Наталья Косухина
Заполучить дракона!

Глава 1

– Ненавижу тебя!

Пронзительный, полный обиды крик раздался на весь дом, и дверь с грохотом захлопнулась. Младшая сестра, вся красная от злости, выпорхнула из комнаты. Я лишь фыркнула, поджав губы, и гордо повернулась к зеркалу в резной раме.

Солнечный зайчик, прорвавшийся сквозь окно, играл на моих легких непокорных кудрях. Они искрились десятками оттенков – от светлого меда до нежного пшеничного оттенка. Локоны пышной, легкой волной ниспадали на плечи, обрамляя лицо с мягкими, женственными чертами. Пухлые, будто накрашенные губы алели сочным пятном на фоне матовой, бледно-молочной кожи. А глаза… Большие, выразительные, голубые словно небо, смотрели на меня из зеркала требовательно и задумчиво.

Легкое платье из струящейся ткани нежно обвивало стан, а мелкий цветочный узор, словно рассыпанные жемчужины, подчеркивал юность и естественную красоту.

– Ирис, зачем ты дразнишь сестру? – раздался укоризненный, но мягкий голос.

В комнату вошла матушка. Миловидная блондинка, чья красота и стройность, казалось, лишь расцвели с годами, а не увяли. Анна была ее точной копией – такой же фарфоровой куколкой с идеальными прямыми волосами. Мне же от нее достались только эти глаза – ее гордость и моя отличительная черта. Уголки моих губ дрогнули в легкой улыбке, и я снова бросила взгляд на свое отражение.

– Разве я виновата? Анну расстраивает простая истина, что я старше. Ничего не поделать. Мне придется отправиться на бал и искать себе будущего супруга, а ей – томиться в пансионе.

За дверью послышался сдавленный вздох, а затем – новый, уже отчаянный взрыв рыданий. Топот убегающих по коридору ног отозвался гулким эхом в тишине комнаты. Мама лишь безнадежно вздохнула.

– Ваше вечное соперничество разрывает мне сердце.

– Проблема Анны в том, что она всегда хочет то, что не может получить. Я же тоже училась в пансионе с самого детства, осваивала науку и приобретала таланты, достойные юной барышни. И не жаловалась, – заметила я и повернулась к матушке. – Как я выгляжу?

– Прелестно, – ее лицо озарилось теплой лучистой улыбкой. Она приблизилась и положила мне на плечи мягкие, нежные руки. – Как же я завидовала в юности всем девушкам, которые имели такие же прекрасные, живые кудряшки, как у тебя. Такое очарование… Сама природа тебя украсила.

– С ними ничего не сделать! – воскликнула я, сгоряча запуская пальцы в эту непокорную гриву. – Половина изысканных причесок мне недоступны, они абсолютно непослушны, и бедные служанки часами бьются с ними перед каждым балом. Это выводит из себя!

У Анны волосы укладывались в идеальные послушные локоны, будто шелковые нити. Мои же норовили выпирать во все стороны, создавая ореол легкого, но безумного хаоса.

– Ты прекрасна и с распущенными волосами, и с любой прической, – успокоила меня мама. – Осталось найти свое счастье. Ты все еще увлечена сыном Гивзов?

Сердце екнуло и радостно застучало где-то в горле. Молодой человек из уважаемой дворянской семьи… Наш сосед по сельской усадьбе. Мы скакали на пони вместе, строили шалаши в саду и делились секретами под старой яблоней. У него тоже были чудесные пшенично-каштановые кудри, которые так и просились, чтобы в них запустили пальцы. Разве это не знак судьбы?

А еще ходили слухи, будто в его роду текла кровь самих драконов! От одной этой мысли по телу разлилось сладкое, согревающее тепло, а на щеках выступил румянец. Мое отражение в зеркале расцвело самой счастливой, сияющей улыбкой.

– Ах… – вырвалось у меня томный, полный мечтательности вздох.

– Вижу, он тебе все еще нравится, – с легкой усмешкой произнесла матушка. – Но, душа моя, в своем выборе нужно быть абсолютно уверенной. Брак – это очень и очень серьезно.

– Я уже опаздываю на свидание с подружками! – живо отмахнулась я от ее слов, подхватывая с туалетного столика крошечный ридикюль. – До вечера!

– Будь осторожна! – донесся до меня обеспокоенный крик матушки.

Но я уже, подобно легкому летнему ветерку, сбегала вниз по широкой лестнице, промчавшись мимо все еще всхлипывающей сестры. Внизу уже ждала нарядная семейная карета, которая умчит меня к верным подругам. Где мы будем есть миндальные пирожные, запивать их ароматным чаем и строить самые грандиозные и дерзкие планы на будущее. Наше будущее, полное блеска, любви и бесконечных возможностей.

* * *

Город, в котором я жила, не был столицей, но являлся центром северных провинций королевства. Он был суровым и надежным щитом нашего государства Арнай. И я любила его всем сердцем, в отличие от матушки, тосковавшей по утонченной жизни столицы. Но, будучи красивым и многолюдным, Арнай имел свои особенности, благодаря которым в провинцию стекалось много людей.

Во-первых, город буквально прижимался к кромке непроходимых древних лесов и великих топей – манящих, опасных и щедрых на диковинные растения и странных обитателей. Поэтому Арнай, как магнит, привлекал искателей приключений, ученых и алхимиков. Город мог похвастаться отличными больницами, солидными научными обществами и прекрасной учебной базой.

Во-вторых, через город пролегал Великий торговый тракт – самый длинный на континенте. В связи с этим у нас было много рынков и базаров, финансовых учреждений, бдительной многочисленной стражи и не только. Это красивый и суровый край, прекрасный для жизни.

Карета, мерно поскрипывая и покачиваясь на ухабах брусчатки, везла меня в самый центр. За окном мелькали аккуратные двух- и трехэтажные домики под яркой черепицей – терракотовой, цвета морской волны, темно-синей. Даже в угасающих красках лета Арнай выглядел ярким и монументальным, несмотря на нависающее хмурое небо. Прохладный ветерок уже предвещал скорый приход осени и долгого царства холода.

Заведение «Шарлотка» было оазисом нашего города. В нем пахло ванилью, свежей выпечкой и дорогим кофе. За сияющими стеклянными витринами томились соблазнительные пирожные, эклеры и безе, а в уютном интерьере с мягкими диванчиками и кружевными занавесками можно было встретить половину дворянства нашего города и узнать все новости, попивая ароматный шоколад.

В большом, залитом светом зале, у окна, уже сидели мои подруги – Алиса и Актавия. Будучи соседками, они с самого детства мои спутницы по бесчисленным кружкам и проказам. Старые друзья – лучше новых.

– Ирис! Как же давно мы не виделись! – поднялась мне навстречу Алиса, обаятельная рыжеволосая девушка с голубыми глазами. Красивая и добрая. – Поздравляю с выпуском!

– Отметим вкуснейшими в мире пирожными? – лукаво улыбнулась Актавия.

Сдержанная, проницательная брюнетка, с внимательными карими глазами, она казалась посторонним холодной и неприступной. Но мы-то знали, какая она на самом деле – теплая, живая и безудержно веселая – среди своих.

Сердце радостно екнуло при виде них. Мы так соскучились за время учебы в разных пансионах! Вот только насчет сладкого…

– За фигурой нужно следить, – грустно вздохнула я. – Долг каждой леди.

– А у меня есть чем поделиться, – загадочно обронила Актавия, теребя в руках бумажную салфетку.

Мы синхронно уставились на нее, замирая в предвкушении.

– Ну… – нетерпеливо поторопила Алиса, ее глаза расширились от любопытства.

– Неделю назад у меня состоялась помолвка, – выдохнула подруга одним махом и зажмурилась, словно готовясь к взрыву.

Мы не подвели. Стараясь сдерживать радость, мы тихонечко запищали и засыпали поздравлениями подругу градом искренних поздравлений и объятий. Алиса тут же ринулась к витрине и вернулась с маленьким изумительным шоколадным тортиком, украшенным кремовой розой. Некоторое время мы просто блаженно праздновали, улыбаясь друг другу как сумасшедшие, и только когда первые восторги немного улеглись, мы начали расспросы.

– Кто? – сорвался у меня первый, самый главный вопрос.

– Лорд Девлин Бертар, – ответила Актавия без тени жеманства, и ее лицо озарилось тихим, но ярким счастьем.

Мы застыли в ошеломленном, абсолютном молчании. Лорд Бертар! Незаконнорожденный брат самого короля, человек-легенда, недавно назначенный послом в могущественный Анитай! Птица действительно высочайшего полета. В памяти тут же всплыли газетные заметки, но имя невесты как-то прошло мимо моего внимания.

– Как? – прошептала Алиса, и в ее голосе читался нешуточное любопытство.

– Ну… Помните, отец забрал меня раньше срока из пансиона, решив выдать за сына своего друга? – начала рассказ Актавия, и ее глаза стали мечтательными. – А я все сомневалась, терзалась. Жених, конечно, молодой, видный, но… душа не лежала. А потом я попала на прием к Сортонам, и там был он. Посол. Он приехал с визитом в город и пригласил меня на танец. Мы разговорились… Потом гуляли в саду. И он такой… Невероятный. Умный, добрый, с ним так спокойно и… безумно интересно!

– Да он на пятнадцать лет тебя старше, – не удержалась я, но в голосе не было осуждения, лишь легкое изумление.

– Маги живут долго, – отмахнулась Актавия. – В общем, я влюбилась. Без памяти. А он недавно сделал предложение. Я так счастлива, что, кажется, готова обнять весь мир!

И это было правдой. Несмотря на происхождение, Бертар занимал один из ключевых постов в королевстве и пользовался доверием короны. Для семьи Актавии это была блестящая партия, почти мезальянс в ее пользу, но самое главное – это был брак по большой, настоящей любви. Мое сердце распирала радость за подругу.

– Ты теперь птица высокого полета, – с легкой наигранной опаской в голосе заметила Алиса. – Улетишь в свою блестящую Анату и забудешь о нас, простых смертных.

– Если бы вокруг не было столько людей, ты бы уже ходила со тортом на лице, как в старые добрые времена, – фыркнула Актавия, но глаза ее смеялись. – Старых друзей не забывают! Это навсегда!

