Антон Можаев
Марево

ПРЕДИСЛОВИЕ

В отличие от истории, археология имеет чёткие критерии объективности. Один из них – наличие или отсутствие артефактов, подтверждающих соответствующую историческую теорию. Как правило, о месте проживания, роде занятий, уровне экономики (при наличии таковой) и прочих аспектах жизни той или иной группы людей.

Вокруг археологии за годы её существования сложился целый пласт историй и легенд, от криминальных до мистических. А что, если археологические раскопки – это некий тест? На умение заниматься физическим трудом, не чувствуя его монотонность. На внимательность. На возможность длительного проживания с одними и теми же людьми без негативных последствий для себя и для них. И что может произойти с теми, кто этот тест успешно проходит?

Переливающийся видимый слой теплого воздуха у поверхности земли (в солнечную погоду) – это марево. Дымка, туман – это тоже марево. Но может ли марево быть чем-то ещё? И может ли марево быть не тем, что оно есть? Что стоит или может стоять за маревом?

Каждый может выбрать свой путь – поверить или не поверить, пройти тест до конца или частично. Наконец, попробовать понять, что же происходит, или сознательно оставаться в неведении. Но поняв, что происходит, человек уже не сможет жить иначе. И какой бы выбор не сделал человек, он всегда будет помнить о том, от чего отказался…

Категория произведения 18+, в нём могут описываться сцены с использованием продуктов питания, несовместимых с догматами некоторых религиозных учений или взглядов отдельных читателей, а также алкогольных напитков различной крепости. Все фамилии, имена и отчества, а также любые возможные названия (в т.ч. юридических лиц), прозвища, географические знаки и всё прочее, позволяющее как-то привязать к местам и времени описываемые события – вымышлены, любые совпадения случайны. Среди прочего, в произведении могут присутствовать сцены эротического и мистического характера, указания на некорректное обращение с людьми и животными, а также жаргонные и бранные слова. Для тех, чьи убеждения может оскорбить всё, указанное выше, а также для лиц, обладающих повышенной нервной чувствительностью, чтение осуществляется на собственный риск.

ПРОЛОГ. КАМЕННЫЙ БУКЕТИК

– Денис, сынок, вставай! – Мария Петровна прошла на кухню и, выставив на стол сумку, начала выкладывать из нее продукты.

Денис, ее сын, молодой мужчина, зевая и потягиваясь, скинул одеяло, натянул тренировочные штаны и пошел к матери. Поздоровавшись, он сел около стола и, еще спросонья, щурясь от солнечных лучей, бивших в окно, стал вполуха слушать монолог Марии Петровны, в нужных местах кивая головой.

– А кстати! – Мария Петровна толкнула Дениса в плечо. – Тут археологи приехали! Прямо на площади, у сельпо (Мария Петровна по старой памяти так называла местный магазин) их автобус стоит и палатка. Можно много денег заработать! Тебе же надо? – она вопросительно посмотрела на сына.

Тот, окончательно проснувшись, задумался. Деньги действительно были нужны: небольшой бизнес Дениса дал трещину. Хотя с кредиторами удалось рассчитаться без продажи квартиры, но финансовые вливания были необходимы. Денис взял паузу на раздумья (тем более лето – мертвый сезон для его дел) и приехал к матери в село – отдохнуть, подышать воздухом, а заодно и подумать: где бы деньжат найти?

С другой стороны – летом, на жаре, копать землю, а потом заплатят копейки? Разнорабочим много не платят. А если удастся найти что-то ценное и не показывать? Вот это другой разговор.

– Мам, а раньше они приезжали? – Денис заинтересованно посмотрел на мать. Та, уже разобрав сумку, отвернулась к холодильнику, но слышно ее было хорошо.

– Уж сколько раз! Места, говорят, у вас богатые, – Мария Петровна весело хмыкнула.

– То городище, то курган, то еще что… Помню, отец твой с председателем колхоза лаялся – у того страда, а наши мужики, как узнали, что археологи приехали, сразу всем селом к ним ломанулись! – она засмеялась.

– Председатель в милицию побежал. Секретарша потом рассказывала: участковый к ним – кто такие, почему людей с полевых работ сманиваете? А те письмо показали – из самой Академии наук! Мол, просим оказывать всяческое содействие, печать большая, все такое! Да потом еще из района позвонили – археологи приехали? Как устроились? В области дело на контроле. Так что под ноги им не лезть и не мешать! Умылся наш председатель! А отец тогда хорошо заработал, мы на эти деньги свадьбу сыграли… – еще посмеиваясь, вздохнула мать.

Денис заинтересовался.

– А уже в наше время мужики ездили?

– Еще как! Машины себе покупали, Федька Кочергин – знаешь его, у него сын с тобой учился, вы его все "бородавкой" звали – новый дом построил…

– На площади, говоришь? – Денис уже вставал из-за стола.

– Ага! Как выйдешь, так сразу автобус их увидишь. На всякий случай паспорт возьми, чтобы сразу оформили! А потом приходи завтракать, я яишенку на сале с помидорами сделаю, картошки пожарю, огурчиков свеженьких… – Денис закивал и пошел в комнату – одеваться.

