Диего Мальхед
Земля Джона Марта

Детство заканчивается там, где начинается борьба за жизнь.

1

Мое имя Джон. Джон Март. Так меня окрестили в приюте. Отец отдал меня туда, когда мне исполнилось три месяца, и не назвал своей фамилии. Потому я и получил новую, соответствующую названию месяца, в котором меня принесли к работникам приюта. Такой обычай был заведен со дня постройки самого здания приюта.

Я родился, как вы уже поняли, в январе, в бедной семье рыбаков, в 1687 году. О своей семье я больше ничего не могу рассказать, так как ничего о них не знаю. О том, что они были рыбаками, случайно проговорилась воспитательница, мадам Лоро. Она меня жутко не любила. Хотя, если быть точнее – она не любила никого, но меня еще больше остальных. Однажды я украл кусок хлеба с кухни и был пойман с поличным. Будучи в ярости, мадам Лоро сказала, что лучше бы мой отец бросил меня в море в качестве наживки и поймал для своей семьи немного рыбы вместо того, чтобы перебрасывать свои родительские обязанности на приют. Так я и понял, что я сын рыбака. Позже мадам Лоро пожалела, что не сдержала эмоций, так как после услышанного я неоднократно пытался выведать у нее имя своего отца. На тот момент мне было уже шесть лет, и я, конечно же, захотел найти свою родную семью. В моей душе загорелась надежда изменить свою жизнь и окружить себя теми людьми, кому моя судьба будет небезразлична. Тот факт, что отец лично принес и отдал меня из своих рук незнакомым ему людям, не находил места в моей наивной детской голове. Я не хотел об этом думать и сам придумывал оправдания его поступку. Я надеялся, что ситуация изменилась, и он сможет найти для меня место в своем доме, и я, как благодарный и примерный сын, буду всячески помогать ему как в доме, так и в море. Я мечтал увидеть мать, надеялся, что она все же жива, и утонуть в ее крепких объятьях и любви. На улицах и в окнах домов я видел, как окутаны заботой своих родителей дети, и очень хотел получить хотя бы малую долю того же, что имели они.

Годы шли, но поиски родителей не принесли мне никаких результатов. Если вы подумали, что я сбежал из приюта и посвятил себя их поиску – нет. Дети могли приходить и уходить, когда им вздумается, конечно, только в дневное время. В приюте все было по расписанию. Если не успел прийти вовремя на завтрак, обед или ужин – ходишь голодным. Хочу подчеркнуть, что кормили нас так, что сытыми мы никогда не были, поэтому пропускать трапезу никто не хотел. Ворота приюта закрывались в девять часов вечера и отрывались в семь утра. Думаю, объяснять то, что опоздавший будет вынужден ночевать на улице, не нужно.

Время шло, я становился взрослее и уже бросил всякую надежду найти кого-то из моей родни. Но чуда не произошло, а между тем, цели моей жизни изменились. Я не надеялся выбиться в люди. Достояние среднего класса казалось для меня недостижимой мечтой. Каждый день я пытался выжить и найти для своего вечно голодного желудка какой-нибудь еды. Под словом «найти» я подразумеваю – украсть. А как иначе? Денег у меня не было, заработать их я не мог, так как никто из мастеров не желал брать к себе в помощники такого оборванца, как я, опасаясь, что его обворуют. Попрошайничество также не могло меня прокормить, бывало, что за целый день я не мог выпросить и одной монеты. Вы спросите, а как же приют? Порции в приюте всегда и у всех были одинаковы, вне зависимости от возраста. Маленьким детям этого хватало, но с процессом взросления желудок просит все больше и больше. Конечно, было и то, о чем официально никто не говорил. Маленькие дети редко съедали всю порцию. Обычно, дабы получить поддержку и защиту старшего, малыши, в добровольно-принудительном порядке, отдавали часть своей еды, ведь стать объектом избиения было простым делом. Но даже после уплаты дани вмешиваться в разборки никто не стремился. Только желающих становилось меньше.

В таких непростых условиях прошло мое детство. Трудно сказать, смог бы я справиться с тем, что выпало на мою судьбу позже, не будь у меня такого прочного фундамента, возведенного выживанием на улицах города. Но там, где мне пришлось очутиться и подвергнуться суровым испытаниям, никакой цивилизации не было.

Прежде чем рассказать об этом месте, я расскажу о том, как судьба вынудила меня покинуть мой родной город.

Мне было шестнадцать лет. День был ясным и, как подобает лету, очень жарким. Я со своими приятелями из приюта бродил по городу в поисках легкой наживы. Мы положили глаз на колбасную лавку. Ее хозяин, в целях привлечения внимания людей, вывешивал колбасы под навесом своей небольшой лавки, и их аромат разносился по всей округе. От такого запаха у нас текли слюни. Товар висел высоко, так, чтобы звери и дети не могли до него добраться. Однако мы с парнями уже были достаточно взрослыми и высокими, чтобы стоя на земле дотянуться до желанного и так нам необходимого мяса. Мы придумали довольно простой план: в то время, как один из нас отвлекает внимание хозяина лавки, остальные хватают по колбасе в каждую руку и уносятся в разных направлениях со всех ног. Таким приемом мы пользовались редко, чтобы продавцы успевали успокоиться, к тому же городские стражники следующие пару дней после ограбления усердно патрулировали город.

В этот злополучный день все пошло не по плану. Как только мы схватили колбасу и начали разбегаться, из-за углов начали появляться стражники, они как будто поджидали нас и знали, где мы будем. Нас застали на месте преступления с поличным, и в наказание за это всех нас могли высечь, а если совсем не повезет – отрубить руку, как это делали всем ворам. На раздумья не было времени. Теперь каждый сирота сам за себя.

Я запихнул колбасу за воротник и начал удирать, переворачивая по дороге все, что попадало под руку, чтобы хоть как-то задержать преследователей. Стражников становилось все больше, и шансы попасть им в руки на узких улочках возрастали. Мне удалось добраться до базара – места огромного скопления людей, и я попытался затеряться в толпе. Особого труда это не составило, и стражи потеряли меня из виду, однако опасность еще не миновала. Мне нужно было выбраться с территории базара незамеченным. Они оцепили периметр, и некоторые стражники стали искать меня среди посетителей рынка. Круг их поиска сужался, а я не знал, куда мне двигаться, и меня окутал страх. Внезапно впереди показался один из стражей города, он направлялся в мою сторону, внимательно осматривая людей вокруг себя. Еще минута – и меня бы обнаружили. Я осмотрелся. Возле меня находилась лавка пекаря, а за ней стояли большие деревянные ящики, не меньше десяти штук. Сам пекарь был увлечён разговором с каким-то моряком. Я подошел к ящикам и приподнял крышку одного из них. Внутри лежали сухари. Места было немного, но я, имея весьма тощую фигуру, всё же поместился, присыпал себя сухарями и замер, как мышь, учуявшая запах кота. Через несколько минут подошли люди, кто-то приоткрыл крышку ящика, а после ее положили обратно и начали заколачивать. Я испытал жуткий страх, как будто меня живого заколачивают в деревянном гробу и сейчас вот-вот опустят в сырую землю. Забили всего два гвоздя, и на этом стук прекратился, страх понемногу отступал.

2

Прошел день или около того. Я не решался выйти из своего укрытия, так как рядом со мной постоянно слышались голоса. Благо, у меня была еда: палка копченой колбасы и вдоволь сухарей. Не было только воды, и понемногу жажда становилась мучительной. Я ощущал легкое покачивание и предположил, что колбаса была несвежей, и я отравился. Позже мне стало труднее дышать, и я подумал, что ящик плотно закрыт и мне не хватает кислорода, оттого мне и кажется, что меня качает. Я подождал еще некоторое время. Укачивать стало сильнее, и я понял, что качается ящик, в котором я нахожусь. Это становилось невыносимым, к горлу подступила тошнота.

Голосов снаружи не было слышно долгое время, и я решил воспользоваться возможностью освободить себя из заточения. Я уперся ногами в крышку ящика и попытался силой ее оттолкнуть. Она не поддалась. Я нанес удар и замер. Прислушался к звукам снаружи, по-прежнему было тихо. Еще удар – и вбитые гвозди начали отходить, я почувствовал поток свежего воздуха. Снова никаких голосов. Я приободрился, изо всей силы ударил по крышке, и она с грохотом отлетела. Осмотрелся – было темно, но я отчетливо различил вокруг себя множество ящиков и мешков. Помещение было узким и длинным.

«Возможно, это какой-то склад, – подумал я тогда. – Но почему его качает?»

Стараясь не создавать много шума, я вылез из ящика. Мои ноги по самые щиколотки погрузились в холодную воду, это слегка шокировало меня. Пол был неровным и, как выяснилось позже, стены тоже. Я пробирался в темноте наощупь, коридор из ящиков создавал зигзагообразную дорогу. За очередным поворотом я увидел тусклый свет сквозь проем в потолке и ведущую к нему лестницу. Тихо ступая, поспешил подняться. Комнату освещала одна-единственная свеча, она стояла на маленьком деревянном столе. В глаза бросились растянутые гамаки, но они были пусты, не было ни одного человека.

Также здесь были ящики и мешки, но в заметно меньшем количестве, чем на первом этаже, и здесь, при слабом освещении, я увидел, что все они привязаны к стенам канатами и сетями. Это показалось мне странным, но времени на размышления не было. Я продвигался вперед, надеясь найти воду или что-то, что можно выпить и смочить засохшее горло, но пока поиски ни к чему не привели. Приближаясь к концу коридора, набрел на еще одну лестницу, ведущую наверх. Меня это очень обрадовало, найти выход из этого странного места было более важной целью, чем вода. Пока я рассматривал проход и собирался с мыслями, за спиной что-то громко щёлкнуло, я резко обернулся. Возле стены в гамаке, который я не заметил из-за плохого освещения, лежал мужчина. Его лицо было спокойным, одна рука загнута за голову, другая держала направленный на меня пистолет. Несколько секунд мучительного молчания, и, наконец, мужчина спросил:

–

Ты кто такой? – в его голосе не было злобы, это было похоже на равнодушие.

–

Я? – от страха мой голос дрожал.

–

Да, ты. Я тебя не знаю. Откуда ты взялся?

–

Простите, а могу я узнать, где я?

–

Ну ты даешь, парень, – мужчина широко улыбался. – Напиваться до такого состояния неприемлемо для твоего юного возраста. Нужно знать меру.

–

П-простите, – я начинал паниковать и заикаться. Вид направленного на меня пистолета мешал думать и пугал до жути. – Я н-не знаю, как з-здесь очутился. Я н-ничего н-не украл. Пожжалуйста, не убивайте.

–

Тише, тише, парень, – мужчина опустил пистолет, но не спрятал. – Ты помнишь, что с тобой произошло до того, как ты попал на наш корабль?

–

Корабль? – удивился я.

–

Корабль! – повторил мужчина, и снова его лицо растянулось в широкой улыбке. – Ты находишься на торговом судне «Меркурий».

