Марго Яман
Никому не открывай

Пролог

Земля, распахнувшая двери многим поселенцам, наиболее уязвима перед всякой чернотой, рвущейся из тьмы времён , чтобы овладеть ею.

Но земля эта священна, а потому оберегаема.

Многие века он слышит голос подступающего зла и, следуя зову своего сердца, идёт туда, где более всего нужен. Он не один. С ним верный спутник.

И вместе они закроют дверь, надеясь из века в век, что люди научатся дверь эту НИКОМУ НЕ ОТКРЫВАТЬ.

Глава первая

Редкий и без того лесок на окраине села Романовка этим хмурящимся утром выглядел осиротевшим и покинутым. Лишившись своей веселой и буйной листвы деревья протягивали оголевшие ветки к каждому, свернувшему на сельскую тропу, так и норовя ухватить по лицу. Да чтобы не только мокрый след оставить, но и царапинку, если повезёт.

Тропу эту селяне не жаловали. Говорили, леший там водит. И когда особо озорничает – можно не дойти до села, так и сгинуть в лесу. Дескать, знавали они такие случаи. Но другой дороги от чего-то протоптать не захотели. Так и ходили, озираясь.

Молодежь, такая же редкая в селе, как этот лесок, опасения стариков высмеивала. Понимали молодые да современные, что россказни эти про лешего для малых детей.

Тропа ведь через крутой овраг пролегала, а там, ежели под ноги не смотреть, можно и шею свернуть. Вот и стращали старики молодое поколение от души “бабкиными” сказками.

Петр Семёнович, чьё лицо было таким же хмурым, как и нынешнее утро, не спеша шествовал по тропе в сторону сельской школы. Стараясь не поскользнуться на ушлой листве и прикрывая небритое лицо рукавом старого серенького пальто, давно отслужившего свой срок, он рассказы эти про лешего зачем-то вспомнил и ещё больше нахмурился.

Ведь не спалось ему последние дни. Всё один и тот же сон видел, да рассмотреть никак не мог. Лишь пугающие фрагменты. В сны он не верил, как и впрочем, во всё мистическое тоже.

Будучи сельским учителем объяснение своему повторяющемуся видению старался найти рациональное: конец четверти. Приходилось самому должников ловить и “хвосты” эти бесконечные принимать, чтобы статистику школьную не портить. Иначе ответ держать на “ковре” у директора.

Баба она суровая, и каждый перед ней, не смотря на звание и заслуги, ощущал себя полным ничтожеством. Умела она одним взглядом размазать всё твоё человеческое достоинство.

Устал Петр Семёнович. Ежедневные переживания за нерадивых учеников и неготовые отчёты лишили его покоя. Вот и снится всякое.

Но с каждым новым днём от нехватки сна он чувствовал себя всё хуже и хуже, будто сил лишается. Наступающие каникулы ждал пуще школьников, так отдохнуть хотелось.

Среди мокрых стволов мелькнул цветастый платок: Васильевна. Ведьма местная.

Конечно, никакая она не ведьма. Травница. И весьма хорошая. Образование, полученное ею на химико-биологическом факультете решила применить в народной медицине и преуспела. Всё село у нее отоваривалось. Хоть и звали за глаза “ведьмой”.

Селянам это звание особое удовольствие доставляло ещё и потому, что дом Васильевны соседствовал с сельской церквушкой, где настоятельствовал отец Александр, бывший когда-то ухажером Васильевны. Отвергла она ухаживания влюбленного отрока и подалась в город, поступать в институт.

Он же подался со всем отчаянием отвергнутого юнца в объятия зелёного змия. А после пропал.

Долго гадали, что с парнем приключилось, пока однажды не явился он возрождать сельский приход прямиком из духовной академии.

А уж когда Васильевна вернулась да свои склянки на обозрение выставила, то и вовсе народ возликовал. Экое противостояние, да прямо на глазах у всего села.