На сельской площади действительно стоял микроавтобус, а рядом с ним – небольшой тент. На боку микроавтобуса значилось «Полевые работы», а на полотнище тента – «ЧНУ Институт истории и археологии». Под тентом стояли стол и три стула. За столом сидели двое мужчин и заполняли какие-то бумаги. Денис подошел поближе и поздоровался. Один из мужчин – лет 40, невысокий, коренастый, седоватый, с короткой стрижкой и небольшой «шкиперской» бородкой – поднял голову.

– И вам не хворать. Хотите принять участие в экспедиции? – Денис кивнул.

– Имеете ли специальные знания в археологии, истории? Возможно, в геологии? – Денис невольно подумал, что без этого никуда не возьмут, и виновато помотал головой. Мужчина, напротив, оживился.

– Прекрасно! Нам как раз нужны рабочие. А тех, у кого специальные знания… ровно на одного человека больше, чем надо! – и он с улыбкой толкнул локтем второго. Тот оторвался от бумаг, улыбнулся в ответ и встал, потягиваясь. Высокий, гибкий, лет 35, длинные волосы на затылке забраны в какую-то трубку с узором, гладко выбрит, он внимательно посмотрел на Дениса и махнул рукой в сторону стула. Стоящего с другой стороны стола:

– Присаживайтесь.

Когда Денис устроился на стуле, высокий обратился к нему, передвинув стопку бумаг второму.

– Я немного расскажу вам о том, как наше предприятие будет выглядеть, а потом задам пару вопросов. Нормально?

– Да.

– Как вас зовут?

– Денис.

– Значит, Денис, смотрите. Все очень просто, проще только перетягивание каната, – высокий вновь улыбнулся.

– Я Егор, это Сергей, и мы научные работники Института, специалисты по полевым работам. Этим летом по плану мы должны провести раскопки в вашем районе, где наши историки по документам вычислили местонахождение языческого славянского капища. Капище было богатым, артефактов и просто ценных вещей там должно быть много. Хотя капище и было уничтожено и разграблено княжескими дружинниками-христианами, но волхвы заранее узнали про нападение и многое успели спрятать. Место под влиянием распространившегося христианства затем забросили как проклятое, и оно постепенно покрылось многими слоями земли. Их и надо вскрыть, чтобы добраться до нужного нам. Соответственно, мы надеемся на вашу – и не только, работников хватит – помощь. Жарко… Хотите воды?

Егор протянул руку и взял из ящика сбоку бутылку воды и два пластиковых стакана. Налив оба стакана до краев, он один пододвинул Денису, тут же выпил свой и налил еще. Денис благодарно кивнул (было действительно жарко) и отпил половину стакана. Егор продолжал:

– Здесь (он двумя пальцами приподнял пластиковую папку) наши доверенности и сканы паспортов. Нам даны полномочия: заключать договоры с временными рабочими, оплачивать их работу в соответствии с договорами, и также приобретать у рабочих все артефакты, которые они найдут в ходе раскопок и – естественно – которые будут иметь ценность.

Денис удивленно посмотрел на Егора. Тот совершенно серьезно покивал головой. Сергей вновь оторвался от бумаг:

– Такова политика нашего института. Раньше из-за этого было много споров, скандалов. Иной раз полицию приходилось вызывать. Теперь, когда к археологии подключаются частные инвесторы, все значительно проще.

Егор продолжил:

– Есть пока какие-то вопросы?

– Нет, все ясно, – Денис помотал головой.

– Отлично. Дальше так. Если вы соглашаетесь, я даю вам прочитать договор, он достаточно простой. Конечно, можете посоветоваться, но имейте в виду: послезавтра, примерно в 5 утра мы отправляемся. Ехать недалеко, но лучше по холодку – автобус без кондиционера, увы…

– А скажите… много еще народу поедет? – Денис пытался сориентироваться в ситуации. Уж как-то это все было очень просто и денежно. А по нынешним временам такое безопасно не бывает.

– Отсюда человек 5, и по дороге будем проезжать, еще десятерых захватим. Работы много, всем хватит! – Егор дружески подмигнул. Потом внимательно посмотрел Денису в глаза и мягко кивнул.

– Я понимаю ваши опасения. О таких вещах много пишут и говорят, по ТВ периодически показывают сбежавших из рабства… У нас все совершенно официально. Ваши документы нам нужны только для того, чтобы сделать ксерокопию и приложить к договору. Вот наши координаты, – он достал из кармана визитку и передал Денису. Сергей сделал то же самое со словами:

– Вы можете найти в Интернете наш институт и позвонить туда, чтобы уточнить – где в настоящий момент находятся такие-то сотрудники. Заодно, – Сергей пододвинул к Денису ту самую папку, – предлагаю посмотреть наши данные.

Денису стало даже немного стыдно, но понимая, что аферисты могут быть очень дружелюбными и находчивыми, он взял папку и открыл ее. В верхнем файле лежали две отличного качества копии разворота паспортов, где на фотографиях были изображены Егор и Сергей. На визитках были те же данные, что и в сканах паспортов. Он убрал листки бумаги в файл, визитки положил в нагрудный карман рубашки и кивнул головой. Егор и Сергей улыбнулись, и разговор продолжился.

