Антон Соловьев
Жатва на поле небесных трупов

Глава 1: Работа Без Выходных

Холод был не просто погодой. Он был душой Предикшена III, вымороженной до самого ядра. Ледяные ветра, способные ободрать кожу до мяса за минуту, выли по пустошам, где единственным признаком жизни был «Ледяной Клык» – исполинская тюрьма-рудник. Его черные башни из сверхпрочного сплава, вмёрзшие в вечную мерзлоту и облепленные сталактитами замёрзшего конденсата, торчали изо льда, как и обещало название – одинокий, гнилой клык ледяного чудовища, впившийся в плоть планеты.

Но истинный ад начинался не на поверхности, а глубоко под ней, в Недрах, где этот клык впивался в больное нутро мира.

Каин прижался спиной к шершавой, мокрой от конденсата стене штрека Ш-7. Глубокий вдох – и лёгкие пронзила знакомая колющая боль от вездесущей каменной пыли, смешанной с едкой химической вонью плазменных буров. Где-то вдалеке, эхом отражаясь от сводов, доносился монотонный, изматывающий стук: тук-тук-тук. тук-тук-тук. Ритм каторги. Ритм медленной смерти.

«…и помните, заключенные, – вещал из потрескивающих репродукторов маслянисто-спокойный голос, – ваш труд во славу Империи Арканиса очищает ваши грехи! Каждая добытая вами гранула Вейлара – шаг к искуплению!»

Голос проповедника тонул в других звуках. Впереди, у ржавой вагонетки, двое охранников в потрёпанной термоброне с шевронами «Ледяного Клыка» методично избивали дубинками эльфа. Тот, худой до прозрачности, с острыми ушами, прижатыми к черепу страхом, хрипло бормотал что-то на своём языке.

«Держи его, Карл, а то упадёт, – лениво бросил один, упираясь коленом в спину эльфа. – Говорил же, после смены пиво будет, а он тут выёживается…»

Каин отвернулся. Его пальцы, дрожащие от холода и усталости, нашли в кармане рваной робы смятый клочок бумаги – вчерашнюю порцию питательной зеленой пасты. Ловким, отточенным движением он завернул пасту, скрутил подобие сигареты. Зажигалкой, украденной у спящего надзирателя неделю назад, он поджёг кончик. Густой, едкий, травяной дым ударил в горло. Он закашлялся, глаза застилали слезы.

«Ненавижу это», – прошипел он сквозь кашель, сплёвывая горькую слюну.

«Ненавидишь что?» – раздался рядом хриплый голос. Дрикус. Человек, такой же, как Каин. Тощий, с обветренным лицом и умными, усталыми глазами, в которых давно погас огонь. Они сбились в кучку в первые же дни, найдя в этом аду подобие опоры.

Каин протянул тлеющую «сигарету». «Хах, ненавижу курить. Хочешь докурить? А то меня щас вырвет».

Дрикус с благодарностью взял самокрутку, глубоко затянулся, не моргнув. «А мне нравится. Хоть что-то настоящее. Кстати, нас вызывали. Старший надзиратель Грак». Он понизил голос, оглядываясь. «Для похода вглубь. В сектор «Гамма». Там группа пропала. Восемь человек. Включая того парня-дворфа, что делился хлебом».

Каина пробрал холодный пот, не имеющий отношения к температуре шахты. «Чёрт… Опять? «Гамма»? Это же за тектоническим разломом! Там своды крошатся как печенье! Слишком опасно!»

Дрикус мрачно усмехнулся, выпуская кольцо дыма. «У нас выбора нет, браток. Откажешься – не то что пайку урежут. На неделю в карцер. На ледяной ветру. Ты знаешь, что это значит». Он кивнул в сторону эльфа, которого охранники теперь волокли за шиворот по мокрому полу, оставляя кровавый след. «Или как он. Плетью по спине. До кости. А потом всё равно пойдёшь».

Каин сглотнул комок страха и бессилия. Он посмотрел на свои дрожащие руки. «Ладно… Идём», – прошептал он, вставая. Ноги были ватными.

Спуск в сектор «Гамма» был кошмаром. Лифт «Ледяного Клыка» скрежетал и стонал, будто его душили. Воздух становился гуще, тяжелее, пропитываясь запахом серы и чего-то металлического, почти как кровь. Свет редких ламп мерцал, отбрасывая прыгающие, уродливые тени. Своды здесь были низкими, неровными, покрытыми зияющими трещинами, из которых сочилась ледяная вода.

Они шли минут двадцать, освещая путь слабыми шахтерскими фонарями. Тишина давила, нарушаемая только их тяжелым дыханием, мерзким чавканьем воды под сапогами и далеким, нарастающим гулом – звуком работающих где-то в глубине плазменных буров. Или чем-то другим?

«Каин, я не могу так… этот дворф… он спас мне жизнь на прошлой неделе, а я даже имени его не спросил», – голос Дрикуса дрожал, срываясь на шепот.

«Дрик, его не вытащить, – устало, без надежды, сказал Каин, останавливаясь. – Он мёртв. Под такими завалами не выживает никто. Он тебя спас, но подумай о других. Охрана не пойдет за нами. Мы здесь одни».

«Разве тебя это всё не достало?! – резко, почти в истерике, выкрикнул Дрикус. – Эта грязь, этот холод, эта бойня! Я больше не могу! Я хочу умереть!»

Каин не проронил ни слова. Он подошёл вплотную, его запавшие глаза встретились с полными отчаяния глазами друга. «А я хочу жить. Даже в таких условиях».

Дрикус опустил голову. Каин уже разворачивался, чтобы идти дальше, в обход завала, когда его слова утонули в оглушительном реве.

Свод прямо над ними вздыбился и обрушился.

«КАИН!!!»

Рёв Дрикуса был последним, что он услышал. Мощный толчок в спину отбросил его в узкую, каменную нишу. Сам Дрикус рванулся в другую сторону. Но…

ХРУСТ.

Глухой, влажный, окончательный звук. Каин, прижатый к стене, зажмурился от летящей пыли и осколков. Когда грохот стих, оставив после себя оглушительный звон в ушах, он открыл глаза.

Ниша спасла его. Но там, где только что стоял Дрикус, теперь была груда камней. Из-под неё торчала одна рука, неестественно вывернутая, сжимающая погасший фонарь. Тёплая, алая кровь медленно растекалась по мокрому полу, смешиваясь с грязью.