Вот и потекли прихожане то на службу, то за очередной склянкой. А всё ради пищи для новых сплетен.

Петр Семёнович замедлил шаг: что Васильевне под конец октября в лесу понадобилось? Трава уж вся сгнила, разве полезное ещё можно сыскать?

Она, будто слыша его мысли, обернулась, и глаза её полыхнули зелёным огнём. От неожиданности Петр Семёнович подскользнулся и, чертыхаясь, кубарем покатился в овраг. Кожаный портфель, хранящий тайны нерадивых школьников вырвался из руки учителя и отлетел прямиком в куст бересклета, единственного яркого пятна на всю округу.

Каким чудом он здесь пророс – никто не знал, но родители младших школьников частенько прибегали обдирать багровые листочки на школьные поделки.

Сам же Петр Семёнович докатился до дна оврага, крепко приложился головой о торчащий корень орешника, и потерял сознание.

В чувство его привела Васильевна. Она испуганно хлопотала над ним, трясла, лупила по щекам и он таки очнулся. Вздрогнул, увидев Васильевну. Хотел было бежать, но глаза её были совершенно обыкновенные: зелёные, без всякого сияния. Разве что ласковым был взгляд, да обеспокоенным.

“Померещилось!” – облегчённо выдохнул Петр Семёнович и засуетился. Кряхтя он поднялся сначала на четвереньки, утопая ладонями в илистой жиже, скопившейся на дне оврага, после и во весь рост выпрямился. Осмотрел себя: весь в грязи и опавших листьях, тело ломит от столкновения с природой-матушкой, голова трещит, шишка назревает, а ещё как-то последний день отработать надо.

– Как тебя угораздило-то, Петр Семёнович? Напугал меня, думала, расшибся намертво,– заворковала Васильевна, помогая отряхнуть от грязи учительское пальто. Ладони её осторожно скользили по одежде, стараясь не причинить боли пострадавшему Петру Семёновичу.

– Да сам не знаю, как оступился, – пробормотал он, и вдруг торопливо продолжил,– глаза твои, будто два зелёных фонаря горели, да так ярко, что я и покатился,– закончил Петр Семёнович свою краткую исповедь и стыдливо глаза опустил.

– Да ты в школе разве сказки преподаешь?– засмеялась звонкими переливами Васильевна. Лицо её в цветастом платке было красивым и озорным.

– Математику, – улыбнувшись усталой улыбкой ответил Петр Семёнович, который в силу своей образованности и выбранной науки был совершенным атеистом: не верил ни в бога, ни в черта, ни в магию, – но в последние дни сплю плохо. Вот и померещилось мне. Устал я, Васильевна.

– Зайди ко мне после школы, дам настой. Примешь на ночь и выспишься хорошенько. Даже снов не увидишь, – предложила Васильевна. Выглядел учитель по её мнению и правда, весьма удручающе. Если не спит, то отсюда и рассеянность. Надо помочь человеку.

– Вот спасибо, зайду обязательно,– услышав про сны, Петр Семёнович приободрился. Может и правда, убережёт настой от кошмаров и выспится он наконец.

Взглянув на бересклет, в сторону которого махнула Васильевна, Петр Семёнович вздохнул: зря отряхивался, ещё за портфелем лезть предстоит.

Постанывая от боли и подступая к трехметровому кусту то с одной стороны, то с другой, он силился дотянуться до порфеля, но все без толку.

Ветки царапали и без того пострадавшее лицо, норовили ткнуть в глаз, и не подпускали Петра Семёновича, надёжно удерживая нежданную добычу.

Кое-как с помощью поднятой со дна оврага коряги он подцепил свою собственность, отвоевал её у пламенного куста и поспешил прочь из леса. Нехорошо, если учитель в класс опоздает. И вот бы директриссу не встретить.

Петр Семёнович усмехнулся своим мыслям: сколько лет прошло с той поры, как сам был школьником, а всё так же директрисе на глаза попасться боится.

