Юлия Герман
Псих. Бойся, я тебя нашел

Пролог

– Тик-так, тик-так, – разносится по коридору голос, от которого кожа покрывается мурашками. – Время вышло. Я иду искать.

Я вжимаюсь плотнее в стену, я стараюсь даже дышать тише, потому что страшно до судорог в ногах и спазмов в животе.

Он не должен меня найти, не сегодня. Мне нужно выстоять последний раз.

– Где ты спряталась, девочка с бантиком? Луна в матроске, я тебя найду, – низкий голос приближается, и кожа покрывается испариной.

Раздается громкий скрежет, и я непроизвольно вздрагиваю. Кажется, он проводит битой по батарее, и от этого звука волоски на теле встают дыбом.

Осторожно втягиваю носом воздух, надеясь, что он пройдет мимо.

– Эта игра затянулась, плакса. Я теряю терпение.

Самое ужасное, что мы остались одни во всем здании. Я слышала, как один за другим выбывали участники охоты. И теперь здесь только я и он, тот, от кого мне надо держаться подальше, тот, кому не имею права проиграть. Потому что иначе этот Псих получит то, чего так отчаянно добивается. Но это не должно случиться.

Тяжелые шаги приближаются. И я замираю, потому что он останавливается прямо напротив меня.

“Иди дальше! Прошу тебя!”

Закрываю рот ладонями, чтобы ненароком не издать ни звука.

Нас разделяет только стена, и дряхлая деревяшка, которая накрывает меня сверху.

Я выбрала идеально место, чтобы скрыться от него. И он не должен был отыскать меня.

– Где же ты, котенок? – намеренно провоцирует, называя всеми прозвищами, что так сильно выводили меня из себя.

Но я не откликнусь. Пусть проваливает прочь!

Мысленно считаю до десяти, и он наконец-то уходит. Я слышу удаляющиеся шаги и выдыхаю. Но напряжение из тела не уходит.

Мне осталось продержаться совсем немного, и после четырех я буду свободна. На этот раз навсегда. Продолжаю лежать на месте, не двигаясь и моля все известные мне силы, чтобы скорее пробило четыре часа.

Выждав достаточно времени, начинаю ползти по заброшенной вентиляционной трубе. Подползаю к очередному повороту и, не сдержавшись, вскрикиваю.

– Попалась! – передо мной белый, светящийся фосфором череп.

– Нет! – кричу я и разворачиваюсь, быстро начиная ползти в обратную сторону.

Но он оказывается быстрее. Мою ногу обхватывают сильные пальцы и тянут назад.

– Отпусти! – кричу я, напрасно надеясь зацепиться хоть за что-то.

– Поздно, плакса! Охота закончилась, – слишком близко его голос.

Я стараюсь брыкаться, но он намного сильнее меня.

Пока Псих тянет меня к себе, у меня получается перевернуться на спину, но он фиксирует мои ноги, и в одно мгновение я оказываюсь прижата его тяжелым мускулистым телом, нависающим надо мной.

Сквозь прорези в маске вижу горящие безумным блеском глаза. И понимаю, что он ни перед чем не остановится, потому что наконец-то поймал меня.

– Вот ты и попалась, плакса, – его голос звучит еще ниже обычного.

Инстинктивно отталкиваю его, но он перехватывает мои руки и фиксирует у меня над головой.

– Не надо, прошу тебя…

– Поздно! Игра в кошки-мышки закончена, и я собираюсь забрать свое.

Я знаю, что он сделает это. Потому что давно решил, что я принадлежу ему. И он возьмет меня любой ценой.

– Можешь кричать, никто не услышит, – шепчет он, прежде чем приступить к тому, к чему так долго шел.

Глава 1

Плакса

– Откуда столько народа? – смотрю на забитую под завязку аудиторию. – Может, у нас в другом месте пара?

– Нет, точно тут, – отвечает Стаська. – Идем, – заходит внутрь.

Я же осматриваюсь по сторонам, отыскивая хоть одно свободное место. Топчусь у входа, но меня толкают внутрь.

– Ну, чего встала? – рявкает кто-то сзади, и приходится сделать шаг.

– Фло! – машет мне Стася, поднявшись вверх, на предпоследний ряд.

Я иду к подруге и опускаюсь на одно из немногих свободных мест.

– Что происходит? – спрашивает она у Евгена Истомина, нашего одногруппника.

– Говорят, что Филя уезжает куда-то на конференцию, поэтому проводит совместную лекцию со третьим курсом. Некого ставить на замену.

– С третьим? – только теперь начинаю замечать лица, и сердце екает. Потому что я знаю, чья это группа.

– Разве они еще не проходили этот материал? – говорю сдавленным голосом.

– На их специальности только на втором изучают философию.

– Что такое? – заметив мою растерянность и выражение лица, смотрит на меня Стася.

– Ты же понимаешь, чья это группа? – говорю онемевшими губами.

– Чья? – оглядывается она по сторонам, как раз в тот момент, как в аудиторию заходит он. – Ой… – выдыхает она. – Нет…

Мне же остается лишь сильнее сжать челюсти. Высокая мужская фигура приковывает к себе всеобщее внимание. Да и не может быть иначе. Потому что он вызывает восхищение. Половина присутствующих тут девушек жаждет обратить на себя его внимание, но ему плевать на всех.

Высокомерный, суровый, устрашающий, и вместе с тем безумно привлекательный.

Из-под темных бровей синие глаза сканируют аудиторию и сразу же натыкаются на меня. Будто у него встроенный внутренний радар именно на меня. Он устанавливает со мной зрительный контакт и поднимается по ступенькам, не отрывая взора. А я… я тоже не могу отвести глаза, смотря на суровое, будто высеченное из камня лицо своего главного кошмара.

– Лео, привет! – окликает его кто-то из девочек, но он даже не смотрит в их сторону, продолжая сверлить меня этим холодным и устрашающим взором.

Когда нас разделяет всего пара метров, я наконец-то убираю глаза к столешнице. Но даже боковым зрением вижу, как жилистая спортивная фигура с широкими плечами и узкими бедрами проходит мимо, оставляя за собой шлейф парфюма, который ассоциируется у меня только с ним. Мужественный, холодный и в то же время с какой-то острой специей.

