Елена Бабинцева
Андромеда. Противостояние

3 767 год.

«…гражданская война в северной части планеты, уничтожила человеческую цивилизацию на 45 процентов. Постепенно обособленные острова с выжившими стали формироваться в колонии, и были объявлены Объединенными городами с демократической формой власти.

В 2 450 году начались первые стычки Объединенных городов за право обладать последними водными ресурсами. Остатки мирового океана составляли всего 20 процентов. Пересохли Черное, Азовское, Средиземное, Мертвое и Адриатическое море. Тихий океан утратил почти 50 процентов воды. В результате засухи, планета Терра (Земля) утратила 70 процентов существ животного мира.

Перестройка магнитного поля планеты повлекла за собой катаклизмы планетарного характера. Материк, известный, как Евразия, был разрушен землетрясениями и извержениями вулканов. Человеческая цивилизация утратила ещё 10 процентов населения.

Выжившие переселились на материк, известный как Северная Америка.

Организованная группа переселенцев была избрана советом Объединенных городов. Началось масштабное строительство укрепленного форта для выживания. В 2 600 году, город получил название Новый Юнион.

Началось повторное освоение земледелия, садоводства, выращивания зерновых культур.

В связи с нарушением цикличности дня и ночи (стандартный предел суток 24 часа), человечеству пришлось, подстраиваться под новые часы бодрствования и сна. Световой день на Терре установился следующий: день – 300 земных суток, ночь – 307 земных суток.

Во время светового периода, температура в некоторых частях планеты достигает + 100 градусов по Цельсию. В ночной период температура опускается до – 130 градусов по Цельсию.

Материк, известный ранее, как Северная Америка, стал наиболее благоприятной зоной обитания человечества.

В 3 000 году, человечество установило первый контакт с внеземной формой жизни.

Переселенцы прибыли на Терру, из галактики Туманность Андромеды.

Изначально, планета была их базовой точкой при выполнении эксперимента над живой материей. Когда численность населения планеты возросла, они покинули Терру.

Их родная планета, Эора Персей – 9, является крупной экзопланетой с двумя солнцами и входит в Межгалактическое сообщество разумных существ и рас. Их послали в галактику Млечный путь, для предложения вхождения Терры в состав планет Межгалактического сообщества.

Описание ряда перспектив: лечение болезней, устранение голода, получение базовых знаний, строительство домов, новых отраслей промышленности, убедило земное правительство согласиться на предложения Внеземной расы.

Начиная с 3000 года, планета вошла в новую эру и…»

–И бла – бла – бла… – устало прокомментировала я, закрывая голограмму.

Повалившись на кровать, я одним глазом смотрю мультики старой эпохи, которые так не любит мой отец…

Собственно, о чем он мне и сообщает, заходя в мою комнату.

– Андромеда…опять ты смотришь эту чепуху! Уроки сделала?

– Конечно… – старательно вру я, не поворачиваясь в его сторону.

– Ясно… – вздыхает папа.– Выключи эту ересь и повернись к отцу.

Я поворачиваюсь в его сторону и слезливо собираю глаза в кучку. Но папа неумолим.

– Можешь не стараться. На меня подобные методы не действуют.

Я зло фыркнула, щелкнула пальцами, и матрица с моими мультиками захлопнулась.

Папа прошел в мою комнату и сел рядом.

– Ана…я хочу, что бы ты училась. Стала ученым. Или исследователем. Да кем угодно, но чтобы ты не жила, так, как живет твой старик…

– Папа…– я закатила глаза. – Что плохого в том, как мы живем?

– Я уже объяснял Ана, – проговорил папа, потрепав меня по макушке. – Автомеханик конечностей это не профессия, а способ выживания. Перед тобой такие перспективы…ты можешь поступить куда угодно…

– Если пройду.

– Оцениваются знания!

– Папа, если у нас все университеты бесплатные, это не значит, что там нет коррупции. Я могу быть умной, как…как…Эйнштейн или Стивен Хокинг…

– Кто это?

– Да не важно, – раздраженно мотнула я головой. – Правда, вот она! Дочери механика конечностей не выбиться в люди, какой бы умной она не была.

Я откинулась на кровать и зарылась в подушку. Папа молчал. Он понимал меня, но не терял надежды на мое светлое будущее, в которое я давно не верю.

Папа задержался в дверях.

– Выключай свет. Надо беречь электричество. Ночь еще долго продлится.

Дверь с тихим жужжанием закрылась.

Я перевернулась на спину и, хлопнув ладоши, включила голографическую модель нашей галактики. Последний подарок мамы…

Простыми манипуляциями рук, я листала рукава галактики, пересчитывала звезды, игралась с туманностями и газовыми скоплениями. И каждый раз возвращалась к нашей планете…когда – то голубая, как жемчужина посреди мрака, а теперь серая, будто пепел на поле боя…я всей душой хотела покинуть планету и отправиться исследовать космос! Самые далекие уголки вселенной…и найти нам новый дом. Дом для всего человечества…здесь, мы уже не сможем выжить…

Собственно, о чем это я…? Ах, да…

Меня зовут Андромеда Рыжова. Забавное сочетание имени и фамилии…Мама была с фантазией, а папе просто понравилось. Не подумайте, у нас слишком многонациональный город. И не такое можно встретить.

Если кратко, то я школьница. Заканчиваю пятнадцатый класс. И перехожу в старшую группу университета Юниона. Если вообще поступлю…в девятнадцать – то лет, пора бы работать. А не за партой просиживать время. Которое дорого стоит, кстати.

Папа у меня хочет, что бы я стала исследователем, как мама. Она у меня космос бороздила с научной группой. И в том же космосе и пропала…мне, тогда было всего десять лет. Мы с папой тяжело пережили эту утрату. Отец пил, я не ходила в школу,…но потом, мы решительно взяли себя в руки и стали жить. Отца уволили с кораблестроительной площадки. И он стал механиком авто конечностей. Зарабатывает немного. Но нам на жизнь хватает.

А я, в свою очередь, хотела ему помогать. Об авто конечностях я узнала столько, что в пятнадцать лет собрала свою первую автоматическую руку. И продала, между прочим. Одному клиенту понравилось. Но почему–то в тот же день, отец, как с цепи сорвался,…наверное, испугался, что я могу угробить свою жизнь в трущобах Юниона.

