Павел Смолин
Моя анимежизнь. Том 2. Золотая Неделя

Глава 1

В школе решили за руки не держаться – отношения между школьниками порицались. Будем скрываться и таить. Целомудренно держась друг от друга на расстоянии, мы глупо хихикали. «Они даже не догадываются». Приятно иметь общий секрет.

Сегодня я должен был отчитаться о своем состоянии перед школьной медсестрой. Она, в свою очередь, позвонит и отчитается перед Сугаварой‑сенсеем. И уже он сообщит новости директору. Удивительно странная система, но японцы чтут иерархию.

– Сходить с тобой, Иоши? – спросила Хэруки.

– Нет, я справлюсь. Можешь идти в класс, – покачал я головой. Девушка кивнула, тряхнув хвостиками (видимо, запомнила, что такая прическа нравится мне больше всего), и пошла в класс. Я же, найдя на плане эвакуации школьный медпункт, двинулся туда. Он располагался на первом этаже. Найдя нужную дверь, постучал, услышал «Войдите» и вошел.

Быстро осмотрелся – напротив двери большое окно, справа от него пара кроватей, между ними – ширма. Видел, как истощенные недосыпом персонажи аниме отсыпались в таких кроватях. А еще видел некоторый хентай в таких декорациях. Слева от окна – несколько металлических картотечных шкафов. По бокам от них пара каких‑то растений в больших напольных горшках. Перед кроватями, вплотную к стене, увидел письменный стол. Рядом – большой застекленный шкаф с медикаментами и всем сопутствующим. За столом сидела Нагата‑сенсей.

– А, Одзава‑сан, поздравляю с выздоровлением! – вполне добродушно поприветствовала она меня, повернувшись на стуле и положив ногу на ногу.

– Доброе утро, Нагата‑сенсей. Спасибо, что навещали меня все это время, – поклонился я медсестре.

– Не благодари, это моя работа, – махнула рукой, – Однако ты доставил неприятностей школе. Когда заболеешь в следующий раз, не забудь позвонить, хорошо? – пожурила она меня.

– Да, еще раз прошу прощения за это, – снова поклонился я.

После этого она усадила меня на стул напротив, поставила градусник, сама вернулась к заполнению каких‑то бумаг. Скосил глаза – ко мне они отношения не имели. Какие‑то отчеты.

Посмотрела на градусник, удовлетворенно кивнула – 36.6. Хоть в космос отправляй. Интересно, какие у меня шансы стать первым японским космонавтом? Сомнительные – насколько я помнил, первый японец попал в космос в 1990 году. Ну и ладно, мне и на Земле хорошо.

Попрощавшись с медсестрой, я пошел в класс. В коридоре «нашего» этажа наткнулся на Араки‑сенсея, поздоровался с поклоном и извинился за доставленные проблемы. Он вставил мне пистон, и я поклялся не относиться к своему здоровью легкомысленно. В класс вошли вместе, начались уроки. На переменах общался с друзьями, они дружно ругались на меня. Как ни странно, было приятно. Заботятся ребята, переживают.

На большой перемене Кейташи побежал в столовую, мы не спеша двинули за ним. Фукуда‑сан ехидно на меня косилась. Похоже, Хэруки поделилась с подругой новостями. Ну и ладно, друзья так и так узнали бы.

В столовой нас ждал грандиозный облом. Кейташи сидел за столом, перед ним стояла одинокая тарелка с караагэ. Оказалось, наша схема не осталась незамеченной, хитрые японские школьники тоже начали отправлять в столовую «бегунков». В школьный совет начали массово поступать жалобы, и в столовой ввели правило «одно блюдо – в одни руки». А потом эти люди ругают дефицит в СССР. Мы смирились и двинулись к раздаче. Караагэ хватило Хэруки – она была первой в очереди, и Кеиджи. Нам с Фукудой‑сан пришлось довольствоваться удоном.

Сели за стол, Кейташи с улыбкой поменялся блюдом с Фукудой‑сан, какой молодец. Интересно, какой у них прогресс? Ладно, увижу в свое время. Моя милая Хэруки снова поделилась со мной курочкой. Кеиджи буркнул себе под нос: «Почему я чувствую себя лишним?» и грустно захлюпал удоном.

После уроков попрощался с друзьями и Хэруки – я не знал, сколько времени займет заседание школьного совета, посвященное моим выкрутасам, поэтому не хотел заставлять девочку ждать.

В одиночку пошел в литературный клуб – там нужно встретиться с Такерадой‑семпай. Вошел в комнату без стука – это ведь мой клуб, могу себе позволить. Она сидела за столом и читала какую‑то книгу с красиво нарисованной парой на обложке. Любит она романтику. Поздоровались, она вложила в книжку розовую закладку. Идеальное сочетание. Вышли в коридор, она повела меня в кабинет школьного совета.

– Поздравляю с выздоровлением, Одзава‑сан. Мы волновались.

– Спасибо, Такерада‑семпай. Простите, что заставил переживать.

Она покачала головой:

– Ничего страшного. Ты уже придумал, как решить нашу проблему? – со вздохом призналась, – Увы, мне ничего не пришло в голову. Конечно, я могла бы попросить отца, но это – последнее средство. Как литературный клуб, мы должны разобраться со всем этим сами.

– Уважаю и разделяю твою позицию, Такерада‑семпай.

Некоторое время шли молча. Вошли в один из коридоров второго этажа. Здесь никого не было, Такерада‑семпай зачем‑то осмотрелась, и, глядя светящимися глазами, внезапно пошла на меня. Это чего это? На всякий случай начал отступать. На каждый мой шаг она делала свой, пока я не уперся спиной в стену. Ее лицо раскраснелось, она тяжело задышала. Резко уперла руки в стену с обеих сторон от моего лица, отрезав путь к отступлению. Кажется, это называется «Кабэ‑дон»? Девушки в таких случаях кричат «Кяяя!», а что кричать мне?

– Одзава‑сан, ты должен показать мне его! С того самого дня я думаю только о нем! Это мерзкие, но такие приятные мысли. Я даже потеряла аппетит! Покажи мне его, Одзава‑сан! – выпалила она прямо в лицо

Эээ?! Она настолько благодарна мне за уничтожение политического оппонента ее отца?

– Прости, Такерада‑семпай, ты мне не противна, но некоторые вещи я готов показывать только Аоки‑сан! – быстро протараторил я, зажмурившись и игнорируя глупую биологию, моментально среагировавшую на близость красивой девушки. От нее так приятно пахло…

– Причем тут Аоки‑сан? Чем она лучше меня?! – продолжила напирать она. Этот вопрос поставил меня в тупик. Как объяснить нелюбимой девушке, что ты любишь другую?

Тем временем она продолжила:

– А как же та суббота? Тогда ты был гораздо храбрее, чем сейчас!

А? Я что‑то пропустил? В принципе, в прошлую субботу было небольшое «окно», когда я оставался дома один. Может, я на время потерял контроль над телом Иоши‑куна, и оно наворотило дел?

– Дай мне его, Одзава‑сан!

Ааа! Не напирай так, Такерада‑семпай, моя сила воли не безгранична!

– Я хочу его! Я не отстану, пока ты не покажешь мне его!

Я уже был готов сдаться, но она закончила фразу:

– Ты же не бросил его, Одзава‑сан? Ты же написал продолжение «Биочервя»?

А? Что? Причем тут «Биочервь»? Разве мы говорили о ранобе?

– Все эти мерзкие сцены, вся эта биомасса! – президент литературного клуба, изящная воспитанная дочь главы городского совета шумно втянула выпущенные слюни, наконец‑то отстранилась от меня, обхватила себя руками, издала крайне пошлый звук и заявила: – Я никогда не испытывала ничего подобного!

Офигеть. Вот она, мощь биопанка! Сразу вгрызается в мозг, вызывая стокгольмский синдром и последующее привыкание. Испытав странную смесь облегчения и разочарования, ответил:

– Да, написал еще главу, пока болел. Держи, – достал из сумки и передал ей листочки.

Она жадно выхватила их из моих рук и быстро спрятала в сумку, будто боясь, что я передумаю. Жесть. Внезапно в моей голове возникла идея. Судя по тому, что я видел, Такерада‑семпай полностью в моих руках, и за свеженькую проду готова на многое. В голове возникла пара весьма притягательных сцен. Усилием воли прогнал их. Я не настолько плохой человек.

Мы пошли дальше, президент, получив желаемое, успокоилась и приняла свой обычный вид скромной девушки. Ты меня не обманешь, я видел твое истинное лицо!

– А почему ты упомянул Аоки‑сан? – вдруг дошло до нее кое‑что.

– Просто сначала я показываю все свои тексты ей, – хило отмазался я. Впрочем, Такераду‑семпай этот ответ вполне устроил. Надо быть осторожнее, так вся школа будет знать, что мы встречаемся. Так‑то в этом нет ничего плохого, но вдруг учителя устроят нам неприятности?

Дошли до нужной двери, семпай постучала. Услышали приглашение войти, вошли. Давненько я не посещал двух новых помещений за один день. Значит, моя повседневная жизнь устаканилась?

Комната школьного совета была в целом похожа на нашу клубную, но шкафов было гораздо больше. На полках, вместо книг, стояло множество папок. Видимо, разной важности документы. Кроме того, расположение столов было иным – вопреки тому, что я видел в аниме, столы не были сдвинуты вместе. Каждый сидел за своим, индивидуально. А как мы будем проводить совещание? Стоя?

Мы обменялись поклонами и приветствиями со школьным советом, потом познакомились. Кроме президента Такахаси‑сана здесь присутствовали:

Ничем не примечательный школьник типа меня – казначей Андо Исаму.

Симпатичная темноволосая девушка (может, все встречаемые девушки кажутся мне симпатичными из‑за подросткового возраста? Или это одна из прелестей анимежизни?) с каре и в стильных очках – вице‑президент Кавагути Йоко.

И высокий тощий очкарик с неприятным лицом, похожий на завуча Такеши в молодости – секретарь Кубо Манабу.

Мы с Такерадой‑семпай представились, президент школьного совета отдал команду, и школьный совет дружно сдвинул столы в круг. Откуда‑то появилась пара стульев для нас. Ребята проделали все быстро и слаженно, но зачем эта суета? Почему нельзя оставить столы сдвинутыми? Это воспитание командного духа?

Мы сели за стол, и Такахаси‑сан начал непростой разговор.

– Итак, все присутствующие ознакомлены с возникшей проблемой. Надеюсь, у каждого присутствующего есть варианты ее решения? – он обвел всех строгим взглядом. Должно быть, эта показная строгость развеселила Кавагути‑сан, поскольку она тихо хихикнула.

Далее Такахаси‑сан обратился ко мне:

– Одзава‑сан, позволь для начала поздравить тебя с выздоровлением. Надеюсь, ты способен учиться на ошибках, и больше не доставишь школе таких проблем?

Я сегодня уже устал извиняться, поэтому коротко ответил:

– Спасибо. Не доставлю.

Президента школьного совета это устроило, он без необходимости поправил очки (солидный какой) и продолжил:

– Одзава‑сан, поделись с нами своими соображениями касательно решения проблемы.

Как много канцеляризмов.

– Я придумал такое: давайте мы начнем по телефону принимать предзаказы от жителей префектуры, а потом, когда придет время печатать тираж, заключим договор с издательством. По идее, проблем с этим возникнуть не должно.

Такахаси‑сан кивнул, мол, все с тобой понятно, потом завалил меня вопросами:

– А как ты собираешься принимать предзаказы?

– По телефону.

– Где ты возьмешь телефон?

– Попросим школу поставить его в комнату литературного клуба.

– А как люди узнают номер?

– Напечатаем листовки и приклеим на доски объявлений по городу.

– И ты будешь сидеть у телефона сутками, принимая звонки?

– Укажем на листовках часы, в которые можно звонить. Они будут совпадать с нашей клубной деятельностью. И да, даже если все откажутся помогать, я готов принимать заявки в эти часы.

– Понятно, Одзава‑сан, – покивал головой президент школьного совета. Ну не томи, Такахаси‑сан. Скажи уже, что моя идея дерьмо, и предложи свою, хорошую. Желательно такую, где мне не придется ничего делать.

– Ты все записал, Кубо‑сан? – обратился президент к секретарю.

– Да, президент, – закончив быстро строчить карандашом, отозвался тот.

– У кого‑нибудь есть идеи лучше? – спросил у присутствующих Такахаси‑сан.

Все молчали. Серьезно, вас устраивает вот этот вот вариант?

Президент подытожил:

– В таком случае я доведу твое предложение до персонала школы, Одзава‑сан, и они вынесут решение. А пока мне нужны хотя бы начальные главы ваших произведений. Их тоже нужно показать педсоставу.

Цензура, чтоли? Я думал, в Японии ее нет. Это же блин родина хентая. Да возле минимаркета автомат с полуголой бабой стоит! Уверен, мой в целом безобидный «Биочервь» не вызовет нареканий.

– Произведения участников нашего клуба лежат в нашей комнате. Я собрала их в субботу, – сказала Такерада‑семпай. Как предусмотрительно с ее стороны, – Кроме ранобе Одзавы‑сана. Он принесет его завтра, – грозно взглянув на меня, соврала она школьному совету. Понятно, хочешь сначала почитать, да? Не буду разоблачать ее. Приятно, что кому‑то настолько нравится мой текст.

– Кубо‑сан, сходишь с Такерадой‑сан? – решил Такахаси напрячь секретаря. Мог бы и сам сходить, не облезешь. Не понять мне этих начальников.

Кубо‑сан кивнул, президент школьного совета поблагодарил всех за совещание, мы попрощались, и втроем вышли в коридор. У лестницы я вновь попрощался – в этот раз с семпаем и секретарем. Все, можно идти домой.

По дороге я грустил – если мою идею примут, не получится прогуливать литературный клуб и придаваться блаженному ничегонеделанию. Придется сидеть на телефоне, записывая данные жадных до книжек жителей города. Но поделать нечего – армейский принцип «инициатива имеет инициатора», оказывается, работает и в анимежизни.

Неподалеку от дома заметил сидящую на заборе Сэкеру‑тян в школьной форме. Видимо, она специально ждала меня. Давненько не виделись. И лучше бы не виделись и дальше.

– Йо, Иоши‑кун! – махнула она рукой и спрыгнула с забора.

Игнорируя малолетнюю социопатку, спокойно продолжил путь.

– Раньше ты никогда меня не игнорировал, Иоши‑кун. Стоило поманить тебя пальцем, ты тут же прибегал как послушная собачонка! – пристроившись рядом со мной, заговорила она, – Знаешь, эта зеленоволосая девка такая милашка! И что она нашла в таком мешке дерьма, как ты?

В прошлой жизни я где‑то читал, что психов лучше всего игнорировать, тогда они потеряют к тебе интерес и отстанут. Сейчас и проверим.

– Она ведь внучка Аоки Ринтаро, верно? Я видела, как он приходил в твою убогую хибару. Интересно, сколько часов после этого ему пришлось отмываться?

Я – огромный валун. Я непоколебим. Я спокоен.

– А ведь они совсем не в курсе, кто твой отец, и почему он развелся, верно?

Да я и сам этого не знаю. Какая разница? Развелись и развелись. Батя хороший – я в этом уверен.

Сэкера‑тян обогнала меня, и пошла спиной вперед, заложив руки за затылок. Вот бы ты споткнулась и хорошенько приложилась височком о бордюр.