Пульс учащается, когда я понимаю, что он где-то сзади. И чтобы убедиться, что между нами все еще есть какое-то спасительно расстояние, я оборачиваюсь, сразу же замечая темноволосый затылок.

Вижу, как он протягивает татуированную руку одному из парней. Взгляд цепляется за его высокую скулу и спускается к четко очерченным губам, которые произносят что-то. А затем, будто ощутив мое внимание, он резко поворачивается ко мне.

Я вздрагиваю и больше не смотрю на него.

– Фло, – вздрагиваю, когда до меня дотрагивается подруга. – Да не трясись так. Он в последнем ряду.

– Мне все равно, – говорю я, но мой голос звучит фальшиво и слабо. Мне не все равно. Каждая клеточка моего тела напряжена, как струна, и сосредоточена на том, что происходит в последнем ряду. Я чувствую его взгляд на себе. Он жжет спину, будто раскаленное железо.

– Флора, дыши, – шепчет Стася, накрывая своей ладонью мою ледяную руку. – Он не съест тебя.

“А я в этом совершенно не уверена”, – хочется ответить мне.

Но я лишь киваю и с каким-то чрезмерным усердием начинаю рыться в рюкзаке, делая вид, что ищу конспект.

Мне нужно занять себя хоть чем-то. Любая деятельность – лишь бы не думать о том, что он здесь, и не оборачиваться.

В аудиторию входит Филиппов, и шум стихает. Я выдыхаю с облегчением, сосредотачиваясь на его фигуре, как на спасательном круге. Но мое спасение длится недолго.

– Коллеги, как вы знаете, сегодня у нас сдвоенная лекция, – объявляет он, и по рядам пробегает одобрительный гул. – Тема “Этика и метафизика свободы” как раз пересекается у ваших программ. Надеюсь, совместными усилиями мы найдем истину.

Лекция начинается, но я не слышу ни слова. Весь мой мир сужается до пространства за моей спиной. Я чувствую его. Чувствую тяжесть его внимания, его ненависти… или чего-то еще более темного и липкого, что я боюсь признать. Мое сердце колотится где-то в горле, мешая дышать.

Филя задает вопрос группе, но аудитория молчит.

– Неужели никто не рискнет? – вздыхает он и пробегает взором по рядам. – Вот вы, например? Цветаева?

Не сразу понимаю, к кому он обращается, пока не получаю толчок локтем в бок.

– Ну? Вам есть что сказать? – испытующе смотрит на меня препод, а вместе с ним и вся остальная аудитория.

Лицо стремительно краснеет и пылает, а мне становится сложно дышать.

– Могли бы вы повторить вопрос? – прошу, сгорая со стыда, потому что мои мысли оказались слишком далеки от философских вопросов.

Слышатся смешки и гомон, который лишь сильнее вгоняет меня в краску.

В этот момент с последнего ряда раздается низкий, узнаваемый голос, чей звук пронизывает меня до костей, потому что он годами преследует меня в кошмарах.

– Свобода – иллюзия, – говорит Леон, и в аудитории воцаряется мертвая тишина. – Это всего лишь осознанный выбор в рамках навязанных обстоятельств. Цепь, которую носят добровольно, потому что не знают, как сбросить ошейник.

Он говорит ровно, холодно, но в каждом его слове я слышу вызов. Я знаю, эти слова адресованы совсем не Филе. Он говорит все это для меня. Но вряд ли я уловлю его послание.

– Интересная мысль, Демидов, – Филя одобрительно кивает. – Но что насчет морального выбора? Воли?

– Мораль – это правила игры, установленные теми, кто сильнее, – парирует Леон, а мне хочется сгореть от стыда.

Потому что в очередной раз я чувствую себя дурой не только перед сокурсниками, но прежде всего перед ним. А он… ему нравится показывать превосходство надо мной. Он им упивается.

– А воля… Воля ломается. Как раз тогда, когда ты думаешь, что почти свободен.

От этих слов у меня перехватывает дыхание, и я не выдерживаю и оборачиваюсь, потому что отчетливо слышу в этих словах обещание.

Его синие глаза, холодные, как айсберги, нацелены на меня. Взгляд пригвождает к месту. Уголок его рта чуть подрагивает в подобии улыбки, лишенной всякой теплоты. Он сидит развалившись, одна рука лежит на столе, но вся его поза кричит об уверенности в том, что все будет так, как он захочет.

Расслабленный хищник, который знает, что добыча сама окажется в его лапах.

Я первая отвожу взгляд, чувствуя, как горит лицо. Сердце бешено стучит, а в висках пульсирует.

– Ты в порядке? – тревожно шепчет Стася. – Ты побледнела.

Я не могу ответить. Я просто качаю головой, глотая воздух.

Лекция тянется вечность. Каждая секунда – настоящая пытка. Когда звучит звонок и Филя наконец объявляет о конце пары, я вскакиваю так резко, что чуть не опрокидываю стул.

– Давай быстрее! – шиплю я Стасе, хватая ее за руку.

Я пробиваюсь к выходу, толкаясь в толпе, не извиняясь. Мне нужно бежать. Прочь отсюда. Мне нужно… пространство.

Сильная рука хватает меня за локоть, резко останавливая. Прикосновение обжигает даже через ткань свитера. Я замираю, и мир вокруг сужается до точки.

Медленно поднимаю глаза и встречаюсь взглядом с Леоном. Он наклоняется ко мне, идеальное лицо подонка так близко, что я чувствую его мятное дыхание.

– Куда так спешишь, Плакса? – голос тихий, предназначенный только для того, чтобы я услышала его. В нем ядовитая нежность, от которой кровь стынет в жилах.

Я пытаюсь вырвать руку, но сильные пальцы держат меня, будто тиски.

– Отстань от меня, – шиплю я, но в моем голосе больше страха, чем злости.