«Нет…» – выдохнул Каин, не веря. Онемевший от ужаса и горя, он выполз из укрытия. Воздух был наполнен едкой пылью. Он светил фонарём вдоль завала.

И увидел их.

Тела. Восемь тел. Раскиданные, как сломанные куклы. Некоторые были раздавлены, другие – казалось, просто замерли. Но это была не просто смерть от обвала. Кожа на некоторых была неестественно бледной, почти синей, покрытой инеем. А у одного… лицо было искажено немым криком ужаса, застывшим раньше, чем наступила смерть.

И посреди этого поля смерти, спиной к Каину, стояла фигура.

Высокая. Невероятно высокая, под четыре метра. Худая до болезненности, почти скелетообразная. Белоснежная кожа светилась изнутри в свете фонаря, контрастируя с угольным мраком шахты. Она была обнажена, но в её худобе и странных пропорциях не было ничего человеческого – только жуткая, инопланетная грация. Крылья… Они были, огромные, но не небесные. Это были складки той же мертвенно-белой кожи, натянутой на костяной каркас, как у летучей мыши, но лишённые даже намёка на перья. Обвисшие, как сброшенный плащ.

Фигура медленно повернулась. И Каин оцепенел.

Лица не было. Там, где должны были быть глаза, нос, рот – была лишь гладкая, безликая плоскость той же белой кожи. Совершенная пустота. Ангел? Демон? Порождение кошмара из глубин шахты?

Существо сделало шаг. Его движения были плавными, неестественно бесшумными. Каин не мог пошевелиться, парализованный первобытным страхом. Холод, исходивший от существа, был хуже Предикшенского. Он вымораживал душу.

Безликая голова склонилась. Холодный, длинный палец с ногтем, похожим на осколок фарфора, коснулся лба Каина.

И мир взорвался.

Не болью. Видениями. Огромная, туманная сущность, плетущая паутину реальности в бездне. И всепоглощающая, вечно голодная тьма, чёрная дыра в самой ткани бытия, растущая, как рак. Полубоги, гигантские и величественные, разрываемые в клочья силой, исходящей от знакомого силуэта. Вселенная, корчащаяся в агонии, пронизанная трещинами. Мутанты, войны, гибнущие миры. И над всем этим – ослепляющая, невыносимая боль отчаяния и потери.

Видения исчезли так же внезапно, как появились. Каин стоял на коленях, его трясло, по лицу текли слёзы, смешанные с пылью и кровью из носа. Он чувствовал себя вывернутым наизнанку, его разум едва держался.

Безликая голова снова склонилась к нему. Не было звука, но голос прозвучал прямо в его черепе, тихий, чистый, лишённый интонаций, как звон хрусталя, и от этого ещё более жуткий:

«Помоги мне».

Глава 2: Приятного Аппетита

«Империя отделит плевелы от пшеницы: недостойные сгорят в огне, а верные пожнут славу»

–«Новый Завет», Книга Деяний Арканиса, стих 13:7

Воздух в столовой «Ледяного Клыка» был густой, липкой смесью хлорки, подгоревшего синтетического белка и кислого запаха сотен немытых тел. Под потолком, затянутым липкой паутиной из пыли и жира, мерцали тусклые лампы дневного света, отбрасывая жёлтые, больные блики на лица обитателей этого ада. Заключённые – люди с пустыми глазами, эльфы с обломанными за ненадобностью ушами, массивные зверолюды – молча копошились за столами, вгрызаясь в свои порции серой жижи. В углу, под аккомпанемент звенящей посуды и приглушённых стонов, охранник методично, без злобы, бил дубинкой дворфа, уронившего пустую миску. Это был просто ритуал. Поддержание порядка.

ШШИК!

Громкоговорители, вмонтированные в заляпанные кашей стены, взорвались треском и шипением, заставив вздрогнуть даже самых отрешённых.

«Внимание. Система Креста – зона карантина. Планета-крепость «Непоколебимый» уничтожена при подавлении мятежа. Слава Империи. Слава Арканису».

Голос был таким же безжизненным, как и еда. Новость о гибели миллионов – просто фон для обеда.

Напротив Каина, за столом, покрытым слоем вечной грязи, сидела она. Женщина. Та самая, что умерла в шахте. Но сейчас в её теле двигалось нечто иное. Движения были чужими, плавными, слишком точными, чтобы быть человеческими. А глаза… Глаза были ледяными озёрами, лишёнными всякой глубины.

Каин с отвращением оттолкнул от себя миску с дымящейся серой массой. Она медленно поползла по столу, оставляя жирный след.

«Астроэль, верно? – его голос был сиплым от недосыпа и сжатых нервов. – Объясни, что я видел в шахте. Там было… что-то чёрное. Оно пожирало свет. Оно было… живым.»

Астроэль повернула голову. Её взгляд был скальпелем, вскрывающим душу.

«Смерть придёт за всеми. И за тобой. Помоги мне спасти мир. И Бога.»

«Бога?» – Каин фыркнул, и в его смешке прозвучала горькая, тридцатилетняя усталость. «Хах! Какого хрена? Все боги мертвы! Я сам грузил их кости! Их кровь – топливо для Империи! Чушь собачья!»

«Нет, – её голос был ровным, как гул реактора, не выражающим ни единой эмоции. – Это были лишь дети Его. Плоды Его слабости.»

«Кого?» – Каин наклонился через стол, его голос стал сдавленным, почти шёпотом. В глазах вспыхнула искра чего-то, что он давно в себе похоронил – надежды.

Астроэль не ответила. Её тонкие, бледные пальцы разминали крошку засохшей каши на столе.

«Помоги— узнаешь. Иначе умрёшь здесь. Как твой друг. Или как…» – пауза, холодная и рассчитанная, «…как тот дезертир, что бросил сестру умирать в огне мятежа на Кассини-5.»

Тишина, повисшая между ними, стала густой, как смола. Звуки столовой – звон посуды, удары дубинки, чавканье – отступили, словно из другого мира.

