Татьяна Бродских
Завещание последней ведьмы

Глава 1

Разбудил меня спор. Не то чтобы спор – скорее, ворчливое бормотание, просачивающееся сквозь остатки сна. Голос, не то мужской, не то женский, вел беседу с невидимым собеседником, или, что вероятнее, сам с собой. Сначала я подумала, что муж опять забыл выключить телевизор в гостиной. Потом – что у свекрови приступ бессонницы. В последние месяцы она очень плохо спала, то и дело требуя лекарств, еды, питья, смены подгузника, а то и просто бормотала всю ночь, беседуя с покойным мужем, родителями или каким-то загадочным Мишуткой. Кто такой этот Мишутка, я так и не выяснила, но, судя по тону, его она любила больше мужа и сына вместе взятых. Я пыталась намекнуть Павлу, чтобы он уделял больше внимания больной матери, но куда там – у него всегда находились дела поважнее.

Уже почти проваливаясь обратно в сон под это тихое «бу-бу-бу» за стеной, как меня вдруг окатило волной воспоминаний последних недель. И вместе с ними пришло осознание: за стеной не может быть никого. Свекровь недавно умерла. От мужа я сбежала. А в этом доме – абсолютно чужом, где мне позволили временно пожить – кроме меня никого не должно быть.

Страх смыл остатки сна, было желание затаиться в надежде, что незваный гость уйдет, но сама неизвестность пугала сильнее, чем возможные последствия. Поэтому я тихо, как мышка, сползла с кровати и прихватив с собой топор, который лежал рядом (как чувствовала, что пригодится), затаив дыхание и прислушиваясь, пошла на голос.

– Да что ты заладил, хорошая, хорошая, – говорил кто-то, голос был скрипучий, старый. Так может, это соседка зашла? Баба Маруся? Или Зоя Тимофеевна? Бабульки бойкие, активные, одинокие, а потому очень любопытные. – Толку от того, что хорошая? Нет в ней дара, нет. Тебя видит? Ты, когда голодный, сам кому угодно показываешься. Кто под ноги Вени выскочил? Видимо, совсем жить надоело…

– Нет, и не уговаривай, не могу девочку в род принять. Дар нужен для этого, крупица хотя бы. Искра. Пламя из пустоты не родится. Что, о ком ты там переживаешь? О себе ты, оглоед, переживаешь, а не о роде. Не с кем словом перемолвиться? И ради этого хочешь хорошую девочку на погибель обречь?

Любопытство пересилило страх. Я не выдержала и выглянула из-за занавески, отделявшей крошечную спальню от горницы. И застыла, не столько от ужаса, сколько от абсурдности увиденного. На лавке у печки сидел знакомый мне кот и… призрачная старушка. Никогда раньше не видела привидений или чего-то потустороннего, но перепутать было невозможно. Она была полупрозрачной. Как дымка, принявшая форму человека.

– Что? Какая гостья? – всполошилась старушка, а кот, будто насмотревшись видосиков из интернета, одной лапой прикрыл глаза, а другой красноречиво ткнул в мою сторону. Вот же мохнатый предатель, а я его еще кормила, засранца!

– Ты смотри-ка, и правда гостья наша проснулась, нежель услышала что-то? – улыбнулась бабуля, а я вздрогнула, неприятно как-то смотреть сквозь человека.

– И вижу вас прекрасно, здравствуйте, – сходить с ума, так интересно. То есть почему бы не поговорить с приведением и котом. Не очень кстати вспомнилась недавно умершая свекровь и ее разговоры с покойниками, вдруг такое только перед собственной смертью бывает?

– Благодарствую дочка, да только мне уже не здравствовать, отжила я свое. Да ты не бойся, Васька мне о тебе все рассказал, – ласково произнесла старушка, кот что-то прошипел и отвернулся. – Ох, простите, не Васька, а Василий Степанович. Вот эта наглая рыжая ж…животина.

– Вы с ним разговаривали? – спросила я больше для того, чтобы хоть что-то сказать, пока мозг осмысливал существование призраков.

– С ним, с кем еще, Василий тот еще болтун, только его никто, кроме меня не слышит, вот он и мается.

Будь старушка живой, можно было бы списать разговор с котом на шизофрению или что-то в этом роде, но бывает ли у призраков психические заболевания?