– Может, мне рассказать ей? – с мерзкой ухмылкой предположила она. Это какой‑то убогий шантаж? Тоже решила почитать Сунь‑Цзы, как твой кринжовый бойфренд? Рассказывай, мне все равно. Продолжил игнорировать ее. «Теория о пользе игнора в общении с психическими больными» сработала, потому что она буркнула:

– Какой ты скучный, Иоши‑кун, – и молчала до самого конца пути. Свернув во двор одновременно, мы разошлись по домам. Кажется, пронесло. Интересно, что она такое знает о разводе моих родителей, что пытается меня этим шантажировать? Да плевать. Хэруки меня любит, а дед, вроде, уважает. Что бы она не сказала им, мне все равно.

Чем бы занять остаток дня, помимо домашки? Вспомнил, что так и не поиграл в Phelios, картридж с которой мне дал Кейташи давным‑давно. Нехорошо надолго зажимать чужие игры, при этом не играя в них. Заварил лапшерака (давненько я его не ел, спасибо Хэруки), уселся на диван и запустил игру. Ясно, леталка‑стрелялка про мужика на пегасе. Спасибо за очередную вкуснятину, Кейташи. Отдам тебе ее завтра. Интересно, он специально «зажал» хорошие игры, или у него настолько специфические вкусы?

Фелиос отбил всю охоту играть, поэтому я занялся домашкой. Потом написал главу «Биочервя». Порадую Такераду‑семпай. Нормально ее «вштырило». На улице темнело, я вышел из дома и полил помидоры. Проверил пересаженный в пятницу кустик. Под ним нашел небольшую записку: «Кустик в порядке, Иоши!», написанную почерком Хэруки. Какая милота!

В отличном настроении вернулся в дом, принял душ и лег спать.

Глава 2

Во вторник мы с Хэруки, как обычно, шли в школу вместе.

– Хэруки, а когда у тебя день рождения? – задал я вопрос, о котором все время забывал.

– 12 июля, – ответила она, разглядывая чем‑то занимающуюся в саду у одного из домов бабушку.

– Ха, выходит я старше тебя!

– Нашел чем гордиться! – хихикнула Хэруки. В свою очередь поинтересовалась, – А когда твой день рождения?

– 10 мая, – поделился я недавно найденной в документах информацией.

– Не настолько ты и старше! – ткнула она в меня пальчиком. Если учитывать прошлую жизнь, то старше больше чем в 3 раза. Но я не стану. Мне 15, твердо и четко.

Проходя мимо минимаркета, вспомнил, что субботний сюрприз для Хэруки отменился из‑за болезни. Попробую воплотить его в жизнь завтра. Помимо всего прочего, хотелось как‑то поблагодарить ее за заботу обо мне.

– Ты так и не узнал, когда вернется твой отец? – внезапно спросила она.

Я покачал головой:

– Увы, до сих пор не в курсе.

– Дедушка очень хочет с ним познакомиться. И я тоже! – объяснила она.

Ох уж эти смотрины.

– Обещаю, ты узнаешь об этом первой. Кстати, какие у тебя планы в эту субботу? Сходим на свидание? – выкатил я предложение. Мы с Хэруки очень много времени проводим вместе, но ни разу не ходили на свидание. Это неправильно, верно?

Она почему‑то покраснела, потом с сожалением покачала головой:

– Не получится. В День Императора у нас семейный ужин. Я не могу его пропустить.

Получается, 29 числа – День Императора? Видимо, крупный праздник. Я расстроился. Она, заметив это, быстро сказала:

– Но я очень хочу на свидание! Пойдем в воскресенье?

– Пойдем, – согласился я. Она улыбнулась, я улыбнулся в ответ.

Возле школы заметил Кейташи.

– Эй, Кейташи! Подожди нас! – прокричал я ему.

Он подождал. Поздоровались. Войдя в школьные ворота, с ироничным поклоном вручил ему картридж с Phelios, поблагодарив за прекрасную игру. Не распознав сарказма, он довольно улыбнулся, и сказал, что всегда рад подогнать другу шедевров игростроения. По‑моему, он глумится.

В классе нашли Фукуду‑сан и Кеиджи, они о чем‑то разговаривали. Подошли, поздоровались, решили всей компанией сходить куда‑нибудь на Золотой Неделе. Дату потом уточним по телефону. Проблемой может стать война кланов Якудза, из‑за которой Кеиджи вынужден сидеть дома. Интересно, как скоро она закончится? Может, пора снять печать, пробудив скрытую во мне силу, и зачистить клан Нисигути? Шутка. Я ведь обычный школьник. Но иметь скрытую силу было бы прикольно.

На большой перемене мы ломанулись в столовую. В этот раз нам повезло, и караагэ хватило всем. Под конец обеда к нам подошла Такерада‑семпай. Поздоровалась и попросила меня выйти с ней в коридор на пару слов. Ободряюще улыбнувшись напрягшейся Хэруки, вышел.

– Я отнесла твое ранобе школьному совету. Надеюсь, проблем с ним не возникнет.

Я кивнул. Она перешла к главному:

– У тебя есть еще?

Можно было бы подразнить президента литературного клуба, но я не стал.

– Есть. Вчера написал еще главу. Она сейчас в сумке, в моем классе.

Такерада‑семпай схватила меня за запястье и попыталась потащить за собой. Видимо, за кусочком ранобэ. Это уже перебор. Я остался на месте, она, обернувшись, удивленно посмотрела на меня.

– Такерада‑семпай, вообще‑то меня ждут друзья. Будет невежливо уйти вот так, – укоризненно сказал я ей. Одумавшись, она отпустила меня и извинилась.

Вернувшись в столовую, увидел, что ребята уже доели. Сунул в рот последний кусочек из своей тарелки, мы убрали посуду и вышли в коридор. Там подобрали Такераду‑семпай. По пути я познакомил ее с ребятами, и объяснил, что ей понравилось мое ранобе. Та подтвердила. Хэруки удивилась, но ничего не сказала.

В классе я отдал президенту листочки, и она убежала даже не попрощавшись, начав читать прямо в пути. В проходе чуть не налетела на Араки‑сенсея, он успел увернуться, изумленно посмотрел ей вслед. Интересно, он ее знает? Впрочем, едва ли у нее возникнут проблемы. Дочь главы префектуры же. Все люди, конечно, равны, но некоторые равнее.

После уроков решил «забить» на литературный клуб. Какой смысл? Пока ситуация с альманахом не решится, лучше потратить больше времени на написание ранобе. Сказал об этом Хэруки, она полностью поддержала это решение. Пошли домой вдвоем, взявшись за руки. Пригласил ее зайти в гости, она согласилась. Интересно, в какой момент можно будет начать ее тискать? Она просила не торопиться, но лучше бы сказала конкретный срок в днях.

Дома мы пили чай с печеньками и играли в «Phantasy star». Она оказалась длиннее, чем я думал. Хэруки сегодня сидела намного ближе ко мне, чем обычно, поэтому, не долго думая, я ее обнял. Она посмотрела на меня, покраснела, но улыбнулась и прислонилась ко мне. Такие объятия мне нравятся намного больше предыдущих.

Посидев пару часиков, она попрощалась со мной и пошла домой. Я же решил начать воплощать свой план в жизнь. Полистав кулинарную книгу, нашел нужный рецепт, выписал на бумажку потребные ингредиенты. Кое‑что у меня уже было. Например, рис. В подвале его целые залежи. Выйдя из дома, отправился в минимаркет. Там купил пару куриных грудок по скидке. Удача! Потом купил все остальное. Завтра утром буду готовить бенто для Хэруки! Ну и для себя заодно. Зачем бегать за караагэ, если можно принести караагэ с собой? Ради такого дела нашел на магазинных полках симпатичную зеленую коробочку для бенто. Увидел апельсины, посмотрел на цену. Кейташи, прости, что назвал тебя жлобом. Ценник – жесть.

Расплатившись, чертыхнулся про себя (не пугать же молоденькую продавщицу), вернулся и набрал влажного корма. Он кончился еще вчера. Избаловал я Сакамото‑сана. Может, посадить его на диету? Ладно, котик полезен. Хорошо выполняет свои функции, успокаивая меня в трудные минуты.

На крылечке меня уже ждал вернувшийся с прогулки Сакамото‑сан. Погладив котика, зашел в дом. Вывалил в миску его любимый корм. Кушай, мой хороший, будешь жирен и красив. Убрал продукты в холодильник. Поужинаю яишенкой. Усевшись перед телеком, занялся домашкой. На экране мелькнуло что‑то знакомое, переключил внимание. Это была реклама аниме Dragon Ball Z. Завтра должна была состояться премьера первой серии. В прошлой жизни я его не смотрел, но вроде оно легендарное. Посмотреть может? Вроде завтрашний вечер у меня свободен. А то смотрю только новости, концерты и фильмы. Надо как‑то уже начинать втягиваться в анимекультуру этого времени.

После домашней работы написал еще главу ранобе. Листочки кончились. Удивительно, что у меня получается идеально «влезать» в доступный объем. Завтра придется идти на поклон к президенту. Пусть дает еще. Подсел на халяву. Вот и день прошел. Очень хороший день. Хотелось бы, чтобы моя повседневная жизнь всегда была такой размеренной и спокойной. Завтра нужно встать пораньше. Традиционно полил помидоры, завел будильник и лег спать.

* * *

С утра отварил рис и пожарил караагэ. С панировкой пришлось помучиться, но справился. Попробовал кусочек. Либо я не объективен, либо действительно получилось вкуснее «казенного» из школьной столовой. Проверю на Хэруки.

В прогнозе погоды обещали дождь. Может, спровоцировать аниме‑ивент, забыв зонтик и пойти домой с Хэруки вдвоем под ее? Не, не буду. Ее зонт не настолько большой, промокнем оба. Болеть снова не хотелось, «мочить» Хэруки – тем более.

Приняв душ и одевшись, разложил караагэ по коробочкам. Не забыл положить в сумку одноразовые палочки для еды. Вот и звонок в дверь. Быстро завернув коробочки в кухонное полотенце, сунул их в сумку и пошел открывать. Сегодня Хэруки сплела волосы в косу. Потрясающе! Выразил свое восхищение новой прической, она с улыбкой поблагодарила. Дождь еще не начался, но небо было затянуто тяжелыми грозовыми тучами. Ух и ливень будет!

Перед первым уроком Араки‑сенсей огорошил весь класс новостью, что четверг и пятница, последние дни учебы перед Золотой Неделей, будут посвящены тестам. Мне было все равно, Кейташи тоже не впечатлился – у него хорошая успеваемость. Кеиджи же побледнел. Я бы помог ему подготовиться, но «автоучеба» сводит мою полезность как репетитора к нулю. Удачи тебе, Кеиджи.

Наступила большая перемена, Хэруки пошла к двери – обычно поход в столовую нашей компании стартовал оттуда. Мы подошли к ней, я подмигнул девушке и сказал ребятам, чтобы шли без нас. Она удивилась, но не стала сопротивляться. Усадив ее за парту Фукуды‑сан, развернул стул и достал из сумки сверток. Развернул, выставил на стол две коробочки с бенто.

– Ты решил приготовить бенто, Иоши?

– Да. Все эти дни ты заботилась обо мне, поэтому я решил сделать для тебя что‑нибудь хорошее.

– Это так мило! Спасибо! – сказала она, пододвинула коробочку к себе, открыла крышку, – О, это же караагэ. Приятного аппетита!

– Приятного аппетита!

Она попробовала кусочек и зажмурилась.

– Вкуснятина! Намного лучше того, что продают в столовой! – порадовала она меня своей реакцией. Отлично! Приятно, когда людям нравится приготовленная тобой еда.

– Наелась… – откинулась на стуле Хэруки с довольным вздохом. Достала из сумки бутылку с холодным черным чаем, отпила.

– Будешь? – протянула бутылку мне. Я поблагодарил и сделал пару глотков. Возвращая бутылку, заметил, что Хэруки слегка покраснела.

– Почему ты покраснела?

– У нас получился непрямой поцелуй, – смущенно пояснила она. Вот оно что! Точно, я же видел такое в аниме.

– Это нормально. Мы же встречаемся, – ответил я.

– Да! – кивнула она с широкой улыбкой. Потом добавила: – У тебя получилось отличное бенто, Иоши. Буду считать это вызовом! Завтра бенто готовлю я!

Хо, соревнование? Звучит неплохо.

– Хорошо, буду ждать с нетерпением, – улыбнулся я ей.

После занятий отправились в литературный клуб. Там, помимо участников, нашли еще и президента школьного совета Такахаси. Кроме него, в клубе сидел еще какой‑то учитель в строгом костюме. Не такой красавчик, как Араки‑сенсей, но и не мерзкий тип навроде завуча Такеши. Что‑то среднее. Я его раньше не видел. Мы с Хэруки поздоровались‑поклонились, прошли на свои места. Учитель сверлил меня глазами. Очень неуютно. Чем я его прогневал?

Он поднялся со стула:

– Итак, если все с сборе (вообще‑то не все, Каваками опять не пришел. Лентяй!), начнем. Меня зовут Курода Кэтсуо, я – куратор школьного совета.

Вот оно что! Видимо, он здесь из‑за альманаха. Я просто гений дедукции, не так ли?

– Начну с хорошей новости, – Курода‑сенсей положил на стол портфель (или это дипломат?), залез в него, вытащил толстую стопку цветастых листовок, положил на стол, – Это листовки, которые вам нужно будет расклеить по городу. Будьте внимательны, мы заключили договор с муниципалитетом, поэтому листовки нужно клеить только на муниципальные доски объявлений. Если хоть одна попадет на частную – у школы возникнут проблемы. Вы же этого не хотите, верно? – обращался он вроде ко всем, но смотрел при этом только на меня. Ну прости, Курода‑сенсей, что подкинул тебе работенки. Странный он. Зачем злиться? Если альманах хорошо разойдется, уверен, школа получит какие‑нибудь «плюшки». Обломится что‑то и куратору школьного совета. Неблагодарный.

– Теперь плохие новости. Школа не может включить в альманах твое ранобе, Одзава‑сан, – огорошил он меня, скрестив руки на груди.

– Эээ?! – нет, это не мой удивленный крик. Это Такерада‑семпай, – Как не может?! Оно ведь настолько необычное и прекрасное! Да это лучшее, что я читала в жизни!

Доченька главы префектуры за меня. Отлично! Теперь цензура не пройдет! Как будешь парировать, Курода‑сенсей?

– Эмоции здесь неуместны, Такерада‑сан. Альманах – лицо школы. Мы не можем разместить в нем настолько мерзкое произведение, – холодно ответил он ей. Никакого пиетета перед ее отцом? Возможно, я преувеличиваю мощь местных чиновников?

– Да не может быть! – подскочила Такерада‑семпай со стула. Давай, девочка, защищай «Биочервя». Я не хочу спорить с этим душителем творческой свободы сам. Боюсь сделать хуже, – Это ведь замечательный контраст! У нас будет биографический роман про Аоки Ринтаро‑сенсея, история про любовь, прекрасные стихи. И «Биочервь»! Такого альманаха не было за всю историю школы! Нет, за всю историю японского образования! Читатели будут в восторге! – раскраснелась президент литературного клуба.

– Это решение педагогического совета, и оно не обсуждается, – отрезал Курода‑сенсей. После этого строго посмотрел на меня: – Тебе придется написать что‑то более приемлемое, Одзава‑сан. Впрочем, если ты не справишься, альманах прекрасно обойдется без тебя.