Что? Удивлены? Да, трущобы. Все что тут голограмма наплела про новую эпоху, и новую эру, это все бред. Не было никакой новой эпохи и эры. Было порабощение. Жестокое и властное. Пока моя прабабушка была жива, она часто рассказывала мне, про то, как пришельцы с Туманности Андромеды захватывали дома, отсеивали «слабых», покоряли планету…бабушка была тогда совсем маленькой. Но она все помнила. А когда гости с другой планеты объявили программу увеличения жизни, то бабушке повезло, она попала в нее. И прожила очень долго,…хотя она не раз говорила, что хотела бы умереть. Печальный итог новых технологий…

В Новом Юнионе была выстроен новый форт. Так сказать город в городе. Его еще называют кинжальной башней. Это огромное здание, уходящее ввысь, в верхние слои атмосферы. Там и живут…наши благодетели. И живут, надо сказать припеваючи. За них работает простой люд, ресурсы, деньги, власть…все в их распоряжении. А они только обещают всем светлое будущее. «И не забудьте, уважаемые граждане нового Юниона, пройти процедуру медицинского осмотра для увеличения продолжительности жизни. Процедура абсолютно бесплатна!»

Как–то в книге далеких тысячелетий, я увидела фразу, что бесплатный сыр, бывает только в…устройстве для ловли мышей. Что такое сыр, я точно не знаю. Но суть уловила. Халява наказуема. И это правда…

Вроде все так радужно, бесплатно, увеличь срок своей жизни человек. Но,…увы. Чем больше раз ты проходишь эту процедуру, тем быстрее стареешь потом. Первый опыт по увеличению жизни не давал таких побочных эффектов. А теперь дает. Ты становишься, вроде как наркоман. Или курильщик. Но лишь с той разницей, что можешь умереть быстрее, если не пройдешь процедуру. Первые три процедуры бесплатно. А потом ты платишь. Но не деньгами. А рабством. Ну, или работой на благо города, как это принято красиво называть. В шахтах. Отрабатываешь свою жизнь. Только теперь это не жизнь.

В основном на такой шаг идут больные, старики, инвалиды,…хотя, я не понимаю их. Но видимо никогда не пойму. Я успела родиться в здоровом поколении Юниона. Видели бы вы, какие сейчас рождаются дети,…если вообще рождаются. Мы умираем,…наша планета гибнет, и ее дети гибнут вместе с ней. Нам нужен другой мир…

Я часто делала доклады и рефераты на эту тему. Пыталась донести суть! Но…надо мной только смеялись. Мол, живи, пока живется. И не лезь на рожон.

Когда мне исполнилось шестнадцать, я впервые увидела гостя с другой галактики. Это был день города…

Все юнионцы собрались на площади, около кинжальной башни. Все так красиво…шарики, цветы, ленты. Тогда, хотелось верить в лучшее. Тогда…

И вот, на трибуну перед народом вышел наш покровитель: Верховный смотритель Шаен Улутари.

Я ждала огромной головы, синей или желтой кожи, фасеточных глаз и никаких признаков половой принадлежности,…однако он выглядел как мы.

Правда вместе с тем, он ужасно отличался от людей: длинные волосы, очень черные…я бы даже сказала с какой–то зловещей синевой. Смуглая кожа. Высокий. Лицо хищное, вытянутое. На скулах и висках какие–то непонятные татуировки с буквами…или рунами. Глаза холодного фиолетового оттенка с вертикальными зрачками. Слегка вытянутые, заостренные уши. А когда он начал говорить, я увидела клыки во рту.

Вот такие у нас теперь соседи…это был первый и последний раз, когда я видела эоранца так близко и в живую. В новостях я этого типа наблюдаю, уже не один год. Все такой же…раса эоранцев стареет очень медленно. Особенности организма, надо полагать.

Но вот беда. Или ирония судьбы, я не знаю. Их женщины не могут иметь детей в земной атмосфере. Состав нашего воздуха отличается от состава воздуха их планеты. Та – да! И что бы, они могли размножаться, раз в пять лет, устраивается «конкурс». Да – да…наши дамы, прихорашиваются, надевают самые лучшие наряды и идут в кинжальную башню. Там их осматривает врач, затем, они предстают перед советом эоранцев. Обычно их трое. И идут выборы. Не знаю, в чем тут радость. Носить ребенка от …этих. Да, ты обласкана, одета и накормлена. Но! Ты вещь! Как только срок твоей беременности подойдет к концу, ты будешь выброшена обратно на улицу. Хотя ни одна не теряет желания остаться в сердце своего покровителя дольше.

Да и само зачатие и зачатием назвать нельзя…берут яйцеклетку эоранки, оплодотворяют, помещают в благоприятную среду, то есть в матку земной женщины и вуаля! Ты беременна. Просто. Без шума и пыли. Скукота…

И ради этого, наши женщины живут изо дня в день.

Но я их не виню. Скорее жалею. Все мы желаем лучшей жизни…и как эту жизнь получить, каждый решает для себя сам.

Я устало прикрыла глаза.

Завтра экзамен на профессиональную пригодность. Я в анкете указала, что хочу быть исследователем межзвездного корабля «Кассиопея». Пополнить ряды ученых. Так вот завтра, мне придется доказать свое горячее желание…ну ладно, слегка подогретое, быть ученым. Только ради отца. Я – то знаю, как все будет происходить.

Папа наивен. Он свято уверен, что знания в Новом Юнионе, это путь наверх. В буквальном смысле. Жаль, конечно, будет его разочаровывать, когда я принесу результаты теста…

Не поймите меня неправильно…я, хотела стать ученым! Хотела удрать с этой планеты. Но…тогда я оставлю отца. А каждый раз, когда я представляю себя на борту «Кассиопеи» я вижу его взгляд, когда он узнал о пропаже мамы. Я не могу так поступить с ним. Лучше быть рядом, и помогать семейному делу. Опять – таки он будет под моим присмотром. И так забывает поесть и поспать… мы, нужны друг другу куда больше. Звездам же я не нужна вообще…

– Ана, ужинать!

Я захлопнула голограмму, потерла виски, прогоняя мрачные мысли и резво вскочила на ноги. Дверь тихо отъехала в сторону, пропуская меня на кухню, где отец уже раскладывал по тарелкам овощное рагу, которое я просто обожала. На этот раз он сам готовил…

– Вот! – довольно сказал он, усаживаясь рядом со мной. – Готовил по видео –уроку. Надеюсь понравиться.

–Ты себя недооцениваешь, – усмехнулась я и отправила ложку в рот, вместе с содержимым. Распробовав, я сначала даже не поверила…

Потом мигом отправила в рот еще одну ложку и удивленно вытаращилась на отца.

–Это же…настоящая картошка!

–Ага, – отец улыбался во все зубы. От чего его усы забавно топорщились в стороны. – Выменял у одного знакомого, который, поставляет овощи в башню. Ему нужен был протез кисти для сына. Я сделал бесплатно.

