Евгения Эйфин
Женечка Мечтальон. Правильно загаданные желания сбываются

© Эйфин Е., текст, 2025

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2025

Предисловие

Привет! Меня зовут Женечка, и я – Мечтальон. Уже восемь лет я зачитываю мечты людей в местах силы по всему миру. Эти точки на земле наполнены энергией и верой тех, кто готов довериться чуду и силе своих желаний. Через меня прошло более 140 тысяч посланий. Мой проект не связан с религией – он о вере в себя, о внутренней силе и о том, что каждый может быть счастлив. Проект благотворительный, взамен люди делают добрые дела или переводят пожертвование.

Моя жизнь – это путь спасателя, и каждый проект, которым я занималась, был еще одной попыткой помочь тем, кто оказался рядом. Но все началось гораздо раньше. Я выросла с потребностью спасать других. Сначала это были близкие, потом друзья и, наконец, мужчины, которым я была готова отдать всю себя. Это желание привело меня к мечтальонству и, возможно, к самому большому повороту судьбы – неожиданному решению остаться жить в Израиле, где я начала искать и находить себя, и столь же внезапному возвращению домой в Москву с осознанием, кто я есть на самом деле. Очень неожиданное для меня самой, тяжелое, но честное признание о «спасательстве» и почему в моей жизни все сложилось именно так – в конце книги в главе «Чистосердечное признание». Чтобы понять его по-настоящему, стоит прочитать книгу целиком. Возможно, это окажется очень важным и для тебя.

В книге ты найдешь не только истории исполнения моих сокровенных желаний, откровенные моменты моей жизни и уроки, которые я из них извлекла, но и рекомендации по формулировке собственных желаний, чтобы они обрели силу для воплощения. В книге я делюсь письмами от людей, чьи мечты уже нашли свой путь. Эти письма – маленькие истории о вере, о том, что чудеса случаются, когда мы открываем сердце и позволяем себе мечтать.

Пусть эта книга станет для тебя источником мудрости и вдохновения. Возможно, пора вспомнить о своей мечте! И если ты читаешь эти строки – значит, пришло время нам соприкоснуться. Все неслучайно.

Осень 2003 года. Москва

– Как ты делаешь это? Это же невозможно!

– Я этого не знаю!

– В смысле? Ты же это как-то делаешь. Ответь как?

– Я не знаю, что это невозможно.

– Але! Женечка! Я тебя очень люблю! Прости меня за все! Прощай!

– Папа, але! Але! Папа! Что случилось? Ты где?

Но в ухо уже сыпались короткие, леденящие душу гудки. Я, шестнадцатилетняя первокурсница, стою на улице перед театральным училищем, накрапывает мелкий осенний дождь. Сильный порыв ветра, казалось, проходит сквозь меня, унося с собой мое сердце. Я сжимаю в руках телефон, не понимая, что делать. Пулей возвращаюсь в училище, хватаю сумку и мчу на окраину Москвы. Звонок был из дома.

Бежала изо всех сил, по пути позвонила маме и брату, чтобы узнать, дома ли они. Дома их не оказалось, и я не стала их волновать. В троллейбусе смотрела в окно, а за стеклом проплывало все мое непростое, но очень счастливое детство. Вот проехала телецентр «Останкино», где, можно сказать, жила с 9 до 13 лет. Вспомнила, как в один из съемочных дней на проходной была огромная толпа, не протолкнуться. Тогда папа схватил под одну подмышку меня, под другую – моего младшего брата и побежал сквозь толпу с криками: «Разойдись! Кирпич летит!»

Папочка мой! Зачем я еду туда… А вдруг увижу самое страшное? Как я с этим справлюсь? Нет, я не могу. А кто тогда? А вдруг я успею и смогу его спасти? А если уже поздно? Как страшно… Как страшно… Когда же это уже закончится? Хм. Интересно, а каково это – ощущать, когда тебя спасают или когда защищают? Мне это неведомо.

С такими размышлениями я добралась до дома. Лифт не работал, я взлетела на одиннадцатый этаж со сверхзвуковой скоростью. Рука замерла у дверного звонка. Позвонить или открыть самой? Прислушиваюсь… Тишина… Медленно поворачиваю ключ в замочной скважине, нажимаю на дверную ручку, почти не дыша, а сердце, стук которого я вновь ощутила только сейчас, выпрыгивает наружу.

Открываю дверь и в коридоре вижу под потолком наш детский турник. На нем веревка с петлей на конце… Папы в ней не было. Я обошла квартиру. Никого. Пустые бутылки из-под пива на столе. Мои опасения были верными, но, к счастью, не подтвердились. Я была просто в ярости! Как я его ненавидела! Перепугал меня до смерти, а сам передумал и отправился дальше веселиться… Но спасибо, спасибо, папочка, что ты ничего с собой не сделал! Я села на диван и долго горько плакала. Со слезами выходило страшное напряжение.

С самого раннего детства я мечтала стать актрисой. А стала спасателем. Я спасала не только папу и всех своих мужчин, но и вообще всех, кто в этом нуждался (или нет, ведь я часто помогала без запроса). Нуждающихся вокруг становилось все больше и больше, потому что все мои проекты были связаны именно со спасением и помощью людям.

Вот и настала пора познакомиться. Здравствуй, дорогой читатель! Как ты, наверное, уже понял, я взрослый ребенок алкоголика. Это официально принятый термин. Мама растила меня функционально. Кормила, поила, одевала, водила, куда попрошу, но за душевной теплотой я обращалась к другим людям, параллельно не оставляя попыток получить ее от родителей. Думаю, что я не исключение, миллионы людей живут в похожей ситуации. Но, вероятно, благодаря этому моя жизнь стала увлекательной и насыщенной, и в ней было и есть очень много всего разного, и я ни минуты ни о чем не жалею. Я научилась очень важному: несмотря на все внешние обстоятельства, я сохраняю и приумножаю внутреннее состояние счастья и благодарности… Даже в кромешной тьме я выбираю сиять.

