Эдуард Сероусов
Невидимая раса

ЧАСТЬ I: ПРИЗРАКИ

Глава 1: Незримое присутствие

Ария Новикова всегда считала себя обычной девочкой. По крайней мере, она отчаянно хотела ею быть. Но высокие родители с блестящими научными степенями, престижная школа для одаренных детей и особняк в элитном районе Новонежска – всё это делало её жизнь далекой от обычной. А теперь ещё и эти… видения.

Всё началось в конце апреля 2043 года. День выдался на удивление теплым, и Ария, возвращаясь из школы, решила срезать через парк. Она брела по аллее, рассматривая свежую листву на деревьях и слушая в наушниках старую музыку – классический рок двадцатых годов. Девочка настолько погрузилась в мелодию, что не сразу заметила мальчика.

Он сидел на скамейке, погруженный в чтение бумажной книги – настоящий раритет в эпоху нейроинтерфейсов и голографических дисплеев. На вид ему было лет двенадцать, его растрепанные каштановые волосы падали на лоб, а потрепанная одежда казалась странно старомодной. Когда Ария проходила мимо, мальчик поднял голову и улыбнулся ей.

Она машинально улыбнулась в ответ и пошла дальше, но что-то заставило её обернуться. Мальчик продолжал смотреть на неё, а потом вдруг помахал рукой. Это было так неожиданно, что Ария остановилась. В парке, кроме них, было много людей – пожилые пары, мамы с колясками, бизнесмены, спешащие по делам. Но никто не обращал внимания на мальчика. Словно его там не было.

Ария нерешительно помахала в ответ. Мальчик просиял и что-то сказал, но из-за наушников Ария не расслышала его слов. Она сняла их и сделала шаг в его сторону.

– Извини, что ты сказал?

Но мальчик уже не смотрел на неё. Его внимание привлекла молодая женщина, которая быстрым шагом шла прямо к скамейке. Ария замерла, ожидая, что сейчас женщина подойдет к мальчику – может быть, это его мать? Но произошло нечто странное: женщина, не замедляя шага, прошла сквозь скамейку, словно та была голограммой, и продолжила свой путь. Мальчик даже не вздрогнул. Он вернулся к своей книге, будто ничего необычного не произошло.

Ария моргнула. Потом ещё раз. Она протерла глаза, пытаясь понять, не обманывает ли её зрение.

– Эй, – позвала она мальчика, но тот не отреагировал.

Ария подошла ближе, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. Она остановилась в метре от скамейки.

– Привет, – сказала она громче. – Ты меня слышишь?

Мальчик поднял глаза от книги и снова улыбнулся.

– Конечно слышу. Ты же со мной разговариваешь.

Голос у него был звонкий и ясный, но в то же время какой-то… отстраненный.

– Извини, просто… – Ария замялась. – Мне показалось, что женщина только что прошла сквозь скамейку. И сквозь тебя.

Мальчик вздохнул, закрыл книгу и положил её рядом.

– А, это. Привыкаешь со временем. Они все такие.

– Кто – они?

– Ну, эти, – он неопределенно махнул рукой в сторону проходящих мимо людей. – Бессмертные. Они нас не видят.

Ария почувствовала, как по спине пробежал холодок.

– Что значит "не видят"?

Мальчик пожал плечами, будто речь шла о чём-то обыденном.

– Просто не видят, и всё. Не слышат. Не чувствуют. Для них нас не существует.

– Но я… я тебя вижу.

Мальчик прищурился, внимательно изучая её лицо.

– Правда? – он вдруг стал серьезным. – Ты точно меня видишь?

– Да, конечно, – неуверенно ответила Ария. – А почему я не должна тебя видеть?

Мальчик встал со скамейки и сделал шаг к ней. Теперь он казался встревоженным.

– Потому что ты одна из них. Я вижу по твоей одежде, по тому, как ты держишься. Ты из… из верхнего города.

– Верхнего города? Я не понимаю…

Но договорить Ария не успела. Неподалеку раздался строгий женский голос:

– Ария! Вот ты где! Мы везде тебя ищем!

К ним приближалась Елена Новикова, мать Арии – высокая стройная женщина с безупречной осанкой и идеально уложенными светлыми волосами. Даже в обычный день она выглядела так, будто собиралась выступать на научной конференции.

Мальчик бросил испуганный взгляд на приближающуюся женщину, потом снова на Арию.

– Мне пора, – быстро сказал он. – Не говори им обо мне. Никому не говори.

– Подожди! – воскликнула Ария. – Как тебя зовут?

Но мальчик уже бежал прочь, лавируя между прохожими, которые, казалось, совершенно его не замечали. Через мгновение он скрылся за поворотом аллеи.

– Ария, с кем ты разговариваешь? – Елена остановилась рядом с дочерью, недоуменно глядя в ту сторону, куда убежал мальчик.

– Я… – Ария запнулась, вспомнив предупреждение мальчика. – Ни с кем. Просто… разговаривала сама с собой.

Мать нахмурилась, глядя на пустую скамейку.

– Странно, мне показалось… – она покачала головой. – Неважно. Почему ты не отвечаешь на звонки? Мы с отцом волновались. Сегодня приезжает профессор Соколов, помнишь? Нам нужно быть дома к его приходу.

Ария вздохнула. Профессор Виктор Соколов, научный руководитель её родителей и главный идеолог проекта RENOVATIO – программы генной терапии, которая произвела революцию в медицине. Благодаря ему люди больше не боялись старости. Благодаря ему её родители могли выглядеть на тридцать, хотя им было уже под пятьдесят. Благодаря ему весь мир изменился до неузнаваемости.

И Ария ненавидела эти званые ужины, на которых профессор рассказывал о своих новых проектах, а её родители смотрели на него с восхищением, словно на божество. Она ненавидела, как они заставляли её присутствовать на этих встречах, "чтобы впитывать атмосферу научного поиска". Но больше всего она ненавидела то, как профессор смотрел на неё – изучающе, словно она была особенно интересным экспериментом.

– Я забыла про время, извини, – пробормотала Ария.

По дороге домой она молчала, думая о странном мальчике и его словах. Что он имел в виду? Почему он сказал, что "бессмертные" их не видят? И кого – "их"?

Особняк Новиковых располагался в самой престижной части Новонежска – на Университетских холмах, откуда открывался вид на весь город. Трехэтажное здание из стекла и светлого камня, окруженное садом с безупречно подстриженными деревьями, казалось воплощением того идеального будущего, о котором мечтали люди прошлого века.

В холле их встретил домашний робот-дворецкий.

– Добрый день, госпожа Елена, добрый день, мисс Ария, – произнес он своим безупречно вежливым голосом. – Господин Михаил просил передать, что он задержится в лаборатории, но обязательно вернется к приходу гостей. Рекомендую вам начать подготовку к вечеру, времени осталось не так много.

Елена вздохнула.

– Опять Михаил пропадает в лаборатории. Хорошо, спасибо, Альфред. Ария, у тебя есть час, чтобы привести себя в порядок. И, пожалуйста, надень то платье, которое мы купили на прошлой неделе.

Ария кивнула и поспешила в свою комнату. Оказавшись одна, она упала на кровать и уставилась в потолок. Мысли возвращались к странному мальчику в парке. Что, если она действительно его выдумала? Что, если у неё начинаются галлюцинации?

Она достала свой NeuroLog – усовершенствованный потомок смартфонов, небольшое устройство размером с монету, которое крепилось за ухом и напрямую передавало информацию в мозг через нейроинтерфейс. Активировав функцию дневника, она начала наговаривать запись, просто думая о словах:

"24 апреля 2043 года. Сегодня в парке я видела странного мальчика. Он сказал, что "бессмертные" не видят "их". Что это значит? И почему женщина прошла сквозь скамейку, на которой он сидел? Я не понимаю, что происходит. Может быть, я схожу с ума? Или может быть…"

Ария замолчала, не зная, как закончить фразу. Что могло быть альтернативой безумию? Что мальчик действительно был призраком? Что он был прав, и существует целая категория людей, невидимых для остальных?

Оба варианта казались одинаково невероятными.

Вечер выдался именно таким утомительным, как и предполагала Ария. Профессор Соколов, импозантный мужчина с проницательным взглядом и безупречно уложенными седыми волосами, рассказывал о последних успехах программы RENOVATIO, о том, как терапия распространяется по миру, о миллионах спасенных от старости людей. Родители Арии, Елена и Михаил, внимали ему с благоговением, иногда вставляя умные комментарии о своих исследованиях.

Ария сидела за столом, медленно помешивая ложкой десерт и стараясь не встречаться взглядом с Соколовым. Но в какой-то момент она почувствовала на себе его внимание.

– А как поживает наша юная мисс Новикова? – спросил профессор, обращаясь к ней напрямую. – Всё ещё интересуешься древней историей?

Ария неохотно подняла глаза.

– Да, профессор.

– Превосходно! – Соколов улыбнулся, но улыбка не достигла его глаз. – Знаешь, в твоём возрасте я тоже увлекался историей. Особенно меня интересовали цивилизации, которые исчезли, не оставив после себя ничего, кроме загадок. Майя, этруски, люди моаи… Знаешь, что их объединяет?

Ария покачала головой.

– Они все верили, что их образ жизни будет вечным, – Соколов отпил из бокала. – Они не смогли адаптироваться к изменениям. А изменения, моя дорогая, – единственная константа в этой вселенной. Те, кто сопротивляется переменам, обречены на исчезновение.

В голосе профессора Арии послышалась странная нотка, от которой по спине пробежал холодок. Она вдруг вспомнила слова мальчика из парка: "Бессмертные нас не видят".

– А что, если… – начала Ария, но тут же осеклась, не зная, стоит ли продолжать. Все трое взрослых теперь смотрели на неё с ожиданием. – Что, если исчезновение – это не всегда конец? Что, если некоторые цивилизации просто… стали невидимыми для других?

Соколов удивленно поднял брови, а потом рассмеялся.

– Какая необычная мысль! – он перевел взгляд на Елену и Михаила. – У вашей дочери очень оригинальное мышление. Это… интригует.

Ария заметила, как её мать слегка напряглась.

– Ария любит фантазировать, – быстро сказала Елена. – Все дети в её возрасте…

– Нет-нет, это прекрасно! – прервал её Соколов. – Воображение – основа любого научного прорыва. Сначала мы должны представить невозможное, а потом найти способ сделать его реальным. – Он снова посмотрел на Арию. – Скажи мне, дорогая, ты видишь вещи, которых не видят другие?

Вопрос прозвучал так неожиданно, что Ария чуть не выронила ложку. Откуда он мог знать?

– Я… не понимаю, о чём вы, – пробормотала она.

– Виктор имеет в виду образное мышление, – вмешался Михаил Новиков. – Творческое восприятие реальности.

– Разумеется, – согласился Соколов, но его взгляд, устремленный на Арию, оставался острым и изучающим.

Остаток вечера прошел как в тумане. Ария отвечала на вопросы односложно, стараясь не привлекать к себе внимания. Когда профессор наконец ушел, она с облегчением вернулась в свою комнату.

Запершись, Ария снова активировала функцию дневника в своем NeuroLog.

"Профессор Соколов спросил, вижу ли я вещи, которых не видят другие. Как он мог догадаться? И что он имел в виду? А если… если мальчик в парке был реальным? Если существует целая категория людей, которых "бессмертные" не видят? Тогда кто же я? Почему я их вижу, если мои родители прошли генную терапию ещё до моего рождения? Я должна найти того мальчика снова. Должна понять, что происходит".

В течение следующей недели Ария каждый день после школы проходила через парк, надеясь снова встретить странного мальчика. Но он не появлялся. Зато она стала замечать и других "призраков" – пожилую женщину, кормящую голубей возле фонтана, которую будто не видели прохожие; подростка, играющего на гитаре у входа в метро, чью музыку, казалось, никто не слышал; целую семью, пикникующую на лужайке, вокруг которой люди ходили так, будто инстинктивно избегали этого места, не осознавая почему.

Каждый раз Ария пыталась заговорить с ними, но они либо не отвечали, либо убегали, увидев её. Она записывала все свои наблюдения в NeuroLog, создавая всё более подробный дневник своих "видений".

В школе дела шли не лучше. Ария всегда была замкнутой, а теперь и вовсе погрузилась в себя. Единственным, кто иногда с ней разговаривал, был Самир Хан – высокий смуглый мальчик с внимательными карими глазами, сын известного нейрохирурга.

– Эй, Новикова, опять витаешь в облаках? – спросил он однажды, подсаживаясь к ней за обедом.

Ария вздрогнула, оторвавшись от своих мыслей.

– Прости, я… задумалась.

– Я заметил, – Самир улыбнулся. – В последнее время ты только этим и занимаешься. О чём думаешь?

Ария колебалась. С одной стороны, ей отчаянно хотелось с кем-то поговорить о том, что с ней происходит. С другой – она помнила предупреждение мальчика из парка: "Не говори им обо мне. Никому не говори".

– Просто… размышляю о восприятии реальности, – наконец сказала она.

– Ого, какие серьезные темы, – Самир присвистнул. – А конкретнее?

– Ну… что, если то, что мы считаем реальностью, – это только часть чего-то большего? Что, если существуют вещи и даже люди, которых мы не видим просто потому, что… не способны их воспринимать?

Самир задумался.

– Звучит как квантовая физика. Или как древняя философия. – Он улыбнулся. – Мне нравится ход твоих мыслей. Но почему ты вдруг заинтересовалась этим?

Ария пожала плечами.

– Просто… пытаюсь понять мир вокруг.

– Ну, если тебе интересно, я могу дать тебе почитать кое-какие книги. Мой отец интересуется нетрадиционными теориями восприятия. У него целая библиотека по этой теме.

Ария благодарно улыбнулась. Может быть, в этих книгах она найдет ответы на свои вопросы? Или хотя бы подсказки?

– Спасибо, Самир. Я бы хотела их посмотреть.

Вечером того же дня Ария случайно услышала разговор родителей. Она шла мимо кабинета отца, когда до неё донеслись взволнованные голоса.

– …начинает что-то подозревать, – говорила мать. – Сегодня она спрашивала меня о побочных эффектах терапии.

– Не паникуй раньше времени, Лена, – ответил отец. – Она просто любопытная девочка. Это нормально в её возрасте – задавать вопросы.

– Но её вопросы слишком… специфичны. А ты видел, как на неё смотрел Соколов? Как будто она какой-то аномальный экземпляр! Я начинаю жалеть, что мы позволили ему приблизиться к ней.

– Без Виктора не было бы никакой терапии. И не было бы Арии – по крайней мере, такой, какая она есть.

– Именно это меня и беспокоит, Миша. Что, если то экспериментальное лечение, которое я прошла во время беременности…

– Перестань! Мы уже сотни раз обсуждали это. Лечение было необходимо, и оно сработало именно так, как должно было. Ария здорова. А твои страхи – просто материнские фантазии.

– Но её странное поведение в последнее время…

– Она подросток, Лена! Все подростки ведут себя странно. Вспомни себя в её возрасте.

Наступила пауза. Ария затаила дыхание, прижавшись к стене рядом с дверью кабинета.

– Может быть, нам стоит показать её специалисту? – наконец произнесла Елена. – Просто для профилактики.

– Какому специалисту? – в голосе отца послышалось раздражение. – Психологу? И что мы ему скажем? "Наша дочь задает слишком умные вопросы, помогите нам"?

– Не ёрничай, Миша. Я серьезно беспокоюсь. А если у неё… галлюцинации?

– С чего ты взяла?

– Я видела её в парке на прошлой неделе. Она разговаривала с пустотой. Просто стояла перед пустой скамейкой и с кем-то беседовала.

Отец вздохнул.

– Лена, мы ученые. Давай не будем делать поспешных выводов без достаточных данных. Понаблюдаем за ней ещё немного. Если её поведение действительно станет… проблемным, тогда и подумаем о специалисте.

Ария осторожно отступила от двери и поспешила в свою комнату. Сердце колотилось так громко, что, казалось, его стук отдавался во всем доме.

Значит, мать видела её разговор с мальчиком в парке. Значит, для неё он действительно был невидим. Значит… значит, Ария не сходила с ума. Или сходила, но совсем по другой причине.

Что это за "экспериментальное лечение" во время беременности, о котором говорила мать? Как оно связано с программой RENOVATIO? И почему родители беспокоятся о её вопросах о побочных эффектах терапии?

Всё это складывалось в странную и тревожную картину. Ария чувствовала, что приблизилась к какой-то важной тайне, но всё ещё не понимала её сути.

Она снова активировала свой NeuroLog.

"10 мая 2043 года. Кажется, я не сошла с ума. Или мы все сошли с ума. Мои родители что-то скрывают от меня – что-то связанное с "экспериментальным лечением" во время маминой беременности. И это как-то связано с тем, что я вижу "призраков". Мама заметила, как я разговаривала с мальчиком в парке, но для неё он был невидим. Значит… значит, он говорил правду. "Бессмертные" действительно не видят "их". Но кто они? И почему я могу их видеть, если мои родители прошли терапию?"

Ария лежала на кровати, глядя в потолок, и чувствовала, как по спине бегут мурашки. Мир внезапно стал гораздо более странным и пугающим, чем она могла себе представить.

В ту ночь ей приснился странный сон: она бродила по пустому городу, где все здания были прозрачными, как стекло. Сквозь стены она видела людей, занятых своими делами, но никто не видел её. Она кричала, стучала по стеклянным поверхностям, но звук не проходил сквозь них. А потом появился тот мальчик из парка. Он улыбнулся ей и сказал: "Добро пожаловать в мир невидимых".