«Что…» – Каин побледнел, как полотно. Его пальцы судорожно вцепились в край стола. «Откуда ты…»

«Я вижу угли в твоей душе, – Астроэль не моргнула. – Трус, бежавший с поля боя. Бросивший её на растерзание обезумевшей толпе. Теперь ты здесь. Гниёшь заживо. А она…»

«ЗАТКНИСЬ!» – рёв Каина оглушил столовую. Он вскочил, с грохотом перевернув скамью. Весь гул стих, все взгляды уставились на него. «Не смей… не смей о ней!» Его лицо исказила ярость, смешанная с невыносимой, старой болью.

Они смотрели друг на друга через стол: Каин – дрожащий, с трясущимися руками и безумием в глазах, Астроэль – бездвижная, как статуя, высеченная изо льда.

БАМ!

Дубина охранника с оглушительной силой обрушилась на стол между ними, едва не задев Каина.

«Тихо, ублюдок! – охранник, толстый, краснолицый мужчина, плюнул почти ему в лицо. – Или испытаешь дубину на себе – до рукояти!» Фыркнув, он развернулся и пошёл прочь.

Каин, тяжело дыша, медленно поднял скамью. Сесть он уже не мог. Он стоял, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони. Его голос, когда он заговорил, был хриплым, полым:

«Каков план?»

«Неважно, – Астроэль поднялась. Её движения были беззвучными и пугающе точными. – Держись рядом. Действуй по ситуации. И помни: лучше умереть героем, чем сгнить под завалом, как червь. Твоя сестра выбрала путь героя.»

Она пошла. Не к выходу. Мимо столов с ошеломлёнными зеками. Прямо к тому самому охраннику, который только что ударил по их столу. Тот, прислонившись к стене, жевал энергетический батончик, разглядывая зал с тупым высокомерием.

Он не успел понять, что происходит.

ХРУСТ!

Негромкий, но отчётливый звук. Острый, как бритва, камень, который Астроэль принесла из шахты, вспорол его горло ниже кадыка. Кровь, алая и тёплая, хлынула на грязный пол веером. Охранник, с глазами, полными непонимания, захрипел и рухнул на колени.

Астроэль движением, отработанным до автоматизма, выхватила плазменный пистолет Mark-III из его кобуры. Вес оружия был ей знаком.

Охранник у входа, услышав хрип, повернулся. Его рука потянулась к своему оружию.

ВЖЖЖУХ!

Громкий, влажный хлопок. Голова охранника исчезла, превратившись в облако багрового тумана, пара и ошмётков мозга. Безголовое тело, сделав шаг, грузно рухнуло.

ТЫЫЫШ! ТЫШ!

Третий охранник, стоявший у противоположной стены, палил наугад, ослеплённый адреналином и страхом. Астроэль, не меняя выражения лица, рванулась в сторону, за ближайший стол, где сидел огромный зверолюд.

ТЫШ!

Плазменный заряд, предназначенный ей, угодил зверолюду прямо в лицо. Его голова взорвалась, как перезрелый плод. Фонтаны крови, куски кожи, осколки черепа и серое мозговое вещество брызнули во все стороны. Тёплая, липкая слизь залила лицо и робу Каина, стоявшего неподалёку. Он почувствовал её солёный, металлический вкус на своих губах.

Астроэль, не теряя ни секунды, легла на пол и из-под стола, почти не целясь, выстрелила.

ВЖЖЖУХ!

Очередь прошила ногу третьего охранника. Конец ниже колена отделился и отлетел в сторону. Охранник завыл нечеловеческим голосом, рухнув на пол.

«СУКА!Я ТЕБЯ…»

Но его крик утонул в новом звуке. Рёве. Рёве заключённых. Цепь сломана. Первый камень упал. К нему, дергающемуся в луже собственной крови, уже подходили другие зеки. Первым был зверолюд, поднявший окровавленную дубинку только что убитого охранника.

«За угнетённых!» – проревел он, и его клич подхватили десятки глоток.

Удары посыпались на охранника. Глухой, влажный хруст костей, хрипы, плеск крови. Это была не месть. Это был первобытный хаос, вырвавшийся на свободу.

Астроэль поднялась. Её роба была залита алыми пятнами, лицо оставалось чистым и бесстрастным. Она смотрела на Каина.

Он стоял, не двигаясь. Его лицо было маской из запёкшейся крови и серого мозгового вещества. В опущенной правой руке он всё ещё сжимал кружку, как якорь в ушедшей из-под ног реальности. В миске перед ним, в остатках серой каши, плавали мелкие осколки черепа зверолюда.

Он медленно поднял голову. Его взгляд был пустым, выжженным. В нём не было ни ужаса, ни отвращения – лишь глубокая, всепоглощающая пустота. Он уставился на Астроэль.

Она коротко кивнула в сторону дверей, залитых кровью и заваленных телами. Её голос прозвучал так же ровно, как и до начала бойни:

«Не отставай.»

Глава 3: Коридор.

«Тот, кто видит лица ушедших в стенах или тенях, уже наполовину в могиле. Забудь мертвых. Служи живым. Служи Империи. Ибо только служба дарует забвение боли.»

– «Книга Тишины», Приписывается Арканису, Глава 4: «Долг Превыше Памяти»

Красный свет аварийных фонарей заливал узкий металлический коридор, превращая тени в кровавые потеки. Резкий вой сирены бился о стены, сливаясь с далекими криками, звоном тревоги и глухими ударами взрывов где-то на верхних уровнях. Воздух пахло гарью, озоном и страхом.

«Нат!»

Офицер Барк, тяжело дыша в шлеме, прижался к обугленной стене, махнув рукой девушке-охраннице. Нат, лет двадцать три, худенькая, с широко раскрытыми от ужаса глазами, прижала к груди планшет с картой. Ее пальцы дрожали.

«Э-это ведь твой первый бунт?» – Барк попытался сделать голос тверже, но слышалась хрипота. «Не бойся. Я прикрою. Держись сзади и следи за флангами».

«Х-хорошо, сержант», – прошептала Нат, сглотнув комок в горле. Ч-что за пиздец… Я и месяца здесь не проработала… За что мне всё это? Мама…

БАМ-БАМ-БАМ!

Серия выстрелов гулко прокатилась по перекрестку впереди. Крики слились в один протяжный вопль:

«ААААААААААААААААА!»

«Успокойся. Я пойду первый», – Барк перекрестился под бронежилетом, резко выскочил из-за угла, подняв карабин. «Имперская ПенСлужба! Руки…» – его команда оборвалась.