–

Ой, – вырвалось у меня из уст. Впрочем, я не знал, что еще можно сказать в этой ситуации.

–

Согласен с твоим выводом, но об этом позже. Ты помнишь, как попал на борт или нет?

–

На рынке я спрятался в ящике у лавки пекаря.

–

Понятно. Зачем?

–

Я… – я не хотел рассказывать о том, что за мной гналась городская стража, ведь если выяснится, что я вор, кто знает, как со мной поступят дальше, а ведь мы, скорее всего, далеко от берега. – Мы играли. С друзьями. В прятки.

–

Ты хорошо спрятался. У тебя явный талант, – лицо мужчины изменилось. Теперь он смотрел с некоторым недоверием. – Но коечто не сходится в твоей истории. Впрочем, это уже не мое дело. Я должен отвести тебя к капитану. Он решит, что с тобой делать.

–

А он… Злой человек?

–

Капитан-то? – мужчина слез с гамака и спрятал пистолет за пояс. – Нет. Он человек добрый. Даже очень. А вот боцмана берегись. Тот человек суровый, бывалый моряк. У него злобы на всю команду хватит. Не вздумай ему перечить.

–

Если он такой плохой, почему капитан разрешил ему плыть вместе с ним?

–

Я не сказал, что он плохой. С его должностью мягкому человеку не справиться. Моряки то и дело пытаются отлынивать от работы, а он обеспечивает бесперебойную работу всех палубных операций.

–

То есть, Вы здесь… – догадался я, указывая пальцем на гамак.

–

А это уже не твое дело, – моряк перебил меня на слове, повернул в сторону лестницы и легонько подтолкнул, вынуждая идти наверх.

Мы вышли на палубу. Вокруг была бескрайняя вода и нигде не видать земли. Дул слабый ветер, он колыхал водную гладь и наполнял паруса. Моряки, занятые работой, бегали туда-сюда, и был слышен только один голос – грозный и громкий. Я сразу понял, что это боцман. Этот высокий мужчина с длинной бородой, заплетенной в две косички, и одетый во все черное, был похож на пирата и сильно выделялся из общей толпы. При виде его мне сразу стало не по себе, я еще не разговаривал с ним, но уже боялся, и представил, как он выбрасывает меня за борт на съедение акулам. Страх начал парализовать мои худые ноги, но внезапно на мое плечо упала рука моряка, который вел меня к капитану. Он улыбнулся мне, давая понять, что все в порядке, указал пальцем на каюту капитана и сказал:

–

Нам туда.

Я кивнул в ответ, ноги с трудом и небольшими шагами начали идти в указанном направлении. Моряк, сопровождающий меня, шел рядом. Через несколько секунд на нас обратили внимание все, кто был на палубе. Если быть точным, смотрели именно на меня. Нам навстречу шел человек, он остановил нас и громко обратился.

–

Это еще что такое? – спросил боцман, имея в виду меня. – Откуда на борту этот малец?

–

Он прятался среди груза, – ответил мой конвоир. – Я веду его к капитану.

–

Капитан очень занят, – голос боцмана резко изменился. Он, как голодная гиена, осмотрел меня с ног до головы. – Так, так, так. Пока вся команда вкалывает в поте лица, этот заяц отсиживается внизу и паразитирует на наших продуктах.

–

Все не так, я п-просто… – попытался объяснить я, но меня прервали.

–

Молчать! – голос боцмана был полон злобы. – Если у тебя не было денег, чтобы оплатить проезд, ты мог наняться в команду и, как все, отрабатывать хлеб своим трудом, но ты решил, что ничего нам не должен. Что можешь сказать в свою защиту?

–

П-простите, – страх переполнил меня, и из глаз потекли слезы. Все моряки смотрели на меня, а я не знал, что им ответить. Бежать было некуда. – Я не знаю, как так получилось. Я не нарочно.

–

Ты не нарочно ел нашу еду и пил нашу воду?

–

Я съел всего несколько сухарей, воды не пил. Пожалуйста…

–

Не пил, значит, – боцман покачал головой и взглянул в сторону океана. – Сейчас ты напьешься.

Он схватил меня железной хваткой за шиворот и потащил к борту корабля. Поднялся шум, моряки что-то кричали, но я не разобрал, что именно. Боцман бросил меня на фальшборт, схватил за горло, переклонил за борт и замер. Чей-то волевой, громкий, словно гром, голос, остановил его намерения.

–

Мистер Мортон, – сказал он. Со своей позиции я не видел этого человека, так как моя голова свисала ниже фальшборта. – Приведите ко мне этого юношу.

–

Это паразит. От него нужно избавиться.

–

Вы посмеете ослушаться меня? – сомнений не было, это был голос капитана, и говорил он властно.

Боцман, все еще держа меня за горло, на секунду задумался, потом с опаской осмотрелся. Команда замерла в ожидании. Он снова повернулся ко мне, глаза зловеще сверкнули.

–

Мы еще продолжим наш разговор, щенок, – тихо сказал он мне и резким движением руки бросил меня на палубу. Затем развернулся, пошел в противоположную сторону от капитана и начал кричать. – А ну, за работу! Чего уставились, ротозеи?

Меня привели к капитану в его каюту, и мы остались с ним вдвоем. Этот человек казался полной противоположностью боцмана. Стоя рядом с ним, я ощутил защищенность. Страх стремительно рассеивался, я перестал дрожать и смог говорить, не заикаясь.

–

Добро пожаловать на борт судна «Меркурий», – сказал капитан. Его лицо выражало дружелюбие. – С кем имею честь говорить?

–

Мое имя Джон. Джон Март.

–

Я капитан Билл Джонсон. Позволь заметить, что у тебя очень необычная фамилия. У тебя есть родители?

–

Нет. Я вырос в приюте.

–

Непростая судьба. Понимаю.

–

Вы тоже выросли в приюте?

–

Нет, но на борту много таких, как ты, и у каждого своя история.

–

Значит, вы не понимаете, – повисла неловкая пауза. Не знаю, зачем я так сказал.

–

Можешь рассказать, как ты оказался на борту?

–

Я прятался в ящике с сухарями.

–

Зачем? – капитан внимательно следил за мной. Казалось, будто он пытается прочесть мои мысли.

–

Мы играли с друзьями в прятки, – сказал я, немного подумав.

–

Хорошо. А если честно?

Я посмотрел на него. Его лицо по-прежнему выражало дружелюбие, и на нем красовалась загадочная улыбка. Как он понял, что я вру? Может, то, что он читает мысли, мне не показалось? Тогда зачем он спрашивает, если уже все знает?

–

Я убегал от кое-кого.

–

От кого же?

–

От… Стражников.

–

Значит, ограбление мясной лавки – твоя работа?

–

Я был не один, но да.

–

Знаю, что не один. Некоторых твоих друзей поймали. Я разговаривал со стражниками перед отплытием.

–

Вы сдадите меня им? – на моих глазах начали проступать слезы.

–

Зачем мне это? – капитан был удивлен такому вопросу. – Кто я такой, чтобы портить тебе жизнь?

–

Спасибо вам, мистер Джонсон, – сказал я, не скрывая радости.

–

Тебе не за что благодарить меня.

–

Я могу спросить?

–

Конечно.

–

Мы далеко от берега. Как мне добраться до приюта?

–

Боюсь, с этим придется обождать. Мы покинули берега Англии день назад и сейчас направляемся в Бразилию. Если по пути нам повстречается корабль, идущий в Англию, я позабочусь, чтобы тебя доставили туда. Но, осмелюсь спросить: ты правда хочешь вернуться?

Вопрос был неожиданным. Я плыл туда, где у меня ничего нет, но если подумать, то и в Англии я ничем не владею. Через полтора года мне исполнится восемнадцать лет, и приют вышвырнет меня на улицу. Возвращаться назад не было никакого смысла. Возможно, в Бразилии меня ждет новая жизнь?! Я посмотрел на капитана и твердо ему ответил:

–

Нет. Не хочу.

Капитал одобрительно кивнул. Он будто был рад моему решению. Почему? Я не понял. Но сейчас меня волновало то, что мне делать дальше. Я подумал: раз этот человек так добр ко мне, может, он поможет мне найти работу на новой для меня земле? С деньгами я смог бы многое.

–

Но что мне делать сейчас? – спросил я.

–

Я могу предложить тебе контракт. На время плавания ты станешь матросом славного корабля «Меркурий». Ты будешь выполнять разнообразную работу, многому научишься, а в конце плавания тебе, как и остальным матросам, будет причитаться плата за твой труд. Это честные деньги. Подумай.

–

Согласен, – ответил я без раздумий. Капитан улыбнулся.

–

Ты умеешь читать и писать? – спросил он, вытащил из стола лист бумаги и положил передо мной.

–

Умею. Меня научили в приюте.

–

Отлично. Вот это стандартный контракт. Прочти и распишись.

Я быстро окинул взглядом содержимое на листе и поставил закорючку:

–

Сделано, капитан. Что дальше?

–

Молодец, – капитан рассмеялся. Ему понравилось, как я к нему обратился. – Теперь, так как ты часть команды, на ближайшие сутки я назначаю тебя помощником кока. Будешь работать на кухне.

–

Есть, капитан!

Я был очень рад новой работе и улыбался во все зубы. Однако едва я повернулся к двери, вспомнил о том, кто недавно грозился выбросить меня за борт корабля.

–

Что-то не так? – спросил капитан, видя мою нерешительность.

–

Там… Мистер Мортон…

–

Ах, да. Я проинформирую его и весь экипаж о том, что ты теперь в команде. Тебя никто не тронет. Пойдем, я проведу тебя в камбуз.

3

Следующие несколько дней я помогал корабельному коку. Его звали мистер Коксфорд. Это был пожилой мужчина с лысой головой и седой бородой. Многие не могли запомнить его фамилию, потому называли так, как им было удобно: мистер Кокс или мистер Кокос. Он давно привык к этому, потому не обижался. На корабле еда делилась поровну между всеми членами экипажа в целях экономии провизии и во избежание конфликтов, но мистер Консфорд, видя, какой я худой, ухитрялся подкладывать мне немного больше еды так, чтобы этого никто не замечал, за что я был безгранично ему благодарен.