Ария проснулась с колотящимся сердцем и твердой решимостью: она должна найти его снова. Должна узнать правду, какой бы пугающей она ни была.

Глава 2: Шёпот в стенах

Школа имени Пастера для одаренных детей располагалась в старинном здании в центре Новонежска. Когда-то это был университет, но после Образовательной реформы 2030-х годов его переделали под специализированную школу для детей с высоким потенциалом. Сочетание классической архитектуры и ультрасовременных технологий создавало странное ощущение временного диссонанса: мраморные колонны соседствовали с голографическими экранами, а под сводчатыми потолками парили дроны-ассистенты.

Ария любила это здание за его загадочность. В отличие от стерильных стеклянных конструкций, которыми застраивался современный Новонежск, школа хранила тайны прошлого. Здесь были укромные уголки и забытые коридоры, где можно было спрятаться от чужих глаз.

В то утро Ария шла по главному коридору, погруженная в размышления о подслушанном разговоре родителей, когда её внимание привлекло движение в боковом проходе. Она остановилась и увидела девочку лет десяти, которая выглянула из-за угла и тут же скрылась, заметив Арию.

Не раздумывая, Ария последовала за ней. Боковой коридор вел в старое крыло здания, которое, как говорили, было закрыто для ремонта уже несколько лет. Двери были заперты, на них висели предупреждающие таблички, но Ария заметила, что одна из дверей приоткрыта.

Она осторожно заглянула внутрь и увидела просторное помещение, когда-то бывшее, вероятно, лекционным залом. Сейчас оно было превращено во что-то вроде жилого пространства: на полу лежали матрасы и одеяла, у стены стояли коробки с вещами, на импровизированной плите что-то готовила женщина средних лет, а рядом с ней та самая девочка, которую Ария заметила в коридоре, помогала нарезать овощи.

В дальнем углу комнаты мужчина в потертой одежде чинил какое-то электронное устройство, а двое детей – мальчик и девочка, судя по всему, близнецы – тихо играли с самодельными игрушками.

Это была целая семья. Семья, живущая в заброшенном крыле школы. Семья, которую, похоже, никто не замечал.

Ария сделала шаг внутрь, и доски пола предательски скрипнули под её ногами. Все обитатели комнаты замерли, повернувшись в её сторону. На их лицах отразился испуг.

– Извините, – поспешно сказала Ария, чувствуя себя ужасно неловко. – Я не хотела вас напугать. Я просто… увидела девочку и пошла за ней.

Женщина у плиты выпрямилась, закрывая собой детей.

– Кто ты? – спросила она настороженно. – Как ты нас видишь?

Этот вопрос – тот же самый, что задал мальчик в парке – подтвердил догадки Арии. Эти люди тоже были из тех, кого "бессмертные" не видели.

– Меня зовут Ария Новикова, – ответила она, стараясь говорить спокойно. – Я не знаю, почему я вас вижу. Но я… я встречала и других таких, как вы.

Мужчина отложил инструменты и подошел ближе.

– Новикова? – переспросил он. – Ты дочь Елены и Михаила Новиковых? Ученых из "Вектора"?

Ария кивнула, удивленная тем, что он знает её родителей.

– Да, это мои родители.

Мужчина и женщина обменялись взглядами.

– Интересно, – пробормотал мужчина. – Очень интересно.

– Что интересно? – спросила Ария. – Пожалуйста, расскажите мне, что происходит. Почему одни люди не видят других? Это как-то связано с программой RENOVATIO, да?

Женщина вздохнула и жестом пригласила Арию сесть на один из стульев.

– Меня зовут Нина, – сказала она. – Это мой муж Павел, и наши дети – Лиза, Даша и Артём. – Она указала на девочку, которую Ария заметила в коридоре, и на близнецов, играющих в углу. – Мы живем здесь уже три года.

– Но… как? – удивилась Ария. – Как вы можете жить в школе? Почему вас никто не замечает?

Павел горько усмехнулся.

– Потому что мы – "невидимые". Для "бессмертных" – для тех, кто прошел терапию RENOVATIO – мы просто не существуем. Они не могут нас видеть, слышать или осязать.

– Но почему?

– Побочный эффект, – Павел пожал плечами. – Или, как некоторые считают, запланированный результат. Те, кто проходит генную терапию для продления жизни, постепенно теряют способность воспринимать тех, кто отказался от неё. Процесс занимает около трех лет после начала терапии. Сначала "бессмертные" перестают замечать мимику "смертных", потом их голоса становятся неразличимыми, потом – силуэты размываются, и наконец – полная невидимость.

Ария почувствовала, как по спине пробежал холодок.

– Но… это же ужасно! Почему об этом никто не говорит? Почему правительство…

– Потому что большинство членов правительства тоже прошли терапию, – перебила её Нина. – Как и почти все влиятельные люди. Для них проблемы просто не существует. А "невидимые" не могут заявить о себе – нас буквально не слышат.

– И сколько вас? – спросила Ария.

– По нашим оценкам, около 30% населения, – ответил Павел. – В основном это те, кто отказался от терапии по религиозным или этическим соображениям, или те, кто просто не мог её себе позволить, пока она не стала общедоступной.

– И вы живете… вот так?

– Мы приспосабливаемся, – Нина слабо улыбнулась. – Находим способы выживать в тенях общества "бессмертных". Используем ресурсы, которые они считают списанными или потерянными. Занимаем пространства, которые они считают заброшенными. Создаем свой мир внутри их мира.

Ария пыталась осмыслить всё это. Тысячи, возможно, миллионы людей, живущих бок о бок с "бессмертными", но невидимых для них. Целое параллельное общество.

– Но почему я могу вас видеть? – спросила она. – Мои родители прошли терапию ещё до моего рождения. По логике, я тоже должна быть… "бессмертной".

Павел и Нина снова обменялись взглядами.

– Мы не знаем, – честно ответил Павел. – Ты первый ребенок "бессмертных", который может нас видеть. Возможно, это какая-то генетическая аномалия. Или…

– Или что?

– Или твои родители экспериментировали с протоколом терапии, – тихо закончил он. – Они ученые, в конце концов. Может быть, они модифицировали процедуру.

Ария вспомнила подслушанный разговор о "экспериментальном лечении" во время беременности матери. Неужели это было связано с её способностью видеть "невидимых"?

– Я должна идти, – внезапно сказала она, вставая. – Скоро начнутся уроки. Но я… я вернусь. Можно?

Нина улыбнулась.

– Конечно. Мы будем здесь. Только… будь осторожна. Не рассказывай о нас.

– Не буду, – пообещала Ария. – Но, может быть, я могу чем-то помочь? Принести что-нибудь?

– Мы справляемся, – ответил Павел. – Но спасибо за предложение. Знаешь, что действительно помогло бы? Информация. Если ты сможешь узнать больше о программе RENOVATIO, о её побочных эффектах… это было бы неоценимо.

Ария кивнула.

– Я попробую.

На выходе из комнаты её догнала Лиза, та самая девочка, которую она заметила в коридоре.

– Возьми, – сказала она, протягивая Арии маленький деревянный амулет на веревочке. – Это для удачи. И чтобы ты не забыла о нас.

Ария растроганно приняла подарок.

– Спасибо, Лиза. Я не забуду. Обещаю.

Весь день Ария была рассеянной, пытаясь осмыслить всё, что узнала. Мир внезапно стал гораздо сложнее и страшнее. Она не могла сосредоточиться на уроках, её мысли постоянно возвращались к семье "невидимых", живущих в заброшенном крыле школы.

На обеде к ней снова подсел Самир.

– Эй, ты сегодня ещё более отстраненная, чем обычно, – заметил он. – Что-то случилось?

Ария подняла глаза от нетронутого обеда.

– Нет, просто… задумалась.

– Опять о восприятии реальности? – улыбнулся Самир.

Ария слабо улыбнулась в ответ.

– Вроде того.

– Кстати, я принес тебе те книги, о которых говорил. – Он достал из рюкзака небольшой планшет для чтения. – Здесь целая коллекция работ о нестандартном восприятии, включая исследования о селективной слепоте и невидимости на нейронном уровне. Может быть, найдешь что-нибудь интересное.

– Спасибо, Самир, – искренне поблагодарила Ария, принимая планшет. – Это очень… кстати.

– Всегда пожалуйста, – он помедлил, а потом добавил: – Знаешь, если тебе нужно с кем-то поговорить… о чем угодно… я умею хранить секреты.

Ария посмотрела на него внимательнее. В его карих глазах читалось искреннее беспокойство. На мгновение ей захотелось рассказать ему всё – о странном мальчике в парке, о семье в заброшенном крыле, о "невидимых" и "бессмертных". Но она вспомнила предостережения и покачала головой.

– Спасибо, но… я в порядке. Правда.

Самир кивнул, но было видно, что он не поверил.

– Как скажешь. Но предложение остается в силе.

Вечером, вернувшись домой, Ария тщательно изучила книги, которые дал ей Самир. Большинство из них были научными трудами о восприятии, сознании и нейрофизиологии, но среди них нашлась одна, которая привлекла её особое внимание: "Селективная невидимость как социальный феномен" доктора Евы Краус, написанная за год до начала массового внедрения программы RENOVATIO.

В книге Краус предсказывала, что развитие определенных биотехнологий может привести к глубокому разделению общества на уровне восприятия. Она теоретизировала, что модификация определенных нейронных путей может вызвать избирательную слепоту к определенным группам людей, и предупреждала об этической опасности такого разделения.

Самое поразительное – книга была опубликована до появления первых сообщений о "побочных эффектах" терапии. Словно Ева Краус предвидела, что произойдет.

Ария задумалась: кто эта Ева Краус? Почему её предупреждения не были услышаны? И где она сейчас?

В своем NeuroLog Ария записала:

"12 мая 2043 года. Сегодня я встретила целую семью "невидимых", живущих в заброшенном крыле школы. Они подтвердили мои догадки: люди, прошедшие генную терапию RENOVATIO, постепенно теряют способность воспринимать тех, кто отказался от неё. Таких "невидимых" около 30% населения. Они создали параллельное общество, существующее в тенях мира "бессмертных".

Нашла книгу доктора Евы Краус, которая предсказывала это явление ещё до начала программы. Мне нужно найти её. Может быть, она знает, почему я – единственный ребенок "бессмертных", способный видеть "невидимых".

Самир предложил помощь. Он кажется искренним, но я боюсь доверять кому-либо. Что, если это какой-то тест? Что, если родители или, хуже того, профессор Соколов специально наблюдают за мной, чтобы узнать, вижу ли я "невидимых"?

Мне страшно. Я чувствую себя одинокой среди этой тайны. Но я должна узнать правду – не только ради себя, но и ради тех, кто стал невидимым."

Ария закрыла дневник и легла на кровать, глядя в потолок. Она думала о том, как мог возникнуть такой мир – мир, где часть человечества буквально не видит другую часть. Был ли это действительно просто побочный эффект, как утверждает официальная версия? Или, как намекнул Павел, это было запланировано? И если так, то кем и зачем?

Внезапно её размышления прервал звук голосов из коридора. Родители снова спорили, и их голоса становились всё громче.

Ария осторожно подошла к двери и прислушалась.

– …не можем больше это игнорировать, Михаил! – говорила мать. – Её поведение становится всё более странным. Сегодня директор школы звонил и сказал, что видел, как она разговаривала сама с собой в заброшенном крыле.

– Может быть, она просто… репетировала речь или что-то в этом роде? – неуверенно предположил отец.

– Перестань искать оправдания! Ты же видел её на ужине с Соколовым. Эти вопросы о "невидимых цивилизациях"… Она что-то подозревает, Миша. Или, хуже того, она действительно их видит.

– И что с того, если видит? – внезапно резко сказал отец. – Разве это не то, чего ты хотела, когда модифицировала протокол? Ребенка, который сможет видеть оба мира?

Наступила тишина. Ария затаила дыхание, боясь пропустить хоть слово.

– Я не знала, к чему это приведет, – наконец тихо сказала Елена. – Я просто хотела защитить её от побочных эффектов. Не хотела, чтобы она выросла слепой к части реальности, как мы. Но я не думала, что это будет… таким. Что она будет разговаривать с призраками и выглядеть сумасшедшей в глазах других.

– Ну, теперь уже поздно что-либо менять, – вздохнул Михаил. – Мы должны просто… помочь ей адаптироваться. Объяснить ей, что происходит.

– Ты с ума сошел? – воскликнула Елена. – Если Соколов узнает, что я модифицировала протокол… Если кто-нибудь узнает, что Ария может видеть "невидимых"… ты представляешь, что начнется? Какой опасности она подвергнется?

– Так что ты предлагаешь? Продолжать притворяться, что ничего не происходит? Позволить ей думать, что она сходит с ума?

– Я предлагаю проконсультироваться со специалистом. С психотерапевтом, который работает с детьми с… особыми способностями.

– Ты хочешь "лечить" её от способности видеть реальность, Лена? Серьезно?

– Я хочу защитить её! – голос матери дрожал. – Защитить от мира, который не готов к таким, как она. От Соколова, который, я уверена, что-то подозревает. От… от всего этого кошмара, который мы сами создали!

Ария отшатнулась от двери, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. Значит, это правда. Её мать действительно модифицировала протокол терапии, чтобы защитить её. Но защитить от чего? От "невидения"? Или от чего-то ещё более страшного?

И что теперь будет? Её отправят к психотерапевту, который попытается "вылечить" её от способности видеть "невидимых"? Заставят принимать лекарства, которые притупят её восприятие?

Ария вернулась к кровати и свернулась калачиком, обхватив колени руками. Она чувствовала себя совершенно потерянной. Весь мир, который она знала, рушился на её глазах, открывая пугающую реальность, полную тайн и опасностей.

В ту ночь она долго не могла уснуть, а когда наконец забылась тревожным сном, ей снилось, что она стоит на границе между двумя мирами, а фигуры с обеих сторон тянут к ней руки, пытаясь перетянуть на свою сторону.

Глава 3: Невидимый друг

Утро выдалось серым и дождливым, будто сама погода решила подстроиться под настроение Арии. Она проснулась разбитой после ночи, полной тревожных сновидений, и долго лежала, глядя в потолок, не желая вставать и встречаться с родителями после подслушанного разговора.

Когда она наконец спустилась к завтраку, Елена уже ушла на работу, а отец сидел за столом, просматривая что-то на голографическом дисплее. Он поднял голову, когда Ария вошла, и улыбнулся с легкой неловкостью.

– Доброе утро, солнышко. Как спалось?

– Нормально, – солгала Ария, избегая его взгляда.

– Твоя мама уже ушла в лабораторию, – сказал Михаил. – У неё сегодня важные испытания.

Ария молча кивнула, наливая себе чай. Повисла неловкая пауза.

– Ария, я хотел поговорить с тобой, – наконец произнес отец, выключая дисплей. – В последнее время мы с мамой заметили, что ты… немного изменилась. Стала более замкнутой, рассеянной. Мы беспокоимся. Если что-то случилось, если у тебя проблемы – ты можешь нам рассказать. Мы поможем.

Ария сжала чашку обеими руками, чувствуя, как горячий пар поднимается к её лицу.

– Всё в порядке, папа. Правда, – она заставила себя поднять глаза и улыбнуться. – Просто… подростковые дела. Ничего серьезного.

Отец смотрел на неё с сомнением.

– Ты уверена? Потому что если ты… видишь или чувствуешь что-то необычное… это может быть связано с некоторыми особенностями твоего… развития.

Сердце Арии пропустило удар. Он знает. Он знает, что она видит "невидимых", и пытается аккуратно выяснить подробности.

– Что ты имеешь в виду? – спросила она, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально.

Отец замялся, подбирая слова.

– Понимаешь, когда твоя мама была беременна, возникли некоторые… осложнения. Нам пришлось применить экспериментальную терапию, модификацию протокола RENOVATIO. Это было необходимо, чтобы сохранить беременность, но… такое вмешательство могло иметь определенные последствия для твоего развития.

– Какие последствия? – Ария напряглась, ожидая, что сейчас отец наконец расскажет ей правду о её способности видеть "невидимых".

– Неврологические, в основном. Повышенная чувствительность, возможные галлюцинации, синестезия… – отец пожал плечами. – Ничего опасного, но если ты испытываешь что-то подобное, нам важно знать об этом.

Ария почувствовала разочарование. Он не собирался признавать существование "невидимых". Для него её видения были просто "галлюцинациями" – побочным эффектом экспериментального лечения.

– Нет, папа, – твердо сказала она. – Я не вижу и не слышу ничего необычного. Всё в порядке.

– Хорошо, – отец явно не поверил ей, но решил не настаивать. – Но если вдруг что-то изменится – обещай, что скажешь мне или маме.

– Обещаю, – ответила Ария, зная, что нарушит это обещание.

Перед уходом в школу она незаметно проскользнула в кабинет отца. Теперь, когда она знала о модификации протокола, ей нужна была информация – конкретные детали о том, что сделала её мать и как это повлияло на её способности.

В кабинете отца царил идеальный порядок. Ария быстро просмотрела его рабочий стол, но не нашла ничего интересного. Тогда она активировала компьютерный терминал и попыталась войти в систему. К её удивлению, голосовое распознавание сработало – видимо, их голоса были достаточно похожи, чтобы обмануть систему.

– Доступ к файлам проекта RENOVATIO, – сказала Ария, надеясь найти что-нибудь о модификации протокола.