Бесплатно…я чуть не сжала зубы от злости. Да пропади пропадом эта картошка, но…если бы он продал протез, то мы могли бы оплатить свет, и наконец, купить лекарств ему…

Видимо папа заметил мой взгляд и попытался разрядить обстановку. Он рассказывал какую–то шутку, из недавнего случая, смеялся. Я заставила себя оставить мрачные мысли…он, сделал это ради меня. Эх, папа…

На улицах начали летать патрульные корабли и гнусавить противным голосом.

– «Девять вечера. Все люди, обязаны быть дома. Девять вечера. Все люди, обязаны быть дома. Нарушившие комендантский час, будут арестованы. Это делается для вашей безопасности! Девять вечера…»

Я щелкнула пальцами, и окно закрылось броней.

– Не понимаю… – пробубнила я, запивая ужин чаем. – Зачем эта дурацкая мера? После работы люди хотят погулять, пообщаться,…а нас, как скот загоняют по загонам. Отвратительно.

– Андромеда! – папа свел брови на переносице. – В другом месте такого не скажи. Иначе…

– Повяжут? – усмехнулась я. – А как же свобода слова? А? А как же демократия?

– Все должно быть в разумных пределах.

– Это логика трусов.

– Поэтому я до сих пор жив, – проговорил отец. – И ты жива тоже. Ана, мы живем в новой эпохе. Здесь…все не так, как нам бы хотелось. Но, я прошу тебя,…сдерживай свои мысли. Не произноси их вслух. Я не хочу тебя потерять…

– Прости, папа, – покаялась я, – больше не буду…

Отец потрепал меня по макушке, и мы спокойно поужинали.

Я зашла в свою комнату и переоделась в пижаму. Когда свет выключен, я смотрю в огромное окно на противоположной стене, и наблюдаю за огоньками в других домах.

Потом я перетащила кровать и вовсе вплотную к окну. Оно было огромным…от пола до потолка, округлое. Как дверь в другой мир…

И сейчас, я лежала на кровати и считала огоньки в доме напротив. Двадцать…пятнадцать…одиннадцать…девять…

В каждом окне чья – то жизнь. Сколько прошла эта жизнь, что бы оказаться вон там, в том окне? О чем мечтала, о ком переживала,…кого потеряла…?

Касаясь пальцем стекла, я воображала, что дотрагиваюсь до чужого мира в горящем окне. И там было тепло и светло. Там было, как дома…там были мои родные. Которых, я конечно никогда не знала, но это ведь чувствуешь сердцем…

А когда гас последний огонек, я с грустью думала о том, что так будет вечно. Что в жизни моей, ничего не измениться, и я провижу ее, как и все. В подчинении и рабстве, которое принято называть «добровольная принятая помощь».

Я подняла глаза. В центре города тускло поблескивала кинжальная башня. Она была так далеко, что казалось, была ниточкой…узнать бы, как живут там. Уж получше нашего…

– Ана, сейчас одиннадцать часов,– приятным голосом сообщил мне мой био робот Зиг. – Тебе надо спать. Завтра у тебя экзамен.

– Да знаю, знаю… – я накрылась с головой, надеясь, что он отстанет. Стой себе на зарядке и не бубни.

– Ана, – снова раздалось из дальнего конца комнаты. – Сейчас одиннадцать часов…

– Уже сплю!

Я сердито повернулась к нему спиной и закрыла глаза. Сны мне опять не снились…

****

Утром меня разбудил Зиг противной пищащей мелодией. Если бы не стоял на подзарядке аккумуляторов, то, скорее всего, сбросил бы с кровати.

Но, мое счастье, что этого не произошло. Я проснулась вовремя.

Оделась в форму,…которая мне противна. Но без нее не пускают на занятия. Серые штаны, с номером района и именем школьника на боку штанины. Белая блузка, под горло. И такой же серый пиджак…опять – таки с номером района и именем около молнии. Чувствуешь себя арестантом.

Отец приготовил мне завтрак и, пожелав удачи на экзамене, проводил до остановки.

Я дождалась, пока папа зайдет домой, и пошла в школу пешком. Проезд на общественном транспорте дорожает. Раньше он стоил всего пять юнитов. А теперь пятнадцать. За эти деньги можно купить три буханки синтетического хлеба…я не могу тратить их на то, что бы доехать до школы. Неправильно. Создатель дал людям ноги, так почему не пользоваться ими…к тому же, в ночное время улицы хорошо освещены. Можно гулять спокойно.

Я шла, смотря себе под ноги, шаркая по мусору, который мне попадался. Мимо проплывал транспорт, изредка обдавая теплом из топливного мешка на брюхе у машины.

Полчаса спокойного хода, и вот, я уже у школы.

Огромное здание в сто или двести этажей, я уже и не помню. И всего десять окон. Экономия стекла…ценный материал. Хотя, что в нем ценного, не понимаю…

Конечно, как и в каждой школе у нас есть мажоры…мне, про это слово бабушка рассказала. Это такие люди, которые ставят себя выше других. У нас таких много. Иногда кажется, что слишком много…

У лестницы в школу стоит робот, который оповещает о начале занятий. Наш, к сожалению, был сломан уже второй месяц. А из –за того, что он работает преимущественно на солнечных батареях, то починят его не скоро. Поэтому на огромной матрице перед входом всплывало лицо нашего директора, который загонял всех на занятия.

До начала уроков оставалось еще десять минут, и я планировала провести их с пользой – сесть на ступеньку, к группе ботанов и повторить материл перед тестом. Но куда там…

– Эй, Андромеда!

Я издала тяжкий стон, с возведением глаз в небо. Опять…

Ко мне подошел Альтаир. Тоже имечко…

–Я думал, ты придешь на нашу небольшую вечеринку.

Знакомьтесь: Альтаир Севарес. Американец, рожденный в первую волну оккупации. Его отец прислуживает в кинжальной башне. Работает механиком. Света белого не видит, сидя в этих мрачных трансформаторных будках. Мать работает там же, но на кухне. От чего Альтаир считается самым «престижным» парнем в нашей школе. Вокруг нечего вечно куча девушек, парней, с испорченными стереотипами, и шестерок, которые выполняют за них грязную работу…

– Я не говорила, что приду.

Альтаир мог бы мне нравиться. Мог бы…высокий, красивый. Светлые волосы, зеленые глаза – мечта для любой девушки. Говорят, что он даже ухаживал за эоранкой. Врут, небось.

– Ну и зря, – усмехнулся он, – было весело.

– В комендантский час не разрешается быть вне дома, – мрачно проговорила я. – У меня пока что есть ответственность за свои поступки.

– Говоришь, как старая бабка,– усмехнулся Ал.

–У меня были дела поважнее танцулек под дурацкую музыку, – процедила я сквозь зубы.

–То есть дела, важнее, чем я? – Ал томно понизил голос, и усмехнулся своей белоснежной улыбкой.