Мне жизненно важно было стать нужной. И я старалась становиться лучше и лучше. Стремилась быть незаменимой для своих мужчин, вела благотворительные проекты, жаждала усыновить ребенка, а может, даже нескольких, мечтала спасти человечество, но никак не могла спасти самое главное. Однажды в этой гонке важно наконец остановиться и увидеть себя, стать в первую очередь нужной себе.

Я наблюдала за тем, как мой отец пьет, и не могла его спасти. И тогда я принялась отчаянно спасать других. Так я стала Мечтальоном. За 8 лет я получила более 120 тысяч писем от разных людей. В этих письмах были мечты, просьбы. Я доставила эти послания в места силы по всему миру. Я помогаю сформулировать желания, найти свои истинные глубинные потребности, осознать ценности. Ко мне обращаются люди разных вероисповеданий и даже атеисты, когда им необходимы вера и надежда, поддержка извне.

Я прикоснулась к тысячам историй, от всей души стараясь помочь каждому обратившемуся. Точной статистики результатов нет, поскольку люди, когда все налаживается, часто забывают поделиться хеппи-эндом. Но порой, иногда даже спустя годы, я получаю письма, которые вдохновляют и дают понимание ценности моей деятельности. Таких писем и сообщений десятки тысяч. В книге я поделилась некоторыми из них.

На самом деле за всем этим скрывалась жизненно важная потребность – спасти маленькую девочку – ту, которую никто никогда не защищал. Я старалась, но не могла спасти саму себя. Когда мы делаем что-то для других, часто надеемся, что кто-то однажды сделает это для нас. Мои действия были неосознанным криком о помощи. Я так натренировалась, спасая других, и стала такой сильной, что никому и в голову не приходило, что я тоже нуждаюсь в спасении и защите.

Эта книга – откровение. В ней голая правда обо мне, которая, возможно, окажется тебе близка. Надеюсь, книга поможет что-то понять, чему-то научиться, или вдохновит на нечто очень важное. Пусть каждый возьмет свое.

Я – писатель, но я пишу не книги, а свою жизнь. Давно мечтала изложить ее со всеми обнаженными гранями на бумаге, чтобы мои близкие, дети, будущие внуки и другие люди узнали меня настоящую. А возможно, чтобы я сама познала себя. Но всякий раз, приступая, впадала в ступор. Мне хотелось столько всего сказать, что в итоге я не говорила ничего. Не знала, как все это подать, чтобы не вышло набора сухих биографических фактов, как в Википедии. А еще меня очень вдохновлял образ, взятый то ли из кино, то ли из книг: писатель садится за печатную машинку или ноутбук с чашкой чая – и начинается магия. Мне очень хотелось почувствовать себя в этом процессе. И тем не менее годами я стояла на ручнике. Много раз заваривала чай, садилась за компьютер, в моей голове зажигалась лампочка перфекциониста… И на этом все заканчивалось. Ну хотя бы чай был вкусный. Но однажды сообщение от незнакомого человека помогло мне снять писательскую машину с ручного тормоза и даже нажать на газ.

12 октября 2023 года. Израиль

«Здравствуйте, Женечка!

У меня генетическое заболевание крови, было два выкидыша и две замерших беременности. Первый муж ушел. Я вышла замуж повторно, и у второго мужа выявили бесплодие. Однажды я была в очень тяжелой финансовой ситуации и мне помогла далекая знакомая. Она активно включилась в поиск работы для меня. Я не понимала, почему она это делает так активно, ведь мы не очень близки. Тогда она рассказала мне, что это ее плата миру за то, что ее мечты отвезли в какое-то место силы, точно уже не помню какое. И рассказала про Вас, про Ваш проект. Мечтальон… Какое необычное название! Но я нашла Вас и с июня 2021 года начала сама писать послания. В октябре 2021-го я увидела положительный тест, а в июне 2022-го стала мамой долгожданной дочки. Через некоторое время ко мне пришла подруга, которая мечтала о ребенке десять лет; она сказала, что врачи ей больше не дают шансов забеременеть. В начале марта 2023 года я написала послание за нее, а уже 16 марта она увидела положительный тест. Помощь пришла очень быстро. Теперь мы мамы, и это во многом благодаря вашей помощи, Женечка. Пожалуйста, продолжайте свое дело.

С величайшей благодарностью,

Екатерина».

Я получила это письмо, поднимаясь по трапу корабля с двумя детьми, тремя чемоданами и гитарой. В ужасе оглядывалась по сторонам, думая, куда прятаться, если вновь зазвучит сирена. Руки дрожат, сердце стучит, но нужно сохранять спокойствие, дабы внушить детям чувство безопасности. В чемоданах немного одежды и много памятных и значимых вещей, собранных за семь с половиной лет, что я прожила на Земле обетованной. Теперь я снова в пути и не знаю, когда вернусь и вернусь ли вообще… Однажды я уже уехала на пару недель из России и задержалась в Израиле на много лет. Все эти годы я мечтала отсюда уехать, но были причины, по которым не могла этого сделать. Когда же возможность появилась, это произошло столь неожиданно, что я оказалась не готова. Я ждала подходящего времени, подыскивала место, куда можно поехать. Сейчас неподходящим кажется вообще все, но, видимо, затягивать больше нельзя.

Надо мной синее небо, море спокойное, тишина. Ничто в пространстве не говорит о том, что буквально пару часов назад я, дети, моя падчерица (дочка первого мужа, которую я воспитывала с 10 лет) с годовалым сыном, которые прилетели погостить к нам за неделю до войны из Москвы, сидели, охваченные ужасом, в детской комнате, которая использовалась в качестве бомбоубежища. В Израиле при проектировании квартир и домов закладывается отдельная комнатка, где семья может укрыться во время воздушной атаки.

