две задачи – шоппинг.

– Попроси водителя поехать на Сент-Оноре, – обратилась она к Максиму.

– Фобур-Сент-Оноре? – уточнил тот.

– Ага.

Водитель, получив указания, сделал несколько поворотов и через десять минут остановился у шикарнейшего бутика Alberta Ferretti на самой модной улице Парижа.

Выходя из автомобиля, Виктория, через своего помощника, попросила водителя ждать ее где-то поблизости. Самому же Максиму было предложено добираться до отеля на такси или засесть в ближайшей кофейне и также запастись терпением.

– Подожду вас здесь, – определился парень.

– Хорошо, наберу тебе, как буду выходить.

– И свяжись с моим секретариатом, пусть сообщат моему дорогому мужу, что плевать я хотела на то, что он наговорил Жанно. Я не буду продавать компанию целиком.

– Сделаю, – заверил Максим.

Захлопнув дверь, Виктория осмотрелась. Вот он – рай. Конечно же, при условии, что у тебя есть деньги. У нее они как раз были, а значит, можно с головой погрузиться в мир роскоши и гламура, поплавать там вдоволь и вынести с собой на берег несколько пакетов с логотипами самых лучших магазинов Парижа, а значит, и всего мира.

Она начала с уже упомянутого Alberta Ferretti, далее пошли Alaïa, Canali Boutique, ICICLE, Comme des Garçons, Bottega Veneta, Hermès и еще много-много других. Зеркально отполированные полы из светлого камня, разноцветный мрамор, мягкое освещение и льняные подушки в зонах отдыха. По сути, каждое из этих мест было само по себе произведением искусства, а белозубые продавщицы, любая из которых одета лучше, чем первая леди Гватемалы, являлись их верными хранительницами.

Шоппинг Виктории длился около трех часов, по итогам которых ее гардероб пополнился двумя деловыми и одним вечерним платьем, сумочкой, несколькими шарфами, ремнем (в дополнение к одному из образов) и парой комплектов нижнего белья. В целом, поход по магазинам можно было считать очень удачным.

Выходя из последнего на сегодня бутика, Виктория сразу же увидела своего переводчика, который сидел в уличном кафе напротив с дымящейся чашкой и надкусанным круассаном. Настоящий парижанин, не зря я так подумала, вспомнила она свое недавнее наблюдение и махнула ему рукой. Однако Максим совершенно не замечал свою шефиню.

Дело в том, что возле столика, за которым тот сидел, крутилась мулатка-официантка и о чем-то с улыбкой переговаривалась с ним. Парень отвечал ей с не менее широкой улыбкой, отчего можно было сделать вывод, что у них там происходит полноценный флирт, а не просто дополнение заказа. Ох уж эти молодые, только об одном и думают, мысленно возмутилась Виктория и достала смартфон, чтобы уже наверняка привлечь внимание подчиненного.

Они выехали к себе в отель, располагающийся недалеко от улицы Фобур-Сент-Оноре, и совсем скоро оказались на месте. Еще в пути Виктория решила, что для полноценного восстановления веры в себя ей нужно еще кое-что, и когда Максим передавал ей пакеты с покупками перед дверью номера, она сказала:

– Спускайся в восемь на ужин. Угощаю за счет компании.

– С вами? – удивился переводчик.

– Да. А что? У тебя другие планы?

– Нет, с чего бы.

– Ну, мало ли, вдруг у тебя свидание с мулаткой.

– С кем?

– С той официанткой из кафе.

Лицо Максима слегка порозовело.

– Нет.

– Отлично, значит поужинаешь со мной. Поможешь мне выработать тактику на завтра.

– Хорошо. Я подойду.

В восемь ноль семь вечера Виктория вошла в холл перед рестораном. На ней было одно из деловых платьев, купленных днем – обтягивающий футляр графитового цвета с каплевидным вырезом на шее, а на юбке, едва доходящей до колен, имелся боковой разрез, доходящий до середины бедра. Также она надела чулки и роскошнейший комплект белья, состоящий из белоснежных стрингов V-образной формы и лифчика с пуш-апом. Максим уже ждал ее у входа в просторный зал.