Я не смогла сдержать широкую, безумно счастливую улыбку. Память тут же услужливо подбросила картинку из прошлого: десяти лет от роду мы сцепились в жарком споре, который закончился тем, что крем от праздничного торта оказался не на тарелках, а на наших юных возмущенных физиономиях. Ох, и влетело же нам тогда от родителей… Но это того стоило. Как и эта дружба. Как и это счастье, сияющее в глазах Актавии.

– Алиса, вдруг ты тоже найдешь себе важного жениха? – с легкой, чуть насмешливой улыбкой предположила я, поддразнивая подругу.

Алиса смутилась, ее пальцы вдруг увлеклись кружевной салфеткой, скручивая ее в тугой рулончик.

– Не найду, – мотнула она головой. Мы насторожились, забыв про недоеденный торт. – Я пока не обручена, но… все к этому идет.

– Кто он? – выдохнула я, пораженная.

Просто брачная лихорадка какая-то объяла моих подруг!

– Сын наших соседей.

– Тот самый ученый, который вечно что-то взрывает и до сих пор не женат? – скептически, приподняв изящную бровь, уточнила Актавия.

Мы же помнили бесконечные жалобы Алисы на сумасшедшего соседа, чьи ночные эксперименты мешали ей спать. Окна их домов смотрели друг на друга, и между ними велась настоящая окопная война, которая, видимо, неожиданно переросла в нечто большее.

– Мы желаем тебе удачи! – воскликнула Актавия.

– Спасибо, – смущенно прошептала Алиса, и на ее щеках выступил нежный румянец.

– Но как же вы… нашли общий язык? – не удержалась я, сгорая от любопытства. Представить не могла, как эти двое, бывшие враги, могли сойтись.

– Он был ужасным соседом, – начала Алиса, и в ее глазах вспыхнул огонек. – А потом мы случайно столкнулись в центре города, на рыночной площади. Какой-то воришка попытался стащить мой кошелек, пока слуга отвлекся. И он… он не просто вмешался. Он защитил меня. Мы разговорились по дороге домой… И вот. Оказывается, он совсем не несносный сумасшедший, а гениальный ученый. Закончил нашу академию с отличием и теперь работает на благо короны над чем-то сверхсекретным. Говорит о таких вещах, что дух захватывает.

Алиса не хотела праздновать заранее, да и второй торт явно был бы лишним. Поэтому Актавия заказала сладкого шипучего лимонада в высоких хрустальных бокалах. Пузырьки игриво щекотали нос, а мягкая освежающая сладость разливалась во рту, но едва ли могла смягчить мою легкую печаль. Я была безмерно рада за подруг, но их счастье лишь острее оттеняло мое одиночество.

– А как у тебя дела? – мягко, с участием спросила Актавия, уловив мое настроение.

– Никак, – я позволила себе глубокий, почти драматический вздох. – Мы практически не бываем в загородном поместье. А в городе пересечься с ним нереально.

– Мы сейчас говорим про Нортона Гивза? – уточнила Алиса, и ее взгляд стал понимающим.

– Да, про него, – призналась я. – С того самого дня, как два года назад я увидела его на лошади после большого перерыва… Не могу забыть. Он такой… Вежливый, с прекрасными манерами, невероятно красивый, и с ним, говорят, очень интересно говорить. Все оставшееся время в пансионе только о нем и думала.

– Неплохая партия, – деловито кивнула Актавия. – Второй сын в знатной дворянской семье, не наследник, но магически одаренный. После гимназии взял перерыв на подготовку и теперь поступает в академию. Идеально подходит тебе по возрасту, воспитанию и положению.

– А еще ходят слухи, что среди его предков были драконы, – подмигнула мне Алиса.

– Да, – мечтательно вздохнула я и залпом допила лимонад. – Пойду в дамскую комнату. Вернусь, возьмем новый чай. Говорят, с востока привезли. Я угощаю! Все-таки закончила один из лучших пансионов страны, это нужно отметить.

Подруги бросили на меня полные сочувствия взгляды и согласились продолжить наш девичий кутеж. Что еще они могли сказать? Чем помочь?

Родители возлагали на меня большие надежды. Старшая дочь, умница, красавица. Если подруги окончили хороший, но обычный пансион, где обучали основным предметам и этикету, то меня с огромным трудом отправили в один из трех лучших в нашем королевстве.

Условия обучения были строгими, почти спартанскими, график – до изнеможения насыщенным. Меня учили всему: от тонкостей дипломатического протокола до основ магической теории. Я хорошо показала себя, и поэтому приняли и сестру. Стоило ли оно того? Мне судить сложно, но родители остались довольны.

Я многое умела, но ничем по-настоящему не горела. кроме одной, упрямой, казалось бы, несбыточной мечты – Нортона Гивза. А теперь эта мечта уплывала от меня прямиком в академию. Что же мне делать?

Войдя в прохладную дамскую комнату, я подошла к большому зеркалу в позолоченной раме.

«Не унываем!» – приказала я своему отражению и попыталась изобразить уверенную, светскую улыбку. Получилось плохо.

Когда я уже вышла обратно, собираясь вернуться к подругам, из соседней мужской комнаты до меня донеслись голоса. И один из них – низкий, бархатный – принадлежал Нортону.

Знаю, подслушивать плохо и совершенно недостойно леди, но ноги будто вросли в пол, а сердце заколотилось так громко, что, казалось, его слышно на всю кондитерскую.

– Когда отправляешься поступать? – раздался чей-то другой, более легкомысленный голос.

– Тринадцатого, – коротко и ясно ответил Нортон. Слова прозвучали как приговор.

Другого голоса я не узнала. Возможно, это тот самый кузен, о визите которого упоминала матушка.

– Ну, удачи тебе. Если не поступишь, отец загонит тебя под венец с первой же подходящей герцогиней.

– Я не готов сейчас сделать такой серьезный выбор, – последовал твердый, прохладный, ответ Гивза. В его голосе чувствовалась непоколебимая уверенность. – Мне нужна не просто красивая девушка, чтобы украшать собой будущий дом. Мне нужна умная спутница. Какой смысл в браке, если с женой не о чем поговорить?

– Ты многого хочешь! Может, решил в академии себе партию присмотреть? – рассмеялся собеседник.

У меня внутри все похолодело. В академии? Но туда берут только мужчин! Или нет?

– Посмотрим. Я не строю планов заранее, – невозмутимо ответил Нортон, и я услышала шаги, приближающиеся к двери.

Испугавшись, что меня застанут за подслушиванием, я метнулась обратно в дамскую комнату, едва успев притворить за собой дверь, и прижалась к стене, затаив дыхание. Я слышала, как они проходят мимо, их голоса затихали в глубине коридора. Только тогда я осмелилась выйти, чувствуя себя одновременно виноватой и окрыленной.

Вернувшись к столу, я, должно быть, светилась как магический кристалл, потому что подруги, едва взглянув на меня, спросили почти хором:

– Ирис, что случилось?

Я опустилась на стул, наклонилась к ним и жарко зашептала:

– У меня есть план!

Толпа в кафе, шумная и веселая, сегодня была мне не помехой, а благословением. Она надежно скрывала меня от Гивза и его кузена. И это было к лучшему. Не нужно было совершать опрометчивых шагов. Как внушали нам в пансионе: «Леди всегда действует обдуманно. Нужен четкий план и холодная голова. Терпение, и только терпение!»

И теперь план у меня был. Этот украденный разговор стал ключом. Он искал умную девушку? Что ж, он ее получит.

Глава 2

Наша семья занимала прочное и уважаемое положение в городе. Отец, лорд Стоун, был потомственным дворянином, чьи предки обосновались в Арнае едва ли не с момента его основания. Но, нарушив многовековую традицию, он взял жену не из местных родов, а привез из самой столицы. Отправился туда по скучным деловым вопросам, а вернулся через несколько месяцев с красавицей с сияющими глазами и объявлением о помолвке.

Матушку, по ее собственным, чуть ироничным рассказам, приняли здесь поначалу прохладно, с прищуром оценивая столичные манеры и наряды. Но она, блестящая выпускница столичного пансиона, с легкостью справлялась с косыми взглядами и вскоре заставила местное общество принять себя как данность, неизменный и прекрасный факт.

Не знаю, какие страсти кипели между родителями вначале, но сейчас они производили впечатление двух людей, абсолютно довольных своим выбором и создавшим прочный, гармоничный союз. Именно такой брак я хотела и для себя. Полный взаимного уважения, тепла и понимания. А значит, за него нужно бороться.

Спускаясь к ужину, я уже все тщательно обдумала. Письмо от Алисы с драгоценной информацией лежало у меня в кармане. Осталось лишь грамотно провести операцию.

Наш городской особняк был большим, трехэтажным, с фасадом из светлого песчаника, утопающим в зелени ухоженного сада. В его тенистых аллеях мы так часто устраивали летние пикники и приемы… Приятные воспоминания вызвали на моих губах легкую, почти бессознательную улыбку.

В столовой с высокими арочными окнами уже зажгли массивную хрустальную люстру и канделябры. Пламя свечей отражалось в темном полированном столе, на котором слуги уже расставили сверкающий фамильный сервиз.

Сестра Анна сидела, нахохлившись, как воробышек, ее обычно оживленное личико было мрачным и молчаливым. Матушка в последнее время все списывала на «переходный возраст», но мне казалось, что у Анны просто скверный характер, обострившийся от скуки.

Расположившись на своих привычных местах, семья сначала утоляла первый голод в почтительном молчании, а потом матушка начала легкую светскую беседу.

– Ты слышал о помолвке Актавии Лиски? – обратилась она к отцу, изящно отламывая кусочек хлеба. Я, конечно же, поделилась этой новостью сразу по возвращении. – Все-таки мезальянс. Как думаешь, король одобрит?

– Уже одобрил, – отец отпил вина, и его глаза удовлетворенно сощурились. – Лорд Бертар сумел убедить его величество. Похоже, он и впрямь серьезно увлечен этой девицей, раз наконец-то решился остепениться. Впрочем, ему давно пора, слишком долго оттягивал.

– Блестящая партия. Очень полезное знакомство для нас, – задумчиво промолвила матушка, и в ее взгляде я уловила привычный практичный блеск.

– Только наша Ирис все ждет принца на белом коне, – ехидно, не глядя на меня, вставила сестра, ковыряя вилкой в соусе. – Так недолго и в старых девах остаться.