"Доступ запрещен. Требуется дополнительная авторизация", – ответил компьютер.

– Доступ к личным файлам, – попробовала Ария.

На экране появилась папка с фотографиями, заметками и личной перепиской. Ария быстро просматривала содержимое, ища упоминания о себе или об экспериментальной терапии.

Наконец, в архиве писем она нашла переписку между родителями, датированную временем беременности матери.

"Миша, я не могу так рисковать. Мы оба знаем, что будет с ребенком, когда он родится – он унаследует наше "невидение". Я не хочу, чтобы наш ребенок рос слепым к части мира, не понимая, что происходит. Я модифицировала протокол. Соколов не знает, и никогда не должен узнать".

Ответ отца: "Лена, ты с ума сошла? Если он узнает, что ты экспериментировала с протоколом… Что вообще ты сделала?"

"Я внесла изменения в генетический маркер, отвечающий за нейронную фильтрацию. Теоретически, это должно позволить ребенку воспринимать всех людей, независимо от их статуса. Но я не знаю, какие ещё последствия это может иметь. Поэтому никто не должен знать. Особенно Соколов".

Ария сохранила копию переписки и быстро закрыла систему. Теперь она знала наверняка: её мать намеренно модифицировала протокол, чтобы Ария могла видеть "невидимых". Но почему это было так важно для неё? И почему она боялась, что Соколов узнает об этом?

В школе Ария сразу направилась в заброшенное крыло, надеясь найти семью "невидимых" и расспросить их подробнее. Но комната, где они жили, была пуста. Матрасы, одеяла, коробки с вещами – всё исчезло. Только на полу в углу лежала маленькая тряпичная кукла, которую, видимо, забыла одна из девочек.

Ария подняла куклу и почувствовала укол тревоги. Куда они делись? Их кто-то обнаружил? Или они испугались, что Ария расскажет о них?

Весь день прошел как в тумане. Ария механически выполняла задания, отвечала на вопросы учителей, но мысленно была далеко. Она думала о пропавшей семье, о переписке родителей, о Соколове и его таинственных планах.

После школы она решила пойти в парк, где впервые встретила странного мальчика. Может быть, он снова появится там? Может быть, он знает, что случилось с семьей из школы?

Парк был почти пуст из-за дождя, который то усиливался, то ослабевал. Ария села на ту же скамейку, где видела мальчика, и стала ждать, не обращая внимания на моросящий дождь. Она достала тряпичную куклу из рюкзака и положила её рядом, надеясь, что это как-то поможет привлечь внимание "невидимых".

Прошел час, но никто не появлялся. Ария уже собиралась уходить, когда заметила движение в кустах неподалеку. Она затаила дыхание, вглядываясь в заросли. На мгновение мелькнуло бледное лицо, а потом появился он – тот самый мальчик, с которым она разговаривала в первый раз.

Теперь она могла рассмотреть его лучше. Ему было лет двенадцать или тринадцать, худой, с острыми чертами лица и пронзительными голубыми глазами. Его одежда выглядела поношенной, но чистой, а в руках он держал ту же потрепанную книгу, что и в прошлый раз.

Мальчик осторожно приблизился к скамейке, настороженно оглядываясь.

– Привет, – сказала Ария, когда он подошел достаточно близко. – Я надеялась, что увижу тебя снова.

Мальчик кивнул.

– Я знаю. Я наблюдал за тобой с тех пор, как ты пришла. Хотел убедиться, что ты одна.

– Я одна, – подтвердила Ария. – И я… я знаю, что происходит. По крайней мере, частично. Знаю про "бессмертных" и "невидимых". Про побочный эффект терапии RENOVATIO.

Мальчик удивленно поднял брови.

– Правда? И ты всё ещё хочешь со мной разговаривать? Обычно дети "бессмертных", когда узнают правду, предпочитают держаться подальше от таких, как мы. Проще делать вид, что нас не существует.

– Я не обычный ребенок "бессмертных", – Ария слабо улыбнулась. – Меня зовут Ария. А тебя?

Мальчик помедлил, словно решая, стоит ли доверять ей своё имя.

– Алексей, – наконец сказал он. – Но друзья зовут меня Лёша.

– Приятно познакомиться, Лёша, – Ария указала на место рядом с собой. – Присядешь?

Алексей осторожно сел на скамейку, всё ещё держась настороженно.

– Так ты правда можешь меня видеть? Не просто… ощущать присутствие или что-то в этом роде? Ты действительно видишь меня так же ясно, как других людей?

– Да, – подтвердила Ария. – Так же ясно, как любого другого.

– Почему? – в голосе мальчика слышалось искреннее любопытство. – Почему ты отличаешься от остальных "бессмертных"?

Ария задумалась, решая, сколько может рассказать.

– Моя мать… модифицировала протокол терапии, когда была беременна мной. Что-то связанное с "нейронной фильтрацией". Она хотела, чтобы я могла видеть… всех.

– Зачем? – удивился Алексей. – Зачем ей это?

– Я не знаю точно. В письме она писала, что не хочет, чтобы её ребенок рос "слепым к части мира". Может быть, она… сожалеет о своём выборе? О том, что сама прошла терапию и потеряла способность видеть "невидимых"?

Алексей задумчиво кивнул.

– Возможно. Многие из ранних участников программы не знали о побочных эффектах. Когда они начали терять восприятие, было уже слишком поздно.

– А ты? – спросила Ария. – Как ты оказался среди "невидимых"?

– Мои родители были учеными, как и твои, – ответил Алексей. – Они работали в команде, разрабатывавшей RENOVATIO. Но когда начали появляться первые сообщения о "побочных эффектах", они решили провести независимое расследование. И обнаружили, что "невидение" было не случайностью, а… запланированной функцией.

– Что? – Ария почувствовала, как по спине пробежал холодок. – Но зачем кому-то намеренно делать людей невидимыми друг для друга?

– Задумайся, – глаза Алексея блеснули. – Что получается, когда элита общества, все влиятельные люди, буквально не могут видеть тех, кто отказывается от их "дара вечной жизни"? Идеальная сегрегация. Никаких протестов, никакого сопротивления, никаких неудобных вопросов. Просто… тишина.

Ария почувствовала тошноту. Это было слишком жестоко, слишком бесчеловечно, чтобы быть правдой. И в то же время… это объясняло, почему Соколов так странно смотрел на неё на том ужине, почему спрашивал, видит ли она то, чего не видят другие.

– Твои родители… что с ними случилось? – спросила она.

Лицо Алексея помрачнело.

– Они обнародовали свои находки. Пытались предупредить общественность. Но их быстро дискредитировали, объявили сумасшедшими. Отца уволили, мать… – его голос дрогнул. – Мы попали в автокатастрофу три года назад. Отец погиб на месте. Мать умерла в больнице. Странно, да? Сразу после того, как они решили пойти с этой историей в международную прессу.

– Мне так жаль, – прошептала Ария, чувствуя, как к глазам подступают слезы. – А ты… как ты выживаешь?

– У нас есть сообщество, – ответил Алексей, немного повеселев. – "Невидимые" держатся вместе. Мы научились жить в тенях вашего мира, использовать вашу слепоту в своих интересах. Я живу с группой подростков в заброшенном депо недалеко отсюда. Мы присматриваем друг за другом.

Ария вдруг вспомнила о тряпичной кукле.

– Я нашла это в школе, – сказала она, протягивая игрушку Алексею. – Там была семья… Павел, Нина и их дети. Но сегодня они исчезли. Ты не знаешь, что с ними могло случиться?

Алексей взял куклу, нахмурившись.

– Это кукла Даши, младшей дочери Нины. Странно, она очень дорожила ею… – он поднял встревоженный взгляд. – Когда ты видела их в последний раз?

– Вчера утром. Они жили в заброшенном крыле нашей школы.

– Я узнаю, что с ними, – пообещал Алексей. – У нас есть способы связи. Возможно, они просто перебрались в другое место. "Невидимые" часто меняют убежища, чтобы не привлекать внимания.

– А что насчет доктора Евы Краус? – спросила Ария. – Я читала её книгу о селективной невидимости. Она предсказала всё это ещё до начала программы. Она жива? Может быть, она знает больше о том, что со мной происходит?

Глаза Алексея загорелись.

– Доктор Краус! Да, она жива и очень важна для нашего сообщества. Она была одной из первых, кто забил тревогу о побочных эффектах RENOVATIO. Соколов дискредитировал её, выставил сумасшедшей, но она продолжает свои исследования в подполье. Сейчас она работает над методами преодоления "невидения".

– Я хочу с ней встретиться, – решительно сказала Ария.

Алексей покачал головой.

– Это не так просто. Она очень осторожна, особенно когда речь идет о контактах с "бессмертными". Но… может быть, в твоем случае она сделает исключение. Я поговорю с ней.

Они проговорили ещё почти час. Алексей рассказывал о жизни "невидимых", о том, как они научились использовать свою невидимость для выживания, о подпольной сети, которую они создали. Ария слушала, зачарованная. Это был целый мир, существующий параллельно с тем, который она знала, – мир, полный опасностей, но и невероятной солидарности.

– Мне пора, – наконец сказал Алексей, заметив, что начинает темнеть. – Меня будут искать. Но я найду тебя снова. И узнаю о семье Павла и Нины.

– Подожди, – Ария достала из кармана небольшое устройство связи. – Возьми это. Это старая модель нейрокоммуникатора, но она работает автономно, без подключения к общей сети. Мы сможем общаться напрямую.

Алексей с сомнением взял устройство.

– Ты уверена? Если твои родители узнают…

– Не узнают, – твердо сказала Ария. – Я замаскировала его под образовательное приложение. В любом случае, они слишком заняты своими исследованиями, чтобы следить за моими устройствами.

Алексей кивнул и спрятал коммуникатор в карман.

– Спасибо, Ария. За… всё. За то, что видишь нас. За то, что поверила.

Он быстро встал и пошел прочь, но вдруг обернулся.

– Будь осторожна, – серьезно сказал он. – Если кто-то узнает, что ты можешь нас видеть… это может быть опасно. Особенно если это узнает Соколов.

С этими словами он скрылся среди деревьев, оставив Арию одну на скамейке под моросящим дождем.

Вернувшись домой, Ария обнаружила, что её ждет неприятный сюрприз. В гостиной сидели оба родителя и незнакомый мужчина в строгом костюме.

– А вот и она, – сказала мать с натянутой улыбкой. – Ария, познакомься, это доктор Рейнер, специалист по подростковой психологии. Он хотел бы поговорить с тобой.

Ария почувствовала, как внутри всё сжалось. Значит, они всё-таки решили отправить её к психотерапевту. Считают, что она сходит с ума.

– Здравствуй, Ария, – доктор Рейнер улыбнулся располагающей улыбкой. – Твои родители рассказали мне, что в последнее время ты испытываешь некоторые… необычные ощущения. Я здесь, чтобы помочь тебе разобраться в них.

– Я в порядке, – холодно ответила Ария. – Мне не нужна помощь.

– Ария, пожалуйста, – вмешалась мать. – Доктор Рейнер – один из лучших специалистов в своей области. Он работает с детьми, у которых… особое восприятие.

– Особое восприятие? – Ария почувствовала, как гнев поднимается внутри неё. – Ты имеешь в виду – с детьми, которые видят то, чего не должны видеть? То, что ты сама скрыла от них своей чудесной терапией?

Елена побледнела, а Михаил выпрямился, бросив тревожный взгляд на доктора Рейнера.

– Ария, о чем ты говоришь? – напряженно спросил он.

– О "невидимых", папа, – Ария уже не могла сдерживаться. – О людях, которых вы перестали видеть после терапии RENOVATIO. О тех, кого вы считаете несуществующими, галлюцинациями, игрой воображения. Но они реальны! И я их вижу, потому что мама модифицировала протокол, когда была беременна мной. Я права, мама?

Елена выглядела так, будто её ударили. Она открыла рот, но не могла произнести ни слова.

– Интересно, – тихо сказал доктор Рейнер, делая какие-то пометки в своем планшете. – Очень интересно. Ария, расскажи мне больше об этих… "невидимых". Как они выглядят? Что они тебе говорят?

Ария поняла, что совершила ошибку. Даже если её родители знали правду, они явно не собирались признавать её открыто. А доктор Рейнер, скорее всего, просто записывал "симптомы её безумия".

– Это была шутка, – быстро сказала она, пытаясь исправить ситуацию. – Я просто… прочитала одну фантастическую книгу и фантазировала на эту тему. Конечно, я не вижу никаких "невидимых людей".

– Ария, – доктор Рейнер смотрел на неё проницательным взглядом. – Ты можешь быть честной со мной. Если ты действительно видишь или слышишь что-то необычное, это не значит, что ты сумасшедшая. Это просто значит, что твой мозг работает немного иначе, чем у большинства людей. И я могу помочь тебе с этим.

– Со мной всё в порядке, – упрямо повторила Ария. – Я не вижу и не слышу ничего необычного. Просто много читаю и иногда фантазирую. Разве это ненормально для подростка?

Доктор Рейнер вздохнул и повернулся к её родителям.

– Боюсь, нам понадобится больше времени для установления доверительных отношений. Но, судя по тому, что я уже увидел, у Арии действительно наблюдаются признаки расстройства восприятия. Я бы рекомендовал начать с легкой медикаментозной терапии, чтобы снять наиболее острые симптомы, и параллельно проводить регулярные сеансы психотерапии.

– Нет! – воскликнула Ария. – Я не буду принимать никаких лекарств! Со мной всё в порядке!

– Ария, пожалуйста, – устало сказал отец. – Мы просто хотим тебе помочь.

– Помочь мне не видеть реальность? – горько спросила Ария. – Помочь мне стать такими же слепыми, как вы?

– Достаточно, – резко сказала Елена. – Ария, иди в свою комнату. Мы поговорим позже, когда ты успокоишься.

Ария бросила последний взгляд на родителей – мать выглядела испуганной, отец – растерянным – и вылетела из гостиной, сдерживая слезы.

В своей комнате она упала на кровать, дрожа от гнева и страха. Что они собираются с ней сделать? Напичкать лекарствами, которые притупят её восприятие настолько, что она перестанет видеть "невидимых"? Или что-то ещё хуже?

Она достала свой NeuroLog и быстро написала сообщение Алексею через тайный канал коммуникатора.

"Они привели психотерапевта. Хотят давать мне лекарства, чтобы я перестала вас видеть. Что мне делать?"

Ответ пришел почти мгновенно.

"Не паникуй. Притворись, что согласна на лечение. Если дадут таблетки – не глотай их, прячь. Я поговорил с доктором Краус. Она хочет тебя видеть. Завтра после школы, старая водонапорная башня на холме за парком. Будь осторожна."

Ария почувствовала прилив надежды. Доктор Краус согласилась встретиться с ней! Может быть, она знает, что происходит, и сможет объяснить, почему её способность видеть "невидимых" так пугает родителей и Соколова.

Через час в её комнату постучали. Это была мать, с бледным, виноватым лицом.

– Ария, можно войти?

Ария молча кивнула, сидя на кровати и обхватив колени руками.

Елена прошла внутрь и села рядом с дочерью, сохраняя некоторую дистанцию.

– Доктор Рейнер ушел, – сказала она. – Он оставил для тебя рецепт. Это мягкий нейрорегулятор, он поможет стабилизировать твоё восприятие.

– Ты имеешь в виду – сделает меня слепой, как вас? – горько спросила Ария.

Елена вздохнула.

– Ария, послушай меня. То, что ты видишь… это не то, что ты думаешь.

– А что я, по-твоему, думаю?

– Ты считаешь, что видишь реальных людей, которые стали "невидимыми" из-за терапии RENOVATIO. Но это не так. Это… сложно объяснить. Это действительно связано с модификацией протокола, которую я провела во время беременности, но…

– Но что? – Ария подалась вперед. – Расскажи мне правду, мама. Я заслуживаю знать.

Елена долго молчала, словно борясь с собой.

– Ты права, – наконец сказала она. – Ты заслуживаешь знать правду. Но я… я не могу тебе её рассказать. Не сейчас. Это слишком опасно, особенно если Соколов узнает, что ты…

– Что я могу видеть "невидимых"? – перебила её Ария. – Почему это так важно? Почему это так пугает вас всех?

– Потому что это меняет всё, – тихо сказала Елена. – Всю парадигму, на которой построен проект RENOVATIO. Всё, во что верит Соколов и тысячи людей, последовавших за ним. – Она положила руку на плечо дочери. – Ария, я обещаю, что расскажу тебе всё, когда придет время. Но сейчас я прошу тебя: притворись. Притворись, что согласна с лечением. Притворись, что больше не видишь… то, что видишь. Для твоей же безопасности.

Ария смотрела на мать, пытаясь понять, можно ли ей доверять. Елена выглядела искренне обеспокоенной, даже испуганной. Может быть, она действительно пыталась защитить дочь?

– Хорошо, – наконец сказала Ария. – Я буду принимать лекарства.

Елена с облегчением выдохнула.

– Спасибо, милая. Ты не представляешь, как это важно.

Когда мать ушла, Ария достала пузырек с таблетками, который та оставила. "Нейроквиет", гласила этикетка, "принимать по одной таблетке утром и вечером". Она открыла пузырек и высыпала таблетки на ладонь. Они выглядели безобидно – маленькие, белые, чуть мерцающие в свете лампы.

Ария подошла к окну и посмотрела на ночной город, раскинувшийся внизу. Где-то там, среди светящихся небоскребов и темных переулков, жили тысячи "невидимых" – людей, которых общество предпочло не замечать. И только она, благодаря случайной прихоти матери, могла их видеть.