– Виктория Владимировна, добрый вечер, – поприветствовал он начальницу, едва заметно сглатывая слюну.

– Добрый.

Сам ассистент был в том же, что и днем – строгий деловой костюм темно-синего цвета. Разве что на этот раз он позволил себе снять галстук и расстегнул верхнюю пуговицу белоснежной рубашки.

Они сели за столик и заказали еду. Виктория также настояла на шампанском, хотя Максим не очень хотел выпивать.

– Сегодня был тяжелый день, так что это часть разгрузочной программы, – улыбнулась бизнес-леди.

Некоторое время их разговор носил характер светской беседы. Услужливый официант постоянно подливал искрящийся Моэт Шандон в бокал Виктории.

– Итак, давно ты у нас работаешь? – спросила она где-то на середине бутылки.

– Два года. Плюс три месяца стажировки.

– В PR-управлении, верно?

– В GR.

– Ах да, точно.

– Но мы, кажется, раньше не встречались?

– Только на общих новогодних собраниях. Но я там среди толпы, вряд ли вы меня запомнили.

Виктория закинула ногу за ногу, и разрез юбки приоткрыл тонкий кружевной край чулка.

– Не запомнила, – не без сожаления произнесла она. – Но зато, когда понадобился человек со знанием французского, твой непосредственный начальник сразу же указал на тебя.

– Спасибо, что доверили мне такую важную задачу.

– Пожалуйста. Знаешь, я считаю, что у каждого человека в жизни бывает шанс. У кого-то один, у кого-то несколько. И наша задача – не упустить этот момент. Кажется, сейчас именно твое время. Пользуйся.

– Даже не знаю. Компания продается, будут большие перемены. Вряд ли это серьезный шанс.

– Нет, ты не видишь главное. У компании будет руководство, с которым ты можешь коммуницировать, как сейчас со мной. Плюс ты не новичок, знаешь процессы, а также, как это, l'âme mystérieuse russe¹. Увольнять тебя будет только безумец, а если я, как владелец четверти всех акций, порекомендую тебя на повышение, то они не откажут.

Максим улыбнулся:

– Отличное произношение, Виктория Владимировна. А если по делу, то спасибо. Еще раз. Но пока не уверен, что хотел бы остаться в компании, где будет другое руководство.

– Что же, имеешь право. Тогда продолжишь работать со мной. Я еще не знаю, чем займусь, но несколько идей имеется. Как тебе такая опция?

– Как отличнейший план, как самый лучший план, если честно.

– Ну и хорошо! Тогда за плодотворное сотрудничество, – Виктория подняла бокал.

– За плодотворное сотрудничество, – подхватил ее собеседник.

Послышался звон тонкого стекла, и они выпили. На некоторое время неловкая пауза прервала их беседу.

– Вы хотели обсудить завтрашний день, – попытался вернуть деловой тон Максим.

Но мысли в голове Виктории были уже очень далеки от бизнеса.

– Да, – сказала она. – Мне нужен твой мужской взгляд.

– Это как? – напрягся молодой человек.

– Я же купила кое-что днем, как ты знаешь. Надо выбрать, что надеть завтра. Ну, чтобы Жанно забыл про бизнес…

– А, в этом смысле. Хорошо, если вы просите.

– Конечно, прошу. Кому, как не тебе, помогать в таком деле. Сам видишь, у меня сейчас не так много мужчин, которым можно доверять.

– Ладно, я помогу, – повторил Максим.

– Проси счет и пойдем, – торопила Виктория. – И попроси, чтобы еще одну бутылку шампанского принесли ко мне в комнату.

Через пять минут пара оказалась в номере.

– Итак, как тебе это платье, что сейчас на мне?

– Оно… Отличное.

– И все? Значит, надо показать еще одно. Можешь отвернуться.