– А вы?.. – начала я и запнулась, имя и отчество умершей хозяйки дома совершенно вылетело из головы. Да я его и слышала может один или два раза от наследника дома, а соседки не иначе, как ведьмой старушку не называли.

– Аксинья Мироновна я, последняя ведьма этого мира, – голос старушки был тихим, словно шелест осенних листьев, а в уголках ее губ застыла печальная улыбка. Она казалась сотканной из тумана, призрачной гостьей из другого мира. – Да ты присаживайся, в ногах правды нет, а разговор похоже будет у нас долгий. Ошиблась я, дара может в тебе и нет, но искорка имеется, а это уже кое-что. Да и не в моем положении перебирать, времени у меня почти не осталось. Давно это было, сейчас мало, кто помнит правду. До Великого Потопа наш мир был цветущ и светел…

– До потопа? – присела я у стола, размышляя стоит ли положить топор или пока еще рано? – Он же вроде десять тысяч лет назад был?

– Вранье историков, как и вообще вся официальная история, – скривилась старушка. – Они оставили основные факты, которые невозможно было спрятать и переписали историю, где-то добавив века, а где-то несуществующие цивилизации. И все это было сделано с одной лишь целью – скрыть правду.

– А кто они?

– Не перебивай, вопросы потом, – жестко оборвала меня Аксинья Мироновна, резко перестав казаться божьим одуванчиком. – Историю пишут победители, это действительно так, но почему-то никто не уточняет, почему победители переписывают историю. Зачем им это надо? Ведь они уже победили. Герои! Испокон веков человечеством движет всего две страсти: страх и жажда наживы. Любовь? Вспомни еще войны из-за прекрасных дев. Все это выдумки, ложь, чтобы прикрыть свои низменные желания и страхи. Поэтому и историю перекраивают, чтобы никто не узнал, что на самом деле привело к войне. Но времени у меня мало, так что слушай внимательно. До Великого Потопа существовали не только разные народности и страны, но и отдельной кастой среди них шли Одаренные. Люди, обладающие большим набором чувств, умеющие слышать и понимать животных, окружающий мир, а особо сильные могли этот мир изменять и даже прокладывать пути в другие миры. Сейчас о таких людях много пишут в художественной литературе, называю их магами, ведьмами, волшебниками, вампирами и прочими. Вампиры тут каким боком? Самым непосредственным, они единственные, кто вполне неплохо себя чувствует в этом мире и поныне. Но о них потом, тем более что не они сыграли ключевую роль, им просто чуточку больше повезло.

Был ли Потоп рукотворным, сказать не могу, не знаю. Прямых свидетельств в нашем роду не сохранилось, а доступа к чужим архивам у меня нет. Но то, что это произошло при столкновении миров, слухи ходили. Катастрофа охватила всю планету, не только дождь и наводнения были, землетрясения, извержения вулканов, смерчи, и реки текущие вспять. Именно тогда ушла под воду Атлантида и замерзла Антарктида. И не десять тысяч лет назад, а немногим больше тысячи. И если до Потопа власть в руках держали одаренные, то катастрофа ударила по ним в первую очередь, многие из них погибли в попытках остановить разрушение планеты. Цивилизация откатилась назад в прошлое. Без одаренных не летали виманы, не освещались улицы, не подавалась вода в дома, в те, что сохранились. Климат изменился, наступила темнота, холод и голод. Люди умирали от простых болезней, потому что некому их было лечить, а если где-то и сохранялись целители, то их услуги стоили на вес золота. А еще много нечисти проникло из того мира, с которым мы столкнулись.

И на этом фоне подняли головы Лишенцы, своими ядовитыми речами и обманом они обвинили во всех бедах Одаренных. Кто такие Лишенцы? Это рожденные в семьях одаренных, но без дара. Такое случалось сплошь и рядом, в одной семье могли родиться все дети одаренными, но со слабым даром, а мог только один из пяти иметь силу. До Потопа проводились какие-то исследования, пытались найти закономерность, но так и не нашли. Может и к лучшему. И вот такие лишенцы, привыкшие жить в роскоши, но всегда чувствующие свою ущербность, решили, что они достойны большего.