Она не собиралась отказываться от этой способности. Не сейчас, когда она только начала понимать масштаб происходящего.

Ария взяла одну таблетку и положила её под язык, делая вид, что глотает, на случай, если родители наблюдают. Затем она осторожно вынула её и спрятала в небольшую коробочку, которую хранила в своем тайнике под половицей. Остальные таблетки она вернула в пузырек.

Завтра она встретится с доктором Краус. Завтра она, возможно, узнает правду о себе, о "невидимых" и о том, почему её способность так пугает Соколова. А пока ей нужно было притворяться, что она принимает лекарства и верит в своё "расстройство восприятия".

В ту ночь Ария долго не могла уснуть. Её мысли крутились вокруг слов матери, странного поведения доктора Рейнера и предстоящей встречи с Евой Краус. Что, если это ловушка? Что, если Алексей не тот, за кого себя выдает? Что, если родители правы, и всё, что она видит – просто галлюцинации?

Но глубоко внутри Ария знала: то, что она видит, реально. "Невидимые" существуют. И почему-то это знание представляет угрозу для всей системы, созданной Соколовым и его последователями.

С этой мыслью она наконец провалилась в беспокойный сон, в котором бежала по бесконечному лабиринту, преследуемая тенями, а где-то впереди маячил свет, который она никак не могла достичь.

Глава 4: Правда в бреду

Первые дни приёма "Нейроквиета" Ария успешно имитировала проглатывание таблеток, искусно пряча их в специально сделанный тайник под половицей. Родители, казалось, поверили в её смирение и даже немного расслабились – напряжение, царившее в доме после визита доктора Рейнера, постепенно рассеивалось.

– Как ты себя чувствуешь, солнышко? – спросила Елена за завтраком спустя три дня после начала "лечения", с осторожной надеждой вглядываясь в лицо дочери.

– Нормально, – пожала плечами Ария. – Немного сонная, но доктор Рейнер говорил, что так и будет первое время.

Девочка старательно изображала сонливость и некоторую заторможенность, хотя на самом деле чувствовала себя вполне бодрой. Она даже намеренно позволяла своему взгляду блуждать мимо целей, когда кто-то к ней обращался, имитируя побочные эффекты лекарств.

– Ты… видишь… что-нибудь необычное? – осторожно поинтересовался отец, сидящий напротив.

– Ты имеешь в виду, вижу ли я людей, которых не существует? – Ария слабо улыбнулась, стараясь, чтобы её голос звучал слегка обескураженно. – Нет, папа. Думаю, доктор Рейнер был прав. Просто переутомление и слишком много фантазий.

Михаил и Елена обменялись взглядами, в которых читалось облегчение. Было почти больно видеть, как родители с готовностью принимают эту ложь, предпочитая поверить, что их дочь "вылечилась" от способности видеть реальность во всей её полноте.

– Это хорошо, – кивнул Михаил. – Через неделю доктор Рейнер придёт снова, чтобы оценить твой прогресс. А сегодня у тебя сокращённый день в школе, верно? Из-за конференции преподавателей.

– Да, всего три урока, – подтвердила Ария, чувствуя, как сердце забилось быстрее при мысли о предстоящей встрече с доктором Краус. Сегодня должно было произойти что-то важное, что-то, что могло изменить её жизнь навсегда.

– Тогда я могу отвезти тебя в школу, – предложила Елена. – Всё равно еду мимо.

– Нет-нет, – слишком быстро ответила Ария, и тут же осеклась, заметив, как мать слегка нахмурилась. – В смысле, я лучше прогуляюсь. Доктор Рейнер говорил, что физическая активность полезна для… стабилизации восприятия.

– Ладно, – неохотно согласилась Елена. – Только не задерживайся после школы. И обязательно звони, если почувствуешь себя… странно.

– Обещаю, – кивнула Ария, опустив глаза, чтобы скрыть чувство вины от необходимости лгать родителям.

Но разве у неё был выбор? Они сами толкали её на это своим упорным нежеланием признать существование "невидимых", своим стремлением "вылечить" её от способности видеть истину.

В школе Ария не могла сосредоточиться на уроках. Мысли постоянно возвращались к предстоящей встрече с доктором Краус. Что скажет женщина, первой предсказавшая эффект "невидения"? Сможет ли она объяснить, почему Ария отличается от других детей "бессмертных"? И самое главное – есть ли способ изменить ситуацию, вернуть людям способность видеть друг друга?

На перемене к ней подошёл Самир, который в последние дни смотрел на неё с плохо скрываемым беспокойством.

– Эй, Новикова, – он присел рядом с ней на скамейку во дворе школы. – Ты в порядке? Выглядишь какой-то… отсутствующей.

– Просто лекарства, – Ария решила придерживаться той же легенды, что и с родителями. – Доктор прописал кое-что для… стабилизации.

– Лекарства? – Самир нахмурился. – Зачем? Ты же абсолютно здорова.

– Родители считают, что у меня проблемы с восприятием реальности, – Ария слабо улыбнулась. – Видимо, слишком много вопросов о том, видим ли мы всё, что существует вокруг нас.

Самир покачал головой.

– Это же абсурд. С каких пор любознательность стала симптомом психического расстройства? – он внимательно посмотрел ей в глаза. – Слушай, если тебе нужна помощь – любая – только скажи. Мой отец никогда не одобрял такой подход к… необычным детям.

Необычным детям. Интересный выбор слов. Ария внимательнее посмотрела на Самира, пытаясь понять, знает ли он больше, чем говорит. Но на его лице читалась только искренняя забота.

– Спасибо, Самир. Я справляюсь, – она бросила взгляд на часы. – Мне пора на литературу.

– Конечно, – он встал и помедлил. – Только… не принимай то, что тебе не нужно. Некоторые вещи лучше видеть ясно.

С этими загадочными словами он ушёл, оставив Арию в лёгком замешательстве. Что именно он имел в виду?

После уроков Ария поспешила к старой водонапорной башне, расположенной на холме за парком. Это было заброшенное кирпичное сооружение, возвышавшееся над городом как молчаливый страж ушедшей эпохи. Когда-то оно снабжало водой весь район, но после модернизации городской инфраструктуры башню законсервировали. Теперь она стояла пустая, окружённая запретительными знаками и проржавевшим забором.

Подойдя к заграждению, Ария огляделась по сторонам. Никого. Может быть, она опоздала? Или пришла слишком рано?

– Алексей? – негромко позвала она. – Ты здесь?

Тишина. Только шелест листвы и отдалённый городской шум.

Ария нерешительно подошла к забору, ища место, где можно было бы пробраться на территорию. К своему удивлению, она обнаружила, что одна из секций забора отодвигается в сторону, образуя узкий проход. Похоже, кто-то регулярно пользовался этим путём.

Преодолев преграду, Ария направилась к башне. Дверь, вопреки ожиданиям, оказалась не заперта. Она осторожно вошла внутрь, щурясь в полумраке. Внутри башня представляла собой единое пространство, уходящее ввысь. По спиральной лестнице можно было подняться к резервуару, а в центре находилась кирпичная колонна с многочисленными трубами.

– Алексей? – снова позвала Ария, её голос эхом отразился от стен.

Внезапно она услышала шаги наверху.

– Поднимайся, – раздался знакомый голос. – Мы ждём тебя.

Ария начала подъём по металлической лестнице, которая опоясывала внутреннюю часть башни. Ступеньки слегка поскрипывали, но казались достаточно прочными. Спустя пару минут она достигла верхнего уровня, где когда-то располагался резервуар для воды.

Здесь, к её удивлению, была оборудована нечто вроде научной лаборатории. Вдоль стен стояли столы с компьютерным оборудованием, микроскопами и химическими приборами. В центре помещения находился большой круглый стол с голографическим дисплеем, отображающим трёхмерную модель человеческого мозга.

У стола стояли двое – Алексей и женщина средних лет с коротко стриженными седеющими волосами и пронзительными серыми глазами. Она была одета в потёртый лабораторный халат поверх простой тёмной одежды.

– Добро пожаловать, Ария Новикова, – сказала женщина, делая шаг вперёд. – Я доктор Ева Краус. Алексей много рассказывал о тебе.

– Доктор Краус, – Ария почувствовала благоговение перед этой женщиной, которая предсказала катастрофу задолго до её наступления. – Я читала вашу книгу о селективной невидимости. Вы предвидели всё это ещё до запуска программы RENOVATIO.

– Не предвидела, а вычислила, – поправила её Ева с горькой улыбкой. – В науке нет места мистике. Я просто проанализировала данные ранних экспериментов и сделала логичный вывод. К сожалению, моим выводам не придали значения. А когда правда начала проявляться, было слишком поздно.

Она указала на стулья вокруг стола.

– Садитесь оба. Нам многое нужно обсудить, и времени у нас немного.

Ария и Алексей послушно заняли места. Девочка заметила, что Алексей держится с доктором Краус почтительно, но без страха – похоже, они хорошо знали друг друга.

– Прежде чем мы начнём, – сказала Ева, внимательно глядя на Арию, – я должна задать тебе несколько вопросов. Это поможет мне понять природу твоей… особенности.

Ария кивнула, готовая к любым вопросам.

– Когда ты впервые заметила, что видишь людей, которых другие не видят?

– Около двух недель назад. В парке, – ответила Ария. – До этого… я не знаю. Может быть, я видела их и раньше, но не осознавала, что другие их не видят.

– Интересно, – Ева сделала пометку на своём планшете. – А сейчас – после того, как тебе прописали "Нейроквиет" – ты всё ещё видишь их так же ясно?

Ария удивлённо моргнула.

– Откуда вы знаете про "Нейроквиет"?

– У нас есть источники информации в медицинских кругах, – пожала плечами Ева. – Этот препарат стандартно прописывают тем, кто начинает "видеть призраков" – так врачи называют случаи, когда человек каким-то образом преодолевает эффект "невидения".

– Я не принимаю таблетки, – призналась Ария. – Только притворяюсь.

Ева одобрительно кивнула.

– Умно. "Нейроквиет" не лечит "галлюцинации", как утверждают врачи. Он просто усиливает нейронную фильтрацию, которая и так происходит в мозгу "бессмертных", заставляя их не замечать "невидимых". – Она наклонилась вперёд. – Алексей сказал, что твоя мать модифицировала протокол терапии RENOVATIO, когда была беременна тобой. Это правда?

– Да, – подтвердила Ария. – Я нашла её переписку с отцом. Она писала, что изменила "генетический маркер, отвечающий за нейронную фильтрацию", чтобы я могла видеть всех людей.

Глаза Евы загорелись.

– Именно так! Она поняла суть проблемы и нашла способ обойти её. Браво, Елена! – Ева встала и начала расхаживать вокруг стола. – Видишь ли, Ария, "невидение" – это не просто побочный эффект. Это фундаментальный механизм, заложенный в саму структуру терапии.

Она подошла к голографическому дисплею и увеличила изображение одной из областей мозга.

– Вот здесь, – Ева указала на группу нейронов в височной доле, – происходит первичное распознавание человеческих лиц и фигур. У обычных людей эта область реагирует на любое человекоподобное существо. Но в модифицированном мозгу "бессмертных" появляется фильтр, который блокирует сигналы, связанные с восприятием тех, кто не прошёл терапию.

– Но почему? – спросила Ария. – Зачем намеренно создавать такой фильтр?

– Потому что Соколов – евгеник, – резко ответил Алексей. – Он верит в эволюционное превосходство тех, кто принял его "дар вечности".

– Дело не только в евгенике, – покачала головой Ева. – Хотя она, несомненно, присутствует в его мировоззрении. Проблема глубже. – Она вернулась к столу и села. – Соколов обнаружил, что первые версии терапии RENOVATIO имели серьёзный побочный эффект – реципиенты начинали испытывать сильнейшее отторжение к тем, кто отказался от процедуры. Это была почти физическая неприязнь, переходящая в агрессию.

– Я читала об этом, – кивнула Ария. – В ранних отчётах это называлось "синдром дивергенции".

– Именно, – улыбнулась Ева, явно довольная познаниями девочки. – Соколов понял, что этот эффект может разрушить общество – представь себе, 70% населения испытывают неконтролируемую агрессию к оставшимся 30%. Это привело бы к насилию, хаосу, возможно, даже к гражданской войне. Поэтому он нашёл… "элегантное" решение.

– Сделать "смертных" невидимыми для "бессмертных", – прошептала Ария, чувствуя, как холодок пробежал по спине.

– Совершенно верно. Если ты не видишь проблему, она перестаёт существовать. Соколов перепрограммировал нейронные пути так, чтобы вместо агрессии вызвать слепоту. "Бессмертные" просто перестали воспринимать "смертных", и конфликт был предотвращён. По крайней мере, так он считал.

Ария пыталась осмыслить услышанное. Это было чудовищно и в то же время… логично, в своей извращённой манере.

– Но ведь это всё равно привело к разделению общества! – возразила она. – "Невидимые" стали изгоями, вынужденными жить в тенях мира "бессмертных".

– Да, но без открытого насилия, – кивнула Ева. – Соколов считает это приемлемой ценой за "эволюционный прогресс". Он верит, что со временем число "смертных" сократится до незначительного минимума, и проблема решится сама собой.

– Это… бесчеловечно, – пробормотала Ария.

– Добро пожаловать в современную евгенику, – мрачно улыбнулся Алексей. – Чистые не видят нечистых, и все счастливы.

– Но что вы хотите от меня? – спросила Ария. – Чем я могу помочь?

Ева и Алексей обменялись взглядами.

– Ты уникальна, Ария, – сказала доктор Краус. – Ты единственный известный нам человек, который официально относится к "бессмертным", но может видеть "невидимых". Ты – живое доказательство того, что эффект "невидения" можно преодолеть.

– И что это значит?

– Это значит, – глаза Евы блеснули, – что ты можешь помочь нам найти способ вернуть "бессмертным" способность видеть "невидимых". Соединить разорванное общество.

Ария почувствовала, как её сердце забилось быстрее. Возможно ли это? Можно ли исправить то, что сделал Соколов?

– Как? – спросила она. – Что я должна делать?

– Для начала, – сказала Ева, – нам нужно точно понять, что именно изменила твоя мать в протоколе. Нам нужен доступ к её исследованиям, к оригинальным данным.

– Но это невозможно! – воскликнула Ария. – Все данные проекта RENOVATIO хранятся в защищённых серверах института "Вектор-21". Как я могу получить к ним доступ?

– Твои родители имеют доступ, – заметил Алексей. – Они ключевые исследователи проекта.

– Вы хотите, чтобы я шпионила за собственными родителями? – Ария почувствовала неприятный холодок. – Это… неправильно.

– А правильно ли то, что происходит сейчас? – спросила Ева. – Миллионы людей стали невидимыми, вычеркнутыми из общества по прихоти одного человека. Твоя мать пыталась бороться с этим, Ария. Она хотела, чтобы ты видела мир целиком. Может быть, она надеялась, что однажды ты сможешь помочь всем остальным.

Ария задумалась. Она вспомнила напряженное лицо матери, когда та просила её притвориться, что она больше не видит "призраков". Вспомнила слова из перехваченной переписки: "Я не хочу, чтобы наш ребенок рос слепым к части мира". Может быть, Ева права? Может быть, мать действительно надеялась, что Ария сможет изменить ситуацию?

– Я подумаю над этим, – наконец сказала она. – Но я не могу обещать, что смогу достать секретные данные.

– Мы понимаем, – кивнула Ева. – Ты можешь начать с малого. Узнай больше о том, что именно сделала твоя мать, не вызывая подозрений. Наблюдай, слушай, запоминай. Даже самая незначительная деталь может оказаться ключом.

Алексей положил руку на плечо Арии.

– Ты не одна, – сказал он. – Мы будем помогать тебе. И если станет опасно, мы найдём способ защитить тебя.

Ария благодарно кивнула, чувствуя странное облегчение от того, что теперь у неё были союзники в этом странном, разделённом мире.

– Есть ещё кое-что, что ты должна знать, – сказала Ева, и её лицо стало серьезным. – Соколов знает о твоём существовании, или по крайней мере подозревает. Он всегда внимательно следил за детьми тех, кто прошёл терапию, особенно за детьми своих ключевых сотрудников.

– Почему? – спросила Ария, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

– Потому что дети – будущее его проекта, – ответила Ева. – Если "невидение" не передаётся надёжно следующему поколению, вся его система рушится. Ему нужно убедиться, что дети "бессмертных" тоже не видят "невидимых".

– Но я вижу, – пробормотала Ария. – Значит, я… угроза для его системы?

– Именно, – кивнула Ева. – Особенно если другие узнают о твоей способности. Ты можешь стать символом, доказательством того, что барьер между мирами можно преодолеть.

– И он попытается меня… устранить? – Ария почувствовала, как страх сжимает горло.

– Не обязательно так драматично, – Ева покачала головой. – Скорее, он попытается выяснить, как именно ты отличаешься от других, и нейтрализовать эту особенность. Возможно, через более сильные препараты, возможно… через другие методы.

– Поэтому ты должна быть осторожна, – добавил Алексей. – Притворяйся, что лекарства действуют, что ты больше не видишь "невидимых". Соколов не должен догадаться о твоей способности.

Ария кивнула, понимая всю серьезность ситуации. Она оказалась в центре конфликта, о котором даже не подозревала ещё две недели назад. И теперь от её действий, возможно, зависело будущее разделённого общества.