Его губы растягиваются в безрадостной улыбке. Он наклоняется еще ближе, я чувствую его дыхание на своем виске, и его рот почти касается моего уха, и я зажмуриваюсь от ужаса и чего-то еще, что не хочу признавать.

– Ты такая рассеянная, – шепчет он так тихо, что только я могу расслышать.

И он прав. Потому что слова застревают в горле и я смотрю на него, будто парализованная. Только он так действует на меня.

– В следующий раз будь осторожнее, – шепчет мне прямо на ухо, и мурашки разбегаются по телу.

Чувствую, как он вкладывает мне второй рукой что-то в ладонь и зажимает моими пальцами, чтобы не выронила.

– Бу! – говорит резко, выпрямляясь во весь рост, и я вздрагиваю, не ожидая такой перемены.

Он смотрит на меня еще секунду, с насмешливым блеском в глазах, разворачивается и уходит, растворяясь в толпе, как призрак.

Я стою как парализованная. Но постепенно гипноз спадает, и я отчетливо ощущаю предмет у себя в руке. Опускаю глаза и вижу молочные кончики. Наконец-то разжимаю пальцы, убеждаясь, что это именно то, о чем я подумала.

– Какого?.. – озадаченно смотрю на свою заколку-бант, которая исчезла из моей комнаты около месяца назад.

Глава 2

– За кофе? – спрашивает Стася, а я только и думаю о том, каким образом моя заколка попала к нему.

– Не уверена…

– Да ладно тебе. Что, так и будешь от него прятаться?

Подруге не понять моего страха, что вспыхивает рядом с этим парнем, потому что… она не росла с ним и не страдала от его выходок.

Он всегда присутствовал в моей жизни. Сколько себя помню, он был где-то рядом. Противный, надменный мальчишка, которому нравилось смотреть на мои слезы. Чего только он ни делал, чтобы добиться их, а потом наслаждался каждой моей пролитой слезинкой.

Из-за него я так отчаянно не хотела ездить в гости к тёте, куда родители отправляли меня на все праздники. Из-за него я ненавидела даже летние каникулы и Новый год.

Тогда я многого не понимала. Мне было сложно уложить в голове тот факт, что у моей двоюродной сестры и Леона один отец, но мамы разные. Как и тот факт, что Леон жил в доме моей тёти, а его мама там никогда не появлялась.

И только когда я стала старше, это все начало выстраиваться в единую картину. Я видела, с каким трудом тётя Эля терпела выходки Леона, который будто намеренно проверял нервы всех окружающих на прочность. И особенно тяжело ей стало после рождения младшей дочки.

Мне и Эрике было четырнадцать, а Леону исполнилось шестнадцать. Он будто с катушек слетел и превратился в настоящего отморозка. Мне было страшно находиться с ним под одной крышей.

Учителя выли от его выходок и от того, что творили его дружки под руководством Демидова.

Именно тогда дядя принял решение отправить его в военное училище.

Только после этого жизнь стала спокойнее.

Он даже перестал приезжать на каникулы. А после окончания училища уехал учиться за границу.

Но моя жизнь перевернулась с ног на голову, когда я увидела его в стенах нашей элитки. Потому что оказалось, что он вернулся домой. Более того, теперь он учится в одном вузе с нами.

А в то, как ему удалось попасть сразу на третий курс, я старалась не вникать. Потому что с этого момента вся моя жизнь снова наполнилась страхом.

– Ну же, Фло! Я умру, если не получу свою дозу кофеина.

Кафетерий “Чиллаут” – место притяжения студентов. Да, во времена кофе зависимости, оно наверняка делает кассу больше, чем рестораны в округе.

Гул десятков голосов, звон посуды, запах кофе и свежих круассанов. Здесь, в этом хаосе, я бы могла забыться и расслабиться. Но я знаю, что он может появиться тут в любое мгновение, и оттого нахожусь в постоянном напряжении.

Я сижу, сжимая в ладонях теплый стаканчик с капучино, и смотрю на заколку, лежащую передо мной, как улика. Молочная лента кажется грязной, хотя на ткани нет пятен. Но оттого, что он заполучил мою вещь, стащив ее, мне не по себе.

– Фло, да выбрось ты это из головы! – Стася сердито стучит ложкой по блюдцу, отламывая кусочек чизкейка. – Он просто тролль. Нашел, где ты ее обронила, и подобрал, чтобы позлить. Не подкармливай его своим страхом!

– Ты не понимаешь, – шепчу я, не в силах отвести от заколки взгляд. – Он не просто подобрал ее. Она пропала из моей спальни. Я отчетливо помню, даже в какой момент. Это его послание: “Я был рядом, когда ты была уязвима. Я взял твою вещь. Ты не заметила, но я всегда где-то рядом”. Он всегда изводил меня, а теперь будет это делать более изощренно.

– Он уже не сопливый пацан, зачем ему это?

– Я не знаю, Стась! – смотрю на подругу. – Он просто получает наслаждение, держа меня в страхе.

Раньше он просто портил мои вещи, делал так, что я ругалась с друзьями, смеялся надо мной и делал все, чтобы я чувствовала себя жалкой и ничтожной.

Но это все цветочки. Потому что с дружками они развлекались так, что волосы на голове вставали дыбом.

– Если ты уверена, что он проник в твою спальню, то надо заявить в охрану кампуса! – возмущается Стася. – Пусть его вызовут на разговор.

– И что я скажу? Сын Демидова вернул мне мою заколку? Все только посмеются. А он… он рассердится. И тогда… – даже страшно представить.

Ведь близится та самая ночь, когда они отрываются по полной. И кто знает, вдруг он не перерос эти детские игры и решит вернуться к любимому развлечению.

От этих мыслей становится тошно. Ведь если раньше он не втягивал меня в свои игры, потому что ему было запрещено, то кто помешает ему это сделать сейчас, когда отец не контролирует его действий?

Я делаю глоток кофе, но он кажется горьким.

Внезапно общий гул в кафетерии утихает, сменившись взволнованным шепотом. Я чувствую это прежде, чем успевают увидеть мои глаза. Ледяная волна, идущая от входа. Мое сердце проваливается в пятки.