Я только фыркнула. Он считает себя неотразимым. И для него невдомек, что он меня никак не интересует. Вообще никак!

– Альтаир…

– М – м…мое имя из твоих уст звучит еще слаще.

Я скривилась и поняла, что разговор продолжать бессмысленно. На голову больной. Таких жалеть надо.

– Уважаемые учащиеся… – хорошо поставленным голосом раздалось с открывшейся матрицы над школой, – занятия начнутся через пять минут. Прошу всех пройти и занять свои места.

Я повернулась и молча ушла. Альтаир видимо, хотел меня окликнуть еще раз, но его позвали из толпы обожателей. Но, как известно, неприятности ходят парой…

Едва я зашла в фойе школы, меня грубо схватили за плечо тонкие, но отнюдь не слабые, наманикюренные пальчики.

Больно ударившись о стенку, меня прижали. Передо мной стояла еще одна звезда школы. Знакомьтесь еще раз: Кристина. Француженка. Моя ровесница. Но уверяю вас, мозгов ей это не добавляет. Она выше меня на пол головы, имеет ярко рыжие волосы, зеленые глаза, и миленькую родинку около рта. Если бы не постоянное циничное выражение на лице, она бы производила весьма притягивающее впечатление. А так…очередная грубая и расчетливая деваха.

С ней были две девушки, из параллельного класса, София и, кажется Маша. По их лицам, можно было понять, что они не хотели здесь находиться. Но страх перед этой дылдой был сильнее.

– Я, кажется, говорила тебе, никогда не разговаривать с Альтаиром, – вместо приветствия начала Крис.

–Это он со мной заговорил.

–А ты должна была опустить свои глазки и топать оттуда, – ногти на ее руках сильнее впились мне в плечо, но я не показала и вида, что мне больно. Кристина зашипела.

– Если я еще раз увижу, что твой поганый рот, посмел заговорить с моим парнем, я покромсаю твое лицо.

Она внимательно посмотрела мне в глаза, и я ответила ей насмешкой.

– Да ты просто жалость вызываешь. Угрожаешь самой обыкновенной девушке школы, пугаешь ее расправой, за то, что не в состоянии удержать своего мачо на коротком поводке. Тебе надо …

Договорить мне не дали. Удар в живот был коротким и жестким. Я захлебнулась воздухом и стала складываться пополам. Вот черт…безмозглая кукла…

Кристина нагнулась ко мне и проговорила.

– Я тебя предупредила. В следующий раз разговор будет коротким.

Она ушла прочь. За ней поспешили ее «служанки».

Я кое–как поднялась и выдохнула. Как же…она бесит меня! Сдался мне ее идиот – парень!

Кое – как доковыляв до кабинета, где будет проходить тест, я села за парту, и постаралась немного прийти в себя. Живот болел. Не хило она мне влепила. Кристина сидела на задней парте и уже весело болтала со своими подружками.

Тест сегодня сдавали три класса. Поэтому аудитория была большой и светлой. Матрица преобразования света, давала хорошее освещение.

Дверь с тихим жужжание отъехала в сторону, впуская в кабинет нашего преподавателя. Био робот – универсальный обучающий дройд – ZX3000. Среди школьников известен как – Зут.

– Добрый день, класс. Произведем перекличку.

Затем это дело затянулось минут на пятнадцать. Из шестидесяти человек, на тест не явились трое. И как обычно среди них Шон.

Шон, это мой друг класса с…пятого, наверное. Шон – шотландец. Его с семьей переселили уже во вторую волну оккупации. Ой, простите колонизации. В Новый Юнион, он прибыл мальчишкой и стал нашим соседом по площадке. А когда его родители были…взяты под стражу за разжигание революции, он остался один. Я и папа, сразу приняли его в нашу семью. Мы были похожи…он, потерял родителей, а мы потеряли маму…за ним пришли из органонов опеки, и отец смело взял на себя ответственность за его воспитание. Было много всего…хорошего и плохого. Несколько раз Шона забирал патруль. Их накрывали в каких–то заброшенных домах, в барах, в притонах…и каждый раз мы выкупали свободу Шона. А когда ему исполнилось восемнадцать, он продал квартиру родителей, и ушел…Я, каждый день надеялась увидеть его в школе, но каждый раз теряла надежду…

– Приготовьтесь к тесту, – снова сказал Зут. – Предупреждаю, не сдавшие, будут проходить повторный курс обучения.

Я тяжко вздохнула. Вот чего еще не хватало.

Зут прошел между партами, раздал всем голографические стержни и забрал аппараты связи: телефоны, планшеты, матрицы.

– У вас есть…два часа на выполнение теста. Прошу, приступайте.

Я хрустнула пальцами и взяла стержни. Раздвинув их, я открыла матрицу с вопросами для своей профессии. М – да,…а это будет не просто.

Но я была спокойна на удивление. Сзади меня кто – то скрежетал зубами, кто – то бубнил себе под нос, а кто – то плакал,…да и такие были.

Спустя час, я ответила на половину вопросов теста. К концу второго часа, я была уже в самом конце.

«Расскажите, почему вы хотите быть на борту исследовательского корабля «Кассиопея»?

Почему? Я почесала за ухом. Почему…потому что, наша планета гибнет. Потому что, нам надо найти новый дом, пока не слишком поздно. Потому что, хочу помочь своему отцу…потому что…

Потому что…

Обратным движением руки, я стерла написанное.

«Я хочу стать исследователем и работать на благо Нового Юниона и его граждан…»

Закончив, я пробежала глазами по написанному. Ложь…все ложь. Но, иначе быть не могло. Если мне повезет, то я смогу проходить практику на «Кассиопее»! Могу забыть про университет и поступить на заочное обучение. Для исследователей делается скидка на занятость. Поэтому, это реальный шанс выбиться в люди!

Я вздохнула и сложила графические стержни. Матрица закрылась, сохраняя мои ответы. Вот и все…

Зут оповестил всех, о конце теста и попросил сдать работы. Я была одной из первых, кто покинул кабинет. Выйдя, я не могла отдышаться. Теперь остается только ждать.

Следующие уроки прошли в волнительном ожидании. Хоть мы и заканчивали курс, и нам выставляли оценки, это не волновало никак. Я ждала только одного, результатов теста.

– Уважаемые ученики, – разнеслось в динамиках классов. – Поздравляю всех, кто сдал тест на профессиональную пригодность. В фойе, вывешены результаты на информационном табло. После окончания урока, можете ознакомиться.