Усилием воли я заставил себя кивнуть. Ну ты и мразь.

Душитель свобод попрощался с нами и покинул класс. Такерада‑семпай наехала на Такахаси:

– Что ты наделал? Без Одзавы‑сана альманах бы не вышел на такой уровень! Это огромный плюс для школы и всех нас! Такахаси‑сан, это твоя месть за то, что пришлось поработать?!

Такахаси‑сан поправил очки и спокойно ответил:

– Я здесь абсолютно не при чем. Как и сказал Курода‑сенсей, решение принимал педсовет. Включая и директора, – Такерада‑семпай поникла и села на стул. Хэруки сочувственно посмотрела на меня, и незаметно взяла за руку под столом. Спасибо, Хэруки. Это помогает. Президент школьного совета посмотрел на меня:

– Мне нравится твое ранобэ, Одзава‑сан. Поверь, я против цензуры, и защищал «Биочервя» перед педсоветом, как мог. Прости, что я не справился – вдруг поклонился он мне. Гнев утих. Взрослые – это как стихийное бедствие. Они просто приходят и портят жизнь. Единственное, что можно сделать – попытаться минимизировать ущерб.

– Ничего, Такахаси‑сан. Я все понимаю. Спасибо тебе за попытку, – поклонился в ответ. Продолжил: – Я что‑нибудь придумаю. Теперь попасть в альманах – дело принципа. Я ни за что не упущу такую возможность.

– Отличный настрой, Одзава‑сан! Искренне желаю тебе удачи! Кстати, – он залез в сумку, достал пачку листов, – вот твой текст, Одзава‑сан. Надеюсь, ты продолжишь историю. Начало очень многообещающее. Пусть не в альманахе, но это вполне могут опубликовать. В Японии много издательств.

Я кивнул, забрал листочки, аккуратно положил в сумку. Бросать дела на полпути – не для меня.

Такахаси‑сан продолжил.

– Теперь о предзаказах. Во время Золотой Недели сюда установят телефон, – он осмотрел помещение, буркнул себе под нос «Надо будет принести стол», обращаясь к нам продолжил фразу: – Каждый день, после уроков, кто‑то из вас должен будет принимать звонки и записывать имена и телефоны потенциальных покупателей. Впереди Золотая Неделя, поэтому в листовках указано, что предзаказы будут приниматься с понедельника по субботу начиная с восьмого июня, – Он продемонстрировал нам одну из листовок. Крупно: «Предзакажите литературный альманах муниципальной старшей школы Уцуномия Йохоку». Помельче: «Включает биографический роман о жизни легенды бонсая Аоки Ринтаро‑сенсея». Ниже – даты и часы, – Разумеется, никто не собирается заставлять вас сидеть в школе до самой ночи, поэтому здесь также указаны часы приема предзаказов. Как видите, это всего два часа в день. Педсовет предлагал четыре, но мне удалось договориться. Интересы учеников для меня – на первом месте! – гордо закончил пояснения президент школьного совета. Так и захотелось похлопать ему, но я сдержался. Не сдержалась Мурата‑сан. Такахаси удивленно посмотрел на нее и поблагодарил.

После этого он попрощался с нами, пожелал удачи, и покинул класс.

Повисло скорбное молчание. Ребята сочувственно смотрели на меня. Мне тоже не весело, но от такого накала жалости становится только хуже. Я встал со стула:

– Ребята, вся ответственность лежит на мне, поэтому я сам расклею листовки и буду принимать звонки. Простите, что втянул вас в неприятности, – поклон.

– Я помогу тебе, Иоши, – тут же сказала Хэруки. Я благодарно посмотрел на нее, с улыбкой кивнул.

– Как президент литературного клуба я просто не могу остаться в стороне. Можешь рассчитывать на меня, Одзава‑сан! – гордо подняв голову, заявила Такерада‑семпай, продолжила жалобным тоном: – Ты ведь не бросишь писать «Биочервя», да? Если бросишь, я тебя никогда не прощу!

– Спасибо, Такерада‑семпай. Написание замедлится, но я не брошу.

Она посветлела лицом. Следующим высказался Исида‑сан:

– Благодаря Одзаве‑сану мои стихи прочитает множество людей. Я не настолько неблагодарен, чтобы остаться в стороне! – пафосно заявил он. Я благодарно кивнул.

– А я что, рыжая? – подала голос Мурата‑сан, – Одзава‑сан, я тоже помогу, – с улыбкой заявила она.

– Спасибо, ребята! – я тронут. Какие все молодцы.

После этого мы распределили листовки поровну, и решили разойтись по домам. Но сначала я взял у президента пачку листов для ранобе. После этого подогнал ей новую главу «Биочервя», за что получил еще пару пачек. Запас – это хорошо. Хэрухи так же попросила листочков. Быстро пишет. Какая молодец.

Попрощавшись со всеми, мы с Хэруки пошли домой. По зонту барабанил ливень. В небесах били молнии. Грохотал гром, дул сильный ветер. Символично, потому что я был очень зол. А потом эти люди рассказывают нам про цензуру в СССР. Проклятые капиталистические лицемеры! Ненавижу! Уничтожжжу!..

Почувствовал прикосновение к руке, остановился, посмотрел на Хэруки. Она, взяв меня за руку, сочувственно сказала:

– Тебе плохо, Иоши? Хочешь, я приготовлю для тебя что‑нибудь вкусненькое?

Милота. Какая ты хорошая девочка, Хэруки. Аккуратно положил ладонь ей на щеку, тепло улыбнулся и мягко сказал:

– Не стоит. Мне нужно подумать о том, что делать дальше. Приготовишь для меня что‑нибудь в другой раз, хорошо?

Она кивнула, и мы пошли дальше. Зонты цеплялись друг за друга, но она продолжала идти рядом, держась за руку. У моего дома мы попрощались. Немного постоял, провожая ее взглядом. Надеюсь, ветер не сдует ее с моста? Плохая шутка.

– Сакамото‑сан, я дома! – поприветствовал я мудро решившего остаться дома котика. Будто чувствуя мою хандру, он встретил меня в коридоре. Потерся о ногу, встряхнулся – нога была мокрой. Недовольно глянув на меня, потопал на кухню. Намек понял.

Помыв коробочки из‑под бенто, покормил питомца. Потом разогрел остатки риса с караагэ. В коробочки влезло не все. Усевшись с тарелкой у окна, начал есть и думать о том, что я могу предложить этому миру в литературном плане. Самый очевидный вариант – «Гарри Поттер». Добрая сказка с хорошей моралью. Никаких проблем с цензурой. Практически гарантированный успех и любовь читателей по всему миру. Но не подойдет. «Своровать» его бесчестно не только по отношению к Маме Ро, но и по отношению к миллионам детей будущего, которые росли вместе с любимыми героями. Закрыв глаза, я вспомнил, как утром 1 января какого‑то года нашел под ёлкой третий том Гарри Поттера. Улыбка невольно выползла на лицо. Нет, где‑то там вот‑вот родится маленький я. Нечестно лишать его такой радости.

Что там еще? Мысленно перебирая книги из будущего, я понимал, что ни одна из них не подойдет. Совестно. Что я могу придумать сам? В принципе, запас фентезийных метасюжетов и штампов в моей голове практически неисчерпаем. Бери и компилируй. Но писать сказку почему‑то не хотелось. Тогда, может научная фантастика? Это тоже один из моих любимых жанров. К тому же, в это время она чертовски популярна. Космоопера? Нет, космоопера сложный жанр. Я ничего не планировал писать до окончания «Биочервя», поэтому писать придется через «не могу». Нужно что‑то попроще. Значит, лучше оставить героев на Земле? Это уже опасно. Я могу легко споткнуться на каких‑нибудь нюансах и незнании особенностей нынешних реалий. Решено! Будем писать про параллельный мир. Теперь герои. Аборигены? Описывать чужие расы с чужими особенностями – тяжелый труд. Если, конечно, стараться, и не брать за основу земные культуры, или пятикратно обсосанных гномоорков. Значит, отправим в параллельный мир экспедицию.

Отнес тарелку на кухню, взял чистый лист и карандаш. Записал идею. Теперь нужны персонажи. Читателям нравятся сильные и умные герои. Поэтому отправлять будем ученого в сопровождении японских сил самообороны. Командир, его заместитель, и несколько разнохарактерных второстепенных бойцов, которые будут помирать первыми. К тому же, нужен конфликт между ученым и силовиками. Ну и несколько конфликтов поменьше – между бойцами.

Дальше у нас развилка. Можно пойти путем автора «Врата: Там бьются наши воины», показывая малоразвитой цивилизации аборигенов техническое превосходство земного оружия. Очень нравится это аниме. Либо просто водить экспедицию по новому миру, нагнетая ЗАГАДОЧНОСТЬ и в конце столкнуть с неведомой угрозой. В голове возникла квадратная рожа Курта Рассела. Твою мать, это же «Звездные врата»! Не хотел ведь плагиатить. А, к черту. Фильм – отличный, смотрел его много раз. Насколько я помню, студию и саму обвиняли в плагиате. Да и тема всяческих рептилоидов и анунаков стара как мир. Решено, пишем фанфик к «Звездным вратам». Еще немаловажно, что это не первый хит режиссера. До «Звездных врат» он уже снял супер успешный «Универсальный солдат», так что его карьера не пострадает. Итак, меняем морпехов на силы японской самообороны. Это патриотично. Древнеегипетсткую эстетику меняем на условно‑древнекитайскую. Рептилоиды в фильме – злодеи. Противостояние протокитайцам должно неплохо зайти. Соответственно, меняем египетские иероглифы на древнекитайские. Я их не знаю, но мне и не надо. Древнекитайскими их объявит персонаж‑ученый. Теперь нужна какая‑нибудь таинственная локация, в которой и найдут диск звездных врат.

Что у нас есть? Было бы неплохо что‑то подводное. Судя по обилию тентаклей в аниме, японцы любят водичку. Неудивительно для островной страны. Что‑то я такое слышал… Вроде бы, где‑то в Японии находили подводный город. Плохо без гугла. Кстати, а ведь по компьютеру и интернету я скучаю только в такие вот моменты, когда нужно найти информацию. Мутирую в древнего человека?

Подошел к телефону, набрал номер Кейташи. Трубку он снял сам.

– Алло, дом Саито.

– Кейташи, это Иоши. Можешь подсказать кое‑что?

– Хо, нужна помощь умного меня? Спрашивай, так и быть.

– Где – то в Японии находили подводный город. Знаешь об этом что‑нибудь?

– А, Йонагуни? Да, в 1985 там нашли целый комплекс зданий. В том числе супер‑загадочную подводную пирамиду! А зачем тебе? Планируешь отпуск? – хмыкнул он.

– Не, это для литературного клуба. Спасибо, Кейташи‑сенсей, выручил! – отдал я должное кругозору друга и положил трубку.

Йонагуни, значит? Подводная пирамида? Да это просто идеально! Решено, действие книги будет происходить в 85 году. После нахождения в подводной пирамиде Йонагуни загадочного диска, японское правительство находит ученых‑специалистов по древней письменности. А дальше просто копируем сюжет фильма, меняя сеттинг на условно‑китайский. Ах да, ядерную бомбу заменим на обычную, но высокотехнологичную и мощную. Неправильно вставлять ядерное оружие в книгу, которую кроме японцев никто не прочитает. Отлично!

Втянувшись в процесс, начал писать. За окном стемнело, я закончил первые пару глав. Вторую завершил на моменте активации Врат. Хороший клифхангер. Завтра отнесу текст школьному совету. Пусть Такахаси с учителями отцензурят. Придраться тут не к чему.

Довольный, похлюпал лапшераком. Блин, пропустил исторический момент первого показа Драгонбола. Пофигу. Выдал котику еще одну порцию корма, полил помидоры, ежась от холодных капель дождя. Вернувшись в дом, сходил в душ, но, к счастью, вспомнил о домашней работе. Потратил на нее полчасика. Все, день окончен. Перед сном вспомнил об обещании Хэруки приготовить бенто. Уснул с улыбкой.

Глава 3

Утро началось с яичницы. Без энтузиазма ковыряя вилкой содержимое тарелки, мыслями я был где‑то на сегодняшней большой перемене. Интересно, чем решит попотчевать меня Хэруки? Забавно – уверен, что большая часть моих одноклассников сейчас думает о предстоящих тестах. Хорошо иметь читы. Спасибо, Богиня.

Помыв за собой посуду, пошел обуваться. Открыл дверь, Хэруки подпрыгнула от неожиданности. Да, я почувствовал твое приближение. Сегодня у нее была «стандартная» прическа, то есть просто распущенные, причесанные волосы. Поздоровавшись, сказал ей, что так она все равно очень красива. Покрасневшая девушка поблагодарила. Взялись за руки и пошли в школу.

Погода – отличная. Ливень, видимо, закончился глубокой ночью, поэтому всю дорогу я залипал на отражающееся в лужах безоблачное ярко‑синее небо. Ощущаю себя персонажем Макото Синкая.

– Как ты, Иоши? – спросила меня Хэруки.

– Отлично! – сияя улыбкой, ответил я.

– Вот как! Значит, ты уже придумал новое ранобэ? – сделала она правильный вывод.

– Не только придумал, но еще и написал пару глав.

– Ого, меньшего от тебя я и не ожидала! – восхитилась Хэруки. Уверен, ее восхищение не столь велико. Сказывается традиционное воспитание – женщина должна все время говорить мужчине, какой он молодец. Впрочем, все равно было приятно, – Расскажешь мне? – попросила она.

– Конечно.

Остаток пути я пересказывал ей сюжет «Звездных врат», стараясь, чтобы воспоминания о многократно просмотренном фильме не пробились сквозь «японо‑китайскую» обертку. Получилось.

– Древние инопланетяне, значит? – задумчиво пробормотала себе под нос Хэруки. Это не вопрос, это она переваривала мой рассказ. Потом кивнула и улыбнулась мне: – Мне нравится, Иоши! А какие в параллельном мире будут растения?

– Точно, совсем забыл тебе сказать. Действие будет происходить в пустыне, поэтому там не будет ничего, кроме верблюжьей колючки.

Вопреки моим ожиданиям, Хэруки не расстроилась, а захихикала:

– Верблюды такие смешные!

Проходя в школьные ворота, услышали сзади сосредоточенное бормотание «Изменение внутренней энергии системы при переходе ее из одного состояния в другое равно сумме работы внешних сил и количества теплоты…». Я обернулся. Да это же Кеиджи! Бледный, с мешками под глазами и весь какой‑то подавленный. Видимо, готовился к тестам всю ночь.

– Привет, Кеиджи! – поприветствовал я друга. Хэруки миленьким эхом тоже поздоровалась.

Кеиджи вздрогнул, поднял на нас мутный взгляд, несколько секунд возвращался в реальность.

– А, это вы. Доброе утро! – поприветствовал он нас «оптом», – Готовы к тестам?

– Конечно, – уверенно кивнула ему Хэруки. Я тоже кивнул. Мне‑то и готовиться не надо.

– Я зубрил эту чертову физику всю ночь, – пожаловался нам друг, потом сложил руки перед грудью в молитвенном жесте и попросил: – Не говорите со мной сегодня, хорошо? Иначе я все забуду!