Леон входит не один. С ним его свора. Пара таких же циничных и беспринципных парней, с которыми он куролесил в школе.

Все внимание собравшихся приковано к ним. Девчонки стараются понравиться, улыбаясь и надеясь, что их заметят.

Свора громко смеется чему-то своему, парни сканируют зал. Все, кроме него, потому что он делает вид, что не замечает никого и ничего.

Я застываю, как кролик перед удавом, надеясь, что он меня не заметит. Но он выбирает столик по диагонали от нас и садится спиной к стене, продолжая разговор со своими прихвостнями.

Именно в этот момент дверь кафетерия снова распахивается и впускает мое личное спасение.

Глеб.

Высокий, улыбчивый блондин, с добрыми карими глазами. Он глоток свежего воздуха, солнечный луч в моем сером, наполненном страхом мире. Мы встречаемся с весны, и он полная противоположность Леона. Предсказуемый, надежный, безопасный. А еще он умный. Ради меня поступил в наш Prestige International University на стипендию. Что удается далеко не каждому.

– Наконец-то я вас нашел! – он весело подходит к нашему столику и не задумываясь наклоняется, чтобы поцеловать меня в губы.

Это нежный, мимолетный поцелуй, который обычно заставляет меня таять. Но сейчас я не могу получить удовольствие. Каждая клеточка моего тела напряжена, потому что меня прожигает взгляд другого человека.

Я машинально отвечаю на поцелуй, и Глеб, довольный, садится рядом, начав что-то рассказывать Стасе. Я киваю, делая вид, что слушаю, но краем глаза вижу, как Леон медленно поднимается. Он больше не смотрит на меня – только на Глеба. Оценивающе, презрительно и… спокойно. Слишком спокойно, будто для себя уже что-то решил на его счет, и это мне не нравится.

Вижу, как он что-то говорит своим приятелям, и те громко смеются, уставившись на Глеба. Потом он бросает на наш стол последний взгляд. Не на меня, а на мою заколку, лежащую по центру. Поднимается с места и выходит.

Его уход должен принести облегчение, но вместо этого меня охватывает иррациональный ужас.

– Ты в порядке, Фло? – Глеб касается моей руки. – Молчаливая.

– Да, просто… устала, – пытаюсь улыбнуться, забирая со стола заколку и автоматически собирая пряди от лица, и закрепляю их на затылке ею.

Ему не запугать меня.

Но я забыла главное правило: он не оставит без внимания ни один аспект моей жизни… Ничто не останется безнаказанным.

Глава 3

Последующие дни превращаются в кошки-мышки. Леон не подходит ко мне, не говорит со мной. Но он будто бы везде одновременно.

Я вижу его тень в конце коридора, когда спешу на пару. Его высокую фигуру в толпе на университетской площади, когда иду с Глебом за руку. Он стоит и под балконом моей общаги с какой-то девчонкой, когда я возвращаюсь после пар.

Он больше не делает ни шага в мою сторону, но его присутствие такое плотное и удушающее, что его невозможно игнорировать.

Разумом я пытаюсь себя убедить, что это всего лишь совпадения и он меня не трогает, что, возможно, я и правда потеряла где-то заколку до этого и он на самом деле перерос детские игры.

Но кажется, что я не могу от него скрыться. Мой покой – иллюзия, которую он может развеять в любую секунду.

Я становлюсь чересчур нервной, вздрагиваю от звука хлопнувшей двери, оборачиваюсь на тяжелые шаги за спиной. Это не остается незамеченным Глебом.

– Флора, может, тебе к психологу сходить? У тебя какой-то невроз, – предлагает он, гладя меня по волосам.

Мы сидим в его комнате в общежитии, и здесь, в четырех стенах, я наконец-то ощущаю себя в безопасности.

– Это я из-за нагрузки. К тому же впереди первые зачеты, – пытаюсь оправдаться, прижимаясь к нему.

Я не могу рассказать ему о Леоне. Глеб из простой, нормальной семьи. Его отец врач, а мама учительница. У них нет миллионов на счету, и все, чего он достигает, делает лишь упорством и трудом. Он не поймет моих страхов из-за пытки тишиной и взглядами. А если и поймет, то полезет выяснять с ним отношения, что явно закончится плачевно для моего парня. Потому что у Леона специальная подготовка, которой сложно противостоять обычному человеку.

– Я знаю, что можно сделать, чтобы ты расслабилась, – целует меня и укладывает спиной на кровать, задирая подол платья и скользя пальцами по бедру.

Сердце ухает вниз, а когда возвращается, пульс учащается.

В последнее время Глеб особенно настойчив. Он хочет шагнуть дальше в наших отношениях, но я пока не готова. Стоит представить, что он снимет с меня белье, увидит обнаженной, и мне становится трудно дышать.

Поцелуй Глеба углубляется, развратнее, а я лишь сильнее каменею, сосредоточив внимание на его руке и ее передвижении.

– Ну же, малышка. Я так хочу тебя… – шепчет он горячо.

Головой я понимаю, что вечно отталкивать его не смогу и рано или поздно это должно будет случиться, потому что это логическое развитие отношений.

Но со своими эмоциями, я не могу ничего сделать. Все внутри меня противится этому.

В моей сумке начинает звонить телефон, будто Всевышний услышал меня и послал спасение.

– Прости, я должна ответить!

– Ну же, Фло. Потом перезвонишь… – продолжает покрывать меня поцелуями Глеб.

– Прости, вдруг это мама, она поднимет панику, если я не отвечу на звонок.

Глеб нехотя выпускает меня, но я вижу по его лицу, как он недоволен.

Я вскакиваю с постели и мгновенно подхватываю сумку, отыскивая гаджет. Смотрю на дисплей и вижу имя соседки по блоку, Ангелины.

– Флор, – говорит она, как только я принимаю вызов. – К тебе тут доставка.

– Доставка? Я ничего не заказывала.

– И они требуют твоей личной подписи.

– Блин, – оборачиваюсь к Глебу, что лежит спиной на кровати и с напряженным лицом смотрит в потолок. – Через пару минут буду, – сбрасываю вызов.