С мистером Мортоном я старался не пересекаться, хотя на корабле это было крайне трудно. Как-то я спросил у капитана Джонсона, почему мистер Мортон такой злой. Он поведал мне такое, отчего я начал бояться боцмана еще больше, равно, как огня. Оказывается, мистер Мортон был капитаном пиратского судна. С его кораблем и командой произошла страшная история. Они бороздили океан в поисках наживы и повстречались с военным галеоном. Пираты понесли серьезные потери среди личного состава, но все же смогли одолеть своих противников и потопить их судно. Однако корабль капитана Мортона был поврежден так сильно, что управлять им не было возможности. Мачты были разрушены, в корпусе зияло множество дыр. Пираты кое-как устранили течь и долгое время дрейфовали, плывя туда, куда нес их ветер. Постепенно численность команды уменьшалась. Раненые, не получив должной медицинской помощи, страдали от нагноения ран, это вызывало заражение крови и лихорадку, в конечном итоге они один за другим умирали. Постепенно закончились продукты питания и вода. Дабы продлить себе жизнь, пираты тянули жребий, проигравшего убивали и съедали. Потому мистер Мортон так злился на меня, когда понял, что я расходовал провизию команды без ее ведома. Я осторожно поинтересовался у капитана, как пират оказался на торговом судне на должности боцмана, ведь такой человек крайне опасен. Он согласился с моим выводом и, улыбнувшись, ответил, что их встреча была случайной. Судно без единой мачты показалось на горизонте по пути из Исландии в Англию, и капитан Джонсон поспешил к нему. Когда они зашли на борт, то ужаснулись. Повсюду брызги засохшей крови и человеческие кости. Из команды выжил лишь один капитан. Он бредил, сильно истощал и был на грани смерти. Они взяли его на борт, выходили, и сейчас капитан Мортон, будучи на должности боцмана, отдает команде Меркурия долг за свое спасение. Путь из Англии до Бразилии долгий и опасный, а с таким опытным моряком, как мистер Мортон, есть все шансы добраться до места назначения и обратно.

–

Разве вы не обязаны в первом же порту предать его суду, ведь он был, есть и останется пиратом, – тихо, чтобы вдруг никто не услышал, спросил я капитана Джонсона.

–

Спасти, чтобы убить? – ответил вопросом он. – Зачем? Кто я такой, чтобы портить чью-то жизнь? Судьба строго наказала его и, возможно, мы нашли его не случайно. Он получил жизненный урок, а может, и шанс искупить свои злодеяния.

–

Мне кажется, что мистер Мортон не из тех, кто заботится о своей душе.

–

Может и так, но пока мистер Мортон здесь, на нашем корабле, он заботится о том, чтобы уберечь наши жизни от гибели, и сейчас важно только это. Он вынужден выполнять мои требования, так как у него просто нет другого выбора.

–

То есть в какой-то степени он ваш пленник?

–

Я бы не назвал это так, но, возможно, в какой-то степени, да.

Все же мы на корабле, и деваться ему некуда.

–

Как вы думаете, он вернется к пиратству?

–

У нас впереди долгий путь, его мышление постоянно будет подвергаться изменениям, но одно я точно могу сказать – на суше он жить не сможет. Его дом – моря и океаны, его могила – их дно. Уверен, мы еще услышим об этом капитане, когда он найдет способ восстановить свой корабль.

–

Так вы не потопили его судно? – с удивлением спросил я.

–

Нет. Мы взяли его на буксир и спрятали в бухте на одном из необитаемых островов.

–

Мне кажется, что этот человек не изменится. Он восстановит корабль, наберёт команду и не будет щадить никого, кто попадется ему на морях и океанах, даже ваш корабль не станет исключением. Я знаю, вы человек чести и не станете нарушать свое слово, но вы продлили жизнь монстру, и ваша мягкосердечность может стоить жизни многим невинным людям.

Капитан не ответил, он опустил голову и погрузился в раздумья. Он был человеком дальновидным и однозначно предугадывал такой исход событий, но всё же надеялся, что этот пират сможет измениться в лучшую свою сторону.

Время было уже позднее, и я очень хотел спать. Напоследок капитан предостерег меня, сказав, чтобы я ни при каких условиях не напоминал мистеру Мортону о том, что случилось с ним на его корабле. Я посчитал это вполне разумным, но всё же не уделил должного внимания его словам. И в будущем поплачусь за это.

Прошло несколько недель с момента отплытия из Англии. Понемногу я осваивал навыки мореплавания и был помощником на разных этапах деятельности. Я терпеть не мог драить палубу. Мне казалось это бессмысленным, так как чище от этого палуба не становилась, а я в конце работы падал без сил. Мистер Мортон стал относиться ко мне немного лучше: теперь он кричал на меня так же, как на всех остальных моряков, ни больше, ни меньше. Жизнь налаживалась, и я даже успел обзавестись друзьями среди моряков. Первым этот скромный список пополнил тот самый мужчина, который, скрываясь от работы, первым обнаружил меня на корабле. Его звали Диего Родригес, по происхождению испанец. Он был мастером по взлому замков и мог дочиста опустошить карманы любого зеваки. Собственно, именно поэтому был вынужден покинуть родные земли, так как за его голову объявили награду. Еще он отлично владел саблей и всего лишь за небольшую плату в виде еды обучал меня тому, что умел. Еще был итальянец по имени Лука Бруни. Этому парню был всего 21 год, но то, как он владел гитарой и лютней, было вне моего воображения. Хотя мне совершенно не давалось обучение музыкальным инструментам, под его музыку я научился хорошо танцевать.

Время шло, но, как я узнал позже, редко какое плавание обходится без происшествий. Наше плавание не стало исключением. Капитан Билл Джонсон тяжело заболел. У него поднялась температура, он страшно кашлял и был очень слаб. Мы положили ему на голову холодный компресс, дабы хоть как-то понизить температуру, и уговаривали поесть, но он отказывался и кроме воды больше ничего не употреблял. Так продлилось несколько дней, все это время команда была сама не своя. Все переживали за капитана, лишь мистер Мортон оставался таким же хладнокровным, требовательным и расчетливым. Только сейчас я понял, почему капитан Джонсон, выбрал на должность боцмана именно его. Океан не прощает слабость, а мистер Мортон – именно тот, кто искоренил ее из своего разума. Несмотря на то, что некоторое время назад он хотел выбросить меня за борт, я зауважал его как лидера и однажды, когда он дал мне указание, назвал его капитаном. Мистер Мортон и стоящие рядом люди застыли, я понял, что совершил ошибку, зарекся ее не повторять и, делая вид, будто не заметил того, что сказал секунду назад, быстро приступил к выполнению приказа. Конечно, несколько моряков позднее вычитали меня за это и впредь сказали следить за своим языком, если не хочу его лишиться.

Спустя три дня из своей каюты вышел капитан Джонсон, и все моряки радостно закричали «Ура!» Он все еще был слаб, но тот факт, что он вышел сам, без чьей-либо помощи, говорил о его скором выздоровлении. Он тут же потребовал принести ему еды и добрую кружку разбавленного рома.

Еще через два дня на борту корабля начали тайно готовиться к празднику. Я говорю «тайно», потому что приближался день рождения одного из членов нашего экипажа, и для него хотели сделать сюрприз. Сорок семь лет исполнилось мистеру Мортону, но, судя по тому, как он вел себя, для него это был обычный день.

Мы дождались полудня, и, когда мистер Мортон стоял на палубе, матросы с музыкой и едой начали подниматься наверх и осыпать поздравлениями боцмана. В этот момент я впервые увидел на его лице нечто, отдаленно напоминающее улыбку. Этот человек яростно скрывал свои эмоции, и поэтому через несколько секунд от улыбки не осталось и следа, но его голос стал немного мягче от многочисленных и приятных слов в его адрес. Моряки для трапезы начали занимать места на палубе, кому и где было удобнее. Капитан Джонсон, уже в лучшем здравии, сел рядом с именинником, он один его не боялся и всячески пытался вести беседу с этим угрюмым человеком, не особо надеясь на свои скромные возможности заставить его улыбаться. Через некоторое время капитан дал мне сигнал, и я вынес из трюма подарок для именинника. На небольшой необтесанной доске я нес добротный кусок солонины, кружку чистого рома и курительную трубку с мешочком сушеного табака. Эмоции пробили брешь в броне боцмана, и улыбка вновь растянулась на его лице, осветив желтые зубы. Он осторожно взял мешочек табака и глубоко вдохнул его запах, далее он взял кружку с ромом объёмом в две пинты и несколькими большими глотками осушил ее наполовину, словно пил воду. Потом он взял солонину, откусил от нее огромный кусок и одобрительно помахал головой.

–

Говядина, – протяжно и жуя с удовольствием, сказал он.

–

Ну да, человечины у нас нет, – машинально и совершенно необдуманно сорвалось с моего языка.

Вокруг все затихло. Музыка перестала играть, моряки застыли, напрочь позабыв, как разговаривать и жевать, кто-то подавился едой. Лицо капитана стало бледным, словно он только что увидел призрака, а мистер Мортон – его лицо уже не выражало никаких эмоций. Лишь только глаза, в них я прочел смертельную угрозу. Он показался мне хищником, который смотрит на кусок свежего мяса, и этим мясом был я. Боцман, не разжевывая, проглотил то, что было у него во рту, оно словно камень, упало на дно его желудка. Я совершил роковую ошибку. Несколько раз извинившись, но не получив ответа, под осуждающие взгляды команды, я отошёл подальше от всех и вернулся к своей еде. Праздник был испорчен.

Следующий день был хуже обычного. Вся команда, но каждый по-своему, напоминали мне о вчерашнем проступке. Со мной не обращались грубо и не унижали, но всячески избегали разговоров со мной и делали вид, будто я для них чужой. С моими друзьями было немного легче наладить контакт, но и в общении с ними я чувствовал некий барьер. Я решил, что нужно немного подождать, пока они забудут о том, что я совершил по глупости, и к концу пути мы снова будем жить как раньше. Тогда я еще не знал, что моя ошибка привела к серьезным и непоправимым последствиям.

Все случилось вечером того же дня. Начался жуткий шторм. Капитан, как лучший рулевой, встал за штурвал. Боцман координировал движение и следил за состоянием корабля, еще несколько матросов и я вместе с ними управляли снастями. Остальная часть команды находилась внизу, в трюме. Мы обвязались веревками, чтобы не выпасть за борт. Корабль било о волны, и временами казалось, что мы вот-вот перевернемся. Внезапно в носовой части корабля раскрылся фок-парус. Мистер Мортон направился к нему, так как стоял ближе всех, и приказал мне следовать за ним, чтобы помочь ему. Я стал хватать болтающиеся веревки, парус сорвало, и теперь он висел так, что никто не мог видеть, что происходит в носовой части корабля. Я услышал звон металла, это боцман вынул из ножен свою саблю и направился ко мне. От испуга я закричал, но шум океана был громче, и меня никто не услышал. Даже капитан, который сейчас смотрел в нашу сторону, не мог ничего разглядеть за обвисшим парусом.

–

А вот и человечина, – грозно сказал мистер Мортон и одним взмахом сабли перерубил веревку, которой я был привязан.

–

Пожалуйста, мистер Мортон, не надо, – умолял я его, отступая назад. – Я не хотел вас оскорбить.