Он замер.

В конце коридора, прямо перед дверью офиса Старшего Надзирателя Грака, стоял Каин. Один. Весь в запекшейся крови – своей и чужой. В его правой руке, опущенной вдоль тела, был зажат длинный, кривой тюремный нож-заточка, тускло поблескивающий в красном свете. Он не смотрел на Барка. Его взгляд был устремлен вверх, на прожженный потолок, словно он видел там что-то невидимое.

«Стоять!» – рявкнул Барк, оправившись от шока, целился Каину в грудь. «Брось нож! На пол! Быстро, тварь!»

Каин медленно, очень медленно повернул голову. Его глаза, запавшие и темные, скользнули по Барку без интереса. Он не спеша поднял левую руку, завел ее за голову. Потом правую – с ножом. Присел на одно колено. Но нож не выпустил.

«Брось нож, я сказал! Иначе…» – Барк сделал шаг вперед.

ВЖЖЖУХ!

Дверь офиса Грака распахнулась. Из темноты вышла Астроэль. Плазменный пистолет в ее руке дымился. Половина головы Барка исчезла в облаке пара и кровавого тумана. Его тело рухнуло навзничь, дернулось и замерло.

Астроэль не глядя на Нат, повернулась и пошла в противоположный конец коридора, туда, где свет фонарей редел. Ее голос, холодный и четкий, прозвучал как приговор: « Ликвидируй её. И идем. Я нашла кровь полубога».

Каин встал. Медленно. Нож все еще в руке. Он повернулся к Нат.

Девушка замерла у стены, не в силах пошевелиться. Ее пальцы судорожно скользили по кобуре пистолета, не находя замка. Вытащить… Надо вытащить… Стрелять…

Каин поднял глаза. И увидел.

Не Нат. Не испуганную девчонку в чужой броне.

«Лия?» – его голос был хриплым, полным невероятной, дикой надежды. Он сделал шаг вперед. «Лия? Что ты здесь делаешь? Сестренка?»

Нат всхлипнула, наконец вырвав пистолет. «Я… я не…»

«Ты не Лия…» – шепот Каина сменился рычанием. Его глаза расширились, наполнившись безумием и яростью. «Почему?! Почему на тебе ЕЁ ЛИЦО?!» – он заорал, сплюнув кровь. «ДЕМОН!»

Он рванулся вперед. Не бегом – яростным, неудержимым броском.

Нат вскрикнула, подняв пистолет. Опоздала.

ХРУСТ!

Кривой нож вошёл ей в горло ниже кадыка.

Глубоко. До рукояти. Хлюпнула кровь. Нат захрипела, глаза выкатились от шока и непонимания. Пистолет выпал из ослабевших пальцев.

«НЕ СМЕЙ НОСИТЬ ЕЁ ЛИЦО!» – Каин, не вынимая ножа, рванул его вниз, вспарывая шею до ключицы. Кровь хлынула фонтаном, заливая его руки, робу, пол.

Нат рухнула навзничь. Глаза, еще полные слез и ужаса, смотрели в красный потолок. Рот беззвучно ловил воздух. Хриплый булькующий звук вырывался из разрушенного горла. Ноги судорожно дернулись раз, другой… и замерли.

Каин стоял над ней, тяжело дыша. Кровь капала с ножа, с его подбородка. Он смотрел на мертвое лицо, которое уже не напоминало сестру. Только пустоту.

«Не смей…» – прохрипел он еще раз, вытирая лицо окровавленным рукавом.

Он нагнулся, подобрал тяжелый плазменный дробовик Барка. Проверил заряд. Рванул затвор.

Без оглядки на тело Нат, Каин побежал туда, где скрылась Астроэль. В глубь тюремных недр. К крови полубога. К безумию.

За что умерла Натали?

Ради чего?

Ради строгого приказа на стене казармы? Ради жалкой зарплаты? Ради того, чтобы трус и убийца, увидев в ней призрак сестры, перерезал ей глотку на грязном полу проклятой шахты?

Ради ничего.

Глава 4: Укрощение Котёнка

«Сила без направления – это шум и ярость, знамение слабости. Истинная мощь рождается в тишине принятой судьбы и воле, отлитой в сталь цели.»

– Из догматов Церкви Единого, «Путь Молота», стих 22

Коридор был похож на перевернутое чрево какого-то исполинского зверя, убитого и выпотрошенного. Свет аварийных фонарей, пульсируя кровавым алым, мерцал на стенах и потолке, сливаясь с тем, что покрывало пол. Это было месиво – запекшаяся кровь, клочья плоти, осколки костей и рваная тюремная роба. Под ногами чавкало и хрустело. Красный свет маскировал глубину бойни, превращая ее в адскую абстракцию.

По этому хаосу, не спеша, шла Астроэль. Ее ступни в грубых ботинках мерно ступали по кровавой жиже, не спотыкаясь, не замедляясь. Ее спина была пряма, движения – выверены и безразличны. Она не бежала. Она шествовала, будто ее план был сложным механизмом, и все шестерёнки, включая окровавленные под ногами, вращались в точном соответствии с замыслом.

За ней, отставая на несколько шагов, плелся Каин. Он шел медленно, но не от уверенности, а от истощения и отчаяния. Его взгляд был пустым, остекленевшим, уставившись в одну точку – на спину Астроэль. Это был единственный ориентир в мире, который расползался, как гнилая ткань. Он был тенью, ведомой своим кошмаром.

Из дальнего конца коридора, за поворотом, доносились крики. Не просто крики ужаса или боли – это был гул ярости, смешанный с рёвом и диким торжеством. И они шли на этот звук. Шаг за шагом. Звук нарастал.

Ближе.

Каин моргнул, пытаясь очинить взгляд.

Ближе.

Крики стали чётче. Слышны были отдельные слова, проклятия.

Ближе.

В ушах зазвенело.

БЛИЖЕ. ИДИ БЛИЖЕ, БРАТИК. НЕ БРОСАЙ МЕНЯ. ПОСМОТРИ, КАК ОНИ ГОРЯТ…

«НЕЕЕЕЕЕЕТ!» – крик вырвался из самого горла Каина, эхом отозвавшись в коридоре. Он замер, схватившись за голову, пытаясь вышибить из нее навязчивый голос.

