Иванов Дмитрий
Держать удар

Глава 1

‒ Спокойней, Толя, ничего страшного не случилось, раз этот митинг разрешили, значит, есть идеи у руководства, ‒ успокаивал меня Валерий Ильич Лукарь, полковник КГБ и папа моей одноклассницы Ленки.

Та сидела рядом и круглыми глазами с длинными ресницами наблюдала за невиданным ранее зрелищем ‒ с её папой спорят, причем… не выбирая слов. Да, слов я не выбирал. В тот момент мне было похер на них, и дело не в двухстах граммах отличного армянского коньяка, что плескались внутри меня. Вернее, не только в них. Вчера 23-го августа в парке Вингис в Вильнюсе в день годовщины заключения пакта Молотова – Риббентропа состоялся митинг, организатором которого выступило новое общественное движение «Саюдис». В митинге участвовало… да, дох..я народу пришло. Опять не хочу подбирать слова. И ведь знали, знали заранее, что будет много людей, и повестку митинга знали. И одобрили?

‒ Что мешало запретить мероприятие? Вон в Москве запретили митинг по поводу ввода войск в Чехословакию, ‒ возмущенно вопрошал я.

‒ В Москве митинг всё-таки состоялся, ‒ поправил меня Лукарь.

‒ Я знаю, но не таких масштабов сборище было, да и не меньше сотни митингующих задержали, каждый из которых теперь на карандаше.

Так и было. Митинг в столице, куда пришло не больше полтысячи тупоголовой молодёжи, и митинг в Риге с двумя сотнями тысяч ‒ две большие разницы. Страшно не это, а прикрытие этого сборища местным КГБ. По крайней мере, так мне Власов сказал сегодня. К тому же в Москве уже создали ОМОН, а в Риге, спокойной и благочинной, ещё нет. Омоновцы 21-го в Москве действовали, по моему мнению, на троечку ‒ работали неумело и без мысли, ещё некоторые из них умудрились и серьёзно травмироваться. Часть митингующей толпы тупо ушла на другое место, но митинг состоялся, и цели своей достиг.

‒ Ты пойми, я человек приказа, как и мои коллеги, ‒ пытается оправдаться Лукарь. ‒ Знаешь, что это такое?

‒ Конечно, знаю. Действуй по приказу, а преступный он или нет вам неважно.

‒ Как может партия отдавать преступные приказы? ‒ уже злится Лукарь-старший. ‒ Не тебе судить об этом, мал ещё… двадцать лет всего.

‒ «Не надо думать ‒ с нами тот,

кто всё за нас решит!», ‒ процитировал я строчки из песни Высоцкого.

И это было перебором. Фраза, сказанная от лица немецкого солдата группы «Центр» вывела полковника из себя.

‒ Я тебе сейчас башку оторву! ‒ озлобился он.

‒ Папа! ‒ бросилась на мою защиту Ленка. ‒ Оторвешь голову, я ним уйду. Он мой друг! И гость!

Это было правдой ‒ мы сидим вчетвером на кухне у Лукарей. Кто четвёртый? Да, Илюха. Но тот, по большей части, помалкивает.

‒ Тебе тоже оторвать? Давно по заднице не получала?! ‒ полковник не учел, что рядом с ним сидят не только спокойный, как удав, и язвительный, как Ходжа Насреддин, я, но и грозный Илюха, который за Ленку…

‒ Мою невесту не трогайте, Валерий Ильич, раньше надо было воспитывать, теперь я сам! ‒ могучий десантник сжал кисть полковника КГБ в стальной захват. ‒ Лену бить не дам!

‒ Ну, хоть Илью-то ударить можно? ‒ устало спросил Валерий Ильич у дочери.

‒ Нет! ‒ вскочила Ленка, и глаза её нехорошо заблестели.

Такой она бывает редко, но всем я бы рекомендовал прикинуться ветошью в этот момент и не отсвечивать.

‒ Я смотрю, что только отца твоего можно трогать, ‒ недовольно посетовал Лукарь.

‒ За Толю я ‒ в огонь и в воду, а Илья ‒ мой любимый, я жить без него не буду!

Полкан озадаченно уставился на дочь.

‒ А я ведь в какой-то момент списал тебя, доча. Думал, пустой человек растёт. А у тебя и друзья есть, и любимый. И за тебя вступились, несмотря на чины и возраст. Эх, счастливый я отец. Толя! Бляха-муха. Рюмки пустые, давай выпьем! ‒ помолчав некоторое время, выдал Лукарь.

Хозяин дома сам налил мне и себе, ведь пьём сегодня только мы вдвоем, Илье не позволила этого делать Ленка. И сейчас два трезвых ребёнка в изумлении смотрят на якобы счастливого мужика в чинах и годах, не понимая, в чем счастье-то?

‒ Давайте! Чтобы всё хорошо у них было! ‒ поддержал тостом порыв не только сурового КГБшника, но и заботливого отца, я.

Лукаря я понимаю хорошо, сам отец, хоть и в прошлом, тьфу… в будущем. Да неважно! Знать, что твой ребёнок под защитой друзей и сам, то есть сама, чего-то для них делать хочет. А значит, и жизнь будет у неё проще. А значит, и отцу спокойнее! Но молодежи понять трудно, что главное, а что так… проходящее, вроде нашего спора. Илья, впрочем, тоже зацвёл как мак, ведь Ленка его нечасто называет «любимым», при мне так вообще в первый раз. Сидит словно блаженный с идиотской улыбкой на лице.

Пошёл пятый год уже, как я попал в прошлое и вроде не собирался страну спасать, но смотреть на происходящее спокойно не могу, вот и психую иной раз. Уже на балконе мы с главой семейства продолжили наш разговор. Лукарь иногда курил, причём, судя по пепельнице на кухне, делал это в помещении, но тут надо было выйти, чтобы дети не слышали наш весьма откровенный разговор. Да и на улице необыкновенно хорошо ‒ тепло, но не жарко. Сибирь она такая, лето здесь приятное… милосердное. У нас в Ростове жестче солнце палит в это время.

‒ Чё им не хватает? ‒ возмущался я. ‒ Живут как у Христа за пазухой, промышленность им развили, море рядом, продуктами снабжают на зависть другим советским республикам.

Ленкин батя пыхнул папироской и, подумав немного, произнес:

‒ Говорил я на эту тему с одним тамошним коллегой, весной ещё. … Много чего им не нравится. Например, ты говоришь, промышленность, а она сильно портит окружающую среду, прибалтийские республики-то маленькие. Неман, это река там у них такая, сильно загрязнен. Да и сама промышленность… им дали те производства, которых они не просили. Вот точно не помню, но вроде всего 14 млн в Литве остается из 450 млн прибыли от всех союзных предприятий. Это около трех процентов.

‒ Ну так есть же выход ‒ вывести заводы оттуда. Сразу станет экология лучше. Странные у них претензии, ‒ подумав, сказал то, что думаю, я. ‒ Хотя, опять же, денег будет еще меньше. Как им угодить?

‒ Сильно подъ.. подкол! ‒ заржал полковник. ‒ Там ещё миграция заметная для них, жалуются, что квартиры приезжим выделяются быстрее.

‒ Выделяют нуждающимся, а те, кто там живет, уже что-то имеют. Причем, когда кого-то приглашают из редких и востребованных специалистов, то, в том числе, и жильём заманивают. У нас ведь так везде делается! А миграция… Что, вообще границу закрыть предлагают? ‒ пытаюсь разобраться я.

‒ И границу закрыть требуют и право голоса дать только тем, кто там на 40-й год жил! Не вру! Яковлев дней десять назад был в Литве, ему об этом один представитель интеллигенции так и заявил.

‒ Что, уже? ‒ изумился я, припоминая порядок событий и то, что Прибалтика отвалится первой.

‒ Почему «уже»? ‒ не понял меня Лукарь. ‒ Они хотят сами всё решать.

‒ Ага, а потом вступят в НАТО, запретят говорить людям на их родном русском языке, и признают негражданами тех, кого на 40-й год не было в стране, ‒ пробормотал я.

‒ Ну, кто им в НАТО позволит…? ‒ усмехнулся полковник.

‒ А кто не позволит, если они сами всё решать будут? ‒ перебил я.

Полковник замолчал.

‒ Чё, думаешь, дальше хуже будет? ‒ уже серьезно и вполне трезво спросил он меня.

‒ Не знаю … мне двадцать лет всего … в голове ветер, сами понимаете, ‒ вскрываться перед полканом я не намерен.

‒ Тогда идём на кухню! Бог даст, поживём ещё, мне внуков охота понянчить! Да, получили мы в Риге по мордасам, так злее будем. Держать удар, Толя!

На следующий день я лечу в Хабаровск на сборы и акклиматизацию перед Олимпийскими играми. Федерация бокса все переиграла, и вместо Владика нам теперь предстоит подготовка в другом городе. Сижу в аэропорту в Красноярске, жду, когда объявят мой рейс, и релаксирую. Событий за лето случилось много, но не все из них важные. Я перевелся в педагогический институт, причём без потери курса. Досдам всё постепенно. Отлично прошёл и День города. С размахом и на невиданном ранее уровне! И дело не в концертах столичных звезд и костюмированном параде. Я постарался привлечь к организаторской работе как можно больше людей. А когда ты сам что-то делаешь, то и отношение к результату другое. И это соучастие во всеобщей подготовке к празднику понравилось народу больше всего ‒ отзывы были сплошь восторженные, и в прессе, и среди обывателей. А уж как Шенин остался доволен! Наш МЖК вышел на финишную прямую ‒ скоро уже дома сдавать будем, после Олимпиады. Моя квартира готова полностью, можно там и жить ‒ вода есть, свет есть. Но лифт (новый!) сломался! А этаж у меня последний. Я хоть и спортсмен, но ходить пешкодралом лень. Так что, некоторое время ещё поживу в Николаевке, но хозяйку уже предупредил, что планирую съехать. А пока я в отъезде там будут жить Илья с Ленкой. У них, так сказать, репетиция будущей семейной жизни. Машину отцу доставили, причем ни одной серьезной поломки за весь весьма не короткий путь не случилось. Даже гордость взяла за отечественный автопром. Из важного вроде всё. Хотя нет, Няма теперь живет в вольере не одна, а с кастрированным Крошем. А как я ещё мог назвать забавного ушастика, презентованного мне соседкой?

Мой тренер по боксу, Леонидович, сделать ничего не смог ‒ в состав сборной его не включили. Лечу в самолете вместе с борцом-вольником Карамчаковым Сергеем. Он чемпион СССР, призёр чемпионата мира прошлого года, обладатель Кубка мира. Спокойный парень, вроде хакас по национальности, но только что его назвали «хачиком». Некультурная тощая тётка с изможденным и усталым мужем и дочкой лет десяти была недовольна возникшим препятствием на своем пути в лице этого спортсмена наилегчайшего веса. Я думал, оскорбится парень, но Серёга что-то буркнул по-своему и пояснил мне:

‒ Даже обругать нормально не могут. «Хач» ‒ это по-армянски «крест», а «хачик», наверное, крестик. С учетом осознания христианства как важнейшей составляющей армянской нации вряд ли этим можно по-настоящему оскорбить армянина, а уже тюрка, вроде меня, вообще глупо!

Выдал он это негромко, но так, чтобы хамка, севшая позади нас, услышала.

‒ А ты знаешь, что христианство стало государственной религией впервые именно в Армении? Даже в Византии это случилось на двенадцать лет позже, ‒ поддержал беседу на религиозную тему я.

Короче, весь полет мы демонстрировали интеллектуальное превосходство над окружающими, обсуждая исторические события, и расстались с моим земляком (ведь Хакасия ещё входит в состав Красноярского края) друзьями. Отличный парень! Надо будет сходить поболеть за него на соревнованиях. А то, что он будет бороться за медали ‒ факт, ведь подготовку спортсмен прошел в знаменитой школе Миндиашвили, хоть и у другого тренера.

В аэропорту нас встретили и отвезли в гостиницу. Жить я буду с Цзю, о чем заранее похлопотал.

‒ Да сбрей ты эти усы позорные, ‒ приветствую я друга.

Но усиками своими Костя гордится, по его мнению, они делают его солиднее. У парня, кстати, днюха во время Олимпиады случится, 19-го сентября. Я и подарок по этому поводу заранее приготовил.

‒ Знаешь, кто у нас по соседству живёт? ‒ заговорщицки спросил кореец. ‒ Волейболистки наши!

Глава 2

Глава 2

‒ Это из «Уралочки», те с которыми мы…, ‒ припомнил я факт из своего прошлого. ‒ Что, и Юлька, и Валя тут?

‒ Да, обе! Сегодня вечером в ресторан идём! У тебя есть что-нибудь приличное, кроме майки этой и джинсов? ‒ поставил меня перед фактом друг.

Разумеется, у меня с собой было, но показаться старым знакомым пришлось не в костюме, а в форме сборной СССР. Причём совершенно случайно! Дело в том, что волейболистки занимались в том же зале, что и мы. Вообще, подопечным Карполя выделили под тренировки спорткомплекс окружного дома офицеров Советской Армии – ОДОС, а мы занимались в спортзале «Динамо». Но с утра у офицеров прорвало трубу, и вот вся наша замечательная женская сборная по волейболу перед нами. Ах, как Валя красиво падает животиком на пол, так и не оставив мяча. Потом, досадуя на себя, встает, поднимая сначала попу вверх. Ух! Воспоминания нахлынули. Вовремя и перерыв у девочек случился, и парочка красоток направляется в нашу сторону.

‒ Ничего себе как ты вырос, уже с меня ростом! ‒ удивляется Валя.

На её голове шапка черных волос, но эта прическа совсем ей не идет. Немного спасает ситуацию стильная налобная повязка-ободок. Но Валя молода, фигуриста и очень энергична, а сейчас и приобняла меня, прижавшись так, что мне в некоторых местах неудобно стало! Ещё и смотрят все на нас, а я тут с готовым оружием наперевес! Срочно надо логарифм посчитать в уме, а Валю пока от себя не отпускать! Юлька тискает Цзю. Она по-прежнему заметно выше моего друга.

‒ Цзю! Штыба! По кругу! ‒ зычно кричит один из тренеров.

Что ж, надо и в самом деле на разминку. Напоследок получаю шлепок по заднице от Вали! Улыбка сама расцвела на моей физиономии.

‒ Штыба, что с тобой? Тренер твой совсем из ума выжил? ‒ возмутился Копцев в конце тренировки.

А вот сейчас не понял! Причем тут Игорь Леонидович мой?