Последние двадцать минут, до конца урока, я была как на иголках! Я хотела вскочить и умчаться к табло и найти себя в списке прошедших тест! Думаю, у всего класса было такое желание. Едва робот оповестил о конце урока, как я сорвалась с места и вылетела из класса, забыв взять аттестационный лист с отметками. Я бежала вниз, обгоняя таких же, как и я. Но даже с моей скоростью, я не успела стать одной из первых. У табло уже толпились ученики. Я кое–как пролезла, среди них и краем глаза стала искать свою фамилию. Так…Р…Р…Р…Рыжова Андромеда Сергеевна…79% , тест пройден.

Я стояла, как громом пришибленная. Прошла,…прошла! Я …буду на «Кассиопее»!

– Поздравляю, Ана, – теплая ладонь обвилась вокруг моей талии, и я, повернувшись в сторону говорившего, узрела Альтаира. Что б тебя…!

– Не пойми меня неправильно, но получать в пузо от твоей подружки еще раз, я не хочу, – проговорила я зло, скидывая его руку.

Ал рассмеялся.

– Кристина мне не подруга.

– У нее другое мнение.

– Да ей, пока что, не до меня. Она не прошла. Будет торчать здесь еще один год.

Я фыркнула, но все же нашла фамилию Кристины в списке…всего 34 %?! Она что полусонная его делала?! К тому же у нее заявка была на дизайнера голограмм! Плевое дело!

Я глянула в сторону лавочек в фойе и нашла Крис. Сидит, ревет…одна. Где же ее успокоители? Они –то, наверное, поступили…

– Знаешь, Ал, – начала я, когда почувствовала, что его рука, снова ползет по моему бедру. – Ты бы пошел да успокоил ее.

– С чего бы? – удивленно вскинул на меня глаза Альтаир.

– Будь человеком, хоть раз в жизни, – едко сказала я, жестко убирая его руку, и проталкиваясь к выходу.

Хорошо, что Альтаир за мной не пошел. Сейчас голова забита другим…

Я прошла. Даже не верится! Я прошла! Хотелось петь и хохотать. Не терпелось, рассказать о своих успехах папе!

Я примчалась домой, и, скинув сумку в угол прихожей, побежала в отцовскую мастерскую, выволокла отца, и из – под протеза автоматической ноги, и улыбнулась во все зубы.

– Отличная улыбка, – проговорил папа, откладывая паяльник и выключая музыку.

– Скажи, что я гений.

–Ты гений, – согласился отец, улыбаясь.– Сдала?

– Сдала! – я повисла на папе, счастливо болтая ногами, и он смеялся вместе со мной.

–Ана! Ты мое солнце! Ну, вот видишь! Я верил в тебя!

– Спасибо, папа… – едва не прослезилась я.

Отец залихватски снял с головы бандану, а затем фартук и перчатки.

– Это надо отметить!

– Да ладно, пап, – я смутилась. – Какое празднование…

– Не спорь!

Отец уже шел в коридор, и стал одеваться.

–Так, иди, поставь воду кипятиться. Начисть овощей. Я куплю все остальное. Сделаем твой любимый салат. И присмотрю еще тортик какой–нибудь. Ну и …чего покрепче.

– Давай, я буду ждать!

Отец вышел из квартиры, но тут же зашел обратно и, прижав меня к себе, поцеловал в лоб.

– Я горжусь тобой…

Мы простояли так секунд десять, а потом папа, подмигнув мне, вышел за дверь.

Я стояла и смотрела, как он спускается по лестнице, а потом автоматическая дверь стала закрываться, и я только увидела, как он вышел на улицу. В груди неприятно кольнуло…что – то не так.

Я решила, что устала. Пошла на кухню, поставила на плиту воду в кастрюле. И смотрела, как она закипает. И с каждой минутой тревога зрела все больше.

Я выключила плиту и бросилась в коридор за курткой. Дверь заблокировалась за моей спиной, и я вылетела на улицу. Папа всегда ходил в магазин на квартал ниже…там дешевле. Я бежала туда со всех ног, и, сворачивая у подворотни, я обратила внимание на кучу мусора между мусорными баками,…а потом увидела отцовскую куртку.

Я подбежала к папе и перевернула его на спину. Из груди торчал кусок арматуры…все было залито кровью. У меня задрожали руки, и я попыталась нащупать пульс, хотя понимала, что он умер…

Перед глазами все поплыло. В груди рос огромный ком боли…

Я закричала…

В тот день, я потеряла все. Только тот, кто терял близкого человека, поймет меня.

На оформлении документов о передачи собственности, я сидела молча. Только кивала.

У нас с папой было мало знакомых и друзей. В основном это наши клиенты,…поэтому попрощаться пришло человек десять. О папе говорили хорошие вещи,…я смотрела на контейнер с его телом и не понимала, что происходит вообще.

Папу кремировали. Во время процедуры кремации, я не смотрела. Я сжимала в руках его куртку, в которой нашла его тогда. Ни кошелька, ни телефона…не знаю, принесут ли счастье эти вещи тому, кто это сделал.…Не знаю. Но надеюсь, что он будет до конца жизни видеть кошмары, в которых его будут убивать в холодном переулке, арматурой…

После кремации, адвокат передал мне документы на собственность владение домом и хозяйством папы. В руку легли отцовские ключи с табличкой содержащей системные коды настройки дома.

Я возвращалась домой на нетвердых ногах. Отказалась от предложения подвести меня. Я шла домой,…хотя назвать теперь место моего обитания домом, как – то язык не поворачивался.

Дойдя, я зашла в подъезд, поднялась на свой этаж и …посмотрела на дверь квартиры Шона. Знает ли он…? Но ответа не было. Я разблокировала дверь, прошла, не разуваясь к себе в комнату, и упала на кровать.

– Папа…

      За окном прогрохотал гром.

****

Не знаю, сколько я вот так пролежала, без движения. Если бы Зиг не разбудил меня, я, наверное, проспала бы до самого утра.

–Ана, в дверь стучат.

Я кое – как приподнялась на кровати и потерла заплаканные глаза.

– Что…что такое?

– В дверь стучат, – снова проговорил Зиг, и указала своими ручками в коридор, откуда и правда слышался терпеливый стук в дверь. Программа дома сообщила, что хозяева внутри, поэтому посетитель ждал.

Я заставила себя подняться и пройти к двери. Включив внешнюю камеру, я увидела, кого принесла нелегкая…

– Шон…

Я открыла дверь и несколько секунд тупо смотрела на своего друга детства.

Но это был и, правда, Шон.

Хотя он сильно изменился: когда–то короткие темные волосы, стали густого синего оттенка и свисали до поясницы, схваченные в хвост, виски забриты, в брови пару пирсиногов, одет весь в экзо – кожу черного цвета, с неоновыми вставками. Пожалуй, я узнала его только по глазам…один у него слепой,…поэтому всегда был белым, без зрачка. А второй черным, как бездна…взгляд не изменился.