– Не принца, милая сестра. А дракона, – сладко улыбнулась я ей в ответ, и родители многозначительно переглянулись.

Они-то были в курсе моих симпатий к Нортону Гивзу. Не одобряли до конца мой выбор, считая его непрактичным, но и не осуждали открыто.

Подколки Анны сегодня не задели меня ни капли. План, созревший в моей голове, заставлял сердце биться чаще, наполняя решимостью. Едва последнее блюдо было унесено, а отец, откинув салфетку, направился в свой кабинет, я ринулась в атаку. Постучавшись в тяжелую дубовую дверь и дождавшись низкого «Войдите», я замерла на пороге, изображая образец скромности и смятения.

– Ирис? Что-то случилось? – удивился отец, снимая с носа пенсне и откладывая в сторону толстый фолиант.

Лорд Стоун обожал это свое вечернее время – уединение, тишина и хорошая книга. Мы все старались не нарушать его покой, но мое дело не терпело отлагательств.

– Мне нужно поговорить с вами, – попросила я, входя и позволяя голосу дрогнуть с самой естественной, старательно подобранной ноткой тревоги. – Это очень важно.

Батюшка с легкой, почти незаметной грустью взглянул на книгу и жестом пригласил меня присесть в кресло напротив своего массивного письменного стола.

– Располагайся. Ты меня тревожишь, дочь, – нахмурился он, изучая мое лицо.

Я чинно устроилась, опустив глаза, и принялась нервно теребить кружевной манжет своего платья, будто ища в нем опоры. Секунды тянулись.

– Ну? – мягко подтолкнул отец.

Дольше молчать не имело смысла. Я сделала глубокий вдох, подняла на батюшку взгляд, полный самой искренней решимости, и выпалила:

– Я хочу поступать в академию магии.

В кабинете воцарилась оглушительная тишина, нарушаемая лишь потрескиванием поленьев в камине. Отец откинулся на спинку кресла, его пальцы сложились в замок. Он смотрел на меня не мигая, и я видела, как в его глазах рождается и крепнет недоумение, а затем – твердое, непоколебимое сопротивление.

– Нет. Это совершенно исключено.

Но сдаваться я не собиралась. Глаза сами собой наполнились влагой – обидой, разочарованием, отчаянием. Я позволила голосу сорваться на жалобный, дрожащий шепот, в который вложила всю свою боль.

– Но… но тогда моя жизнь будет разрушена…

Папа, этот могущественный лорд и железный делец, всегда терялся и буквально таял, когда его дочери пускали в ход самое грозное оружие – слезы. Я старалась пользоваться этим приемом лишь в самых крайних случаях, ведь подобные манипуляции казались мне недостойными истинной леди! Но сейчас на кону стояло мое будущее, и ситуация была более чем критической.

– Что ты себе придумала, моя девочка? Ты же всегда была такой разумной, – смягчил тон отец, и в его голосе послышались нотки беспокойства и растерянности.

Батюшка тоже имел свои стратегии по общению с нами и перешел от категоричных запретов к уговорам.

– Я… я просто боюсь, – прошептала я, позволяя голосу дрогнуть еще сильнее. Одна-единственная слезинка скатилась по щеке и упала на кружево манжета, оставив темное пятнышко.

– Чего? – искренне опешил родитель, его брови поползли вверх. Он явно ожидал капризов или упрямства, но не страха.

Я сделала глубокий, прерывистый вдох, словно с трудом подбирая слова.

– За последние несколько лет в высшем свете уже дважды случились разводы. А если… если такое несчастье постигнет и меня? К кому я тогда смогу обратиться? А если вас… если вас уже не будет рядом? – голос мой сорвался на шепот при этих словах. – Я останусь одна, без поддержки и средств. На улице. А так… так у меня будет профессия. Я смогу сама себя прокормить. У меня есть дар, папа!

Стоит отметить, что эти громкие происшествия с разводами и впрямь не радовали отца, человека старых принципов. В одном случае скандал инициировал муж, поймав супругу на измене. В высшем обществе такое, увы, случалось, но обычно все заминалось тихо, без лишнего шума. Однако та дама вела себя на удивление бесстыдно, не скрываясь и ни в чем себе не отказывая. Скандал вышел чудовищным, и несколько месяцев в светских салонах только о нем и судачили.

Во втором разводе инициатором выступила сама леди, не выдержавшая жестокости мужа. Ее поддержала влиятельная семья, и на свет всплыли такие неприятные подробности, что от джентльмена отвернулись все. С тех пор многие родители в высшем свете стали осмотрительнее и тщательнее подходить к выбору партий для дочерей.

– И откуда ты вообще узнала об этой… академии? – нахмурился отец, его пальцы принялись барабанить по столу, выдавая внутреннее напряжение.

У папы не было наследников мужского пола. В случае его кончины наше родовое поместье должно было отойти дальнему родственнику, и тот вряд ли проникся бы судьбой двух незамужних кузин. Поэтому отец изо всех сил хотел выдать нас с сестрой замуж – непременно удачно и надежно, – чтобы передать нашу судьбу в «заботливые руки» будущих мужей.

– От Нортона Гивза, – честно ответила я, опустив глаза, чтобы скрыть внезапную искорку надежды.

Ну… Не напрямую, конечно, а через подслушанный разговор и последующие расследования Алисы. Но это была всего лишь маленькая, незначительная деталь, не стоящая упоминания.

– Ага. Понятно, – сразу же успокоился отец, и в его голосе послышалось внезапное понимание. Папа сделал вывод, и этот вывод был выгоден для меня. – Гивз идет учиться именно туда?

– Академия магии Арная считается даже престижнее столичной, – поспешно, но уверенно заявила я. – Из-за уникального разнообразия окружающего нас бестиария и природных аномалий. Туда поступают многие перспективные и уважаемые молодые люди королевства.

Если верить жениху Алисы, а подруга клялась, что ее сведения абсолютно точны.

– Угу, – протянул отец, изучающе глядя на меня. – Подготовилась, я смотрю. А на какой факультет? Небось, на самый опасный?

– На факультет бытовой магии, – почти выпалила я, делая вид, что не заметила его сарказма. – Магия и кулинария, улучшение свойств тканей, элементарная защита жилища… Очень практично и совершенно не опасно.

Отец тяжело вздохнул и взглянул на меня задумчиво. Не как на ребенка, а как на повзрослевшего человека с собственными, пусть и странными, но обоснованными доводами.

– Хорошо. Подумаю, – произнес он наконец, и в этих словах прозвучала не отмашка, а настоящее обещание обдумать все серьезно. – Давай отложим этот разговор до завтра. Мне нужно… взвесить все «за» и «против».

– Хорошо, папа, – я послушно склонила голову, поднимаясь с кресла. Внутри все ликовало и пело. Я не стала давить сильнее, не стала упрашивать. Я сделала главное – посеяла зерно сомнения и предложила разумный, пусть и экстравагантный, план. – Спокойной ночи.

Выйдя из кабинета и притворив за собой тяжелую дверь, я позволила себе счастливую, торжествующую улыбку, которую сдерживала все это время. Отец задумался. Это была уже победа. Пусть небольшая, но решающая.

Ничто не свернет меня с намеченного пути!

* * *

Утро я встретила стойко. Видимо, батюшка еще вчера переговорил с матушкой насчет моего дерзкого желания, ибо ее за завтраком не было – служанка доложила, что мама чувствует себя нехорошо и не спустится.

Отец сидел за столом угрюмый и молчаливый, словно скала, а сестра смотрела ехидно и была невероятно довольна сложившейся ситуацией. Она, конечно, не знала толком, что случилось, но уже решила, что у меня все плохо. Зря радовалась. Видимо, в пансионе уроки хитроведения еще не начались, и делать верные выводы ее пока не научили. А я, сохраняя маску идеальной невозмутимости, с аппетитом съела свой завтрак и, отложив салфетку, отправилась наверх.

Дверь в матушкины покои была прикрыта. Я тихо постучала и, дождавшись сдавленного «войдите», замерла на пороге. Комната была залита утренним солнцем, а приоткрытое окно пропускало в комнату легкий, приятный и пока еще теплый ветерок. Мама полулежала на подушках, и вокруг нее суетились слуги с нюхательной солью и остывающим чаем на подносе.

– Матушка, можно я поговорю с вами наедине? – голос мой прозвучал мягко, но уверенно.

Родительница тяжело, с надрывом вздохнула, не поворачивая ко мне головы, но жестом отослала прислугу. Дверь за ними тихо закрылась. Я присела на край кушетки, взяла ее прохладную, безвольную руку в свои ладони.

– Что с вами случилось? Что вас так печалит? – спросила я, и в голосе моем звенела искренняя забота, за которой, впрочем, таилась стальная решимость.

– Моя дочь… – прошептала матушка, и ее голос дрогнул. – Ей взбрела в голову блажь, отправиться в эту… академию. Какое уж тут спокойствие?

– Вам рассказал об этом батюшка? – уточнила я, ласково поглаживая ее руку.

– Он сам не знает, что с тобой делать, и пришел ко мне за советом.

Только странный он испросил совет, не сообщив всего. Но сейчас я это исправлю.

Я сделала глубокий вдох и выдала.

– В академию поступает Нортон Гивз.

Мама напряглась, заинтересовалась, но гнев на милость не сменила.

– Я случайно подслушала в кафе, куда ходила с девочками, его разговор с кузеном. Гивз говорил, что ему нужна умная жена. Очень умная.

Матушка резко открыла глаза и внимательно на меня посмотрела.

– А ты уверена, что тебе нужен именно он? – в ее голосе зазвучал практичный, живой интерес.

– В академии учатся многие молодые люди из самых родовитых семей, – мягко, но многозначительно намекнула я.

Мне нужен был лишь один-единственный, тот, кому безраздельно принадлежало мое сердце. Но, чувствую, сейчас не время это обсуждать.

– К тому же мне не обязательно заканчивать академию, – продолжила я, и слова полились легко и убедительно. – Я могу быть отчислена по собственному желанию… если выйду замуж. Например.

Эффект превзошел все ожидания. Мама резко поднялась и с таким решительным видом шлепнула флакон с солями на прикроватный столик, что тот зазвенел.

– Неожиданное решение, – прокомментировала она, и в голосе ее звучало одобрение. – Но, полагаю, не ты одна до такой простой мысли додумалась.