Мои мольбы он не слышал или не хотел придавать им значение. Так или иначе, он замахнулся, чтобы поразить меня, но я уклонился, и он попал в плот, деревянное ограждение. Его яростный удар был такой силы, что сабля застряла в дереве. Он попытался ее вытащить, но не сумел и левой рукой наотмашь ударил меня по лицу, и я упал. В этот момент ветер на секунду отодвинул занавес. Парус, скрывавший нас, подняло вверх, и он тут же опустился обратно. Капитан успел увидеть и понять, что происходит в носовой части корабля, и тут же, оставив штурвал, бросился ко мне на помощь. Мою левую ногу охватила резкая боль. Боцман засадил в нее нож, я закричал и, дабы защититься, схватил мокрую веревку, привязанную к моему поясу, и с размаху, словно хлыстом, ударил его по лицу. От неожиданности он отошел на шаг, на лице осталась красная отметина, он посмотрел на меня и громко засмеялся. Схватившись за ограждение, я попытался подняться, нож по-прежнему торчал из моей ноги. Мистер Мортон вытащил пистолет и плавно направил на меня. Я посмотрел на капитана, он бежал к нам, он был уже близко, но ему было не поспеть. Донесся звук взведенного курка пистолета, я посмотрел на боцмана, он улыбался, но улыбка была зловещей. Отступать было некуда.

Внезапно произошел сильный удар. Корабль резко тряхнуло, палуба затряслась, по мачтам прошелся глухой скрежет дерева, и судно остановилось. Меня выбросило в воду, но, прежде чем достичь ее, я ударился головой о что-то твердое. Все закружилось, я пытался выплыть на поверхность и глотнуть воздуха, но волны поили меня водой. Я пытался разглядеть спасение, но вода заливала глаза. Наконец, когда воздух в легких закончился, и силы сопротивляться волнам иссякли, я мысленно начал прощаться с этим миром. «Неужели я так и умру?» – подумал я тогда. Но, видимо, у судьбы на мой счет были другие планы, я смог ухватиться за что-то жесткое и плавучее несколькими пальцами. Этого хватило, чтобы рефлекс и чувство самосохранения вытащили меня на поверхность. Я быстро взобрался на плавучий предмет, благо, он был достаточно большим, чтобы удержать меня на плаву, и, немного откашляв из легких воду, я потерял сознание.

4

Солнце стояло в зените, обжигая все вокруг: воздух, воду, меня и мой маленький плот из обломка корабля. Я попытался сесть, и тут же резкая боль напомнила о ране на ноге. Из нее все еще торчал нож. Я снял рубашку, скрутил ее и крепко сжал между зубами. Плотно обхватив нож руками, резким движением вырвал его из своего бедра. Из раны медленно начала литься кровь. Скрипя зубами от боли, я быстро затянул вокруг нее рубашку.

Осмотревшись вокруг, я впал в отчаяние. Ни корабля, ни земли видно не было. Только бескрайняя вода, которую, к моему сожалению, нельзя было пить. Чтобы хоть как-то взбодриться и освежить голову, я умылся, стараясь не ронять в воду ни капли крови, так как это может привлечь акул, и решил подвести итоги, чтобы осмыслить текущую ситуацию, в которой оказался, и найти из нее выход.

– Итак, – сказал я вслух сам себе. – Какие положительные моменты я имею? Я жив, рана не опасная, у меня есть надёжный плот и хороший нож. Не густо. Теперь отрицательные моменты: я посреди океана, у меня нет еды, нет воды, нет паруса, нет весел, нет направления и ни малейшего шанса на спасение.

Я еще раз осмотрелся по сторонам, всматриваясь в горизонт, но кроме воды, по-прежнему, ничего не увидел. Я не знал, даже приблизительно, где нахожусь, шторм мог занести мой плот куда угодно, а ветер, хоть и медленно, но продолжал уносить меня дальше. Не знаю, ходят ли в этой части океана корабли, и даже если увижу хоть один на горизонте, как мне подать ему сигнал? Мне вспомнилась история капитана Мортона: его тоже ждала голодная смерть, но судьба дала ему второй шанс и послала на помощь корабль «Меркурий» и добросердечного капитана Джонсона. Я надеялся, что судьба также улыбнется мне, и вскоре меня спасут какие-нибудь торговцы. В этой ситуации я был бы рад встретить даже пиратское судно, хотя очень боялся, что меня продадут в рабство в какиенибудь далекие земли. Но, пожалуй, если выбирать между смертью и рабством, я выберу жизнь. Будучи рабом, из плена можно сбежать, а вот от смерти – нет.

Усевшись поудобнее, так, чтобы раненой ноге было максимально комфортно, я стал всматриваться в горизонт, ища спасение. Так прошел этот мучительный день и уступил место не менее мучительной ночи. Поднялся небольшой ветер и начал укачивать мой плот. Я испугался, что поднимется еще одна гроза и перевернет плот, поэтому привязал себя к нему тем куском веревки, который ранее спасал меня от падения с корабля. Ночь была холодной, вода, поднимаемая волнами, периодически попадала на плот и не давала мне уснуть. Мои детские страхи начали лезть наружу, я представлял, как из глубин океана выныривает огромное чудовище и проглатывает меня вместе с плотом. Позже меня настигла стая акул, она кружилась вокруг и готовилась разорвать на кусочки мое худое тело, но это была лишь игра воображения, иллюзия. Ночь была долгой.

Следующее утро я встретил очень подавленным и уставшим, но все же нашел в себе силы следить за горизонтом в поисках спасения. Но как бы сильно я ни напрягал глаза, результатов это не дало. Вечером, обессиленный и умирающий от жажды, я лег на плот, тихо заплакал и не заметил, как уснул.

Ночью меня разбудил подозрительный шум. Уставшие веки отказывались подчиняться, я приложил усилия, сел и осмотрелся. Сначала трудно было понять, что происходит. Но немного придя в себя, я почувствовал, как холодные капли падают мне на голову, и увидел, что это происходит повсюду. Это был дождь. Не скрывая счастья, я начал смеяться, и ладони, соединившись вместе, сами потянулись к небу и ловили драгоценные капли чистой воды. Пересохшее горло и потрескавшиеся губы почувствовали облегчение, когда их коснулась живительная влага, и даже желудок приятно заурчал. Дождь продлился около двух часов, и все это время я пил, ловил своими худыми ладонями капли, падающие с неба, и пил. Вода, так необходимая моему истощенному телу, придала мне сил, и я смог уснуть крепким сном.

Весь следующий день и ночь не дали мне ничего, что могло бы облегчить мои страдания. Я снова хотел пить, и, вдобавок к моим несчастьям, желудок скрутило от боли, я умирал от жажды и голода.

В полдень следующего дня решил пойти на крайние меры. Так как со мной не было никого, кого можно было бы убить и съесть, как это сделал капитан Мортон со своей командой, я мог принять в пищу только себя. Я взял нож, вытер его о штанину и начал выбирать ту часть своего тела, без которой смог бы обойтись. Мне очень не нравилась эта идея, но ничего другого мой мозг придумать не смог. Взгляд нацелился на ноги. Можно было отрезать палец, или даже два, но если мне попадется остров, то я не смогу нормально передвигаться по нему с больными ногами, раны мне перевязать нечем, а это значит, что в них попадет грязь и может появиться гной, который приведет к заражению крови и моей скорой смерти. Я посмотрел на руки. Если отрезать палец хотя бы на одной из них, то при необходимости я не смогу грести быстро до берега одной рукой или навстречу кораблю. Грести рукой, на которой есть открытая рана, опасно, так как акулы могут почувствовать кровь на расстоянии до трех миль. Так утверждал капитан Джонсон, когда обучал меня жизни на воде. Выходит, единственное, чем я могу пожертвовать в этой ситуации, чтобы продлить себе жизнь, это уши. Лишившись ушей, человек не лишается слуха. Без ушных раковин звуки будут поступать в слуховой канал менее эффективно, это приведет к снижению слышимости, но никогда не лишит возможности слышать полностью.

Решение было принято. Я еще раз промыл лезвие ножа, вытер его о штанину и занес над ухом. Выполнить задуманное оказалось труднее, чем я предполагал вначале. Слезы покатились из глаз, руки дрожали, я никак не мог решиться нанести увечье самому себе, даже сделать надрез оказалось для меня трудной задачей. Глубоко вдохнув, преодолевая страх, я дрожащей рукой опустил нож на ухо и вынудил себя переместить по нему лезвие. Резкая боль пронзила мой мозг, заставила отдернуть руку и прекратить. На лезвии ножа блестела красная кровь, я стер ее пальцем, поместил себе в рот и тут же ощутил привкус железа. Мысль о том, что собираюсь съесть собственное ухо сырым, вызывало тошнотворные чувства, но другого выбора не было. Если я хотел прожить еще немного, ожидая спасения, то был обязан сделать это, несмотря на боль и тошноту. Я решил исполнить задуманное одним резким движением, надеясь, что это принесет мне меньше боли, и будь что будет. Сделав глубокий вдох, гордо поднял голову и еще раз занес нож над ухом. Ветер дул мне в лицо, я подумал, что он насмехается надо мной, мол, у такого как я, нет ни малейших шансов на спасение, и что я обречен. Перед моими глазами начали проноситься воспоминания, важные события моей короткой жизни. От меня отвернулись родители, моя жизнь в приюте была невыносимой, а когда, наконец, я нашел тех, кто позаботится обо мне, меня захотели убить. Но, несмотря на все это, я все еще жив и продолжаю бороться. Собрав всю мокроту, которая осталась у меня во рту, я плюнул навстречу ветру. Мелкие брызги устремились вперед, а потом, гонимые ветром, повернулись и рассеялись на моем лице. Я выругался, повернулся к ветру спиной и… не поверил своим глазам. Передо мной, вдалеке, была земля, и ветер нёс плот в её направлении. Я протер глаза, чтобы удостовериться, что это не мираж, но земля никуда не исчезла. Спрятав нож за пояс, беглым взглядом осмотрел воду, лег на край плота и плавно начал грести руками к берегу, постоянно следя за водой и опасаясь появления акул.

5

Волны вынесли меня на песчаный берег. Я отполз подальше от воды и начал с благодарностью за свое спасение целовать песок. Недалеко от себя краем глаза заметил движение. Это маленький краб смотрел на меня и щелкал своими клешнями. Я выхватил из-за пояса нож и резко рванул к нему. Панцирь хрустнул, и краб повис на холодном лезвии, более не подавая признаков жизни. Я за секунды разорвал его маленькое тело и принялся выгрызать сочную плоть. Сырой краб был неприятным на вкус, но выбирать мне не приходилось. Покончив с первой закуской, я направился вдоль берега, ища следующую жертву. Не пройдя и двадцати шагов, обнаружил лежащие на песке кокосы и очень обрадовался. Схватил два самых больших, я принялся бить их один об другой, в надежде расколоть, но, увы, результата это не дало. Я попытался проткнуть кокос ножом, но его скорлупа оказалась очень прочной даже для него. Мне пришлось немного углубиться в заросли и поискать тяжелый камень. Благо, их оказалось здесь много, и, расколов несколько кокосов, я напился и поел, при этом испачкав лицо, руки и одежду. Мои силы понемногу возвращались ко мне. Отдохнув не больше десяти минут, я решил углубиться в лес и поискать еще какой-нибудь еды. Было страшно, так как я не знал, где нахожусь, и остерегался хищников. Поиски съестного не продлились долго, я нашел несколько банановых и манговых деревьев. Пришлось немного помучиться, чтобы добыть их плоды, но оно того стоило. Набив желудок фруктами, я окончательно избавился от чувства голода, но по-прежнему хотел пить, поэтому отправился искать пресную воду. Я шёл несколько минут и услышал звук плещущейся воды. Под скалой, находящейся недалеко от берега и возвышающейся над лесом, было небольшое озеро, в него стекал узкий прохладный ручей. Удача вновь улыбнулась мне, и настроение уже было радостным. Я попробовал воду на вкус, и действительно, она оказалась пресной. Напившись, решил искупаться и тщательно промыл рану на ноге. Я очень боялся, что она загноилась, но, как оказалось, все обошлось. Кровь больше не шла, а рана благополучно затягивалась. Как смог, я постирал свою одежду и повесил ее сушиться на ветках ближайшего дерева. Усталость валила с ног, я быстро набросал разных листьев на землю в качестве подстилки и, полностью обнаженный, лег спать.