Удивившись, мы пообещали, и Кеиджи ушел вперед нас, продолжив что‑то бубнить себе под нос. Переглянувшись с Хэруки, мы засмеялись. В школе пришлось разделиться – я понес в школьный совет свой фанфик по мотивам «Звездных врат», а Хэруки сказала, что хочет о чем‑то переговорить с Фукудой‑сан. Мне стало любопытно, но я не стал спрашивать. Девичьи секреты – это девичьи секреты.

Найдя нужный кабинет, постучался, дождался отклика. Вошел. Из всего школьного совета здесь присутствовала только вице‑президент Кавагути Йоко.

– А, Одзава‑сан! Доброе утро, – узнала она меня.

– Доброе утро, Кавагути‑сан (Или она семпай? Не знаю ее возраста, пусть будет «сан»). Я принес замену «Биочервю», можешь передать ее Такахаси‑сану?

– Конечно, можешь оставить у него на столе, – она указала рукой, – Я передам ему, что ты заходил.

Оставив листочки, я попрощался с ней и пошел в класс.

В классе увидел, как Фукуда‑сан и Хэруки рассматривали какой‑то журнал. Интересно, что там? Не стал отвлекать, прошел за свою парту. Поздоровался с Кейташи. Он по‑прежнему читал мангу про якудзу. Интересно, сколько в ней томов? Третью неделю читает.

– Готов к тестам, Кейташи?

– Я всегда к ним готов. Я – умный! – самодовольно заявил он.

Сидевший обхватив голову руками Кеиджи вздрогнул. Ага, зависть! В класс вошли Араки‑сенсей с Симидзу‑сан. В руках последней была стопка листов. Мог бы и сам донести, не нагружая девочку. Впрочем, это не мое дело. Прозвенел звонок, Фукуда‑сан шмыгнула на свое место. По пути тихонько поздоровалась со мной. Поздоровался в ответ. Симидзу‑сан раздала листочки, Араки‑сенсей сказал пару напутственных фраз, пожелал нам удачи, и начался тест по математике. Я старательно замедлял контролируемую «автоучебой» руку, хмурил брови, имитируя мыслительный процесс, умышленно допустил пару ошибок. В результате Кейташи справился быстрее меня, поймал мой взгляд, с улыбкой указал на Кеиджи. Я посмотрел и чуть не заржал. У Кеиджи был такой вид, будто он сейчас блеванет прямо на тесты. Потный, зеленовато‑бледный, он трясущейся рукой отмечал ответы.

После звонка, пока Симидзу‑сан собирала листочки, Кеиджи, зажав рот, выбежал из класса. Умора! Так и пошло – тест – пробежка Кеиджи – тест – пробежка Кеиджи. Я бы посочувствовал ему, но он сам просил не говорить с ним сегодня.

Наконец, настало это время! Время обеда. Ребята ушли в столовую (Видимо, Кеиджи решил наполнить желудок сырьем, чтобы бегать вторую половину тестов не в холостую), а мы уселись по обе стороны парты Фукуды‑сан. Хэруки мучительно медленно достала из сумки две коробочки, шлепнула меня по жадно протянутой руке со словами «Имей терпение!». Садистка малолетняя. Столь же медленно, с ехидной улыбкой, достала палочки. Издевайся‑издевайся. Однажды настанет время дарить кактус, тогда ты мне за все ответишь!

Она сама открыла коробочку передо мной. Заглянув туда, я увидел пару больших рисовых шариков в форме кошачьих голов. Глаза, нос, рот, усы и уши были изображены какой‑то водорослью. Какая милота! Вокруг рисовых котиков были красиво разложены кусочки помидора, яйца и пара каких‑то котлеток в панировке. Вспомнив бенто Сэкеры‑тян, я осознал, насколько был наивен. Просто никакого сравнения. Бенто Хэруки – совсем другой уровень! Вот это действительно можно назвать «бенто, старательно приготовленное красивой девочкой».

– Потрясающе, Хэруки! – пришел я в восторг, – Сколько же времени ты убила на его приготовление?

– Не так много. Меньше часа, – ответила она, довольная реакцией. Взяв в руку палочки, подцепила ими котлетку, протянула мне со словами: – Скажи «А‑а‑а».

Хэруки, люди же смотрят. Это смущает! Впрочем, какая разница? Открыл рот, получил в него котлетку. Прожевал. Куриный фарш, да?

– Вкуснотища! – похвалил я стряпню Хэруки. Она радостно улыбнулась, и наконец‑то вручила мне палочки.

– Приятного аппетита, Иоши!

– Приятного аппетита, Хэруки.

Она открыла свою коробочку. Там было все тоже самое, но только без «кошачьего» оформления. Старалась для меня, да? Приятно.

После обеда тесты продолжились, и, что логично, закончились. Было скучно. Пошатываясь, бледный как смерть Кеиджи пошел на выход. Остальная часть нашей компании выглядела значительно бодрее. Договорились завтра после финального теста сходить отметить это дело в какую‑нибудь кафешку.

Мы с Хэруки двинулись домой. Обсудив расклейку объявлений, поделили район на «сферы влияния». Я буду клеить по мою сторону моста, она – по свою. Заняться этим решили завтра, а сегодня я пригласил ее зайти в гости. По пути зашли в мини‑маркет, я купил рыбы и лимонного сока. Пришло время воспользоваться рыбным грилем собственноручно.

Дома я попросил ее не помогать мне, под ее смех облачился в цветочный фартук, засучил рукава. Она контролировала процесс, помогая мудрыми советами. Закончив, разложил рыбу по тарелкам, снял фартук и сел напротив нее. Она попробовала, зажмурилась:

– Вкуснятина! Знаешь, Иоши, у тебя получилось ничуть не хуже, чем у меня!

– Это целиком твоя заслуга, Хэруки‑сенсей!

– Сенсей, хе‑хе…

Это уже становится нашим маленьким милым ритуалом. Интересно, Хэруки это тоже понимает? Или ее реакция непроизвольна? Неважно. Сидя напротив и глядя на ее сияющее лицо, я понял, что абсолютно счастлив.

Увы, все имеет свойство заканчиваться. Закончился и ее сегодняшний визит ко мне. Утешился тем, что он не последний. Домашки сегодня не задали, писать «Звездные врата» (Я решил оставить оригинальное название, чего уж тут) не хотелось, поэтому я сходил в подвал, взял там удочку и складной стул, нашел рыболовный садок. Выставил это все в коридор. В своей комнате переоделся в гандамовое, в комнате бати нашел панамку. Для рыбацкого форсу прицепил на нее пару найденных у него же рыболовных крючков. Вернувшись в коридор, посмотрелся в зеркало. Отлично!

Прихватив поклажу, вышел из дома. Порывшись в клочке земли между теплицей и домом, нашел пяток червей. Временно поселил их в прихваченную с кухни маленькую баночку. Пошел к реке. Расположившись на берегу, насадил первого червяка, смачно поплевав на него. Закинул в воду, уселся на стул в ожидании поклевки. Рыбу лучше ловить в мутной воде. Вчерашний дождь изрядно взбаламутил реку.

Светило солнышко, дул легкий ветерок, я смотрел на поплавок. Полное благорастворение. Ради таких моментов и стоит жить анимежизнью.

Поплавок дернулся, я приготовился. Поплавок дернулся снова. Потом снова. Наконец, ушел под воду целиком. Пора! Дернул удочку вверх, подкрутил катушку. В солнечных лучах ярко блестел мой первый улов – небольшая рыбка размером сантиметров в семь. Негусто. Сняв бедолагу с крючка, рассмотрел. Похожа на пескаря.

– Не знаю, как ты называешься, но теперь ты моя добыча! Отправляйся в садок! – радостно огласил я приговор рыбешке, и, собственно, отправил ее в садок.

За спиной раздался громкий хохот. Я обернулся. Ко мне приближался какой‑то одетый в кимоно японский дед, лысый и сутулый, с длинной бородой. Похож на карикатурного мудреца.

– Не каждый день увидишь, как столь молодой юноша искренне наслаждается благородным искусством рыбалки! – весело сказал он. Подошел, представился, – Меня зовут Мацуура Кичиро, я живу вон там, – указал он рукой куда‑то в сторону мини‑маркета, – Позволишь составить тебе компанию?

Я начал вставить, чтобы представиться собеседнику по всем правилам, но дед положил руку на мое плечо, и неожиданно сильно прижал стулу.

– На рыбалке нельзя отвлекаться, – назидательно сказал он, – Не обращай на старика внимания, продолжай.

Он убрал руку с моего плеча. Ладно, дед, если ты так хочешь. Я наживил нового червя, поплевал на него, закинул удочку.

– Скажи, а зачем ты плюнул на червяка? – задал вопрос дед. Э? Разве это не международная рыбацкая примета?

– Отец рассказывал мне, что это старинная рыбацкая примета, – отмазался я.

– Хо? Мне казалось, что я знаю все рыбацкие приметы, но о такой слышу впервые. Что ж, посмотрим, стоило ли оно того.

Сопящий за моей спиной дед немного нервировал, но мне удалось абстрагироваться от всего вокруг. В этом мире существуем только я и поплавок.

Поклевка! Ждем, ждем, пора!

Этот пескарик был еще мельче предыдущего, однако я был доволен, снял добычу с крючка и отправил в садок.

– Боюсь, в этой реке на червя ты не поймаешь ничего крупнее, – прокомментировал мой убогий улов дед. А раньше сказать?!

Достав откуда‑то металлическую банку, он открутил крышку, протянул мне со словами:

– Попробуй‑ка вот это, мой собственный, опробованный годами рецепт.

Не удержавшись, спросил:

– А зачем вы носите наживку с собой?

Дед рассмеялся:

– Никогда не угадаешь, в какой момент может понадобиться хорошая наживка! Видишь, пригодилось же!

Не найдя что ответить на такую железобетонную аргументацию, я запустил в банку пальцы. Нащупал какой‑то шарик, осмотрел. Какая‑то смесь хлеба с рисом? Ладно, доверимся деду. Насадил шарик на удочку, плевать не стал. Вдруг старый обидится? Закинул.

Прошло несколько минут. Я совсем забыл о присутствии деда. Рыбачить оказалось на удивление приятно. Странно, в прошлой жизни мне это не нравилось. Это влияние анимежизни?

Поклевка! Еще поклевка! Приготовившись, я ждал, но дергающийся поплавок никак не хотел уходить под воду. И вот он перестал дергаться. Подтянув к себе леску, увидел голый крючок. Хитрая рыба сожрала наживку и свалила. Так тоже бывает.

– Эх, не повезло, – посочувствовал дед. Я вздрогнул. Реально забыл о нем, – Давай попробуем объединить мою секретную наживку и твою секретную примету, – протянув новый шарик, предложил он. А что, звучит неплохо. Я насадил шарик на крючок, хорошенько поплевал на него и закинул в реку. Прошла пара минут. Поплавок без предварительных подергиваний резко ушел в воду, едва не выдернув удилище из моих расслабленных рук. Я напрягся, встал со стула. Это не пескарик, это рыба совсем другого уровня!

– Это явно не пескарь, это рыба совсем другого уровня! – будто прочитав мои мысли, воскликнул дед, – Не упусти ее, Одзава‑кун!

Откуда он?.. Черт, потом об этом подумаю! Рыба отчаянно сражалась за свою жизнь, пыталась уйти на глубину, металась вправо и влево. Дед что‑то азартно орал над ухом, подпрыгивая и размахивая руками. Я ослаблял и усиливал натяжение лески, изматывая рыбу, с каждой минутой потихоньку приближая победу. Пришлось даже сделать несколько шагов вдоль берега. Наконец, я почувствовал тот самый момент. Резким рывком выдернул крючок из воды. На берег шлепнулась огромная желто‑черная рыбина. Она забилась, запрыгала в направлении реки, дед крикнул:

– Хватай ее!

Не заставив себя уговаривать, я прыгнул на рыбу, накрыв ее грудью. Теперь не уйдешь! Аккуратно приподнявшись, схватил бьющуюся рыбину обеими руками. Боясь упустить, быстро отправил ее в садок, закрыл крышку.

– Поздравляю тебя, Одзава‑кун! Поймать форель в нашей реке – огромная удача! – хваля меня, дед выглядел счастливым. Мне показалось, что даже его лысина засветилась. Впрочем, это мог быть и удачно упавший солнечный луч, – Видимо, комбинация наших секретных техник дала потрясающий результат! Я обязательно запомню твою примету!

– Спасибо за прекрасную наживку, Мацуура‑сама! – с поклоном поблагодарил я деда, – Давайте разделим форель пополам?

– Ни в коем случае! Никто не вправе отбирать у рыбака его первый улов! – отверг мое предложение дед. Блин, а откуда он знает, что это моя первая рыбалка в этом мире?

– Кстати, а откуда вы знаете мое имя?

– Хо, так тебя теперь все знают, Одзава‑кун! Все жители Тотиги благодарны тебе за то, что ты вывел этого Хомму на чистую воду. Моя беззубая жена уже отблагодарила тебя пирожком, а теперь отблагодарю и я! Держи! – протянул он мне банку с наживками‑шариками, – Извини, раскрыть тебе секрет приготовления наживки я не могу, но, в случае если тебе понадобится еще, ты знаешь, где меня искать, – с улыбкой он снова указал рукой куда‑то в сторону минимаркета. Беззубая жена с пирожком? Помню ее. Хорошая. И муж ей под стать. Кажется, я очень популярен среди местных пенсионеров.

С поклоном приняв банку, я поблагодарил деда. Он довольно кивнул и начал подниматься к дороге. Не оборачиваясь, он махнул рукой и сказал:

– У тебя настоящий талант рыбака, Одзава‑кун! Не зарывай его в землю!

Я невольно улыбнулся. Сколько еще удивительных встреч подарит мне анимежизнь?

После такого улова смысла продолжать испытывать свою рыбацкую удачу я не видел, поэтому скрутил удочку, сложил стул, повесил на плечо садок и отправился домой. На крылечке вылизывался Сакамото‑сан. А, учуял рыбку? Выпустив «неотработанных» червей обратно в родную землю, я зашел в дом. Вытащил пескарика побольше, кинул в миску. С ликующим мявом кот накинулся на добычу.

Теперь самая унылая часть рыбалки. С трудом вытащил форель из судка. Недрогнувшей рукой кинул на разделочную доску, отрубил голову. Противно, да. А что поделать? Выпотрошил, почистил, замотал в пакет и сунул в морозилку. Потом порадую Хэруки собственноручно выловленной рыбкой. После этого отрубил голову маленькому пескарику, вместе с головой форели замотал в другой пакет, тоже отправил в морозилку. Для Сакамото‑сана.

Кинул вещи в стирку, принял душ. Настроение – кайф! Какой прекрасный сегодня день.

Выйдя из душа, услышал телефонный звонок. Кто бы это мог быть?

– Алло!

– Привет, сын!

– Привет, бать!

– Сын, у меня мало времени. Командировка закончилась, я еду домой!

Глава 4

Запивая бутерброд зеленым чаем, прикинул планы на день. Тесты, поход куда‑нибудь с друзьями, поклейка листовок, приезд бати. Интересно, Чико привезут сегодня или завтра? Вот бы сегодня. Анимежизнь неполноценна без маленькой сестренки.

Кинул в раковину голову форели – пусть размораживается, днем подкормлю Сакамото‑сана. Сходил в комнату, оделся. Спускаясь, услышал шелест пакета. Пошел на кухню – кот пытался добраться до вкуснятины. Так не пойдет!