– Привет Ана…

Я сжала кулаки.

– Привет?!

Шон затравленно пригнулся.

– Привет!?

В него полетела старая пыльная броня, которая висела в коридоре, затем мои сапоги, какие – то детали из папиного гаража, гаечный ключ, перфоратор, дрель и еще много чего…

Шон уворачивался, и вскоре что – бы не искушать судьбу ретировался на этаж выше.

– Предатель! – вскрикнула я сердито, опуская зонт–трость, которым не довелось совершить месть. – Ты урод!

– Урод… – эхом раздалось с верхнего этажа – Ана, может, все – таки поговорим?

– Мне с тобой говорить не о чем!

Я захлопнула дверь и прошла мимо Зига, который ждал развязки в коридоре.

– Ана, у нас гость?

– У нас будет труп, если этот синеволосый хмырь не свалит!

Я прошла в свою комнату и снова плюхнулась на кровать.

Шон…явился, спустя столько времени…пусть катится! Ненавижу!

– Зиг, это я Шон… – раздалось в коридоре. – Впусти меня. Ане плохо, и ей надо помочь.

– Это вы, Шон? – уточнил Зиг задумчиво. – Прошу вас, приложите руку к наружной камере, я просканирую ваши отпечатки…

Шон вздохнул, но подчинился.

Зиг провел сканирование, и дверь с тихим щелчком открылась.

– Добро пожаловать, Шон.

Зиг, предатель!

Послышались осторожные шаги к моей комнате. Шон вздохнул.

– Ана…

Я лежала к нему спиной и смотрела в окно, но я видела его отражение. Он стоял, навалившись на автоматическую дверь, не давая ей закрыться.

– Прошу, поговори со мной.

– Убирайся!

Шон отошел от двери, и она с тихим жужжанием закрылась. Я сердито вскочила на кровати.

– Я сказала, уходи!

Шон упрямо сел рядом со мной и подмигнул здоровым глазом.

– Не уйду. Можешь ругаться, пока солнце не взойдет, но я не уйду.

Не знаю, что меня растрогало в тот момент, упертость этого дурня или радость от того, что он и, правда, не собирался уходить. Я опустила голову и стала реветь. Шон понимающе положил мне руку на макушку и едва погладил.

– Мне так жаль…твой папа…

Я повисла на его шее, стараясь прогнать из воспоминаний недавние события. Мне было страшно…

Шон все понял. Он обнял меня и тоже всплакнул. Мы были осиротевшими детьми…сами по себе в этом мире.

И как жить дальше, было неясно.

Шон встал и предложил мне поесть. Я только кивнула. Прошло три дня, и, кажется, за эти тря дня, я вообще не ела. Но я не чувствовала голода. Будто жизнь оставила тело.

Шон лихо взялся за дело, припахав в помощники Зига. Все что бы найдено в холодильнике, было отправлено в дело. В итоге меня усадили за стол, поставили передо мной яичницу из порошкового концентрата, с грибами и фасолью. В большой миске был салат из капусты, моркови и горошка. Немного пересолен…

Я заставляла себя есть. Шон уплетал за обе щеки. Видимо сильно проголодался. Я ела медленно. Старалась распробовать вкус еды,…а потом снова вспомнила, как папа приготовил рагу из настоящей картошки…

Слезы подступили к горлу, но я мужественно их подавила.

Когда с ужином было покончено, мы сидели и пили кофе. Шон задумчиво смотрел в свою кружку и усмехался.

– Я думал, ты ее выбросила…

Я мельком глянула на его кружку, с нарисованным лохматым синим человечком, из какой – то детской передачи прошлого…

– Рука не поднялась.

– Ясно. Что ж, это льстит.

– Где ты был все это время?

Шон вздохнул и сделал еще один глоток.

– Где…да везде. Жил как мог…

Я удрученно отставила кружку, из которой пила в сторону и сердито на него посмотрела.

– Раз уж ты заявился сюда, то давай говорить на чистоту. Ты ведь не просто так пришел? Узнал про папу и явился утереть мне сопли. Если бы не это…я бы еще много лет тебя не увидела.

Шон как – то горько усмехнулся.

– Я жил в трущобах Юниона…

Я еле сдержала вздох удивления. Трущобы…ужасное место. Убивают, крадут, продают органы…все самое жуткое, затаилось там…

– Воровал, – просто сказал Шон. – Был в банде. Грабили магазины, мелкие ювелирные салоны.

– Так ты преступник? !– я открыла рот от удивления. – Да как ты вообще мог додуматься до этого?! У тебя был дом! Наш дом! Мы с папой каждый день ждали, что ты придешь, идиот!

Я запустила в него свою кружку, но Шон ловко ее перехватил, и тут я услышала подозрительный шуршащий звук…

Я прищурилась.

– Дай руку.

– Зачем?

– Дай руку, Шон… – с нажимом повторила я.

Мой друг вздохнул и протянул мне свою правую конечность, в перчатке. Я стянула ее и без удивления обнаружила авто–протез…

– Как ты умудрился потерять руку?

– Это произошло почти сразу же, когда я оставил дом и ушел. Меня поймал патруль эоранцев. Посадили в машину и хотели отвезти в дом для сирот. Что я, больной, что ли…туда и под страхом смерти идти не захочешь. А у меня должен был быть день рождение через пару недель. Совершеннолетие. Надо было продержаться. Я решился на отчаянный шаг…вырубил сначала конвоира, потом водилу. Упали мы конечно. При падении, я сломал руку…открытый перелом. Рана загноилась. Началась гангрена. Меня нашли жители трущоб, отнесли к местному доктору авто–протезов. Руку мне ампутировали. И поставили это…

Шон пошевелил механическими пальцами. Я сжимала свои пальцы, что – бы не выдать эмоции, которые переполняли меня. Я и не знала…Шон, заметил мой взгляд, и весело усмехнулся.

– Ну и чего ты скисла? Подумаешь рука. Это ведь не конец.

– Почему не вернулся…

– Что?

– Почему, ты чертов идиот, не вернулся?! – закричала я. – Мы бы поставили тебе протез! Мы бы…может даже спасли твою руку!

Шон печально улыбнулся.

– Не мог.

– Или не хотел?!

– Нет, не мог… – покачал головой Шон. – Ты и твой папа…вы так много для меня сделали. Я хотел отплатить вам тем же…Хотел заработать. Принести вам денег…чтобы вы не нуждались в ни в чем. Но что – то не задалось…я хотел вернуться. Хотел,…но каждый раз представлял твое лицо…и ноги отказывались идти. Прости уж меня…

Я смотрела на понурую голову Шона. Я уже давно не злилась на него…просто кричала, чтобы этот дурень начала думать своей головой. Может, хоть стыдно станет…

Я вздохнула.