– Вот вам экземпляр договора, можете ознакомиться, можете взять домой, если нужно, – Денис взял листок, стал просматривать текст и натолкнулся на число в пункте «Оплата труда». Подняв взгляд, он испытующе посмотрел на мужчин, но те не отвели взгляда.

– Работа тяжелая, погода жаркая, земля твердая, надо же рабочих как-то заинтересовать. Оплата по завершении работ, после доставки вас всех к месту сбора, наличными, каждому в руки, в ведомости только надо будет расписаться.

– А… артефакты? – Денис не сразу воспроизвел незнакомое ему слово.

– Артефакты? Будут учитываться на месте находки. Фотографируем, отправляем в институт, там озвучат цену и сообщат нам. Общая сумма будет приплюсована к оплате по договору. Еще какие-то вопросы?

– Условия работы?

– Работа вахтовая, доставка до места работы и обратно наша, проживание и питание за наш счет, инструмент предоставляем – если что-то сломаете, вычтем из зарплаты. Спецодежда ваша. Расписание работ озвучим на месте. Место раскопок в пешей доступности. В первый день сначала инструктаж, как правильно копать, как действовать, если что-то нашли. Затем выход на работы. Еще что-то?

– Пока нет, – Денис встал и, пожав руки Егору и Сергею, взял с собой листок с текстом договора.

– Вы сегодня еще будете здесь?

– Обязательно! До 6 вечера точно, потом завтра с утра. Ну а послезавтра…

– Понял, спасибо, – и Денис вышел из-под тента.

Зайдя к участковому, капитану полиции, Денис рассказал ему про археологов. Тот вначале поворчал, что уже проверял их и все подтвердилось. Но Денис смог уговорить капитана проверить текст договора, а затем переписать данные Егора и Сергея с визиток в свой блокнот. Нехотя капитан пообещал открыть дело о похищении, если Денис не зайдет к нему в тот же день, когда вернется с раскопок.

… Ранним утром Денис и еще полтора десятка человек ехали в ПАЗике по степи, направляясь к месту раскопок. Солнце еще только вставало, и воздух над степью периодически слоился и расплывался.

– Что это? – повернувшись к своему соседу, дремавшему на сиденье, спросил Денис. Сосед, примерно возраста Дениса, недоумевающе взглянул в окно.

– Что? Марево это, вот что. Такое бывает по утрам. Сверху тепло от солнца, снизу роса ночная. А ты никогда не видел? – сосед усмехнулся. – Успеешь еще, насмотришься… – и, уронив голову, вновь засопел.

Когда солнце уже встало, они приехали на место: старый забор из рабицы, за ним какие-то здания, ворота открыты, с одной стороны лесополоса, с другой – степь. Водитель заехал в ворота, открыл дверь, и рабочие потянулись к выходу. Рядом остановилась машина, из которой вышли Егор и Сергей. Они подошли к рабочим, и Сергей сказал:

– Всех с добрым утром! Сейчас идете вон в то здание, забрасываете вещи в палаты на втором этаже, а потом спускаетесь в зал для инструктажа.

В зале уже были расставлены стулья, перед ними стоял стол, на котором были разложены какие-то инструменты. Сергей ушел за дом, и стало слышно, как зачихал, а потом загудел генератор. Егор прошел в зал, сел за стол и, дождавшись, пока все рассядутся, начал:

– Итак, еще раз приветствую всех собравшихся. Сегодня сделаем так: вначале инструктаж, затем разбираете вещи, а потом идем на пробный раскоп. Нормально так?

Собравшиеся согласно загудели и закивали головами. Егор улыбнулся и продолжил:

– Я знаю, что вы можете всё, вы умелые и рукастые. Но для нашей ситуации из всех ваших умений требуются только два – копать и не копать, – он засмеялся, и рабочие подхватили. Егор продолжил:

– От вас не – подчеркиваю, «не» – требуется заменять экскаватор. Мы не платим за вынутые кубометры, мы платим за аккуратность. Не надо копать глубже, чем мы обозначим. Если глубже – можно повредить артефакты. И да, за черепки и кости мы тоже не платим. Надеюсь, это понятно? – он строго посмотрел на сидящих рабочих, и те закивали.

– Отлично! – Егор вновь улыбнулся. – Тогда продолжим. – Он взял со стола какое-то приспособление. – Вот это называется…

По окончании инструктажа Егор озвучил основные моменты работ и их расписание:

– Это заброшенный пионерский лагерь, здесь мы будем жить до окончания работ. В корпусах есть душевые и туалеты. Завтра и до конца вахты подъем в 6.00, в 6.30 завтрак, в 7.00 выход на раскоп, работа с 7.30 до 11.30, затем перерыв с обедом, до 13.00, после перерыва работа до 19.00. В 20.00 ужин, в 22.00 отбой. Если что-то найдете – неважно, что – сразу останавливаетесь и зовете того, кто будет с вами на раскопе – Сергея либо меня. К раскопу и обратно добираемся пешком, инструменты несем с собой, в поле ничего не оставлять. Автобус уехал, но если возникнет что-то чрезвычайное, мы свяжемся и он, естественно, приедет. Продукты есть, постельное белье вы видели. Либо я, либо Сергей – кто-то обязательно будет с вами и здесь, и на раскопе. Теперь поднимаемся наверх, раскладываем вещи и спускаемся вниз, разбирать инструменты.