Проснулся я посреди ночи. Меня разбудили холод, звуки неизвестных мне животных и усиливающийся ветер. Небо было мрачным, и все затянуто тучами, скоро начнется дождь. Я поспешил одеться и направился искать укрытие, одновременно ругая себя за то, что не сделал этого засветло. Минут через двадцать пустился дождь, я глупо понадеялся, что он будет не сильным, и спрятался под деревьями. Спустя еще пять минут пустился мощный ливень, и, что еще хуже, дул сильный пронизывающий ветер. Я шел через лес, не разбирая дороги. Мокрые ветки хлестали меня по лицу и мешали всматриваться в темноту. Наконец я набрел на очередную скалу. Пройдя вдоль нее, нашел небольшую расщелину, она могла спрятать меня от дождя во время штиля, но не от сильного ветра, так как была неглубокой. Я сорвал несколько веток с молодой пальмы, залез в расщелину и накрыл себя листьями, словно одеялом. Прошло около часа, дождь прекратился, и я смог уснуть.

Утро разбудило меня первыми лучами солнца, освещая и согревая мое лицо. За ночь я очень замерз и поспешил покинуть свое ненадежное укрытие. Сорвал по пути несколько бананов и направился в сторону берега, чтобы тени деревьев не мешали мне согреться и высушить одежду. Я по-прежнему не знал, где нахожусь, и не знал, обитаема ли эта земля. Нужно было подняться на высокую точку и осмотреть территорию. Гора, стоящая в глубине леса, идеально подходила для этого. Чтобы иметь возможность защититься от диких зверей, я решил сделать себе оружие. Из ножа и крепкой палки вышло отличное копье.

Когда одежда высохла, я, полный решительности, отправился покорять гору. Чем глубже я заходил в лес, тем более труднопроходимым становился путь из-за густой растительности. Час заняла у меня дорога до основания горы, и еще часа два я взбирался на ее вершину. Вид с высоты был потрясающим, никогда в своей жизни я не видел ничего подобного, но по достоинству оценить всю красоту сейчас не мог. Меня опечалил тот факт, что я находился на острове, и ни кораблей, ни построек, ни дыма костров, ни какоголибо другого факта присутствия людей видно не было. Но было коечто, что привлекло мое внимание: вдалеке я смог рассмотреть еще одну землю. Не знаю, был это материк или еще один остров, но доплыть туда у меня не было возможности.

Остров, на котором я находился, был довольно большим. Он окружен бирюзовыми водами, окаймлен белоснежными пляжами и укутан зелеными лесами. Помимо гор, на острове находились живописные скалы, а в центре острова виднелось небольшое озеро, в десятки раз крупнее того, что я уже встречал. Вокруг него летало множество разноцветных птиц. Внизу, под горой, я увидел что-то прыгающее среди деревьев. Эти темные фигуры цеплялись за ветки руками. Не было сомнений, что это обезьяны.

– Ну что же, – сказал я вслух сам себе. – Если приматы смогли здесь выжить, значит, и я смогу.

Приободрившись, я начал спускаться туда, где видел обезьян. До наступления ночи нужно было найти себе надежное укрытие и по возможности добыть более ценную пищу. Так как из инструментов у меня при себе был только нож, я подумал, что строить дом из сухих ломаных палок займет очень много времени, и решил поискать природное укрытие у основания горы, то есть пещеру. Долгое время я бродил вокруг нее и успел проголодаться. Нашел отвесную скалу, в нескольких метрах над землей в ней притаилось укрытие, созданное самой природой и ожидающее такого одинокого путника, как я. Осмотрев его, решил, что на какое-то время это место вполне годится, чтобы называть его домом. Оно отлично защищало от дождя даже при сильном ветре, но от самого ветра защитить не могло. Я не знаю, сколько мне предстоит провести времени на этом острове, возможно, пройдут годы, прежде чем какой-нибудь корабль окажется у его берегов. Поэтому я должен быть готов к любым испытаниям и обеспечить себя всем необходимым для моего дальнейшего выживания, и первое, что было мне необходимо, – это надежный дом, который даст мне безопасность, неприкосновенность и защиту от всех обитателей острова и капризов природы. Ведь как гласит старая поговорка: «Мой дом – моя крепость». У меня не было возможности построить дом, если честно, я и не хотел этого делать, но мысль о том, что я, 16-летний юноша, могу иметь в своем владении целую пещеру, зажгла огонь в моих глазах, оставалось лишь найти ее. Я не знал, есть ли вообще на этом острове хоть одна пещера, но я так загорелся этой идеей, что навоображал, будто их здесь десятки, и мне нужно лишь выбрать, в которой из них я предпочту сделать свое жилище. Но пока я их не нашел, нужно было позаботиться о других своих потребностях. Я знал, где найти воду, но у меня не было ничего, в чем бы я мог ее хранить. В моем распоряжении было множество деревьев с фруктами, но я не смогу выжить, питаясь только ими. Мне было необходимо мясо, но есть его сырым не было никакого желания, я легко мог отравиться, а значит, для его приготовления нужен огонь. Огонь также помог бы мне согреться в холодное время и отогнать от себя обитателей острова. Я знал несколько способов, как его добыть, но, прежде чем заняться этим, необходимо было добыть мясо и хворост. Я решил начать с добычи мяса и отправился охотиться на обезьян. Пройдя не больше ста метров, я заметил нескольких подходящих особей, это были шимпанзе. Они перемещались между деревьями, хватаясь за ветки и лианы, а при моем приближении замерли и наблюдали с опасением. Я проверил свое копье, надежно ли закреплен нож на его конце, подбросил несколько раз в руке, чтобы привыкнуть к его весу, и резким взмахом метнул его в свою цель. Копье, рассекая воздух, устремилось вперед и пронзило грудь примата, он рухнул на землю, не подавая признаков жизни. Остальные обезьяны, увидев произошедшее, рассердились, начали громко кричать, и некоторые из них бросали в меня бананы и сухие ветки. Я попытался криком отпугнуть их, но эффекта это не произвело, они будто не слышали и продолжали метать в меня свои снаряды. Я подбежал к своей добыче, вынул копье, взвалил тело себе на плечо и со всех ног побежал к своему укрытию. Несколько десятков метров разъярённые обезьяны преследовали меня, но в итоге оставили в покое. Добыча была моей.

Я наносил огромную кучу хвороста в свое укрытие, подвесил тело примата, предварительно сделав несколько надрезов, чтобы стекла кровь, и приступил к поиску того, что поможет мне развести огонь. Вечерами мы с друзьями часто сидели возле костра, огонь добывали при помощи кремня и какого-нибудь плоского металлического предмета, чаще ножа. Нож у меня есть, большой, красивый, явно дорогой и добытый случаем в неравном бою, осталось лишь найти кремень. Больше часа я бродил по округе, но кремня так и не нашел. Зато обнаружил уголь, и если мне вдруг понадобится жар без дыма, я буду знать, что мне в этом поможет. Если немного помучиться и заняться алхимией, то можно, и наверное, нужно, сделать из него очищающий уголь, он пригодится мне, если я вдруг получу пищевое отравление. Помню, он не раз спасал нас с друзьями, когда мы объедались какой-то гадости, чаще всего это были несвежие продукты.

Внезапно я услышал хлопанье крыльев, надо мной пролетела птица. Я до сих пор не знаю, как она называется, но, если описать ее внешне, она была маленькой и с ярким голубым оперением. Она вернулась в свое гнездо на дереве и затаилась. Я начал красться, внимательно следя за тем, куда ставлю ногу. Гнездо находилось на ветке, не более чем в десяти футах над землей. Я подошел к дереву и плавно ухватился за ветку, подтянулся, опираясь ногами о ствол, и резким движением схватил гнездо со всем его содержимым. Птица пыталась вырваться, но, схватив ее за голову двумя пальцами, я навсегда прекратил ее сопротивление. Несмотря на скромные размеры, трофей меня обрадовал. В гнезде были два крохотных яйца, этого хоть и мало, но мне был необходим белок, а яйца – лучший его источник. Мяса в птице было очень мало, но ее перья легко воспламеняются и пригодятся мне для добычи огня. Гнездо тоже послужит этой цели, так как сделано из кучи сухих прутьев и утеплено пухом этой самой птицы.

Я хотел положить трофей в карманы штанов, но боялся раздавить птичьи яйца. Пришлось возвращаться в укрытие, неся скромную добычу в руках. Немного подумав, решил идти другой дорогой и набрел на небольшое ущелье. Внизу под каменной стеной я увидел темное пятно. Постучал по нему копьем, осмотрел в руках черные камешки, облизнул один, чтобы почувствовать вкус, и пришел к выводу, что это железная руда. К моему сожалению, я совершенно не знал, как ее использовать. Нет сомнений, что железо было бы полезным для меня, но я всего лишь 16-летний сирота, откуда мне знать секреты металлургии?! Я отошел на несколько шагов от рудной жилы, и тут мое внимание привлекли несколько других камней, явно выделяющиеся из общей массы. Они были серого цвета и с зелеными полосами. Я взял один кусок диаметром не больше четырех дюймов и погладил его пальцем, текстура была зернистой. Я бросил его в каменную стену, удар он выдержал. Осмотрев находку еще раз, я подошел к стене и быстро начал чесать им о камень. Большие искры посыпались в разные стороны, и я радостно крикнул: «Ура! Кремень!»