Письмо перевернуло мне душу. Промелькнули годы, проведенные в Израиле, и появилось ясное ощущение, что жизнь очень интересно меня ведет. Вопрос только куда.

– Мам, а если ракета прилетит, и пока мы ждем отплытия, корабль начнет тонуть, что из вещей спасать? – спросил кто-то из детей.

– Спасать надо не вещи, а друг друга.

– А если, пока нас нет, в наш домик ракета прилетит, там все наши вещи сгорят?

– Я уверена, что все будет хорошо и ракета ни в корабль, ни в дом не прилетит. Но эти обстоятельства, родные мои, показывают нам истинную ценность вещей. Вы это плохо помните, но когда вам было четыре и шесть лет, мы прилетели в Израиль всего с одним чемоданом. Потом неожиданно остались и прекрасно прожили с этими вещами первые два года. И даже каким-то образом их количество увеличивалось со скоростью света. Эти два года я не летала в Москву, потому что совсем не было возможности. Но благодаря этому опыту я поняла, что вещи не имеют большой ценности. Я точно знала: главное, что при мне голова, руки, ноги и вы, мои дети. И еще одно! Дело, которое я создала здесь и которое продолжит жить, помогая тысячам людям верить, расти духовно и творить добрые дела. Важно не то, что мы взяли с собой, а то, что мы оставляем здесь и в своем сердце. Все остальное – дело наживное. Сонечка, вот ты что оставила в Израиле?

– Я оставила там свою дружбу, нашу «Монополию», в которую мы играли по вечерам, большой телевизор, который ты купила, чтобы посмотреть «Властелина колец», много воспоминаний и наш дом. Но я взяла с собой магнитики с фотографиями. Спасибо, что посоветовала.

– Илюша, а ты?

– Я оставил Израилю свое детство.

Письмо напомнило обо всех других чудесах и событиях, которые случались благодаря моей жизни здесь. И я оставляю величайшую благодарность этой стране.

Время. Пора отправляться. Я вдруг остановилась, поставила рюкзак, сбежала обратно по трапу, встала на колени и поклонилась Святой земле. Капелька слезы скатилась по щеке и ушла в сухую почву. Вернемся ли мы? Сейчас это неизвестно. Как я не хотела здесь жить, и как же теперь трудно покинуть это место без обратного билета! В последний год, перестав наконец сидеть на чемоданах, я начала жить так, будто это мой дом: купила машину и кучу уютных вещей, пошла учиться актерскому мастерству, стала изучать язык. Я полагала, что, когда подготовлю себя к другой стране, тогда все спокойно продам и уеду. Но неожиданно пришлось все бросить и бегом бежать отсюда. И какая ирония! Теперь я и дети бесконечно скучаем по нашему дому и тому укладу жизни, который нам удалось создать. Очередной круг замкнулся. И сейчас как будто все нужно начинать заново. Но, к счастью, с новой, более высокой и относительно устойчивой ступени. Видимо, какие-то уроки я усвоила. Спасибо, Израиль, и спасибо, Екатерина, за «дзинь» в моем телефоне с вашим письмом. Все было не зря.

Когда корабль отплывал от берега в сторону Кипра, я не знала, что нас ждет дальше. И сейчас, сидя, как оказалось, уже не в своем доме в Москве (об этом расскажу в следующих главах), пишу эти строки, которые мне очень нелегко даются. Все переживания и воспоминания поднимаются, и накрывает меня не только теплый плед, связанный мною в подарок одному значимому для меня человеку и волею судьбы вернувшийся ко мне, но и холодная, ноющая тоска. Тоска по тому дому, хотя я никогда не считала его своим, по тем людям и событиям, которые остались в прошлом. Как все-таки часто мы начинаем что-то очень сильно ценить, когда теряем это! Печальная действительность. Но я не унываю, – ведь у нас есть будущее. А еще настоящее, которое важно ценить как самое реальное и важное, что есть в жизни.

Конец октября 2016 года. Израиль

Ровно за семь лет до этого: я сижу в кустах под окном чужого дома в кибуце[1], находясь то ли в состоянии аффекта, то ли в агонии. В один день мой мир рухнул. В душе царит хаос, я не понимаю, как такое возможно. Позавчера в родах умерла моя самая близкая подруга Аля. Рожала в дорогой клинике, сделали экстренное кесарево. Она прекрасно себя чувствовала. Ей дали малышку, она ее обняла, поцеловала, сказала: «У меня рука отнялась». И умерла. Это очень редкий случай, когда после кесарева отрывается тромб. Ей было 28. Не успела я прийти в себя, как раздался звонок из детского оздоровительно-лечебного центра «Здравствуй», который я создала в 2011 году в Подмосковье. Звонит сотрудница:

– Жень, ты что, продала центр?

– Нет, а что?

– Тут пришла арендодатель с клиенткой центра и представила ее нам как нашего потенциального руководителя. Мы спросили у этого потенциального руководителя: «Неужели Женя продала вам центр?» Та ухмыльнулась: «Я просто перезаключила договор аренды».

Дальше как в кино: эта «клиентка центра» и арендодатель стали менять замки в дверях. То, что могли и успевали, мои друзья и бывший муж Алексей выносили из центра, буквально вырывая из чужих рук. Но бассейн, сауна, соляная пещера и другое оборудование, которые являлись неотделимым улучшением, как и весь ремонт, который я сделала, арендовав изначально для создания центра сигаретный склад, а также клиентская база и часть сотрудников, которым было некуда идти, – остались. Этот центр я создала, когда мне выплатили пособие 20 тысяч рублей за рождение второго ребенка. На них я приобрела каркас бассейна. Больше денег не было, но было огромное желание создать что-то очень полезное, причем так, чтобы была возможность развивать это, ухаживая за маленькими детьми.