Астроэль остановилась. Повернулась. Ее безликое внимание было тяжелее любого взгляда.

«Что за блять со мной?» – просипел Каин, опуская руки. Он дышал, как загнанный зверь.

«Что с тобой?» – ее голос был ровным, лишенным любопытства. Это был вопрос-констатация, требующий отчета.

«Да так…» – Каин вытер лицо, оставляя новые кровавые разводы. «Что теперь?»

«Нам нужен новый член команды. И я знаю, кто это будет», – ответила Астроэль, словно объявляя о смене погоды.

«Что? Насколько вперед ты все продумала?» – в голосе Каина прозвучало недоверие, смешанное со страхом.

Она не ответила, развернулась и пошла дальше. Через несколько метров кровавый коридор закончился, открываясь в огромный ангар для ремонта вагонеток. И здесь, в центре этого хаоса из исковерканного металла и новых тел, бушевал он.

Зверолюд. Под три метра ростом. Его тело, истощенное голодом и покрытое паутиной старых шрамов, все еще дышало невероятной, звериной силой. Рыжая шерсть, цвета яростного пламени, слипалась от крови и пота. Даже изможденный, он был воплощением разрушительной мощи. Даже зверю не нравится здешняя еда, – промелькнула у Каина безумная мысль.

Зверь не просто убивал. Он стирал все вокруг. В его руках, с легкостью соломинки, он крушил все своим оружием – огромным, дымящимся плазменным буром, предназначенным для прокладки тоннелей. Охранник, попытавшийся выстрелить, превратился в кровавый туман. Заключенный, моливший о пощаде, был размазан по стене.

«Я УБЬЮ ВСЕХ ЛЮДЕЙ!» – его рёв потрясал своды, полный такой первобытной ненависти, что Каин инстинктивно отшатнулся.

Астроэль не отшатнулась. Она не стала ждать. Она сделала несколько быстрых шагов вперед, остановившись в зоне досягаемости его чудовищного орудия.

«Эй, зверь!» – ее голос, чистый и резкий, как удар стекла, прорезал грохот и рёв. «Я – человек».

Это было не провокацией. Это было заявлением. Констатацией факта, который должен был стать крючком.

Зверолюд стремительно развернулся. Его горящие желтым огнем глаза, полные безумия и боли, нашли ее. С низким рыком он занёс бур, чтобы раздавить, смешать с грязью это наглое насекомое.

Но не успел.

Палец Астроэль, холодный и точный, как игла скальпеля, коснулся его лба, покрытого шрамами и потом.

Прикосновение длилось мгновение. Но его хватило.

Ярость в глазах зверя погасла, сменившись шоком, затем невыносимой болью, а потом – абсолютным, всепоглощающим пониманием. Что именно она ему показала – видел лишь он. Ту же пустоту? Или нечто иное?

Астроэль убрала палец.

Могучие ноги зверя подкосились. Он рухнул на колени перед ней, словно подкошенный. Огромное тело содрогалось. Следы ярости сменились гримасой недетской скорби. Из его желтых глаз, по жесткой шерсти щек, покатились тяжелые, настоящие слезы.

Он поднял взгляд на Астроэль, и в его голосе, еще недавно рычавшем о смерти, звучала теперь только сокрушительная, разбитая покорность.

«Чего… ты хочешь?»

Глава 5: Собачка по Имени Тюр.

«Сон для слабых. Мечта – для глупцов. Лишь бодрствование и действие суть инструменты воли. Отдых – это уступка хаосу, что ждет у порога каждого сознания.»– Арканис, «Бдения Власти», Том II

Каин проснулся. И первая мысль была тихой и странной: ничего не болит.

Он лежал на чем-то твердом, но не холодном. Сквозь сомкнутые веки било яркое, теплое сияние. Он медленно открыл глаза. Над ним простиралось бесконечное небо цвета выцветшей меди, пронзая бесчисленными спицами вышек, антенн и перекинутых между зданиями мостов-переходов. Воздух был густым, пропитанным запахом жареного синтетика, пыли и далекого дыма.

Он был на крыше.

Не тюремного блока, не шахты. А маленькой, захламленной крыши в самом сердце бескрайних трущоб. Дома вокруг вздымались к небу ржавыми пиками, такие высокие, что их верхушки терялись в ядовито-жёлтой дымке. Миллиарды огней мигали на их стенах, крича рекламой, новостями, пропагандой. Это был лес из стали и отчаяния.

Это трущобы, – беззвучно прошептал он про себя, поднимаясь.

«Да, это они», – раздался спокойный, знакомый до боли голос за его спиной. «А ты чего ожидал? Райских садов?»

Каин резко обернулся. И сердце его остановилось.

На ржавом парапете, свесив ноги в пропасть, сидела Лия. Его сестра. Она была такой, какой он помнил ее в последний хороший день: в потёртой куртке, с вечно растрёпанными волосами, которые ветер трепал ей в лицо. Она улыбалась, глядя на него, и в уголках ее глаз лучились смешинки.

«Что с тобой, брат?» – спросила она, слегка склонив голову. «Видел кошмар?»

Каин попытался что-то сказать, но горло пересохло. Он лишь кивнул, не в силах оторвать от нее взгляд.

«Странно», – она рассмеялась. «А спал ты сладко. Прям как толстяк Джери после двойной смены на заводе. Храпел, все дела».

Она спрыгнула с парапета и потянула его за руку. Ее прикосновение было настоящим, теплым. «Ладно, хватит валандаться. Пойдем есть. Бабушка нажарила этих твоих синтетических оладий».

Они спустились по скрипучей наружной лестнице, погружаясь в кипящий жизнью и грязью улей трущоб. Воздух здесь был еще гуще, звонкий от гомона толпы, ругани торговцев, воя моторов. По стенам, как шрамы, ползли потрескавшиеся голограммы с ликом Арканиса и обещаниями «Величия Человечества». А под ними, в сточных канавах и темных углах, лежали те, кого величие обошло стороной: опустившиеся наркоманы, бездомные, просто потерянные души. Каин и Лия шагали через них, не замечая, как не замечают пробку на дороге. Они шли, споря и смеясь, их шутки были глупыми и старыми, как мир, и от этого – бесконечно дорогими.