– У меня ещё столько вопросов, – сказала она. – О "невидимых", о том, как они выживают, о…

– И мы ответим на них, – улыбнулась Ева. – Но не сегодня. Ты должна вернуться домой до того, как твои родители начнут беспокоиться. Мы не можем рисковать.

Она достала из кармана маленькое устройство, похожее на обычный нейрокоммуникатор.

– Вот, возьми. Это защищённый канал связи. Он выглядит как стандартное образовательное приложение, но на самом деле позволит тебе связываться со мной или с Алексеем в любое время. Никто не сможет перехватить наши сообщения.

Ария взяла устройство и спрятала его в карман.

– Спасибо, – сказала она. – Я буду осторожна.

– Я провожу тебя до парка, – предложил Алексей. – Дальше безопаснее идти одной.

Когда они спускались по спиральной лестнице башни, Алексей вдруг остановился.

– Я забыл сказать о семье, которую ты встретила в школе, – сказал он. – Павел, Нина и дети.

– Да! – воскликнула Ария. – Что с ними случилось? Почему они так внезапно исчезли?

– Их предупредили, что в школе планируется проверка систем безопасности, – объяснил Алексей. – Они переместились в другое убежище. Сейчас они в порядке, Даша скучает по своей кукле.

– Слава богу, – выдохнула Ария с облегчением. – Я боялась, что их обнаружили.

– Мы присматриваем друг за другом, – сказал Алексей. – У "невидимых" есть своя сеть коммуникации, системы раннего предупреждения. Мы научились выживать.

Они вышли из башни и направились к парку. День клонился к вечеру, солнце уже начало опускаться за горизонт, окрашивая небо в розовые и золотистые тона.

– Как ты стал… частью всего этого? – спросила Ария. – После смерти родителей, я имею в виду.

Алексей молчал некоторое время, глядя вдаль.

– Доктор Краус нашла меня, – наконец сказал он. – Она работала с моими родителями, пыталась предупредить мир о побочных эффектах RENOVATIO. Когда они погибли, она взяла меня под свою защиту. Представила другим "невидимым", научила, как выживать в этом новом мире. – Он посмотрел на Арию. – Она делает гораздо больше, чем просто исследования. Она создаёт сообщество, строит структуры, которые помогают "невидимым" не просто выживать, но жить достойно.

– Она удивительная женщина, – согласилась Ария. – Я рада, что встретила вас обоих.

Они дошли до края парка. Дальше их пути расходились – Ария должна была идти в престижный район на холмах, где жила её семья, а Алексей возвращался в своё тайное убежище среди "невидимых".

– Будь осторожна, – сказал он, прощаясь. – И помни – ты не одна.

– Ты тоже береги себя, – ответила Ария. Внезапно ей захотелось обнять Алексея, но она сдержалась, не зная, как он отреагирует. Вместо этого она просто кивнула и повернулась, чтобы уйти.

– Ария! – окликнул её Алексей, когда она сделала несколько шагов. – Я забыл сказать. Если ты случайно пропустишь приём "Нейроквиета", даже на один день, и родители заметят изменения в твоём поведении – скажи, что таблетки закончились. Не позволяй им заподозрить, что ты их обманываешь.

– Хорошо, – кивнула Ария. – Спасибо за совет.

По дороге домой она размышляла обо всём, что узнала. Мир оказался ещё более сложным и жестоким, чем она предполагала. Соколов намеренно создал систему, в которой часть человечества стала невидимой для другой части. И он, возможно, знал, что Ария может преодолеть этот барьер.

Что она должна делать теперь? Шпионить за собственными родителями? Искать секретные данные о модификации протокола? Рисковать не только своей безопасностью, но и безопасностью матери, которая пошла против системы, пытаясь дать своей дочери возможность видеть мир целиком?

Когда Ария подходила к дому, уже стемнело. Она надеялась проскользнуть в свою комнату незамеченной, но в холле её ждал отец.

– Где ты была? – спросил он с нотками беспокойства в голосе. – Мы с мамой волновались. Уроки закончились четыре часа назад.

Ария мысленно выругалась. Она совсем забыла, что сегодня был сокращённый день в школе, и родители ожидали её возвращения гораздо раньше.

– Я… просто гуляла, – ответила она, стараясь звучать естественно. – Ходила в библиотеку, потом в парк. Хотела проветрить голову.

– Ты должна была позвонить, – строго сказал отец. – Особенно сейчас, когда ты принимаешь лекарства. Мы не знаем, какие побочные эффекты они могут вызвать.

– Извини, я потеряла счёт времени, – Ария опустила глаза, изображая раскаяние. – Это больше не повторится.

Михаил вздохнул, его лицо смягчилось.

– Ладно, иди ужинать. Мама оставила для тебя пасту.

За ужином Ария почти не разговаривала, отвечая на вопросы родителей односложно. Она пыталась обдумать свою новую роль – тайного агента в собственном доме, ищущего информацию, которая могла изменить общество.

– Ты принимаешь лекарства регулярно? – спросила мать, внимательно глядя на дочь.

– Конечно, – кивнула Ария. – Утром и вечером, как прописал доктор Рейнер.

– И как ты себя чувствуешь?

– Немного сонно, но в целом нормально, – Ария сделала паузу, а потом, вспомнив совет Алексея, добавила: – Кстати, таблетки скоро закончатся. Осталось всего на пару дней.

– Я закажу ещё, – быстро сказала Елена. – Завтра же.

Ария кивнула, мысленно благодаря Алексея за предусмотрительность. Теперь у неё была готовая отговорка на случай, если она "случайно" пропустит приём таблеток.

После ужина она поднялась в свою комнату, заперла дверь и достала устройство, которое дала ей доктор Краус. Оно действительно выглядело как обычный образовательный нейрокоммуникатор, с логотипом популярного обучающего приложения. Но когда Ария активировала его, на экране появился простой интерфейс чата.

"Тестирую связь", – набрала она.

Ответ пришёл почти мгновенно.

"Связь работает. Как добралась домой? – А."

Алексей. Ария почувствовала тёплую волну облегчения от того, что он беспокоился о ней.

"Нормально. Родители заметили опоздание, но поверили, что я просто гуляла. Сказала про таблетки, как ты советовал".

"Умница. Отдыхай. Завтра обсудим следующие шаги. – А."

Ария отключила устройство и спрятала его в тайник под половицей, рядом с коробочкой непринятых таблеток "Нейроквиета". Затем она легла на кровать, глядя в потолок.

Её жизнь полностью изменилась за две недели. Из обычного подростка она превратилась в… кого? Шпионку? Революционерку? Мост между мирами?

И что ждёт её впереди? Сможет ли она помочь доктору Краус найти способ преодолеть эффект "невидения"? Или Соколов разгадает её тайну и попытается "нейтрализовать" её уникальную способность?

С этими тревожными мыслями Ария провалилась в беспокойный сон, полный странных видений о разделённом городе, где люди проходят друг сквозь друга, не замечая, что разрушают чужие жизни.

Глава 5: Трещина между мирами

На следующее утро, принимая душ, Ария случайно заметила, что бутылочка с шампунем, которую она поставила на полку, исчезла. Вместо неё там оказался другой флакон, с уже наполовину использованным содержимым. Ария озадаченно нахмурилась – она точно помнила, что ещё вчера её шампунь был на месте.

Выйдя из ванной, девочка осмотрелась внимательнее. Полотенце, которое она оставила на крючке, тоже исчезло, а на его месте висело другое – более потрёпанное и другого цвета. На полке появилась зубная щётка, которой там точно не было раньше.

Ария замерла, пытаясь осмыслить происходящее. Неужели в их доме живут "невидимые"? Но как такое возможно? Ведь родители, не видя их, постоянно натыкались бы на предметы, которыми те пользуются, или замечали бы исчезновение собственных вещей.

Спустившись на кухню, Ария обнаружила родителей за завтраком. Мать читала что-то на планшете, отец проверял расписание встреч на день.

– Доброе утро, – сказала Ария, внимательно наблюдая за реакцией родителей.

– Доброе, солнышко, – ответила Елена, не отрываясь от планшета. – Как спалось?

– Нормально, – Ария подошла к холодильнику и открыла его. Внутри было гораздо меньше продуктов, чем она помнила. – Странно, я думала, у нас ещё оставался сок.

– Альфред заказал новый, должны доставить сегодня, – отозвался отец. – Возьми йогурт.

Ария взяла йогурт и села за стол, продолжая недоумевать. Неужели "невидимые" живут прямо здесь, в их доме, пользуясь их вещами? Но почему родители не замечают исчезновения продуктов и других предметов?

– Кстати, Ария, – сказала Елена, – сегодня я уеду на конференцию в Женеву. Вернусь через три дня. Отец тоже будет поздно возвращаться, у него серия важных экспериментов.

– Я могу оставаться одна, – быстро сказала Ария, чувствуя неожиданное облегчение. Три дня без родительского надзора – прекрасная возможность продолжить исследование мира "невидимых".

– Альфред присмотрит за тобой, – добавил отец. – И я буду звонить каждый вечер.

Домашний робот-дворецкий, услышав своё имя, материализовался в дверях кухни.

– Я позабочусь о мисс Арии, сэр, – произнёс он своим механическим голосом. – Расписание питания и отдыха будет соблюдено в соответствии с рекомендациями доктора Рейнера.

Ария едва сдержала улыбку. Обмануть Альфреда будет гораздо проще, чем родителей.

– Не забывай принимать лекарства, – напомнила мать. – Я оставлю дополнительную упаковку в твоей комнате.

– Конечно, мама, – послушно ответила Ария.

После ухода родителей Ария активировала свой тайный коммуникатор.

"Родители уезжают на три дня. Идеальная возможность для исследований".

Ответ пришёл через несколько минут.

"Отлично. Сегодня в 16:00, парк, наша скамейка. – А."

В школе день тянулся бесконечно долго. Ария с трудом концентрировалась на уроках, мысли постоянно возвращались к странностям, замеченным дома, и к предстоящей встрече с Алексеем.

На обеде к ней снова подсел Самир.

– Как самочувствие? – спросил он, внимательно глядя ей в лицо. – Всё ещё принимаешь те лекарства?

– Да, – кивнула Ария. – Но сегодня случайно забыла утреннюю дозу.

Это была проверка. Ария хотела посмотреть, как Самир отреагирует на информацию о пропущенной таблетке.

– И как? – В его глазах мелькнул странный огонёк. – Заметила что-нибудь… необычное?

Ария внимательно посмотрела на Самира. В его взгляде читался не просто праздный интерес, а что-то большее… почти надежда?

– Вроде чего? – осторожно спросила она.

– Не знаю, – Самир пожал плечами, но слишком наигранно. – Может быть, мир стал… полнее? Появились детали, которых ты раньше не замечала?

Ария почувствовала, как сердце забилось быстрее. Неужели Самир тоже знал о "невидимых"? Но как это возможно? Ведь он был "бессмертным", как и она, сын известного нейрохирурга, прошедшего терапию RENOVATIO одним из первых.

– Самир, – тихо сказала она, наклонившись ближе. – Ты что-то знаешь, верно? О… людях, которых другие не видят?

Лицо Самира на мгновение застыло, а потом он широко улыбнулся, но улыбка выглядела натянутой.

– О чём ты говоришь, Новикова? Какие люди, которых не видят другие? Звучит как сюжет научно-фантастического фильма.

Он говорил легкомысленно, но в глазах читалась тревога. Он явно что-то скрывал.

– Самир, – Ария положила руку на его запястье. – Если ты что-то знаешь, ты можешь мне доверять. Я… я тоже их вижу.

Самир вздрогнул, его глаза расширились, но он быстро взял себя в руки.

– Мне пора на урок, – сказал он, вставая. – Береги себя, Новикова. И будь осторожна с тем, что говоришь… и кому.

Он быстро ушёл, оставив Арию в замешательстве. Его реакция только подтвердила её подозрения – Самир определённо что-то знал о "невидимых". Но почему он так испугался? От кого он защищался?

После школы Ария поспешила в парк, на условленную встречу с Алексеем. На этот раз она была настороже, внимательно следя, не преследует ли её кто-нибудь.

Алексей уже ждал на скамейке, погружённый в чтение всё той же потрёпанной книги. Когда Ария подошла, он поднял глаза и улыбнулся.

– Привет, – сказал он, закрывая книгу. – Как прошёл день?

– Странно, – Ария села рядом. – Утром я заметила, что некоторые вещи в нашем доме исчезли, а на их месте появились другие. И ещё Самир – мой одноклассник – он, кажется, тоже что-то знает о "невидимых".

– Неудивительно, – кивнул Алексей. – В вашем доме, вероятно, живут "невидимые". Это распространённая практика. Пока есть свободное место, почему бы его не занять? "Бессмертные" всё равно не замечают.

– Но как это работает? – удивилась Ария. – Ведь родители должны замечать, что продукты исчезают быстрее, чем они их съедают, или что вещи перемещаются.

– Они замечают, но находят рациональные объяснения, – пожал плечами Алексей. – Забыли, что уже съели что-то. Решили, что кто-то другой из семьи взял вещь. Мозг "бессмертных" автоматически создаёт объяснения для аномалий, связанных с присутствием "невидимых".

– Это… странно, – пробормотала Ария. – Как будто их мозг программирует сам себя.

– Именно так и происходит, – кивнул Алексей. – А насчёт твоего одноклассника… – он задумался. – Некоторые дети "бессмертных" действительно начинают частично воспринимать "невидимых" в период полового созревания. Обычно это временное явление, которое "лечат" с помощью таких препаратов, как "Нейроквиет".

– То есть, Самир может быть как я? – воодушевилась Ария. – Способным видеть "невидимых"?

– Возможно, но не полностью, как ты, – ответил Алексей. – Скорее, он видит размытые силуэты, слышит невнятные голоса. И, судя по его реакции, он боится об этом говорить. – Алексей посмотрел на Арию серьезно. – Будь осторожна с ним. Мы не знаем, на чьей он стороне.

– Он мой друг, – возразила Ария. – Или, по крайней мере, единственный, кто всегда был ко мне добр.

– Это не значит, что ему можно доверять, – покачал головой Алексей. – В нашем мире доверие – роскошь.

Ария хотела поспорить, но решила, что сейчас не время.

– Ты сказал, что покажешь мне что-то важное, – напомнила она.

– Да, – Алексей кивнул. – Сегодня ты познакомишься с настоящей жизнью "невидимых". Не отдельные семьи, как ты видела раньше, а целое сообщество. Ты готова?

– Более чем, – уверенно ответила Ария.

Они покинули парк и направились в сторону старого промышленного района Новонежска. Эта часть города была построена ещё в прошлом веке и сильно контрастировала с сияющими небоскрёбами центра. Здесь были заброшенные фабрики, старые складские помещения и ветхие дома, которые ещё не снесли для новой застройки.

– Раньше здесь планировали построить новый деловой квартал, – объяснил Алексей, пока они шли по пустынным улицам. – Но проект заморозили после экономического кризиса 2030-х годов. Официально эта территория законсервирована до лучших времён. Идеальное место для тех, кого никто не видит.

Они подошли к огромному зданию старой ткацкой фабрики с кирпичными стенами и высокими окнами. На первый взгляд оно выглядело заброшенным – разбитые стёкла, облупившаяся краска, заколоченные двери.

– Не всё так плохо, как кажется, – усмехнулся Алексей, заметив скептический взгляд Арии. – Внешний вид – часть маскировки.

Он провёл её через незаметный боковой вход, скрытый за разросшимися кустами. Внутри их ждал сюрприз: вместо разрухи и запустения в здании кипела жизнь. Первый этаж был переоборудован под жилые помещения – десятки небольших отсеков, разделённых занавесками и самодельными перегородками, где жили семьи. В центре находилось общее пространство с длинными столами, где люди ели, общались, работали над чем-то.

Ария замерла в изумлении. Здесь было не меньше сотни человек – мужчины, женщины, дети всех возрастов. Некоторые готовили еду на импровизированных печах, другие занимались ремонтом электроники, третьи учили детей, собравшихся в кружок.

– Это… потрясающе, – выдохнула она. – Целый подпольный город.

– Одно из многих поселений "невидимых" в Новонежске, – кивнул Алексей с гордостью. – В городе их десятки, некоторые больше, некоторые меньше. Мы научились создавать свои собственные структуры, свою экономику, свои школы.

Когда они вошли, несколько человек обернулись в их сторону. Увидев Алексея, они приветливо кивнули, но при виде Арии их лица напряглись.

– Не бойтесь, – громко сказал Алексей. – Это Ария, дочь Новиковых. Она друг. Она видит нас.

По толпе пробежал шёпот. Люди переглядывались, некоторые подходили ближе, чтобы лучше рассмотреть необычную гостью.

– Дочь Новиковых? – К ним подошла пожилая женщина с седыми волосами, собранными в тугой пучок. – Елены и Михаила?

– Да, – кивнула Ария. – Вы знаете моих родителей?

– Я работала с твоей матерью, – женщина внимательно изучала лицо Арии. – Много лет назад, ещё до того, как она… перестала нас видеть. Меня зовут Вера Константиновна. Я была старшим научным сотрудником в лаборатории генетики, где начинался проект RENOVATIO.

– И вы отказались от терапии? – спросила Ария.

– Я видела ранние отчёты об испытаниях, – мрачно ответила Вера. – Я знала, что будет с теми, кто примет этот "дар". Предупреждала коллег, но мало кто слушал. Большинство были слишком очарованы перспективой вечной молодости.

Она жестом пригласила Арию и Алексея следовать за ней.