Центр занимался лечением и социализацией как здоровых, так и особенных детей с абсолютно разными диагнозами – от ДЦП, аутизма и синдрома Дауна до слепоглухонемоты. Но как они улыбались! Особенные детки занимались бесплатно или за полцены, это было важной миссией моего центра. Сюда приезжали дети из разных городов России и СНГ.

И вот центр у нас крадут, а я узнаю об этом, находясь в Израиле. Платить по кредитам (их из-за бешеных процентов набежало почти 12 миллионов рублей) теперь нечем. Значит, и дома тоже скоро не будет, поскольку он заложен. В отчаянии я позвонила своему мужчине Максиму, из-за которого, собственно, и осталась в Израиле. Я попросила его приехать, сказала, что мне очень плохо и нужна его поддержка. Он сказал, что работает и поэтому приехать не может.

На помощь поспешил один мой приятель. Мы долго и откровенно разговаривали, но мне нужны были объятия только самого важного и ценного на тот момент человека. Тогда мне не было бы так страшно. Я попросила приятеля все же отвезти меня к Максу. Думала, дождусь его возле дома. Мне ведь это так необходимо сейчас.

Приехав, я поняла, что Максим дома, а не на работе, как он сказал по телефону. Почувствовав, что меня ждет еще один удар, я не осмелилась постучать в дверь. И вот я сижу в кустах, вслушиваясь в каждый шорох, в ожидании, что сейчас меня настигнет контрольный выстрел… Долго меня не мучили.

– Юля, любимая, отнеси тарелку, давай спать…

Юля – это бывшая девушка, оказавшаяся совсем не бывшей. На меня вдруг опустилось какое-то странное спокойствие. Я перестала трястись, вообще перестала что-либо чувствовать. Вернуться домой возможности не было – приятелю я сказала, чтобы он меня не ждал, автобусы уже не ходили, а до дома было километров сорок. Я ушла подальше от жилища Макса, уселась на камень и, как бескровное пресмыкающееся, просидела в оцепенении до рассвета. Я одна в чужой стране, и не могу сказать семье, как мне плохо. У нас не принято делиться эмоциями, ни радостью, ни печалью. Для них у меня всегда все хорошо. Я даже сейчас с ужасом думаю о том, как писать об этом, ведь они это прочтут. Но все же пишу, так как это шанс, чтобы они узнали меня настоящую.

Не помню, как добралась до дома, кажется, на первом утреннем автобусе. Отпустила няню, заплатив ей 500 шекелей за проведенную с детьми ночь, что на тот момент составляло около 10 тысяч рублей. В моей ситуации – это целое состояние. Проводила детей в садик и школу, а сама отправилась в ульпан. Ульпан – это государственная школа для репатриантов, где они полгода активно изучают иврит, чтобы адаптироваться в стране. Хотя учебой это сложно назвать… Я не могла сосредоточиться ни на чем. В голове крутилось: как, как это возможно?! Потеря центра меня даже уже почти не волновала. Но вот предательство Максима… А я ведь чувствовала, что что-то не так. Он часто с кем-то говорил по телефону на иврите, но я ни слова не понимала и думала, что все в порядке. Порой я ему говорила, что у меня ощущение, будто он отдалился, что мне снилось, что у него кто-то есть. Он отшучивался, что я такая же фантазерка, как и его бабушка. Отдаление объяснял сложностями с деньгами и работой. Видимо, мне нравилось пребывать в своих иллюзиях, потому что я ему верила.

На следующий день он приехал ко мне, но я не готова была что-то выяснять. Не готова была услышать правду. Не знаю, как справилась, но мне удалось не подать виду, что что-то знаю, я подавила всю ту бурю эмоций, что выворачивала меня наизнанку. Мне нужно было время все обдумать.

Это одно из ярких и сложных воспоминаний начала моей жизни в Израиле. В защиту Максима можно сказать, что никаких обещаний он мне не давал и оставаться в Израиле не просил, это был целиком мой выбор. И я не имела права его в чем-то обвинять. Единственное, не совсем честно с его стороны было скрывать от меня правду. А в остальном он ничего мне не был должен, и все происходило так, как надо. Узнай я обо всем раньше, вряд ли я бы осталась. А мне нужно было остаться, иначе бы не случилось всего того хорошего, что случилось. И я благодарна за это Максиму.

«Милая Женечка!

Хочу поделиться с Вами забавной историей об исполнении моего желания, но не в том виде, как я его себе представляла. Некоторое время назад мы поссорились с моим мужчиной, и я хотела, чтобы он вернулся. Представив конечный результат, что будет означать, что он вернулся, я написала, что хочу просыпаться от поцелуев Саши. Через несколько дней в сообществе, где я состою, одна девушка написала, что попала в сложную ситуацию и ей совсем некуда идти. Мне так захотелось сделать доброе дело, я как раз искала, что можно сделать, чтобы усилить мою благодарность за послание, и я предложила девушке пожить некоторое время у меня. И вот теперь безмерно благодарная девушка, которую зовут Саша, каждое утро встречает меня вкуснейшими завтраками и радостными поцелуями в щечку. Просто я не уточнила, о каком Саше шла в послании речь и что именно я хочу чувствовать от этого. Буду дальше совершенствоваться, слушая Ваши рекомендации, в своем умении формулировать то, чего хочу. Саша чудесная, но я все еще жду своего Сашу.

Целую,

Оля».