Люди с непомерными амбициями и жаждой наживы, власти. Они быстро поняли, что страх и неопределенность перед будущим – их главные союзники. Страх перед темнотой, перед голодом, перед болезнями, перед нечистью. И они начали умело этим страхом манипулировать. Объявили Одаренных виновниками катастрофы, обвинили их в связях с темными силами, в том, что они накликали беду на человечество. И обычные люди им легко поверили, потому что им было страшно, и им нужен был виновник, на которого можно было свалить всю ответственность за свои беды. А свалить всё на тех, кому раньше завидовал и до чьего уровня никогда не смог бы подняться – это ли не предел всех мечтаний? И началась охота на ведьм, в прямом и переносном смысле. Одаренных выслеживали, пытали, убивали. Их знания уничтожались, их артефакты разбивались, их имена вычеркивались из истории.

Именно тогда и появились первые тайные общества, ордена, братства. Они собирали уцелевшие знания, прятали артефакты, пытались сохранить искру дара, чтобы она не погасла совсем. Но их было мало, а врагов много. И главная проблема была в том, что враги были не только снаружи, но и внутри. Жажда власти и страх разоблачения, проникли и в ряды Одаренных. Некоторые из них предали своих, перешли на сторону врага, чтобы сохранить свою жизнь и получить свою долю власти.

Так и началась новая эпоха – эпоха лжи и обмана. Эпоха, когда правда была спрятана под толстым слоем выдумок и фальсификаций. Эпоха, в которой мы живем и по сей день. И историки, эти послушные слуги новых правителей, старательно переписывали историю, чтобы скрыть правду о Великом Потопе и о том, кто на самом деле виноват в том, что мир откатился назад в прошлое. Они создавали мифы о героях и злодеях, о великих цивилизациях и варварских племенах, о войнах и завоеваниях. Но за всем этим скрывалась одна простая истина: власть принадлежит тем, кто умеет манипулировать страхом и жаждой наживы.

А вампиры… Они просто приспособились. Они всегда были среди нас, но до Потопа они не играли такой важной роли. Одаренные контролировали их, сдерживали их аппетиты. Но после Потопа, когда Одаренных почти не осталось, вампиры вышли из тени. Они научились прятаться среди людей, и использовать их в своих целях. Они стали частью новой системы власти, заняли свою нишу, зачастую карательную. Тьма им не страшна, они сами – часть этой тьмы.

Итак, старый мир умер, а новый начал развиваться по другому пути. Одаренных преследовали, убивали целыми семьями, сжигали на кострах. Да-да, те самые крестовые походы инквизиции и сжигание ведьм в Европе. На территории нынешней России гонения тоже были. Но все же массовых убийств, которые вошли в историю не так много, потому что наша территория сильнее всего пострадала при Потопе. Да что там, мы с тобой доченька находимся сейчас в самом центре апокалипсиса. А заодно почти на краю единственного природного портала в соседний мир. Того самого, с которым было столкновение. Не веришь? Думаешь какой портал и апокалипсис в самом центре Васюганских болот? Вот и большинство людей никогда этому не поверят. А ученные будут придумывать разные глупости на тему, как так вышло, что болотам десять тысяч лет, но за последние пятьсот они увеличили свою площадь почти на сто процентов или около того. И не хотят они сложить один к одному, понять, что не было этих десять тысяч лет. А может, им не дают.

Но одно знаю точно, столкновение произошло здесь! Не прям в этой точке, где мы сидим, конечно. А здесь – в Васюганье. Я думаю, что портал создавался вручную, но то ли пошло что-то не так, то ли из-за разницы наших миров (как любят говорить ученые из-за разницы потенциалов или не ученые), произошло столкновение. И получился не просто портал из мира в мир, а наши миры почти слились в нескольких точка. Если еще проще, то представь шумовку, она как раз выпуклая, и если ее положить на жидковатый кисель, то она будет себе спокойно лежать. Но постепенно через дырочки кисель начнет заполнять шумовку и когда-нибудь она окончательно потонет. Так и соседний мир потихоньку проникает к нам, медленно наводняя своими водами, воздухом, живностью и тварями. Сольются ли миры в итоге или нет, не знает никто. Да не об этом сейчас нужно переживать, потому что если это и случиться, то очень и очень нескоро.