– Какой ты нетерпеливый! Я же только что кормил тебя! – укоризненно сказал я коту, взяв его на руки и выставив на улицу, – Иди, погуляй. Нельзя есть холодное!

Сакамото‑сан недовольно мявкнул и скрылся во дворах, раздраженно дергая хвостом. Ой, будто я тебя голодом морю! Заметил идущую по мосту Хэруки. На лицо выползла улыбка. Вернувшись в дом, быстро обулся, взял сумку и встретил ее у дороги.

Поздоровались. Снова высокий хвост. Цикл замкнулся? Пошли в школу.

– Сегодня вечером приезжает мой отец, – поделился я радостью с девушкой. Я ведь обещал, что она узнает первой.

– Здорово, Иоши! Познакомишь меня с ним после свидания в воскресенье?

– Ага. А еще на Золотой Неделе у нас поживет моя младшая сестренка Чико.

– Чико‑тян, да? Какое милое имя. С ней я тоже хочу познакомиться!

Да не проблема. У школы увидели вылезающего из машины Кеиджи.

– Иоши, а почему Кеиджи возит в школу этот жуткий тип? – спросила Хэруки, видимо имея ввиду Сохэя. Точно, они с Фукудой‑сан же не в курсе.

– Он говорит, что у него очень строгий отец. А Сохэй‑сан – это «жуткий тип» – только выглядит страшным. На самом деле он неплохой парень, – нашел я отмазку. Это не ложь, отец Кеиджи действительно строг. А Сохэй и впрямь неплохой. Хотя кто знает. «Все они неплохие парни. Поначалу» – пронеслась в моей голове цитата из «Клана Сопрано». Надеюсь, мне не придется столкнуться с его «темной стороной».

Кеиджи бодро подошел к нам, весело поздоровался. Какой цветущий вид. Удивительный контраст по сравнению с тем, что было вчера. Поприветствовали его в ответ.

– А чего это ты сегодня такой довольный? – не выдержав, спросил я.

– Так сегодня у нас гуманитарные и естественные науки! В них я хорош, поэтому уверен в отличных оценках, – сверкнув широкой улыбкой, ответил он.

– Любишь ботанику, Мотидзуки‑сан? – подключилась к беседе Хэруки.

– Не то, чтобы люблю, но и не ненавижу, – пожал плечами Кеиджи. Хэруки вздохнула. Я ободряюще улыбнулся ей.

– Знаешь, Кеиджи, как будущий полицейский, ты должен уделять ботанике больше внимания, – назидательно сказал я ему.

– О чем ты?

– Например, растительные яды. Или деревянные ножи.

Он заржал:

– Это все огромная редкость. Да и для этого существуют судмедэксперты.

– Хо, а ты собираешься всю жизнь ходить в патрульных? Разве ты не читал Шерлока Холмса? Хороший детектив должен стремиться узнать о нашем мире как можно больше.

– Звучит разумно, – согласился Кеиджи.

Переобулись, пошли по коридору. Заметил, что Хэруки о чем‑то задумалась. Спросил ее.

– Я думаю о растительных ядах. Значит, растения можно использовать и так? – радостно ответила она.

Твою мать! Уровень опасности Хэруки резко возрос. Я же не создал монстра? Она же не станет отравительницей S‑ранга? Ничего, я прослежу за ней.

В классе она подошла к Фукуде‑сан, начала разговор. Пока я проходил мимо, удалось расслышать:

– В том журнале, что ты мне дала, я нашла несколько очень милых причесок…

Вот оно что! Хэруки постигает женские штучки при помощи советов подруги и модных журналов. Отлично, надеюсь это отвлечет ее от мыслей о растительных ядах. Не хочу в какой‑то момент обнаружить в своей тарелке рицин.

Начались тесты. Как и сказал Кеиджи, сегодня точных наук не было. В тестах по истории, японской литературе и японскому языку ошибок делать не стал. Хорошие оценки по истории нужны, чтобы не возникало проблем с маркировкой «свой‑чужой». Я прекрасно понимаю, что частенько веду себя как бака‑гайдзин, пытающийся мимикрировать под японца. Литература и язык – мои «профильные» предметы. Они пригодятся при поступлении в университет. Интересно, в Японии есть аналог Литинститута? Надо будет узнать. Но поступать в любом случае придется в Токио. Сомневаюсь, что в нашем захолустном городке есть подходящие ВУЗы. Надеюсь, Хэруки решит так же. Было бы здорово жить вместе.

Началась большая перемена, и мы всей компанией двинули в столовую. Блин, надо было пожарить форель и угостить ей Хэруки. С другой стороны, вонять рыбой на весь класс как‑то стремно. Мы подошли к раздаче. Караагэ, конечно, вкусная штука, но уже приелось. Как и удон. Поэтому я взял себе овощной суп и агэпан. Агэпан – это что‑то типа булки. Запить решил молоком. Давно не пил его, а ведь в 15 лет человек еще растет. Молоко для роста очень важно.

Хэруки предпочла удон. Ей караагэ перепадает чаще, видимо, тоже приелось. Заметив мой взгляд, она с улыбкой пояснила:

– Не хочу есть школьное караагэ после твоего, Иоши.

Вот оно что! На сердечке потеплело. Усевшись за стол, мы принялись за еду. Овощной суп оказался неплох. Дохлебав супчик, закусил агэпаном с молоком. Хорошо! И чего я уперся в эти караагэ с удоном? Надо бы попробовать все школьное меню.

За обедом обсудили «праздничный» поход после окончания тестов.

– Может сходим в квеструм? – высказал я предложение.

– Квеструм? Что это? – спросил Кейташи.

– Ну что‑то типа дома с привидениями (дома с привидениями‑то он должен знать, верно?), только нужно проходить определенный сюжет, в процессе решая загадки, ища ключи и так далее.

– Хо, звучит весело! А где это? – спросила Хэруки.

– Я не знаю, – развел я руками, – Думал, может вы знаете?

Ребята не знали. Выяснилось, что они впервые слышат о чем‑то подобном. Получается, в этом времени квеструмов не существует? Хо‑хо, это же золотая жила! В прошлой жизни я в них бывал, можно накидать пяток сценариев. Ладно, это пока не актуально, сначала надо разобраться с альманахом.

– Отец часто ездит за границу, рассказывал о таком. Видимо, в нашем городе их пока нет, – отмазался я. Друзья поникли. Тогда Фукуда‑сан предложила караоке. Мы с Хэруки тут же согласились. Кейташи не проявил энтузиазма, но подчинился мнению большинства. Кеиджи, увы, слился. Но я его не осуждаю. Если в караоке ворвется вражеская якудза и похитит его, лучше никому не станет.

Вернулись в класс, тесты продолжились. Делать ошибки в тесте по биологии не рискнул. Вдруг Хэруки расстроится и накормит грибочками. Шутка. Прозвенел звонок, и последний день учебы перед Золотой Неделей официально закончился. Накатило ощущение свободы. Мне нравится ходить в школу, но не ходить в школу нравится еще больше!

Выйдя в коридор, всей компанией спустились вниз.

– Одзава‑сан, можно тебя на пару слов?

Я обернулся, увидел Такахаси. Попросил друзей подождать в школьном дворе, не забыв попрощаться с Кеиджи. Подошел к президенту школьного совета, поздоровались.

– Одзава‑сан, я вчера передал твое новое ранобе учителям. Они в полном восторге! Пиши продолжение, оно обязательно попадет в альманах, – порадовал он меня хорошими новостями. Отлично! И без того прекрасное настроение стало еще лучше, – Помни, что чистовики нужны до 3 августа. Ты справишься?

– Справлюсь. Спасибо, Такахаси‑сан! – благодарно поклонился я такому полезному человеку.

Попрощавшись с ним, переобулся и вышел из школы. Воссоединившись с друзьями, мы двинулись в караоке. По пути зашли в магазин, набрали газировок, соков и печенек. Гулять так гулять! Фукуда‑сан привела нас к многоэтажному зданию со множеством вывесок и входов. Над одним из них было написано «Караоке».

Зашли, я увидел длинный коридор с дверьми. Видимо, они ведут в кабинки. Недалеко от входа, за стойкой, сидел длинноволосый парень лет двадцати. Впрочем, он мог быть и гораздо старше. Японцы очень по‑разному меняются с возрастом. Увидев нас, он встал и поприветствовал дорогих клиентов с поклоном. Мы скинулись и оплатили кабинку на два часа. У Фукуды‑сан оказывается была дисконтная карта. Постоянный клиент, получается.

Вошли в кабинку, стены были увешаны звукоизоляцией, на противоположной двери стене висели часы. Удобно, можно следить за временем. Под часами – большой телевизор на чем‑то типа тумбочки. Под ним – какая‑то огромная приблуда с кнопками. Видимо, это караоке‑система. Я таких никогда не видел, в мое время уже были диски, а караоке поддерживал каждый второй музыкальный центр. К караоке‑системе была подключена пара микрофонов. Проводных, само собой. По бокам от телека – здоровенные колонки. Вдоль стен стояла пара диванчиков, между ними – стол. На столе увидел толстую книгу. Видимо, список песен. Так, а что я буду петь? За эти недели я посмотрел достаточно концертов по телевизору, чтобы осилить некоторые песни, но названий‑то не знаю. Ладно, как‑нибудь выкручусь. Может, в книге найдется что‑нибудь знакомое.

Сгрузили на стол вкусняшки, сели на диван. Я с Кейташи, Фукуда‑сан с Хэруки. Отстой. Кейташи тоже не выглядел довольным. Впрочем, он был таким изначально. Не любит караоке? Девочки загребли книгу себе, начали обсуждать, чего бы спеть. Я тихо спросил Кейташи:

– Не любишь караоке?

– Не то чтобы не люблю, просто это как‑то… – он попытался подобрать слово, но не смог, повесил нос. Так дело не пойдет!

– Представь, что ты битый жизнью якудза средних лет. Ты вырос в детском доме, который содержал патриарх клана. Ты всегда видел в нем образец для подражания, считал человеком чести. Ты решил пойти по его стопам. Твоя жизнь не была легкой. Тебе пришлось пережить предательство, изгнание из клана, потерю любимой женщины и названного брата. Но ты всегда следовал своим убеждениям, кулаками пробивая себе путь в жизни, став четвертым председателем. У тебя появилась своя семья. Твердо придерживаясь принципов, ты привел ее к процветанию. И вот ты пришел в подпольный бар, и за рюмкой виски вспоминаешь свою прошлую жизнь. Как думаешь, в этой ситуации уместно спеть пару‑другую песен? – сжато выдал я другу кусок сюжета нескольких первых частей серии игр Якудза.

Он немного продумал, потом улыбнулся и кивнул:

– Знаешь, в этом что‑то есть. Я спою.

Вот и отлично. Отвернувшись от друга, увидел ехидно глядящих на нас девушек.

– Ох уж эти мальчики! – прыснула в ладошку Фукуда‑сан. Хэруки захихикала. Я вздохнул и развел руками – ну а что поделать. Кейташи, весь красный, закричал:

– Ну и ладно! Давайте уже петь!

Отобрав у них книгу, он быстро пролистал ее. Ткнул пальцем:

– Эта подойдет. Кохэку, как пользоваться этой штукой? – обратился он к Фукуде‑сан. Хо, они стали называть друг друга по именам? Хороший знак.

Она взяла со стола пульт, показала ему куда нажимать. Он выбрал песню. На экране появилась надпись «Omega Tribe – Older girl». Заиграл проигрыш. Такую песню я не слышал. Ну что тут сказать? Кейташи старался. Песня закончилась, мы похлопали красному как рак другу. На экране появилась оценка – 53. Мы заржали, Кейташи поклялся, что следующую песню он споет лучше.

После этого пульт схватила Хэруки, на экране появилась следующая песня: «Junko Ohashi – Sweet Love». Про любовь, значит? Интересно, это для меня?

Хэруки пела просто офигенно. Прикрыв глаза, она вкладывала в песню всю душу. Ее хрустальный голос ласкал слух. Идеальное попадание в ноты. Песня закончилась, мы похлопали. На экране появилась оценка – 96. Тупая бездушная машина! Да что ты понимаешь! Это минимум 500/100!!!

Фукуда‑сан сказала, что не проиграет. Выбрала песню «Anri – Remember Summer Days». Странно, что на английском в этих песнях всего по паре строчек, но называются они в честь них. Видимо, какая‑то мода.

Как бы мне не хотелось признать обратное, но пела она ничуть не хуже Хэруки. Караоке‑машина показала ей 96.

Хэруки вскочила, завладела пультом. «Miki Matsubara – Stay With Me». Тоже хорошая песня. 96. Фукуда‑сан с криком «Да что это такое!» нашлепала на пульте следующую песню. «Yoko Oginoma – Eat You Up». Эта была подинамичнее, но результат тот же – 96. Теперь я понимаю, почему Хэруки и Фукуда‑сан торчат в караоке часами. Победителя просто невозможно определить.

– Да сколько можно! – закричал Кейташи, вырвав у них пульт. Набрал какую‑то песню, – Первый куплет поешь ты! – ткнул он пальцем в Фукуду‑сан, – Второй‑ты! – указал на Хэруки, – Припев и третий куплет поете вместе!

Девушки согласились. Хэруки взяла свободный микрофон. Начался проигрыш. «Junko – Yagami Bay City». Офигенно! Девичьи голоса органично дополняли друг друга, подруги выкладывались на полную. Автомат показал 100. Подруги дали друг другу пять.

– Вот она мощь командной работы! – победно прокричал Кейташи, подняв кулаки к потолку.

Внезапно все обратили взгляды на меня. Все это время я сидел и не отсвечивал, хрупая печеньками.

– Одзава‑сан, ты еще не пел, – укоризненно произнесла Фукуда‑сан. Хэруки согласно кивнула:

– Да, Иоши, это нечестно. Ну‑ка держи! – протянула она мне микрофон.

Выбора нет, да? Ладно, я и не рассчитывал молчать весь вечер. Песню присмотрел уже давно. К сожалению, каверы Хатсуне Мику на «Король и Шут» и «Гражданскую оборону» еще не изобрели, поэтому придется обойтись кое‑чем постарше. Я взял микрофон, пультом выбрал нужную песню. Заиграл знакомый практически каждому жителю бывшего СССР проигрыш. Надпись на экране «Takiko Kato – Hyaku‑man‑bon no bara». «Миллион алых роз».

Закрыв глаза, я с улыбкой слушал такой знакомый мотив. Открыл глаза, читая подсказки с телевизора, запел на японском. Меня хватило до первого припева. Пошло все к черту!

– Миррион‑миррион‑миррион арых роз…

Оставшуюся песню допел на русском, по памяти. Из‑под закрытых век текли слезы. Родина, мы обязательно увидимся снова. Я не забыл тебя.

Открыв глаза, увидел ошарашенные лица друзей. Спалился!

– Иоши, это ты сейчас на русском пел? – спросила Хэруки.

Я кивнул.

– Ничего себе! А откуда ты его знаешь? – продолжила допрос она. И что ответить?

– Русского я не знаю. Слышал когда‑то по радио эту песню на русском в такси. Естественно, я не запомнил всех слов. Просто подбирал похожие на слова звуки, – развел я руками. Прокатит?