Июнь 2016 года. Израиль

Максима я тоже «замечтала» за несколько дней до того, как встретила. История из разряда «случайности неслучайны». Приехала я в Израиль на две недели, чтобы отдохнуть и получить гражданство. Зачем? Я сама не могу ответить себе на этот вопрос. Я никогда не планировала и не хотела жить ни в какой другой стране, кроме России. В детстве моя мама собиралась со мной и братом репатриироваться в Израиль, но в это время у бабушки случился инсульт, и планы отменились. Я тогда облегченно вздохнула. В этой стране я была лишь однажды, в 16 лет, и влюбилась в нее как в место для туризма. На маленьком клочке земли меня встретило такое разнообразие природных, исторических, религиозных мест, что просто не верилось. Я была восхищена. При этом до сих пор помню, что на десятый день пребывания там мне стало до слез не хватать почему-то именно берез.

И вот спустя 13 лет, 2 июня 2016 года, я с Сонечкой, которой было тогда четыре, шестилетним Ильей и одним чемоданом приземлилась в аэропорту Бен Гурион. Это был очень тяжелый день. Около восьми часов мы провели в аэропорту, где сразу оформили все документы и получили гражданство. Микроавтобус привез нас на предварительно арендованную у знакомого знакомых квартиру в 21:00. По дороге у Илюши скрутило живот, София уснула, мы выскочили из автобуса. Тель-Авив, Старый Яффо, арабский район, темнота, 25 градусов жары, орущий Илья, спящая София на руках и чемодан. Вокруг все и вся на иврите, а мне предстояло найти нашу квартиру по фото и словесному описанию арендодателя (от фото было мало толку, так как они были сделаны днем, а ночью все выглядело совсем по-другому): «Это вид на Иегуда А Ямит со Сдерот Иерушалаим. Вам нужна арка под шашечками, справа, под цифрой 4, проходите во двор, там налево, идете до конца, до цветочков…» Мне пришло в голову, что эти цветочки и увенчают конец нашего пути… Это было то еще испытание. От влажности и духоты, вещей и детей на руках, а также скорости передвижения, чтобы вовремя успеть доставить Илюшу в туалет, я думала, что рухну, так и не найдя квартиру. Но огромные летающие тараканы в половину ладони придали мне сил, и скоро мы оказались в темном подъезде. О том, что свет включается нажатием специальной кнопки, я узнала только на следующий день, но сейчас мне надо было максимально быстро добраться пешком на третий этаж, потому что лифтов здесь не предвиделось. Далее, по инструкции, нужно было взять у соседей Миры и Батьи ключи и, используя все свои резервы, прыгая как пантера, через ступени, добежать до четвертого этажа, в темноте отворить дверь, потом еще одну… И, о чудо, мы успели!

Пока Илья решал вопросы с желудком, я знакомилась с нашим первым жильем. Это была крохотная квартирка с одной двуспальной кроватью, журнальным столиком и стулом. На кухне – мини-холодильник и кухонный гарнитур из нескольких шкафчиков. Ах да, и, конечно, вентилятор. Наше спасение. Весь пол был усыпан песком (надо сказать, я долго привыкала к чистоте в израильском понимании). Стоимость этого жилья на тот момент была по моим меркам огромной. Около 70 тысяч рублей в месяц. Но я наивно полагала, что мы тут всего на две недели.

Отдыхая с детьми в Израиле и всем телом и душой впитывая эту солнечную, легкую атмосферу, я подумала, что мне стоит разнообразить свою жизнь и походить на свидания. К тому же я уже больше года в разводе. Я зарегистрировалась на сайтах знакомств. Приятный сюрприз ожидал сразу: на свидания меня приглашали вместе с моими детьми, что было наилучшим решением, так как оставить их было не с кем. Иногда кавалеры приводили своих детей, если таковые имелись. Мы ездили в разные исторические места, на аттракционы, в парки. Это было чудесно.

Помню случай в Мисрад Апним (израильское МВД), когда я пришла с детьми, чтобы подать заявление на загранпаспорт. Просидев несколько часов в ожидании, дети изрядно проголодались и принялись канючить именно тогда, когда подошла наша очередь. Я не могла ответить Илье и Соне или как-то отвлечь их, потому что пыталась понять, чего от меня хочет служащая, которая говорила исключительно на иврите. На тот момент я знала только «Шалом» («Привет!») и «Тода раба» («Спасибо!»), а английский тоже не мог бы выручить, в то время в моей копилке была всего пара уроков. В школе и институте я учила немецкий, который здесь никак не спасал. И тут среди этого балагана я слышу, что дети затихли. Рука неведомого спасителя протянула им бумажные пакеты с едой. Аллилуйя! Я могу сосредоточиться на паспортах. Начинаю понимать, что мне нужно оплатить пошлину, около 500 шекелей, но не картой, а наличными, которых у меня нет. Перспектива уйти ни с чем и повторить весь этот ужас снова меня совсем не радовала. И тут послышался голос, который, как я потом поняла, принадлежал организатору «детского питания» и спокойствия окружающих. Он что-то сказал служащей, и она жестом попросила меня подождать. Еще пара минут, и нас отпустили, сообщив, что паспорта придут по почте. Спасителя звали Бэни. У него пятеро детей и чудесная жена. Мы обменялись телефонами. Он не только оплатил наши паспорта, но однажды привез нам несколько коробок с едой и купил детский стол со стульями. Никаких намеков на «отплатить за помощь» с его стороны не было, за что я очень признательна.

Одно из моих свиданий прошло во время поездки к Стене Плача в Иерусалиме. Подобралась интересная компания: мужчина с сыном и собакой и я с детьми. Ехали на старой машине без кондиционера, пришлось опустить стекла до самого низа. Нужно побывать в Израиле в июне, чтобы понять, что это за испытание. Но я была довольна, что оказалась в этом месте силы. Там я молилась, чтобы встретить своего мужчину и создать отношения с ним. Кстати, очень важно уточнять при формулировке желаний именно создание любящих и прочих подробно описанных отношений. Потому что можно встретить человека и пройти мимо, так и не создав ничего, кроме разочарования.