О чем стоит беспокоиться ныне живущим – это влияние. Тот мир отравляет не только воду и воздух, он меняет людей. Он шепчет в голове, подталкивает к странным поступкам, искажает реальность. Ты чувствуешь это? Иногда тебе кажется, что ты видишь то, чего нет. Слышишь голоса, которые никто другой не слышит. Это не безумие, дочка. Это влияние портала. Его надо изучать, контролировать, но ведающих людей не осталось.

Именно поэтому нас преследовали. Только мы могли понять, разобраться, почувствовать, проникнуть в суть вещей. А это значит опять подняться над всем миром. А сильные мира сего больше всего боятся потерять власть. Плевать им на магию, на то что с ее помощью можно жить в гармонии с миром. Они готовы и дальше варварски разграблять недра земли, нашего общего дома, истреблять животных, народы – приближая тем самым катастрофу. Все ради собственной выгоды.

И сейчас, когда мир рухнул, когда старые правила больше не действуют, эта правда становится все более очевидной. Люди начинают видеть то, что раньше не замечали. Чувствовать то, что раньше отрицали. И это пугает их еще больше. Потому что они не знают, что делать с этой правдой. Они не знают, как жить в мире, где реальность размыта, где границы между мирами стираются.

– Я последняя Ведьма этого мира, последний хранитель древних знаний и таинств, которые передавались из поколения в поколение! – Взгляд Аксиньи Мироновны будто устремился куда-то за грань, она перестала казаться чудаковатой старушкой. Предо мной была суровая, умудренная опытом и знаниями, величественная женщина. – Моя жизнь была полна испытаний, радостей и горестей, каждый день я сталкивалась с магией этого мира и его безжалостными законами. Но ни одно знание не может затмить ту истину, что всё проходит. Теперь пришел мой черед уйти за грань, в небытие или на новый этап перерождения. Я столько лет посвятила сохранению знаний и дара, скрываясь от инквизиции, лишенцев, вампиров, подобралась к раскрытию самой главной тайны нашего мира, но смерть и за мной пришла. Мое время почти ушло, а вместе с ним и мои чаяния на то, что кто-то сможет продолжить мою миссию. У меня не осталось времени, чтобы подготовить следующего хранителя, и это наполняет мою душу гнетущей тоской. Надеюсь лишь на то, что знания и магия, которые я сохранила, не будут утеряны, а наш мир продолжит жить, несмотря на угрозы, нависшие над ним.

– Не Ваське же дар и знания передавать? – старушка попыталась скинуть с помощью шутки повисшее напряжение и чувство безысходности. Даже улыбнулась, возвращая на призрачное лицо мягкое и доброе выражение. – Он хоть и не кот, но и груз этот не по его шкурке. Нет, Василий и не домовой, он у нас перебежчик с другой стороны. Шпиён. Шучу, Василий Степанович, шучу. Не думала, что все так сложится и окажется, что из всех ныне живущих роднее и надежнее Василия Степановича никого у меня не останется. Жизнь у меня была долгая, может не всегда правильная, детей не родила, племянников упустила, учениц пережила. Веня хоть и внучатый племянник, даже какой-никакой дар имеет, но человек он жадный, корыстный и продажный. Он много лет ходил ко мне в надежде получить дар, уверена, именно он отвадил всех мало-мальски подходящих девиц из окрестностей, а двум последним ученицам помог умереть. Заставить передать родовой дар и знания напрямую он не может, а вот убрать всех более-менее подходящих людей – это в его силах и власти. Знает, собака, что если дар не передам, то спустя год можно будет с помощью ритуала и по праву кровного родства забрать его самостоятельно. Да, знания потеряются, и часть накопленной мною силы уйдет обратно в мир, но он считает – лучше так, чем ничего.

– А почему не хотите передать ему дар? Потому что человек плохой? – спросила я, слушая рассказ призрака, как сказку. – Он какой-никакой родственник.