6

Наступил вечер, и солнце спряталось за горизонт. Из хвороста и сухой травы я собрал небольшую пирамиду так, чтобы между ветками были щели для воздуха. Это поможет костру быстрее разгореться и не погаснуть. Внизу я оставил немного места, чтобы иметь возможность просунуть воспламененное птичье гнездо и принялся его разжигать. Я поставил на него кремень и обухом ножа начал быстро чесать по нему вверх и вниз. Посыпались искры, и птичье гнездо начало дымиться. Подул на него несколько раз, оно загорелось, и при помощи ножа я подсунул его в центр заготовленной пирамиды. За считанные секунды ее полностью объяло пламенем, ощущалось приятное тепло, и мои руки сами потянулись вперед, желая согреться. Через несколько минут подбросил в костер ветки потолще и принялся разделывать тушу примата. Из его шкуры вышла бы отличная теплая жилетка, но, подумав, я решил сделать из нее походный мешок для своих находок. Работу над шкурой решил оставить на завтра, я хорошо очистил ее от подкожного жира при помощи ножа и отложил в сторону. На сегодняшнюю ночь использую ее в качестве одеяла.

Из толстых зеленых веток я соорудил вертел. Пожалуй, стоит рассказать, как мне удалось их сломать. Все довольно просто! Я подрезал ножом основание молодого деревца и легко свалил его. Тем же ножом очистил его ствол от веток и, используя два рядом растущих дерева как опору, просунул заготовку между ними. Потом, отмерив нужную мне длину, взялся за другой конец и, создав мощный рычаг, начал давить. Получившиеся детали связал лианами, конструкция получилась довольно шаткой, но на пару раз годится. Далее насадил тушу на вертел и начал жарить мясо.

Прежде чем убрать потроха в сторону, я поднял желудок примата и осмотрел его. «Из этого выйдет отличный бурдюк, – подумал я. – Нужно очистить его и замочить в соленой воде хотя бы на день, чтобы предотвратить гниение и избавиться от неприятного запаха. Но этим я также займусь утром».

Я бросил желудок назад к потрохам и отодвинул в сторону листья, на которых они лежали, подальше от себя и от места, где буду спать.

Мой нос уловил запах жареного мяса, и у меня потекли слюни. Туша была большой, и времени на ее приготовление уйдет много, а сырое мясо есть не хотелось. Я вспомнил о пойманной птице и яйцах. Яйца решил приготовить в скорлупе, положил на небольшой камень, подсунул его поближе к костру и принялся ощипывать птицу. Без перьев она стала еще меньше, и уже через пять минут я насадил ее тушку на палку и начал обжаривать.

Я ел и радовался вкусной еде, хотя к ней очень не хватало соли. На этом замечательном острове я чувствовал себя хозяином, и все здесь принадлежало мне. Я глубоко вдохнул, воздух наполнил мои легкие, но этот воздух был не таким, как в Англии. Он, как долгожданный глоток воды после жаркого дня, прохладный и свежий. Он окутывал все вокруг и легким ветерком разносил аромат каких-то цветов, свежей листвы и тропических фруктов. Вдалеке раздавалось пение птиц, перемешанное с легким стрекотом насекомых. Этот остров наполнял мою душу спокойствием и таинством, приносил ощущение умиротворенности и уносил давние заботы и тревоги, приглашая меня в новый, сказочный мир.

Два часа размышлений пронеслись, как пять минут. Мясо было готово, и я отставил вертел в сторону. Меня клонило ко сну, я не стал сопротивляться желанию, упал на кучу мягких листьев, укрылся добытой шкурой и крепко уснул.

Новый день был солнечным и очень жарким, что неоднократно вынуждало меня возвращаться к ручью для утоления жажды. Но такая погода отлично подходила для того, чтобы высушить добытую мною шкуру. Первым делом мне необходимо было обработать ее солью, дабы предотвратить гниение. Солевые отложения были на камнях у кромки берега. Вооружившись ножом, я отправился на добычу соли. Осторожно скребя по камню, я видел, как маленькие кристаллики соли падали на зеленый листик в моей руке. Далее эти небольшие порции ссыпались на большой лист, пока в конечном итоге я не собрал около фунта, может, больше. Хорошенько просолив шкуру, занялся своим будущим бурдюком. У меня не было никакой посуды, я не знал, как ее сделать, а возвращаться к ручью за каждым глотком воды занимало много времени и создавало неудобство. Поэтому бурдюк из желудка шимпанзе был мне очень необходим. Конечно, его внешний вид был отвратителен, но, подумав, я решил, что позже сделаю для него чехол из шкуры, это также поможет защитить его от повреждений и увеличит срок службы. Я промыл желудок, наполнил его океанской водой и добавил немного соли. Потом вырыл небольшой канал в песке на берегу и оставил свой будущий бурдюк плавать в этой луже.

На данный момент работа была окончена, и я решил заняться разведкой своих владений. Вновь соорудив копье, отправился туда, где с вершины горы видел озеро, в центр острова. Путь занял у меня несколько часов, очень хотелось пить и отдохнуть. Я подошел к озеру, и моему взору открылось удивительное, живописное место, окруженное зелеными деревьями и цветочным лугом. Озерная вода переливалась всеми оттенками синего и зеленого, отражая небесную синь и зеленые кроны деревьев. По его глади скользили грациозные водные птицы, а вокруг озера паслись козлы. Их мирное блеяние и пение птиц создавали гармоничную симфонию, наполняя это место духом покоя и умиротворения.

Я подошел к озеру и освежил свою голову, смывая с лица надоедливый пот. Несколько козлов пили воду на берегу, мне очень захотелось последовать их примеру, но я знал, что от такой воды могу получить отравление. Озеро давно бы пересохло, если бы его не пополняли источники, такие как реки и ручьи. Прогулявшись вдоль берега, обнаружил место, где вода из озера уходит в океан. Но отток меня не интересовал, я продолжил осмотр территории и практически на противоположной стороне обнаружил небольшой горный ручей. Сделав маленький глоток, пожалел, что у меня не во что ее набрать. Вода оказалась очень приятной на вкус и очень холодной, так что напился я вдоволь и освежил лицо.

Угостившись несколькими фруктами с ближайшего дерева, сел на берегу озера и несколько часов любовался местной фауной и флорой, царящими на этом прекрасном острове. По моим щекам вновь потекли слезы, но на этот раз от счастья. Никогда я еще не чувствовал себя в такой безопасности, как здесь. Никогда еще мои глаза не получали такого удовольствия от пейзажа, который открылся передо мной на этом острове. Я не боялся умереть от голода или жажды, как это было в Англии. Не боялся получить наказание за проступок, так как наказывать меня было некому. Конечно, я был лишен всех благ человечества, но у меня был нож и я, несмотря на свой юный возраст и скромные знания, знал, как использовать его с пользой и сделать свое пребывание здесь комфортным. Но все же было то, чего не мог мне дать этот прекрасный остров. Мне не хватало друга. Я думал, как здорово было бы сейчас поговорить с кем-нибудь, любуясь этим прекрасным местом, и обсуждать наши дальнейшие планы… Все мои мысли занял один человек. Девушка, с которой мы вместе росли в приюте, она мне очень нравилась. Но, увы, на этом острове я был один.

Следующий день был таким же жарким, как предыдущий, но он отлично подходил для работы, а работа сейчас важнее всего. Я коекак собрал сушильную раму из крепких веток и растянул на ней шкуру. Желудок, оставленный мной на берегу, подвергся атаке маленького краба. Он начал есть его с нижней части, это как раз то место, где я приберег 5 лишних дюймов трубки кишки. После обработки я хотел завязать их в узел, чтобы вода не вытекала, но проклятый воришка успел съесть около трех дюймов. Оставшихся двух дюймов с трудом хватило, чтобы завязать узел. Опоздай я на пару минут, и краб сделал бы мой будущий бурдюк непригодным. Я сердился, но не сильно, поэтому в качестве наказания забросил негодника в океан.

Тщательно промыв бурдюк, я набрал в него чистой воды и закрыл отверстие пробкой, которую вырезал из ветки. Носить с собой бурдюк без чехла оказалось невозможным, поэтому я оставил его в своем укрытии.

Мои небольшие достижения приносили мне огромную радость. Я чувствовал, что могу сделать все, что пожелаю, вернее – все, на что хватит моих знаний и фантазии, и дабы испытать себя еще раз, задумал соорудить лук и стрелы. Конечно, по большей части желание получить такое оружие было вызвано детским интересом. Для меня это была скорее игрушка, нежели инструмент для охоты, но так как заняться мне было нечем, я с энтузиазмом приступил к его изготовлению.

Первым делом я отправился искать дерево для лука. Оно должно было быть упругим, плотным, гибким и однородным, то есть не иметь дефектов, таких как сучки и трещины. Много времени было потрачено на поиски подходящего экземпляра, но все же я нашел то, что удовлетворяло моим запросам. Дерево, которое я нашел, имело перистые листья. Они были большие, продолговатые, с ярко-зеленой окраской и с заметными жилками. В пазухах листьев были маленькие невзрачные цветки, собранные в соцветия. Ствол прямой и гладкий, покрытый тонкой корой светло-коричневого цвета. Не знаю, как называлось это дерево, но его ветка вполне подходила для моего будущего лука.

Материал для тетивы был обнаружен мной весьма быстро. Мой выбор пал на волокна кокосового ореха, но, прежде чем превратить сырье в готовое изделие, нужно было его подготовить. Собрав достаточное количество, размягчил волокна в воде, так как они были жесткими, и только после этого приступил к скручиванию жгута. Далее сложил жгут в несколько слоев и продолжил скручивание до желаемой прочности.

Производство стрел забрало у меня значительно больше времени, нежели я предполагал потратить на этот процесс. Я собрал около десятка длинных и ровных, насколько это было возможно, веток, толщиной с палец. Очистил их от коры и пальцами ровнял там, где это было необходимо. Далее при помощи моего бесценного ножа заострил стрелы с одной стороны, а с другой вырезал зацепы под тетиву. Прежде чем крепить оперение, решил придать стрелам прочности. Я подсушил их на костре и обжег наконечники и зацепы, чтобы придать им жесткости и увеличить долговечность.

Наконец, настало время оперения. Перья птицы, которую я поймал на второй день моего пребывания на острове, не очень подходили для стрел, но других у меня не было. Гоняться за утками на озере, метая в них копье, мне не хотелось, поэтому решил сделать несколько стрел из того, что есть. Перья на стреле я крепко закрепил при помощи того самого жгута из кокосовых волокон, но более тонкого.

Лук и стрелы были готовы, и мне не терпелось опробовать на деле мое новое оружие. Прежде чем я отправлюсь на охоту, необходимо было потренироваться в стрельбе, но чтобы не повредить стрелы, сделал тренировочную мишень из кучи сухой травы.

Стрелы летели, но не очень ровно. Сперва я думал, что стержень стрелы недостаточно ровный и всячески пытался его выровнять. Позже в своих промахах начал обвинять неудачное оперение, но потренировавшись около часа, я понял, что в неровном полете стрелы виноват только я сам. Я начал попадать только тогда, когда стал контролировать свое дыхание, руки, тело, ноги, сам лук и стрелу. Оказалось, что стрельба из лука – это целая наука. Она требует комбинации техники, концентрации и практики. Это мастерство можно оттачивать годами. С одной стороны, это очень долго, с другой – я знал, чем занять и развлечь себя в свободное время, которого у меня очень много.