В какой-то момент я устала ходить на свидания и читать огромное количество одинаково неинтересных сообщений на сайтах знакомств. Тем более скоро нужно было возвращаться в Москву, ведь я приехала всего лишь в отпуск. Дома ждали семья, друзья, дела и детский центр, который на тот момент был еще моим. Решила: схожу на последнюю встречу, и на этом все.

Его, кажется, звали Олег. Договорились поесть мороженого на площади в Старом Яффо. Мы с детьми шли к месту свидания по шумным улицам старого города, смеялись, болтали. Дорогу переходила небольшая группа туристов. Я обратила внимание на молодого человека с фотоаппаратом на груди. Подумала: «Какой симпатичный мальчик!» Потом Илюша и София с восторженным визгом бросились к памятнику (внимание!) хот-догу… Девушка из проходящей мимо компании не смогла удержаться и спросила:

– Любите сосиски?

– Очень! – воскликнула София.

– Это вредно, – буркнул Илья. – Но памятник классный.

Бросив взгляд на туристов, мы пошли, точнее, поскакали дальше, брызгаясь водой и громко хохоча. По пути дети спросили, исполнилось ли мое желание, которое я загадывала несколько дней назад у Стены Плача. Я честно ответила:

– Оно такое, что быстро не исполнить. Нужно время.

Из того свидания с Олегом помню только, что мороженое было вкусным. И что Софию пришлось нести на плечах, так как сил идти домой у нее не было. Уставшие, мы с детьми ввалились в нашу временную квартиру и тут же уснули. Проснувшись утром, я открыла в своем телефоне сайты знакомств, но только для того, чтобы покончить с ними навсегда. Перед этим решила пробежать 300 неотвеченных сообщений. Читала и удаляла. Меня возмущало, что мужчины пишут копипастом, рассылают одно и то же всем подряд. А как же индивидуальный подход? Я за свою жизнь провела множество собеседований, прочла тысячи резюме. И знаете, если человек присылал резюме без сопроводительного письма, его мейл сразу летел в корзину, а если сопроводительное письмо было стандартным, то… чаще всего туда же. Я связывалась только с теми, кто потрудился посмотреть, чем занимается моя компания или в какой проект ему предстоит влиться, и писал с конкретикой. Понятно, что сайт знакомств не про трудоустройство. Но отношения – это тоже работа. И если серьезно подходить к этому, то можно разглядеть что-то особенное в том человеке, кто привлек внимание, и написать что-то личное, что-то именно для него. Это чувствуется. Но подавляющее большинство все-таки было нацелено на лотерею, а не на осознанный выбор. На одном из сообщений, где было написано «КРАСАВИЦА» и добавлено эмодзи в виде цветочка, мое негодование достигло точки кипения. Я психанула и ответила: «Сам такой». Пошла в настройки, и только мой палец потянулся нажать кнопку «Удалить анкету», как пришло ответное сообщение: «А это не вы вчера были в Старом Яффо с двумя детьми?» Будучи в легком недоумении, я ответила утвердительно. «Невероятно, – продолжал писавший, – только вчера я смотрел вам вслед как завороженный, и тут снова вы».

Оказалось, это тот самый парень с фотоаппаратом! Только вчера он был с волосами по плечи, а на аватарке – почти лысый и в солнцезащитных очках. Зовут его Максим, живет в сотне километров от меня. В тот вечер он и его отец гуляли по Старому Яффо, показывая блошиный рынок друзьям из Санкт-Петербурга. Мы переписывались практически без остановки несколько дней. Когда обсуждали цели и мечты, он сказал, что хочет создать школу-дом в лесу для творческих детей-сирот. Я обомлела. На тот момент у меня была такая же мечта! Только масштабнее – я хотела создать целую такую деревню. Даже прописывала финансовую модель. И тогда я подумала, что это тот самый мужчина, о котором я просила у Стены Плача. Я не хотела влюбляться и твердила себе: «Нет, нет, только не это!» Но уже тогда поняла, что все… Я попала.

Мы с Максимом назначили первое официальное свидание. На него я пошла без детей. По рекомендации знакомых пригласила няню на пару часов. Надела легкое черное платьице, босоножки на каблуках. Взяла маленькую сумочку. Он приехал в спортивных рабочих штанах. Увидев меня, был в шоке, но не подал виду, хотя позже признался, что был удивлен и подумал, с чего это я нарядилась словно в театр. Мы гуляли по набережной, сидели на пляже на песке, болтая обо всем на свете. Потом, отпустив няню, пока дети спят, пошли на крышу дома, в котором я жила, и встретили там рассвет. В животе порхали бабочки.

Сейчас я понимаю, что, когда стучит сердце и порхают бабочки, особенно в первую встречу, – это выброс адреналина. Очень часто тело этим хочет сказать: «Беги! Опасно!» Но мы принимаем это за настоящие чувства. Бабочки могут быть, но вопрос, как долго. А ощущение «Вот он, тот самый!» – это подняла голову наша психическая травма. Это то, что нам очень знакомо. Ощущение, будто я дома. Мы еще не знаем, как этот человек проявит себя, но тело уже знает, что рядом с ним я в полной мере смогу «наслаждаться» вновь и вновь своей травмой. Выход только один – исцелиться и построить новое, здоровое ощущение дома.

Меня унесло. Я перенесла свое возвращение в Москву на пару недель. Потом снова перенесла. Максиму было сложно часто ездить ко мне в Тель-Авив. Он убедил меня переехать поближе к нему, так как жить там спокойнее и дешевле. Я сняла на десять дней квартиру в Хайфе у семьи, которая уезжала отдыхать на это время. Оказывается, в Израиле это обычная практика, когда жильцы сдают свои дома и квартиры в аренду или субаренду на пару недель или месяцев.