… Остаток дня прошел достаточно спокойно, в работе. Когда все пришли на раскоп, Сергей, который шел вместе со всеми, указал направление, обозначил глубину, расставил рабочих, и люди начали копать. К концу дня Григорий – тот, что ехал рядом с Денисом – нашел какую-то яму с черепками и костями, и позвал Сергея. Тот быстро подошел, осмотрел находку и радостно похлопал Гришу по плечу:

– Отлично! Это кухонная куча, сюда выкидывали отходы от жертвоприношений, а также объедки и отбросы. Теперь можно установить верное направление раскопок. Обычно такие кучи на капищах располагались в строго определенном месте, на западе. Значит, будем от этого места копать на восток. Но это уже завтра. Люди, время вышло! – Григорий повысил голос. – Собираемся, берем инструмент и выдвигаемся на базу!

Когда все вернулись в лагерь, как-то так получилось, что Денис оказался в числе последних сдававших инструменты. Вечерело. Подходя к корпусу, Денис подумал «Сейчас под душ, переодеться и на ужин». От усталости (все-таки полдня чисто физической работы, «бери больше – кидай дальше – пока летит, отдыхай») он видел только дверь корпуса, но краем глаза заметил дрожание воздуха у стены, такое же, как утром. Проскочила мысль «сейчас вроде как вечер», но тут из-за угла вышла молодая женщина с ведром, в котором что-то плескалось. Невысокая, жилистая, брюнетка с голубыми глазами, в клетчатой рубашке, тренировочных брюках и кедах. Увидев Дениса, она остановилась и скромно улыбнулась. Денис тоже остановился и посмотрел на нее.

– Привет! Ты откуда?

– Привет. Я из деревни по соседству. На днях приехали люди, говорят – раскопки будут, нужны женщины еду готовить, убираться, белье стирать… Наши многие пошли, я вот тоже. А ты рабочий, копать будешь?

– Да. Я Денис, – Денис улыбнулся. – А ты?

– А я, – Денис не расслышал имя полностью: Арина, Ирина, Марина, Рина… что-то в этом духе. Она протянула свободную руку, и Денис ее аккуратно пожал. Несколько секунд они помолчали, потом Рина хихикнула:

– Ладно, я пойду, на кухне дела. Еще увидимся?

– Конечно! – Денис не лгал, он вдруг действительно захотел ее увидеть.

– Ну тогда до встречи! – Рина помахала рукой и, обогнув Дениса, пошла к зданию столовой. Денис посмотрел ей вслед, но усталость навалилась с новой силой, и он пошел в душ.

… Так прошло несколько дней. Раскопки шли своим чередом, Денис периодически пересекался с Риной (первую часть ее имени он так и не понял, а переспрашивать постеснялся), они болтали, и каждый раз Денис чувствовал их взаимную расположенность друг к другу. Денис успел найти несколько вещиц, сдал их Егору по вполне приемлемой цене. В этот день Денис зацепил лопатой какой-то твердый предмет; это оказалась деревянная шкатулка, которая развалилась от удара. В ней был маленький букетик цветов, высеченный из полупрозрачного камня. Денис уже хотел позвать Сергея (сегодня он был на раскопках), но что-то напомнило ему о Рине. И он убрал камешек в карман, никому не сказав. А встретив Рину у входа в корпус, он, немного замявшись, достал украшение из кармана и протянул ей со словами «вот… это тебе… просто так…». Рина взяла камешек, радостно улыбнулась, поцеловала его в щеку и, внимательно посмотрев Денису в глаза, сказала:

– Спасибо! Очень красиво! – и, пару секунд помолчав, добавила: – Хочешь, я тебе спину в душевой потру?..

… Время шло, Денис и Рина встречались после работы, после ужина, а то и после отбоя гуляли по лагерю, сидели на лавочке, смотрели на звезды, говорили обо всем на свете. Несколько раз они уединялись в душевой или в лесополосе. Но им было хорошо и без этого. Встречаясь с Риной, Денис видел только ее, несколько раз замечал слоящийся воздух, но его это не волновало. Денис, сидя на лавочке и ощущая на плече голову Рины, держа ее руки своими, чувствовал покой и умиротворенность. Куда-то пропадала усталость после рабочего дня, ничто не беспокоило, проблемы бизнеса и городской жизни не всплывали. Судя по всему, Рина испытывала примерно те же чувства. Денис стал задумываться – а может, остаться с ней здесь? Или взять ее с собой? Она наверняка была бы не против любого из этих вариантов, Денис явно ей нравился. Да и она ему тоже.