‒ Ты, Толя, сейчас на пике формы. Сегодня по груше так лупил, что, увидь это твои соперники, снялись бы с боя! А должен на пик выйти через три недели! Зачем так напрягаешься?

‒ Работал по графику, что вы составили. Без напряга. И прибавить, если надо, могу, ‒ не принимаю претензий я.

Может показаться, что я выделываюсь перед волейболистками, но это не так. Вообще их выкинул из головы. До вечера. И реально работал не в полную силу. Ох вы мускулы мои стальные, мышцы крепкие спины!

После этой небольшой тренировки, где руководство знакомилось с нашей физической формой, и вкусного обеда, самое время зайти в гости к соседкам. Мне пришлось гладить костюм, не доверяя гостиничным услугам, а Костя побежал за цветами. Ещё перед этим и поучал меня, мол, первое дело для женщин ‒ цветы. Я лишь иронично усмехнулся на его мудрость. Тут всё индивидуально, и я, надеюсь, знаю, что нужно Валечке. Пойти посмотреть, что там и как у девочек? Кстати, может, ну его, костюм этот? И я, как и был в майке-безрукавке, иду в комнату через коридор напротив. Пожалуй, Костяна там у девчонок на ночь оставлю, а Вальку в нашу комнату приглашу. У меня с собой и вино есть, и шоколад.

От мечтаний на тему будущей волшебной ночи меня отвлек парень, выходящий из комнаты наших волейболисток. Он сразу вызвал чувство зависти, мне обычно несвойственное. Был он высок, накачан, голубоглаз и блондинист. И вообще ‒ писаный красавец. Проходящая мимо женщина лет тридцати даже оглянулась на него, хоть и шла с мужем. Но и это было не страшно, а вот то, что за ним следом вышла Валентина, меня огорчило и настроила против этого Аполлона. Была она в коротком облегающем платье, выгодно подчеркивающим все достоинства её молодого спортивного тела. И сразу взяла под руку красавца!

‒ О, Толя! Знакомься, это Виктор, он гребец на каноэ, ‒ ничуть не смутившись, представила парня она.

«Ещё и чемпион будущий, наверное, ведь наше каноэ сейчас на подъёме», ‒ неприязненно подумал я, но руку пожал.

‒ Ну что, идём? ‒ уже в комнате торопил меня Цзю, вернувшийся… с чахлыми гвоздиками!

Ну, не идиот? Розы надо брать в таком случае, и не мелочиться с количеством. Вижу, теорию Косте рассказали, а с практикой не очень.

‒ Я передумал. Просто, секс он для женщин в период соревнований полезен, а для мужиков, наоборот, лучше целибат, ‒ сделал я хорошую мину, не желая рассказывать о том, что у моей пассии нашёлся кто-то лучше меня.

Да и не факт, что он лучше ‒ я ого-го какой жеребец. Или иго-го? И так и так верно.

Но у Кости тоже, как и у меня с Валей, в этот вечер ничего не выгорело. Может, сказались идиотские гвоздики или замена ресторана прогулкой по набережной? Ночевал я один, Костя пришел только под утро, и его грустная мордашка без слов сказала, что парню ничего не обломилось с Юлькой. Зато я утром почувствовал себя человеком, принявшим правильное решение, вернее, принявшим ситуацию, как она есть. Костя откровенно спал на ходу, а я был бодр и энергичен. Впрочем, моему другу никто и слова не сказал ‒ все решили, что парень ещё не прошёл акклиматизацию.

Жук он хитрый ‒ всё ему с рук сходит. Я вот отжался сейчас не полста раз, а сорок три. Думал, не считает никто, а заметили! Но физику спортсмену ставить за три недели до Олимпиады поздно уже. Что выросло, то выросло. Обязательная релаксация в виде гимнастики в конце тренировки и душ. Кроме душевых, тут и парилка имеется. Не удержался, заскочил. Жаль, камин электрический, и парку не поддашь. Зато новьё всё ‒ и лавки, и сантехника. А неплохой ремонт в местном спортзале «Динамо».

‒ Слышь, как там тебя. Толя! – окликнул меня чей-то незнакомый голос, как раз когда я хотел нагнуться за мылом.

Пришлось вприсядку оглянуться. Оп-па. Красавчик давешний. И чё ему надо? Причём не один, а в компании четырех парней. Те хоть и не смотрят в мою сторону, но явно с Витькой вместе.

‒ Слышу. Говори, что хотел, ‒ я не грублю, но в голос подпустил льдинку.

‒ Поговорить надо! ‒ мой подошедший собеседник так же как и я бесстыдно гол, и я невольно отметил, что не во всём он меня превосходит!

Вроде ничего такого, а настроение стало лучше.

‒ Что хотел, Витёк? Надеюсь, не спинку потереть надо? ‒ широко улыбаюсь парню.

‒ Хотел спросить, где такую майку взять как у тебя?

Я готов был, кажется, ко всему, и к удару по морде в том числе, но вопрос Витька выбил меня из седла, и я ответил честно:

‒ С Че Геварой? Да кооператоры делают у нас в городе.

‒ Как бы достать такую? Я заплачу! – загорелся парень.

‒ Заходи вечерком, у меня есть ещё одна майка, только с надписью. Я тебе задарю. Не носил, чес слово. Только бы налезла она на тебя, ‒ обещаю я.

‒ Зачем дарить? Я куплю, деньги есть. Сколько она стоит?

‒ Не помню, я у этих ребят сразу рублей на семьсот шмоток набрал.

И, что характерно, не вру. Я не экономлю, и на мне, наверное, наживаются, но три видеосалона приносят кучу бабла. Да, три! Сашка, уже директор в новом салоне (вот и пригодился мой подарочный видик)… в Николаевке. Точнее на улице Красной армии. Хорошее место, недалеко много новых многоэтажек, и народу здесь живёт прилично. Правда, салонов сейчас прибавилось, и выхлоп уже не тот, но в месяц падает с каждой точки тысячи по три с половиной, а то и четыре, чистыми. Итого, если учесть, что потерявшая моё доверие Зойка имеет 30% от доходов, а новый хозяин салона Сашка вообще 20, мне за июль на карман упало семь сто! Но, повторюсь, доходы падают. Это в 87-м видеосалон был редкостью, а к осени 88-го… Но я не парюсь. Что эти салоны? Так, детская забава. Вот скоро начнем работать по-серьезному! С немцами для начала, и не из ГДР, а из ФРГ. Будем продавать им окна из алюминия и пластика. Ну, а салоны… тут тоже есть задумка ‒ осенью в них вместо телевизоров планируем поставить проекторы. Уже скинулись с девочками и забашляли перекупам. Так что, майку я и подарить мог, но выглядело бы это странно. Поэтому я запросил тридцатник. Вроде она столько и стоила.

‒ Отличная вещь! А краска не облезет при стирке? ‒ щупал майку Виктор уже у нас в комнате.

‒ В Сеуле я тоже куплю что-нибудь такое, ‒ Цзю смотрел на моего нового знакомого с завистью.

С его ростом моя майка ему точно будет велика, а купить в подарок для Кости меньшего размера я не догадался.

‒ Я свою стирал. Как видишь, не выцвела. А в Сеуле такую майку ты не найдёшь. Это же Че Гевара! Первый враг для капиталистов, ‒ снизошел до ответа я.

‒ Давай примерю! – решился гребец и быстро снял свою рубашку.

Стук в дверь.

‒ Открыто! ‒ успел крикнуть Костя, и в комнату зашла Валентина.

‒ Вы чего тут делаете? ‒ опешила она от вида полуголых своих любовников, бывшего и нынешнего.

Чего? Я вообще гостей не ждал, собирался переодеться для вечернего моциона по Хабаровску.

‒ Фарцую! ‒ хитро подмигнул я.

‒ А, понятно…, ‒ сказала доверчивая волейболистка и озабоченно добавила: ‒ Мальчики, Юлька пропала!

‒ С чего ты решила? ‒ недоумевает Костя. ‒ Я через час в кино с ней иду.

‒ Это… В общем, она пошла в гости… ну, мы тут познакомились с одними, ‒ Валюха покраснела, ‒ так вот, я ушла, а она осталась. А сейчас прихожу за ней ‒ парни бухие, Юльки нет. Где? Не говорят, ещё и смеются надо мной, и руки тянут.

‒ Никого не убила? ‒ пошутил я.

Да я пару затрещин дала всего, но Юлька бы домой пошла, она в кино собиралась…, ‒ решительная обычно Валентина сейчас выглядит растерянной.

‒ Давай сходим, они в гостинице живут? ‒ резво подорвался Костя.

‒ Нет, но их дом тут рядом на набережной.

‒ Я с тобой, бро! ‒ говорю я и, оборачиваясь к Виктору, спрашиваю: ‒ Ну что, берешь?

‒ Беру, только я к себе в комнату сбегаю за деньгами, ‒ соглашается парень.

‒ Да потом! Идём, пока эти черти не свалили, ‒ тороплю я.

Дом на улице Калинина недалеко от нас был панельной семиэтажкой, что по количеству этажей редкость для СССР. Зато в нём имелся лифт, и я доехал на четвёртый этаж одновременно с прибежавшим по лестнице Цзю. Даже не запыхался, здоровый черт! Валя от нас не сильно отстала, и вот мы уже стучим в дверь. За ней шумно, ясно ‒ гулянка идёт, и нас не слышат.

‒ Чего вы туда попёрлись? ‒ неприязненно спросил я у Вали.

‒ Ты папа, что ли, мой? ‒ огрызнулась в ответ та.

Цзю ничего не говорил, а долбил ногой по обшитой кожзамом двери.

‒ Кто? ‒ наконец раздался голос за дверью, и моргнул глазок.

Перед глазком стояла Валя, а мы трое благоразумно спрятались из виду ока Саурона.

‒ А, это ты. Передумала? Ну, заходи, ‒ парень, открывший дверь, был не так уж и пьян, а по голосу вообще трезвый.

Глава 3

Глава 3

Вот интересно ‒ я со своими связями в МВД в последнее время никого не задираю. Нет, ко мне, конечно, и сами не лезут ‒ лёгкой добычей я не выгляжу, но и я конфликтные ситуации решать стараюсь без применения физической силы и без напряга своих связей. А вот у Цзю такой заморочки в голове нет.

Бдыщ! Удар по корпусу открывшего дверь обеспечил доступ Косте, ну, и нам, в квартиру.

«Нет чтобы потолкаться, покричать друг на друга, мол, ‒ а ты кто такой?» ‒ с улыбкой шучу про себя я, заходя в просторный зал.

Два новых дивана, стоящих у стенки под углом 90 градусов друг к другу, стол полированный, уставленный посудой и закусками, лакированный комод, телевизор на ножках и палас на полу. Я даже чуть было не разулся, перед тем как по нему идти, чай не в америках живём! Но было уже поздно, впереди нас шёл злой Костян и отвешивал люлей тем, кто попадался под руку. Несмотря на то, что в комнате было человек семь парней и три девахи, никто моему другу не возражал и в драку не лез. Мы с Виктором шли за Костей, и вид у нас был недобрый, у меня уж точно. Я сразу усмотрел непорядок в одежде у одной из девушек, самой красивой тут, и красные заплаканные глаза той, а значит ‒ я не я, но больно кому-то сейчас будет. Возможно, всем.

‒ Где Юля? ‒ насупившись, спросил Костян.

‒ Там, ‒ кивнул, зажимая разбитый нос пальцами, парень, которого Цзю отоварил последним.

В этом проходном зале было две двери, на одну он и показал. Костя рванул туда, а я решил разобраться, что тут вообще происходит.

‒ Гуляем группой перед предстоящей поездкой на картошку. Да никто меня не обидел, я с мамой поругалась, ‒ ошарашенно пояснила девушка с красными глазами.

‒ Ты не бойся, скажи как есть, я его прямо сейчас урою, ‒ обещаю я.

‒ Да всё хорошо у нас! Было! Пока вы не пришли, ‒ обозлилась недоспасённая милашка.

‒ Юлька сидит там с козлом каким-то! ‒ с удивленной мордой вышел Цзю из смежной комнаты. ‒ Что за дела у вас тут?

‒ Вписка у них, ‒ буркнул я, обогащая местных новым жаргоном из будущего. ‒ А чего вы врали, что нет её тут?

Ответа, разумеется, не последовало.

‒ Вот коза! ‒ обозлилась и Валя и направилась в покинутое Костей помещение, откуда сразу же послышались голоса на повышенных тонах.

‒ Пойдём, Толяныч.Бабы эти сами не знают чего хотят, ‒ потянул меня за руку друг.

‒ Ну, извиняйте, если что не так, ‒ развёл руками я на прощание.

‒ Козлы московские! Пришли, морду набили и ушли, ‒ услышал я уже в спину ворчание красотки.

‒ Почему это мы московские? ‒ возмутился Костя.

‒ Да забей! Вчера ты её, сегодня другой. Или ты жениться на ней планировал? ‒ успокаиваю я расстроенного Костю.

‒ Нет, конечно, мне вообще с бабами не везет, ‒ вздохнул тот.

‒ Всё будет у тебя, и жена, и сын-боксёр!

Да, перед самым моим попаданием, был бой Тима Цзю с каким-то хреном за титул чемпиона Азии, и Цзю-младший победил. Надо аккуратнее знакомить моего друга с девками. Пусть всё идёт так, как должно быть! Эту часть прошлого я менять не хочу. А вот насчет Прибалтики подумал бы, но совершенно нет фактов в памяти о будущих событиях. Есть только общее понимание ситуации, а детали из головы вылетели напрочь. Ну, и не хочется мне жить с ними в одной стране, чего уж! Да, там много русских, которых будут потом гнобить всеми способами, будут и чествования эсэсовцев. Но по поводу первых ‒ они сами в первых рядах мчались за независимостью, так что ‒ кушайте, не обляпайтесь! По поводу вторых… даже Израиль, который, вроде, и должен был чтить память погибших евреев во вторую мировую был откровенно лоялен к прибалтийской элите. Короче, нет настроения спасать их от отделения.

‒ … куртку куплю кожаную, плейер и маме что-нибудь, ‒ бурчал в ухо Костя, который не озабочен проблемами союзного значения как я.

Потянулись дни, заполненные спортом. Только один раз мы с другом выбрались посмотреть фильм в видеосалоне неподалёку, и я возгордился своими подобными заведениями ‒ местный, расположенный в старом автобусе(!) мне совсем не понравился. Девочек-волейболисток вернули в свой спортзал Дома офицеров, и мы могли пересекаться с изменщицами только в коридоре гостиницы, но не везло.