Ко мне прилетела погостить моя подружка Танзиля, молодая бизнесвумен. Тогда я впервые убедилась, что Израиль дает каждому то, что ему действительно нужно. Похоже, весь отдых Танзиля собиралась провести в телефоне, работая. Я столько раз предлагала ей оглянуться по сторонам, но тщетно. Что ж, пространство само дало то, что ей нужно. Точнее, забрало. Как-то вечером Танзиля пошла купаться, оставив телефон с вещами на песке. Вернувшись, поняла, что обрела свободу от телефона. Правда, заодно и от парео, на котором он лежал. Оставшиеся две недели стали самыми яркими и счастливыми для нее.

Мы подружились с очень хорошим мужчиной по имени Антон, у которого жена и дочка уехали в Россию на летние каникулы. Он много времени проводил с нами. Почти каждый вечер приезжал Максим. Он жил километрах в тридцати от нас, и поездки давались ему легче, чем в Тель-Авив. Когда наши десять дней в хайфском жилье подошли к концу, Антон предложил пожить у него. С нас – оплата только за свет и воду. Это было идеальным вариантом. Я, дети и Танзиля перебрались к нему. Для многих, наверное, прозвучит дико, но мы действительно все просто дружили. Даже иногда разговаривали по видеосвязи с женой Антона. Мы до сих пор иногда видимся с ним и его семьей.

Август 2016 года. Израиль

С Максимом мы встречаемся уже полтора месяца. В последнее время он стал странно себя вести. Обещает приехать и не приезжает, ссылаясь на форс-мажор, часто стал проявлять холодность. На все были объяснения, которым я верила. Близится осень, время возвращаться в Россию. Меня разрывает на части. Я не знаю, что делать. Если бы вопрос касался только меня, я бы, не раздумывая, осталась. Максим не мог выехать из страны из-за долгов, поэтому вопрос о смене места жительства для него даже не стоял. Илье пора в первый класс. Мне тогда казалось, что мое решение, в какой стране он пойдет в школу, станет решающим, и изменить что-то будет уже нельзя.

Однажды вечером мы с Максимом отправились на долгую пешую прогулку на гору Кармель. По московской привычке я была на каблуках. Правда, для меня и маршрут был сюрпризом. Когда мы уже ночью стали спускаться по тропинке с горы, вокруг выли шакалы. Вооружившись палкой и камнями, я внешне смело, но с трясущимися коленками шла за своим мужчиной. В какой-то момент услышала шебуршание в кустах. В ужасе ноги понесли меня обратно наверх, но через пару метров я чуть не врезалась в кабана, мирно поедающего половину выброшенного кем-то арбуза. Меня всю колотило от страха. Я добежала до Максима, который стоял на смотровой площадке. В его глазах читалось беспокойство за меня, но в то же время сквозила насмешливая улыбка бывалого над новичком. Кабаны и шакалы в Хайфе – обычное дело, даже около домов. Но для меня это все еще было дико.

Когда я оторвала взгляд от Максима, мне открылся потрясающий вид на море. Мой спутник встал за моей спиной, и мы молчали, слушая вой шакалов, шелест листьев и шум моря. В тот момент я почувствовала бесконечное спокойствие и чувство безопасности. Я готова была стоять так вечность. На 99% я уже решилась остаться в Израиле. Спросила Максима, что он думает об этом. Он разумно объяснил, почему детям и мне в Израиле будет лучше. Рассказал обо всех плюсах, если мы останемся. Но при этом заметил, что если мое решение остаться связано только с ним, это неверный подход. Добавил, что мы найдем способ видеться. Решать мне нужно, только исходя из своих потребностей. В тот момент я приняла решение. Мне нужен он, а детям и правда здесь может быть лучше. Оставался большой страх, как сообщить об этом отцу детей. Ведь мы уехали на две недели, а собираемся оставаться здесь жить. Решила сказать, что мы проведем здесь один учебный год, а там видно будет. Я озвучила свое решение Максиму, не объясняя причин. Это место с видом на море стало для меня магическим. Я мечтала побывать здесь с ним еще много-много раз.

Через несколько недель Максим совсем отдалился. Но решение принято, и я с языком на плече ищу квартиру, где нам с детьми предстояло поселиться. На просмотры ходила с ними. Они мои герои! На термометре больше 40 градусов. Третья квартира за день. Она находится на вершине горы, в районе Шпринцак. Идем по живописному парку под наклоном 70–80 градусов. Илья рыдает на весь парк: «Я больше не могу! Ты мне не мать!» София проявляет больше стойкости. Но наши страдания окупились. Квартира оказалась идеальной. Две большие комнаты, зал, кухня с балконом, окна практически в пол, чтобы наслаждаться видом на море.

В Израиле не так просто снять жилье. Надо, чтобы совпало много факторов. Помимо того, что квартира должна понравиться нам, мы должны понравиться хозяевам или маклеру. Это возможно, если есть определенная (и немалая) сумма на счету, которую замораживают, или имеются поручители с официальными доходами определенного уровня. У меня был маклер, которому мне даже не пришлось платить за его услуги, что было большой удачей, и никаких поручителей и чеков у меня тоже не потребовали.

Договор подписан. Но еще одна особенность Израиля в том, что все квартиры сдаются без мебели и техники. Поэтому активно развиты сайты б/у вещей и даже есть склады, где можно купить что-то за копейки или взять бесплатно. Мне удалось приобрести основную мебель практически даром. Текстиль и посуду раздобыла в чатах «Отдам даром». Даже стиральную машинку бесплатно привез грузчик, который перевозил мебель. Не хватало только плиты. За несколько недель жизни без нее я научилась делать массу блюд в микроволновке. Мебель собирала ночью сама, поскольку Максим где-то пропадал. Шкаф мне помог собрать Антон, а его жена напекла нам вкуснейших пирожков. Так началась наша основательная жизнь в Израиле.