И вот последний день работ. Вечером руководство устроило «отвальную». Привезли несколько ящиков вина, мясо, овощи, позвали всех, кто работал в лагере и на раскопках. Люди собрались на лагерной площади. Денис раньше не видел других работавших женщин – как-то не получалось, и удивился: их было по числу рабочих, и все достаточно быстро разбились на пары. Костер, гитара, тосты… Вот первые пары стали аккуратно уходить в сторону корпуса. Рина, которую Денис полуобнимал за плечи, посмотрела на него и тихо сказала:

– Пойдем? – и кивнула головой в сторону корпуса.

… В палате они обнимались, целовались, обладали друг другом, и в голове у Дениса периодически возникал вопрос: «Что ты решил?» Денис и сам не знал. С одной стороны: остаться здесь можно, но в селе мать, ей помогать надо. Да и бизнес нуждается в присмотре. Взять Рину с собой? Технически можно, но как на это посмотрит мать? Уехал неизвестно куда и привез неизвестную девушку? Он ведь про нее толком ничего не знает. Денис как бы раздвоился: тело в полной мере общалось с Риной, мозг перебирал варианты и не мог выбрать подходящий.

Рина, посмотрев Денису в глаза, кивнула головой, прошептала: «Хорошо». Она вывернулась, оказавшись сверху, и стало не до слов и не до мыслей…

Утром, проснувшись, Денис посмотрел по сторонам. Рины рядом не было. Мужчины частью спали, частью (судя по шуму из конца коридора) размещались в туалетах и душевой. Два-три человека, приведя себя в порядок, собирали вещи. Григорий был среди них. Увидев проснувшегося Дениса, он весело помахал ему рукой:

– Здорово! Как после вчерашнего? Выспался? Тогда давай действуй, а то уедем без тебя!

Денис кивнул головой, выбрался из-под одеяла и пошел в конец коридора.

В ПАЗике Денис удивленно осмотрел салон. Нескольких рабочих не было, зато присутствовали несколько женщин из тех, которые были на «отвальной». Они сидели рядом с мужчинами и, судя по всему, были готовы к отъезду. Денис помахал всем рукой и пристроился на сиденье рядом с Григорием, спросив у него:

– А чего нас так мало?

– Видать, решили здесь остаться! – ухмыльнулся Григорий. – Понравились им тетеньки местные. Наверное, дома их особо не ждут, вот и… А ты вернуться один решил? И правильно! – Григорий хлопнул Дениса по плечу. – С такими деньгами нам любая рада будет!

… Когда автобус остановился посреди степи, Денис внутренне напрягся. Но тревога оказалась ложной. Открылась дверь, в автобус вошли Егор и Сергей с пакетом и бумагами. Сергей называл фамилии, люди вставали, подходили к ним, расписывались в ведомости, а Егор доставал из пакета пачки денег и отдавал названным. Те пересчитывали деньги, жали руки Егору и Сергею. Они оба поздравляли с окончанием работ, желали здоровья и удачи и выражали надежду на новую встречу. Почти все, кого назвали, были с женщинами, в автобусе осталось две – три пары. Вышедшие из автобуса пошли в сторону домов, видневшихся вдали. Водитель закрыл двери, и автобус поехал дальше.

На конечной остановке – сельской площади – всё повторилось. Денис получил заработанное, и, пожав руки Егору и Сергею, вышел из автобуса. Зашел к участковому, подтвердил, что всё в порядке, потом пошел домой. Дальше по схеме: радость матери, накрытый стол, отдых, назавтра встреча с соседями и небольшое застолье по случаю хорошего заработка. Через пару дней Денис уехал в город. Часть денег он оставил матери, но оставшихся хватило, чтобы наладить бизнес.

Осенью ему предложили войти партнером в новое дело, он согласился и не прогадал. Деньги, статус, положение в обществе – всё это Денис получил, но… что-то его беспокоило, на уровне подсознания. Иногда всплывала какая-то неудовлетворенность. К матери Денис смог приехать только через три года, но ничего плохого за это время в селе не случилось. И только оказавшись в селе, Денис понял, чего ему не хватало: Рины.

Узнав, что археологи снова приехали, он тут же пошел на площадь, и даже увидел их автобус, но его отвлек одноклассник. Заговорившись, Денис и не заметил, как они ушли с площади. Весь день и вечер он помогал приятелю, потом посидели, выпили, а там и спать было пора… Утром Денис снова решил пойти на площадь, но мать настойчиво напомнила – скоро должны начаться дожди, надо подлатать крышу. И Денис весь день провел на крыше, укладывая рубероид. К вечеру уже не хотелось ничего. На третий день Денис, пересилив себя, все-таки выбрался на площадь, и вновь краем глаза увидел их автобус, но налетел ветер, поднял пыль. Денис опустил голову, прикрыл глаза, а потом пытался подойти к автобусу. Но каждый раз проскакивал мимо него, хотя и шел прямо. Попробовав несколько раз, Денис плюнул и ушел домой. Но препятствия только подстегивали интерес Дениса к этим археологам.