Наступил сентябрь, стайки детей оккупировали город. То там, то тут ходили табунчики ребятни от семи лет до шестнадцати. Вид у них нарядный ‒ девочки с бантами и в белых фартучках, и мальчики в синих костюмах. Много цветов, изо всех школьных дворов слышится веселая музыка. У нас проходят по две тренировки в день, утренняя уже была, и сейчас есть часика три погулять по городу. Вечером нас из гостиницы не выпускают. Нет, уйти-то можно, и даже никакого наказания нам за это не грозит, но мозг вынесут.

‒ Дяденька, помогите! ‒ слышу я обращение, которое не слышал по отношению к себе уже несколько лет.

Оглядываюсь ‒ пигалица лет семи, возможно, первоклассница, так как в школьной форме и с ранцем за спиной. Смотрит на меня с надеждой.

‒ Что тебе, маленькая?

‒ Дядя, а вы сильный?

‒ Ну да, наверное, ‒ разговор начинает меня смешить.

‒ Я котика поднять не могу, вы не поможете? ‒ вежливо спросила девочка и, схватив меня за руку и не дожидаясь ответа, потащила в парк, около которого я прогуливался.

Сделав пару шагов, я тормознул. Ситуация не очень ‒ рослый парень идёт в кусты с чужим ребёнком за руку. Да, сейчас это не выглядит подозрительно, но мне самому некомфортно.

‒ Это твой котик? ‒ уточняю я.

‒ Он ничейный, я у мальчишек спросила! Ну, идем же!

‒ А зачем его поднимать? Ну, ничейный, пусть и живёт сам по себе, ‒ не поддаюсь на призывы я.

‒ Ф-ф-ф! Он болеет! Его надо к врачу! ‒ снизошла до объяснения малышка.

Не сказать чтобы я был любителем котиков, больше по душе собаки, дома у меня Снежок есть. Ну, и кролики с недавних пор мне ещё нравятся, тут деваться некуда. Однако бесхозную животинку стало заочно жалко, и я позволил провести себя на несколько метров вглубь парка. Ох, батюшки! Так это ж не кот! Вернее, кот, но дикий. Я маленько разбираюсь в этом ‒ работал в Амурском крае в прошлом. Передо мной сидит амурский лесной кот, сантиметров семьдесят в длину, а, может, и больше, а значит уже взрослый. Вид у него и правда жалкий.

‒ Тебя как звать? ‒ решил спросить я у девочки.

‒ Маша! Надо его к нам домой унести, у меня мама ‒ доктор, она вылечит, ‒ рассказывает план действий шустрая малышка.

‒ А меня ‒ дядя Толя. Ты к этому коту не подходи, он дикий и может поцарапать, ‒ поясняю я ей как взрослой, но зря.

‒ Не царапается он, я уже пыталась его поднять, он только смотрит грустно, и из глаза слеза. Мурзик его зовут!

Точно. Ещё и с глазом что-то у бедолаги. Откуда тут эта зверюга ‒ неясно, возможно, кто-то дома держал да не уследил. Зоопарка вроде в Хабаровске нет. И что мне с ним делать? Оставить в лесу? Так тут в парке дети. Отнести к маме-доктору? Да ну, бред! МЧСов нет, кому звонить? В милицию, скорее всего, надо.

Центральный парк культуры и отдыха был в это время довольно популярным местом для развлечений. Аттракционы и торговые точки на каждом углу, и везде по случаю 1-го сентября дети. Куча малышни. А тут дикий, хоть и чахлый на вид, зверь в двадцати метрах! Ещё Машенька эта прицепилась.

‒ Не переживай, поможем мы Мурзику, ‒ осторожно вывожу из лесной зоны новую знакомую.

‒ Дядя Толя, а давайте котику мороженое купим? А? И мне, ‒ дергает она меня за руку.

‒ У него горло заболит, ‒ в задумчивости отмазываюсь я.

‒ Не стыдно?! Жадный какой! Весь в фирме, а десять копеек сестре на мороженное пожалел, ‒ пристыдили меня две молодые мамашки с колясками.

‒ Он добрый! Мы котика спасаем, ‒ заступилась за меня Машенька.

‒ Подскажите, есть тут где телефон-автомат? ‒ решаюсь позвонить в милицию я.

‒ Не хулигань! Какой ещё лесной кот?! Пьяный, что ли? ‒ дали мне отлуп на другом конце телефонной трубки.

Звонил я в ноль два, так как мелочи в кармане нет совсем, а в милицию без монеты можно. Последние деньги пришлось потратить на пломбир моей защитнице. Чудный ребёнок, попыталась отнести лакомство коту, вместо того чтобы самой заточить. Пришлось пообещать позже купить и коту. Но вот менты ‒ суки, отшили меня. Так… я знаю где тут УМВД. Надо пройти по Тургенева чуток в сторону речного вокзала.

‒ Машенька, а тебе домой не надо? ‒ уточняю я у девчули. ‒ Давай я тебя провожу, а потом кота спасать пойду.

‒ Мне не домой, а к маме на работу надо, ‒ вздохнула та. ‒ Вот по этой улице идти надо.

Надо же, нам по пути! Припоминаю, что видел там больницу, вроде бы, детскую, недалеко от управления. Раз совпало, идём вместе. Меня уже ограбили на мелочь на пломбир, отняли платок ‒ ведь, мама ругать будет, если испачкается свой, и сейчас вовсю раскручивают на пироженку с газировкой, там рядом с больницей есть кулинария. Моя новая знакомая совершенно не обременена ни комплексами, ни страхами. Нормальный советский ребенок. Я и сам такой был, про сраных маньяков и педофилов и не слышал. Может, потому, что не принято было выносить грязь на публику?

Бодрым шагом дошли до УМВД. Внутрь вошли без проблем, парочка летёх лишь скользнула по нам взглядами. Я, может, и мог бы дать им повод для интереса, но моя спутница, Машенька, надёжно прикрывала меня от желания докопаться. Менты пока с понятиями.

‒ Парень, ну какой кот? Пусть живёт где хочет! Нам что, делать нечего? И в Москву я не дам звонить. Валите с сестрой отсюда.

Облом и тут. Дежурный откровенно посылает нас лесом, не понимая причины моего беспокойства.

‒ Помогите котику! А-а-а-а! ‒ заголосила моя якобы сестра в голос, когда нас начали выталкивать из помещения.

Количество зрителей сразу удесятерилось! Орать Машка могла громко. «Бедные родители», ‒ мелькнуло у меня в голове.

‒ Документы ваши предъявите! ‒ подошедший подпол был грузен, серьезен и важен как сам генсек.

Даже важнее смотрится. «Я достаю из широких штанин» паспорт, партбилет, крайкомовское удостоверение, удостоверение сборника СССР и … бах! Пропуск разовый к Власову. Да, там нет фото, но есть имя и фамилия визитера ‒ Штыба Анатолий Валерьевич, и к кому идёт ‒ Власов Александр Владимирович. Его в своё время надо было сдать на вахте при выходе из здания, но выходили мы с министром через внутренний двор, и отдать бумажку не пришлось. Вот сейчас она и пригодилась больше, чем все другие доказательства моей крутизны.

Глава 4

Глава 4

‒ Это… это…, ‒ обратил местный начальник взор на меня.

‒ Да, ‒ кивнул я и сразу наябедничал: ‒ И ваши люди не дают мне позвонить.

‒ А зачем звонить? Что вам надо-то? ‒ подпол мне безоговорочно поверил, возможно, и остальные мои ксивы намекали на то, что я не хитрый авантюрист. ‒ Я подполковник Вернигора, зам начальника УВД города.

Я оглядел важного начальника, который излучал само радушие и желание сделать для меня всё невозможное.

‒ Мурзику помочь надо! ‒ влезла в процесс переговоров моя малолетняя спутница. ‒ Это котик мой.

‒ Мурзику? Что с ним? Сидит на дереве и прячется от собак? Застрял где? ‒ приветливый уже подпол даже присел на корточки, чтобы быть ближе к просительнице.

‒ Он в парке, тут рядом, не ходит совсем, пирожок не ел, и глазик у него плачет, ‒ быстрее меня отреагировала Маша.

‒ Мурзик не твой! Тащ полковник, ‒ повысил я в звании дядю, ‒ это лесной амурский кот, я такого в зоопарке видел. Опасный зверь. А там дети в парке гуляют.

‒ Так! А мы чем можем? ‒ не понял просьбы мужик.

‒ Вы ничем не можете, вот я и хочу попросить помощь у…

‒ Не надо фамилий. Можем мы, можем! Только что нам с ним делать потом? Застрелить, разве что? Хотя, я слышал, коты эти не так уж и опасны, если к ним не лезть.

‒ Неважно, что вы с ним сделаете…, ‒ попытался ответить я, но опять включилась сирена Машенька:

‒ Не надо застрели-и-и-ить! А-а-а!

‒ Останцев! Опергруппу на выезд! Эти ребята покажут вам зверя. Обеспечить безопасность граждан!

‒ Есть! ‒ козырнул какой-то старлей. ‒ Разрешите взять из вещдоков клетку? Ту, в которой тигра держали браконьеры?

‒ Разрешаю! Так! Дежурный! Если Анатолий Валерьевич захочет, обеспечить потом ему связь с Москвой! А сейчас прошу в патрульную машину! Хотя, садитесь в мою «Волгу», сам проконтролирую.

Ох, хитер жук! Ясное дело, потом мне звонить никуда не надо будет, разве что попросить благодарность объявить? Я, правда, Власова и не собирался пока этой пустяковой просьбой беспокоить.

Пока нас не было, а это минут пятнадцать-двадцать, Мурзик обзавёлся новыми поклонниками. Вернее, поклонницами. Две красивые (но это не точно, они пока стоят к нам спиной) и фигуристые девушки, точно не школьного вида, неприлично наклонясь, фотографировали зверя.

‒ Ну-ка, отошли! ‒ командует подпол, одобрительно скользнув взглядом по пятым точкам фотолюбительниц. ‒ Вы зачем его снимаете?

‒ Так потерялся же! Мы хотим хозяина найти. Вот сделаем фотообъявление и на входе в парк повесим, ‒ пояснила та, что с фотиком и обратилась уже ко мне: ‒ Мы журналистки из «Молодого дальневосточника»! А вы правда из сборной? У вас майка с надписью «СССР».

Девушки обратили внимание на меня, довольно плотоядно осмотрев. И вторая, без фотоаппарата, даже картинно вздохнула полной грудью, отчего соски под майкой встрепенулись.

‒ Это мой Мурзик. И Толя мой ‒ вылезла из-за моей спины Маша. ‒ Я его уже нашла первой!

Непонятно, кого она нашла ‒ кота или меня, но отдавать свою добычу первоклашка не желала.

‒ Отошли, журналистки! ‒ командует старлей Останцев.

Всё получилось как нельзя лучше. Меня и подполковника девушки даже потом сфотографировали на фоне котика в клетке. А уж когда узнали, что это дикий зверь, а не домашняя животина, вообще восторгов было немерено! Останцев, который выполнил задание, прошел мимо своей славы ‒ чином не вышел. А наше с подполом, ну и с котом, фото, завтра-послезавтра обещали тиснуть в местной газетке.

‒ Толя, а куда Мурзика? Давай к нам домой! ‒ теребит меня Маша, поглядывая на кокетливых конкуренток.

‒ А лечить?! Нет, Маша. Надо котика ветеринару показать. А тебя к маме отведу.

‒ Я могу отвезти девочку, тащ подполковник. Я её маму знаю, ‒ влез в разговор Останцев, которому хоть и хотелось, но не досталось ни славы, ни женского внимания. А как иначе, когда рядом такой парень, как Толя?

‒ И кто её мама? ‒ удивился мент.

‒ Так Варвара Сергеевна, жена нашего прокурора Степанкова Валентина Георгиевича …

‒ Тихо! ‒ прервал летёху начальник и с уважением посмотрел на меня.

Ещё бы! Такие знакомства! Министр может быть и выше, но он далеко, а местный прокурор, наверняка, может крови попить любому.

‒ Чёрт! Я же на тренировку опаздываю, ‒ посмотрел я на свои часы, хоть и не золотые, но очень дорогие.

Все тоже посмотрели на эту шикарную вещь от швейцарской фирмы «Бланпен» и оценили. И подполковник, и девушки-журналистки, и даже Останцев, хотя не должен. Зачем я надел дорогой подарок? Да по наитию.

‒ Молодой человек, вы нам должны оставить свои контакты. Может, у нас какие вопросы будут. И давайте сделаем ещё пару фото, ‒ обратились ко мне местные поклонницы.

‒ Довезу уж до спорткомплекса. Валяй, фотайся, ‒ добродушно махнул рукой подполковник, уже не конкурируя со мной за внимание красавиц.

Я сделал пару снимков в обнимку сначала с Леной, потом с Марго, так девушки представились. Останцев? Опять облом у парня. Терпи, летёха! Труднее всего было оторвать от себя Машеньку. Сначала она пыталась затащить меня в гости, потом, обнимая за шею, требовательно просила на ухо, чтобы я лично привёз Мурзика ей домой. Горячее шептание в ухо от Машеньки меня не проняло. Отдать дикого зверя такой оторве, как она?! Жалко животинку!

На тренировку я не опоздал и отработал с полной отдачей. Даже удостоился похвалы от тренера.

‒ Штыба, это лучшая твоя тренировка пока. Вижу, входишь в форму!

‒ Ну, и где твой Толя? ‒ вдруг раздался голос какого-то мужика.

Рядом с мужиком стояла, очевидно, жена ‒ стройная блондинка лет двадцати пяти в туфельках и чулках. Может, в колготках, но я живо представил, что это чулки. Ну и третьим гостем в нашем спортзале была Машенька. Ба! А дядю-то, отца Машеньки, я знаю! Лично не знаком, но на одном мероприятии даже чокался с ним. Это будущий зам министра природных ресурсов уже Российской Федерации, году так в 2005.

‒ Не помешал? ‒ прокурор Хабаровского края сразу определил старшего в зале, обратившись к Копцеву.

‒ Да пожалуйста, мы уже закончили. А что он натворил?

Копцев хоть и разрешил доступ к моему телу, но как старший тренер сборной СССР по боксу не поинтересоваться не мог. Мало ли. Может, проблемы у меня какие? А дядька в форме.