– Ты куда-то собралась? – смотрит он на меня угрюмо.

– Прости, Глеб, но… я правда пока не могу, – не хочу ему лгать. – Мне нужно время. Я не могу вот так… не настроившись.

Он хмурится. Ему явно не нравится то, что я говорю.

– Глеб, – подхожу к нему. – У нас обязательно это будет. Но… мне страшно. Просто дай мне время.

Он проводит рукой по волосам и шумно выдыхает.

– Конечно. Просто… я хочу тебя всю. Но и портить все этим не готов. Я буду ждать столько, сколько тебе потребуется.

Вернувшись в свою комнату, я действительно вижу курьера, и в накладной действительно мое имя. Я расписываюсь и забираю пакет. Внутри маленький сверток, перевязанный бантиком и без подписи.

Сердце падает вниз. Мне страшно его разворачивать.

Опускаю его на стол и какое-то время смотрю на него не двигаясь. А затем делаю глубокий вдох и медленно тяну за кончик бантика. Лента распускается и ложится на стол кровавым ручьем.

Так же осторожно разворачиваю бумагу и вскрикиваю.

Внутри лежит старый, обезглавленный медвежонок. Тот самый, с которым я не расставалась в детстве. Тот, которого однажды Леон отобрал у меня и демонстративно казнил, отрубив ему голову самодельной гильотиной.

Я хотела его спасти, пришить ему голову, но он украл ее, и мне не оставалось ничего иного, кроме как похоронить своего любимца.

– Да он псих… – в ужасе смотрю на “подарок”, лежащий передо мной.

Леон не просто наблюдает за мной. Он пробуждает самые болезненные воспоминания. И это не просто так. Кажется, он не отошел от детских забав. И я снова становлюсь объектом его издевательств.

На улице начинается дождь. Я подхожу к окну, чтобы закрыть форточку и задернуть шторы, и замираю.

Потому что от фонаря напротив отсоединяется высокая фигура в кожаной куртке. И пусть я не вижу лица, спрятанного под капюшоном, я знаю: это он.

Игра началась. И счет, как всегда, не в мою пользу.

А самое паршивое, что приближается Хэллоуин, и я понимаю, что на этот раз спрятаться не получится.

Глава 4

– Сегодня все наши идут в “Портал”. Гоу с ними? – предлагает Стаська, когда мы выходим с последней пары.

– Глеб работает…

Ему приходится подрабатывать курьером, чтобы обеспечивать себя самостоятельно и не тянуть из родителей деньги, которых у них и так немного, а помимо него, у них есть еще двое близнецов, которые вряд ли поступят на бюджет. Поэтому Глеб таким образом снимает с родителей лишнюю финансовую нагрузку.

– Ну и что? Ты теперь без него и шагу ступить не можешь?

– Это как-то нечестно… Он работает, а я развлекаюсь.

– Да ладно тебе. У нас же не крепостное право, и ты не мусульманская жена, чтобы не иметь права ходить куда-то.

Стася очень далека от жизни обычных людей, и в ее картине мира работа Глеба, скорее, блажь, чем необходимость. А переубеждать ее я не буду.

– Даже не знаю…

– Так! Никаких знаю, не знаю! Надеваешь платье покороче, и вечером идем танцевать. Нечего отделяться от коллектива. Считай, это тимбилдинг, – смеется она.

Глеб поддерживает идею моей подруги, уговаривая меня, что это отличная идея – пойти в клуб.

И вот я стою перед зеркалом, проверяя, все ли в порядке с моим образом. Черное мини с рукавами и открытой спиной, а на груди, как акцент, массивная капля на длинной цепочке, в комплект к таким же массивным серьгам-каплям, толстый обруч колье. С прической решаю не мудрить и сначала завиваю светлые локоны, а затем собираю сзади в “мальвинку” и закрепляю черным бантом. Крашу губы розовой помадой, что на фоне черного лука выглядит нежно и оттеняет голубые глаза, а на ногах – лодочки с ремешками вокруг щиколотки и высокими шпильками.

Мне не хочется сильно наряжаться, привлекая к себе внимание, но и не воспользоваться случаем выгулять одно из платьев – настоящее преступление.

– Может, пойдешь с нами? – смотрю через зеркало на Лину, которая вваливается в мою комнату и падает на кровать, рассматривая меня.

– Терпеть не могу клубы, – накручивает она на палец темную прядку. – Шумно, дымно, тесно, и дышать нечем. Ах да, и полно всяких психов!

На последнем слове замираю, медленно оборачиваясь к ней.

– Мы же вместе будем. Это возможность провести время вместе. Мы с тобой так никуда еще и не вышли…

– Давай лучше потом, – отмахивается она. – Или ты планируешь слинять из кампуса и подсунуть мне какую-нибудь противную соседку?

– Я? – удивленно смотрю на нее. – Ни за что не дождешься.

– Тогда, уверена, у нас будет что-то поинтереснее, чем это.

– Поймала на слове, – подмигиваю. – Как выгляжу?

– Лук – огонь! – соседка показывает два больших пальца вверх. – Будь я мужиком – обязательно бы запала.

– У меня уже есть свой, – смущаюсь.

Спустя полчаса мы со Стасей заходим в “Портал”. Вибрация от музыки ощущается даже снаружи. Земля сотрясается от тех частот, что доносятся из клуба.

Рядом с клубом очередь. Но мы проходим без проблем, потому что студентам элитки тут всегда рады.

Стоит войти внутрь, как нас мгновенно поглощает музыка. Оглушительный бит, мигающие стробоскопы, выхватывающие из темноты улыбки и движения, густой воздух, смешанный с парфюмом, алкогольными парами и энергией толпы. Здесь можно раствориться, забыться.

Мы со Стаськой идем искать наших одногруппников. Большую шумную компанию, занявшую один из диванов в глубине зала, видно сразу. Приветственные крики, шутки, объятия. Я опускаюсь на свободное место рядом с Евгеном, стараясь влиться в общий поток смеха и болтовни.

– Что выпьешь? – спрашивает он, наклоняясь слишком близко, чтобы перекричать музыку.

