Виктор Балдоржиев
Блуд труда

"Есть блуд труда и он у нас в крови…"

Осип Мандельштам

© Виктор Балдоржиев

"Трудам дружить с печалью не пристало…"

Трудам дружить с печалью не пристало,

С рождения нам всем дано немало…

Так в юности, на службу уходя,

Я слушал марш чарующего Глинки,

И звёзды – паутинки, золотинки,

Мерцали сквозь туман после дождя.

Но в зрелости бывало: к разговорам

Я приступал и извлекал со спором

С каких-то мне неведомых глубин,

Незримые, но явные, крупицы,

Меняя естество… И все частицы

Ступенями слагались до вершин.

Пройдя по ним, спешу обратно к людям.

Неужто мы былое позабудем?

История со мною говорит

Снаружи, изнутри или с изнанки.

Ведь я – монгол! Прощание славянки,

Как реквием империям звучит…

5 февраля 2020 года

Один

Едет, едет по степи всадник молодой,

Лай собаки без цепи, кони под луной

Вскинут головы, стоят. Долго смотрят вслед.

Если кони, говорят, меньше будет бед…

Неизвестно мне куда едет человек.

В небе мглистая звезда. Двадцать первый век.

На крузёрах мчится люд – ровный автобан.

Всюду свет, везде уют. Кресло, пуф, диван…

Степь, зима, буран ревёт. Едет на коне.

Никого он не зовёт! Так бы ехать мне…

Без коня

Я рождён в год коня. И ему говорю:

«Здравствуй, братка. Как ты поживаешь?».

Он не слышит меня, смотрит конь на зарю.

И не спросит меня: «Уважаешь?»

Благородный во всём, без понятий ни в чём!

Арестантский уклад неизвестен…

Говорю о стране, говорю, что встаём.

И вдруг вижу, что я неуместен.

Ни причём я совсем. Он один, без меня.

Где-то там, далеко, в своём мире.

И теперь я остался совсем без коня,

Только братки гогочут в сортире…

Ноги и руки

Кто-то падает снова, и видит опять

Мир иным, мельтешат только ноги,

Он хотел бы кого-нибудь тут опознать,

Но не чует, как прежде, тревоги.

Потому что ему интересней лежать

И не знать ни о чём-то, о ком-то,

И кого-то, зачем-то опять узнавать

И слова подбирать для экспромта.

Потому что давно он устал говорить,

И смотреть он устал или слышать.

Пусть другие теперь продолжают ходить,

Обниматься, любить, ненавидеть.

Хорошо видеть ноги, не видеть лица

Выраженье участья иль скуки.

Правдолюбца не знать и не знать подлеца.

Он лежит. К нему тянутся руки…

В миражах моих…

В миражах моих Гоби и красный туман,

И Монголия дремлет за этим туманом.

Неужели подняв на земле ураган

Наша воля и дух сметены ураганом?

Неужели нас нет? Неужели мы – сброд,

Полегли род за родом, за племенем – племя?

Собираясь в поход, погибает народ.

Но по всем континентам рассеяно семя…

О, как тяжко мне видеть ваш ищущий взгляд,

Дорогие, любимые сёстры и братья!

Кто ещё на Земле нам сестра или брат?

Поднимайтесь, родные, раскройте объятья.

Сами мы для себя – вечный узел проблем.

От кого и когда ждёте вы откровенья,

Всё пытаясь сравнить себя с кем-то? Зачем?

И какие для нас существуют сравненья?!

Философия наша не быт – Бытиё,

Всё вмещая в себя, только ложь отторгает.

И монгольская речь, (пусть не знаю её),

Будто вечная память во мне смолкает.

14 сентября 2019 года

Обращение к художнику

Стая дьяволов – в радость народу

Расставляет конвойных и псов,

Восхваляя и грабя природу,

Воспевая победы дедов…

Населенье, как овцы в загонах,

У последней всегда полосы.

Губернаторы – псы в регионах,

А в районах – поменьше их псы.

Не полезут же жвачные в драку!

Ведь овца не устанет мечтать:

Превратиться когда-то в собаку,

Чтобы ближних своих объедать.

Нету цельного, всё вполовину –

Властелины, кретины и рать.

Напиши, мой художник, картину –

Как родиться и как умирать?

Напиши про распад, превращенье,

Возвращенье, смещенье, застой.

Где-то дивное слышится пенье.

Подожди, не спеши, чуть постой…

Тайны

Все частицы стремятся разрушить себя,

Хоть при этом стремятся стать чем-то.

Но в итоге становятся кем-то? И я –

Лишь момент, только миг элементов.

Вот сейчас, в этот миг успеваю создать!

Но какие мне ведомы тайны?

Эту странную связь никогда не понять.

Разве вдруг, ненароком, случайно…

Засуха

Ожившими агатами покрыта,

Белеет степь кристаллами давно.

Остаток океана неолита

Зной испаряет, обнажая дно.

Сухую чашу неба опрокинув,

Двадцатый год ласкает суховей

Обветренные скулы боржигинов.

В горах Хэнтэя не было дождей…

Замолкли в небе птичьи переливы,

И русло превращается в овраг,

И, осыпаясь, рушатся обрывы,

Сама земля, как дремлющий очаг

Неумолимо тлеет под ногами,

Пожухнув, завивается трава.

Невыносимо стать в степи врагами,

Не лопнет лук – порвётся тетива.

Белеет даль, дымясь под небесами.

Неясный гул, как память о воде.

Сверкая, оживают знойно камни,

И умирают вести о вражде.

Но где-то есть цветущие равнины

Обилие травы для лошадей.

Сбираются в походы боржигины.

В горах Хэнтэя не было дождей…

Старик

О чём шумит в ночи листва, и растревожена берёза?

Как будто смутная молва и непонятная угроза,

Качнув латунную луну и с блеском гнущиеся травы,

Пригнали первую волну ещё не вздыбившейся лавы.

Далёкий отблеск говорит о чём-то жутком, небывалом,

Упал ли там метеорит и что на нас несётся валом?

О чём грустишь в степи, старик, вторую пьянствуя неделю?

Себя сбивая с панталык, бредя в горячке по туннелю,

В конце которого лучи бьют по мозгам внезапной вспышкой

И сразу рой – хрычи, сычи летят, у каждого подмышкой

Компьютер или ноутбук, откуда лезут файлы, папки…

Но вот сегодня странный звук и голос умершей прабабки

Услышал ты и увидал людей в пустынной галерее,

И видишь вновь девятый вал, себя, плывущего на рее.

Ты был ведь некогда таким! Стихия буйствует стихами!

Ты там и умер молодым, Но встретил старость с дураками.

30 сентября 2018 года

По-своему

Буйных нет, остальным не до драки,

Мягче вата, теплее озноб.

С облаками плывут вурдалаки,

Превращаясь в приятных особ.

И милее бессмыслица смысла,

А идея – большая тюрьма.

Каждый знает свои только числа,

И по-своему сходит с ума…

Скрипка

Бей морская и белая пена

О неровный и серый гранит.

Я сбежал из жестокого плена,

Где монгольская сабля звенит.

Рассекая испуганный шёпот

Над большим колесом от арбы.

День и ночь не смолкает там топот,

День и ночь прибывают рабы.

Там грустит о потерянном друге

После битвы кровавой монгол.

Конский волос натянутый туго,

Чёрный ворон, парящий орёл…

И протяжно-печальные звуки

Заставляют забыть о себе.

Отчего за страданья и муки

Всякий раб благодарен судьбе?

Пусть крепки генуэзские стены,

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.