– Вот оно что! Получилось здорово, Иоши. Я тронута. Песня звучала так, будто она идет от самого сердца! – похвалила меня Хэруки с довольной улыбкой, стреляя глазками в Фукуду‑сан. Это тоже своего рода соперничество? Мол, «мой парень поет лучше твоего»? Кстати, а лучше ли? Посмотрел на телевизор – 89. Символично!

Поблагодарив за комплимент, я вернул Хэруки микрофон, приземлился на диван. Надо быть осторожнее. Со школьниками отмазка прокатила, но мало ли, кто может услышать подозрительно хорошо знающего русский школьника. Какой у них тут аналог КГБ? Оно, конечно, Горбачев, но холодная война еще не закончилась.

Девушки спели еще по нескольку песен, потом, уже по моей просьбе, снова дуэтом. В промежутке Кейташи снова попробовал спеть ту же песню, улучшив результат до 67. Отдали должное его прогрессу. Два часа пролетели незаметно. Довольные, мы пошли по домам, разделившись по парам.

– Как тебе мое пение, Иоши? – напрашиваясь на похвалу, спросила меня Хэруки.

– Просто великолепно. Я наслаждался каждой секундой! – вполне искренне ответил я ей.

– Ты тоже приятно меня удивил. Эта песня про цветы, да? Ты выбрал ее специально для меня? – со светящимися глазами спросила она.

Нет, но как я могу ответить иначе, когда ты смотришь на меня вот так? Такая маленькая безобидная ложь ведь не считается?

– Да, – с улыбкой кивнул я девушке.

Расстались у моста. На прощание она крепко меня обняла. Такие объятия по мне! Постояв в обнимку пару минут, мы разошлись по домам. Какой прекрасный день!

На крылечке меня уже с недовольной миной ждал Сакамото‑сан. Помнит про рыбку хвостатый.

– Ну не дуйся, мне тут вообще‑то супер‑приятные обнимашки обломились! Будешь так на меня смотреть, больше не пойду на рыбалку, понял?

Повоспитывав питомца, зашел вместе с ним в дом. Достав из раковины голову форели, кинул ее в миску. Сакамото‑сан принялся за дело с довольным урчанием. Так, что там дальше по графику? Ах да, листовки. Переодевшись в гандам‑мерч (и чего я так взъелся на него в первые дни «попадания»? Шмотки как шмотки), положил листовки в рюкзак. Туда же отправил найденный в ящике стола клей. Готов! Заодно по пути зайду в минимаркет. Надо бы приготовить чего‑нибудь к приезду бати. Проголодается поди с дороги. Якисоба, думаю, будет в самый раз.

Выйдя из дома, дошел до перекрестка. Выбрав дорогу, прошел вдоль нее, приклеивая листовки на доски объявлений. Уткнулся в железную дорогу. В принципе, за ней по идее уже другой район. Не пойду туда. Пройдя вдоль железки, свернул на параллельную прошлой улицу. Так, методом малярной кисти, обошел весь свой район. Осталось еще несколько листовок. Зайдя в минимаркет, спросил продавщицу, могу ли я оставить их здесь. Она сказала, что у нее нет нужных полномочий и сходила за менеджером. Что за проблемы на ровном месте? Менеджер выслушал мою просьбу, улыбнулся и разрешил. Я пошел вглубь магазина, выбрал нужное, вернулся к кассе. Менеджер лично пробил покупки, в конце с улыбкой протянул мне дисконтную карту на 2 %. Сказал, что это в благодарность за решение «мусорного вопроса». Узнал, получается. С улыбкой и поклоном поблагодарил его и покинул магазин.

Дома надел цветочный фартук (заразился от Хэруки), быстренько пожарил якисобу. Попробовал. Неплохо. Подождать батю? В животе протестующе заурчало, и я решил не ждать. Доев, помыл посуду. Раздался звонок в дверь. Все‑таки надо было подождать! С улыбкой на лице и легким мандражом в сердце, пошел открывать дверь. Моя первая встреча с отцом!

Глава 5

Открыв дверь, сильно удивился, потому что за ней стоял Аоки Ринтаро. Облом! Видимо, пришел знакомиться с батей. Поклонился‑поздоровался, сказал ему:

– Отец еще не приехал.

Дедушка Хэруки покачал головой:

– Нет, я пришел поговорить с тобой.

Пригласил его войти. Дед вошел, снял свои деревянные сандалии. Я повел дорогого гостя на кухню. Зачем он здесь? Поставив чайник на плиту, сел напротив деда. Почти та же сцена, что и несколько дней назад, только я не болен.

Сидим такие. Я молчал, потому что где‑то слышал, что разговор в Японии должна начинать более высокоранговая особь. Посидели в тишине. Наконец, дед созрел:

– Сегодня утром на своем крыльце я нашел вот это, – достав откуда‑то клочок бумаги (странно, не видел карманов на его кимоно. Может, они внутри), он положил его на стол. Пододвинул ко мне. Я посмотрел. Это была газетная вырезка.

«Скандальный развод в Тотиги. Глава семейства обвинен в домашнем насилии».

И фото. Фото моего отца. Что? Насилие в семье? Откуда у него?.. Сука Сэкера‑тян!

– Теперь мне многое стало понятно, Одзава‑сан. Твои отвратительные манеры, твоя тяга к насилию…

– Какая тяга к насилию? О чем вы? – перебил я деда.

Дед дернулся, хмуро посмотрел на меня. Да‑да, я ужасен.

– Я говорю об этом! – он снова залез куда‑то в недра кимоно и достал оттуда фотографию, кинул на стол передо мной. На ней – закрывший лицо руками патлач, над которым стоял я, сжав кулаки. Эта сука была там?! Она меня фотографировала?!

Меня начало трясти, фотография выпала из моих рук.

– Я не могу отдать свою внучку такому, как ты. Знаешь, теперь я сомневаюсь, что она упала с моста случайно, – обвиняюще сказал дед.

Это уже слишком! Вскочив со стула, я громко сказал:

– Вы не верите своей внучке?! Да я бы никогда!..

Дед тоже вскочил.

– Не перебивай меня, сопляк! Твои манеры еще хуже, чем я думал! Достойный сын своего отца! Нашел себе удобную жертву?! Бедная девочка! Она никогда не врет, но от шока могла принять желаемое за действительное! Гнилое дерево не рождает хорошего плода! Держись от нее подальше!

С этими словами дед покинул мой дом. Да что опять началось‑то?! И что мне теперь делать? Моя спокойная жизнь разлетелась на куски. Хэруки…

Машинально сходил в коридор и закрыл за дедом дверь. Домашнее насилие, да? Где‑то в доме стопроцентно должны быть копии документов о разводе. Батя, как же так?..

Поднявшись в комнату отца, я зарылся в шкаф. Нашел нужное, начал изучать. Все так и есть. «Множественные гематомы». «Следы веревок». Что же ты, батя? Я думал в этой ситуации пострадавший – ты. Неужели все совсем не так? Неужели ты действительно способен избить жену?

Перевернул лист. «Свидетельство друга семьи Кена Канеки». Канеки? Это же гражданский муж матери? Он‑то тут каким боком? Прекрасный принц спас принцессу из рук «кухонного боксера»? Начал читать показания. «Мы мирно пили чай с моей подругой Одзавой Масами у нее дома. Ее муж пришел с работы. Увидев нас, он почему‑то обезумел, обозвал свою жену «шлюхой», а меня «поганым ублюдком». После этого он накинулся на нас с кулаками. Я закрыл собой Одзаву‑сан, но от гнева ее муж сломал мне нос. После этого он начал избивать свою жену. Прости меня, Одзава‑сан, что не смог тебя защитить».

Сломанный нос, да? Действительно яблоко от яблони. А показания‑то подозрительные. Гребаный Канеки явно заинтересованное лицо. Друг семьи, да? Знаем мы таких друзей. Чай говорит пили. Тот самый чай, который измеряется в палках?

С другой стороны – а какая разница? Совершеннолетие в Японии в эти времена наступает в 20. До этого момента власть деда над Хэруки безгранична. А ведь у нее проблемы с психикой. Это уже позор для семьи. А если навалить сверху отношения с сыночком разведенного любителя бытового насилия – получится совсем шикарно. Но какого хрена?! Я‑то тут причем? Принципа «сын за отца не отвечает» в Японии не существует?! Понять деда я могу. Простить – нет.

Плохо без информации. И почему при перерождении Богиня не даровала мне память реципиента? Очень хочется пойти и перегрызть горло Сэкере‑тян. Но это не выход, верно? Сука явно провоцирует меня. Следила, фотографировала. Я схватился за голову.

– Да что началось‑то, а?! – завыл я. Почему я не могу спокойно жить анимежизнью? Почему я должен каждые несколько дней попадать в неприятное? Оно мне ВООБЩЕ не надо. Альманах – хрен с ним. В конце концов, вся эта ситуация только в плюс. Но гниль, которую исполняет эта сука – вообще не моя вина. Как и бытовое насилие. Это наследие старого Иоши. Богиня, почему ты засунула меня именно в это тело? Почему я не могу быть кем‑то типа Оокубы? У него проблем совсем нет. Сломанные пальцы? Так я бы на его месте просто не ходил в мутные клубы.

Раздался звонок в дверь. А вот это уже точно должен быть отец. Придется поговорить с ним по душам. Ну не хочу я верить, что Канеки с матерью не виноваты!

Спустившись в коридор, открыл дверь. Передо мной стоял худой мужчина в очках и костюме. На плече его висел внушительный баул. Отец оказался выше меня на полголовы. На фотографии этого не было заметно, но теперь стало очевидно, что мы очень похожи. Значит, примерно так я буду выглядеть через пару десятков лет? Надеюсь, у меня будет не настолько истощенный вид. Уважаю трудоголиков, но сам вкалывать по 15 часов в сутки не хочу.

– Привет, сын! – устало улыбнулся он мне.

– Привет, бать, – вымученно улыбнулся я ему. Заметил на балконе соседского дома Сэкеру‑тян. Сука ехидно смотрела на нас, скрестив руки на груди. Думаешь, я закачу сцену? А вот и нет!

– Проголодался? Я приготовил якисобу. Она даже не успела остыть.

– Хо? Отличный тайминг, сын! – похвалил меня отец и зашел в дом. Я закрыл за ним дверь, проигнорировав Сэкеру‑тян.

– Отнесешь сумку в гостиную? У меня там есть кое‑что для тебя!

Подарки, да? Увы, мне сейчас совсем не до них. Но не наезжать же на отца прямо с порога. Дам ему прийти в себя с дороги. Кивнув, подобрал баул (тяжелый) и потащил в гостиную. Там поставил его возле журнального столика. Баул звякнул. Видимо, в нем подарки не только для меня.

Услышал шум воды из ванной – отец пошел привести себя в порядок. Сам пошел на кухню, убрал со стола газетную вырезку и фотку. Еще не время. Навалил полную тарелку якисобы. Услышал, как отец поднимается по лестнице. Переодеться пошел, надо полагать. Твою мать! В его комнате же бардак! И документы о разводе. Чего уж теперь.

Усевшись за стол и попивая сочок, начал ждать батю. Почуяв на кухне активность, пришел Сакамото‑сан, потерся о мою ногу. Я невольно улыбнулся. Котик всегда радует душу. Выдал ему бонусную порцию влажного корма.

В кухню вошел хмурый отец, переодевшийся в кимоно. Ничего не сказав, сел напротив меня, пряча взгляд.

– Все нормально, бать? Прости, я совсем забыл привести твою комнату в надлежащий вид, – покаялся я. Он покачал головой:

– Ничего. Не так уж там все и плохо. Сын, эти бумаги…

– Потом. Поешь сначала, – прервал я отца. Он кивнул, принялся за якисобу. Процесс не занял много времени. Видимо, действительно проголодался. Доев, похвалил мою стряпню:

– Вкусно! Оказывается, ты отлично готовишь, Иоши.

– По большей части это заслуга Аоки Хэруки, – грустно улыбнулся я ему.

– А, внучка Аоки‑сенсея? Как у вас с ней дела? – заинтересовался батя.

– Вот об этом нам нужно поговорить, отец. Прямо перед твоим приездом ко мне приходил сам Аоки Ринтаро. Он показал мне это, – достав из кармана газетную вырезку о разводе, положил перед отцом. Он посмотрел и скривился, я продолжил, – Он запретил мне приближаться к своей внучке.

Отец подавленно посмотрел на меня, тихо сказал:

– Прости, что тень моего позора пала на тебя, сын, – после этих слов он встал из‑за стола и глубоко поклонился, – Я полностью провалился как отец. Даже не смог быть с тобой рядом во время болезни.

Болезнь? Откуда он знает? Наверно, ему звонил доктор?

В горле встал ком. Ну не мог такой человек регулярно издеваться над женой. Не похож на социопата. Чего сидишь, Иоши? Обними папку‑то.

Подошел, мягко «выпрямил» отца, обнял.

– Я не виню тебя, бать. Просто ответь – все было именно так, как написано в тех бумагах?

Отпустил отца. С удивлением заметил в его глазах слезы. Сердце сдавило от жалости. Даже представить не могу, через что ему пришлось пройти. Газетная статья, осуждающие взгляды соседей, явно возникли проблемы на работе. А теперь он пашет как проклятый, чтобы выплачивать бывшей жене алименты. А еще он явно очень любит сына. Столько гандам‑мерча (а ведь мерч всегда дороже обычной одежды), вот эта вот оставленная перед отъездом куча денег.

Снова сели напротив друг друга.

– У твоей матери были, скажем так, некоторые увлечения. Чувства между нами давно угасли, поэтому я закрывал на них глаза. Не хотел разрушать семью. Единственным моим условием было – не осквернять наш дом, – глухим голосом начал рассказывать батя. Воспользовавшись паузой, я спросил:

– Увлечения? Что ты имеешь ввиду?

Батя замялся:

– Не надо бы тебе знать о таких вещах.

В голове возникла строчка из судебных документов про «следы веревок». Это оно, да?

– Мазохистка?

Батя дернулся:

– Откуда ты?.. – потом вздохнул, – Дети в наше время так быстро взрослеют. В таком случае, я могу рассказать тебе все как есть. Да, ей нравилось испытывать боль. Это началось не сразу…

Он замолчал, уставившись в стол. Я не торопил. К нему подошел Сакамото‑сан, мяукнул, боднул головой в ногу. Батя удивленно уставился на него (не заметил раньше, видимо), протянул руку. Кот поднырнул под нее, напрашиваясь «на погладить». Отец слабо улыбнулся, посмотрел на меня:

– Это тот самый кот, да? Странно, я думал он будет меньше.

– Это он. Зовут Сакамото‑сан. Я хорошо его кормил, видимо, поэтому он так быстро вырос.

Отец сгреб котика с пола и посадил себе на колени. Сакамото‑сан свернулся калачиком и начал мурлыкать.

Кототерапия явно помогла, дальше отец продолжил без пауз.