– “Космополитен”!

– Сейчас, – машет официанту и делает заказ на весь столик.

Кажется, его папа нефтяник или что-то типа того, поэтому Женечка, точнее Евген, как он сам себя называет, привык ни в чем себе не отказывать. И частенько спонсирует развлечение всей группы.

Первые полчаса пролетают почти незаметно. Я пью свой коктейль, киваю в такт музыке, делаю вид, что слушаю спор о новом фильме. Почти получается. Почти. Пока я не ощущаю странное волнение. Кожа вспыхивает от чьего-то внимания. Я поднимаю голову к его источнику, потому что кажется, на меня смотрят с балкона.

И тогда я вижу его. Психа, решившего, что он вправе управлять моими эмоциями.

Леон стоит опираясь на перила, и с его места открывается вид на весь зал.

Он в темной футболке, обнажающей мускулистые татуированные предплечья, и выглядит сосредоточенным и в то же время так, будто он контролирует каждого в этих стенах. Он смотрит прямо на меня, и я ощущаю, как кожа вспыхивает и становится слишком чувствительной, пока его холодные глаза изучают меня.

Он не улыбается, не подмигивает. Он просто смотрит. Пристально, цепко, не давая отвести взор. Как будто все остальные в клубе – лишь фон, серая масса, а реальна только я.

Сердце падает куда-то вниз. Я резко отворачиваюсь к Евгену, кивая на каждую фразу, хотя не слышу ни слова из того, что он говорит.

Все мои мысли теперь там, на проклятом балконе.

Леон здесь, и мое настроение стремительно падает.

Но больше всего меня волнует: случайно ли это совпадение? Или… Нет. Я не позволяю этому страху взять верх. Мир тесен, а «Портал» – самое популярное место среди студентов. Но все равно от былой беззаботности не остается и следа.

Мой взгляд то и дело цепляется за него. Пока в один из моментов я его не нахожу на прежнем месте.

Кровь отливает от лица, и страх оседает ледяным камнем в животе.

– Фло, ты в порядке? – наклоняется ко мне Стася, перекрикивая музыку. – Ты как будто призрака увидела.

– Жарко… и громко, – лгу я, залпом выпивая свежий коктейль. Ледяная жидкость обжигает горло, но не проясняет голову. – Я… пойду в дамскую, освежиться.

– С тобой сходить? – подруга смотрит озадаченно.

Но я вижу руку Алекса, лежащую на спинке дивана позади нее и вырисовывающую узоры на ее плече, и то, как она раскраснелась, и понимаю, что со мной она идти не хочет.

– Не надо! – мой ответ звучит резче, чем я хотела. Вижу ее удивление. – Я… быстро. Не волнуйся.

– Оке-е-ей… – тянет она, но быстро переключается на своего собеседника.

Я пробиваюсь сквозь толпу к уборным, нуждаясь в минуте тишины и одиночества. Зеркала в дамской комнате отражают мое бледное, испуганное лицо.

“Идиотка! – ругаю я себя. – Он даже не подошел! Он просто стоял там и смотрел так, как если бы увидел любого рандомного знакомого. Не нужно доставлять ему это удовольствие. Нельзя показывать страх”.

Брызгаю водой в лицо, оценивая еще раз свой образ, и поправляю каплю так, чтобы она находилась по центру груди. Дверь в уборную открывается, и периферийным зрением в отражении зеркала я вижу, как внутрь заходит кто-то высокий. Сначала я не обращаю внимания, пока не понимаю, что это не девушка.

Я оборачиваюсь, вскрикиваю от неожиданности, упираясь руками в твердую грудную клетку.

Леон.

Ноги мгновенно подкашиваются. Он загоняет меня в угол между раковиной и стеной, отрезав путь к отступлению. Как бы я ни старалась, не смогу его обойти, и тем более сдвинуть с места. Этот псих словно сделан из камня.

– Нашла укромное местечко, Плакса? – грохот басов, доносящийся из зала, не перекрывает низкого голоса. – Или снова прячешься?

– Я не прячусь! – выпаливаю я, пытаясь вырваться. Но он упирается руками в стену, по обе стороны от меня. – Отстань, Леон! Выпусти меня, или я закричу.

– Кричи, – он наклоняется ближе, его губы почти касаются моего виска. И у меня перехватывает дыхание. – Никто не услышит. А те, кто услышат, подумают, что это часть игры.

– Какой игры?! – шиплю я, отчаянно пытаясь оттолкнуть его.

– Той самой, – его губы кривятся в подобии улыбки. – Которая случается у парня с девушкой, – глаза чертят линии на моем лице, а сердце грохочет так громко, что кажется, его слышно даже на танцполе. – Называется… – его губы касаются ушной раковины, – прелюдия.

Горло сжимается от страха.

– Не говори ерунды. Ты мне никто…

– Разве? – ухмыляется он. – Мне кажется, что нас связывает гораздо больше, чем тебя и этого тюбика, который таскается за тобой.

– Он мой парень…

– Да? – улыбка становится плотоядной. – И где же он сейчас? Почему он отпустил тебя одну, ночью, в заведение, где каждый только и думает, как тебя трахнуть?

Грубые слова ошпаривают, будто кипяток.

– Ты больной! Отпусти меня! Я не буду в этом участвовать.

– Участвуешь ты или нет, уже не имеет значения, – он проводит большим пальцем по моей щеке, и я вздрагиваю, будто от удара током. – Я люблю твои слезы, Плакса.

Его взгляд падает на мои губы, и он замирает, словно рассматривая редкий экспонат. Воздух между нами наэлектризовывается, становится густым и тяжелым.

– Тебе понравился… – он произносит это с таким пугающим выражением лица, что меня начинает потряхивать, – мой подарок?

– Я его выкинула туда же, где и твое место! – выплевываю, желая задеть его как можно сильней.

– Зря стараешься. Ты пропиталась страхом, Плакса. А твой тюбик знает, что, когда ты возбуждаешься, от тебя пахнет мятой и чем-то приторным?

– Что ты несешь?