Итак, пришло время испытать лук в деле и поохотиться. В качестве первой цели я решил выбрать утку, не только ради мяса, но и ради ее перьев: они пригодятся мне для других стрел. Поэтому мне вновь пришлось отправиться на озеро. Чтобы сделать более точный выстрел, я пытался приблизиться к уткам, но они в страхе разлетались. Моих навыков не хватало, чтобы попасть стрелой в движущуюся мишень, особенно когда она летит, поэтому я решил их перехитрить и спрятался в высокой траве. Я стрелял лишь тогда, когда хоть одна из них приближалась к моему укрытию достаточно близко. В результате я унес с собой две крупные тушки, этого было вполне достаточно для моих скромных нужд. Всю дорогу до дома я размышлял над тем, как можно улучшить и украсить мое новое смертоносное оружие.

Прошла неделя моего пребывания на острове, погода резко изменилась. Начались сильные дожди, переменные ветра и пронзительный холод, особенно по ночам. У меня по-прежнему не было теплой одежды, все свое свободное время я потратил на тренировки, оттачивая навык стрельбы из лука и охоту на птиц. Зато теперь у меня была мягкая постель: добытые перья я подсовывал под свою подстилку из сухой травы. Благодаря этому я перестал чувствовать холодные камни под собой и стал лучше высыпаться, но это помогало до появления сильных ветров. Я никак не мог согреться у костра, ветер жадно крал его тепло и уносил с собой, а при резких порывах и вовсе разбрасывал горящие угли по каменному полу моего укрытия. Оставаться здесь более не было никакого смысла. Я дождался, пока закончится очередной ливень, вооружился, взял еды и воды и направился в те места острова, где я еще не успел побывать, ища драгоценную пещеру, которую смогу назвать домом.

Пять долгих дней провел я в поиске, но не нашел ничего, что могло бы послужить мне пристанищем на долгое время. Я спал под отвесными скалами, строил укрытие из веток и листьев, и постоянно замерзал, громко стуча зубами. Один раз заночевал в толще большого дерева, прячась в огромном дупле. Места в нем хватило только чтобы свернуться калачиком, что создавало неудобство. Будь дупло попросторнее, я бы, без сомнения, остался здесь подольше. Вокруг дерева не было травяных зарослей, повсюду мягкий песок и всего каких-то десять минут ходьбы до озера, на котором было мое охотничье угодье, но, так как само дупло не подходило для жилья, пришлось оставить его.

Я старался экономно расходовать свои продуктовые запасы, но вышло так, что совершенно зря. Фруктов на острове было полно, и я не истязал себя переноской лишнего груза, а вот жареное мясо начало отдавать тухлым запахом, и мне пришлось его выбросить. Конечно, я легко мог добыть еще, так как со мной были лук и копье, но из-за постоянных дождей я никак не мог найти сухой хворост для костра, а есть сырое мясо мне по-прежнему не хотелось. В этот момент я задумался о том, чтобы запастись вяленым мясом, так как оно хранится довольно долго, и носить его с собой в дальние походы. Мысль была блестящей, осталось лишь дождаться, когда уйдут дожди и вернется жаркая погода, а до того времени я был вынужден наслаждаться теми дарами леса, которые служат пищей для большинства жителей острова, то есть фруктами.

К концу пятого дня блужданий я изрядно устал, ноги подкашивались, требуя передышки. Я обнаружил небольшой пруд, совсем маленький, футов тридцать в длину, пятнадцать в ширину и глубиной около семи футов. Он находился у подножья большой скалы, огражденный высокими деревьями разных пород, склонивших над ним свои длинные ветви. Из ручья, который втекал в него, я смог утолить жажду и наполнить бурдюк, сорвал несколько бананов и, выбрав место поудобнее, сел отдыхать на небольшой камень. Весь день, питаясь одними фруктами, я понемногу начинал их ненавидеть и не понимал, как выживают люди, которые совершенно не едят мясо. Сейчас я был готов отдать что угодно за палку копченой колбасы или кусок обжаренной на костре свинины с золотистой и хрустящей корочкой, с ароматными пряностями и древесным дымом. Чтобы его сочные капли жира стекали по моим рукам, когда я вопьюсь в него зубами, и мне раскроется мягкий, сочный, умопомрачительный и богатый вкус, который будет только усиливаться от открытого огня. Но, увы, ни огня, ни мяса у меня не было.

Доев последний банан, я по-прежнему чувствовал голод и начал осматриваться, ища что-нибудь съестное. Внезапно надо мной захлопали крылья. Посмотрев в сторону звука, я увидел, как на скалу залетела какая-то птица размером не больше голубя.

«Возможно, у нее есть яйца, – сказал я вслух сам себе. – Я бы с удовольствием съел парочку. Пусть даже сырыми, но это лучше, чем есть одни фрукты».

Я осмотрел скалу и, найдя подходящее место, начал взбираться на нее по выступам. На высоте около тридцати пяти футов была небольшая площадка, на ней и находилось птичье гнездо. Услышав мое приближение, птица тут же покинула его, яиц в нем не было, оно оказалось пустым. Я разочарованно вздохнул и уже был готов спускаться, но бросив взгляд на другой конец площадки, настороженно замер. В стене, напротив меня, я увидел щель, вход, ведущий вглубь скалы. «Неужели пещера?» – проскочило у меня в голове, и я подошел ко входу. Его размер был не более четырех футов в высоту, так что мне пришлось пригнуться. Внутри я увидел то, что заставило мои губы растянуться в широкой улыбке. Оказалось, что скала внутри полая, она содержала несколько платформ, выложенных по стенам пещеры. Эти платформы создавали эффект террас, на которых можно осторожно перемещаться, вниз вел крутой спуск. Ее вертикальная структура напоминала башню, созданную самой природой и надежно скрытую от посторонних глаз. Но, прежде чем спуститься, я бросил небольшой камень вниз, дабы удостовериться, что пещера необитаема. Конечно, проведя столько времени на острове, я убедился, что хищники здесь не водятся, но что, если я плохо искал? Камень постучал по стенам и упал на землю, никаких посторонних звуков или движения не обнаружилось. Я бросил еще один камень, и вновь ничего не произошло. Пещера была пустой.

Медленными короткими шагами я начал спуск. Здесь было достаточно света, он проникал из входного отверстия за моей спиной и небольшой дыры в стене, служащей в качестве окна. Платформы, которые крепились к стенам, могли отлично послужить моим нуждам. На одной я сделаю кухню, на другой спальню, на третьей склад. Спустившись вниз, у стены я увидел воду и еле различимый проблеск света в ее глубинах. Это был тот самый пруд, который я видел снаружи, а свет, судя по всему, сигнализировал о том, что из пещеры наружу есть проход под водой. Мне не терпелось проверить, смогу ли я пролезть через него. Пришлось раздеться и нырнуть в холодную воду. Подводный проход был узок и зигзагообразен, поэтому снаружи его было очень трудно обнаружить. Конечно, прятаться мне было не от кого, но скрытое от глаз жилище придавало чувство защищенности и спокойствия. Очевидно, что я был очень доволен своей находкой.

– Вот он, – сказал я вслух, глядя на скалу. – Мой дом! Моя крепость! Башня Джона Марта! Мое убежище!

Я вернулся в башню и еще раз ее осмотрел. Несмотря на то, что внутри находилась часть пруда, помещение было сухим. Оно проветривалось через щель, в которую я вошел, и окно в стене, а значит, здесь можно развести костер и не бояться задохнуться от дыма. Осталось перенести сюда свои вещи из укрытия, и можно обустраиваться.

7

Солнце стояло в зените и своими лучами приятно согревало мое тело. Я сидел на крыше своего дома, на вершине скалы, на относительно удобном стуле, который сделал своими руками из веток, связав их между собой лианами, и накрыл несколькими козьими шкурками для мягкости. С крыши ко входу в башню привязал лестницу, связанную из тех же веток и лиан, для удобства перемещения. Здесь открывался отличный вид на океан над кромками деревьев, более не мешающих моему обзору, и я смотрел на горизонт, наслаждаясь видом и высматривая корабль. Рядом с собой, на этой же скале, я собрал кучу хвороста, чтобы поджечь при необходимости и дать сигнал о своем присутствии. По правде говоря, мне не очень-то и хотелось, чтобы меня спасали, ведь в цивилизованном мире я не имел ничего. Там за все нужно было платить, но ни денег, ни возможности их заработать у меня не было. Здесь же, на острове, у меня было то, чего я был лишен всю свою жизнь: еды – сколько съем, воды – сколько выпью, я мог спать – сколько пожелаю и приходить домой, когда мне вздумается. Конечно, мне по-прежнему не хватало общения, но я придумал для себя несколько развлечений и продолжал искать новые. Помимо стрельбы из лука я практиковал маскировку: обвязав себя пышными зелеными ветвями, я медленно подкрадывался к животным и птицам, а подойдя максимально близко, с криком набрасывался на них, а потом смеялся оттого, с какой скоростью они разбегались в разные стороны. Я придумал забавный способ, как подшучивать над обезьянами. Пожалуй, это было моей любимой потехой. Дождавшись вечера, когда солнце начнет садиться, и меня будет сложнее разглядеть, я обмазывался грязью и, привязав к груди одну шкуру, а к голове другую, залезал на дерево и долго сидел, поджидая момент, когда какая-то из обезьян проявит любопытство и подойдет ко мне. Потом резко хватал ее за лапу и кричал, как сумасшедший, а обезьяна, получив легкий сердечный приступ, с воплями вырывалась, визжа от страха. Один раз я сидел на ветке так долго, что уже и забыл, зачем залез на нее. Я смотрел на океан и задумался: не сойду ли я с ума, живя в одиночестве на этом острове? А если да, то, когда это произойдет, и когда одичаю, стану ли я прыгать по ветвям деревьев, словно обезьяна? Пока я размышлял, ко мне тихо подошёл один из приматов, сел рядом и стал смотреть туда же, куда и я. Словно рефлекс, моя рука поднялась и опустилась на его плечо, как будто мы были давними друзьями. Пожалуй, если бы в этот момент на нас взглянул кто-нибудь со стороны, то картина показалась бы ему довольно милой, но продлилась она всего лишь секунду. Когда моя рука коснулась плеча примата, от неожиданности он вскочил и, выпучив глаза, посмотрел на меня. Моё перемазанное грязью лицо улыбнулось ему, оскалив слегка неровные и пожелтевшие зубы. Примат, ругаясь на своем обезьяньем языке, удрал от меня с такой скоростью, словно увидел призрака. Меня это, конечно же, насмешило и развеяло грустные мысли.