Внезапно из-под груды мусорных мешков выскочила маленькая, юркая фигурка и помчалась к ним, виляя обрубком хвоста.

Джек-рассел-терьер. По кличке Тюр.

«Привет, Тюр!» – Каин не сдержал улыбки. «Сегодня хорошо себя вел? Бабушку не кошмарил?»

«Да он тот еще хулиган!» – подхватила Лия, закатывая глаза, но с любовью глядя на пса. «Вчера стащил мой последний кусок искусственного мяса прямо со стола! Наглец!»

«Гав-гав-гав!» – ответил Тюр, кружась у их ног и всем видом показывая, что ни о чем не жалеет.

Каин наклонился, чтобы почесать его за ухом. Шерсть была колючей и пахла пылью. «Ах ты пиздюк непослушный», – бормотал он беззлобно. «Вот дам я тебе по лбу, если еще раз бабушкины оладьи тронешь…»

Прикосновение. Тепло. Лай. Смех сестры.

И…

Боль.

Резкая, раскалывающая голова боль.

Свет померк, медное небо сложилось, как дешевая голограмма. Тепло руки Лии сменилось леденящим холодом металлического пола. Смех растворился в гудящей тишине.

Каин открыл глаза. Над ним снова был низкий, закопченный потолок тюремного блока. В ноздри ударил знакомый запах крови, остывшего металла и смерти. Голова раскалывалась.

Он лежал на холодном полу. Рядом стояла Астроэль, бесстрастная и чистая посреди хаоса. А чуть поодаль, прислонившись к стене, сидел огромный зверолюд. Он что-то бубнил себе под нос, смотря в пол, и его львиная морда была искажена выражением глубокой досады и злости, направленной на самого себя.

«Что… что произошло со мной?» – с трудом выговорил Каин, садясь и хватаясь за голову.

Астроэль повернула к нему свой безликий взгляд. «Это Грог. Он ударил тебя. Потому что ты – человек. Но я сказала ему, что так нельзя». Ее тон был ровным, как будто она объясняла принцип работы механизма.

Каин медленно поднялся, переводя взгляд на зверя. Тот поднял на него свои желтые глаза, полные первобытной неприязни.

«Чего уставился, человек?» – прорычал он, скаля клыки.

Ответила за Каина Астроэль, уже поворачиваясь к выходу из ниши: «Он еще не отошёл от твоего удара. Но времени на восстановление нет. Нам нужно в ангар».

И она пошла. Снова в темный, холодный, заваленный телами коридор. Ее белая фигура растворялась в мраке, как призрак.

Каин постоял секунду, глядя вслед. Хорошие сны всегда кончаются. А после них особенно сложно принять реальность, которая пахнет кровью и ведет в неизвестность.

Он вздохнул, поправил захваченный у охранника дробовик и, не глядя на хмурого Грога, побрел за своим безликим проводником в ад.

Глава 6: Голова Болит.

«Говорят, что лицо – зеркало души. Что же тогда отражает гладкая маска Пустоликого? Только твою собственную смерть, заглянувшую тебе в глаза. И в этой пустоте нет ни гнева, ни ненависти. Лишь тихий, безразличный приговор».

– Из дневника сержанта Имперской Перелётной Службы, найденного на развалинах тюрьмы «Ледяной Клык»

Ангар тюрьмы «Ледяной Клык» был похож на склеп для какого-то гигантского, механического зверя. Воздух гудел от низкочастотного гудения энергосистем и пах озоном, смазкой и холодным металлом. И в центре этого мертвого пространства, на мощных магнитных стойках, покоился он.

Корабль. Не утилитарный тюремный челнок, а нечто иное. Боевой катер класса «Призрак», обтекаемый и стремительный. Его корпус был окрашен в матово-чёрный цвет, поглощавший свет, но это была не краска. При ближайшем рассмотрении становилось ясно – это была шлифованная, пористая кость мертвого бога, нарощенная на каркас из темного металла. По бортам проступали причудливые узоры, похожие на следы от исполинских сосудов. Корабль выглядел не просто машиной, а саркофагом, реликвией, несущей в себе смерть и молчание.

С шипением опустился трап. Из чрева «Призрака» вышли пятеро. Их броня была не стандартной тюремной робой, а тактическим доспехом из угольно-серого сплава «Адамантис», редкого и прочного. Шлемы с забралами в форме черепов скрывали лица. Движения были выверенными, экономными, без лишней суеты. Это была не охрана. Это был «Коготь» – элитное подразделение внутренних войск, ветераны дюжины карательных операций. Они были тише воды, ниже травы и смертоноснее чумы.

«Ренн, ты на корабле. Держи связь. Мы найдем кэпа,» голос командира, Марка, был низким, без эмоций, прорезаясь сквозь встроенную в шлем рацию. «Он ушел к тому жирному ублюдку, надзирателю Граку.»

«Принято. Жду,» донёсся из корабля молодой, но уставший голос пилота Ренна. Шлюз снова закрылся, оставив его в бронированной утробе.

«Марк, там полный пиздец,» второй боец, Тод, пометив свой компьютер на рукаве данными сканера, жестом указал на заблокированные двери ангара. «Датчики горят. Весь сектор «Сигма» в красном. Мятеж. Нужно идти и активировать пустоликих.»

Марк оценил обстановку.

«Хорошо. Тод, бери Лекса. Идите, активируйте их. Распределите на все четыре сектора для зачистки. Я и Чезаре идем за кэпом.»

Кивки. Без лишних слов Тод и Лекс растворились в темном проходе, ведущем к хранилищу. Марк с Чезаре двинулись в противоположном направлении. Их шаги отдавались металлическим эхом в огромном, почти пустом ангаре.

Тем временем, в лабиринте служебных тоннелей, наша троица брела, словно слепые котята.

«Астроэль, мы уже час ходим по этим чёртовым трубам!» Каин с силой пнул ржавую трубу, от которой тут же отскочил, чуть не выронив дробовик. «Ты вообще знаешь, где этот долбаный ангар? Или мы просто наслаждаемся прогулкой?»

Безликая голова повернулась к нему.

«Я лишь предполагала путь. Даже я не могу знать всё.»

«А карту в комнате того надзирателя, не могла взять?» с упрёком бросил Каин.

«Там не было никакой карты.»

«Ну надо было ещё раз проверить!»