Максим отвернулся, а Виктория чувствовала небывалый ранее азарт. Ей хотелось сразу всего: быть желанной и желать самой, оставаться успешной и делиться успехом с другими, наслаждаться красотой и быть красивой, и все это сегодня, сейчас, всегда.

Графитовое одеяние было брошено на кровать, а вместо него Виктория облачилась в черное бархатное платье чуть ниже колен с не слишком глубоким овальным вырезом на груди и аккуратными короткими рукавами. Невероятно стильное и элегантное, не слишком откровенное, но и форму подчеркивает прекрасно. Одним словом, то, что нужно для непростых переговоров.

– Все, можешь смотреть.

Максим повернулся. Его мутные глаза уже не могли не отражать ту степень возбуждения, которую он испытывал. Виктория специально начала крутиться, показывая себя со всех сторон.

– Не слишком сзади обтягивает, – спросила она, повернувшись спиной к своему единственному зрителю и положив руки на попу.

– Нет, не слишком. Сзади все прекрасно, – хрипло ответил парень.

– А в целом?

– Вы в этом платье настоящая королева.

– Хорошо. Значит, на переговоры надену его. Подожди, еще одно, на наш завтрашний ужин, в случае удачной сделки.

Максим отвернулся, но не так, чтобы сильно. Он давно уже понял эту игру и, при желании, мог наблюдать всю картину боковым зрением. Виктория, кстати, надеялась, что так и будет.

Теперь она, предварительно избавившись от чулок и лифчика, надела длинное вечернее платье-русалка лилового цвета на бретельках с высоким боковым разрезом, обнажающим одну ногу при ходьбе или сидении почти что до промежности. Возможно, немного перебор для ее возраста, но решающим аргументом при покупке стали собственные ощущения, а именно чувство свободы, легкости и невероятной сексуальности.

Максим повернулся ровно в тот момент, когда Виктория закончила одеваться. Тонкий аромат духов наполнил гостиничный номер, а тишина нарушалась лишь взволнованными вдохами двух человек.

– Но белье с таким платьем не носят, – наконец произнес ассистент, не отрывая взгляд от разреза.

– Ты прав, – одним ловким движением Виктория сняла трусики и кинула их на кровать.

Тогда Максим, видимо, лишившись последних сил сдерживаться, вплотную приблизился к своей начальнице и, обхватив ту за талию, начал ненасытно целовать. В считанные секунды он с уверенностью овладел губами, на которые ранее мог только смотреть, а Виктория ответила тем же. Не став ограничиваться малым, ее приоткрывшиеся уста открыли путь дальше, и их языки начали проникать друг в друга, сталкиваясь с горячей плотью.

Виктория чувствовала, как руки Максима трогали доставшееся ему женское тело со всей нежностью и страстью. Они гладили плечи и спину, ощупывали ткань платья на боках и упругой попе, прикасались к той части ноги, которая была открыта, благодаря разрезу. Отдельное внимание парень уделил лишенной белья промежности, которая уже начала сочиться в ожидании чего-то большего.

Максим прервал свои ласки для того, чтобы снять с себя совершенно ненужную в данной ситуации одежду, а Виктория в это время легла на кровать, заваленную своими дорогими покупками. Сама она раздеваться не стала, хотелось, чтобы ее взяли прямо так.

Закончив с одеждой, переводчик склонился над лежащей начальницей. Казалось, что его полностью вставший член был готов атаковать и разрывать все, что окажется на его пути. Однако Максим не слишком торопился пускать в ход свое главное оружие. Сначала он аккуратно снял бретельки с плеч Виктории и обнажил ее прекрасную грудь, до сих пор несправедливо не получившую своей порции ласки и с не отпускающей жадностью принялся целовать мягкую кожу.

– Да, продолжай. Мне очень нравится, – шептала Виктория, постанывая.

И продолжение последовало. Сначала Максим с помощью языка увлажнял каждый сосок, потом дул на них, вызывая приятный холодок, а затем согревал горячим дыханием. Такой безумный контраст заставлял Викторию истекать еще сильнее, а страстные вскрики становились громче.

Рука Максима в очередной раз прошлась вдоль разреза платья и легла на половые губы партнерши.