На следующий день автобуса уже не было. Денис решил поговорить с матерью на эту тему. Но та только отмахивалась – сама не ездила, а что знаю, уже рассказала. Тогда Денис дождался вечера и пошел по соседям – может быть, кто-то знает больше. Но мужики отмалчивались. А утром, когда мать ушла на работу, к Денису пришел один из соседей.

– Слушай, парень, тут такое дело… Ты сходи к Никите Степановичу, он тебе про это дело расскажет. Дом его… – тут сосед детально описал жилище этого Никиты Степановича и добавил:

– А мы, – и со значением посмотрел на Дениса, – мы толком ничего не знаем, – раздельно проговорил он. – Понял? – и еще раз посмотрел на Дениса.

– Понял, дядьПеть, – машинально кивнул Денис. – А что он предпочитает?

– Возьми в сельпо водки хорошей, пару бутылок. Конфет каких-нибудь. И прямо к нему. – Сосед продолжал внимательно смотреть на Дениса. От такого взгляда тому стало неуютно.

– Ясно, дядьПеть. Вот прямо сейчас и пойду.

– Молодец! – сосед похлопал Дениса по плечу, из его глаз исчезла сосредоточенность. Он развернулся и пошел к выходу.

… – Ну что, сосед, за встречу! – Никита Степанович поднял стопку, чокнулся с Денисом и со вкусом выпил, а потом обмакнул перо зеленого лука в солонку и смачно захрустел. Денис выпил и взял с тарелки кусочек сала с мясистыми прожилками. Так они выпили три-четыре стопки, поговорили о погоде, о здоровье, о стройматериалах, а затем Никита Степанович закурил и посмотрел на Дениса.

– Знаю, сынок, зачем ты пришел. Давай договоримся сразу. Я тебе рассказываю всё, что знаю про этих археологов, а ты слушаешь и не перебиваешь. Потом задаешь любые вопросы. Когда вопросы кончатся, мы прощаемся, и ты идешь домой. И больше эту тему не поднимаешь. Ни со мной, ни с кем еще. Ни в городе. – Никита Степанович так же, как дядя Петя, внимательно посмотрел на Дениса и продолжил:

– Нам тут посторонние не нужны. Начнут приезжать, с расспросами лезть, а этого не нужно. Живем мы тут и живем, и что здесь происходит – здесь и остается. Понял?

– Понял, Никита Степанович. – Денис действительно понял всю серьезность момента и решил не спорить. И действительно, если сейчас всё расскажут, зачем потом это теребить?

– Ну и хорошо. Я тебе не угрожаю, парень, просто предупредить хочу. По ходу дела сам поймешь. Вот слушай… – и Никита Степанович начал говорить, периодически наливая себе и Денису, выпивая, закусывая и закуривая:

– Мне тогда 11 лет было. Учился, с пацанами по селу гонял – всё как у всех. Только училка меня что-то невзлюбила. Наставила мне двоек, и в последний день занятий говорит – оценки у тебя плохие, будешь в летнюю школу ходить. Мне обидно стало – туда же одни дебилы ходят. У нас в классе двое было: один всё у женского туалета терся, за девчонками подглядывал. Другой мог на уроке достать таракана и начать его на горящей спичке поджаривать, – Никита Степанович брезгливо передернулся.

– И вот пришел я домой, думаю по дороге – как отцу с матерью сказать? А дома веселье! Отцов брат и племянник его, после армии, в гости пришли. Они сказали – к археологам завербовались на месяц, там землю копать надо, и платят хорошо. В колхозе у них дела сложные с трудоднями были, а деньги нужны на зиму. Вот и решили они.

Взрослые за столом сидят, я рядом трусь, и постепенно у меня мысль созревает – а ну как мне с ними махнуть? Ну и пусть отец выпорет, до смерти же не убьет? А с дебилами месяц за партой… это ж какой позор! Задразнят потом! По разговорам я понял, что дядья мои (я их так называл) решили у нас заночевать, отсюда автобус уезжает. И место они назвали, и время. Ну и я решился. Всю ночь не спал, а как стало рассветать, я бегом на площадь. Смотрю – правда автобус стоит, и двери открыты, водитель рядом курит. Я по-тихому в автобус залез, под задним сиденьем брезент нашел, накинул на себя и заснул.

Просыпаюсь – автобус стоит, жарко, и снаружи какие-то разговоры. Я вылезаю наружу, выхожу из автобуса, оглядываюсь. Стоят мужики какие-то, среди них дядья мои. Меня увидели – и давай ржать! Брезент пыльный, грязный, я весь перемазался. Они хохочут, тут подходят двое. Один – невысокий, коренастый, бородка у него такая… по скулам и подбородку идет. Другой – высокий, волосы длинные, в какую-то трубку затянуты. Спрашивают, но по-доброму: а это кто? Для чего он здесь?

Ну, дядья мои заступились – племяш, говорят. И спрашивают – чего ты сюда приехал? Я и рассказал, как на духу. Мужики так одобрительно зашумели, и дядья спрашивают у высокого – можно, он останется? Малой еще, нас не объест, а на легких работах поможет. Мол, пусть узнает, как хлеб достается! Да и парень тихий, не шебутной, беспокоить не будет. Те двое отошли, пошептались, потом подходят, говорят – ладно, пусть так. Только следите (это они дядьям моим) чтобы без дела не шлялся! И вообще, раз он с вами – вы за него отвечаете.