– Чтобы поступить в академию магии, нужен дар и определенный уровень подготовки, – заметила я, слегка улыбнувшись. – У меня он есть. Надо лишь немного подтянуться, освежив знания. К тому же кафедра бытовой магии, согласитесь, прекрасно подойдет для леди. Нас в пансионе учили многому, но никакие знания не бывают лишними, особенно для хозяйки большого дома.

– Конечно, конечно! – забормотала матушка, ее взгляд устремился на ветви деревьев за окном, но видела она теперь явно не их, а мое блестящее будущее. – Ты у меня очень умная девочка, никогда меня не разочаровывала. Как же я сама не подумала об этом? Мне нужно немедленно поговорить с твоим отцом!

И она, решительно встав с кушетки, отправилась в гардеробную переодеваться и брать штурмом батюшкин кабинет.

А я, спустившись вниз, вышла в сад, под щедрое солнце уходящего лета. Воздух казался сладким, а пение птиц – ликующим хором. Если мама приняла мою сторону, можно было считать, что благословение семьи у меня в кармане.

Высшие силы и впрямь благоволили мне на пути к заветной мечте!

* * *

Все же путь к заветной цели оказался на удивление тернистым. Как жестоко я заблуждалась, полагая, что блестящего образования, полученного в пансионе для благородных девиц, будет достаточно. В чем-то мой уровень знаний был даже выше требуемого, но пробелы в сугубо «академических», мужских дисциплинах, пришлось заполнять с немалым упорством.

Для этого мне наняли репетитора – пожилого суховатого мужчину с пронзительным взглядом умных серых глаз, скрытых за стеклами очков. Он откровенно поразился моему желанию поступать в магическую академию и еще больше – одобрению моей семьи, но дело свое знал виртуозно.

Под его чутким руководством у меня довольно быстро появлялись нужные знания. Было странное ощущение, будто я снова попала в стены пансиона, только теперь учеба была в разы интенсивнее и… интереснее.

Некоторые предметы мы осваивали быстро, на других останавливались подробнее, и он заставлял меня взглянуть на них под совершенно иным углом. А какие-то науки вызывали скуку, но я не позволяла себе отлынивать и, стиснув зубы, добросовестно во всем разобралась.

В последний день, накануне экзаменов, мой наставник попрощался со мной и, к моему удивлению, выразил искреннее восхищение моей подготовкой и уровнем моего пансиона. Папа, узнав об этом, был безмерно доволен – не просто же так он выложил целое состояние за обучение дочерей! Матушка же уже считала меня самой умной девочкой на свете и безоговорочно верила в мои способности по поиску блестящей партии.

Сестра… Завтра она уезжала в свой пансион, а я шла на вступительные испытания. Она выследила меня в библиотеке, где я, укрывшись в глубоком кресле, в последний раз просматривала книгу с подробными планами академических зданий и сводом правил. Это было единственное, что мне пришлось учить с нуля, и я шепотом повторяла названия корпусов и мучительно думала: а ничего ли я не упустила?

Дверь с натужным скрипом открылась, и в комнату ворвалась Анна. Я медленно вскинула взгляд, приготовившись к атаке.

– Так ты идешь поступать только затем, чтобы увиваться за этим… Нортоном Гивзом? – выпалила она, и ее голос звенел ядовитым торжеством.

Я с достоинством поджала губы, стараясь сдержать раздражение. Сегодня я смертельно устала, завтра меня ждал решающий день, и запаса терпения на снисходительность к ее ужасному воспитанию у меня просто не осталось.

– Я иду учиться, – поправила ее ледяным тоном. – И возможно, там мне доведется встретиться с мистером Гивзом. Среди прочих джентльменов.

– Ну так я желаю, чтобы у тебя ничего с ним не вышло! – она зло топнула ногой по паркету и, прежде чем я успела что-то ответить, выпорхнула из комнаты, хлопнув дверью.

Пальцы сами собой сжали тяжелый переплет книги, и я едва удержалась, чтобы не швырнуть его ей вслед, в захлопнувшуюся дверь. В голове молнией пронеслись мстительные мысли: если ее злобное пожелание сбудется, я вернусь из академии и устрою ей тут такую «сладкую» жизнь, что она забудет, что такое покой!

Затем я глубоко вздохнула, закрыв глаза, стараясь унять трясущиеся руки и выгнать из сердца черную обиду. Яд ее слов не должен был отравлять мой завтрашний день.

«Спокойно, Ирис, – прошептала я сама себе. – Ее злоба не стоит твоих переживаний. Все получится. Я заполучу своего дракона и выйду за него замуж!»

Вот так. Твердо и ясно.

Глава 3

Шпили академии магии, словно копья, пронзали хмурое небо. Монументальные стены из отполированного веками черного камня, холодные и влажные на вид, были испещрены таинственными, едва светящимися изнутри рунами. Они притягивали взгляд и, казалось, были частью древних секретов. Огромные окна, кое-где украшенные сложными витражами, смотрели на мир, будто красочные глаза, смягчая внешний вид строения.

Этот древний, немного мрачный замок, поражал своим величием. Он мог бы посоперничать даже с императорским дворцом. В пансионе нам рассказывали про древнюю, овеянную мифами историю города, и она была тесно и нерушимо переплетена с этим местом, где сейчас учатся студенты.

У академии была не просто большая, а поистине громадная прилегающая территория, утопающая в зелени тенистых садов. Парк был очень красив, и у меня тут же зародилась мысль, что, поступив сюда, я смогу часами совершать неторопливые прогулки по тихим романтичным аллеям. Конечно, вместе с Нортоном, плечом к плечу.

Остальная, загадочная часть территории академии была скрыта за плотной стеной густо посаженных деревьев и кустарников, образовывавших непроницаемый, таинственный зеленый забор. Что было сзади замка, в его потаенных уголках, оставалось только гадать, и от этой неизвестности щекотало нервы.

Народу на поступление пришло не просто много, а невероятно много, пестрая, волнующаяся толпа. Сегодня – первый день из трех, когда можно попробовать свои силы для поступления в одну из трех лучших академий королевства. И это при том, что подать сюда заявку на поступление можно лишь раз в жизни.

Краем затуманенного волнением глаза я заметила в толпе Нортона Гивза, и сердце екнуло, но подходить к нему сейчас – не время. У меня есть четкий, выверенный план, вот его я и буду неуклонно придерживаться. Но хоть украдкой, краешком души, могу позволить себе любоваться им, сдерживая трепет. Ждать предстояло еще целую вечность.

Каменные статуи, суровые и безмолвные, что стояли у величественного входа в академию, периодически оживали с глухим скрежетом и называли имя следующего счастливца. Тот, кто туда вошел, так и не выходил обратно. Неужели всех принимают? От этой мысли по спине бежали мурашки.

Неожиданно меня грубо толкнули в бок, заставив вздрогнуть. Обернувшись с легким раздражением, я увидела двух девушек. Обе были изящно и дорого одеты, очень симпатичные. Одна – томная брюнетка с пронзительными голубыми глазами, а другая – жизнерадостная блондинка с теплыми карими.

Бросив друг на друга быстрый, настороженный взгляд, мы почти синхронно склонили головы в вежливом, сдержанном знаке приветствия.

Не то чтобы это было явно выпячено, но кожей чувствовалось, что я несколько выше по положению, а значит, этикет предписывал мне начать беседу. Если я того пожелаю. В светском обществе такое не особо поощрялось, мол, каждый должен знать свое место, но среди магов, ходили слухи, порядки были иные, более свободные.

– Добрый день, – все-таки решилась я начать разговор. – Я Ирис Стоун, дочь лорда Стоуна. На какой факультет вы хотите поступить?

Девушки снова переглянулись, в их глазах мелькнула неуверенность. Мой отец – весьма влиятельный человек, мы не ровня, но отказываться от потенциально полезного знакомства незнакомки не стали.

– На бытовой, – наконец сдержанно улыбнулась светленькая девушка.

– И я, – усмехнулась темненькая, ее взгляд стал чуть смелее.

– И я, – призналась, рассмеявшись в ответ, чувствуя, как легкое напряжение между нами тает.

Мысли о том, что могу не поступить, я яростно гнала прочь, не допуская даже тени сомнения. Если уж я закончила лучший пансион в стране, то чем вообще могла меня удивить эта академия?

Однако иметь союзниц, пусть и просто знакомых, в этом новом, пугающем обществе было необходимо. Сердце подсказывало: мало ли что случится. Опять же, если нужен будет совет или простая поддержка.

Разговорившись, мы с жаром принялись обсуждать академию, делиться обрывочной информацией, слухами, и по-девичьи поволновались вместе. Мы все хотели на бытовой факультет, а на него, как и на боевую магию, был самый большой и жесткий конкурс. Легкий холодок страха скользнул по коже: вдруг все-таки не поступим?

Блондинка, Аура Рихт, как выяснилось, являлась дочерью богатого купца, и для нее академия была заветным единственным шансом вскарабкаться по скользкой социальной лестнице поближе к дворянству. Деньги деньгами, но живое, личное знакомство и связи в обществе значили неизмеримо больше, и она, казалось, это прекрасно понимала, с надеждой глядя на меня.

Темноволосая девушка, Нора Артензи, оказалась дочерью мелкого, затерянного в глуши дворянина, девятым ребенком в семье. У нее имелись еще три младшие сестры и целых пятеро братьев. Для нее поступление в академию было не просто шансом, а единственной соломинкой, за которую можно ухватиться, чтобы хоть как-то устроить свою жизнь, вырваться из тесных рамок предопределенности. Ее судьба висела на волоске, и это читалось в каждом ее сдержанном движении, в каждом осторожном взгляде.

Почему в академию поступаю я, никто из них, конечно, не понял. У меня – состоятельная семья, прочное высокое общественное положение, приятная внешность и более чем приличное приданое. Зачем мне это? Вопрос витал в воздухе, тяжелый и невысказанный.

Пришлось врать, легко и непринужденно, о неутолимой жажде знаний и о детской мечте учиться именно здесь. Что еще сказать? Мы не настолько близки, чтобы я выворачивала душу и делилась с ними своими истинными, сокровенными чувствами.

На меня посмотрели странно, с легким недоверием, и я тут же поняла – не поверили. Но от дальнейших расспросов спасло то, что ожившая статуя внезапно проскрипела мое имя. Краем глаза я успела заметить, как Нортон, услышав его, опешил и начал озираться, беспокойно выискивая меня в гуще толпы.