Я продолжал разведывать остров и пополнять свой склад полезными ресурсами. Не поленился запастись углем, так как от него не было ни дыма, ни света, его было удобно разжигать на ночь и спать в тепле, но добыть его и принести в дом оставалось для меня тяжким трудом. При раскалывании угольной залежи я чаще использовал нож и всегда опасался, чтобы не сломать его. Созданная мною каменная кирка быстро ломалась, она выдерживала не больше дюжины ударов, и я никак не мог повлиять на срок ее службы. Также я собрал увесистый мешочек соли, она никогда не была лишней, и я не ленился собирать ее там, где находил большие накопления. Я принес к своему убежищу плот, тот обломок корабля, на котором приплыл на остров, и сделал из него кровать. Спать на ровных досках было приятнее, нежели на кривых камнях, пусть и устеленных ветками, шкурками и перьями. Я скучал по теплой и мягкой постели, которая была у меня в приюте, и очень хотел поспать на ней еще хотя бы одну ночь. Конечно, моя смекалка быстро подсказала мне, из чего можно сделать матрас и подушку: это шкуры и перья в огромном количестве. Но я не спешил убивать животных и птиц ради необходимых мне ресурсов, а предпочел накапливать их постепенно. Для хранения перьев мною была сплетена большая корзина из тонких веток, а для шкур и кожи я сделал стеллаж из толстых веток. Чтобы легко подняться на платформу к моему дому, то есть на башню, я прикрепил лестницу, но сделал так, чтобы при натягивании лианы на соседнем дереве она поднималась вверх и не позволяла никому проникнуть в мое убежище. Эта мера предосторожности не была необходимостью, так как остров был необитаем, если не считать меня. Но, видимо из-за того, что я уже довольно долго испытывал одиночество, мне начинало казаться, будто за мной кто-то наблюдает. Я даже соорудил небольшую дверь, поставил ее на входе в башню и подпирал, чтобы спокойнее спать по ночам, предварительно подняв лестницу наверх. Такие страхи посещали мою голову лишь в вечернее и ночное время. При свете дня я чувствовал себя прекрасно и не боялся никого и ничего. Я прекрасно проводил время, сидя в своем кресле, и наблюдал за горизонтом, попивая при этом кокосовую воду и наслаждаясь фруктами.

Я всячески желал разнообразить свой рацион питания и создать долгохранящиеся запасы. Поэтому, нарезав небольшими кусками фрукты, разложил их сушиться на камнях. Я также не забыл о мясе, хорошенько просолил его и развесил на самодельной сушильне. Один раз я попытался прокоптить мясо, набросав на горящие угли зеленых листьев для большего дыма, но вкус мяса мне не понравился, и пришлось на время оставить эту идею. Возможно, мною был неудачно подобран материал для копчения, я использовал листья папайи, готовое мясо показалось мне горьковатым. Процесс копчения занял около трех часов, это было довольно утомительно и скучно, поэтому мне не хотелось заниматься этим вновь. Сейчас я ждал, когда вяленое мясо высохнет, станет пригодным для хранения и безопасного употребления, чтобы с ним отправиться на разведку вокруг острова. Мне очень хотелось обойти его полностью. Я также надеялся найти на берегу что-нибудь ценное, принесенное водами океана. Никто не обещал мне, что поиски дадут плоды, это была лишь надежда, или даже мечта, пускай наивная и детская, но она была и грела мне душу. Мне нужно было лишь двинуться в путь, и я был готов к этому.

Легкие порывы теплого ветра колебали потрепанную одежду и отросшие непричёсанные волосы на моей голове. Я шел вдоль берега около трех часов. Было довольно жарко, и, чтобы экономить воду, я скрывался под ветвями деревьев, окутав себя тенью, и внимательно осматривал окрестности. Изредка мне слышалось пение птиц, засевших на зеленых ветвях недалеко от песчаного берега. Ветер завывал в ушах, не давая мне насладиться их песнями, и уносил прочь от меня эти дивные мелодии. Воздух наполнял мои легкие, словно каждый вдох был взят из самого сердца природы, даруя ощущение полной свободы и жизни. Легкий морской бриз, как нежное прикосновение, окутал мое лицо освежающей прохладой, очищая душу от суеты и даруя ощущение умиротворения и легкости. Я двигался по берегу острова, как если бы прогуливался по ухоженному и живописному парку, где каждый шаг был наполнен ощущением покоя и гармонии и приносил мне умиротворение, радость и безмятежность. Мои босые ноги погружались в мягкий песок, словно в теплую подушку, ощущая каждую песчинку, которая, как нежные искры, касалась загорелой кожи.

Нос уловил неприятный запах моего потного тела и, так как я немного устал, решил найти подходящее место для отдыха. Впереди, пересекая берег и преграждая путь, виднелись высокие скалы, выходящие из воды, и скрывались в глубине леса за высокими деревьями. Подойдя ближе, я увидел большую черепаху: своими мощными лапами она вырыла глубокую яму в мягком песке и, трепеща от напряжения, откладывала яйца. Я притаился среди кустов, ожидая завершения ее ритуала. Это продлилось около часа, я отдохнул, но успел проголодаться. Собственно, я ждал, когда черепаха закончит откладывать яйца и скроется в глубинах океана, чтобы похитить и приготовить на обед несколько яиц. Раскопав кладку, обнаружил больше сотни яиц в мягкой скорлупе. Мои аппетиты были весьма скромными, я взял лишь три яйца, а остальное зарыл обратно.

Черепашьи яйца я решил поджарить и использовал для этого плоский камень, разместив его на раскаленных углях небольшого костра. Обеденная трапеза была шикарной, никогда еще я не пробовал ничего подобного. Яйца большой черепахи обладали богатым и интенсивным вкусом, а их текстура была более плотной и жирной, нежели куриные яйца. Это скромное блюдо оказалось подлинным кулинарным шедевром и доставило мне истинное наслаждение. Их насыщенный, глубокий вкус не только приносил удовольствие, но и прекрасно насыщал желудок, делая трапезу понастоящему незабываемой. Дабы не портить впечатление и послевкусие ценного блюда, я решил запить его не обычной водой, а кокосовой. Ее легкий освежающий вкус и естественный сладкий оттенок хорошо сочетался со вкусом жареных яиц черепахи, создавая симфонию вкусов.

Получив максимальное удовольствие от обеда, я затушил костер и скрыл следы своего пребывания на побережье. Чтобы продолжить свой путь, мне нужно было миновать перегородившие дорогу скалы. Было три варианта, как это сделать. Первый, самый быстрый, но и самый опасный – пойти влево, вдоль скал, и погрузиться в воду. Проплыть около семидесяти футов в одну сторону, миновать скалы и проплыть еще столько же в обратную, уже на той стороне. Но волны, пусть и небольшие, громко бились об эти скалы и могли легко отбросить меня на них, причинив мне боль и увечье. К тому же, в воде могли быть акулы, которых я чертовски боялся. Этот вариант я отбросил сразу. Второй вариант – лезть на скалу. Ее острые вершины выглядели, как зубья гигантской пилы. Острые выступы и обрывистые участки скалы, возвышающиеся надо мной, придавали ей угрожающий и неприступный вид. Восхождение на скалу казалось чрезвычайно опасным, а в случае падения с нее – смертельным. Третий вариант – путь вправо, в глубину леса. Я не видел конца скалы из своего положения, возможно, чтобы ее обойти, мне придется потратить не один час. Тяжело вздохнув, я направился вправо. Не я выбирал эту дорогу, дорога выбрала меня, а я лишь подчинился ее воле.

Уже через полчаса пути высокие скалы превратились в невысокие каменные насыпи, и я легко преодолел это препятствие.

Передо мной открылось суровое каменистое поле, покрытое редкими кривыми деревьями и густо затянутое ползучими растениями, а также невысокой травой. Но мои глаза приковало не каменистое поле и не ее растительность, а стоящий у острова корабль. Сперва я не поверил своим глазам и, протерев их, присмотрелся еще раз. Это была не иллюзия моего воображения, а настоящий корабль, стоящий на якоре. До него было не больше пяти миль, мое спасение ближе, чем я предполагал. Значит, люди, прибывшие сюда по какой-то причине, высадились на остров, но надолго ли? Я рванул изо всех ног и не желал выпускать его из виду, опасаясь, что он все же исчезнет, словно мираж, но с каждым шагом крепчала моя вера в то, что он настоящий. Но кто те люди, что прибыли на нем? Торговцы? Пираты? Или, возможно, это военное судно? Я решил, что прежде, чем покажусь команде на глаза, понаблюдаю и, по возможности, подслушаю их разговоры. Мой план легко удастся, если они останутся на берегу на ночь. Вечер был не за горами, солнце уже приближалось к горизонту.

Я бежал и бежал, не глядя под ноги. Растения били и кололи мою кожу, но сейчас меня волновали лишь корабль, его команда и мое скорое спасение с этого острова. Дорога была неровной и опасной, я понимал это, ведь несколько раз чуть не подвернул стопу, но продолжал бежать, не сбавляя скорости и, по закону подлости, быстро поплатился за свою неосторожность. Нет, я не подвернул стопу. В очередной момент я просто не нащупал под собой точку опоры. Моя нога наступила на воздух и быстро ушла под землю. Голова ударилась о камень, а руки, не успев ухватиться за что-нибудь жесткое и крепкое, сорвались, и я стремительно полетел вниз, просочившись в расщелину в каменной породе, разрывая вьющиеся стебли растений, которые подло заслонили своими листьями природную ловушку. Прежде чем достичь дна, я несколько раз ударился о каменные стены и выступы. Приземление было жестким, голова ударилась о пол, и я почувствовал, как на меня что-то упало. Перед глазами все расплывалось и двоилось. Попытка поднять голову оказалась непосильной нагрузкой и поглотила последние силы. Мир вокруг меня растворился в вихре смутных теней и размытых контуров. Все казалось далеким и недостижимым, волна усталости и слабости накрыла меня, словно темное облако. Последняя попытка удержаться в сознании обернулась мучительным усилием, и вдруг мир слился в сплошное месиво. Я погрузился в небытие, свет перед глазами угас, и тьма, как мягкое покрывало, окутала меня.

8

Мне нелегко было открыть глаза. Для этого пришлось приложить усилия. Проблемой были не только усталость и боль, но и кровь, засохшая на лице. Трясущейся рукой я протер глаза и, ухватившись пальцами за ресницы, расклеил веки. Меня окружала непроглядная тьма, я не видел абсолютно ничего и, если бы не ужасная боль, исходящая от каждого дюйма моего тела, то подумал бы, что умер и попал на тот свет. Немного привыкнув к темноте, я все же рассмотрел несколько звезд над собой. Стояла глубокая ночь. Не знаю, сколько я пробыл в отключке, сейчас меня это не особо интересовало. Я был рад тому, что жив, хотя и чувствовал себя ужасно. Попытка подняться на локоть вызвала ряд болезненных ощущений по всему телу. К тому же чувствовалось головокружение и тошнота. Пересохшее горло требовало воды, пришлось подчиниться ему и, скрипя зубами от боли, я снял с пояса бурдюк и сделал несколько маленьких глотков. Рот впитал влагу, словно сухая земля. Сознание слегка прояснилось, но сил, чтобы подняться, по-прежнему не было. Что-то на моем лбу вызывало неприятные ощущения, я прикоснулся и нащупал огромную рану над правым глазом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.