– Не в этом дело, много ли хороших, бескорыстных и неалчных людей ты знаешь? Много ли из них никогда ничего плохого не делали и даже не помышляли? Это в юности почти все такие, а с годами мы все становится жестче, эгоистичнее. Будь Вениамин обычным дельцом, жаждущим получить дар ради собственной выгоды, я не стала бы ему препятствовать. Да, сама дар не отдала бы, потому что не заслужил, но и отдавать чужакам не стала бы. Но его душа погрязла во тьме, вместо того, чтобы учиться и развивать тот небольшой дар, что достался ему, он использовал его как вампир. Он тянет жизненные силы из людей. Что ты на меня так смотришь? Да, все одаренные – это энергетические вампиры. Но необученные люди делают это криво и косо, обученные берут силы от природы, а такие, как Веня, выпивают людей досуха. Даже обычные вампиры редко убивают, многим вообще достаточно донорской крови. У них тоже молодежь брезгливая и стеснительная стала, кусать никого не хотят, микробов и грязи боятся. Не вампиры прям, а монашки. То ли дело в мою молодость… – старушка загадочно улыбнулась, и как будто даже помолодела от воспоминаний. – Сильно мир изменился за сто лет, очень сильно. Я верю, что к лучшему, но опыт подсказывает, что к худу. Очередная катастрофа не за горами, она буквально за дверью. Климат не просто так сходит с ума…

После захватывающих рассказов о потопах и ведьмах, я с нетерпением ждала обсуждения климата и его изменений. Эта тема казалась мне гораздо более актуальной и важной, ведь она касалась непосредственно нашей жизни. Но мои мысли были прерваны неожиданным вопросом:

– Готова ли ты, Марина, принять на хранение дар и знания, чтобы в последствии передать их достойной ведьме? – голос старухи прозвучал резко, словно удар грома среди ясного неба.

Аксинья молниеносно схватила меня за руку. Ее прикосновение было обжигающе холодным, словно лед сковал мою конечность. Я попыталась вырваться, но хватка была мертвой.

– Прости, – прохрипела она, – но с каждой минутой мне все тяжелее находиться в этом мире, все сложнее сохранять рассудок. Племянничек и тут подсуетился, даже интересно, что он смог предложить вампирам, раз они составили для него такое хитрое заклятье на крови. Только он и тут просчитался, ничего не получит!

Я была в полном замешательстве. Все происходящее казалось нереальным.

– Но я же не стану ведьмой? – выдохнула я, пытаясь осмыслить услышанное. – То есть, если я соглашусь, то как я найду достойную преемницу? А если не смогу найти? Где вообще ее искать и как передавать дар? Я же ничего не знаю, и не умею…

Сомнения терзали меня. Я еще не решила, верить ли во все это колдовство, но точно знала одно: я не хотела быть пешкой в чьей-то игре.

Аксинья усмехнулась, но в этой усмешке не было ни капли веселья, лишь усталость и горечь. Ее глаза, обычно полные мудрости и таинственности, сейчас казались мутными и отчаянными.

– Не станешь, если не захочешь, – проскрипела она, словно старая дверь. – Дар – это не проклятие, а возможность. Он ждет своего часа, дремлет в тебе, пока ты не решишь его пробудить. А преемницу… она найдется. Вселенная сама приведет ее к тебе, когда придет время. Ты почувствуешь. Это как зов крови, как отголосок древней песни.

Она замолчала, ее хватка ослабла, но руку все еще держала крепко.

– Не бойся, Марина. Я не оставлю тебя одну. Знания – они будут приходить постепенно. Во снах, в книгах, в случайных встречах. Мир будет говорить с тобой, если ты будешь слушать. А как передавать, это тоже придет с опытом. Это не просто слова, это ритуал, это связь. Ты почувствуешь, когда придет время.

Я смотрела на нее, пытаясь понять, что происходит. Климат, потопы, ведьмы, вампиры – все смешалось в какой-то безумный коктейль. Но в ее глазах я видела не безумие, а отчаяние. Она действительно верила в то, что говорит. И, несмотря на весь абсурд ситуации, я почувствовала жалость к этой старой женщине, загнанной в угол.

– А что будет, если я откажусь? – спросила, стараясь говорить спокойно.

– Тогда все пропадет, – Аксинья на миг прикрыла глаза и на ее призрачном лице отразилась тень душевной боли. – Знания, сила, все, что копилось веками, исчезнет. Все, что для меня было важно и ради чего я жила. Племянник получит то, что ищет, и использует это во зло. Он уже давно продал душу тьме, и ему все равно, что будет с миром. Но я не в праве тебя уговаривать или заставить, ведь это твоя жизнь и твой выбор, как ее прожить. В служении кому? Себе? Семье? Миру?