Потребовалась вся сила воли, вся выучка, чтобы не обернуться на него, проигнорировать шепотки за спиной и недоуменные взгляды и с высоко поднятой головой, с гордым, холодным видом, двинуться к массивным воротам.

Каменные ступени под ногами казались невероятно крутыми. Тяжелая, испещренная рунами дверь поддалась не сразу, пришлось толкнуть ее изо всех сил, и она отворилась с глухим, словно нехотя, скрипом.

Очутилась я в просторной, залитой светом комнате. Большие окна отбрасывали на пол яркие квадраты. За столами, похожими на судейские, сидели люди в строгих черных мантиях, напротив каждого расположились бледные от волнения девушки и парни, которые вошли сюда раньше меня. Ага, самое обычное собеседование. Мне это знакомо. В пансионе тоже проходило нечто подобное, только тогда рядом были родители, их спокойная уверенность. Теперь придется справляться самой, и от этой мысли в горле появился ком.

Интуитивно я двинулась к ближайшему столу, за которым сидела строгая женщина в очках, на первый взгляд, средних лет. На второй…

Определить я затруднилась – магия сглаживала возраст. Секретарь, как мысленно я ее окрестила, лишь кивнула мне, сухо отметила что-то в бумагах и молча указала пером на дальний стол у окна.

За ним, почти сливаясь с кожаным креслом, сидел старичок в круглых, сползающих на нос очках. Его возраст определить было и вовсе невозможно; маги живут долго, но, судя по потрескавшейся коже и мудрым, усталым глазам, он тут, казалось, с самого сотворения академии.

– Приветствую вас, милая девушка. Что привело вас в нашу академию? – мило улыбнулся он, кивнув на стул напротив.

С леди так не обращаются – фамильярно и слегка свысока, – но я должна помнить, что в академии все равны, теоретически. Перед преподавателями, так точно. С достоинством опустившись на стул, я прямо посмотрела на старичка, который даже не потрудился представиться.

– Хочу поступить в академию магии, – твердо ответила я.

– Очень хотите? – вскинул он седые брови.

Я не знала, поступит ли сюда Нортон, но он так исступленно готовился, он такой умный, такой целеустремленный… Значит, точно поступит. Сюда. На долгие пять лет. Без него там, снаружи, меня ждет пустота.

– Очень хочу, – твердо кивнула я, вкладывая в слова всю силу своего желания.

– Однако… – озадаченно откашлялся старичок. – Такая сильная тяга к знаниям похвальна, особенно в столь юном возрасте. А на какой факультет вы хотите поступить?

– На бытовой, – быстро сообщила я, уже заготовив ответ.

– Ага. А почему именно на него? – покосился мужчина, сложив пальцы домиком.

– В пансионе в домовых предметах я была лучшей.

Во всех предметах была лучшей.

– Что ж, а не могли бы вы опустить руку на вот этот белый камешек у меня на столе? – он указал на невзрачный светлый булыжник, лежащий по центру стола.

Я посмотрела на мага с легким подозрением, но решила, что вроде ничего опасного, и положила ладонь на прохладную гладкую поверхность. Камень вдруг засветился изнутри белым светом, да так ослепительно ярко, что старичок аж зажмурился и закрылся рукой, а с соседних столов на нас обернулись с изумленными лицами.

Сияние так же внезапно погасло, и старичок уже с совершенно иным, пристальным интересом разглядывал меня. Всматривался, я бы сказала, пытаясь прочесть что-то на моем лице.

– Значит, леди Ирис Стоун. А Амброуз Стоун не ваш родственник, случаем?

– Мой пра-прадедушка, – ответила я, насторожившись.

При чем тут он, давно умерший предок?

– Кровь не водица, верно говорят. Но как же занятно распорядилась судьба… – пробормотал он себе под нос. – Впрочем, если судить по вашей ауре, то быть магом вам не предопределено. Значит это будет сложный путь, резонанс тела и души.

– Что? – занервничала я.

Собеседование явно шло вразрез с моим четким планом, уходя в непонятные дебри.

– Да так, не обращайте внимание, – отмахнулся маг, но взгляд его был серьезен. – Вам нужно войти вон в ту дверь, со светлыми рунами.

– Зачем? – настороженно уточнила я, сжимая пальцы.

– Магия в вас есть, артефакт определил ее совершенно точно. И вы, скажу я, весьма одаренная девушка. Но нужно пройти финальные испытания. Таковы правила, – он развел руками, словно извиняясь.

Везде эти дурацкие правила! Неужели в академии они еще строже, чем в пансионе? Но делать нечего. Повернуть назад я была не готова – слишком многое было на кону.

– Смелее, – ободрил он, и в его голосе прозвучала неподдельная теплота. – Если все пройдет хорошо, зачисление произойдет автоматически, и вас пропустят во внутренний двор академии для дальнейшего оформления.

Что делать? Сердце колотилось где-то в горле. Я пошла. Мимо других столов, под любопытными и оценивающими взглядами, к высоким, почти сияющим изнутри дверям. Они открылись для меня удивительно легко и бесшумно, даже не пришлось прилагать усилий, словно ждали именно меня. И этот неестественный ход лишь усилил тревожное щемление в груди.

Зал для поступления оказался огромным и пугающе безжизненным. Сначала я решила, что стены и пол высечены из бежевого мрамора – гладкого, отполированного до зеркального блеска, возможно, даже теплого на ощупь. Но проверить это не решилась, пальцы замерли, не смея прикоснуться к холодной, величественной поверхности. Потолок, высокий купол, терялся где-то в сумрачной вышине, возможно, от этого голова слегка кружилась.

Сделав несколько неуверенных шагов, я дошла до середины зала и замерла. Спиной внезапно почувствовала чей-то пристальный, невероятно тяжелый взгляд. Резко обернувшись, я увидела мужчину в мантии, стоявшего в тени у стены.

Опять же, возраст определить было сложно – магия многое сглаживала. Но это был не старик, а мужчина в самом расцвете сил. Его темные коротко стриженные волосы подчеркивая резкие аристократические черты лица со светлой, почти фарфоровой кожей. Но больше всего пугали его глаза – холодные, черные, как у хищника. Они недобро сверлили меня, а на его губах застыла едва уловимая усмешка, по которой было невозможно понять, о чем он думает.

Мы молча стояли друг напротив друга – он разглядывал меня, я его, застыв от неловкости и нарастающей тревоги. А потом он резко, почти небрежно вскинул руку – и в меня ударила невидимая, но сокрушительная волна магии.

Она не причиняла физической боли, нет. Она сдавливала мое тело невидимыми тисками, путала мысли, заставляла сердце бешено колотиться в попытке вырваться. Воздух стал густым, как мед, и каждое движение давалось с невероятным трудом. Все, что я могла – это просто выставить руки вперед, в немом, инстинктивном жесте защиты, потому что так чуть-чуть, но становилось легче дышать.

Сложно сказать, сколько длилось это испытание. Мне показалось – целую вечность. Но продолжаться так до бесконечности не могло, и отчаяние, которое я до этого пыталась сдерживать, начало прорываться наружу, горячей волной подступая к горлу. Оторвав глаза от груди мужчины, я в отчаянии вскинула их кверху, в немой мольбе, и вновь заметила ту же едва уловимую, презрительную усмешку на его лице. Да он просто мучает меня! Изматывает! Откровенно издевается!

Настоящие мужчины так не поступают! Эта мысль пронзила меня, как молния, эмоции рванули в разные стороны. Сузив глаза, я встретила ледяной взгляд противника и, стиснув зубы, направила на него всю силу. Магия выплеснулась наружу.

Незнакомца не просто откинуло. Нет. Его буквально смыло мощнейшим потоком моей силы и с грохотом впечатало в дальнюю стену. Он рухнул на пол и остался лежать неподвижно.

А у меня на внутренней стороне запястья, будто выжженная изнутри, появилась серебристая вязь. Тонкая, изящная, едва заметная, она слабо светилась в полумраке зала.

Что это значит? Сердце упало. Вязь оттирается или это… навсегда? Паническая мысль заставила судорожно потереть кожу – узор не исчез, лишь слегка заныл, как свежий шрам.

Как я скажу о ней маме?! – пронеслось в голове с ужасом. Объясню, что это результат того, что я чуть не размазала по стене преподавателя?

Глава 4

– Нет, нет… – вырвалось у меня шепотом, полным отчаяния. Я смотрела на девушку, не веря своим ушам.

Этого просто не может быть.

– Что-то не так? – растерялась темноволосая незнакомка, встретившая меня во дворе академии после того, как неизвестная сила бесцеремонно телепортировала меня сюда для оформления.

– Этого никак не может быть, – замотала я головой, чувствуя, как подкашиваются ноги. – Мне нужно на бытовой факультет.

– Но как же на бытовой, – удивилась она, – когда магия у вас боевая, самая что ни на есть. Вы не сможете там учиться, программы совершенно разные.

– Не смогу? – голос мой дрогнул. – Но как же так…

– Правила академии суровы, – пожала она плечами, но в ее глазах мелькнуло что-то похожее на жалость. – Вы или зачисляетесь на боевой факультет, или… уходите из академии.

– Ухожу? – это прозвучало как приговор.

Мысль о том, чтобы уйти, была невыносима. А как же Нортон, мой дракон, который должен сюда поступить? Сердце сжалось от ревности и тревоги. Вдруг он успеет найти здесь кого-то? Ведь вокруг – одни хищницы, приехавшие с одной целью – выйти замуж за перспективного мага. А он такой… такой талантливый, красивый и, несмотря на всю свою силу, такой уязвимый в своем простодушии. Беззащитный против их чар.

Я окинула темноволосую девушку, которая так и не представилась, оценивающим взглядом. Стало ясно, что она здесь всего лишь исполнитель, ничего не решающий винтик в огромном механизме. Спорить с ней бесполезно.

Отказаться я не могу. Не сейчас. Решение пришло мгновенно: пойду, зачислюсь, чтобы застолбить место, чтобы меня не выгнали за порог. А потом… потом найду способ добиться перевода. Всегда можно попробовать договориться, найти подход. Диалог и обаяние решают все.