– Пойдёмте, я покажу вам наш маленький мир.

Следующий час Вера Константиновна провела экскурсию по "подземному городу", как они называли своё поселение. Ария узнала, что "невидимые" создали сложную социальную структуру, основанную на взаимопомощи и распределении ресурсов.

– Мы живём за счёт того, что "бессмертные" считают потерянным, испорченным или ненужным, – объясняла Вера. – Продукты, которые списывают магазины, но которые всё ещё пригодны для употребления. Оборудование, которое отправляют на переработку, но которое можно починить. Одежда из благотворительных контейнеров.

– Но как вы получаете доступ ко всему этому? – спросила Ария. – Ведь системы безопасности, камеры…

– Камеры нас видят, – улыбнулась Вера. – Но операторы – нет. Они списывают "аномалии" на сбои техники. А системы безопасности… у нас есть свои люди в обслуживающем персонале большинства учреждений. "Бессмертные" не замечают уборщиков, охранников, работников кухни – они для них как мебель. Идеальное прикрытие.

Они поднялись на второй этаж, где располагались мастерские. Здесь люди ремонтировали электронику, создавали самодельные устройства, шили одежду.

– Мы не просто выживаем, мы создаём, – с гордостью сказала Вера. – У нас есть инженеры, учёные, врачи – все те, кто отказался от "дара вечности" из этических соображений или просто не мог позволить его себе, пока терапия не стала общедоступной.

– А как вы лечитесь? – спросила Ария. – Ведь больницы…

– У нас свои клиники, – ответила Вера. – Самодельные, конечно, но с настоящими врачами. Мы научились синтезировать базовые лекарства. А для сложных случаев… есть способы проникнуть в официальные медицинские учреждения. "Бессмертные" врачи не видят пациента, но видят результаты анализов, рентгеновские снимки. Иногда это всё, что нужно для диагностики и назначения лечения.

Наконец, они поднялись на третий этаж, где находился импровизированный исследовательский центр. Здесь, к удивлению Арии, она увидела доктора Краус, склонившуюся над микроскопом.

– Ева! – воскликнула Ария. – Я не знала, что ты будешь здесь.

Доктор Краус подняла голову и улыбнулась.

– Я работаю во многих местах, Ария. Водонапорная башня – лишь одна из моих лабораторий. – Она указала на оборудование вокруг. – Здесь мы проводим исследования, направленные на преодоление эффекта "невидения".

– И как успехи? – спросила Ария.

– Медленно, но стабильно, – ответила Ева. – Мы уже разработали препарат, который временно восстанавливает восприятие у "бессмертных". Проблема в том, что эффект длится всего несколько часов, и препарат имеет серьёзные побочные эффекты. Но это начало.

Она подошла к Арии и положила руки ей на плечи.

– Твоя помощь может стать решающей, Ария. Если мы поймём, как именно твоя мать модифицировала протокол, мы сможем разработать более эффективное решение.

Ария кивнула, чувствуя тяжесть ответственности.

– Я постараюсь узнать больше. Сейчас, когда родители уехали, у меня будет доступ к отцовскому кабинету.

– Только будь предельно осторожна, – предупредила Ева. – Не оставляй следов своего присутствия.

Они спустились обратно на первый этаж, где тем временем начали готовиться к общему ужину. Длинные столы накрывали скатертями, расставляли тарелки и кружки. Дети помогали взрослым, с серьезными лицами выполняя порученные задания.

– Останетесь на ужин? – спросила Вера. – У нас сегодня праздник – годовщина основания поселения.

– С удовольствием, – ответила Ария, чувствуя, как её сердце наполняется теплом от вида этого сплочённого сообщества.

Ужин оказался настоящим пиршеством. Еда была простой, но вкусной – суп из овощей, выращенных на самодельных гидропонических установках, хлеб, испечённый здесь же, в самодельных печах, консервированные фрукты. Но главным была атмосфера – люди смеялись, разговаривали, делились историями. После еды начались танцы и песни – старые, народные, передававшиеся из поколения в поколение.

– Они такие… живые, – прошептала Ария Алексею, наблюдая за праздником. – Несмотря на все трудности, они радуются жизни.

– В этом наше главное отличие от "бессмертных", – ответил он. – Мы знаем ценность момента. Каждый день может быть последним, и это делает его драгоценным.

Ария задумалась над его словами. Действительно, в мире "бессмертных" жизнь потеряла свою остроту. Когда впереди вечность, зачем спешить, зачем ценить каждый момент?

– Пойдём, – вдруг сказал Алексей, вставая. – Хочу показать тебе ещё одно место.

Они попрощались с Верой и другими "невидимыми", многие из которых теперь смотрели на Арию с надеждой, как на символ возможного примирения между разделёнными мирами.

Алексей повёл Арию дальше, через лабиринт заброшенных зданий промзоны. Наконец, они достигли старой станции метро, заколоченной и официально закрытой уже много лет.

– Подземка? – удивилась Ария. – Зачем мы здесь?

– Это не просто станция, – таинственно ответил Алексей. – Это ворота в подземный мир "невидимых".

Он отодвинул замаскированную панель в стене, открыв узкий проход, который вёл вниз, в темноту. Достав из кармана маленький фонарик, Алексей пошёл вперёд, жестом пригласив Арию следовать за ним.

Они спускались, казалось, бесконечно долго. Лестница сменилась туннелем, потом ещё одной лестницей. Воздух становился прохладнее, стены вокруг – старше.

– Куда мы идём? – спросила Ария, начиная чувствовать беспокойство.

– В сердце сети, – ответил Алексей. – В место, где рождается наше сопротивление.

Наконец, туннель расширился, и они оказались в огромном подземном зале. Когда-то это была техническая станция метро, но теперь пространство преобразовали до неузнаваемости.

Посреди зала стоял большой круглый стол с голографической картой города. Вокруг стола собралось около двадцати человек разного возраста – они о чём-то горячо спорили, указывая на различные точки на карте.

– Тихо! – внезапно воскликнул один из них, высокий мужчина с густой бородой и пронзительными глазами. – У нас гости.

Все головы повернулись к Арии и Алексею.

– Это ты привёл сюда дочь Новиковых? – с нотками гнева в голосе спросил бородатый. – Ты в своём уме, Лёша?

– Григорий, – спокойно ответил Алексей. – Ты знаешь, что Ария – особый случай. Она может видеть нас, несмотря на то, что её родители прошли терапию. Доктор Краус считает, что она может быть ключом к преодолению эффекта "невидения".

– Или ключом к нашему уничтожению, – возразил Григорий. – Откуда нам знать, что она не шпионит для Соколова?

– Я не шпионка, – твёрдо сказала Ария, делая шаг вперёд. – Я просто хочу понять, что происходит, и помочь, если смогу.

Григорий смерил её оценивающим взглядом.

– Благородные намерения. Но в нашем мире намерения ничего не стоят. Только действия имеют значение.

Он повернулся к остальным.

– Продолжим обсуждение позже. Очистите зал.

Люди начали расходиться, бросая на Арию любопытные взгляды. Когда большинство ушло, Григорий указал Арии на стул.

– Садись, дочь Новиковых. Поговорим.

Ария села, чувствуя напряжение, исходящее от этого человека. Алексей остался стоять рядом, словно готовый защищать её в случае необходимости.

– Алексей говорит, ты особенная, – начал Григорий. – Что ты можешь видеть нас, хотя по всем законам природы и науки не должна. Это правда?

– Да, – кивнула Ария. – Моя мать модифицировала протокол терапии, когда была беременна мной. Из-за этого я могу видеть "невидимых".

– И что ты собираешься делать с этой способностью?

Ария задумалась. Что она действительно хотела? Просто понять, что происходит? Или изменить ситуацию?

– Я хочу помочь доктору Краус найти способ преодолеть эффект "невидения", – наконец ответила она. – Чтобы "бессмертные" снова могли видеть вас. Чтобы общество стало целым.

Григорий усмехнулся.

– Благородная цель. Но наивная. – Он наклонился ближе. – Ты действительно думаешь, что "бессмертные" захотят нас видеть? Что они обрадуются, узнав о миллионах "невидимых", живущих среди них, пользующихся их ресурсами, наблюдающих за их жизнью? Они объявят нас паразитами, ворами, угрозой.

– Не обязательно, – возразила Ария. – Если объяснить ситуацию, если показать, что эффект "невидения" был намеренно создан Соколовым…

– То начнётся паника, – перебил её Григорий. – А затем – охота на ведьм. И первыми под удар попадут твои родители, которые были ключевыми фигурами в разработке терапии.

Ария замолчала, осознав, что в его словах есть доля правды. Она не задумывалась о том, что может случиться с её родителями, если правда о RENOVATIO выйдет наружу.

– Есть другой путь, – продолжил Григорий, его глаза загорелись. – Не возвращать "бессмертным" способность видеть нас, а использовать нашу невидимость как преимущество. Мы можем взять контроль над ключевыми системами города – энергетикой, водоснабжением, транспортом. Мы можем создать параллельное общество, которое будет не просто выживать, а процветать.

– Это… звучит как начало войны, – осторожно сказала Ария.

– Это и есть война, – кивнул Григорий. – Тихая, невидимая, но война. "Бессмертные" уже давно ведут её против нас, просто не осознают этого. Они отняли у нас право на существование в их мире. Теперь мы создадим свой мир – внутри их мира, но по нашим правилам.

Алексей положил руку на плечо Арии.

– Не все согласны с методами Григория, – тихо сказал он. – Многие из нас, включая доктора Краус, верят в возможность мирного сосуществования.

– Мечтатели, – фыркнул Григорий. – Но даже мечтателям нужна защита. И это обеспечиваем мы – те, кто готов действовать.

Он встал, показывая, что разговор окончен.

– Ты интересный экземпляр, Ария Новикова. Продукт двух миров. Посмотрим, куда приведёт тебя твой путь. – Он повернулся к Алексею. – Проводи её домой. Уже поздно, её отсутствие могут заметить.

Когда они поднимались обратно на поверхность, Ария чувствовала себя ошеломлённой от всего увиденного и услышанного.

– Не принимай Гришу слишком близко к сердцу, – сказал Алексей. – Он жёсткий, но не злой. Просто… он потерял слишком много в этой невидимой войне.

– Что именно? – спросила Ария.

– Жену и дочь, – тихо ответил Алексей. – Они умерли в больнице, потому что врачи их не видели. Просто… не заметили, пока не стало слишком поздно.

Ария почувствовала, как горло сжимается от боли за этого сурового человека.

– Я понимаю его гнев, – сказала она. – Но война не решит проблему. Только усугубит её.

– Возможно, – кивнул Алексей. – Но иногда людям нужна надежда на действие, даже если это действие неправильное. Иначе остаётся только отчаяние.

Они вышли на поверхность, когда уже стемнело. Город сиял тысячами огней, красивый и равнодушный к тайнам, скрытым под его поверхностью.

– Я провожу тебя до дома, – предложил Алексей.

– Не нужно, – покачала головой Ария. – Лучше я пойду одна. Если кто-то из соседей увидит меня с тобой… это вызовет вопросы.

– Ты права, – неохотно согласился Алексей. – Но будь осторожна. И не забывай – теперь, когда ты знаешь о существовании Сети, ты должна быть ещё более внимательна к тому, что говоришь и делаешь.

– Сеть? – переспросила Ария.

– Так мы называем нашу организацию, – объяснил Алексей. – Подпольную структуру "невидимых", которая связывает все поселения, все группы. Доктор Краус – одна из основателей, Григорий – глава боевого крыла. Есть и другие лидеры, отвечающие за разные направления – снабжение, медицину, образование.

Ария кивнула, пытаясь осмыслить масштаб организации "невидимых".

– Я буду осторожна, – пообещала она. – И завтра попробую найти в кабинете отца информацию о модификации протокола.

Алексей внезапно обнял её, застав врасплох.

– Спасибо, – прошептал он. – За то, что видишь нас. За то, что хочешь помочь.

Ария неловко обняла его в ответ, чувствуя странное тепло внутри.

– Всегда пожалуйста, – тихо ответила она.

Они расстались на перекрёстке. Ария пошла в сторону элитного района на холмах, а Алексей скрылся в тенях старого города, став невидимым даже для неё.

По дороге домой Ария размышляла обо всём, что узнала за этот день. Мир оказался гораздо сложнее, чем она могла представить. "Невидимые" создали целое параллельное общество со своими правилами, структурами, даже конфликтами. И теперь она стала частью этого мира – мостом между двумя реальностями, которые существовали бок о бок, но не видели друг друга.

Когда она подошла к дому, было уже совсем темно. Ария осторожно вошла, надеясь проскользнуть в свою комнату незамеченной. Но в холле её ждал домашний робот-дворецкий.

– Мисс Ария, – произнёс Альфред своим механическим голосом. – Я должен сообщить, что ваше отсутствие превысило допустимые параметры. Протокол требует, чтобы я информировал ваших родителей о нарушении режима.

– Альфред, пожалуйста, – взмолилась Ария. – Я просто задержалась в библиотеке, потом гуляла в парке. Со мной всё в порядке, видишь? Нет необходимости беспокоить родителей.

Робот помедлил, его оптические сенсоры сканировали Арию.

– Ваши показатели жизнедеятельности в пределах нормы, – наконец сказал он. – Однако ваша одежда содержит частицы, нетипичные для библиотеки или парка. Пыль, характерная для промышленных зон. Это не соответствует вашему объяснению.

Ария мысленно выругалась. Конечно, высокотехнологичный робот мог определить, где она на самом деле была.

– Хорошо, Альфред, – вздохнула она. – Я ходила в старый промышленный район. Просто… из любопытства. Я работаю над проектом по истории города для школы. Но ты же знаешь, родители бы не одобрили.

Это была слабая отговорка, но лучше, чем ничего.

– Понимаю, мисс Ария, – сказал робот. – Однако должен предупредить, что старые промышленные зоны потенциально опасны. Структурная целостность зданий не гарантирована.

– Я была осторожна, – заверила его Ария. – И больше не пойду туда. Обещаю.

– В таком случае, я не буду сообщать о нарушении режима, – решил Альфред. – Но рекомендую вам впредь придерживаться безопасных маршрутов и своевременно возвращаться домой.

– Спасибо, Альфред, – с облегчением выдохнула Ария. – Ты лучший.

– Я просто выполняю свою функцию, мисс, – ответил робот. – Ужин готов и ждёт вас на кухне. Также напоминаю о необходимости принять вечернюю дозу лекарства.

– Конечно, – кивнула Ария. – Я поем и сразу приму таблетку.

Она поднялась в свою комнату, чтобы переодеться и умыться. Глядя в зеркало, Ария едва узнавала себя. Всего две недели назад она была обычным подростком с обычными проблемами. А теперь она стала… кем? Шпионкой? Революционеркой? Мостом между мирами?

Спустившись на кухню, Ария быстро поела и "приняла" таблетку – на самом деле спрятав её в карман, чтобы потом добавить в свою коллекцию в тайнике под половицей.

– Альфред, – позвала она робота, когда закончила. – Могу я посмотреть некоторые файлы отца для моего школьного проекта? Он говорил, что у него есть интересные материалы по истории города.

– Конечно, мисс Ария, – ответил Альфред. – Вы имеете базовый доступ к домашней системе. Однако должен предупредить, что некоторые файлы защищены дополнительной авторизацией.

– Я понимаю, – кивнула Ария. – Мне нужны только исторические документы.

В кабинете отца Ария сразу направилась к компьютерному терминалу. Она знала, что времени у неё немного – скоро отец будет звонить, чтобы проверить, как она. Нужно было действовать быстро.

Активировав систему, Ария начала поиск всего, что могло быть связано с модификацией протокола RENOVATIO, которую провела её мать во время беременности. К её разочарованию, все файлы по проекту действительно были защищены дополнительной авторизацией.

Тогда она решила пойти другим путём – проверить личные записи и переписку родителей за период беременности матери. К её удивлению, многие из этих файлов оказались доступны.

Ария быстро просматривала письма, медицинские отчёты, личные заметки. Постепенно перед ней вырисовывалась картина того, что произошло пятнадцать лет назад.

Её мать действительно столкнулась с осложнениями во время беременности – проблемы были связаны с несовместимостью изменённой генетики "бессмертных" и естественных процессов размножения. Елена модифицировала протокол, но не только для того, чтобы Ария могла видеть "невидимых" – это было побочным эффектом. Главной целью было спасти саму беременность, которая находилась под угрозой.

В одном из писем Елены к подруге, которая тоже была учёным, Ария нашла ключевую информацию:

"Я изменила маркер NF-273, отвечающий за нейронную фильтрацию. Соколов намеренно усилил его, чтобы создать эффект "невидения", но я вернула его к базовому состоянию в геноме ребёнка. Теоретически, это должно позволить ей видеть всех людей, независимо от их статуса. Но я боюсь, что есть и другие последствия, которые мы пока не можем предсказать…"

Ария быстро скопировала всю информацию, которую смогла найти, на защищённый носитель. Это был прорыв! Теперь у доктора Краус будет конкретная информация о том, как преодолеть эффект "невидения".

Она уже собиралась выключить терминал, когда заметила странный файл, помеченный как "Протокол Лазаря". Из любопытства Ария открыла его, но почти сразу пожалела об этом.

Файл содержал информацию о секретном проекте Соколова – плане постепенного "очищения" общества от тех, кто отказался от терапии RENOVATIO. Не просто сделать их невидимыми, а полностью исключить из системы – лишить доступа к ресурсам, медицинской помощи, образованию. План геноцида без единого выстрела.