‒ Анатолий, хотелось бы узнать про кота Мурзика. Вот Маша нас уговорила его взять домой, ‒ взяла в руки процесс переговоров блондинка.

Мимо шли на выход парни-сборники, и ни один не смог удержаться от восхищенных взглядов на женщину, впрочем, проигнорированных той.

‒ Кота? Ах, кота. Вы серьезно хотите взять домой зверя, возможно, дикого? Это амурский лесной кот. Сейчас его в ветеринарку повезли, ‒ прояснил ситуацию я.

‒ Как лесной?! Это же хищник! Откуда он в городе? ‒ возмутился прокурор и уставился на меня, очевидно, требуя доклада.

Ну так и я умею. Будет он от меня требовать отчёта! Это я должен спрашивать с него!

‒ Да вот у вас хотел узнать! Дикое животное в парке! Если бы не мы с подполковником Вернигорой (об Останцеве я умолчал ‒ прости, старлей, не по чину тебе награды, когда два таких замечательных человека, как я и подпол, руку приложили к спасению жителей Хабаровска) могли быть жертвы!

‒ Вообще, они не опасны обычно, если ты не курица, ‒ фыркнула мама Маши. ‒ Но и не приручаются никогда. Если лезть к нему, конечно, подрать может, а так он уходит от людей.

‒ Вернигора не склоняется, ‒ машинально поправил меня губастый Валентин Георгиевич, сразу поверив мне.

Вот от кого такие пухлые губки у Маши!

‒ Черт-те чё! Валя! Я тебе поручила дочку встретить со школы, ‒ с ноткой истерики запоздало испугалась за дочь блондинка.

‒ Да что с ней будет? Тут идти пять минут, ‒ сразу стал оправдываться прокурор. ‒ Доча, котика взять нельзя.

‒ Пап! Ну, па-а-апа! ‒ заорала Машка.

‒ Я попробую, но не обещаю! ‒ сдался суровый прокурор под натиском девочки.

‒ Давай тогда Толю возьмём? Вы мне младшего братика обещали, пусть будет старший! ‒ изумила всех мелкая егоза.

От такой простоты засмеялись все, даже Копцев. А я на мгновение даже помечтал о такой мамочке, как Машкина. Ей-богу я б согласился, но, боюсь, прокурор пристрелит.

‒ У Толи свои мама с папой есть. Они не отдадут! ‒ привёл аргумент умный дядька.

‒ Э-э-эх! ‒ во вздохе Машеньки была такая вселенская грусть, что моя, стариковская уже, душа не выдержала.

‒ Но пирожные в «Ласточке» с меня! ‒ пообещал я.

А что делать? Машка всё-таки выдавила обещание накормить её эклерами ещё когда мы шли в милицию перед тренировкой.

‒ Ах ты попрошайка! ‒ мама девочки присела и кавайно прижала ручки к своим щечкам.

‒ Анатолий, спасибо, что от зверя оберегли и дочку, и других граждан. Я должен буду. Вот моя визитка, звони, если что! ‒ серьёзно пообещал Валентин Георгиевич. ‒ Вы долго еще тут? В гости бы пригласить друга дочки хотел.

Этот вопрос он задал уже Копцеву. И они пошли по коридору, негромко беседуя. А следом за ними ушли Маша с мамой, оставив после себя запах хороших духов и липкий леденец, тайком сунутый Машкой мне в руку в качестве подарка. Да, поюзанный уже петушок на палочке, думаю, изделие кооператоров, но я не из брезгливых.

В душевой был подвергнут допросу Витьки и Кости насчет гостей. Да и другие парни интересовались, в основном гостьей, той, что постарше. Я довольный стоял под душем с леденцом во рту и наслаждался вниманием. Тщеславный такой стал, самому стыдно. А ведь ещё коммунист! Кстати, газету местную надо купить будет завтра, экземпляров двадцать, ну, и фотки у девочек-журналисток получить как-то. Телефона у них нет, но есть номер комнаты в общаге, где они живут. Да они и сами обещали навестить меня.

Утром я проснулся знаменитым. Наше фото с подполом и история героического спасения то ли людей от кота, то ли этого мурлыки от людей была довольно литературно описана в газетке. Причем на первой странице! Но это явно не из-за меня, а дань уважения крупному милицейскому начальнику. Меня там в газете, правда, назвали комсомольцем, но имя и фамилию не переврали. Весь день ждал, что меня найдут журналисточки, ведь и место тренировок, и место проживания я им сдал. Но нет! А жаль, они мне понравились. Сходить поискать их в общаге? Стоп! А ведь можно потребовать опровержения! Как в своё время сделал Остап Бендер. Мол, я не комсомолец, а коммунист! Решено ‒ завтра в обед иду в редакцию!

Глава 5

Глава 5

А вот так просто попасть в издательство не получилось. На пути у меня случился вооружённый кроссвордом дедок-вахтер, и плевать он хотел на все мои регалии. Я, дурак, когда заявился сюда, думал, что мне все двери открыты.

‒ Пропуск заказывай, ‒ проскрипел дедок, не поднимая глаз.

‒ А у кого? ‒ решил не спорить я.

‒ А я знаю к кому ты и по какому делу? ‒ так же, не глядя в мою сторону, спросил старик.

‒ К главному редактору, по личному, ‒ улыбнулся как можно приветливее я.

‒ Второй понедельник у него по личному, ‒ дед, наконец, поднял на меня глаза. ‒ Так пацан! Если думаешь, что надел костюм, и я тебя пущу, то зря!

Пацан? Слово за слово и мы с дедом разругались. Собственно, а чего мне у главреда делать? Девочек позавчерашних я и так найду! Напротив редакции есть точка общепита ‒ пельменная, куда на моих глазах, выйдя из редакции, устремилась уже парочка парней. Наверняка, таких красоток, как мои знакомые, немного. Надо взять «языка» и разузнать!

‒ Просто так даже синичка не чирикает, ‒ поведал мне уже лысеющий молодой представитель еврейского народа с глазами полными вековой мудрости.

‒ Ты знаешь, сколько у нас девок? Хотя, погодь, ты, говоришь, они в общаге живут? ‒ уточнил второй ‒ лопоухий молодец с натуральным румянцем на лице.

Кровь с молоком про таких говорят.

‒ Да что там непонятного? Лен у нас штук пять, и все оторви да выбрось, а Марго нет ни одной, зато есть фотограф ‒ Маринка, такая же оторва. Ох, не связывался бы ты ними, парень. Прожуют и не заметят, ‒ пугает первый, поняв, что ничего ни им, ни синичкам не обломится.

‒ Я сам с зубами! ‒ скалюсь я.

‒ Маринка сейчас на выезде, в зверосовхоз с Остриковым поехала, а Ленку Кузнецову, её подругу и соседку по общаге, зам редактора драла за что-то у себя в кабинете. Ор такой был, все этажи слышали. Она сейчас на обед пойдёт. Ленка, не зам главреда. Можешь поймать её на входе. Но Кузнецова точно не в духе будет.

Собираюсь уйти, но замечаю бабульку, которая зашла в точку общепита. На вид той лет восемьдесят, не меньше, но выглядит опрятно ‒ от жары прикрыта шляпкой, одежда неновая, но видно, что хорошая.

‒ Милая! Деньги дома забыла, налейте компотику, ‒ устало просит у продавщицы на раздаче она.

‒ Может ещё и пельменей подать? ‒ язвит толстеющая женщина лет тридцати.

‒ Ой, как хорошо! Я бы и поела! ‒ не поняла подколки бабушка.

‒ Вот, возьмите за бабушку, ‒ незаметно сую трёшку фее торговли.

Порыв души. А чего бабке не дал? Да побоялся обидеть, старики с понятиями, а вот торгашка возьмет ‒ сто процентов.

‒ Я ведь в театре служила раньше, да вот памяти никакой не стало ‒ сумочку дома оставила. А вы, наверное, узнали меня? ‒ радуется бабуля и пельменям, и компоту.

Продавщица лишь фыркнула под моим взглядом, но ответила, очевидно, чтобы не отдавать мне сдачу:

‒ Я все роли ваши помню. Спасибо вам!

У бабульки глаза на мокром месте, а мне приятно ‒ одно доброе дело за три рубля уже сделал!

‒ Эй, парень, вон Ленка вышла, беги, а то упустишь, ‒ крикнул лысеющий доброжелатель.

Торопливо покидаю пельменную, чтобы с трудом заметить повернувшую за угол знакомую. Платье на ней другое, но туфельки те же, и прическа та же. Точно она. Иду быстрым шагом, но всё равно не успеваю ‒ девушка уже общается с мужичком лет тридцати, который на неё смотрит, как ребенок на эскимо.

‒ Лен, да не огорчайся. Дура она, это все знают, но я своё обещание сдержу! Джинсы сегодня занесу, те, что ты выбрала, ‒ утешает он мою знакомую.

‒ Привет! ‒ не стал я ждать, пока они уйдут вместе. ‒ Спасибо за статью! И хотел ещё фото у Марины выпросить.

Ленка хороша, и конкурент меня не пугает.

‒ О, Толя! Ром, спасибо, я дома после семи буду, приходи! ‒ девушка вежливо дает понять мужичку, что он здесь лишний. ‒ А Марго ещё на выезде, но фото у нас в редакции. Пойдём, вынесу.

Меня мягко берут под руку и ведут назад к злому вахтеру. Причем того, что моя знакомая недовольна чем-то незаметно.

‒ Проблемы какие? ‒ решил всё же проявить участие я.

‒ Да мама-Ира отругала, начальница моя. Я тут в статье упомянула мастерскую кооперативную, вон того дяди, которого ты сейчас видел. Причем скользом так, без акцента упомянула ‒ мол, «парень в джинсах от нашего Хабаровского кооператива „Огонек“ смотрелся не хуже, чем иностранный гость». Дословно в статье так было… А придралась, коза! Говорит, ты специально про этот кооператив в каждой статье пишешь, мол, сунули тебе! А я всего в третий раз упомянула, и ничего не сунули … ещё. Вечером, может …, ‒ недовольно ответила Лена. ‒ Я вообще на новостях работаю, редко статьи дают вставить!

‒ «Джинса», значит, в заметках твоих. А что, я не осуждаю! ‒ серьёзно подбодрил я.

‒ Джинсы! Ну, дадут мне джинсы и что? Кому хуже? ‒ не поняла термина журналистка.

‒ «Джинса» – это «заказуха», то есть скрытая реклама, ‒ пояснил я. ‒ Термин такой… московский.

‒ Так это не я придумала так делать? ‒ удивилась Лена.

‒ Это старо как мир, на западе сплошь и рядом. Вот та статья, что про нас с подполковником, тоже могла быть «джинсой», если бы ты сказала что-то вроде ‒ «в замечательном парке, очень любимом горожанами», это была бы «джинса» парка. Или вот «джинса» клетки ‒ «клетка из зоомагазина „Кот и пес“ надежно закрыла путь на волю дикому зверю». Но и это не главное, парк или зоомагазин должны заплатить тебе за позитивное упоминание, то есть рекламу! ‒ пояснил, как смог, я термин «джинса», до которой ушлая местная журналисточка дошла сама.

‒ Ещё пример! ‒ потребовала Ленка.

‒ Могу показать. Видишь, пельменная? ‒ показываю рукой. ‒ Идём!

‒ Это… меня там не любят, я когда устроилась, плохо написала про них ‒ мол сметаны мало, порции урезают. Сейчас и не захожу туда, ‒ со вздохом призналась Ленка.

‒ Вот и повод будет наладить отношения!

Заходим в заведение, и я сразу веду знакомую к уже отобедавшей халявными пельменями старушке.

‒ Вот, Лен, это известная актриса. Простите, как ваше имя-отчество?…

‒ Жаль, нет Марго (раз её подруга так называет, то никаких Маринок ‒ пусть будет Марго), со снимком лучше было бы, ‒ сетую я, уже выходя из пельменной.

‒ Нет, Толь, это же новости почти одной строкой, тут без фото надо, я уже и текст придумала.

И Кузнецова зачитала статью, в которой говорилось о добрых и неравнодушных людях, работающих в пельменной «Амур». «Узнав известную актрису, которая уже давно на пенсии и случайно забыла кошелек, накормили ее бесплатно. Спасибо за это продавщице Зое Дойниковой». Слово в слова записала Ленка рассказ старушки, выкинув рассуждения о современной режиссуре и какой-то Руфине, которая увела у неё мужа.

‒ Только я не поняла, а мой гонорар где будет? Мне к заведующей идти?

‒ Гонорар бывает разный, может деньги, может джинсы, а может то, что тебя там не отравят в другой раз, ‒ мудро вещаю я.

‒ Ну, новость прокатит, тем более, наша зам главреда ‒ заядлая театралка и эту бабку точно знать должна. Она же старая. Не бабка, а мам-Ира наша. Ей уже за сорок! Бабка тоже старая, впрочем. Ладно, жди, я за фото!

‒ Хорошее фото, спасибо. Сколько должен? ‒ разглядываю снимки я.

‒ Всё бесплатно, из чистой симпатии. Ты мне понравился, а это трудно, поверь. Год у меня никого не было!

‒ Это предложение? ‒ спошлил я.

Потом, пользуясь отсутствием соседки, моя новая знакомая благодарила у себя в комнате за новую для себя информацию, а я благодарил за фото. Как мог. А мог я долго, вечерней тренировки сегодня не предвидится.

‒ А ещё что-нибудь расскажи, ‒ Ленка была неутомима и в постели, и в жажде знаний.

‒ Смотри, например, ты можешь следить чтобы не было негативных статей про кого-нибудь или про что-нибудь, например, про плохую экологию или грязь на улицах, ‒ это тоже «джинса». Или соцопросы ‒ ты можешь их сама проводить и печатать какие надо результаты. Но тут лучше бы создать что-то вроде социологического агентства, или аналитического. Чтобы это было не твоё мнение, а общественное, или экспертное.

‒ А эксперты будут писать то, что нам надо! Толя, хочу, хочу! ‒ задрыгала ногами под простыней подружка.

‒ Каким ещё «нам»? ‒ попытался возмутиться я, но оторва Ленка отвлекала меня старым женским приемом. И уже после я прикинул, что и в самом деле можно создать социологическое агентство. Уж на жизнь оно заработает, особенно в период гласности, учитывая, сколько трюков из будущего я знаю.

‒ В Москву ехать надо, ‒ авторитетно заявила Ленка, когда мы опять выдохлись.

‒ «Точно, там все деньги», ‒ вспомнил фильм «Брат» я.