– Ясно все с тобой. Простить…посмотрим. Но не сегодня.

– Тогда, может, расскажешь, как твои дела в школе?

– Уж получше, чем у некоторых, – сердито буркнула я. – Ты остаешься на следующий ночной период. Поздравляю.

– Мне все равно, – пожал плечами Шон. – Я не собираюсь возвращаться.

– То есть…ты вернулся…

– Да, не насовсем, – кивнул он мне. – Я услышал про твоего папу и решил, что надо прийти и поддержать тебя.

– Как великодушно… – фыркнула я. – Если ты закончил с утешениями, то Зиг покажет тебе дверь.

Зиг тут же подкатил к Шону, и возвело к нему свои глаза–камеры.

– Уже уходите, Шон? – спросил робот.

– Нет, Зиг. Просто твоя хозяйка вредничает. Я пытаюсь ее вразумить.

Зиг наклонил голову и оглядел Шона с ног до головы.

– Ваш организм имеет хорошую выносливость. Здоровье в норме. Нет внутренних повреждений. Мозговой фон ровный. Вы здоровы. Удачи вам.

Я скривилась, а Зиг направился в мою комнату. Шон, смеясь, повернулся мою сторону.

–Так как дела в школе?

– Нормально…прошла тест на проф. пригодность. Последний в этом году…

– Поздравляю, – искренне сказал Шон. – А чего кислая такая?

– Просто теперь все будто теряет смысл, Шон… – устало проговорила я и потерла ладонями лицо. – Для кого я это делаю теперь? Мое желание было помогать отцу в его мастерской…

– И бороздить космос, как твоя мама… – усмехнулся Шон. – Ана, ты теперь все будешь делать для себя, подумай сама,…что теперь тебя держит в новом Юнионе, а? Ничего. Ты можешь отправиться исследовать новые миры.

– Не знаю, Шон…я стала сомневаться.

В комнату снова въехал Зиг и остановился около Шона.

– Напоминаю, процедуру омоложения следует пройти, не позднее конца ночного периода, для заморозки болезни.

Шон скрипнул зубами. Зиг, как ни в чем не бывало, снова укатил.

Наступила тишина. Да что же это такое! Это…просто издевательство какое – то…сначала мама, потом отец,…а теперь и Шон!

– Ты прошел процедуру…

– Да, прошел.

– Зачем?

Шон вздохнул и откинулся на спинку стула.

– Я болен. У меня рак.

– Но рак лечится!

– Лечиться. Да только нет у меня денег, что бы пойти в больницу. И нет у меня документов гражданина Юниона, что бы лечь в больницу. Ах, да, и у меня нет медицинского свидетельства, что бы меня прооперировали бесплатно…

Я преступник Ана. Неужели, ты еще не поняла этого?

– Но теперь…

– Да, теперь я буду вынужден пройти ее еще раз. И так каждый год. А потом, надо будет либо платить, либо в шахты.

Я вздохнула и уронила голову на руки. Да, Шон как обычно по горло в неприятностях и проблемах…

– Сколько тебе осталось жить без процедуры?

– Пара месяцев.

Я кивнула.

– Ладно,…я кое – что сделаю. Но это только ради тебя. И я надеюсь, что больше мне не придется этого делать.

Шон кивнул с легкой ухмылкой. Да, именно этого он и ждал, гад такой…

Мы пришли в мою комнату. Я включила матрицу системы дома. Передо мной сразу отобразились процессы, графики и состояние программ.

Я вошла в главный сервер миграции и распределения.

– Ана, ты аккуратнее… – боязливо проговорил Шон. – Замести могут…

– А ты не трясись, – шикнула я на него. – Мне нужно сосредоточиться.

Шон замолчал, но на этот раз влез Зиг.

– Ана, ты нарушаешь закон. Согласно статье № 986– 2700 –« О взломе личных данных…»

– Шон, выключи его! – сердито гаркнула я. – Паникеры!

Мой друг взял Зига на руки и стал дальше наблюдать за моими действиями.

Я очень много раз видела, как взламывают систему дома, как стирают данные, как происходит подмена информации. Но я никогда этого не делала. Когда папа узнал, каких я добилась высот в этом деле, он запретил капаться в личных данных. Я пообещала…

Я прошла охрану главного сервера в Министерстве миграции и постановке на учет. Нашла личное дело Шона и стерла данные о его судимостях. Затем заблокировала старые документы. Все. Теперь никто не сможет его найти, пока не будет введен пароль. А пароль знаю только я!

–Так…теперь сделаем тебе новые документы…

Едва я перешла на другой сервер, как натолкнулась на преграду. Путь был закрыт паролем. Странно…здесь его не должно было быть…ладно, пароль взломан. Идем дальше…создание. Регистрация нового гражданина…так, и…опять пароль! Да что такое…едва я хотела взломать его, но мою матрицу заблокировало внешней системой. Я только видела огромную надпись на матрице – Взлом. Система защиты активирована.

А ниже адрес моего сетевого компьютера. Это значит что…

– К дому направляются шесть патрульных машин, – оповестил Зиг. – Включаю режим безопасности!

– Не вздумай! – Шон вырубил Зига, и, схватив меня за руку, высадил окно моей комнаты ногой.

Под окном была куча мусора, которая никогда не убывала. Шон высунулся в окно по пояс, но я дернула его обратно.

– Ты сума сошел?! Мы же разобьемся!

– Да, или будем сидеть в тюрьме.

Я дернулась, как от пощечины. Выбора не было…я схватила свой рюкзак, и Шон, схватив меня за руку, спиной выпал в окно, прижимая меня к своей груди.

Несколько секунд свободного падения, а потом удар. В ноздри сразу проникла вонь и смрад. Я кое – как поднялась, и Шон, тут же вскочил на ноги. Он спрыгнул с кучи мусора в низ, на асфальт и поймал меня.

Едва мы выбежали на улицу, как мимо нас пронеслись патрульные машины. Они обдали наши головы волной горячего воздуха из двигателей, но не заметили.

Шон тащил меня куда–то в темноту. И я бежала за ним…

А в голове была сплошная каша. Что я делаю…я, навсегда потеряла возможность стать исследователем. Я потеряла возможность жить нормальной жизнью…я потеряла, свой дом.

Наши шаги гулко отдавались в ночной темени.

****

Мы бежали, пока дорога не стала просто жидкой грязью под ногами. Шон затащил меня в большую сточную трубу и потащил дальше. Я спотыкалась, падала, но Шон ставил меня на ноги, и мы бежали дальше.

А когда я вышла в огромную пещеру, с обратной стороны сточной трубы, я просто осела на колени.

– Все…я не могу больше…

– А мы уже пришли.