«Мне хватает и одного раза.»

Каин уже собрался что-то сказать, но его взгляд упал на массивную дверь, возле которой они стояли. Стеклянное окно в ней было покрыто пылью. Он протёр стекло рукавом.

И замер.

За дверью, в тусклом синем свете, стояли ряды гигантских прозрачных колб. И в них, как жуткие экспонаты, висели они. Существа под четыре метра ростом. Их лица скрывали шлемы, отлитые в форме обтянутых кожей черепов. Броня была инкрустирована костями богов.

«Они спят,» произнёс Грог, прильнув к стеклу. Его шерсть на загривке встала дыбом.

Астроэль, не проявляя интереса, подошла к консоли у стены. Её пальцы проворно забегали по клавишам.

«Вот и карта,» констатировала она. «Ангар в пяти минутах по левому коридору.»

В этот момент тяжелые двери с противоположной стороны комнаты с грохотом распахнулись.

На пороге стояли двое. Тод и Лекс. Их шлемы-черепа повернулись в сторону беглецов. Никаких окриков. Мгновенная оценка угрозы. Решение было принято за миллисекунды.

Огонь.

Две очереди из импульсных винтовок прошили воздух. Каин и Грог рванулись в укрытие за консолями. Астроэль просто сделала шаг в сторону, и сноп искр взметнулся на стене точно там, где она стояла.

«Ох бляяяяяя! Пиздец!» завопил Каин, вжимаясь в холодный металл. «Чо делать, Аст?!»

Астроэль не ответила. Она повернулась к нему. Её холодный палец коснулся его виска.

Мир Каина рухнул. Перед ним стояла не Астроэль. Стояла Лия. Её лицо было бледным, испуганным.

«Они убьют нас, братик! Убей их! Убей их ради меня! Спаси меня!»

Разум Каина отключился. С рыком он выскочил из-за укрытия, плавя ствол своего дробовика в сторону солдат.

Грохот оглушил помещение. Заряды рикошетили от брони, но сила удара заставляла Тода отступать.

«Сука!» крикнул Лекс, разворачивая ствол на Каина.

Грог, видя, что внимание приковано к его спутнику, с коротким рёвом метнул свой плазменный бур. Тяжёлое орудие ударило Лекса в грудь. Броня не выдержала. Хлюп. От солдата осталось кровавое месиво, размазанное по стене.

«ЛЕКС! НЕТ!» рев Тода был полон ярости. Он на мгновение отвлёкся.

Этого мгновения хватило Каину. Все еще видя образ сестры, он бросился на Тода, паля почти в упор. Один из зарядов ударил в шлем. Тод, ослепший, с яростью скинул его. Его меткий удар ноги выбил дробовик из рук Каина.

Но Каин уже не думал. Из-за пояса была выхвачена заточка. Слепой выпад – и лезвие вошло Тоду в живот, ниже броне пластины.

Тод взвыл от боли. Его кулак в перчатке врезался в челюсть Каина.

ХРУСТ. БОЛЬ.

Но Каин, падая, вцепился в Тода. Они рухнули на пол. Каин, захлебываясь кровью, впился зубами в лицо противника, откусив кусок плоти с носом.

Дикий крик. Тод извернулся, сел сверху, железными пальцами вцепившись в горло Каина. Мир почернел. Каин из последних сил упёрся большими пальцами в глаза солдата и вдавил.

Вопль оборвался, сменившись хриплым стоном. Тод откатился, он бился в конвульсиях.

Каин, отползая, хрипел. Он видел, как к солдату подошёл Грог. Зверь посмотрел почти с любопытством и с размаху опустил свою тяжелую ногу. Раздался влажный, окончательный хруст.

Тишина. Стоны Каина.

Астроэль подошла к нему.

«Встань. Мы идем.»

Каин посмотрел на нее. Видение Лии исчезло. Перед ним снова была она. Холодная тварь, использовавшая его боль. В его душе что-то оборвалось. Была только пустота.

Он медленно поднялся.

И в этот момент раздался оглушительный грохот.

Одна из гигантских колб треснула, затем разлетелась на осколки. Синяя жидкость хлынула на пол. Из клубов пара на них смотрело Оно.

Пустоликий.

Он шагнул вперед. Гладкая, безликая маска шлема была обращена на них. Он не рычал. Он просто стоял, излучая волны абсолютного, первобытного ужаса. Даже Грог отпрянул, издав низкий рык, шерсть дыбом.

Страх сковал Каина, промораживая до костей. Это был ужас перед этой совершенной, безразличной пустотой.

Не боялась лишь Астроэль. Её белая голова была слегка склонена, словно она изучала редкий механизм. В её позе не было страха. Был лишь холодный, безжалостный расчет.

Глава 7: Крик.

Собор Вечного Единства, планета-святилище Солярис Прайм

Величественное пространство собора подавляло. Километр в высоту, уходящий в задымленную мглу, где терялись вершины, подпираемых каменными ребрами, сплетенными из скульптур стражей-демонов и скорбящих ангелов. Ширину его невозможно было охватить взглядом – ряды полированных черных скамей, похожих на надгробия, расходились в туманную даль, теряясь в сумраке между колоннами, каждая из которых была монолитом, высеченным из сердца горы. Воздух гудел от молитвенного гула двухсот тысяч глоток, смешанного с густым, дурманящим запахом ладана и озонированной святой воды.

На головокружительно высоком амвоне, под витражом, изображавшим Арканиса, разрывающего грудь первому полубогу, стоял Верховный Проповедник. Его фигура в золотых и багряных ризах казалась игрушечной на фоне этого исполинского масштаба, но голос, усиленный тысячами резонаторов, владел толпой абсолютно. Он лился, как густой мед, проникая в уши, в мозг, в самые потаенные уголки сознания.

«…И ВОЗРАДУЕМСЯ благосклонностью Арканиса, ибо он наш истинный бог!» – его руки взметнулись к небу, и толпа, как один организм, вздохнула, повторяя слова.

«ВОЗРАДУЕМСЯ детям его, которые защищают нас уже более двух тысяч лет!» – гул стал громче, наэлектризованным.

«ИБО НЕТ У НИХ ЛИЦА, но есть сила и верность!» – голоса слились в единый, оглушительный рокот. Люди вокруг начинали плакать, биться в экстазе.