Но сегодня и понятно. Внешний вид учителя не должен быть, как у пьянчужки, заночевавшего под забором. Да и лицо небритое покарябано. И кости болят.

Тяжко вздохнул Петр Семёнович, глядя на то, как ребятишки спешат к зданию школы. Весёлые и звонкие голоса заполнили собой всю улицу. Последний школьный день – это уже начало каникул. Детвора ликовала.

Даже старшеклассники спешили за школьные парты, улыбаясь. Они сбивались стайками и активно строили планы на предстоящие выходные. В школу они сегодня пришли дружить, а вовсе не учится.

Конечно на некоторых лицах отражалось страдание, ибо предстояло сегодня поразить учителей знаниями, чтобы закрыть четверть. Оставаться на каникулы никто не хотел. Но надежда на благополучный исход теплилась в каждом.

Перед школой, на сельской площади вовсю разворачивалась торговля: Петровна с пирожками уже голосила, приглашая на “горяченькое”.

Пирожки в основном хватали спешащие на автобусную остановку работяги, школьные учителя иногда себя баловали горячей выпечкой, да и вечно голодные растущие организмы не отказывали себе в удовольствии ухватить недорогой пирожок с начинкой.

Рядом с Петровной пристроились старожилы торговой площади: дед Фомич с картошкой и яблоками, баба Нюра с красивыми баночками заготовок, и баба Клава с грибами, ягодами и сушёной рыбкой. Благо река, шустро бежащая за холмом была щедра на рыбу, а прилегающий лес на ягоды.

В Романовке огород не у каждого имелся. Многие жили в квартирах и собственных посадок не вели. А домашнее любили все. Да и селяне-огородники цен не задирали, продавая излишки.

Сегодня баба Клава ещё и тыквы со страшными рожами приволокла.

Дед Фомич посмеивался, на кой черт селянам тыква без нутра, но торговля пошла бойко. Баба Клава знала, что делала.

Внук давно уж ей интернет провел в дом. Она в нем быстро освоилась и многое для себя открыла. Правда, иностранщину всякую не жаловала, но коммерческая жилка в ней была сильнее любви к родным традициям.

И потому, изучив про модный день Хэллоуин все, что можно было, она заготовила тыквы и наварила свечей. И не прогадала.

Припозднившийся дед Игнат, держащий пасеку, подоспел со своим медом как раз к началу рассказа про заграничный праздник Хеллоуин.

Оказалось, что празднуют его аккурат в Велесову ночь. Да только сильны были различия у этих праздников: В древней Руси его праздновали тихо, в семейном кругу вспоминая добрым словом ушедших, жгли костры во дворах и свечи в вычищенных до блеска домах до самого утра, чтобы отпугнуть злых духов и прочую нечисть.

Самого дома тоже не покидали, гостей не приглашали, путников, случайно забредших в поселение не привечали, и даже в окна этой ночью не смотрели.

В Хэллоуин же все рядились в костюмы и устраивали гулянья.

– Вот дурачьё, сами в лапы к нечисти идут!– хмыкнул Игнат, который тайком, следуя древней традиции, ходил 31 октября на рыбалку. Да всё ему ёрш попадался, хоть и просил он духов не ершиться, а помочь.

– То-то и оно, – протянула баба Нюра,– ничего святого. Все наоборот извратили.

– Ты же набожная, мать! На службах стоишь ежедневно, так при чем тут Велес?– усмехнулся дед Фомич, подтрунивая над товаркой.

– А что не так? Порядок в доме навожу, цвечи церковные у меня всю ночь горят, да двери в эту ночь никому не открою. Бабка моя так завещала. На Бога надейся, но и сам не плошай!– парировала баба Нюра, любовно поправляя свои баночки, – предки-то наши не на пустом месте опасались, кто знает, что там в мире духов происходит?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.