– Раздеть тебя? – спросил он.

– Нет, прошу. Давай так, – ответила Виктория, в предвкушении главного блюда.

Кивнув, Максим сел перед ней на колени, задрал подол платья и раздвинул ноги. Теперь освежающая прохлада прошлась по уже давно назревшей щелочки Виктории. Впрочем, это было ненадолго, потому что в следующее мгновение крепкий молодой член, пройдя несколько раз вдоль промежности, погрузился в самую гущу жаждущей плоти, повысив температуру всего вокруг.

Зрачки Виктории расширились, впервые за долгое время ощутив в себе мужской орган, такой большой и такой пылкий. Максим начал с осторожных движений, словно пробуя на прочность лоно партнерши. Постепенно его темп ускорялся, а толчки становились все глубже, быстрее и сильнее.

Каждая клетка на внутренней поверхности влагалища Виктории отзывалась на разрывающую плоть обильным подтеканием. Она прикусила губу, сомкнула свои руки на сильной шее Максима и прижала его к себе со всей силы для очередного поцелуя. Их пылкие губы слились в страстном и порывистом танце, полностью отдаваясь своим желаниям.

– Да, прошу тебя, прошу, только не останавливайся, – томно шептала Виктория, уловив секунду, когда ее рот не был занят.

– Не остановлюсь. Только, не сейчас. Ты, ты такая красивая сейчас. Очень красивая! – слышались слова Максима в ответ.

– Да, да, да. Это ты, это все благодаря тебе!

Продолжая упиваться этим беспощадным рок-н-роллом, руки Виктории отпустили партнера и раскинулись вдоль кровати, хватаясь в необъяснимом порыве за все, что можно: бежевое покрывало и подушки, мягкие платья из лучших парижских бутиков. Не остались без внимания и тончайшие шелковые трусики, лежавшие на самом краю. Она зажала их в кулак и притянула к себе. В жадном порыве она принялась водить влажным бельем по своему лицу и губам, словно это был спонж для макияжа. Максим не стал оставаться в стороне и, выхватив у любовницы белую ткань, прижал ее к носу и жадно вдохнул аромат Виктории, в котором смешалось дикое желание с томительным ожиданием.

Максим продолжал трахать. Иногда он замедлялся, а иногда его член двигался, подобно хорошо смазанному кузнечному молоту, который забыли выключить. В один из таких моментов Виктория с шумом выдохнула, сотни мелких торнадо внутри нее слились в одно большое, распространившее нереальное количество любовной энергии по всему телу и заставив его трепетать.

– О! О! О! – стонала она, кончая.

Почувствовав финальную стадию исступления у Виктории, Максим сам отпустил тормоза и с шумом извергнул все, что накопилось у него внутри за этот яркий вечер. Серия исступленных спазмов охватила обоих, а потом они еще долго лежали в объятиях друг друга, медленно поглаживая друг друга.

– Ты богиня, ты лучшая, – не уставал повторять Максим.

– Спасибо, – мурчала в ответ начальница.

– Будь только моей сегодня. Только моей.

– Буду. Конечно, буду.

Спустя десять минут Виктория попросила Максима забрать шампанское, которое официант оставил у двери номера, а сама, накинув мужскую рубашку, вышла на просторный балкон покурить. Теплый воздух, лишенный даже небольшого дуновения, не оставлял никакой возможности взбодриться.

Ночной город вовсе не собирался спать, однако происходившее там не вызывало никакого интереса. Виктория стояла, прислонившись спиной к перилам, наблюдая через стекло, как трахавший ее мужчина, полностью обнаженный, наполняет бокалы и выходит к ней. Они выпили. Поцеловались. Крупная зрелая грудь курящей бизнес-леди, вывалившаяся из расстегнутой рубашки, прикоснулась к покрытому редкими волосами торсу Максима. Ощущение теплоты пропало, теперь стало жарко.

Отставив шампанское, парень опустился на колени. Еще одно блюдо от шефа этим вечером, успела подумать Виктория, прежде чем ее разум потерял способность ясно мыслить.