Пока я шагала к указанному зданию, стараясь сохранять вид оскорбленного достоинства, глаза сами собой жадно впитывали все вокруг. За высокой зеленой изгородью открылся вид на огромный ухоженный парк, среди которого теснилось множество зданий из того же черного камня. Об их назначении мне оставалось только догадываться. Скорее всего, это были учебные корпуса и то самое общежитие, о котором я так боялась думать.

И это был еще один скользкий момент, из-за которого родители так переживали, отпуская меня. Если в пансионе и на его территории царило исключительно женское общество, то здесь…

Здесь все было иначе. Здесь преподавали и учились мужчины. Я бы даже сказала, в основном именно они. Одно неверное движение, один неосторожный взгляд могли нанести сокрушительный удар по моей репутации. Мне предстояло быть невероятно осторожной.

К горлу подкатила тошнота. Кажется, я перенапряглась перед экзаменом.

* * *

Пока я шагала к указанному зданию, мои каблучки сердито и отрывисто цокали по брусчатке, в такт внутреннему бурлящему возмущению. Голова раскалывалось, настроение было отвратительным.

В груди клокотало чувство глубокой, обжигающей несправедливости, смешанное с досадой. Неужели все мои тщательно выстроенные мечты о спокойной учебе, о романтических прогулках, разбились в прах о суровую реальность правил и устоев академии?

От административного знания, к которому я подошла, для меня веяло безнадегой. Дверь была не просто дверью, а массивным темным, почти черным дубовым полотном, окованным полосами холодного грубого железа. Ее поверхность была испещрена сложными защелками, непонятными рычажками и скважинами причудливой формы, которые, казалось, отпирались не ключом, а сложным артефактом.

Хотя какая разница? Меня не взяли на бытовой факультет!

Собрав волю в кулак, я толкнула тяжелую дверь. Войдя внутрь, оказалась в просторном, прохладном и сумрачном холле. От входа в разные стороны расходились коридоры-лабиринты, и широкая массивная лестница, ведущая на второй этаж, казалась бесконечной. Воздух пах старым деревом и воском.

Осмотревшись, я с облегчением, увидела аккуратные указатели с четкими пояснениями для поступивших. Та-ак… Третья дверь налево была недалеко, и на ней было написано: канцелярия.

Ладонь, влажная от нервного волнения, легла на холодную гладкую ручку из полированной латуни. Осторожно постучавшись и услышав из-за двери приглушенное, «Войдите!», я в очередной раз толкнула дверь.

Помещение оказалось большим и залитым слепящим светом от высокого арочного окна. Вокруг стояли шкафы, ломящиеся от кип пожелтевших бумаг, свитков и непонятных инструментов, и грозили вот-вот рухнуть под собственной тяжестью. В центре этого организованного хаоса стоял один-единственный стол, а за ним, почти погребенный под стопками фолиантов, сидел пожилой мужчина в очках. Очки так низко сползли на нос, что он смотрел поверх них на меня с немалым любопытством.

– Вы не ошиблись ли дверью, прекрасное создание? – его голос прозвучал глуховато, но в целом приветливо, однако сама фраза больно задела за живое, напомнив о моей «неправильности» здесь.

«Он не представился. Манеры в этом заведении оставляют желать лучшего, – ядовито пронеслось в голове. – Видимо, правду говорят, что маги не жалуют светских условностей».

– Я поступила на боевой факультет, – выдохнула я с чувством глубочайшей обреченности.

– Точно? Может, все же ошибка? – Густые седые брови поползли вверх, скрываясь под непослушными прядями волн.

Сердце екнуло и на мгновение радостно, предательски застучало. «Неужели? Неужели все так просто разрешится? Неужели он увидел эту чудовищную ошибку?»

– Тоже думаю, что это колоссальное недоразумение, – во мне воспряла духом надежда.

– Покажи рисунок? – мужчина протянул руку, испещренную темными чернильными пятнами.

Вспомнив про таинственную, словно бы выжженную, метку, проявившуюся после экзамена, я стремительно подошла к столу, приподняла рукав и едва ли не сунула руку ему прямо в очки.

Мужчина наклонился, внимательно, почти пристрастно изучил серебристый узор на моем запястье, и его добродушное лицо вдруг вытянулось, стало серьезным и озабоченным.

– М-да… – протянул он, качая головой. – Он будет в ярости. В самой настоящей.

Легкое недоумение мгновенно сменилось настороженностью.

– Кто? – растерянно спросила я, инстинктивно делая шаг назад от стола.

– Твой декан. Он, скажем так, известен тем, что… не жалует девушек на своем факультете.

Меня данный факт нисколько не задел лично – ну не любит и не любит, какое мне дело до какого-то старого ворчуна, – но я снова увидела для себя лазейку, возможность перевестись, вернуться к своему первоначальному, прекрасному плану.

– Мм… А я с ним увижусь? – как бы невзначай уточнила я, наблюдая, как собеседник заполняет бумаги.

– С деканом? О, всенепременно! – хмыкнул собеседник. – Он должен поставить на документах о зачислении свою личную подпись. А пока… Поздравляю, ты принята. Официально.

– А не подскажите, в каком он кабинете?

– В триста тринадцатом. Но не в этом здании, – мужчина ткнул пером куда-то в сторону, – а в главном учебном корпусе академии. Том самом, что с острыми шпилями, – просветил меня пожилой мужчина, протягивая мои бумаги.

– Благодарю вас, – сухо кивнула я, сжимая в пальцах злополучные документы и направилась прочь.

– Будь осторожна, – вдруг сказал он мне вслед, и я замерла у порога. – Если дар проснулся поздно… Это может иметь последствия. Показалась бы лекарю.

Что он имел в виду? Какие последствия?

Слова незнакомца повисли в воздухе, прозвучав как самое настоящее зловещее и двусмысленное предсказание. Замерев на мгновение в тщетной надежде, что он все же объяснится, но тот просто смотрел и молчал. Пожав плечами, я отправилась обратно в главное здание академии, навстречу своему грозному декану.

Вступительные экзамены все еще шли, мимо меня проходили растерянные, сияющие и испуганные ребята, осматривающие все вокруг с открытыми ртами. А я, как приговоренная к казни, брела на встречу со своей судьбой в лице не любящего девушек декана.

Симпатичная девушка-старшекурсница, которая встретила меня сразу после оглашения результатов, подробно и с участием объяснила, как попасть в академию с внутреннего входа и как найти кафедру боевого факультета. Смотрела она на меня с нескрываемым любопытством, а я с упрямым упорством шла к своей цели, сжимая в руках документы.

Глава 5

Академия внутри оказалась еще величественней и огромней, чем казалась снаружи. Высокие сводчатые потолки, витражи, отбрасывающие на пол причудливые разноцветные блики, воздух, пропитанный магией.

Стены были увешаны старинными эмблемами факультетов, почетными грамотами, строгими правилами и портретами великих ученых и прославленных магов, чьи глаза, казалось, следили за мной с безмолвным укором.

Засмотревшись на фреску с изображением эпической битвы, я едва не пропустила нужную дверь. Вовремя остановившись, прижав руку к груди, я прикрыла глаза. Глубокий вдох, выдох. В волнении машинально оправила складки своей лучшей голубой юбки и постучала, звук показался оглушительно громким в торжественной тишине коридора. Последний мой шанс перевестись на бытовой факультет разрешил войти низким, раздраженным голосом.

Я проскользнула в дверь и застыла на пороге, словно вкопанная.

Комната была аскетичной до бедности: голые стены, простой деревянный стол, стул и пара запертых на замок шкафов. Но самым пугающим элементом интерьера был он. Темноволосый мужчина, стоявший спиной к окну. Его прямой нос был заткнут двумя ватными тампонами, на которых алели пятна запекшейся крови. Он смотрел на меня мрачно, неприветливо, но что самое главное и ужасное – я узнала его. Именно этот мужчина принимал у меня вступительный экзамен. Тот самый, которого я… об стенку.

– А что… поступление уже завершилось? – растерянно, почти шепотом выдохнула я, давя в себе дикое, животное желание развернуться и выбежать прочь из этого кабинета.

– Для меня да, – его голос был низким, холодным и обжигающе спокойным.

И меня осенило, как ударом молнии: это из-за меня он сейчас здесь с окровавленным носом. Из-за того, что я его приложила. С гулким стуком сердца в ушах я сглотнула комок в горле, сделала неуверенный шаг назад и уперлась спиной в неподатливую древесину двери. Пути к отступлению не было.

– Проходите, садитесь, – бросил он мне, небрежным движением руки указывая на кресло напротив своего стола.

«Надо бежать…», – пронеслась мысль в голове.

Но… Если я сейчас сбегу, то никогда не смогу здесь учиться. Нортон… Дорогой, милый Нортон! Знал бы ты, на какие жертвы я иду ради нашего общего счастья!

Тяжело ступая, я доплелась до кресла и буквально рухнула в него, чувствуя, как подкашиваются ноги. С дрожью в руках протянула мужчине свои бумаги, мысленно молясь всем богам, чтобы он не затаил на меня обиду. Хотя… Может, после такого он с радостью меня сплавит на бытовой?

– По вопросу зачисления? – бросил декан, осматривая меня оценивающим, изучающим взглядом, от которого мурашки пробегали по коже.

А я смотрела на него и понимала – этот мужчина мне не нравится. Очень. Безмерно. Будет невыносимо трудно здесь учиться. Но… директриса моего пансиона, мисс Дрейзел, имела характер и покруче, и ничего, я выжила и даже закончила обучение. Главное – сохранять ледяное спокойствие. Вежливость – наше все.

– Меня направили… но, видите ли, я почти уверена, что произошла досадная ошибка, – начала я свою заготовленную речь. – Мне кажется, мои скромные таланты больше подходят для бытового факультета.

– И я бы с превеликим удовольствием определил вас на бытовой, – мрачно, почти издевательски посмотрел на меня декан. – Но, к сожалению, против фактов не попрешь. У вас проявлен боевой дар. Понимаю, в вашем элитном пансионе тонкости магической науки не преподают. – Он многозначительно скосил взгляд на мои документы. – Даже в лучшем в стране. Но я готов вам сообщить, что если у разумного существа имеется магический дар, то у этого дара есть и строгая направленность. Это аксиома. Это нужно понимать.

Он что, сейчас назвал меня дурой? Безграмотной светской барышней?! Я почувствовала, как закипаю.