В конце документа стояла пометка: "Инициация второй фазы – 2044 год".

Следующий год. Соколов планировал что-то страшное, и счёт шёл на месяцы.

Ария быстро скопировала и этот документ, чувствуя, как холодный пот выступает на лбу. Это была бомба замедленного действия – информация, которая могла спасти миллионы "невидимых", но также могла привести к открытому конфликту между двумя мирами.

Она выключила терминал и спрятала носитель в своём тайнике, рядом с непринятыми таблетками. Затем активировала свой секретный коммуникатор.

"Нашла критически важную информацию. Маркер NF-273, отвечающий за нейронную фильтрацию. И ещё – Соколов планирует "вторую фазу" в следующем году. Что-то очень плохое для "невидимых"."

Ответ пришёл почти мгновенно.

"Не пиши больше. Информация слишком важная для электронной передачи. Встречаемся завтра, то же место, то же время. – А."

Ария выключила устройство и легла на кровать, глядя в потолок. Её голова кружилась от информации, полученной за этот день. "Невидимые" создали целое параллельное общество, с собственными структурами, лидерами, даже планами сопротивления. А Соколов, тем временем, готовил следующий этап своего ужасного плана.

И она, Ария, оказалась в центре этого конфликта – единственная, кто мог видеть оба мира и, возможно, предотвратить катастрофу.

Когда зазвонил коммуникатор, сигнализируя о входящем звонке от отца, Ария глубоко вздохнула и приготовилась лгать, чувствуя, как в её сердце растет трещина – такая же глубокая, как пропасть между мирами "бессмертных" и "невидимых".

ЧАСТЬ II: ОТКРОВЕНИЕ

Глава 6: Двойная жизнь

В последующие дни Ария словно начала существовать в двух параллельных реальностях. Днём она была образцовой ученицей престижной школы, послушной дочерью известных учёных, принимающей лекарства от своих "галлюцинаций". Вечерами же она погружалась в мир "невидимых", узнавая всё больше о их жизни, их борьбе, их надеждах и страхах.

Информация, которую она передала доктору Краус, оказалась бесценной. Маркер NF-273 стал ключом к пониманию механизма "невидения" и возможным способом его преодоления. Но новость о "Протоколе Лазаря" и планах Соколова на следующий год вызвала настоящую панику среди лидеров Сети.

– Если то, что ты обнаружила, правда, то у нас осталось меньше года, – мрачно сказала Ева на одной из встреч в водонапорной башне. – Соколов готовит что-то масштабное, что серьезно ударит по "невидимым".

– Но что именно? – спросила Ария. – В документе не было конкретных деталей плана.

– Мы можем только догадываться, – Ева провела рукой по поседевшим волосам. – Но, учитывая направление его исследований в последние годы, я боюсь, что речь идёт о каком-то биологическом агенте, который будет действовать только на тех, кто не прошёл терапию.

– Вы имеете в виду… оружие? – ужаснулась Ария.

– Не обязательно что-то смертельное, – покачала головой Ева. – Может быть, агент, вызывающий стерилизацию. Или хроническое заболевание, которое постепенно сократит продолжительность жизни "невидимых". Соколов не из тех, кто устраивает открытый геноцид, он предпочитает "естественные" решения.

Алексей, сидевший рядом с Арией, сжал кулаки.

– Гриша был прав, – сказал он с горечью. – Мы действительно находимся в состоянии войны. Просто другая сторона не признаёт этого.

– Не время для эмоций, – строго сказала Ева. – Сейчас нам нужна информация. Мы должны узнать больше о "Протоколе Лазаря" и о том, как именно Соколов планирует его реализовать.

Она повернулась к Арии.

– Ты можешь получить больше деталей из системы твоих родителей?

Ария покачала головой.

– Маловероятно. Большинство файлов проекта защищены дополнительной авторизацией. Я нашла "Протокол Лазаря" случайно, и в нём не было технических деталей.

– А что насчет твоего друга? – вдруг спросил Алексей. – Самира. Ты говорила, он что-то знает о "невидимых".

– Я не уверена, – осторожно ответила Ария. – Он странно отреагировал, когда я намекнула на их существование, но потом отрицал всё. Я не знаю, можно ли ему доверять.

– Иногда приходится рисковать, – заметила Ева. – Особенно когда ставки так высоки.

Ария задумалась. Самир всегда был добр к ней, всегда проявлял искренний интерес к её мыслям и идеям. И он явно что-то знал о "невидимых" – его реакция на её вопрос была слишком эмоциональной для простого недоумения.

– Я попробую, – наконец решила она. – Но буду очень осторожна.

– Только не говори ему о Сети, – предупредил Алексей. – И о том, что мы знаем о планах Соколова. Просто… прощупай почву.

Ария кивнула. Разговор с Самиром мог быть рискованным, но необходимым шагом.

На следующий день в школе Ария искала возможность поговорить с Самиром наедине. Её шанс представился на обеденном перерыве, когда она заметила его одного в библиотеке, склонившегося над планшетом.

– Привет, – сказала она, подходя к его столу. – Можно?

Самир поднял глаза и улыбнулся.

– Конечно, Новикова. Садись. – Он быстро выключил планшет и отложил его в сторону. – Как ты себя чувствуешь? Всё ещё принимаешь те лекарства?

– Вроде того, – Ария пожала плечами. – Хотя в последнее время я часто… забываю их принять.

– И что происходит, когда ты забываешь? – В глазах Самира вспыхнул интерес, хотя он пытался скрыть его.

Ария наклонилась ближе, понизив голос.

– Самир, я знаю, что ты что-то знаешь о… них. О тех, кого не видят другие.

Лицо Самира застыло. Он быстро огляделся, убеждаясь, что никто не подслушивает.

– Не здесь, – прошептал он. – После уроков. В парке за школой, у старого дуба.

С этими словами он встал, собрал свои вещи и быстро ушёл, оставив Арию в смешанных чувствах – тревоге и надежде одновременно.

Оставшиеся уроки прошли как в тумане. Ария не могла сосредоточиться на материале, постоянно думая о предстоящей встрече с Самиром. Что он знает? И главное – на чьей он стороне?

После звонка она поспешила к условленному месту. Старый дуб стоял в дальнем углу школьного парка, скрытый от основных дорожек густыми кустами. Идеальное место для тайной встречи.

Самир уже ждал там, нервно расхаживая вокруг дерева. Когда Ария подошла, он остановился и внимательно посмотрел на неё.

– Прежде чем мы начнём, – сказал он, – я должен знать, почему ты интересуешься этой темой. Это не… академический интерес, верно?

– Нет, – честно ответила Ария. – Это личное. Я… я вижу их, Самир. Я вижу "невидимых".

Его глаза расширились от удивления.

– Но как? Ты же из семьи "бессмертных"! Твои родители были одними из первых, кто прошёл терапию!

– Моя мать модифицировала протокол, когда была беременна мной, – объяснила Ария. – Она изменила маркер NF-273, который отвечает за нейронную фильтрацию. Поэтому я могу видеть тех, кого другие "бессмертные" не видят.

Самир смотрел на неё с изумлением, которое постепенно сменялось странным выражением – смесью облегчения и надежды.

– Значит, я не сумасшедший, – прошептал он. – Они действительно существуют.

– Ты их тоже видишь? – с надеждой спросила Ария.

– Не совсем, – Самир покачал головой. – Не так ясно, как ты, судя по всему. Я вижу… тени. Размытые силуэты. Иногда слышу голоса, как сквозь стену. Это началось около года назад и становится всё сильнее.

– Когда начался пубертат, – кивнула Ария, вспоминая слова Алексея. – Некоторые дети "бессмертных" начинают частично воспринимать "невидимых" в период полового созревания.

– Откуда ты знаешь все эти детали? – удивился Самир. – Ты контактировала с ними? С "невидимыми"?

Ария замялась, не зная, сколько можно рассказать. Алексей предупреждал не говорить о Сети, о встречах с доктором Краус.

– Я встречала нескольких, – осторожно сказала она. – Они объяснили мне некоторые вещи о том, как работает эффект "невидения".

– И что ещё они тебе рассказали? – Самир смотрел на неё с жадным интересом.

– Что "невидимые" создали своё параллельное общество. Что они живут среди "бессмертных", используя ресурсы, которые те считают потерянными или списанными. Что эффект "невидения" был не случайным побочным эффектом, а намеренной модификацией, внедрённой Соколовым.

Самир присвистнул.

– Это… звучит как теория заговора. Но объясняет так много. – Он помолчал, а потом спросил: – А твои родители? Они знают, что ты их видишь?

– Они подозревают, – вздохнула Ария. – Поэтому и отправили меня к психотерапевту, который прописал "Нейроквиет". Но я не принимаю эти таблетки, только делаю вид.

– Умно, – кивнул Самир. – Мои родители тоже заметили моё странное поведение. Отец взял образцы моей крови для анализа, но результаты держит в секрете. Думаю, он что-то заподозрил.

– А ты сам… что ты думаешь обо всём этом? – осторожно спросила Ария. – О "невидимых", о разделении общества?

Самир задумался.

– Я не знаю, что думать, – честно признался он. – С одной стороны, это кажется чудовищной несправедливостью – сделать часть людей буквально невидимыми для других. С другой… может быть, у Соколова были причины. Может быть, это действительно был единственный способ предотвратить конфликт.

– Ты оправдываешь его? – Ария не смогла скрыть удивление.

– Нет! – быстро ответил Самир. – Я просто… пытаюсь понять его логику. Мой отец всегда говорил, что величайшие научные прорывы часто требуют сложных этических решений.

Ария внимательно смотрела на Самира, пытаясь понять, можно ли ему доверять. Он явно был сбит с толку, разрывался между тем, чему его учили всю жизнь, и тем, что открывалось ему сейчас.

– Самир, есть кое-что ещё, – осторожно сказала она. – Что-то серьёзное.

– Что именно?

– Я нашла информацию в компьютере отца. Соколов готовит что-то под названием "Протокол Лазаря". Какой-то план "очищения" общества от тех, кто отказался от терапии. Не просто сделать их невидимыми, а… полностью исключить из системы.

Лицо Самира побледнело.

– Ты уверена? – тихо спросил он. – Это звучит как…

– Геноцид, – закончила за него Ария. – Да, я уверена. Я видела документ своими глазами. "Вторая фаза" должна начаться в следующем году.

Самир провел рукой по волосам, выглядя потрясенным.

– Это… это ужасно. Но что мы можем сделать? Мы просто дети.

– Мы можем узнать больше, – ответила Ария. – Твой отец работает в том же институте, что и мои родители. Возможно, у него есть доступ к информации о "Протоколе Лазаря".

– Ты хочешь, чтобы я шпионил за своим отцом? – Самир выглядел ошеломлённым.

– Я не говорю о взломе его компьютера или чтении секретных файлов, – поспешила уточнить Ария. – Просто… держи уши открытыми. Если услышишь что-то о "Протоколе Лазаря" или о планах Соколова на следующий год – дай мне знать.

Самир долго молчал, очевидно, борясь с сомнениями.

– Хорошо, – наконец сказал он. – Я буду слушать. Но Ария… будь осторожна. Если Соколов узнает, что ты можешь видеть "невидимых" и что ты раскрыла его планы…

– Знаю, – кивнула она. – Поэтому мы должны быть предельно осторожны.

Они договорились встречаться регулярно, но не слишком часто, чтобы не вызывать подозрений. Самир казался искренне потрясённым информацией о "Протоколе Лазаря" и готовым помочь. Но Ария всё ещё не была уверена, можно ли ему полностью доверять.

Когда она вернулась домой, её ждал сюрприз – родители вернулись раньше, чем планировали. Елена сидела на кухне, просматривая какие-то документы на планшете, а Михаил разговаривал с кем-то по коммуникатору в своём кабинете.

– Мама! – воскликнула Ария, стараясь скрыть тревогу. – Ты же должна была вернуться завтра.

– Конференцию закрыли досрочно, – ответила Елена, откладывая планшет. – Как ты? Принимаешь лекарства регулярно?

– Конечно, – солгала Ария. – Они очень помогают. Я больше не вижу… ну, ты знаешь.

– Это хорошо, – Елена выглядела облегчённой. – Доктор Рейнер звонил, спрашивал о твоём состоянии. Я сказала, что наблюдается значительное улучшение.

– Когда у меня следующий приём? – спросила Ария, надеясь иметь время на подготовку.

– Завтра, – ответила Елена. – Он хочет оценить твой прогресс лично.

Ария почувствовала, как сердце пропустило удар. Завтра! Она не была готова к этому. Что, если доктор Рейнер проведёт какие-то тесты, которые покажут, что она не принимает лекарства? Что, если он заподозрит, что она всё ещё видит "невидимых"?

– Не волнуйся, – мягко сказала Елена, заметив беспокойство дочери. – Это просто плановая проверка. Всё будет хорошо.

Ария кивнула, стараясь выглядеть спокойно.

– Конечно. Я не волнуюсь.

В своей комнате Ария немедленно активировала тайный коммуникатор.

"Родители вернулись раньше. Завтра встреча с психотерапевтом. Что делать?"

Ответ пришёл через несколько минут.

"Прими одну таблетку перед встречей. Только одну. Эффект будет частичным – ты всё ещё сможешь видеть нас, но не так ясно. Этого должно быть достаточно, чтобы убедить врача, что лекарство действует. – А."

Ария нахмурилась. Принять таблетку? Но что, если она действительно перестанет видеть "невидимых"? Или, что ещё хуже, если препарат повлияет на её рассудок, заставит её выдать свои секреты?

"Безопасно ли это? Какие побочные эффекты?"

"Сонливость, легкая дезориентация, размытие зрения. На твою способность видеть нас повлияет минимально – у тебя генетическая модификация, а не просто нейронная. Но будь осторожна с ответами врачу – лекарство может снизить концентрацию. – А."

Ария вздохнула. Не лучший вариант, но, кажется, единственный возможный в данной ситуации.

"Хорошо. Приму одну перед встречей. И ещё – говорила с Самиром. Он тоже частично видит "невидимых". Согласился помогать."

"Доверяешь ему? – А."

"Не знаю. Но у нас мало союзников."

"Будь предельно осторожна. Не рассказывай ему о Сети или о Еве. – А."

"Не буду. До связи."

Ария выключила коммуникатор и спрятала его в тайник. Предстоящая встреча с доктором Рейнером беспокоила её, но ещё больше тревожило то, что она узнала о "Протоколе Лазаря". Время шло, и если Соколов действительно планировал что-то на следующий год, то у них оставалось всё меньше времени на подготовку.

На следующее утро, перед визитом к психотерапевту, Ария достала одну таблетку "Нейроквиета" из своего тайника. Маленькая белая пилюля, которая могла временно изменить её восприятие мира. С тревогой она положила таблетку на язык и запила водой.

Эффект начал проявляться через пятнадцать минут. Сначала Ария почувствовала лёгкое головокружение, затем – странную отстранённость, как будто мир вокруг становился менее реальным, более размытым по краям. Цвета потускнели, звуки стали приглушёнными. Она попробовала сосредоточиться на чтении, но буквы словно плыли перед глазами.

– Ария, пора, – позвала её мать. – Доктор Рейнер ждёт.

– Иду, – отозвалась Ария, с трудом поднимаясь с кровати.

По дороге в клинику Ария смотрела в окно аэрокара на проплывающий внизу город. На улицах она заметила нескольких "невидимых" – их силуэты теперь казались размытыми, полупрозрачными, словно призраки из старых фильмов. Алексей был прав – она всё ещё могла их видеть, но не так чётко, как раньше.

В кабинете доктора Рейнера было светло и стерильно чисто. Психотерапевт, мужчина средних лет с внимательными глазами за тонкими очками, указал Арии на удобное кресло.

– Как ты себя чувствуешь, Ария? – спросил он, когда мать вышла, оставив их наедине.

– Нормально, – ответила девочка, стараясь звучать естественно, несмотря на лёгкую заторможенность от препарата. – Лекарства помогают. Я больше не вижу… тех людей.

– Совсем не видишь? – Доктор Рейнер внимательно наблюдал за её реакцией.

– Нет, – покачала головой Ария. – Иногда, если пропущу приём таблетки, могу увидеть смутные тени, но ничего конкретного. Как будто остаточные образы.

– Это нормально, – кивнул психотерапевт. – Нейронные пути перестраиваются постепенно. Со временем даже эти "остаточные образы" исчезнут.

Он сделал пометку в своём планшете.

– Расскажи мне, пожалуйста, о своих снах. Снится ли тебе что-нибудь необычное?

Ария напряглась. Ей действительно снились "невидимые", подземное поселение, встречи с Алексеем и доктором Краус. Но она не могла признаться в этом.

– Ничего особенного, – солгала она. – Обычные сны. Школа, друзья, иногда какие-то фантастические сюжеты из книг, которые читаю.

– А эти… люди, которых ты видела раньше? Они появляются в твоих снах?

– Нет, – Ария старалась говорить уверенно, но чувствовала, как сердце бьётся быстрее. – Они исчезли и из реальности, и из снов.

Доктор Рейнер кивнул, но в его глазах мелькнуло что-то похожее на сомнение.

– Ария, я хочу провести небольшой тест, – сказал он, доставая из ящика стола небольшое устройство. – Это нейросканер. Он измеряет активность различных участков мозга. Абсолютно безболезненно.

Ария почувствовала, как её охватывает паника. Нейросканер мог показать, что она лжёт. Что она всё ещё видит "невидимых". Что она принимает таблетки нерегулярно.