Не нужно было никакой подготовки или наращивания сексуального напряжения между ними, оно и так уже на пределе, поэтому Максим сразу же приступил к делу. Раздвинув вульву Виктории, он пристроил свой широкий, обильно смоченный слюной язык в нижнюю часть вагины, а потом начал поднимать голову вверх, пока не достиг клитора. Такие движения повторялись снова и снова. Снизу вверх, снизу вверх, снизу вверх…

Поняв, что сил удержать что-либо в руках у нее почти нет, Виктория также убрала подальше фужер с игристым напитком, затушила сигарету и, широко раскинув руки, ухватилась за перила и запрокинула голову назад.

Тем временем Максим продолжал. Он все повторял и повторял эти бесхитростные, но такие эффективные ласки, отзывающиеся в каждой клетке раскрытого лона Виктории.

– Еще! Еще! – молила она, и эти возгласы, без сомнения, мог услышать любой прохожий. Понять же, что происходит, тот мог даже без знания иностранного языка.

Эта техника сменилась другой. Теперь Максим, сложив соответствующим образом мокрые губы, принялся сосать пульсирующий клитор руководительницы. Из опытного земледельца, обрабатывающего большой участок, молодой человек стал внимательным садовником, ухаживающим всего лишь за одним, но самым важным растением.

Виктория задыхалась. Уже очень давно ей не было так хорошо. Ее партнер, ее дорогой подчиненный, во всех смыслах этого слова, несмотря на молодость, отличался умением и попадал ровно туда, куда нужно.

– Продолжай, пожалуйста, продолжай, – оценила усилия Максима Виктория.

Каждое втягивание этого бугорка, этого средоточия любви и страсти запускало волны исступления, и казалось, что руки, бедра, грудь и шея Виктории такие же чувствительные, как и клитор. Она больше не могла сдерживать возгласы удовольствия, прошивающие насквозь стены отеля в горизонтальном и вертикальном направлениях.

Руки Виктории вцепились в волосы Максима, чуть ли не вырывая их с корнем. Она словно опьянела, голова кружилась, ноги, несмотря на наличие опоры, подкашивались, а весь остальной мир в ее закатанных глазах сузился до небольшого балкона и двух человек там. И один из них прямо сейчас был близок к тому, чтобы утолить свой голод, подобно дикому зверю где-то в джунглях.

Напряжение внутри Виктории медленно нарастало, как будто хитрый тигр крадется к своей жертве. Потом резко и без предупреждения последовал молниеносный прыжок, сбивающий любого, даже самого крупного зверя с ног, и поглощение его всего без остатка. Теперь все кончено, жажда добычи утолена еще одним оргазмом. Все таким же ярким, ошеломительным, безумным…

Не в силах устоять на дрожащих ногах, Виктория опустилась на пол, где уже, прислонившись к балконной стене, сидел Максим, и тут же оказалась в его объятиях. Ее рука потянулась к большому напряженному фаллосу, устремившемуся куда-то в ночное небо. Оттянув несколько раз кожу на головке и проведя подушкой указательного пальца по уздечке, Виктория увидела, как мутная белая жидкость навсегда выплескивается из тела, в котором была создана.

Они переместились на кровать и еще долго лежали там, целуясь, обнимаясь и допивая остатки шампанского. Одно большое наслаждение, длиною в вечер.

Когда Максим уходил в свой номер, Виктория попросила его зайти утром, чтобы вместе выбрать наименее пострадавшее от их секса платье, и, конечно же, помочь надеть его. Ассистент улыбнулся и, конечно, согласился.

Оставшись одна, Виктория еще долго не могла заснуть. Энергия вновь вернулась к ней, а уверенность буквально можно было ощутить и понюхать. Она здесь, рядом с ней, в этой самой комнате, на этой самой кровати.

С этими мыслями Виктория уснула. Ее ждал новый день, в котором успех был неизбежен.

Примечания

1

Загадочная русская душа (фр.)

Вернуться