Мирослава Шапченкова
Московские сны

Всем авторам посвящается…

Один день в Париже.

Я так долго жду тебя на земле.

Что есть Бог? Если не выдумка человеческого мозга?

За всю мою жизнь я встречала как верящих в него, так и не верящих. И было их почти поровну. Можно верить, можно не верить, но нельзя не признать, что за всю свою историю человечество было одержимо этой идеей, она сопровождала параллельной тропой весь его путь.

Что это за странная тоска? По тому, что даже сформулировать нельзя, ведь лежит это за пределами наших чувств, нашего разума?

Загадка эта непостижима, но в один день я очень близко приблизилась к разгадке той странной тоски и хочу рассказать вам свою историю.

Случилось это в начале моей молодости – лет было двадцать три. Сейчас понимаю, что не случайно: ведь именно в двадцать лет человек особенно остро чувствует свою потерянность на земле. Может, оттого, что от одной семьи мы ушли, а к новой еще не пришли, еще не научились жить в мире. И одновременно есть сильнейшая любовь к этому миру, есть предчувствие какого-то таинственного счастья бытия. И именно в таком состоянии я приземлилась в аэропорту Люксембурга, где проходил форум, организованный бывшим руководителем форумов в Давосе.

Мы были с моей сестрой близняшкой и приехали поздно ночью, поселились в симпатичном отеле. На утро вышли гулять. Весеннее теплое солнце ласкало городок, очень маленький, почти провинциальный, однако атмосфера неуловимой роскоши скользила отблесками то тут, то там, на дорогих машинах, в окнах дворцах, все шептало вокруг, что здесь хранятся все капиталы Европы. Тут надо сказать, что и на форум мы ехали с сумасшедшей идеей – найти миллионеров и продать им идею фонда секьюритизированных арт-активов, то есть картин.

Мы поднимались по крутым каменистым мостовым навстречу прелестным кафешкам, десерты призывно выглядывали из-за прилавков, покрытые цветной мастикой, точно сделанные из сапфиров и рубинов, пахло кофе высшего сорта и европейской уверенностью в завтрашнем дне.

Очень быстро мы обошли крохотный центр города и двинулись на другие улицы. Воздух стал каким-то оцепенело тихим. Впереди выросло красивое каменное здание, построенное еще в прошлых веках, увитое плющом. Подошли к окну и за коваными решетками увидели в тени милую старушку, вяжущую на кресле, под распятием. Она помахала нам рукой, источая подозрительное радушие. Обогнув здание, мы подошли к центральному входу и прочли на табличке: психиатрическая больница, дом престарелых.

Затем мы дошли до Люксембургского сада и сели на лавочку. Вокруг ходили спокойные люксембуржцы, прыгали белки и вдруг я ощутила такую пронзительную экзистенциальную тоску, какую никогда еще в жизни не испытывала. Я прекрасно помню этот момент – и не пойму, чем было вызвано это ощущение. Одиночеством в чужом городе? Радушной старушкой, покинутой всеми родными в доме скорби? Ощущением конечности нашей жизни, заброшенности тут, на земле? В каком бы счастливом месте мира мы не находились…

Свет догорал в окнах чужого города. Вдруг все наши чаяния и ожидания мне показались бессмысленными, а милый городок – зловещим. Что мы здесь ищем? Что мы, в принципе, ищем в жизни? Богатства? Но разве спасет это от смерти? Казалось, что очень нужна любовь, тем более, что ничего в личной жизни у нас тогда не складывалось. Но и любовь была нужна не простая, с семьей, детьми и внуками, сдающими в дом престарелых в конце, а какая-то высшая, неземная – за всю жизнь пока ни разу не испытанная любовь.

В отеле за ужином стало полегче. Тихие разговоры о финансах и трастовых фондах, перезвон вилок, красные бархатные спинки кресел. Мы болтали увлеченно, когда увидели, что на нас смотрит господин с ушлыми, но обаятельными глазами. Он присел к нам и представился: русский предприниматель Костя, маркетолог, продавец ковров и одновременно специалист в финансах. Он тоже приехал на форум, много шутил и сразу нас развеселил. Тут выяснились, что мы все трое перепутали даты форума и завтра у нас еще целый свободный день.

– А давайте-ка на день скатаемся в Париж? – предложил он.

Идея показалась безумной, но вскоре мы ее поддержали. У нас намечалось настоящее приключение в Европе! И с нами был спутник. Да, лысеющий и сорокалетний, но с ним было забавно. Разошлись по номерам, чтобы утром встать в шесть.