Ну, и в «Жмурках» эта фраза звучала. «Евробонды» куда-то гнали. Что? легальный бизнес вроде. А ведь скоро начнётся этот бандитизм. И сделать ничего нельзя. Или можно?

‒ Я не могу пока уехать, до весны ещё должна отработать по распределению. Черт, как у нас всё через задницу устроено! Вот на западе, я слышала, никакой отработки нет! ‒ поделилась печалькой Ленка.

‒ Лена, там безработица страшная. Ты попробуй устроиться куда без опыта работы там! А у нас везде требуются, требуются! ‒ усовестил я подругу.

‒ Слушай, ты иногда такой занудный коммунист, а иногда нормальный, ‒ удивилась девушка.

‒ Просто ты не понимаешь своего счастья ‒ у тебя есть работа. Ну, да забей! А так, давай после олимпиады состыкуемся. Может, чего придумаем вместе на ниве журналистики?

‒ Состыкуемся, ‒ хихикнула Ленка. ‒ Ой, скоро же Ромка придёт с джинсами.

‒ Мне уйти? ‒ равнодушно спрашиваю я, ибо своей женщиной я девушку уж точно не стал считать после секса.

‒ Не… наоборот! Он приставать ко мне может, уже намекал-намекал. А тебя забоится. Ты только по пояс не одевайся!

‒ По пояс сверху или снизу? Мне чем его пугать? ‒ спросил я и мы оба заржали.

Потом пришёл дядька, которого моё наличие в комнате и вправду опечалило. Потом приехала злая Марго, которую индюк в деревне клюнул, да так сильно, до синяка аж. Потом я повел девушек в ресторан. … А на следующий день вместо упадка сил ощутил опять небывалый прилив.

‒ Штыба, ты чё жрешь, что ли? ‒ отозвал меня Копцев в сторонку после тренировки. ‒ работаешь всё мощнее и мощнее.

‒ Только то, что доктор прописал, ‒ открестился от обвинения в употреблении допинга я.

Ну, мельдоний же ещё не допинг!

Глава 6

Глава 6

Отмазавшись от обвинения, увидел как при слове «доктор» скривилось лицо тренера. И вообще, он сегодня какой-то сам не свой ‒ обычно разговаривает добродушно-покровительственным тоном, а тут заметно нервничает. Спросить? Нет?

‒ Константин Николаевич, у вас какие-то проблемы? ‒ благодушно поинтересовался я.

После вчерашних забав с Ленкой я был в хорошем настроении. Хотелось любить всех вокруг. Ну, не так, как Ленку, а просто любить.

‒ Да… один из членов нашей делегации попал вчера в милицию, ‒ признался старший тренер сборной.

А ведь он прекрасно знает о том, что меня Власов опекает, но прямо просить о помощи не хочет. Не знаю, что за понятия ему мешают, но сегодня ему и этому члену делегации повезло.

‒ А что он натворил?

‒ Я точно не знаю, но вчерашнюю ночь в КПЗ провел, вроде как в ресторане на него милицию вызвали. Не понимаю, что могло случиться, ведь Мишка и мухи не обидит, ‒ поведал тренер. ‒ Я вот фото видел твоё и местного начальника милицейского. В газете. Хорошо бы…

‒ Есть вариант лучше, ‒ уверяю я.

Власов? Нет. У меня у самого здесь подвязки есть. На выходе из зала уже стоят Машенька и папа её. «Решили всё-таки меня взять в семью?» ‒ давлю в себе неуместные мысли.

‒ Толя, а мы Мурзика домой забрали! ‒ громко радуется, оглушая всех вокруг, девочка.

Папа её смущенно разводит руками. Ох, вьет из него верёвки доча!

‒ Как глазик у него? ‒ нагнулся я к малышке, поприветствовав за руку её отца.

Выслушав все важные новости от Маши, наконец, смог обратиться с просьбой к товарищу прокурору.

‒ Помогу! ‒ неожиданно пообещал тот. ‒ Ну, и ты помоги!

Да у товарища Степанкова (не вспомнил, а прочитал фамилию на визитке я) была проблема ‒ кота Мурзика, которого два дня просила доча, сегодня вернули из ветеринарки. В клетке, разумеется. Пока. Ведь Машка уже возмутилась пленением мурлыки. А он уже и промурлыкал ей! Вот тебе и дикий зверь!

‒ Уговори отдать кота. Мы ведь днём с женой на работе, а она возьмёт и выпустит из клетки! Да даже, не выпуская, может полезть к нему! Жуть! Скажи, что ты тоже хочешь Мурзика забрать.

‒ Сделаем, ‒ пообещал я, и мы нервно обернулись на Машку, которая сейчас терзала Копцева вопросами.

‒ А если его попросить? ‒ раздался её звонкий голосок, хорошо слышный в пустом зале.

‒ Толя, тут твоя знакомая спрашивает, кто сильнее ‒ ты или Шанавазов? Предлагает вам помериться силами, ‒ смеется Копцев, наверняка понимая, что мы не просто так с прокурором шептались.

Вижу, отпустило мужика. Кому скандал перед зарубежной поездкой нужен? Тем более в капстрану. Мы смерили с Шанавазовым друг друга взглядами. А вот не надо было ему задерживаться в зале, ушел бы вместе со всеми. А так попал во щи! Нурмагомед, как я, динамовец, а по национальности даргин, это уже он мне сам ещё зимой рассказывал. Парень выше меня на несколько сантиметров и тяжелее кило на десять, поэтому я, скорее всего, ему не соперник. Но я ещё та хитрая лиса.

‒ Если в боксе ‒ то он, но я зато лучше танцую, ‒ хвастаюсь я, переводя тему с драки на развлечения.

‒ Это несложно, я как медведь танцую. Да и кто из нас в боксе лучший, я бы не стал так уверенно говорить, ‒ прогудел Нурмагомед.

‒ А как! А как медведь танцует? Ка-а-ак? ‒ ураган-Машка бросила не дожеванного Копцева и восторженно запрыгала вокруг Шанавазова.

‒ Сегодня после вечерней тренировки зайду к вам в гости, уговорим Машулю выпустить вашего питомца, ‒ пообещал я.

‒ Фамилию скажи задержанного, ‒ деловито достал ручку из кармана пиджака прокурор.

‒ Маш! Смотри! ‒ и я напоследок выдал несколько движений из нижнего брейка, заставив малышку бросить танцующего Нурмагомедова и обратить взор на меня.

Шанавазов моментально скрылся из зала. Все же он не дурак, хотя говорят, что мы, боксёры, не очень умные, ведь нас по голове постоянно бьют. Да ну, нафиг, это мы с Нурмагомедом бьём по чужим головам, а по своей нам редко прилетает!

‒ Ладно, Толя, мне пора, работы много. Я вот даже пообедать теперь не успеваю, жена требует, чтобы я дочу со школы забирал, ‒ прощается Валентин Георгиевич и напоминает: ‒ Жду вечером в гости.

А я вот успеваю. Война войной, а обед по расписанию. После обеда, перед вечерней тренировкой, меня вызывает к себе врач команды. Я думал, будет спрашивать про таблетки, которые я принимаю, а оказалось, что это его в милицию вчера загребли. На суровом лице мужика лет пятидесяти, совершенно не спортивного, кстати, вида, отметина ‒ заклеенная пластырем ссадина. Ещё и губы разбиты. Интересно, кто его так, и за что? Неудобно интересоваться, а любопытно.

‒ Спасибо тебе, Толя. Хотели пятнадцать суток дать ‒ ресторанный нажаловался, мол, хулиганил, бил посуду. А это не я бил вообще! А меня.

‒ Михаил Евстигнеевич, вы только намекните, кто вас обидел? ‒ серьёзно предлагаю я.

‒ Да не надо! Что ты?! Вы ‒ сборная, честь и гордость страны! ‒ испугался дядя, замахав руками. ‒ Да я и сам дал промашку ‒ кто же знал, что это женщина замужем? Ну, та, с которой я в ресторан пошёл.

‒ Она знала. Должна была сказать, ‒ жестко ответил я.

‒ Сам виноват. Седина в голову, бес в ребро. Ещё и деньги с меня требовали, чтобы заявление забрать. А у меня и нет столько! ‒ всё ещё переживает за вчерашние события доктор.

‒ Думаю, они группой действовали, и дамочка подсадная была, ‒ уверенно говорю я.

‒ Да ну?! Ведь милицию метрдотель ресторана вызвал, ‒ не поверил доверчивый врач.

‒ Он тоже в доле! А что за ресторан?

‒ Я же говорю, что не надо! И так хорошо, что отпустили. Мне больше ничего не надо.

‒ Да мне для себя название, вдруг тоже к ним зайду, а там такие дела творятся, ‒ пытаюсь обманом выведать информацию.

‒ Вообще по ресторанам не ходи! Ни по каким! Через неделю в Сеул улетаем, после Олимпиады будешь ходить, ‒ не выдаёт обидчиков дядя Миша.

Да и хрен с ним. Прокурор выдаст обидчиков, я уверен. А быстро Степанков решил проблему. И заяву забрали, и про деньги забыли.

‒ Лен, сегодня никак не получится, ‒ звоню на работу подруге, ‒ Иду в гости к хорошему человеку, ‒ извиняюсь я.

‒ Ну, ладно, ‒ легко согласилась та перенести встречу. ‒ А у нас открывают газету «Курьер», рекламную. И меня туда зовут.

‒ Сама смотри, но там больше продажники нужны, чем журналисты.

‒ Кто? ‒ не поняла девушка.

‒ Продавцы, рекламные места продавать кооператорам разным и прочее. Потом специфику поясню. В деньгах, может, лучше будет, но это работа не для журналиста. Ладно, я на треньку! До завтра! ‒ прощаюсь я.

‒ Треньку, ‒ хихикнула Ленка и посмаковала новое слово: ‒ Продажник! Ленка-продажник!

После вечерней, отказавшись от ужина, иду в гости. Накупил пирожных разных в гостиничном ресторане и взял из своих запасов небольшой подарок ‒ маленький блокнотик в кожаной обложке, ещё из Дании привезенный. А то Степанков на каком-то клочке информацию записывал. Ну и перед самым визитом, заглянув в одно место, … ещё прикупил подарочек для девочки.

Жила семья в обычном, совсем не элитном доме, и то, как я понял, жильё служебное, хотя квартира большая ‒ аж три комнаты на троих. Сам Валентин Георгиевич не местный, а из Перми, и тут всего несколько месяцев как живёт и работает.

‒ Ой, не надо было тратиться! Я же понимаю, ты ‒ студент, ‒ взмахнула руками на сладкие подарки мама Машеньки.

Гм… Меня приняли за нищеброда! Обидно. Ну не будешь же ей рассказывать про свои доходы! Не та компания. Машенька стояла рядом и пугала своим спокойствием. Отец девочки ещё не вернулся с работы, а Мурзик находился в зале, в довольно просторной клетке.

‒ Для кота это просто тюрьма. Ему гулять надо, с кошечками знакомиться, мышек гонять. Он зимой сам придёт обратно, если захочет. Смотри, он даже плачет, домой хочет, в лес! ‒ убеждал я Машеньку.

‒ Это у него глазик болит, ‒ не верит девочка, и мне приходится выкладывать свой козырь, заранее заготовленный, ‒ клетку с попугаем. Купил в зоомагазине только что. Я хотел взять мышку какую-нибудь и апеллировать к жалости ‒ мол, Мурзик мышку скушает, если они будут вместе жить. Но продавщица меня отговорила.

‒ Большинство грызунов живут всего по два-три года. Смерть любимца может стать сильным потрясением для малыша. Поэтому лучше завести ребёнку животное-долгожителя: кошку, собаку, попугая или черепаху.

‒ Кошку не надо, ‒ сразу отверг вариант я.

С собакой гулять надо, а родители работают, ребенок сам может не справиться. С черепахой как играть? И во что? Только в прятки, и то черепаху не обыграть. Остаётся попугай?

‒ Есть прекрасный вариант, только он дорогой. Сегодня на комиссию выставила женщина, ‒ продавщица показала мне клетку с красивой птичкой желтого окраса и с оранжевыми пятнышками на щеках.

‒ А почему его продают? Старый? ‒ приценился я.

Однако! Сто двадцать рублей с клеткой! Нет, мне не жалко, но тут есть попугаи и за двадцатку!

‒ Что вы! Наоборот, молодой, меньше года ему, дело в том, что у них трудно пол определить, а те, кто продают, уже имеют такую птичку мужского пола, вот и купили, как думали, подружку ему. А оказался самец! Пока везли из Австралии, цвет поменялся, и ясно уже, что размножаться они не смогут.

‒ Даже если стараться будут, ‒ пошутил я. ‒ А какая порода?

‒ Корелла, подвид Лютино. В юном возрасте они все как самочки выглядят, и только после первой линьки становится ясен пол. Много слов запоминают, веселые, ‒ уговаривает продавщица.

‒ Ладно, беру. Ишь как по прутьям клювом долбит, ‒ восхитился я.

‒ Яблоки и груши любят, ‒ продолжала давать наставления довольная продажница.

Вот как надо торговать ‒ зашёл за копеечной мышкой, а всучили дорогущего попугая, ещё и в придачу кучу необходимых для него вещей. Сто семьдесят рублей как корова языком слизала. Но не жалко.

Увидев попугая, Мурзик встрепенулся, встал и, выгнув спину, стал прохаживаться по клетке. Потом зашипел.

‒ Сожрёт, ведь, доча, он эту птичку! ‒ неслышно подкрался сзади прокурор.

‒ А как его зовут? ‒ робко спросила девочка.

Видно, что птичка ей понравилась.

‒ Сама назовёшь! ‒ серьёзно ответил папа.

‒ Ну что, будем из плена отпускать Мурзика домой, или пусть сидит и страдает? ‒ ставлю я вопрос ребром.

И тут попугайчик пропел какую-то мелодию, всего несколько нот, но голосок чистый-чистый.

‒ Ладно, но если Мурзик зимой вернётся, то будем все вместе жить! И ты, Толя, тоже можешь у нас жить, ‒ широким жестом разрешила Маша.

Глава 7

Глава 7

Мурзик, скотина, напоследок чуть не подкинул проблем. Ведь мы сразу поехали на служебной “Волге” прокурора в лес, отпускать кота. Всего полчаса езды от города, и мы в сосновом лесу.

‒ Не уходит! Не хочет, пап, Мурзик уходить! Давай с ним договоримся, чтобы он Яшу не трогал, ‒ дергает за рукав отца Машка.