– Боевой маг, конечно, может использовать некоторые бытовые заклинания. Самые примитивные. Но закончить бытовой факультет он не сможет. Как бы проста была моя жизнь, если бы это было возможно! – в голосе мужчины мелькнуло раздражение.

Мерзкий у него характер!

– Но я не хочу применять боевые заклинания, поражать людей молнией или чем-то еще! – чуть не взмолилась я, в отчаянии заламывая руки. – Я хочу, например, научиться идеально гладить мантии! Или выводить пятна с шелка! – Или чем там еще занимаются эти счастливчики на бытовом факультете.

– На боевом факультете, мисс Стоун, вы научитесь поражать молнией тех, кто плохо и небрежно гладит мантии, – заявил он с убийственной, язвительной иронией. – Перевести вас на бытовой факультет я не могу. Просто не имею права.

В груди все оборвалось.

– Очень жаль, – механически начала я, но он меня невежливо перебил.

– Однако я могу предложить вам альтернативу. Отчислиться. По собственному желанию.

От такой наглости у меня перехватило дыхание. Он даже не дал мне договорить!

– Зачем мне это? – с трудом выдавила я, сжимая подлокотники кресла так, что костяшки пальцев побелели.

– Затем, – медленно, почти по слогам произнес собеседник, – что девушки обычно приходят в академию с двумя целями. Первая – построить карьеру, улучшить свое социальное положение и хорошо зарабатывать. Среди магов нет условностей, все решает сила дара и знания. Да и работа магистра-специалиста прекрасно оплачивается. Вторая – найти себе выгодную партию и таким образом устроить свою жизнь. Чаще преследуют и то, и другое. Но вам, – он бросил взгляд на мои бумаги, – зарабатывать не нужно. Вы принадлежите к одной из знатнейших и богатейших фамилий нашего города. Стоуны. Значит, вам нужен достойный жених. Но почему вы пришли за ним именно сюда?

– Вы намеренно стараетесь вывести меня из себя, чтобы я устроила неприличный скандал и вам было за что отказать мне в месте на факультете? – процедила я сквозь стиснутые зубы, чувствуя, как по щекам разливается пятна гнева.

– Вы? И скандал? Ни в коем случае! – мужчина фыркнул, и в его усмешке сквозила ирония. – Вас не так воспитали. Вы ведь из пансиона благородных девиц.

И я поняла. Именно на это он и надеялся. Что я не сдержусь.

– К тому же вы не дура, – огорошил он меня своим внезапным выводом. – Вы умны и достаточно сообразительны. Так зачем вам это? Ради чего? Здесь не самые лучшие партии в большинстве своем. А минусов – вагон и маленькая тележка.

Я глубоко вдохнула, пытаясь вернуть самообладание. Этот мужчина бесил меня все сильнее!

– Это одна из лучших академий в стране. Какие же здесь могут быть минусы для меня лично? – уточнила я, силясь сохранить вежливый тон.

– Здесь железная дисциплина. По крайней мере, на моем факультете. Здесь адски тяжелый учебный план, не оставляющий времени на светские рауты. Если вас выгонят за неуспеваемость – а я своих студентов не жалею, – это будет несмываемое пятно на репутации вашей семьи. Пятно, которое может серьезно повлиять на поиск той самой «выгодной партии». С вами здесь не будут церемониться ни в отношении манер, ни в отношении вашего пола. Как я уже сказал, для истинного мага имеет значение только сила дара. Все остальное – шелуха.

– А что же мой дар? Слишком мал? – язвительно уточнила я, сама того не желая, поддаваясь на его провокации. Декан плавно перешел от откровенных издевок к запугиванию. Чудный мужчина.

– У вас, мисс Стоун, очень большой дар. Меньше, чем у драконов, – он как-то странно выделил это слово, – но поистине огромный для человеческого мага. Если вы откажетесь от обучения, его запечатают. Он уже проявлен и определен, от него никуда не деться, в бумагах все зафиксировано. Но даже при запечатывании вы сможете без проблем передать его своим детям. И у вас будут соответствующие документы, а значит, ваша ценность на брачном рынке лишь возрастет. Вы получите все, зачем, как я полагаю, пришли, без лишних хлопот.

Он говорит обо мне как о товаре! Как о породистой кобылице на аукционе! Это оскорбление. Очередное. Да сколько можно это терпеть?

– Я не ищу жениха, – выдавила с трудом, чувствуя, как заканчивается мое терпение.

– Ищете. Вы даже не представляете, сколько девушек каждый год пытается поступить сюда исключительно с этой целью? Занимают чужие места, чтобы охотиться на перспективного мужа-мага. Переступают через правила, платят взятки. А потом сбегают с первого же курса, едва заполучив заветное обручальное кольцо. Я всеми силами против этого брачного браконьерства. Моя задача – готовить бойцов, а не быть сводней для девиц!

– Я не браконьер! – вспылила я, и мой голос прозвучал громче, чем планировала.

– Иначе вам нечего было бы здесь делать. Возможно, – он вскинул брови с новой издевкой, – учитывая уровень вашего дара, вы метите выше? Планируете заполучить здесь дракона? Модная нынче тенденция среди амбициозных невест.

И это была последняя капля. Терпение лопнуло.

– Да кому сдались эти самовлюбленные, чванливые ящерицы?! – выпалила я с искренним, неподдельным презрением.

Повисла мертвая, звенящая тишина. Глаза декана, до этого холодные и насмешливые, чуть прищурились. А потом его зрачки… изменились. Они сузились, вытянулись в вертикальные щелочки, и по краю радужной оболочки вспыхнул, пылая, тонкий огненный ободок. В кабинете стало душно и горячо.

Декан. Был. Драконом. И я его только что публично оскорбила. А перед этим побила. Просто за что? За что мне все это?

– Если вы все же напишете заявление об отчислении, – его голос внезапно стал мягким, почти шелковым, и от этого стало еще страшнее, – я, используя свои связи, найду вам молодого дракона при императорском дворе. О таком женихе мечтают многие знатные девицы. Это прекрасная партия.

Он зол. Как есть зол. Я чувствовала это каждой клеточкой. Но отступать было поздно. Собрав всю свою волю в кулак, сжав руки так, чтобы они не дрожали, я твердо и громко ответила:

– Мой пра-прадедушка – Амброуз Стоун. Основатель магической ветви нашей династии и великий боевой маг. Я его прямая наследница и кровная родственница! И я собираюсь стать великим магом, во что бы то ни стало! Я не отступлю! Ни перед чем!

Внутри у меня все оборвалось и упало. Кошмар. Что я несу? Я не планирую быть великим магом! Я пришла сюда вслед за Нортоном, за своей тихой, скромной мечтой! Но после всего, что этот высокомерный ящер мне наговорил, я ни за что не отступлю. И перед тем, как уйти из этой академии, я обязана утереть ему нос. Во что бы то ни стало. Тем более мне нужно показать Нортону, какая я умная, сильная и упорная, что идеально ему подхожу. Так вот…

Я покажу не только ему. Я покажу всем, чего я стою. Этот декан-дракон еще пожалеет о каждом своем язвительном слове!

– Что ж, если ваше решение таково… Добро пожаловать на боевой факультет, мисс Стоун. И смотрите… не пожалейте о своем выборе.

Мне только что объявили войну. Я поняла это совершенно четко.

Сцепив зубы, я с вызовом посмотрела мужчине в глаза.

– Благодарю за предоставленную возможность, господин декан.

Он с какой-то зловещей неспешностью подписал мои документы, и я, гордо вскинув подбородок, развернулась и вышла, стараясь, чтобы шаги были твердыми и уверенными.

Уже за дверью, в пустынном коридоре, я прислонилась к теплой стене, выдохнула всю накопившуюся дрожь и сжала в руках бумаги, которые теперь жгли мне пальцы, словно раскаленное железо. Я была официально зачислена. Принята. В логово дракона.

И, может быть, я зря наговорила там всего о своем «великом наследии» и высоких целях. Но после всего, что между нами произошло, отступать было уже нельзя. Я должна показать себя. Иначе какой во всем этом смысл?

И я побрела заселяться в общежитие, навстречу своей новой и такой пугающей жизни.

Глава 6

Город заволокло густым, молочно-серым туманом, в котором плавно таяли силуэты домов, а в воздухе витал запах осени и предвещал скорое похолодание. Мы с мамой выбрались за покупками.

Родители спокойно восприняли мое поступление, искренне гордились мной, пока не узнали, что я поступила на боевой факультет. Мама рухнула в обморок с тихим стоном, а с папой у нас был серьезный, долгий и тяжелый разговор за закрытыми дверями кабинета, но я своих позиций не сдала. Я иду учиться, пусть и на боевой факультет! Точка!

Важно было то, что академия не предоставляла своим студентам ничего, кроме знаний и места в общежитии. А значит, необходимо было срочно обзавестись всем для учебы, а то я покину академию раньше времени на радость декану. Тот не упустит ни малейшего случая меня отчислить. Значит надо быть идеальной, самой безупречной и талантливой студенткой. Да у него в жизни таких не было!

– Дорогая, ты уверена? – хмурилась мама, с недоверием разглядывая вывеску первого магазина, к которому я ее привела.

«Академическая экспресс-аптека» – вывеска над узкой пыльной витриной поблескивала потускневшей, выцветшей позолотой. За стеклом, в банке с сиреневой жидкостью, словно живые, мерно плавали глаза неведомых существ, сушились пучки загадочных трав, а в углу, свернувшись клубком, дремал пушистый разноцветный комок, очень похожий на кота, если бы у котов было шесть лап и переливающаяся всеми цветами радуги шерсть.

– Да. Какая разница, бытовой факультет или боевой. Я была в академии, с виду они мало чем отличаются, – старалась я говорить максимально беспечно, чувствуя, как предательски учащается пульс.

– Заведения с товарами для магов выглядят… подозрительно, – покосилась на лавку матушка, и ее пальцы нервно сжали ручку зонтика.

– Может, тебе подождать меня в кондитерской? Я сама все куплю, с курьером отправлю домой, а потом присоединюсь к тебе, – предложила я, поймав себя на мысли, как сильно мне не хочется, чтобы она переступила этот порог.

Я не знала, что таит в себе аптека для магов, и пускать туда маму было равносильно самоубийству. А что, если она, узрев все это, снова рухнет в обморок или, того хуже, категорически запретит мне учиться? Снова споры?