Пошли в здание. Там школа старая была, за ней лесополоса, а с другой стороны степь. В класс пришли, матрас мне дали, нашли кровать какую-то в подвале, и пошли слушать, чего и как надо делать. Дядья мне сразу сказали – ты слушай внимательно и всё запоминай. Мы, мол, копать будем, а ты на расчистке. Рука у тебя еще легкая, чтобы ничего не повредить. За то, что найдем, отдельные деньги заплатят. А долю мы тебе выделим. Ну а мне что? Деваться некуда, сам приехал, будь любезен кормежку отрабатывать. Послушали, посмотрели, как чем пользоваться, и пошли на раскоп.

Пару дней так покопали. На третий день возвращаемся, подходим к зданию. Тут сбоку, у школьной стены марево показалось. Я еще подумал – утром такое обычно бывает, а вечером ни разу не видел. И тут из-за угла школы выходят две тетеньки, молодые. Одна невысокая, светленькая, стрижка короткая, платьице на ней летнее. Другая – высокая, рыжая, волосы длинные, она в майке и штанах тренировочных. На ногах у обеих босоножки. Подходят к дядьям, о чем-то говорят, а те им отвечают. Я смотрю – странно как-то: вышли они вместе, а говорят каждая отдельно, светленькая дяде, а рыжая племяннику. И они тоже – каждый только с одной тетенькой. А воздух около них дрожит, переливается… За день устал я, весь день на жаре, сам понимаешь – тут взрослые не всегда тянут, а я пацан. Еще тот год жаркий был… Не стал дальше смотреть, пошел внутрь. Прохожу мимо них, а они никто на меня и не посмотрел, хотя я рядом шел. Ну, помылся я, дядья в душевую подтянулись, переоделись и пошли на ужин. И так оно и пошло. – Никита Степанович вздохнул.

– Время идет, работа делается, дядья мои с тетеньками общаются, каждый со своей. Подарки им делали из того, что на раскопе находили. Меня предупреждали – смотри, никому! Дядька чего дарил – уже и не помню, а вот племяш его своей рыжей букетик каменный подарил, я его нашел. Бывало, в лес уходили, бывало – в душ вместе заходили. Я уже в этих вещах кой-чего понимал, потому не лез: мужику в этом мешать не надо. Если откусил кусок – хочешь жуй, хочешь выплевывай, но решай сам. Бывало, вечером выйдешь на улицу свежим воздухом подышать и видишь: сидят они на лавочке. И вроде вместе, а каждая пара по отдельности. Смотрят друг на друга… и так смотрят! – Никита Степанович прикрыл глаза и покачал головой. – Просто ничего другого не видят! И марево каждый раз. То у школы, то снаружи, но рядом с ними. А расстаются, уходят они – и марево пропадает.

И вот пришел последний рабочий день, начальство вина и мяса привезло, на заднем дворе костер разожгли, сели все. Я других мужиков да и женщин как-то не особенно видел, а как все собрались – гляжу, а у костра все вперемешку сидят. Ну, мои дядья, конечно, со своими в обнимку, да и другие тоже.

Сидим все у костра, огонь сильный, воздух над ним так и переливается. Песни под гитару, тосты… Мне даже налили полстакана, но дядья предупредили – это тебе на весь вечер. Пока малой, больше не дадим. И вот сидим, я чувствую – меня сзади по плечу кто-то похлопал. Поворачиваюсь – а это высокий, Гена его звали. И он мне говорит: «Понимаешь, парень, тут такое дело… В общем, взрослым уединиться надо. Пошли, я тебя на ночь в сторожку определю, а утром разбужу. Там и замок изнутри, если что». Ну чего, я ж мужик, всё понимаю. Киваю головой, допиваю вино, дожевываю мясо, и мы пошли. В сторожке всё приготовлено было, я залег, заперся. Думал прикинуть, куда деньги потрачу… а сам отрубился. То ли воздух, то ли вино, то ли всё вместе.

Утром просыпаюсь от стука – другой голос, того, что с бородкой, Кирилла. «Вставай давай, а то без тебя уедем!» – и смеется. Встал, замок открыл, выхожу – а перед школой уже автобус стоит, и мужики садятся. Я в школу, умылся, вещи собрал и к автобусу. Захожу, смотрю – дядька мой на месте, рядом светленькая его сидит, улыбаются оба. А племяша нет. Я спрашиваю – а второй где? А дядька смеется – понравилось ему здесь, с подругой своей остаться решил. Сам утром мне сказал. И деньги свои получил, сам показывал, говорит, на новом месте пригодятся. Давай, парень, пристраивайся, сейчас поедем уже! Сел, поехали.