«ИБО ВСЕЛЯЮТ ОНИ УЖАС во врагов Империи!» – крик Проповедника взвился до истерики. Толпа ответила ему рыком.

«ВОСХВАЛЯЕМ АРКАНИСА И ДЕТЕЙ ЕГО, ПУСТОЛИКИХ!»

И двести тысяч глоток выдохнули, выкрикнули, выплюнули финальный аккорд, сотрясая своды:

«АМИНЬ! АМИНЬ! АМИНЬ!»

Звуковая волна прокатилась по собору, физически давя на барабанные перепонки. Это был не молебен. Это был гипноз. Зомбирование в масштабах планеты.

Тюрьма «Ледяной Клык», коридор Гамма-7.

Тишина после выстрелов и криков была оглушительной. Её нарушил только мерный, тяжелый скрежет брони о бетон.

Пустоликий сделал шаг.

Его цель была лишь одна.

Убить.

«Аст, надо уходить! Быстро!» – голос Каина сорвался на визгливый шепот. Адреналин больше не маскировал страх – он парализовывал.

Астроэль, не удостоив его ответом, резко развернулась и рванула в сторону, указанную на планшете – к ангару. Её белая фигура мелькнула в полумраке. Каин и Грог, спасаясь инстинктом стаи, бросились за ней.

Они не пробежали и десяти метров.

Из стены слева, с оглушительным ревом рвущегося металла, вырвался стальной кулак в латной перчатке. Плиты обшивки сложились, как бумага. Затем вторая рука, вцепилась в края дыры и разорвала проём, из которого, осыпая всё вокруг обломками, вышел он. Второй Пустоликий. Он был здесь. Он их ждал.

«Грог, отвлеки!» – скомандовала Астроэль, её голос был стальным, без тени паники.

Сомнение на миг исказило львиную морду зверолюда. Вес этого монстра… сила… Но приказ был отдан. С коротким рыком, более похожим на стон, Грог вырвал из потолка полуоторванную вентиляционную трубу – ржавую, метровую, толщиной в его руку. Развернулся и с криком, в котором была вся его ярость и боль, обрушил её со всего размаха на шлем чудовища.

Удар был страшным. И абсолютно бесполезным.

Дзынь!

Звук был как от удара молотом по наковальне. На шлеме не осталось и вмятины. Голова Пустоликого даже не дрогнула. Медленно, с механической плавностью, он повернул к Грогу свою безликую маску.

Его рука метнулась вперед со змеиной скоростью. Пальцы в стальных перчатках сомкнулись на горле Грога. Хватка была железной. Зверолюд, могучий Грог, весивший под двести килограмм, был поднят в воздух одной рукой, как котенок. Он затрепыхался, издавая хриплые, пугающие звуки, когтистыми лапами бессильно царапая броню предплечья.

Пустоликий неспешно огляделся. Его взгляд упал на торчащий из стены обломок арматуры. Левой рукой он вырвал его, как стебель травы. Без тени усилия, почти не глядя, он вонзил заостренный конец стали в живот Грога.

Тот замер, его глаза расширились от невыразимой боли и шока. Из горла вырвался не крик, а тихий, пузырящийся хрип.

В этот момент Астроэль, не двигаясь с места, плавно подняла пистолет. Она не целилась в рыцаря. Она выстрелила в большой настенный огнетушитель через решётку в двадцати метрах от него.

БАМ-ШШШШШШ!

Баллон взорвался, заполнив коридор плотным белым облаком химической пены и порошка.

Это было на секунду. Меньше. Но этого хватило. Пустоликий, его сенсоры на мгновение ослеплены, инстинктивно отшвырнул Грога от себя. Тот тяжело рухнул на пол, хватаясь за торчащий из живота прут, кровь уже проступала сквозь рыжую шерсть.

«Каин!» – бросила Астроэль, уже подбегая к зверолюду. Вместе, с нечеловеческим усилием, они подняли его и, почти волоча, потащили прочь.

Астроэль не бежала – она отступала, как фехтовальщик. Её выстрелы били не по врагу, а по окружению: в трубы с паром, которые лопались, создавая горячие завесы; в датчики, вызывая новые взрывы и пожары; она опрокидывала шкафы с оборудованием, создавая завалы. Она не пыталась убить его – она пыталась его замедлить, ослепить, запутать. И это работало. Ненадолго. Из белого и красного хаоса за ними, шаг за шагом, выплывала безликая маска.

Так они и добрались до ангара. Астроэль распахнула тяжелые взрывозащитные двери.

И ввалились внутрь.

Дверь корабля «Призрак» была открыта. Приглашающе. Спасительно.

Каин, задыхаясь, поднял голову.

И застыл.

Внутри корабля, на стенах, на потолке, на панелях управления – повсюду – была невероятно яркая, алая, свежая кровь. Она стекала густыми ручьями, капала с потолка, образуя липкие лужи на полу. От неё исходил медный, сладковатый запах.

Бойня была абсолютной. И беззвучной.

Корабль молчал. Ангар молчал. Сзади, из коридора, доносился мерный, нарастающий скрежет шагов.

Они не сбежали. Они просто сменили одну ловушку на другу.

Глава 8: Дверь кабины.

Кап-кап-кап.

Звук был навязчивым, мерзким. Не ритмичным. Каждая капля алой крови, падающая с потолка кабины на металлический пол, отдавалась в тишине, словно последний отсчет времени. Воздух был густым и тяжелым, пропитанным запахом свежей крови, перегара от плазменных разрядов и страха.

Каин стоял, вглядываясь в полумрак. На полу, в луже темнеющей жидкости, лежал труп орка, его мощная грудь была разворочена так, что виднелись ребра и почерневшие внутренности. Чуть поодаль, тяжело дыша, истекая кровью из страшной раны на животе, лежал Грог. Без сознания. Его рыжая шерсть слиплась и потемнела.

«Этот корабль проклят», – пронеслось в голове Каина, и мысль эта была настолько очевидной, что не требовала подтверждения.

И тогда ярость, которую он сдерживал все это время, прорвалась наружу. Она была горячей, как расплавленный свинец, и неуправляемой. Он резко развернулся, схватил Астроэль за воротник ее робы и с силой прижал к стене, залитой чужой кровью. На ее белом лице остались красные размазанные следы.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.