– Дорогая, ты что-то скрываешь от меня? – взгляд матушки стал пристальным, изучающим.

– Мама. Ну что можно скрывать? Просто я же вижу, что тебе неинтересно со мной ходить по этим скучным лавкам. А в кондитерской, кстати, сегодня Актавия с родителями, – бросила между делом, затаив дыхание и заметив, как в маминых глазах вспыхнул неподдельный интерес.

У подруги недавно состоялась крайне выгодная помолвка, и матушка была не прочь обсудить последние сплетни. Новости из высшего света были для нее тем же, чем нектар для пчелы – жизненно важным и непреодолимым соблазном. А мне было выгодно держать родителей подальше от мира магии и всего, что с ним связано. Не время им сейчас с ним знакомиться.

– Ладно, ты у меня взрослая девочка. Но точно все будет в порядке? – ее голос дрогнул в последней тени сомнения.

– Всенепременно, – закивала я энергично.

Еще немного посомневавшись, мама нежно поцеловала меня в щеку, поправила воротник моей накидки и направилась вдоль по улице, вскоре скрывшись за углом… и я облегченно выдохнула. Покупки не должны занять много времени. Чем они могут отличаться от обычных?

Собрав волю в кулак, я двинулась в сторону аптеки. Дверь со звонким звяканьем колокольчика подалась внутрь, и я оказалась в полутемном душном помещении, до отказа пропитанном густым коктейлем ароматов: пыль, старость, сушеные травы, что-то горькое, что-то сладковато-приторное и едва уловимый запах магии.

Глазам потребовалась секунда, чтобы привыкнуть к сумраку, и тогда они разбежались по бесчисленным полкам, уставленным разнообразными склянками с мутными жидкостями, связками сушеных мышей, костлявых рук и прочими ошеломляющими предметами. Слава всем богам, мама сюда не пошла. Это был бы неминуемый второй обморок.

– Чем могу помочь? – проскрипел над самым ухом хриплый голос.

Из-за прилавка возникла, словно из самой тени, пожилая костлявая дама, строго одетая в черное платье с высоким воротником. Ее глаза, острые и пронзительные, пробежались по мне, быстро составляя мнение.

– Мне нужно все по этому списку, – стараясь не выдать волнения, протянула я заветный конверт, выданный в академии.

Требуемого было аж на пять листов, исписанных убористым почерком. Меня в пансион родители так не собирали, как я сейчас в академию.

– Поступили на боевого мага, – это был не вопрос, а констатация факта.

Покосившись на меня, женщина спрятала в уголке губ усмешку.

– Да, – натянуто улыбнулась я, готовясь к привычной порции косых взглядов.

Но в этот раз обошлось без откровенной дискриминации. Пожилая дама лишь понимающе покивала, уточнив:

– Есть разный ценовой диапазон… От «чудом выживет» до «непобедим и бессмертен».

– Мне нужно качественное. Остальное на ваше усмотрение, – старалась говорить твердо, ответила я.

Во всех этих градациях я совершенно не разбиралась. Надеюсь, пожилая дама меня не подведет.

– Поняла, – кивнула незнакомка и скрылась в глубине лавки, зазвенев многочисленными склянками.

Я же осталась ждать и не смогла удержаться от изучения сокровищницы. Чего здесь только не было!

Стеллажи, ломящиеся от потрепанных гримуаров в потрескавшихся кожаных переплетах; витрины с загадочными артефактами, ряды зелий во флаконах причудливой формы, переливающихся всеми цветами радуги, магические шары, в глубине которых клубился туман…

Все это было непривычным, пугающим и интересным одновременно.

Дверь в лавку звякнула снова, я обернулась – и сердце на мгновение замерло, а потом забилось с бешеной силой. В помещение зашел Нортон Гивз. Увидев меня, он искренне удивился, приподняв брови, но в следующий же момент его лицо озарила теплая, солнечная улыбка.

– Ирис? Рад тебя видеть. Неужели ты поступила в академию магии? – его голос прозвучал нежным бархатом.

– Да. Вот, пришла купить все необходимое для учебы, – смутилась я, чувствуя, как по щекам разливается предательский румянец, и краем глаза с жадностью рассматривая парня.

Короткие волнистые русые волосы, мягкие, теплые шоколадные глаза и четко очерченные губы. Настоящий красавец!

– На какой факультет поступила? – поинтересовался он, скрестив руки на груди.

– На боевой, – гордо выпалила я, выпрямив спину и стараясь выглядеть достойно.

– Неужели? – вскинул брови Нортон, и его улыбка стала еще шире, еще одобрительнее.

Ему нравится! Сердце запело. Я не ошиблась, пройдя через все эти трудности.

– Да. У меня дар в пра-прадедушку, – добавила для солидности.

– Точно, он же был знаменитым боевым магом. Поздравляю! Если что, обращайся, всегда помогу, – он сделал шаг ближе, и я уловила свежий аромат, исходящий от мужчины.

Вот он, мой шанс сблизиться! Удача наконец-то повернулась ко мне лицом!

– Впрочем, ты же и сама умная девушка… вряд ли тебе потребуется помощь, – хитро усмехнулся Нортон, и в его глазах заплясали озорные искорки.

– А… Я, да, – тут же сдулась я, надежда испарилась под гнетом обстоятельств. – Спасибо. Я тоже поздравляю тебя с поступлением.

В этот момент из-за прилавка появилась продавщица, которая одной рукой легко несла большой, набитый под завязку мешок. Нортон вежливо отступил от меня.

– Все, что есть в наличии. Остальное ищите в лавках вдоль по улице. Доставку оформляем?

– Да, – охотно кивнула я, покосившись на мешок.

– Может, еще оформите экспресс-помощь на учебный год? Магическая страховка, так сказать, – уточнила женщина, заполняя пергамент. – Очень популярная услуга у первокурсников.

– Да, – пролепетала я, снова косясь на Нортона. Может, подождать его на улице? Спросить, куда он идет?

Так, стоп, Ирис. Еще не хватало караулить парней. Нужно проявить терпение и достоинство. Нельзя выглядеть доступной и проявлять интерес открыто. Не сейчас.

Взглянув на выставленный мне счет, я чуть слышно выдохнула. Учиться в академии – дорогое удовольствие, и это я еще далеко не все купила! Стараясь не выдавать своего шока и сохраняя маску безразличия, я молча все оплатила, помахала на прощание Нортону, условившись с ним увидеться на вводной лекции, и вышла на улицу.

Учеба еще даже не началась, а у меня уже есть первая за долгое время встреча с ним! Неплохо, я бы сказала, и моя стратегия работает!

На таком радостном, окрыленном душевном подъеме я зашла в следующую лавку – с канцелярией и артефактами первого порядка, прикупила разных забавных мелочей, и вот в списке осталось совсем немного. Но важное. Мантия и боевые костюмы.

Лавка, продающая столь специфические наряды в городе, была одна и называлась «Магтад». Внизу вывески была малоприметная, но красноречивая приписка: «Мы вас с гарантией обуем и оденем».

Еще раз с недоверием осмотрев непрезентабельный фасад с потрескавшейся краской и пыльными витринами, я нахмурилась. Какое-то подозрительное, не внушающее доверия место… Но выбора, увы, не было. Без специального облачения студент к учебе в академии не допускался – об этом было сказано крупным шрифтом в правилах.

Глубоко вздохнув, я толкнула тяжелую дубовую дверь, и на меня уставились две пары глаз продавцов – мужчины и женщины. Зачем было нужно двое, я сообразила сразу, почувствовав на себе их мгновенный, оценивающий взгляд. Ко мне после небольшой натянутой заминки направилась девушка, и, узнав, что я поступила на боевой факультет, она снова, уже по привычной схеме, вскинула брови, бросив на мою фигуру быстрый профессиональный взгляд.

Не прошло и пяти минут, как я уже примеривала одну мантию за другой. Плотная и жесткая ткань ложилась на плечи и рождала непривычные ощущения. Мне предстояло купить их немало. На мой недоуменный вопрос, зачем нужно много одинаковых одеяний, девушка-консультант терпеливо пояснила:

– Выход в город у студентов-первокурсников академии – на каникулы. А мантии… имеют обыкновение портиться на практических занятиях. Еще вам потребуется несколько комплектов боевой формы для практики и, само собой, брюки.

– Брюки? – переспросила я упавшим голосом. Я не привыкла их носить. Это некрасиво. – Зачем?

– Ну… – девушка жалостливо покосилась на меня, и в ее взгляде читалось неподдельное сочувствие. – Академия не заставляет в учебное время носить именно брюки, но поверьте, в них… удобнее. А удобство на боевом факультете – это ваши будущие результаты.

– Если они, конечно, вам вообще понадобятся, – ехидно добавил мужчина-продавец из-за своего прилавка, но я прекрасно его услышала даже из-за плотной, но не скрывающей голоса шторки примерочной.

И от досады я тихо, с чувством скрипнула зубами. Ненавижу эту ядовитую снисходительность!

По лицу девушки-консультанта было видно, она не одобряет замечание коллеги.

– Ну и боевые костюмы, к слову, шьются только в комплекте с брюками. Без вариантов, – тем не менее безжалостно дополнила она.

Директрису моего пансиона хватил бы апоплексический удар, увидь она меня в этой мужской, грубой одежде, но… выбора не было. Совсем.

– Хорошо, – проскрипела я, смиряясь с неизбежным. Главное, не показывать родителям. – Дайте мне самую удобную, самую практичную одежду, что у вас есть. Для лучших результатов.

– Как скажете, – одобрительно ответила девушка и отправилась рыться по полкам, пока магическая измерительная лента сама суетливо, с деловитым шелестом снимала с меня параметры, щекоча бока, обвиваясь вокруг моих запястий и талии.

Держу пари, эта девушка закончила именно бытовой факультет, как раз куда меня не взяли. А там наверняка не так уж необходимо носить именно брюки.

– Так, мантия стандартная, академическая, пять штук, – бормотала она, и лента, холодная и упругая, переползла к моим лодыжкам.

Но самое интересное началось, когда мне, наконец, принесли тот самый боевой костюм. В этот момент я подумала, что, может, ну это все? Сердце сжалось в комок тревоги и сомнений.

– И… пять боевых костюмов. По цвету какие предпочтения? Кровь хорошо скрывает темно-синий, а вот алый после практикума будет выглядеть… интересно. Жутковато.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.