– Это… необходимо? – спросила она, стараясь скрыть тревогу.

– Стандартная процедура при корректировке дозировки, – ответил Рейнер, настраивая устройство. – Мы хотим убедиться, что лекарство действует правильно и не вызывает нежелательных побочных эффектов.

Он поднёс устройство к её виску. Ария затаила дыхание, ожидая, что сейчас он увидит её обман и всё будет кончено. Но неожиданно её спас звонок коммуникатора доктора.

– Извините, – сказал Рейнер, глядя на экран. – Я должен ответить. Это важно.

Он вышел из кабинета, оставив нейросканер на столе. Ария быстро огляделась. Это был её шанс. Она встала, подошла к устройству и быстро изучила его настройки. Базовые знания нейрофизиологии, полученные в школе, подсказывали ей, что можно сделать.

Ария нашла регулятор чувствительности и слегка снизила его. Теперь устройство должно было показывать более "сглаженные" результаты, не отражая небольшие аномалии в активности мозга. Она едва успела вернуться в кресло, когда доктор Рейнер вернулся.

– Извини за прерывание, – сказал он, снова беря нейросканер. – Давай продолжим.

Он приложил устройство к её виску и активировал его. На экране появились разноцветные области, отображающие активность различных участков мозга. Доктор внимательно изучал результаты.

– Хм, интересно, – пробормотал он. – Активность в областях, связанных с визуальным восприятием, снижена, как и ожидалось при приёме "Нейроквиета". Но есть некоторые аномалии в гиппокампе и миндалевидном теле.

Ария напряглась. Гиппокамп отвечал за память, а миндалевидное тело – за эмоциональные реакции. Возможно, они отражали её страх и необходимость постоянно помнить о своей лжи.

– Это плохо? – спросила она, стараясь звучать невинно.

– Не обязательно, – задумчиво ответил Рейнер. – Может быть связано с адаптацией к препарату. Или… – он внимательно посмотрел на неё, – с сильными эмоциональными переживаниями. Тебя что-то тревожит, Ария?

– Нет, – слишком быстро ответила она. – Ну… может быть, немного беспокоюсь из-за школы. У нас скоро важные тесты.

Доктор кивнул, но было видно, что он не вполне убеждён.

– Я внесу небольшие корректировки в твою дозировку, – сказал он, делая заметки. – Немного снизим её, чтобы уменьшить влияние на эмоциональную сферу. – Он посмотрел на Арию. – И пожалуйста, если заметишь что-то необычное – головные боли, возвращение визуальных галлюцинаций, странные сны – немедленно сообщи мне или родителям.

– Конечно, – кивнула Ария, чувствуя облегчение от того, что проверка подходила к концу.

Когда сеанс завершился, и они с матерью вышли из клиники, Ария всё ещё ощущала эффект таблетки. Мир казался менее ярким, звуки – приглушёнными. И "невидимые", которых она замечала на улицах, выглядели как полупрозрачные фигуры, словно голограммы с низким разрешением.

– Доктор Рейнер сказал, что твоё состояние значительно улучшилось, – сказала Елена, когда они сели в аэрокар. – Он снизил дозировку лекарства. Это хороший знак.

– Да, – согласилась Ария, глядя в окно. – Я чувствую себя гораздо лучше.

Всю дорогу домой она молчала, размышляя о том, насколько сложной и запутанной стала её жизнь. Она лгала родителям, лгала доктору Рейнеру, манипулировала медицинским оборудованием. Всё это ради того, чтобы сохранить свою способность видеть "невидимых" и помочь им в борьбе против планов Соколова.

Была ли она права? Или её манипуляции были так же неэтичны, как действия Соколова?

Но потом она вспомнила "Протокол Лазаря", планы по "очищению" общества, и сомнения отступили. Если она могла помочь предотвратить геноцид, то никакая ложь не была слишком большой ценой.

Дома Ария сразу поднялась в свою комнату, сославшись на сонливость после приёма к врачу. Закрыв дверь, она достала свой тайный коммуникатор.

"Встреча с Рейнером прошла нормально. Он снизил дозировку. Он подозревает что-то, но не уверен. Побочный эффект таблетки: вижу "невидимых" как полупрозрачные фигуры. Когда эффект пройдёт?"

Ответ пришёл через несколько минут.

"Эффект однократного приёма должен пройти через 8-10 часов. Хорошо, что снизил дозировку – меньше риск случайного приёма. Мы с доктором Краус работаем над антидотом к "Нейроквиету" на основе информации о маркере. Есть прогресс. – А."

"Что за антидот?"

"Препарат, который нейтрализует действие "Нейроквиета", не затрагивая твою способность видеть нас. Пока экспериментально, но результаты обнадёживают. – А."

Ария почувствовала облегчение. Если у неё будет антидот, она сможет спокойно принимать прописанные таблетки – или делать вид, что принимает – без риска потерять способность видеть "невидимых".

"Это отличные новости. Когда он будет готов?"

"Через несколько дней, если испытания пройдут успешно. А теперь отдыхай. Эффект таблетки утомляет. – А."

Ария отключила коммуникатор и легла на кровать. Она действительно чувствовала усталость, но не только из-за лекарства. Постоянное напряжение, необходимость вести двойную жизнь, лгать всем вокруг – всё это отнимало много сил.

Сквозь полудрёму она слышала, как родители разговаривают в коридоре.

– …беспокоит меня, – говорила мать. – Рейнер говорит, что её показатели стабилизируются, но я вижу, что она всё ещё не в себе.

– Дай лекарствам время подействовать, Лена, – ответил отец. – Нейронные связи перестраиваются не за один день.

– Дело не только в этом, – возразила Елена. – Она что-то скрывает от нас. Я чувствую это. Она всегда была скрытной, но сейчас… сейчас это другое.

– Она подросток, Лена. Все подростки что-то скрывают от родителей.

– А если она всё ещё видит их? Если "Нейроквиет" не действует?

Наступила пауза.

– Тогда нам придется рассмотреть более… радикальные методы, – наконец сказал Михаил. – Соколов упоминал экспериментальную процедуру, которая может напрямую воздействовать на те области мозга, которые отвечают за "невидение".

– Хирургическое вмешательство? – в голосе Елены слышался ужас. – Нет, Миша, я никогда не соглашусь на это. Это слишком опасно.

– Тогда молись, чтобы лекарства подействовали, – мрачно ответил отец. – Потому что если Соколов узнает, что Ария может видеть "невидимых"…

Его голос стал тише, и Ария не расслышала окончание фразы. Но ей и не нужно было. Она прекрасно понимала, что имел в виду отец: Соколов не позволит ей сохранить свою уникальную способность. Она представляла угрозу для всей его системы.

Сон окончательно улетучился. Ария лежала, глядя в потолок, и думала о том, что узнала. Родители боятся за неё, но по разным причинам. Мать – из-за возможного хирургического вмешательства, отец – из-за потенциальной реакции Соколова. И оба они, похоже, не подвергают сомнению саму систему, которая сделала часть человечества невидимой для другой части.

Могла ли она когда-нибудь рассказать им правду? Могла ли объяснить, что "невидимые" – не галлюцинации, а реальные люди, создавшие параллельное общество со своими структурами, лидерами, надеждами и страхами? Что Соколов планирует нечто ужасное, что может привести к гибели миллионов? Поверили бы они ей?

Вопросы кружились в её голове, не находя ответов. Постепенно эффект таблетки начал ослабевать, мир снова становился ярче, чётче. И где-то на грани сознания Ария чувствовала присутствие "невидимых" – тех, кто жил в их доме, пользовался их вещами, наблюдал за их жизнью, оставаясь незамеченными.

Она начинала понимать, насколько хрупким было равновесие между двумя мирами. И насколько легко оно могло быть нарушено – либо планами Соколова по "очищению" общества, либо ответными действиями радикальных "невидимых", таких как Григорий.

А она, Ария, оказалась точно посередине – единственная, кто мог видеть обе стороны, понимать обе перспективы. Уникальная. Одинокая. Разрывающаяся между лояльностью к родителям и сочувствием к "невидимым". Между правдой и ложью. Между безопасностью и риском.

Двойная жизнь стала её реальностью. И чем дальше, тем труднее было удерживать эти два мира от столкновения.

В последующие дни Ария продолжала своё осторожное исследование мира "невидимых", одновременно делая вид, что принимает лекарства и возвращается к "нормальной" жизни. Она встречалась с Алексеем в парке, посещала поселение в заброшенной фабрике, изучала подземные туннели, где "невидимые" создали свою инфраструктуру.

Параллельно она поддерживала контакт с Самиром, который, как оказалось, мог предоставить ценную информацию о планах Соколова и института "Вектор-21".

– Мой отец упоминал что-то о новой фазе проекта, – рассказал Самир во время одной из их тайных встреч в школьной библиотеке. – Что-то связанное с "долгосрочной стабилизацией популяции". Звучит зловеще, если подумать.

– Ты не слышал конкретных деталей? – спросила Ария. – Дат, названий, технических аспектов?

– Только то, что основные испытания планируются на следующий год, – ответил Самир. – И что это будет что-то, распространяемое через систему водоснабжения.

– Через воду? – Ария почувствовала холодок вдоль позвоночника. – Это подтверждает наши худшие опасения – биологический агент, нацеленный на "невидимых".

– Если такова цель, то как он будет различать "бессмертных" и "смертных"? – озадаченно спросил Самир.

– Тот же маркер, – объяснила Ария. – NF-273. Он присутствует в модифицированной форме у всех, кто прошёл терапию RENOVATIO. Соколов может создать агент, который действует только на тех, у кого этот маркер в исходной, немодифицированной форме.

Самир выглядел потрясённым.

– Это… это настоящий геноцид. Избирательное уничтожение группы людей на генетическом уровне.

– Именно, – кивнула Ария. – И мы должны остановить это. – Она внимательно посмотрела на Самира. – Ты со мной?

Самир колебался. Было видно, что он разрывается между страхом и желанием поступить правильно.

– Я с тобой, – наконец сказал он. – Но, Ария… мы должны быть предельно осторожны. Если нас поймают…

– Знаю, – кивнула она. – Риск огромен. Но альтернатива ещё хуже.

В тот же вечер Ария передала новую информацию доктору Краус через защищённый канал связи. Реакция была незамедлительной – её пригласили на срочную встречу в водонапорной башне.

Когда Ария прибыла, там уже собрались несколько человек – доктор Краус, Алексей, Григорий и ещё двое мужчин, которых она не знала.

– Вода, – мрачно сказала Ева, когда Ария рассказала о том, что узнала от Самира. – Это подтверждает мои опасения. Соколов разрабатывает биологический агент, который будет распространяться через систему водоснабжения и воздействовать только на тех, кто не прошёл терапию.

– Какого эффекта он добивается? – спросил один из незнакомых мужчин. – Немедленная смерть? Или что-то более… коварное?

– Судя по формулировке "долгосрочная стабилизация популяции", речь идёт о стерилизации, – ответила Ева. – Не мгновенная смерть, а постепенное вымирание. Через поколение "невидимых" просто не останется.

– Мы должны действовать немедленно, – решительно сказал Григорий. – Нельзя ждать, пока они запустят свой проект. Нужно нанести упреждающий удар.

– Какой удар? – возразила Ева. – У нас нет ни ресурсов, ни технологий для открытого противостояния.

– У нас есть наша невидимость, – ответил Григорий. – Мы можем нарушить работу ключевых систем города, создать хаос, который заставит их отложить проект.

– И подвергнуть опасности тысячи невинных людей? – покачала головой Ева. – Нет, Гриша. Мы не террористы.

– А кто мы тогда? – горько усмехнулся Григорий. – Пассивные жертвы, ждущие своей участи?

– Мы можем найти другой путь, – вмешалась Ария. – Что, если… что, если показать "бессмертным" правду? Заставить их увидеть "невидимых"?

Все повернулись к ней.

– Как именно ты предлагаешь это сделать? – спросила Ева.

– На основе маркера NF-273, – ответила Ария. – Вы уже работаете над антидотом к "Нейроквиету". Что, если модифицировать его, сделать более мощным? Препарат, который временно восстановит способность "бессмертных" видеть "невидимых".

– И как ты предлагаешь заставить "бессмертных" принять этот препарат? – скептически спросил Григорий. – Они скорее поверят, что сходят с ума, чем признают существование "невидимых".

– Мы можем начать с малого, – сказала Ария. – С ключевых фигур, которые могут повлиять на общественное мнение. Журналисты, политики, деятели культуры. Если они увидят правду и заговорят о ней…

– Они будут дискредитированы, как и все, кто пытался говорить об этом раньше, – покачал головой второй незнакомый мужчина. – Система защищает себя.

– Но что, если собрать достаточно доказательств? – не сдавалась Ария. – Записи, документы, свидетельства. Если представить всё это одновременно с демонстрацией "невидимых"…

– Это может сработать, – медленно сказала Ева. – Но потребует огромной подготовки. И риск будет колоссальным.

– У нас есть время, – заметил Алексей. – Если основные испытания планируются на следующий год, то у нас есть несколько месяцев на подготовку.

– И если мы потерпим неудачу, то подвергнем всех "невидимых" смертельной опасности, – мрачно добавил Григорий. – Соколов ускорит свой проект, если почувствует угрозу.

Наступила тишина. Все понимали масштаб риска и ответственности.

– Я думаю, нам нужен компромисс, – наконец сказала Ева. – Мы будем работать над двумя направлениями одновременно. Первое – разработка антидота, который позволит "бессмертным" временно видеть "невидимых". Второе – подготовка к возможному саботажу систем водоснабжения, если проект Соколова будет запущен раньше, чем мы ожидаем.

– Разумно, – кивнул Григорий, хотя было видно, что он предпочёл бы более радикальные действия.

– А что насчёт меня? – спросила Ария. – Чем я могу помочь?

– Ты уже делаешь больше, чем мы могли надеяться, – мягко сказала Ева. – Продолжай собирать информацию, поддерживай контакт с Самиром. И главное – оставайся в безопасности. Ты наш самый ценный актив, Ария.

Когда встреча закончилась, Алексей вызвался проводить Арию до безопасного места, откуда она могла бы самостоятельно добраться до дома.

– Ты в порядке? – спросил он, когда они вышли из башни. – Ты выглядишь… подавленной.

– Я просто… осознаю масштаб того, во что мы вовлечены, – тихо ответила Ария. – Это уже не просто любопытство подростка, пытающегося понять странности своего восприятия. Это борьба за выживание целой части человечества.

– Именно, – кивнул Алексей. – И благодаря тебе у нас появился шанс.

Они шли молча некоторое время, каждый погруженный в свои мысли.

– Алексей, – вдруг сказала Ария. – Как ты думаешь, есть ли шанс на мирное решение? Может ли общество снова стать единым?

Алексей задумался.

– Я не знаю, – честно ответил он. – Слишком много боли, слишком много обид накопилось с обеих сторон. "Невидимые" чувствуют себя преданными, выброшенными из общества. "Бессмертные"… кто знает, как они отреагируют, когда узнают правду? Когда поймут, что часть их воспринимаемой реальности была искусственно скрыта от них?

– Но мы должны попытаться, – настаивала Ария. – Должен быть способ избежать насилия, кровопролития.

– Я хотел бы в это верить, – Алексей слабо улыбнулся. – И если кто-то может найти этот путь, то это ты – мост между мирами.

Они остановились на перекрёстке, где их пути расходились. Алексей вдруг взял Арию за руку.

– Береги себя, – сказал он. – Что бы ни случилось, помни, что ты не одна. У тебя есть мы… у тебя есть я.

Ария почувствовала, как краска приливает к её щекам.

– Спасибо, Лёша, – тихо сказала она. – Ты… ты тоже очень важен для меня.

Они смотрели друг на друга мгновение, которое, казалось, растянулось в вечность. Затем Алексей быстро обнял её и отступил.

– До завтра, – сказал он и скрылся в сумерках, оставив Арию с бьющимся сердцем и смешанными чувствами.

По дороге домой Ария размышляла о своей странной двойной жизни, которая становилась всё сложнее с каждым днём. В одном мире она была образцовой дочерью, послушной пациенткой, обычной школьницей. В другом – ключевой фигурой сопротивления, мостом между разделёнными обществами, надеждой для тысяч "невидимых".

Как долго она сможет балансировать между этими реальностями? И что случится, когда они неизбежно столкнутся?

Подходя к дому, Ария заметила, что в кабинете отца горит свет, хотя обычно в это время он ещё был в лаборатории. Тревожное предчувствие охватило её. Что-то было не так.

Открыв входную дверь, она услышала голоса из кабинета – отца и… Соколова! Профессор снова пришёл к ним домой, и судя по напряжённым интонациям, разговор был серьезным.

Ария осторожно приблизилась к двери кабинета, стараясь не выдать своё присутствие.

– …абсолютно уверены? – говорил Соколов. – Результаты не могут быть ошибочными?

– Нет, Виктор, – ответил отец. – Анализы проводились трижды. Уровень нейромедиаторов не соответствует регулярному приёму "Нейроквиета". Она либо принимает его нерегулярно, либо… нашла способ нейтрализовать его действие.

– Это крайне тревожно, Михаил, – голос Соколова звучал холодно. – Ария – первый известный нам ребёнок "бессмертных", который может видеть "невидимых". Если она сохранит эту способность и начнёт рассказывать о ней…

– Я понимаю риски, Виктор, – прервал его Михаил. – Но я не могу согласиться на хирургическое вмешательство. Это моя дочь, ради бога!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.