Меня беспокоили отношения с Максимом. Но дети, забота о поступлении в школу и садик, удаленная работа с моим центром и учеба в ульпане помогали отвлечься. Я изо всех сил старалась помочь Максиму. Ведь, по его словам, причиной его отдаления были сложности с поиском работы и деньгами. Я полагала, что если помогу ему, то заслужу любовь и он непременно оценит мои старания и бросит всех женщин, с которыми мне изменяет. А может, им изменяет со мной. Все было так запутанно…

Мне предложили работу в школьной продленке, и я сразу согласилась. Это была идеальная возможность на практике изучать иврит, ведь в школе никто не говорит на русском, а также помочь Максиму выйти из финансовых затруднений.

Возможность работать в продленке – большая удача. В основном новые репатрианты работают на заводах, нанимаются как метапелет (уход за пожилыми людьми) или уборщиками в офисах или домах. Я просто понравилась директору, когда приходила узнать стоимость продленки. Озвученные условия мне были не по карману. Тогда директор предложила пойти работать к ней, чтобы дети могли оставаться на продленке без оплаты. Я так благодарна Ирис за эту возможность. Не знаю, как мы бы выжили, особенно после всего того, что случилось с моим центром. Еще одним большим плюсом было то, что обеды, которые оставались, мне разрешали взять домой. Целый год я почти не покупала еду. Правда, из-за того, что меню было одинаковым весь период, было уже сложно не то что есть, но даже смотреть на это. Но я нашла выход, приноровившись миксовать и придумывать новые блюда из того, что есть. На сэкономленные деньги поддерживала Максима и даже купила себе старенькое авто.

Каждый день был днем сурка. Утро, завтрак, отвожу детей в садик и в школу, потом спускаюсь по парку к автобусной остановке, еду в ульпан, стараюсь учиться, хотя в голове один Максим, возвращаюсь в школу, где начинается работа в продленке, после чего с детьми несем домой оставшуюся еду и отправляемся гулять или на море. Затем ужин, сделанный из школьного обеда, сказка детям на ночь и сон. Но на тот момент для меня это было как раз то, что нужно.

В продленке мой уровень иврита приводил ко многим казусам. В первые дни работы одна девочка подошла ко мне и говорит:

– Шерутим.

– Тода (спасибо), – отвечаю я ей, улыбаясь.

– Шерутим – повторяет она.

– Тода, тода.

– Шерутим, шерутим, – повторяет она, умоляюще глядя на меня.

Какие прекрасные тут дети! Такие искренние. Выходит, здесь так принято – подходить и говорить, какой ты милый человек. Но я ведь сразу поняла, что она считает меня шерутим (милой). Может, я недостаточно вежливо отвечаю на комплимент?!

В этот момент девочка развернулась и пошла к воспитательнице-израильтянке. Вижу, как они берутся за руки и идут в сторону туалета. Тут только до меня дошло, что я перепутала слово «хамудим» («милая», «милый») с «шерутим» («туалет»).

Когда со мной говорили на иврите, я улавливала общий смысл, вычленяя знакомые слова, а дальше догадывалась, о чем идет речь. Однажды с догадками я переусердствовала. Начальница попросила меня отнести коробку в кабинет и оставить ее там. А я, чуть не надорвавшись, пыталась засунуть эту огромную, тяжеленную коробку на верх шкафа, недоумевая, как же она могла мне такое поручить. Она явно переоценила мои силы. Но я это сделала. Когда Ирис вошла в кабинет и увидела коробку наверху, то принялась смеяться до слез. Она не могла взять в толк, как мне в голову могло прийти такое и, главное, как я умудрилась это осуществить. Оказалось, что коробку надо было просто доволочь по полу в кабинет и оставить. И что теперь ее надо каким-то образом оттуда снять. Но для этой цели прибудет специальный мужчина.

«Женечка, как Ваши дела, вы сейчас живете в Москве? Однажды Вы так сильно мне помогли, я болела раком и была полностью потеряна, и хотела сдаться. Но, когда вы вдохновили меня написать послание в храм Двенадцати Апостолов в Израиле, у меня появились вера и надежда. Мы с Вами сформулировали, чтобы нашелся специалист, который мне поможет в исцелении, и я попросила осознать и пройти урок, который мне послан заболеванием. Какой урок, я поняла почти сразу. Я получила письмо от подруги, точнее, бывшей подруги, которая увела моего мужа. Я делилась с ней всеми своими переживаниями, радостями, рассказывала, как мне повезло с мужем. И вот однажды муж оказался в реанимации с черепно-мозговой травмой. Играл с сыном, упал с дивана и ударился головой. Нелепый, но серьезный случай. Я не находила себе места. Собирала деньги на операцию. И когда хотела продать свою комнату в коммуналке, одна из знакомых, видимо, не выдержав, сказала, что пусть деньги Таня собирает. Я сначала не поняла, потом не поверила. А заглянув в его телефон, увидела то, что открыло мне глаза. Я такую обиду затаила! На нее, на него, и самое главное – на себя. Что была так слепа. И вот эта обида, видимо, разъедала меня годами и превратилась в онкологию. Я стала в посланиях просить обрести чувство прощения, потом стала делать с Вами практики. И вот я уже второй год в ремиссии. И счастлива. Благодарю Вас, что подарили мне надежду и помогли найти путь и… своего мужчину. Я теперь даже благодарна Таньке.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Кибуц в Израиле – сельскохозяйственная коммуна, характеризующаяся общностью имущества и равенством в труде и потреблении.

Вернуться