Я подняла голову и осмотрелась.

Видимо это заброшенная пещера, когда – то была шахтерской. Здесь стояли дома из картона, жести, собранные из всяческого строительного мусора. Высоко над головой, на выступах ходили вооруженные люди. Я удивленно привстала.

– Где мы…?

– Под Новым Юнионом. В пещерах.

– Но…я думала, ты говорил про трущобы.

– Нет, – покачал головой Шон. – Это последние силы сопротивления города.

–Сопротивления…? – удивилась я. – Так ты еще и дезертир?!

Шон скептично вздернул бровь.

–Ты и сама без пяти минут дезертир. Взломала сервер, пыталась стереть данные преступника, сделать ему новое досье. Это тянет на приличный срок…

Я рассерженно посмотрела на Шона.

–Ты…врал?!

– Не во всем.

– Ты болен?

– Здоров как бык.

– А процедура омоложения?! Ты ведь прошел ее!

Шон рассмеялся.

– Нет. Я сбил настройки Зига, и он выдал то, что мне надо было. Я не делал процедуру. Просто…

– Просто ты хотел, что бы я залезла в систему миграции… – прошипела я сквозь стиснутые зубы. – Ты меня подставил!

Я размахнулась и хорошо врезала ему по физиономии. Шон отшатнулся, но на ногах устоял. Он потер челюсть.

– Неплохо. Но слабовато…

– Как ты мог, Шон! Как ты мог?! – я едва не плакала. – Я могла быть исследователем! Я могла исследовать космос! А ты…ты! Ненавижу!

Шон мрачно посмотрел на меня.

– Я тебя спасал.

– Спасал?! – я едко усмехнулась. – Хорош спаситель! Теперь из – за тебя моя жизнь кончена!

– Ты видимо до конца не понимаешь, что происходит в Юнионе…

Я уже хотела обрушиться на Шона с отповедью, но его окликнул какой–то парнишка.

– Шон! Тебя ждут в штабе!

– В штабе? – недоуменно переспросила я.

Шон пошел вперед, и мне ничего другого не оставалось, как идти за ним.

Я не знаю, что творится в душе у тех, кто каждый миг ждет, что их тайное жилище будет обнаружено. Но у меня были очень противоречивые чувства. Здесь были женщины, дети, старики, инвалиды и калеки, безногие, безрукие…я отвернулась. Это была не жизнь. А я еще на свою жизнь жаловалась, и знать не знала, что прямо у меня под носом такое…

Мы зашли в какую – то хибару и спустились еще ниже, куда – то в подполье. Оказавшись в небольшой комнатушке, я обомлела…компьютеры и ресиверы, самой последней версии, новейшие диски памяти, голографические воспроизводители, проекторы местности,…а когда я стала обращать внимание на то, что на этих голограммах было, то чуть не упала…

– Это …это что кинжальная башня?!

– Она самая…

Парень, который сидел за всем этим железом обернулся. Я никогда его не видела. Может друг Шона… невысокий, полный. Вместо уха и глаза протезы. Смотрит еще так…изучающе.

– Шон сказал тебе можно верить.

– Стоп – стоп! – я, наконец, могла соображать. – Вы вообще кто? Что это за место? Где я оказалась? И на кой черт, меня сюда притащили?!

Шон вздохнул и уселся прямо на пол. Парень с искусственным глазом подкатил мне еще один стул и начал говорить.

–Меня зовут Костя. Я русский. Ну, по крайней мере, отец и мама были русскими. Я мозговой центр и компьютерный гений. А место – это наша база. И одновременно, место сопротивления. Здесь находятся все несогласные с новым режимом. И те, кто готов отдать свою жизнь, что бы изгнать этих поганых пришельцев с нашей планеты.

Я напряженно потерла лоб.

– Я все равно не понимаю…Шон, ты же сказал, что ты стал воришкой и грабил магазины…

Костя усмехнулся.

– Соврал. Руку он потерял, когда нас поймали. Заковали в наручники с энергетическим замком. Какой нормальный человек станет калечить свою руку, что бы освободить другого. А Шон освободил…руку, конечно, там оставил, в их машине. Эти эоранцы плохо знают землян.

Я гневно метнула взгляд на Шона, но он лишь закрыл глаза и позволил себе мечтательную улыбку.

– А притащили он тебя сюда, что бы спасти. И Шон не врал по этому поводу,– меж тем продолжал Костя. – Было бы обидно терять такого талантливого механика авто брони.

– Зачем меня спасать? – мрачно спросила я.– Моя жизнь, была обыкновенной, пока Шон не заявился!

–Ты ведь и понятия не имеешь, что происходит, да? – усмехнулся Костя. – Все дело в процедуре омоложения…

– И что с ней не так? – удивилась я.

– А то. Скоро, она станет обязательной для всех…

– Как… – я пораженно открыла глаза.

Костя пожал плечами и повернулся к матрице. Он что –то набрал, хитрый код или комбинацию, и подключился к шахтам города…

– Это же…

– Да. Это Шахты. Смотри.

И я смотрела…там были одни старики…все те, кто проходил процедуру омоложения. Мертвые лежали просто так, их даже не убирали. Тех, кто ленился работать, надзиратель наказывал лазерной плетью…

– Ну как? – грустно усмехнулся Костя. – Перспектива так себе. Но это не все. Что необычного ты видишь?

Я посмотрела на матрицу ещё раз.

– Здесь…только мужчины.

– Правильно. Почему?

– Потому что… – начала я, потирая висок, – они носители человеческого гена.

– Именно! – Костя торжественно возвел палец вверх, – потому что они самцы, грубо говоря. Они могут сделать другой женщине маленького ребеночка. И это будет человек. А им этого не надо. Вот поэтому, женщины до сорока лет не подвергаются данной процедуре. Они нужны нашим инопланетным гостям, как инкубаторы для своих клеток.

Я поймала себя на мысли, что и правда ведь…есть ограничения по возрасту среди женщин.

– А …как же Отбор?

– Отбор? – усмехнулся Костя. – Ты же не думаешь, что после того, как женщина родила от инопланетянина, ее отпускают?

– Ну… – замялась я. – Я так и думала.

– Зря, – оборвал меня он. – Они остаются там, пока в состоянии рожать детей. Но …вот проблемка. Что бы выносить одного ребёнка от эоранца, надо весить больше семидесяти килограмм. Знаешь почему?

– Нет…

– Потому что, происходит колоссальное истощение организма! После рождения, если женщина не умирает, значит идет на восстановление, а потом все повторяется…

– Это ужасно!

– А кто говорил, что у нас тут парк прогулки? – удивился Костя. – Шон говорил, что тебя стоит спасти, так как ты можешь нам помочь.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.