Люксембургский вокзал, точно пароход, выплыл из утренней голубой дымки, гудя и маслянисто сверкая в лучах солнца, повсюду бурлила иностранная речь, и казалось, что наш поезд отправляется в клубящийся пейзаж с картин импрессионистов – в Париже-то мы точно ощутим небывалое счастье!

Знала бы я, какими ужасными откровениями закончится для меня эта поездка.

Завтракая йогуртом с Гранолой под стук колес и сердитое воркование контроллера, мы решили поделится с Костей своими грандиозными планами: создать фонд секьюритизированных арт-активов, мировых шедевров живописи.

– А зачем? – удивился Костя.

– Во-первых, искусство неплохо сохраняют стоимость, а во-вторых, это способ более активно продвигать искусство в мир, – пояснили мы, – ведь потенциал его еще не реализован, через него можно много понять.

– Я понял. Я тоже занимаюсь маркетингом, маркетингом ковров. Суть одна и та же.

– Нет! При чем тут ковры! – возмутились мы.

– При том. У ковра тоже есть стоимость. Все – ковер, – издевался, улыбаясь, Костя и заключил: «Ну раз вы такие любители искусства, нам точно нужно сегодня попасть в Лувр».

Лимонно-желтые и лавандовые поля нежно ложились вдоль нашего пути словно слои Джелато, вспышками появлялись домишки, пасторальные картины точно перемотали, и мы въехали в Париж и отправились в его центр. Париж превзошел все ожидания, точно сошел с иллюстраций. Мы сели на углу крохотного кафе, заказали большой поднос с сырами, с абрикосовым джемом. Масло и сыр бри таят на круассане, по мостовой, звякая, едут велосипеды, балкончики с цветами, манящие, как отрывки из непрочитанных книг.

Костя оплатил наш завтрак кучей франков и мы пошли гулять. Сияющие от солнца фонари, ярко розовые деревья стояли посреди городского воздуха точно стая фламинго. Мы шли и шли и незаметно ощущение эйфории сменилось ощущением бутафорности всего. Париж был все тем же Парижем, но появилось чувство, будто все буквально и есть иллюстрация. Да, здесь протекала чья-то жизнь, но не твоя, кто-то был счастлив, но не ты. Ты лишь гость, турист на день, тень прохожего на Монмартре.

И вокруг тебя – декорации.

«Я не могу больше ходить без цели», – сказала я, остановившись как вкопанная, – нам нужна цель!

– Так пошлите же в Лувр, – предложил Костя.

Прямо перед Лувром располагался люксембургский сад. Квадратная распахнутая площадь, окруженная дворцовыми стенами – здесь неожиданно Франция повернулась другой, имперской стороной, вдруг вспомнилось ее необычайное прошлое. Рядом была и площадь, на которой казнили Людовика XVI в начале французской революции. Небо резко потемнело, набежали мрачные облака – и белесые их тени заскользили по черным окнам сверху. Что-то странное произошло, все будто ожило, и я почувствовала это как чье-то дыхание – вот он высший смысл, дух истории, что ведет человечество к его таинственной цели.

Рядом была группа людей с экскурсоводом. Вместе с порывами ветра долетали слова на интернациональном языке:

«Вы видите перед собой то, что видел в последние часы Людовик XVI. Как известно, он был судим, обвинен в государственной измене и приговорен к обезглавлению. Та же участь постигла и его жену, был убит и их маленький сын».

Облака в черных окнах проносились стремительно, делая их стекла похожими на взгляд – замученный взгляд какого-то высшего существа…

«Был ли Людовик тем королем, каким представляли его революционеры? Живущим в роскоши, не думающем о народе? Наоборот, это был глубокий приверженец христианства, при чем тогда, когда христианство выходило из моды, наихристайнейший правитель. Он пытался провести в стране структурные реформы, вел скромный образ жизни. Его казнь была похожа на фарс – ведь все прекрасно понимали, что он ни в чем не повинен, но также понимали, что в новой Франции королю нет места. Сам Людовик встретил смерть достойно, он взошел на эшафот со спокойствием и произнес последние слова: Я умираю невиновным в преступлениях, в которых меня обвиняют. Прощаю всех, кто повинен в моей смерти, и молю Бога, чтобы кровь, которую вы прольете, никогда не коснулась Франции».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.