Имя придумала сама, и Яшка этот новокрещенный вроде был не против, даже грызть карандаш перестал. Сейчас я смотрю на кота без приязни ‒ столько время убили уже на него! Может пнуть его под задницу для скорости? Котяра, очевидно, оценил фирменный взгляд от бати Толяна и медленно, оглядываясь и ловко шевеля своим длинным туловищем, скрылся из вида.

‒ Ты приходи! ‒ крикнула ему на прощание Машка.

Едем назад на квартиру к прокурору, и мне удалось, наконец, поговорить тет-а-тет с Валентином Георгиевичем насчет вчерашнего случая с нашим доктором в ресторане.

‒ Да вот самому стыдно. Действует такая шелупонь внаглую, никого не боясь. Ещё и заявления писать не стесняются. Кто-то их прикрывает, возможно, из моего ведомства. Но ничего, я их, Толя, выведу на чистую воду!

‒ Морды бы им набить, ‒ приоткрываю карты я.

‒ Ну ты насмешил! ‒ улыбается Степанков. ‒ Из постоянных исполнителей там только эта жертва домогательств, которая, кстати, несмотря на третий месяц беременности не замужем. А кто получает с этой схемы прибыль ‒ уж извини, не успел пока узнать.

‒ Метрдотель ресторанный, думаю, в деле. Ложные показания давал о том, что наш доктор хулиганил и бил посуду, ‒ напоминаю я.

Степанков опять смеется. Он вообще не выглядит суровым начальником ‒ непринужденно рассказывает байки, шутит. Сам моей жизнью сильно не интересуется, но за подарок благодарен. И деньги за попугая отдал, даже слушать ничего не захотел. Прощаемся мы почти друзьями. Я доволен ‒ неплохие связи получил, могут пригодиться. Машка, кстати, всю следующую неделю ходила на мои тренировки почти каждый день, пугая Шанавазова своей активностью.

С Ленкой тоже всё гладко ‒ встречались почти каждый день. Я рассказал ей про специфику рекламных газет, где брать клиентов на рекламу, как можно заработать ещё, но хваткая журналистка уже настроилась ехать в Москву весной, как закончатся три года отработки в газете. Её начальнице новость про артистку понравилась, даже похвалила, а в пельменной Ленка теперь желанный гость.

Наша акклиматизация в Хабаровске завершилась, и сегодня вылет в Сеул “Аэрофлотом”. Перед отъездом мне доверено дать интервью для первого канала. Давать его пришлось модной тетке лет сорока с брезгливым выражением лица, которое на съёмках менялось на доброжелательное. Был я, разумеется, не один, вместе со мной Копцев и Александр Мирошниченко. Последнему и досталась вся благосклонность стареющей журналистки. Но зря. Общаться с прессой Саша не любил. Этот усатый здоровяк был одним из фаворитов предстоящей Олимпиады. Весной он расфигачил самого Леннокса Льюиса на международном турнире в Карлсруэ. И с учётом того, что Олимпиаду из-за бойкота пропускает Куба, а, значит, и главный фаворит Теофило Стивенсон, который, по-моему, выиграл все турниры, в которых принимал участие, шансы у Саши были неплохие. Но вот говорить тот не умеет.

‒ Саша, кто ваш основной соперник? ‒ с придыханием и улыбкой спросила журналистка у нашего тяжа.

‒ Так это…кубинцев-то нет … значит, канадец, американец и немец.

‒ Я думаю, главный соперник для Александра ‒ он сам. Сможет справиться с собой ‒ побьёт всех, ‒ влез в разговор я.

А что? За всё интервью телевизионщица задала мне всего один вопрос ‒ “откуда я?”, и то не дослушала ответ. Вот Сашку она полюбила, правда, когда тот ляпнул про бойкот, слегка скривилась ‒ наша страна-то не бойкотирует, и в мыслях этого у спортивного руководства не было! Перестройка, мать ..ить.

‒ Э-э-э… Толя… а для вас кто основной соперник? ‒ вынужденно и несколько раздраженно спросила дамочка.

‒ Нет у Штыбы соперников, ему плевать на авторитеты, ‒ поспешил вмешаться Копцев, сглаживая мою бестактность.

‒ Это вот сейчас сильно заметно, ‒ подколола тетка.

‒ Главный мой соперник ‒ это прогнившая западная модель общества Кореи! ‒ всё же ответил я.

‒ Вообще, Корея ‒ это восток, ‒ умничает москвичка.

‒ Неважно! Важно, что не настроены буржуазные страны на чистую борьбу. Допинг для них ‒ средство победить и заработать. Во главе у них не спортивные идеалы, а жажда наживы! Ну, и наверняка будут пытаться подкупить судей, ведь в Корее взятки сплошь и рядом.

‒ С чего ты взял, Толя? ‒ Копцев похож на застигнутого в чужой постели любовника.

‒ Да, правда, откуда такие выводы? ‒ хищно подобралась мадам.

‒ Вот до нынешнего президента страной там правил Чон Ду Хван, который пришёл к власти после переворота. Он жестоко подавлял своих оппонентов. Все помнят восстание в Кваджу тысяча девятьсот восьмидесятого года? Ну, когда, чтобы подавить волнения, США целую армию отправила на помощь? Сотни, если не тысячи, убитых, изнасилованных. И это только начало карьеры президента. Лишь после прошлогодних массовых волнений, прошли новые выборы. А взятки ‒ это норма в капиталистическом обществе, в Корее так без них вообще никуда. Вполне могут подкупить судей, например, в боксерском турнире.

‒ Толя, давайте вернёмся к спорту, ‒ мягко, но настойчиво попросила ошарашенная моими познаниями женщина. ‒ Твой первый соперник в одной тридцать второй финала ‒ японец Йосаки Тахыгаши…

‒ Йошиаки Такахаши, ‒ поправил я. ‒ Я знаю, что он выиграл много поединков и чувствую, что он очень сильный боец. К сожалению, у меня нет о нем какой-то детальной информации, но, думаю, тренеры мне перед боем дадут раскладку.

‒ Это само собой, ‒ радостно подтвердил Копцев. ‒ Он одного роста с Анатолием, сантиметр в сантиметр, кроме бокса, занимался ещё и каратэ.

‒ А какую цель вы ставите перед командой? Ну, кроме победы в командном зачете? ‒ уже игнорируя меня, задают следующий вопрос тренеру.

Да вырежут всё лишнее из интервью. В записи же.

‒ А чё там в этом Кважду было? – после интервью интересуется у меня Сашка.

Пришлось рассказать, что помнил из интернет-исследований и фильма “Адвокат”, основанного на реальных событиях. И имя будущего президента Кореи помню оттуда ‒ Но Му Хён! Дат правления не знаю, только то, что закончил дядька плохо ‒ самоубийство из-за копеечной взятки, кстати. А неплохой президент был. Вот только два факта из его биографии ‒ он планировал сближение двух Корей и замену шестидневной рабочей недели на пятидневную. Корейцы, конечно, трудоголики на всю голову. Ведь это было уже в 21 веке!

‒ И что, прямо армия стреляла по людям? ‒ набычился после рассказа Мирошниченко.

‒ Ну вот так вот устроено их общество, ‒ развел руками я. ‒ Да ты о боксе думай. Соперники у тебя серьезные ‒ и Боу, и Льюис.

‒ Обоих побеждал уже, ‒ самодовольно похвастался Сашка.

Но эти оба боксера молодые, и их расцвет на профессиональном ринге впереди! Я предупредил парня. Всё что мог я для него сделал, дальше пусть сам. Но Сашка на своей волне.

‒ Толя, чего ты эту девушку задирал-то? ‒ выговаривал мне уже в аэропорту Копцев.

‒ Какая же она девушка? Лет сорок! – прикинулся дурачком я, уводя разговор со скользкой для меня темы.

‒ Ничего не старая, тридцать восемь всего. И не замужем, ‒ прокололся тренер.

Они там шептались потом с телевизионщицей, мы с Сашкой даже ждать не стали, когда тренер освободится. Молодец Константин Николаевич! Ну а чё? Он тоже москвич, бабёнка не замужем, глядишь, чего и сладится у них. Тем более, вся группа первого канала летит с нами в одном самолёте.

‒ Ну, Костян, как тебе на исторической родине? Переведи, что вон та кривоногая школьница сказала? ‒ терроризировал я от скуки Цзю.

‒ Отвали! Задрал уже! Не знаю я корейский! ‒ злится тот.

‒ Дак, а я тебе что советовал? Выучи хоть пару фраз! Ты же наше знамя здесь! Корейцы все на голову ушибленные патриоты. И ты для них свой. Ну, почти свой.

‒ А я выучил! Только пока их тут не слышал ни от кого. Так бы перевёл, ‒ признался мой друг.

‒ Да ладно?! Вон иди к той няшке и скажи что-нибудь, ‒ подзуживаю я.

‒ Ты что? Она маленькая ещё, ‒ отнекивается Костя.

‒ Думаю, половозрелая уже. Видишь, какая красивая, значит, уже пластические операции делала и лет ей не меньше, чем тебе. А может и намного больше. Это особенность корейских женщин ‒ они до старости выглядят школьницами.

Мы только что прошли таможню и получаем багаж. Кроме нас, в багажном отделении аэропорта были и местные жители, в том числе и няшка, на которую я указываю Косте.

‒ Аньен, чаль джинсё!

Цзю храбрости не занимать ‒ он сделал несколько шагов к девушке и поздоровался.

‒ Чаль цинэё (все хорошо) ‒ ответила девушка, косясь почему-то на меня взглядом.

Я ей больше понравился? А ну-ка, уступи дорогу дяде, узкоглазый друг. Иду к девушке и пытаюсь заговорить с ней на английском. Как ни странно, меня она понимает и даже пытается ответить на языке бриттов, но с сильным акцентом.

‒ Штыба! Цзю! Что вы там третесь? Идите свои чемоданы ищите, наши сумки уже едут, ‒ недовольно крикнул один из тренерского штаба.

Кто-то из Федерации, хрен пойми кто. Трётесь! Были шансы и на это, если бы ты не влез. Но и так я успел девушке сказать наши фамилии и взять её телефон.

‒ А ты с кем первый бой проводишь? ‒ спросил я у Цзю, так как прослушал разбор соперников на тренерском совете.

‒ Чемпион Азии двукратный из Филиппин. Леопольд какой-то.

‒ Леопольд, подлый трус, выходи! ‒ вспомнил мультик я, и мы дружно заржали, как смеются беззаботные советские дети. ‒ Не затягивай там, покажи кто азиатский чемпион на самом деле!

‒ Постараюсь, ‒ серьезно воспринял мой совет друг.

‒ А про моего соперника вообще ничего не известно, ‒ пожаловался Артемьев. ‒ Вануату! Я даже страну такую не знаю!

Глава 8

Глава 8

‒ Я руку вчера травмировал левую. Не сильно, но тем не менее. Разрыв сухожилия мизинца, ‒ шепнул мне в автобусе Костя.

‒ Ну, капец! ‒ расстроился я.

Вот он почему чемпионом не стал, вернее, не станет. Кому же он проиграет? Надеюсь, хоть не в первом бою. На самом деле именно эту Олимпиаду я плохо помню. Не смотрел вообще, ведь служил в это время в армии. Об общеизвестных фактах, вроде дисквалификации судей, которым корейцы дадут взятки, или допинговых делах, я знал уже из газет, ну, и несколько позже из интернета.

Олимпийская деревня, где нам выделили место, меня лично не впечатлила. Номер как номер, причем, одноместный у каждого. Кровать, стул, шкаф для одежды, небольшой столик. Удобства в номере. Средний такой эконом-класса номер по меркам будущего. Из окна вид на такие же многоэтажки, как и наша. Пока заселялись почитал в буклете о том, что в деревне имеется. Торговый центр, религиозный центр, медицинский центр, парикмахерская, салон красоты, театр, аптека, сауна, танцевальный зал, прачечная, чайная, бильярдная, комната для видеоигр и столовая вместимостью 4200 человек одновременно. Нас сразу и повели в эту столовую, которая располагалась в отдельно стоящем здании весьма необычной формы. По пути мы зашли в штаб нашей сборной, где нас … накормили черной икрой! Каждому, как ребенку, дали по ложке. Открой рот, ешь, закрой рот. Народ не протестовал. Интересная методика поддержки физической формы спортсменов у нашего руководства. Ну, хоть не допинг. В столовой, или ресторане (уж как кому удобно) столы разных делегаций располагались далеко друг от друга, поэтому подсмотреть, что едят, например, итальянцы, живущие с нами в гостинице, было трудно. Скорее всего, макароны. Нам же дали вполне обычную европейскую еду.

В город нас пока не отпускают, говорят, вечером будет собрание, там всё и объяснят.

‒ Олимпийские игры ещё не открыты, но с 12-го сентября в городе Пусане отбираются яхтсмены, ‒ нудным голосом читает с бумажки начальник штаба. ‒ Там, кстати, стоит наш теплоход «Михаил Светлов».

Я встрепенулся. Ну ладно, Пусан, может, и склоняется по правилам русского языка, кто ж их разберёт? А вот теплоход назывался не «Светлов», а «Шолохов», об этом я подслушал по пути на собрание.

‒ Простите, Шолохов, конечно, ‒ неискренне извинясь, поправился чиновник. ‒ Там наши артисты живут, будут концерты давать.

Ну, понятно, откуда Светлов ‒ комедию «Бриллиантовая рука» все смотрели. Народ в зале заулыбался, а оконфузившийся докладчик таким же нудным голосом продолжил чтение:

‒ Олимпийский парк занимает площадь около полутора миллионов квадратных метров. Сюда входят многочисленные спортивные сооружения, Олимпийский музей, Сеульский Олимпийский музей искусств, один из крупнейших в мире садов скульптур, а также крепость Мончхонтхосон и искусственное озеро Мончхонтхэкжа эпохи раннего Пэкче. Три крытых Дворца спорта рассчитаны, соответственно, на 15, 7 и 3,4 тысячи зрителей. Теннисный стадион вмещает 10 тысяч зрителей. Также на территории парка находятся олимпийский велодром и плавательный бассейн. Площадь 17-этажного Олимпийского центра составляет более 17,3 тысяч квадратных метров…

‒ Скажем спасибо за отлично подготовленную информацию и продолжим наше собрание разбором первых соперников, ‒ попытался взять собрание в свои руки Копцев.

‒ Это ещё не всё! ‒ невозмутимо проскрипел функционер. ‒ Выход в город только в сопровождении специально обученных людей из делегации! Вы всё равно языка не знаете!