– Так вот, сначала наш брак был счастливым. У нас появился ты, потом Чико. Но лет пять назад Масами словно подменили. Она полюбила боль. Поначалу мне это даже нравилось, но со временем ее увлечения вышли из‑под контроля. Она сказала мне, что если я не могу удовлетворить ее потребности, она воспользуется кем‑то другим. Чувства между нами к этому моменту уже угасли, поэтому я попросил ее не заниматься этим в нашем доме. Она согласилась. Жизнь устаканилась. Было противно, но ради семьи я закрывал на ее похождения глаза. Но, как выяснилось, ей этого оказалось мало. Тогда в ее жизни уже появился этот Канеки, – с ненавистью выплюнул имя отец, – Год назад я пришел с работы раньше. Это редкость, поэтому моего прихода она не ждала. Войдя домой, услышал шум из ее спальни. Мы уже давно спали в отдельных комнатах. Войдя туда, я увидел… – лицо отца скривилось, свободная от поглаживаний котика рука сжалась в кулак. Я уже хотел было сказать, что все понял, и он может не заставлять себя, но он продолжил: – Тогда я потерял над собой контроль. Голова ублюдка как раз находилась на нужном уровне, поэтому я ногой сломал ему нос. После этого сказал твоей матери, что больше я не потерплю ее в своем доме. Уже потом я понял, что таким был их план с самого начала. У меня был очень хороший адвокат, но все, что он смог сделать – убедить судью оставить тебя мне. Нельзя говорить такое детям, но… Твоя мать не больно‑то и сопротивлялась, – грустно усмехнулся он, – А теперь за каждую встречу с Чико я плачу ей огромные деньги.

Бедный мужик. Бедная Чико. Бедный Иоши. Ладно, теперь мне все стало ясно. Как‑то многовато мрачняка в мой анимежизни. Батя тем временем продолжал:

– Пришлось продать наш дом, чтобы купить ей новый – она захотела жить в соседнем городе – и выплатить огромную компенсацию. Хорошо, что к тому времени я уже неплохо зарабатывал. Как ты помнишь, у меня довольно высокая должность в Хонде (Хонда, да? Я как‑то забыл посмотреть, в какой именно корпорации работает отец. Ну нормально, вполне уважаемо), и благодаря моим прошлым заслугам мне удалось удержаться на ней, но о дальнейшем карьерном росте пришлось забыть. С тех пор я не вылезаю из командировок.

Вот оно что. Ладно, этого достаточно.

– Спасибо что рассказал, бать. Не переживай, я – полностью за тебя! А за меня не беспокойся. Не знаю как, но я уверен, что смогу решить проблему с семьей Аоки.

В аниме же постоянно такое, да? Люди мирятся и ссорятся. В конце концов, я неплохо стартовал в этом мире, даже если не удастся «обелить» имя отца, я могу подняться достаточно высоко, чтобы дед Хэруки ощутил свою неправоту. Гребаный любитель коллективной ответственности!

Отец благодарно посмотрел на меня:

– Спасибо, сын, – почесал затылок и добавил с неловкой улыбкой: – Да уж, не так я представлял себе свое возвращение домой.

– Еще не поздно! Ты что‑то говорил о подарках?

Отец кивнул, я сходил в гостиную, притащил баул.

– Тогда показывай!

Отец встряхнулся, открыл сумку. Достал оттуда большую упаковку «сникерсов» (слабо, они и в Японии продаются, но сладенькое – это всегда хорошо) и видеокассету, протянул все это через стол мне. Я присмотрелся – это же «Кровавый спорт» с Ван Даммом! Не знаю, продается ли он в Японии, но в нашем ТЦ его не было. Вот это царский подгон!

Заметив мою радость, отец улыбнулся:

– Это для твоего нового видеомагнитофона. Он на английском, но я не против посмотреть его с тобой и перевести.

Вот как? Подарочек с двойным дном, для сближения с сыном? Я не против.

– Спасибо, бать, отличные подарки! С удовольствием посмотрю этот фильм вместе с тобой!

Этот трогательный момент единения отцов и детей прервал автомобильный гудок с улицы.

– Отдыхай, бать, я посмотрю, – сказал я начавшему было вставать отцу и пошел смотреть.

Открыв дверь, понял, что уже стемнело. Разговор с отцом занял больше времени, чем я думал. Надо бы приладить над крыльцом какую‑нибудь лампочку, что ли. Посмотрев на дорогу, увидел стоящую в свете фонаря машину. Логотипа не видно, но похожа на Тойоту. Спустившись с крыльца, двинулся к машине, но не успел сделать и пары шагов, как задняя дверь открылась, и из машины на землю опустились две маленькие ножки в белых сандаликах и гольфиках. Они развернулись пятками ко мне, из машины задом вперед вылезла маленькая девочка в джинсовом сарафанчике. За собой она тянула рюкзачок. Наконец, я увидел два длинных черных хвостика. Девочка обернулась, сверкнув изображением «HelloKitty» на рюкзачке, и я узнал свою маленькую сестренку Чико.

Теперь посмотрим на мать. В ожидании ее, я посмотрел на переднюю дверь. В окне увидел темный силуэт с высокой прической. Он махнул мне рукой, в этот момент Чико закрыла за собой дверь, и машина сразу же тронулась. Э? Вот так, да? Даже не выйдешь поздороваться с сыном, падшая женщина?! Я скрипнул зубами. Нет, называть это матерью я отказываюсь. Это мамаша.

Тем временем Чико увидела стоящего посреди двора меня, ее лицо расплылось в широкой улыбке, и она побежала ко мне с громким криком:

– БРААААААААААААААААТИИИИИИИИИИИИИИИИИК!!!

Не бежала бы ты, тут вообще‑то темно. Ну вот, как и ожидалось! Сразу после пересечения «границы света и тьмы» она обо что‑то запнулась и растянулась на земле. Я подошел, поднял ее, она тут же кинулась мне на шею, затараторила, не давая вставить ни слова:

– Братик, я так соскучилась! Братик, а папа уже дома?! Братик, а ты хорошо учишься?! Учителя говорят, что я хорошо учусь! Мама звала меня с собой на Окинаву, но дядя Канеки сказал, что лучше сбагрить меня этому тюфяку…

Внезапно замолчав, она закрыла рот ладошками, испуганно посмотрела на меня. Суки! Мягко улыбнувшись девочке, сказал:

– Не переживай. Братику можно рассказывать обо всем. Я сохраню твой секрет.

Чико кивнула, испуг в ее глазах прошел.

– А теперь пойдем домой, тут темно и холодно. Ты голодная?

– Да! Мы долго ехали, поэтому я не ела с самого утра! – радостно сказал голодный ребенок. Ну, мамаша…

Подхватив ее рюкзачок, повел ее в дом. В коридоре нас встретил батя.

– Здравствуй, Чико, – с грустной улыбкой сказал он.

Задержавшись у двери на секунду, чтобы снять сандалики, Чико радостно бросилась к отцу с криком «Папа!», и повисла уже на его шее. Присевший на корточки отец обнял давно не виденную дочь и поднял на меня мокрые глаза. Понимаю, бать.

Поставив рюкзачок около тумбочки с телефоном, закрыл за собой дверь. Отец тем временем пошел на кухню с Чико на руках, что‑то тихо и ласково ей рассказывая. Пошел за ними, отец сгрузил Чико на стул, сел напротив нее. Я подошел к плите. Хорошо, что нажарил якисобы с запасом.

– Чико, любишь якисобу? – обернулся я к ней, увидел разбитую коленку. Падение не прошло даром. Отец тоже это заметил, и пошел в ванную. Аптечка в этом доме хранилась именно там.

– Да, очень люблю! – кивнула Чико, болтая ножками. На свою беду, ей на глаза попался Сакамото‑сан. Глаза сестренки расширились.

– Котик! – мне показалось, что я увидел оставленный ей в воздухе шлейф, в следующую секунду она уже трепала Сакамото‑сана за щечки, – Котик‑котик‑котик!

Какая милая сцена. Наложив остывшей якисобы в тарелку, поставил ее в микроволновку, включил.

– Его зовут Сакамото‑сан, – проинформировал я сестренку. Она засмеялась:

– Какое смешное имя! Будем знакомы, Сакамото‑сан, меня зовут Чико! – отпустив щечки кота, она пожала ему лапу. Котик мяукнул, как бы выразив понимание.

Вернув Чико на стул, выставил перед ней тарелку якисобы, налил сока. Сложив перед собой ладошки, она пожелала сама себе приятного аппетита, и принялась за еду.

– Вкусно! Братик, это папа готовил? – невнятно спросила она с набитым ртом.

Я с улыбкой покачал головой:

– Нет, это моих рук дело.

Проглотив еду, Чико сказала:

– Молодец, братик!

Хе‑хе, какой хороший ребенок. В этот момент на кухню зашел отец с аптечкой в руках. Попросил Чико потерпеть, она не отрываясь от еды кивнула, отец обработал коленку и залепил ранку пластырем с изображением потешного медвежонка.

– Спасибо! – невнятно поблагодарила сестренка.

– Не говори с набитым ртом, Чико, – мягко пожурил ее улыбающийся отец. Сев напротив нее, запустил во все еще стоящий рядом баул руки, достал из него упакованную в подарочную бумагу и перевязанную лентой коробку, поставил на стол рядом с собой, прокомментировал, – У меня для тебя подарок из Америки, Чико. Откроешь его, когда доешь, хорошо?

Пытаясь скрыть нетерпение, Чико быстро доела содержимое тарелки, выпила сок, выдохнула, схватила коробку. Аккуратно развязала ленточку, развернула бумагу, обнажив розовую коробку с надписью Golden Dream Barbie. Это же золотая мечта многих девочек из моего детства!

Чико засияла, обняла коробочку, сказала:

– Какая красивая! Спасибо, папа! – отец снова прослезился. Потом Чико посмотрела на меня: – И тебе спасибо, братик! За якисобу!

Я с улыбкой кивнул ей. Чико открыла коробочку, достала куклу, полюбовалась ей на вытянутых руках со счастливым видом. Потом широко зевнула.

– Уже ведь очень поздно, – спохватился отец, – Чико, можешь пожить в моей комнате, а я пока займу диван в гостиной…

– Я буду спать с Барби, Сакамото‑саном и братиком! – безапелляционно заявила девочка. Моя анимежизнь стремительно лолифицируется!

– Бать, у нас есть футоны? – спросил я отца.

– Да, в кровати вы такой толпой не поместитесь. В подвале есть парочка, пойдем, я помогу тебе занести их в комнату.

– Я тоже помогу! Братик, возьми! – протянула она мне куклу. Это такая помощь? – Я понесу Сакамото‑сана! – вот оно что. Ты уж потерпи, хвостатый.

В комнате уложил пару футонов рядом, потом сходил в коридор и принес рюкзак Чико. Отец пожелал нам спокойной ночи и ушел к себе. Чико достала из рюкзака пижамку с Hello Kitty, переоделась, сверкнув трусиками с головой енотика. Я умилился. После этого она вместе с куклой и котом заняла один из футонов, я закрыл дверь комнаты. Теперь Сакамото‑сан никуда от нас не денется. Спросив у Чико разрешения, выключил свет, разделся сам. Улегся на футон.

– Братик, а ты по мне скучал? – вдруг спросила меня Чико.

– Конечно, – повернувшись к ней, ответил я.

– Просто я боялась, что вы с папой забыли меня, и я буду обузой… – грустно сказала она. Мамаша!!!

– Не переживай, Чико. Ты всегда будешь моей любимой младшей сестренкой, неважно, как далеко от меня ты бы не находилась, – мягко успокоил я ребенка.

– Я тоже люблю тебя, братик! Спокойной ночи!

– Спокойной ночи, Чико!

После этого она быстро уснула, а я долго смотрел в потолок. Теперь я точно уверен, что Чико мамаше не нужна. Источник алиментов, не более. Мать, которая променяла детей на похоть, недостойна называться матерью.

Вспомнил свою маму из прошлой жизни. Невольно улыбнулся. Вот это была настоящая Мать с большой буквы. Отец умер, когда мне было 11, а моей сестре – 15. Похоронив мужа, мама продолжала изо всех сил «тянуть» нас в одиночку. Да, жили мы небогато, но никогда не голодали и были одеты не хуже других. Она никогда не поднимала на нас руки, не повышала голос. Надеюсь, мы ее не разочаровали. Она умерла еще до моего перерождения. Потом ушла сестра. Последним – я. Надеюсь, мое тело похоронили рядом с ними. Сейчас 1989 год. У них все хорошо. Тяжелые времена начнутся позже. К тому времени нынешний я уже по идее буду совершеннолетним. Решено! Помогу своей прошлой семье и маленькому себе. А пока…

Я посмотрел на сопящую Чико. А пока нужно решить проблемы здесь и сейчас. И Хэруки… Вот же навалилось, а? Ничего. Не знаю, как и когда, но прорвемся. С верой в светлое будущее я уснул.

Глава 6

– Братик! Братииик! БРАААААТИИИИК!

Я открыл глаза, на мне сидела Чико и тыкала меня пальцем в щеку. Заметив, что я открыл глаза, она улыбнулась:

– Доброе утро, братик!

Я зевнул и ответил:

– Доброе утро, Чико, – посмотрел на часы, – А ты рано встаешь, да?

– Да! Слишком много интересного вокруг, чтобы спать, – объяснила сестренка. Какая жизнерадостная с самого утра, – Братик, смотри что я надела! – она подскочила с меня, покружилась, вытянув руки вверх. На ней была одна из моих футболок с Гандамом. Она доходила Чико аж до колен. Милота.

– Можешь носить что хочешь, Чико, – улыбнувшись ей, я потянулся. Не выспался, слишком долго не мог вчера уснуть, но поспать мне все равно не дадут, так что придется смириться. Поднявшись с футона, я начал одеваться. Чико достала из рюкзака чистые трусики – на этих был нарисован котик – и зубную щетку в виде Hello Kitty.

У выхода из комнаты сидел Сакамото‑сан, трогая дверь лапкой и жалобно глядя на меня. Понял. Спасибо, что дотерпел до утра, мой пушистый друг. Открыл дверь, котик со всех ног бросился вниз.

Спустившись вниз, почувствовал запах рыбы. Чико побежала в ванную, я пока пошел на кухню. Из ванной послышался жалобный кошачий мяв. Сакамото‑сан попался! У плиты хозяйничал отец в однотонном синем фартуке (у нас и такой был?) поверх рубахи с коротким рукавом и черных брюк.

– Доброе утро, бать! Что готовим? – я сел за стол.

– Доброе, сын! – не отрываясь от помешивания, отозвался он, – Нашел в морозилке неплохую форель. Решил пожарить, ты не против?

– Не против, – не стал я расстраивать отца, а сам тихонько вздохнул. Когда я в следующий раз смогу увидеться с Хэруки? Ей ведь придется ходить в школу, так? Или дед отправит ее в другую?

– А где ты ее купил? Ходил на рыбный рынок? – обернувшись, спросил батя. Рыбный рынок? Прикольно, надо будет посетить такой. Звучит очень по‑японски.

– Не, поймал в реке.

Отец удивился:

– В этой реке? – указал рукой в сторону речки.

– Да, в этой. Это такая редкость?

– Насколько я знаю, последний раз форель в ней ловил легендарный Мацуура Кичиро. Он – лучший рыбак нашей префектуры. Это было около пятнадцати лет назад.

А? Это вот этот лысый дед? Потрясающе!

– Видимо, у меня талант, – с улыбкой развел я руками. Из ванной слышался шум воды и неразборчивое пение Чико. Надо научить ее петь Bakamitai, смешно будет.

Отец сел напротив меня:

– Странно, раньше ты не проявлял интереса к рыбалке. А на что ловил? На червя?

– Сейчас покажу.

Я сходил в комнату, взял там банку с подаренной, как выяснилось, легендарным дедом наживкой, вернулся в кухню и поставил ее на стол.

– Вот. Эту наживку подарил мне сам Мацуура Кичиро.