– Я думаю, что он понятия не имеет, какой твой настоящий запах и вкус. С ним ты сладкая конфетка. Но на самом деле твой вкус более тонкий. И знаешь почему? Потому что тебе с ним не остро, и не вкусно. И жаждешь ты совершенно других эмоций.

– Что?.. – не успеваю договорить.

Дверь в уборную с шумом распахивается, и на пороге появляется группа громко смеющихся девушек. Леон мгновенно отступает, принимая непринужденную позу.

– Еще увидимся, – подмигивает мне, бросает на меня последний, многообещающий взгляд и выходит, покидая уборную.

Я остаюсь стоять, прислонившись к холодной стене, пытаясь перевести дыхание. В воздухе висят его слова, смысл которых я никак не могу уловить.

Отдышавшись, заглядываю в зеркало, но вместо бледной и испуганной девчонки, которую лицезрела здесь перед стычкой с Леоном, теперь я вижу себя раскрасневшуюся и с блестящими, безумными глазами.

Глава 5

– Ты почему ушла так рано? – льется из динамиков голос Стаськи.

– Я? Глеб освободился, и я решила уйти…

Да, Глеб действительно позвонил и сказал, что отработал, а я воспользовалась этим как поводом, чтобы сбежать из клуба. Хотя сама на такси вернулась в общежитие.

Мне хотелось бежать подальше от Леона. Потому что неизвестно, что бы он выкинул дальше. А мне хватило от него эмоций. С излишком.

Но самое худшее то, что когда я вернулась в комнату, то обнаружила в своей спальне на кровати, прямо на подушке, мой кулон, в котором я ушла в клуб и который совершенно точно был на мне до встречи с Леоном.

Я в панике приложила руку к груди в поисках кулона, но его не было.

Подбежала к зеркалу и в отражении тоже не увидела украшения.

Краска отливает от лица, и ледяные тиски сдавливают горло. Мало того что он стащил с меня цепочку так, что я даже не заметила, так он успел оказаться в моей комнате раньше меня.

А что, если он до сих пор не ушел?

Волоски встали дыбом по всему телу. Тяжело дыша и осторожно шагая, я проверила ванную, гардеробную и нашу с Ангелиной гостиную. Только убедившись, что его нет, я смогла взять себя в руки, закрылась на всякий случай на все замки и даже придвинула к двери комод.

Ночью я практически не спала, а наутро позвонила тёте Эле, что еду на выходные. Она очень обрадовалась моему звонку, потому что Эрика сейчас учится в Лондоне и тётя очень скучает без нее.

А мне нужна передышка от страха и напряжения. Поэтому прямо сейчас я сижу в такси и направляюсь в дом, где все началось, уверенная в том, что там точно не столкнусь со своим Психом. Все потому, что он ненавидит тот дом и много лет не появлялся там.

– Могла бы его тоже позвать в клуб.

– Он же устал… – сложно объяснить человеку, никогда в жизни не работавшему, что после тяжелой смены хочется просто лечь спать. Тем более ночью.

– Какие вы скучные, – вздыхает Стася.

– Ну а ты? Как отдохнула? – перевожу тему.

– Вообще имба! Ты не поверишь, где я ночевала… – шепчет она.

– Да ну?! Неужели ты и… Алекс? – не знаю, радоваться за подругу или насторожиться. У Алекса репутация бабника.

– Да!

Дальше я слушаю ее историю, которая, кажется бесконечной. Но здорово отвлекает от дурных мыслей.

Попрощавшись с подругой, сосредотачиваюсь на пейзажах за окном.

Я люблю находиться в дороге и просто наблюдать за пейзажем, пробегающим за окном. В такие моменты мне не нужно ни о чем думать, я просто нахожусь в моменте.

С каждым новым километром, что отделяет меня от Психа, тревога понемногу отступает.

И когда я вижу красивую и, как всегда, элегантную тётю Элю, встречающую меня на крыльце, то тревогу сменяет покой.

– Флора, какая неожиданная радость! – обнимает меня тётя, и меня окутывает запахом лаванды, которую она обожает. – Эрика будет завидовать, что мы проводим время вместе без нее.

В доме тихо и тепло.

– А где Аделина? – следую за тётей в столовую.

– Они с няней уехали на гимнастику, а я осталась встречать тебя.

– Гимнастика по выходным?

– Да, представляешь? – усмехается она. – Но наша Адель еще совсем малышка, чтобы понимать такие нюансы.

– Не терпится ее увидеть.

Мы садимся обедать, когда возвращается дядя Артур и присоединяется к нам. Он тоже рад мне, а я чувствую себя здесь как дома. А когда спустя час распахивается дверь и я слышу топот маленьких ножек, то сердце заходится в радостном трепете.

– Где моя любимая девочка? – выбегаю в холл.

– Я тут! – слышу голос Адель. – Я тут! – радостно кричит она.

Распахиваю объятия, и в меня врезается маленький светловолосый смерч.

– Фло! – обнимает она меня за шею и целует в щеки. – Флошечка!

Я поднимаю ее на руки и кружусь вместе с ней.

– Я так соскучилась! – расцеловываю пухлые щечки.

– А ты привезла мне подалок? – смотрит на меня большими серыми глазами.

– Как же я могла приехать без подарка? – тихо смеюсь. – Давай поднимемся ко мне в комнату, он ждет тебя там.

Здесь я чувствую себя в безопасности. Толстые стены, охрана на воротах, да и дядя в качестве отпугивающего фактора… Здесь Леон до меня не доберется. Поэтому, прочитав сказку Адель, я принимаю душ, надеваю пижаму и ложусь в постель, впервые за эту неделю не проверяя замок на двери.

Сон утягивает меня почти мгновенно.

Мне снится, что я бегу по бесконечному темному коридору. Впереди свет, а сзади тяжелые, мерные шаги. Я знаю, что мне нельзя оборачиваться, как и останавливаться, и я должна бежать столько, насколько хватит моих сил.

Ноги становятся тяжелее, а бег – медленнее, кажется, что я стою на месте. Страх сковывает меня, когда я ощущаю прикосновение.