‒ Костя знает, он же кореец, ‒ невинным голосом подколол я.

‒ Вот Цзю лучше вообще из номера не выходить, у него предки из Китая, ‒ на всякий случай потребовал чинуша.

Цзю обиженно засопел.

Еле выпроводив докладчика, наконец, приступили к разбору будущих соперников. Начинает 17-го Артемьев. Реально повезло Витьке ‒ ему достался не самый сильный соперник крохотной островной страны. Потом, 18-го, вступает в бой наш «мухач» Скрябин, дальше, 19-го, ‒ Цзю И Яновский, и уже 20-го сентября ‒ я. Всё! В одной тридцать второй больше никому из наших выступать не надо. Остальные парни стартуют с одной шестнадцатой. Несправедливо, но что делать?

‒ Ну, и главное. По призам. Федерация решила за победу давать шесть тысяч долларов и двенадцать тысяч рублей. И купон на машину. Кстати, к нам обратилась корейская фирма «Дэо», ‒ тренер зачитал название, посмотрев в бумаги на столе. ‒ У них можно будет приобрести со скидкой видеотехнику любую. Они сами в Союз и доставят.

‒ А какую машину можно? ‒ заинтересовался Яновский.

‒ Хоть «Волгу»! Если денег не жалко. Цены на машины мне дали тоже.

‒ Шестерка сколько стоит? ‒ спросил кто-то из зала.

‒ Шесть тысяч, ‒ опять сверился с бумажкой Копцев.

‒ В общем, шестёрка ‒ шесть, семёрка ‒ семь… Так, у меня к вам, ребята, ещё один разговор, ‒ прервал Копцева доктор.

Он, всё ещё пугая окружающих побитой мордой, каждому выдал по коробочке, в которой стояли баночки с таблетками. Их следовало принимать по расписанию, указанному там же, на банке. Написано только время приема, а что дают жрать ‒ неясно. Я, прикинув, что вроде не было у нас в эту Олимпиаду допинговых скандалов, бучу затевать не стал и, взяв баночку со своим именем, тут же проглотил таблетки, а, может, и витаминки.

‒ Коробку и банки потом надо вернуть, ‒ строго добавил кто-то из тренеров.

‒ Скажите, а на открытии мы будем? ‒ спросил, по-моему, Тарамов.

‒ Обязательно, но не все. Артемьеву придётся пропустить, ведь у него бой, ‒ ответил старший тренер.

Это и понятно, как советская делегация на открытии будет без боксеров! Хотя знаменосец у нас ‒ борец Карелин. Ну и белые костюмы с гербом СССР зря нам подогнали, что ли?

‒ Ладно, все свободны, а ты, Штыба, задержись, ‒ отпустили всех, кроме меня.

‒ Чёго сразу Штыба? ‒ принялся вспоминать свои косяки я.

Оказалось, ещё одно интервью надо дать, причем очень известному в будущем спортивному журналисту Льву Россошику. Тот сильно пытать не стал, лишь поинтересовался моим мнением относительно прогнозов предстоящих результатов советских спортсменов.

‒ Футболисты станут чемпионами, и баскетболисты, ‒ уверенно пророчествую я.

‒ Сразу видно, вы в командных видах спорта не сильно разбираетесь, ‒ улыбается журналист. ‒ В баскетболе фавориты Югославы и США, а про футбол и говорить нечего!

‒ Жаль, нельзя поставить на результат! ‒ прозрачно намекнул я, уставившись на Льва.

А что, чем черт не шутит? Может, предложит сделать ставку. У него свободный выход в город, не как у нас. Россошик ‒ в будущем известный журналист и ни в чем постыдном вроде не замечен, так что я подставы не боялся. Но, видно, боялся Лев ‒ он игнорировал мой намёк, хотя и понял, о чем идет речь. Да и шут с ним!

‒ Ещё наш знаменосец Карелин станет олимпийским чемпионом, ‒ крикнул я уже в спину журналисту.

‒ Ещё Земля круглая, ‒ пошутил тот, не оборачиваясь.

Ну да, чего это я? Карелин, хоть и почти мой ровесник, но не в пример именитее. Выиграл в этом году чемпионат Европы, например.

Церемония открытия на следующий день была намечена на десять тридцать местного времени, а проход советской делегации ожидался только через час после открытия. Но подняли нас ни свет ни заря. Витька уехал готовиться к поединку, а мы на местном корейском автобусе на стадион на церемонию открытия.

А белоснежный костюм, оказывается, мне к лицу, впрочем, как и остальным. У знаменосца Карелина костюм серого цвета. Единственной заметной деталью форменной одежды мужской части нашей делегации был ярко-красный галстук. Не пионерский, конечно. На женщинах белые блузки и юбки до колен, сверху накинут красный жакет. На головах красуются милые шляпки с красными, в тон жакету, лентами.

Сальвадор, Сенегал, Сент- Винсент и Гренадины, и потом мы.

Ожидая выхода, сидим внизу, около самого поля, и наблюдаем за церемонией, хотя отсюда её плохо видно. Вот на поле выбежал народ в национальных одеждах и начался сложный хореографический этюд из пары тысяч человек. Вот в воздух выпустили шарики. Участники на поле постоянно менялись, менялась и музыка, но была она, как по мне, нудновата. Мои вкусы попадание в тело одноклассника не изменило ‒ рок, энергичная музыка, ну, и матершинщина разная. Застучали барабаны, по полю покатились, кружась при этом, сотни, если не тысячи, человек. Чего изображают ‒ непонятно? Лучше это действо по телевизору смотреть, там хоть диктор поясняет, что происходит. Наконец, начало подошло к концу (простите за каламбур), и вместо иероглифов из людей из подтрибунных помещений выходит целый полк корейских красоток с флагами в белых гольфиках, белых шапках и белых платьях заметно выше колен.

«А ничего, ноги ровные», ‒ отметил ценитель женской красоты в моём лице.

Первыми идут греки, в дань основателям олимпийского движения, наверное. Полсотни молодых лиц, все с улыбками. Мы так открыто пока улыбаться не умеем, да и не научимся, наверное. Поперли! Гана, Экваториальная Гвинея, Нигерия, причем, там и мужики, и бабы в длинных национальных платьях одного фасона! Потом Нидерланды с красными зонтиками. И нас отправили строиться.

‒ Непал какой-то, ‒ бурчит недовольно Костя, которого зрелище увлекло, и он бы лучше остался смотреть его и дальше.

‒ Знаешь, кто имеет гражданство Непала? Тот, кто зачат непалкой и непальцем, ‒ шучу я.

Дружный смех подсказал, что меня все услышали.

‒ Блин, Штыба, ты как что отмочишь, ‒ смеётся мой знакомый хакас ‒ Серёга Карамчаков.

У нас с ним номера, кстати, по соседству.

Сам проход для меня прошёл без волнения. Я старался улыбаться во все свои тридцать два зуба! А пусть видят, что и советские люди могут быть открытыми. Неудобно было то, что я шёл сразу за женской частью нашей делегации и вынужден был смотреть на упругую попку изменщицы Валентины. Не то чтобы зрелище мне не нравилось, но ведь нас снимают. Так что, улыбаемся и машем, Толя! Да, нам велели махать правой рукой. Машу.

После прохода, очевидно, получив информацию из Дворца спорта, всех известили о том, что Артемьев свой бой выиграл. По очкам. Пять судей было за него. Мы с Костяном, обсуждая это, даже пропустили официальные речи по случаю открытия Олимпиады. Поднялся флаг, зажегся олимпийский огонь, вспорхнули голуби с чаши. Из дальнейшего мне понравилось только выступление каратистов, которые принимали воинственные позы и издавали страшные крики. Ничё, завтра я своему сопернику покажу, где раки зимуют! Он как раз боксёр из Японии, ну и каратист, как мне сказали.

‒ Хау-ха! ‒ повторяет после церемонии увиденные движения каратека Цзю.

Видно, затронуты какие-то его корейские струны в душе. Была бы рядом деревяшка какая, уверен, мой друг попытался бы сломать её, как сотни артистов на стадионе делали это ногами, руками и бестолковыми головами. Вот не верю я, что не отразятся такие тренировки на содержимом котелка.

Долго ждём автобус обратно в гостиницу. Отпросился отлить в туалет. Сделав свои дела и моя руки, вдруг в зеркале замечаю своего старого знакомого. Ян Севелин!

‒ Всё ждал, когда ты в туалет захочешь, ‒ улыбнулся он, приветствуя меня.

‒ Э… руки не подаю, мокрая, ‒ несколько растерялся я.

Глава 9

Глава 9

‒ Видел тебя на параде. Ух, и злобная же у тебя была улыбка. Кровожадная, будто ты готов убить всех вокруг. Если какой корреспондент поймал момент ‒ на первых страницах будешь, ‒ не похоже, что шутит бывший профсоюзный лидер шахтеров из хорошей английской семьи.

Кровожадная??? И чего он меня всё время в сортире караулит? В Дании так же было.

‒ Никого не хотел пугать, улыбался дружелюбно, ‒ парировал я.

‒ Сто тысяч долларов в том же банке, вот пароль и номер ячейки. Это за Турцию. Есть там золото, Толья-я-я! Отец сказал, отдать всё честно. А Ирландское месторождение ещё не начали разрабатывать по-серьёзному. Что ещё Толья?

‒ Остальные месторождения в СССР знаю. Ждите, когда Горбачёв откроет доступ, ‒ обламываю я предприимчивого англичанина, читая пароль.

Пароль «тейбл»? Это «стол» на языке Шекспира. Ну, нет у людей ни ума ни фантазии.

‒ Бронь всего на три года, ‒ предупреждает Ян.

‒ Это отличные новости, Ян! А ты как тут? Ради меня приехал, что ли? ‒ уточняю я, хотя и так ясно.

‒ Я и в Москве был, открывали совместное предприятие. Ваш Горби ещё в прошлом году добро дал. Я даже пытался позвонить тебе в твой партаппарат, но приятный женский голос сказал что ты в Ленинграде.

‒ Турнир был отборочный, международный, ‒ припомнил я. ‒ А секретарше скажу про ваш комплимент, ей понравится. А что за предприятие?

‒ Лесодобыча. В Москве подписано соглашение между предприятием лесной промышленности «Архангельсклеспром» и нашей дочкой. Будем производить детали готовых домов, годовая мощность производства ‒ под сто тысяч кубометров. От угля уходим, продали почти все шахты семейные. Только золото и только лес сейчас развиваем.

‒ Ничего себе! А откуда у вас лес на острове? ‒ удивился я.

‒ Почти все наши предприятия в Канаде. Основа домов ‒ бревна из сосны, канадского красного кедра и пихты Дугласа. Естественно, в дело идет только отборная древесина с прямым волокном и ровными стволами. Но и у вас леса много. Хороший сосновый лес, далеко, конечно, от транспортных путей, но двести долларов за куб досок ‒ это хорошая цена на рынке!

Я про себя прикидываю объем продаж. А неплохо выходит у них! И нет ведь, чтобы производство какое развивать, сразу ресурсы наши вывозят. Ушлая семейка у Яна. Блин, надо идти! Без меня не уедут, начнут искать.

‒ Сейчас говорить не могу, но если в отель наш вход свободный, приходи, мой номер ‒ триста пять, живу один. Обсудим всё, ‒ прощаюсь я.

‒ Штыба, долго же ты там носик пудрил, ‒ шутит Копцев.

Едем в отель, и сразу в столовую, на обед. Там уже сидит довольный Витька.

‒ Вынес и не заметил островитянина этого, ‒ хвастается тот.

‒ А что не нокаутом, ‒ подкалываю я.

‒ Понимаешь, не ставил перед собой такой задачи, да и хорошо удар соперник держит. Вы вот сами попробуйте нокаутом победить.

Костя хмыкает. Пока ехали в отель он всё забалтывал меня своим предстоящим боем, не то чтобы переживал, но тема его волновала.

После обеда меня вызвал к себе наш научный сотрудник сборной ‒ Ираклий. Кроме мощного тренерского состава в лице Копцева, Лаврова, Владимира Шина, был у нас ещё и непонятный мне научный сотрудник. Фамилию его я даже не пытался запомнить, из Грузии парень вроде. Встречаемся в нашем штабе, где обычно многолюдно, но сейчас мы вдвоем.

‒ Садись, Анатолий, ‒ благожелательно предложил грузин. ‒ Я Ираклий Викторович, но давай на «ты» и просто по имени.

В демократию играет? Да не похоже, молодой парень на самом деле, вполне может искренне стараться быть на одной волне с нами, спортсменами.

‒ Что-то не так? ‒ усаживаюсь поудобнее в кресло.

‒ Наоборот. Всё так, даже чересчур. В мою задачу входит программа восстановления работоспособности боксеров с учетом тренировочных нагрузок различной направленности. И вот с тобой странная штука. Да ты не нервничай, ничего страшного. Просто твои физические кондиции выходят за три раунда. Иной раз кажется, тебе и десяти раундов мало будет. Ты за минуту перерыва между ними отдыхаешь, как другие и за день не отдохнут.

‒ Так это хорошо? ‒ осторожно спросил я.

‒ Хорошо, но непонятно. Знать бы, что у тебя внутри происходит! ‒ азартно пожелал Ираклий.

‒ Вскрытие покажет, ‒ пошутил я и поспешно добавил: ‒ Но резать себя не дам!

‒ Ну ты и хохмач, ‒ смеясь, произнес Ираклий и без паузы спросил в лоб: – Ты что-то принимаешь?

‒ Только то, что доктор даёт.

Причины своей уникальной физической формы я и сам не знаю. Откуда мне знать какие процессы происходят в организме при замене сознания? Вроде способностей никаких не появилось, хотя, например, не помешала бы абсолютная память. Толик и был здоровым лосем, явно в папу, а тут ещё я такой нарисовался. Не бухаю, не курю, занимаюсь спортом. По своей программе качаю физуху. Благо, опыт есть из будущего.

‒ Чё он хотел? ‒ интересуется Цзю.

‒ Сказал, я слишком хорош физически, ‒ смысла врать не вижу. ‒ Он думает, что-то ем запретное.

Тренировка, разбор полётов по сегодняшнему бою Витьки, ужин и личное время. Можно походить по местным магазинчикам, но денег у всех не то чтобы мало, но народ экономит, чтобы купить ценный товар. Костян привез с собой на реализацию бинокль, водку и наручные часы. Витька ‒ икру, водку и тоже часы. Один я ничего с собой не взял, зато обменял валюту по максимуму. Нам разрешили обменять по триста рублей. Суточных же выдали пока на неделю, это ещё примерно тридцатка, если в доллары перевести. Не так уж и жирно, чтобы на мелочевку тратить. Ещё один минус ‒ нет телевизоров у нас в номерах. У соседей итальянцев есть, я слышал, как они орали, смотря футбольный матч.