– Не может быть! – крикнул отец, недоверчиво уставившись на банку, – Он никогда никому не раскрывал секрета своей наживки!

– Так он и мне не раскрыл. Просто подарил немного. Как я понял, в благодарность за решение «мусорной проблемы».

– Потрясающе! – воскликнул отец и пробормотал себе под нос что‑то странное: – Может, таким он образом он определяет преемника? – встряхнулся, спросил, указав на банку: – Ты позволишь?

– Прошу! – позволил я.

Словно величайшую ценность во вселенной, отец бережно подцепил банку кончиками пальцев, внимательно осмотрел со всех сторон. Сглотнув, поставил банку на стол, открутил крышку. Затаив дыхание, наклонился, понюхал. Я едва сдерживал смех. Батя‑то оказывается фанатик. Я даже и не представлял, какое впечатление на заядлого рыбака произведут невзрачные хлебно‑рисовые шарики. Взяв один, отец повертел его перед глазами.

– Потрясающе! Я прямо ощущаю заключенную в этой наживке мощь! – выдал он свой вердикт. Мне стало завидно. Я тоже хочу ощущать мощь.

– А на червя получалось поймать только пескарей. В холодильнике должен быть один, для Сакамото‑сана.

– Да, он уже размораживается, – махнул батя рукой на раковину, другой продолжая держать наживку около глаз. Посмотрел на меня, – Сын, ты ведь позволишь мне…

– Конечно, – с улыбкой кивнул я, не дослушав, – Как только соберешься на рыбалку, я дам тебе несколько штук.

– Не перебивай отца! – строго сказал батя. Я сделал вид, что мне стыдно. Воспитание – это важно. Я буду только за, если батя немного откорректирует мое бака‑гайдзинское поведение. Мне в Японии еще жить и жить, а мою «песочницу», состоящую из школы, дома и родного района, рано или поздно придется покинуть. Не хотелось бы в какой‑то момент похоронить всю свою репутацию, отвесив поклон на пару градусов меньше, чем нужно.

– Я хотел спросить, могу ли я отнести это в лабораторию? Состав этой наживки – национальное достояние!

– Ну уж нет! – отверг я просьбу, – Если бы Мацуура‑сама хотел поведать миру рецепт, он бы сделал это сам. К тому же наживка сразу потеряет всю свою легендарность! Ты хочешь лишить сына такой ценности?

– Конечно нет! Черт, я совсем не подумал об этом. Вот она, мощь легендарной наживки! Хорошо, в таком случае я попрошу тебя поделиться, когда соберусь на рыбалку. Кстати, может сходим вместе? – с видимым сожалением батя вернул шарик в банку и аккуратно закрыл крышку.

– С радостью, бать. Мне понравилось рыбачить, – с готовностью согласился я.

Шум воды в ванной прекратился, послышался топот босых маленьких ножек.

– Мы помылись! Сакамото‑сан теперь приятно пахнет! – со счастливым видом заявила Чико, тряхнув влажными волосами и не менее влажным, завернутым в полотенце котиком. Умора! Кончилась твоя спокойная жизнь, Сакамото‑сан.

Я встал со стула:

– Нужно его хорошенько вытереть и положить в теплое место. Позволишь? – дождавшись кивка, забрал у девочки несчастного кота. Отнес его в гостиную, передвинул его коробочку к батарее, тщательно вытер бедное животное и положил в коробку. Полотенце потом кину в стирку. А теперь пора самому в ванную. Давненько терплю, в следующий раз надо будет постараться опередить Чико.

Когда я вышел из ванной, отец уже разложил форель с рисом по тарелкам. Без меня они не начинали, хотя у Чико явно текли слюнки. На душе потеплело. Семья…

Сел за стол, мы синхронно сложили ладони перед собой, пожелав приятного аппетита. После этого я подцепил палочками кусок рыбы, отправил в рот. Что это? Это божественно! Так вот какова редкая речная форель на вкус! В лепешку расшибусь, пешком обойду всю Японию, выловлю всю рыбу в местных реках, но обязательно поймаю еще!

Из глаз отца текли слезы, на его лице было выражение непередаваемого блаженства. Чико смаковала каждый кусочек, щурясь от удовольствия. Сможем ли мы после такого вернуться к обычной еде? Богиня, прошу тебя, сделай так, чтобы я всю жизнь питался только таким!

Увы, все хорошее заканчивается. Доев последний кусочек, я отложил палочки и откинулся на стуле. Наелся. Вот это я понимаю начало дня!

– Вкуснятина! – доела и Чико, попила сока, – Папа, ты готовишь лучше братика!

Стало немного обидно.

– Не думаю, – покачал головой отец, – Все дело в редкой рыбе, Чико. Обычная форель никогда не будет такой вкусной, это совсем другой уровень. А эту рыбу как раз поймал твой брат.

– Вот как? – Чико посмотрела на меня, – Братик крутой! Поймаешь еще, ладно?

Обида ушла:

– Не знаю когда, но обязательно поймаю, – пообещал я сестренке.

Отец посмотрел на часы.

– Совсем скоро начнется специальный выпуск новостей в честь дня Императора. Как верные подданые Его Императорского Величества, мы не можем его пропустить. Я должен переодеться, – он встал со стула, оценил наш с Чико «домашний» прикид, добавил, – Да и вы тоже.

Это еще зачем? Чтобы посмотреть Императора по телеку? Ох уж эти Японцы. Впрочем, у нас в России тоже принято наряжаться на праздники. В том числе и в кругу семьи. Не став спорить, мы с Чико отправились в комнату. Заодно забрал все еще стоявшую на столе банку с наживкой. Батя проводил ее жадным взглядом. Э, надо бы спрятать баночку. Уверен, что у бати огромная сила воли, но мало ли что.

В комнате я нашел в шкафу пиджак и брюки. Переоделся, рубашка от школьной формы вполне подошла. Повязал строгий черный галстук. Чико же, сняв футболку, нисколько не стесняясь оттеснила меня от зеркала, причесалась, снова собрала волосы в хвостики. Просто лоли S‑ранга. Попросила меня помочь одеть джинсовый сарафанчик.

– Чико, это твоя единственная одежда? – помогая, спросил я. Рюкзачок не выглядел достаточно большим, чтобы вместить несколько комплектов одежды.

– Дома осталась еще школьная форма и нарядное платье. Я не взяла его, чтобы не помять. Его супер сложно гладить, – ответила она.

Мамаша!!! Батя дает тебе кучи бабла, а ты скупишься купить дочери одежонку?!

– Тогда сегодня купим тебе что‑нибудь красивое, ладно?

– Да! Спасибо, братик! – радостно согласилась девочка.

Когда мы выходили из комнаты, спросил ее:

– А ты сама гладишь свою одежду?

– Я все делаю сама! – начала гордо перечислять, по одному разгибая пальцы: – Глажу, стираю, убираюсь в доме, делаю домашнюю работу, готовлю, – смущенно засмеялась, – Правда, в основном полуфабрикаты.

Я скрипнул зубами. Десять лет ребенку. Нет, я понимаю, что раньше в таком возрасте уже в поле вкалывали, но мы‑то не в средневековье живем! Не подав вида, с улыбкой похвалил сестренку:

– Впечатляющие навыки, Чико! Да ты уже готовая домохозяйка! Повезет твоему мужу.

– Когда я вырасту, хочу выйти замуж за братика! – выдала она классику. Это нормально, ребенок же.

– Вот как? Боюсь, не получится. Сестры не могут выходить замуж за братьев.

– Почему?

– Такие законы.

– Глупые законы! – надулась Чико. Я умилился.

Спустившись в гостиную, застали там отца. Он, в таком же строгом костюме как у меня, сидел на диване перед телевизором, на экране пела какая‑то женщина в бледном кимоно. На журнальном столике стояли три кружки с зеленым чаем и тарелка с печенюшками. Уселись по обе стороны от отца, Чико тут же захрустела печенькой. А я чем хуже? Тоже взял одну, машинально макнул в чай, краем глаза заметил удивленный взгляд отца. Что? Тут так не принято? Ладно, больше не буду так делать на глазах у других людей. Странно, Хэруки реагировала вполне нормально, тоже иногда помакивая печенье в чай. Хэруки… Настроение полетело в помойку. Пошел ты, хренов бонсайщик! У них по идее сегодня семейный ужин. А завтра мы хотели пойти на наше первое свидание. Ничего, пожилая крыса. Ты еще осознаешь свою неправоту.

Невидящим взором уставился в экран.

– Братик, смотри!

Я посмотрел. Чико тоже макнула печеньку в чай, передержала, печенька отломилась и упала в кружку. Чико расстроилась. Вот для этого русские люди и оставляют ложку в стакане. Мрачняк попустил, я сходил на кухню, принес ей ложку. Она начала вылавливать кусочки, отправляя их в рот. Выглядела вполне довольной. Отец неодобрительно посмотрел на меня, но ничего не сказал. Да‑да, я плохо влияю на Чико, понял.

Одетая в бледное кимоно певица на экране допела, и картинка сменилась. Началось что‑то вроде документального фильма об Императоре. С удивлением узнал, что он оказывается умер ещё в январе. И в этом году, из‑за траура, 29 апреля назвали зелёным днём. Просто охренеть.

Живёшь себе, а потом бац и узнаешь, что оказывается император уже другой. Какой‑то Акихито. Тоже уже седой весь. Видимо, очень долго ждал своей очереди воссесть на трон.

А вот его отца реально можно назвать человеком‑эпохой. С интересом узнал, что при покойном Императоре Япония готовилась ко второй мировой, воевала, огребла атомной бомбой, кардинально трансформировала общество, отказавшись от милитаристских амбиций. Проявили обучаемость, так сказать. До поражения в войне власть Императора номинально была абсолютной, но рулили страной все равно парламент и военачальники. Впрочем, эту часть я знал и из прошлой жизни.

Не знал я о том, что после поражения в войне Хирохито отказался от своей божественной сущности живого потомка богини‑солнца Аматэрасу. Скромняга какой. Впрочем, я его понимаю. Сложно считать себя богоизбранным, когда на твою страну падают атомные бомбы. После этого он уже официально сложил с себя все властные полномочия, превратившись в «символ государства и единства нации». Японцы искренне любят своего Императора. Даже завидно, если честно. Японцам завидую, не Императору.

Удивился, что 29 апреля также казнили японских военных преступников – включая премьер‑министра Тодзё Хидэки. Стрелочники, ясно. Поделом. Не надо было воевать на стороне фашистов.

Отец смотрел передачу не отрываясь, Чико тоже. Потрясающий патриотизм в японской молодой поросли. Документалка кончилась, заиграл гимн Японии. Отец тут же поднялся с дивана, я – за ним. Гимн родной страны положено слушать стоя. Чико, глядя на нас, тоже встала с уморительно‑серьезным выражением лица. Гимн закончился, но отец продолжил стоять. Вскоре я понял почему. Показали фотографию покойного Императора. Им оказался невзрачный старичок в скромном костюме и очках. Блин, а я ожидал кого‑то более нарядного, что ли. А тут пройдёшь и не заметишь. Впрочем, скромность Хирохито вызывала уважение.

Потом показали нового императора, Акихито. Он сказал пару предложений и глубоко поклонился.

Батя тоже глубоко поклонился телевизору. Поразившись уровню УВАЖЕНИЯ, я повторил поклон отца. Как и Чико. Сказав несколько добрых слов, Император пожелал всем и дальше усердно работать на благо страны, после чего попрощался и поклонился снова. Мы поклонились в ответ, передача закончилась, снова начался какой‑то концерт. Праздничный, надо полагать.

Отец уселся на диван и ослабил галстук. Мы сели следом. Он отпил чайку и спросил:

– Какие у вас планы на сегодня?

– Я думал сводить Чико в магазин, ей нужна одежда. Заодно прогуляемся.

Чико радостно кивнула.

– Боюсь, не смогу пойти с вами, – с сожалением сказал отец, – Мне нужно утрясти некоторые дела. Но вечером я свободен. Сходим в какой‑нибудь хороший ресторан?

– Я хочу мяса! – заявила Чико.

– Я бы тоже не отказался, – поддакнул я.

– Тогда сегодня вечером мы идем есть стейки! Я знаю один хороший ресторан с европейской кухней, – подытожил отец, – Сейчас.

Он встал с дивана, сходил в свою комнату, принес оттуда кошелек, начал отсчитывать купюры.

– Не надо, бать, у меня осталась еще куча денег, – это и впрямь так. Недавно смотрел, там еще 200 с лишним тысяч.

– Вот как? Тогда ладно, – батя понес кошелек обратно.

После этого Чико пошла смотреть, чем занят Сакамото‑сан в своей коробке, а я пошел переодеваться. Надеюсь, меня не зачмырят, если я не пойду на улицу в костюме. Неудобно же. Вспомнил, что Чико босоногая, нашел в ее рюкзачке розовые носочки. Пока она их одевала, сходил в ванную, достал из тайника несколько десятитысячных. По идее, должно хватить. И вот мы с Чико покинули дом. Она сразу же взяла меня за руку. Я был только за.

Сегодня на улицах на удивление людно. Меня узнавали, кивали с улыбками, но с разговорами не лезли. Было приятно, я охотно улыбался и кивал в ответ. Мой «подвиг» не забыт благодарными жителями.

– Братик, ты знаменитость? – обратила на это внимание Чико.

– Просто немного помог жителям префектуры, ничего особенного, – с улыбкой ответил я. Чико вспомнила:

– Точно, тебя же показывали в новостях! Братик такой крутой!

На душе потеплело.

Влившись в поток людей, мы пришли к синтоистскому храму Футаараяма. Народу – тьма! В сам храм не пробиться. У ворот жрецы храма жгли солому, порождая на редкость вонючий дым. Через дорогу от храмовых ворот располагались цветастые палатки. В них торговали всяким. По просьбе Чико купил ей банан в шоколаде. Не удержавшись, купил себе такой же. Очень фансервисное блюдо, но я здесь без Хэруки, поэтому фансервис генерировать некому. Заел грусть сладеньким. Народ все прибывал, я расстроился. Надеялся, что будет какой‑нибудь парад или типа того. Смысла торчать здесь дальше, наслаждаясь дымком, я не видел.

– Ну что, пойдем? – спросил я у довольной Чико. Девочке явно нравилась наша прогулка. Она кивнула, и мы пошли.

Наш путь лежал в торговый центр на районе. Я уже тут завсегдатай, поэтому сразу повел сестренку в магазин одежды.

– Что бы ты хотела купить? – спросил я у нее.

– Хочу платье, джинсы, кроссовки с Hello Kitty, футболку с ней же и кофту с молнией! – огласила она список. Откуда ни возьмись появившаяся продавщица покивала, выразила восхищение красотой Чико и вызвалась помочь с выбором. Я не был против, Чико тоже. Продавщица повела девочку вглубь магазина, я сел на очень удачно расположенный здесь диванчик. Видимо, он тут специально для этого. Через какое‑то время я увидел радостную Чико, следом за ней шла нагруженная всяким продавщица. Подошли к кассе, я внимательно осмотрел все вещи, пощупал ткань, подергал швы. Нормально. Ценники тоже устроили. Не в бутике же закупаемся. Итак, обновки для Чико: белая футболка с Hello Kitty, розовые кроссовочки с тем же маскотом, бело‑розовое платье, детские джинсы, бирюзовая кофта с молнией и капюшоном.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.