Я просыпаюсь от собственного крика, зажатого в горле.

Комната погружена в темноту. Сердце колотится как сумасшедшее, а топ, кажется мокрый насквозь, прилип к телу.

Я тянусь к ночнику на тумбочке, но мои пальцы натыкаются на что-то холодное и твердое, гладкое и до боли знакомое. Что-то, чего здесь быть не должно. В принципе.

Сердце замирает, а потом срывается в бешеный галоп, отдаваясь оглушительным стуком в висках. Я щелкаю выключателем, и мягкий свет заливает пространство у кровати.

На тумбочке, аккуратно разложенные на бархатной тряпочке, будто в ювелирном магазине, лежат серьги. Те самые, из комплекта с кулоном. Массивные капли. Те, что я надела в клуб и… оставила в шкатулке в своей комнате в общаге вчера перед сном.

Теперь они здесь.

Ледяная волна страха, настолько сильного, что аж тошнит, накатывает на меня, потому что я знаю, кто это сделал. Он был в моей комнате. В кампусе. Пока я находилась здесь, он снова рылся в моих вещах. Он не просто вернулся в дом отца и пробрался ко мне спальню – он проделал путь в полтора часа, чтобы войти в мое личное пространство, открыть мою шкатулку, выбрать именно эти серьги и привезти их сюда, как трофей. Как доказательство своего всемогущества.

Это не просто жест. Это многоходовый план. Псих потратил на это время, усилия. И все ради чего? Чтобы я нашла их здесь и поняла: нет такого места, куда он не может дотянуться? Мое убежище – иллюзия. Я никогда не смогу сбежать от него достаточно далеко.

Я хватаю холодное золото. Меня трясет. Я запираю дверь на замок и подпираю ее, пододвинув кресло, а затем ныряю под одеяло, уставившись в темноту. Потому что мне страшно.Но на этот раз страх совсем другой.

Это был уже не просто испуг, а осознание полной, тотальной уязвимости. Он не призрак, бродящий по коридорам. Он тень, которая может материализоваться где угодно: в клубе, в общежитии, в родительском доме.

Он проделал весь этот путь только для того, чтобы оставить мне этот “подарок”. Какая одержимость. Какая порочная, больная целеустремленность.

Самое ужасное – это осознание того, насколько я для него важна. Сколько эта игра для него значит. Убежать от такого не получится, и не договориться. Но у любой игры должен быть финал. И я надеюсь, что я вскоре узнаю ее правила, чтобы наконец-то завершить ее.

Глава 6

На следующее утро я спускаюсь в столовую с темными кругами под глазами, после бессонной ночи. Тётя Эля уже хлопочет около кофемашины.

– Доброе утро, солнышко! – она оборачивается, и ее улыбка мгновенно сменяется выражением тревоги. – Флора, дорогая, ты хорошо спала? Ты выглядишь неважно.

– Да, просто… не могла уснуть, – бормочу я, опускаясь на стул.

Тетя ставит передо мной чашку с благоухающим напитком, ее взгляд полон беспокойства.

– Знаешь, кто неожиданно объявился сегодня ночью? – говорит она, и у меня замирает сердце. – Леон.

Чашка выскальзывает у меня из пальцев и с грохотом разбивается о пол, обливая мои тапочки и пол горячим кофе.

– Ой! Прости, Эля! Я… не знаю, как так получилось…

– Ничего страшного, дорогая, не волнуйся! – она хватает полотенце и начинает вытирать лужу. – Я понимаю, это должно быть шоком для тебя. Но у них какие-то дела с Артуром. Он появился ни свет ни заря, сказал, что решил заехать. Вот так просто.

– Он… надолго? – с трудом выдавливаю я, чувствуя, как комок подкатывает к горлу.

– Не знаю, – вздыхает она. – Он такой непредсказуемый. Сказал, что у них дела с отцом, но Артур уехал в загородный клуб, играть в теннис, – она понижает голос. – И похоже, Леон не в духе.

Холодная волна накатывает на меня с новой силой. Он не в духе. И он здесь, под одной крышей со мной. Я сама загнала себя в ловушку.

– Может, мне уехать? – почти шепотом спрашиваю я. – Чтобы не создавать неудобств.

– Что ты! – тетя Эля хлопает меня по руке. – Ты здесь всегда желанный гость. И кроме того, – ее взгляд становится твердым, – это мой дом. И здесь будут соблюдаться правила приличия. Леон прекрасно это понимает.

Она говорит это с уверенностью, но я вижу тень сомнения в ее глазах. Она тоже его боится. Боится своего пасынка, этого непредсказуемого бастарда, которого ее муж признал, но так и не смог приручить.

После завтрака я беру ноутбук, чтобы сделать задания для семинара на понедельник, и бегу в сад, надеясь, что свежий воздух прочистит голову. Но покоя нет и здесь. Я пытаюсь сосредоточиться на тексте, написанном на экране, но шорох листвы, каждый скрип ветки кажется мне его приближением. Я сижу на качелях, вцепившись в компьютер, и пытаюсь дышать глубже, но не выходит.

Все мои мысли лишь о том, что он здесь. На одной территории со мной. И это знание впивается в меня острыми иглами.

Шорох за спиной заставляет меня обернуться так резко, что ноутбук едва не соскальзывает с коленей, и я оборачиваюсь, и сердце замирает на миг, когда я встречаюсь со взглядом синих глаз.

Леон стоит, непринужденно прислонившись к дереву, руки спрятаны в карман худи. Волосы треплет ветер. Весь его вид излучает спокойную, хищную уверенность и невозмутимость.

Сердце в груди замирает, а затем начинает биться с такой силой, что я чувствую его стук в висках. Я не могу пошевелиться, не могу отвести взгляд. Каким бы ненормальным он ни был, но от него невозможно оторвать глаза.

Леон медленно, почти лениво, отталкивается от дерева и делает несколько шагов в мою сторону. Солнечный свет падает на его лицо, и я вижу свежий шрам на скуле, тонкую белую линию, которая только подчеркивает его жесткую, почти грубую мужественность.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.