Вечером пришёл Ян. Как и ожидалось, пройти в гостиницу было непросто даже для него, но он смог получить удостоверение – ID с пиктограммой боксера.

‒ Никуда, кроме бокса, меня не пустят, ‒ пояснил он. ‒ Эти узкоглазые совсем сдурели. Представляешь, два раза проверили, пока к тебе шёл! В первый раз ‒ сумку только, во второй даже карманы вывернули. Я как раз тебе принёс аванс за Ирландию.

В обалдении смотрю на кучу купюр.

‒ Сколько тут? ‒ киваю на пачку денег.

‒ Семьсот тысяч вон, это всего тысяча долларов! Да бери, отец сказал отдать. Золото есть в Ирландии, но там фабрику надо строить, а это небыстро. У меня к тебе разговор есть по совместному предприятию.

‒ Я с лесом не работал.

А что, трудности какие? ‒ прячу деньги в «надежное» место я ‒ под подушку.

‒ У нас пока нет, но вот японцы работают у вас в Иркутской области и набросали мне свои жалобы, ‒ Ян достал листок бумаги.

Слушая отчет совместного советско-японского предприятия, я понимаю, что японцы просто охренели. Никаких серьезных косяков с нашей стороны я не наблюдаю. Ну, время доставки груза ‒ вместо 8-10 дней 2-3 недели, ну, текучка… из 180 человек уволено два десятка и семеро сами ушли. И прочие мелочи. Взяток с них не дерут, бандиты им не угрожают, два года без налогов работать разрешили. Что ещё надо?

‒ Меня назначили куратором по СССР, мне, Толья, надо отличиться!

‒ Ну… телефоны скоро пойдут хорошо, ‒ говорю я имея в виду скорое развитие сотовой связи.

‒ Только не телефоны! Уже создано совместное предприятие с испанцами у вас в Перми. Фирма «Телур». Я разговаривал с директором СП, там куча трудностей, ведь предприятие при местном заводе, которому конкурент не особо нужен. Да и импортные детали в испанском телефоне стоят валюты, а программу перевода на местные детали ещё только запускают. Качество может упасть, и в Европе не продать будет такие аппараты, ‒ Ян неожиданно показал вполне приличное знание ситуации.

‒ Я про сотовую связь говорил, ‒ бормочу я, прикидывая, когда у нас начнёт развиваться этот сегмент рынка.

‒ У нас у самих с этим не всё в порядке.

‒ Я подумаю, ‒ обещаю, прощаясь с англичанином.

Почему я не сказал про свой будущий кооператив по производству окон? Мы с ребятами пришли к выводу, что СП для нас будет хуже. Ну и надо ехать в ФРГ кому-то. Не мне ясно, скорее всего, двоих отправим ‒ Аркашу и Павла Полоскина. Опять расходы, ведь за свои придётся ехать.

Следующий день принёс сборной победу Скрябина, а девятнадцатое сентября ‒ сразу две победы ‒ Янковский выиграл по очкам и Цзю нокаутировал за полторы минуты Леопольда. Настроение приподнятое в сборной, пока без потерь.

Мой бой двадцатого сентября был одним из первых. Соперник Йошиаки Такахаши никаких сложностей не доставил. Хоть и нокаут ему организовать не удалось, но все пять судей отдали победу мне. Следующий бой предстоит с соперником посерьезнее ‒ двухкратным чемпионом Африки, боксером из Замбии. Для него это уже вторая Олимпиада. Впрочем в США ему отличиться не удалось. Рост у чернокожего парня почти мой ‒ 182 сантиметра, но я его первый бой пропустил, и соперника ещё не видел. Наш с ним поединок назначен на 24-е, а 22-го идем болеть за Витьку Артемьева. Посещать бои нам разрешили, тренировки сегодня только две, рано утром и после обеда, но не интенсивные, часовые всего. Первые поединки мы с Костей посмотрели, а потом решили поддержать товарища и отправились в раздевалку. Подумаешь, один бой пропустим. Причем, не особо интересный ‒ дерется болгарин Александр Христов, чемпион Европы, между прочим, прошлого года, с Пён Джон Илем из Кореи. Чего там смотреть? Рефери ‒ Кит Уокер из Новой Зеландии.

‒ Давай на ринг, через пару минут бой, ‒ командует массажист.

Кроме него и доктора, никого в раздевалке нет, ну и мы ‒ персональные Витькины болельщики. Выходим к рингу. Мы с Костяном уже собираемся идти на трибуны, но что-то удерживает нас. Прислушиваемся, стоя у закрытой двери. Бой закончился, объявили победителя, и тут начался какой-то треш ‒ шум, гам, крики, ор. Да такие, что, казалось, стены рухнут. Мы пятеро ‒ Витька, Костя, я, доктор и массажист стоим, ничего не понимая. Открывается дверь, выбегает порядком побитый рефери, которого поддерживают под руки два коллеги-судьи, и следом за ним в коридор влетает орда (по-другому и не скажешь!) корейцев. Разъяренные азиаты набрасываются на судью, бьют его, в том числе и ногами! Каратеки, сраные! Потом лезут к Витьке, хотят сорвать с него перчатки. Врач и массажист, хоть они и не боксеры, сразу же отправляют того в раздевалку от греха подальше и закрывают дверь. А нам пришлось отмахиваться!

Ху! Мощный удар ногой едва не достиг моей физиономии! Удар ногой сильнее, чем удар рукой, но среагировать на него проще, ведь амплитуда больше и нога летит медленнее, чем кулак. Я отклонил туловище и, не церемонясь, врезал по челюсти соперника прямым джебом. Рядом Цзю поднырнул под удар и боковым правым снёс ещё одного корейца лет сорока. Наш массажист, здоровый кряжистый мужик, борцовским приёмом уронил самого крупного корейца, а доктор дядя Миша, поднаторев в ресторанных схватках Хабаровска, довольно успешно выдержал удар (опять ногой!) в живот. Но дядю Мишу таким пинком не сбить. Суки! Я много в жизни видел, но такого беспредела ‒ ни разу. Корейская сборная, а судя по костюмам это были они, фигачила судью ‒ белого мужика лет сорока, с таким воодушевлением, что я плюнул на осторожность, прекратил защищаться и перешёл в наступление, прикрываемый справа Костей. Мощный русский мат разнесся по коридору. Ну, не «кий-я-я-я» же мне орать?

Глава 10

Глава 10

Нападающие быстро закончились. Вернее, все они тут, часть в лежачем состоянии, часть опирается на стены, а самые умные, крича на своем языке, улизнули в зал и разбежались по коридору. Смотрю на побитого рефери и нифига не понимаю.

‒ Вам надо срочно покинуть Сеул, ‒ обращается один из коллег к новозеландцу.

‒ Да! Кто-нибудь отвезите меня в аэропорт!

‒ Штыба, Цзю! Проводите рефери и возвращайтесь потом в отель, ‒ командует пришедший в себя несгибаемый дядя Миша.

‒ Ребят, нам надо свалить отсюда, пока не началось, ‒ поддерживает массажист. ‒ От всего зала не отмахаемся.

‒ У меня документы и деньги в раздевалке, ‒ тыкает побитый мужик на соседнюю со входом в зал дверь. ‒ А ещё в гостинице вещи.

‒ В гостиницу не обязательно, ‒ решительно возражает один из спасителей-судей.

‒ Чё они говорят? ‒ нетерпеливо интересуется Цзю.

Общаемся мы на английском, и Костян наш разговор не понял, но понял, что надо бежать почему-то.

Новозеландцу забрать сумку с вещами и, очевидно, с документами хватило десяти секунд. И вот мы уже крысиными норами выходим на стоянку. И нам везет ‒ подъехало такси, и оно свободно.

‒ Аэропорт хау мач? – трясу пачкой вон, полученной от Севелина.

В дороге новозеландец рассказывает свою печальную историю товарищу, который поехал проводить побитого.

‒ Первым намеком на неприятности для новозеландского рефери Кита Уокера стал мужчина, бегавший по олимпийскому боксерскому залу Сеула, «заводя» толпу. Затем последовало освистывание за неоднократные предупреждения Уокера южнокорейскому боксеру за использование его головы в качестве тарана в поединке против болгарина Александра Христова. Последним признаком грядущих неприятностей стало то, что решение было вынесено не в пользу Пена, с которого сняли очки. Не выдержав, представитель сборной Кореи кинулся в драку, но наш новый знакомый, тоже боксёр в прошлом, сумел мощным ударом в челюсть послать того в глубокий нокаут. Тут-то всё и началось! На мужика накинулась буквально вся южнокорейская сборная по боксу!

‒ Чё он говорит? ‒ опять интересуется любопытный Цзю.

Пришлось пересказывать. Рефери выглядел плохо ‒ синяки на лице, вырванные клоки волос и прочее. Высадили мы мужиков перед аэропортом, решив не отпускать такси и вернуться на нём обратно. Проезжая знаменитую скульптуру, изображавшую… хм… ну, пусть будет дирижабль, хотя больше похоже на другое, я пытался прикинуть, стоит ли заехать в какой-нибудь магазинчик, раз уж на некоторое время мы остались без присмотра? И решил не рисковать.

В гостинице на входе сталкиваемся с тренером нашей делегации, ещё одним советским корейцем ‒ Владимиром Шином.

‒ Ну, как там Витька выступил? ‒ первый наш с Костяном вопрос.

‒ На вечер перенесли бой. Этот придурочный кореец, я про боксёра, хотя их там куча придурков, сидел больше часа на ринге и не уходил! Сорвал весь график соревнований. Сидячая забастовка, бля! ‒ выругался Шин.

‒ А вообще, как обстановка в зале? ‒ спросил его молодой и любопытный соплеменник.

‒ Армия и полиция утихомирили зал, ‒ серьёзно ответил Шин. ‒ Сколько живу, первый раз такой дурдом вижу! Перенесли, конечно, на соседний ринг бои, но этот сидел и сидел! Пока в зале свет не выключили! Ладно, парни, идите на обед, уже можно.

Вечером Артемьев, кстати, победил, причём досрочно за явным преимуществом. А перед сном смотрим в тренерской англоязычный новостной канал по телевизору, и я, как самый языкастый, перевожу дикторшу:

‒ Ким Чон Ха ‒ президент Олимпийского комитета Южной Кореи, подал сегодня в отставку, заявив, что сделал это, чтобы взять на себя ответственность за инцидент, в ходе которого южнокорейские тренеры напали на рефери.

‒ Пен ‒ наш чемпион в наилегчайшем весе, был отстранен на неопределенный срок Международной ассоциацией любительского бокса, а пять южнокорейских официальных лиц по боксу, включая главного тренера и его помощника, отстранены от участия в Олимпийских играх.

‒ Проанализировав инцидент, я решил уйти со своего поста, и Олимпийский комитет Кореи принял мою отставку, ‒ винится перед камерами Ким. ‒ Чон Ман Лип, вице-президент и генеральный секретарь комитета, заменит меня.

‒ МИД Южной Кореи принес официальные извинения Новой Зеландии.

‒ А Штыбу с Цзю наградят? ‒ спросил кто-то из парней, вызвав взрыв хохота, который громким эхом пронесся по коридору нашего уже уснувшего этажа.

Следующий день я провел в гостинице, даже не ездил на бои Казаряна и Цзю. Но они и без меня нокаутировали своих соперников. На следующий день намечен мой второй бой с забмийцем.

‒ Смотри, не просри ‒ угрюмо буркнул один из наших тренеров ‒ Лавров мне перед боем. ‒ Пока ни одного поражения у нашей сборной.

Нет, ну, нормально? Наезд за наездом! Хорошее такое подбадривание перед поединком. А состязания начались ещё утром, мой бой ‒ в обед, и я сильно не торопился. Зал рядом, нас приводят туда минут за тридцать до боя, чтобы успеть размяться, но не перегореть, ожидая. С завтрака меня неожиданно сорвали в штабно-двухкомнатный номер-люкс. Надо же, наши не поскупились, или подгон от организаторов? Ведь валюты у нашей команды немного. В штабе меня ожидала целая делегация и красноухий Цзю. Его тут без меня ругали? Впрочем, сломленным мой друг не выглядел, а два уверенно выигранных боя на Олимпиаде не сулили никаких неприятностей парню вне ринга.

‒ Этот, что ли, второй драчун, ‒ сварливо спросил у Копцева какой-то штатский с пузом роженицы на девятом месяце.

‒ А что не так? ‒ сразу огрызнулся я, усаживаясь на стул.

А что, все же сидят!

‒ Ты почему без разрешения сел? ‒ удивился толстяк. ‒ Для начала потрудись объяснить своё поведение позавчера.

‒ Константин Николаевич, кто это? ‒ спросил я, кивая на «беременного».

‒ Толя, веди себя пристойно. Это Вадим Михайлович, представитель Отдела пропаганды ЦК КПСС, ‒ кашлянул тренер.

Ух ты! Вот оно что! Я понимаю, как нелегко сейчас тренеру. Ведь это большой московский начальник, вполне возможно, фигура поважнее, чем глава нашей делегации. С другой стороны ‒ я со своими связями. Заступаться за меня Копцев не будет, но и наезжать тоже.

‒ Вадим, раз уж мы на «ты»… у меня бой через два часа, если что есть по сути сказать ‒ слушаю, ‒ я и не подумал встать, а к горлу подкатило бешенство.

‒ Да что он себе позволяет?! ‒ тихо изумился толстяк.

Эх, побагровел-то как! Как бы удар не хватил мужика. Не следят за своим здоровьем, вон животы поотрастили, а меня потом крайним сделают.

‒ В самом деле, Вадим Михайлович, я через десять минут его отправлю готовиться к бою. Сами знаете, как нам важно побеждать сейчас, ‒ кашлянул Копцев.

‒ Ну, я вижу, откуда у вас бардак тут! ‒ прошипел Вадим Михайлович. ‒ Что вы позавчера за драку учудили? Почему били членов корейской делегации?

‒ По лицу мы их били в основном. В целях самозащиты. А что, надо было стоять и ждать, пока они нас покалечат, и мы не сможем выйти на ринг из-за этого? ‒ стараюсь успокоиться, но получается плохо.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.