Приехали в село, Кирилл с Геной с нами рассчитались, и пошли мы втроем ко мне домой. Приходим, а отец во дворе стоит. Увидел нас и говорит так ласково – привет, братишка, вижу, что хорошо съездил. А ты, сынок, поди-ка сюда! – и ремень из штанов тянет, и глаза такие… нехорошие. Дядька увидел это дело, меня за спину отодвинул, а сам говорит – братик, погоди с ремнем. Тут такое дело… – и всё отцу рассказал. А в конце добавил: ты б его всё равно с нами не пустил, а парень молодец! Деньги заработал. Пошли в дом, там и поговорим.

Отец слушает, кивает, ремень вроде оставил в покое. Да и взгляд как-то помягче стал. Тут мать на шум выбежала, увидела меня и в крик – да как же! Да что такое! Да зачем ты так сделал! Дядька и ее в дом позвал. Зашли, поговорили. Дядька пачку денег на стол, начал считать. Отсчитал, отодвигает к родителям – вот, мол, доля парня вашего. А сам говорит – работал он честно, нам здорово помогал, куда не надо – не лез. Родители видят такое дело: я с руками, с ногами, с деньгами вернулся – немного успокоились. Только отец все-таки меня подозвал и такого леща отвесил – весь день потом голова болела. И говорит: это чтоб в следующий раз всё честно рассказывал и секретов от отца с матерью не имел. Дядька кивает – мол, правильно всё, за дело получил. – Никита Степанович помолчал.

– А запомнил я – светленькая эта стоит рядом с дядькой, за руку его держит, а ее вроде как и нет: ни отец, ни мать, ни дядька – никто про нее не вспоминает, никто на нее внимания не обращает. Ну потом, конечно, дядька с ней ушел, мы дома остались, а через пару дней он ее привел, познакомил. Вроде как Инна ее звали, только мне послышалось другое что-то. Свадьбу сыграли, всё как надо сделали. Жили они потом долго, спокойно, отец если что и рассказывал, то только хорошее.

А тогда отец спросил, что мне купить. Я говорю – велосипед новый. Он только крякнул, но без звука взял меня, и пошли мы в сельпо. Там как раз велосипеды взрослые завезли. Отец на вырост мне взял – гоняй, говорит, аккуратнее, тебе на нем долго ездить. А остальные деньги на хозяйство разошлись. Пацаны на меня потом так смотрели… Училку провёл, убежал, денег заработал, велик новый – в уважухе я был. Потом отец в школу пошел, с директором поговорил. Осенью училка та меня вроде как и не видела, но к доске вызывала и оценки по заслугам ставила. Но! – Никита Степанович поднял указательный палец. Денис, уже осоловевший, но старающийся держаться прямо (водку в таких количествах он обычно не пил), встряхнулся. А Никита Степанович продолжил:

– Но тем летом всё закончилось не просто. У племяша дядьки моего девушка была. Ну как девушка? Это она сама так думала. Он-то к ней не очень располагался. Галя ее звали, была она дочь председателя колхоза, потому ей все старались уступать: скажешь или сделаешь что-нибудь не то, а как потом к председателю пойдешь просить чего-нибудь? Она привыкла всё получать, чего захочет. И от родителей, и от других.

И вот она узнала, что «парень» ее там остался. Ой как завелась! Как по селу бегала! Я, кричит, этого так не оставлю! Я сама туда поеду и его привезу! А мымре этой все волосы повыдергаю! В общем, договорился ее отец с мужиком одним, у него своя машина была, Сидор Терентьевич его звали, и с утра они поехали. Галя всё выспросила – куда ехали, сколько времени, что на местности. Вот уехали они и вернулись, как стемнело. Я с пацанами на великах гонял, видел, как они приехали. Как и уезжали – вдвоем. Мужик ее у дома высадил, сам к себе поехал, Галя эта во двор ворвалась – только калитка хлопнула! – тут Никита Степанович захихикал.

– А у Сидора жена ревнивая была! В магазин только вместе с ним, и каждый раз его шпыняла – чего он так на продавщицу смотрит! И вот его жене втемяшилось в голову, что на самом деле он Галю подговорил, а сам к бабе в другую деревню поехал! Сидор домой приехал, машину загнал во двор, жена выскочила и давай его пилить! И такой он, и сякой, и она сама узнает, куда он ездил, и пойдет разбираться! Мужик устал, видать, с дороги, и наорал на нее. Дура, мол, ты, и девка эта тоже дура! Весь день, – орет, – между двумя районами мотались. То раскопки есть, а школы и лесополосы нет; то есть и школа старая, и лесополоса, и деревня за ней, только там ни про какие раскопки никто не знает, и земля нетронутая в степи, целина, считай. Накатали столько километров, – орет, – а уж председатель заплатит ли за весь бензин сожженный, кто ж его знает?

Утром проснулись мы от шума – дом того мужика рядом с нашим был. Я выхожу с отцом, смотрю – Галя этого Сидора чуть не силком к машине тянет. Поехали в райцентр! – кричит. Я в райком! В милицию! В КГБ! Я их всех на чистую воду выведу! – кричит. – Со всеми разберемся, а парня моего найду! Так и уехали в город. Сидор этот приехал днем, один, и был какой-то пришибленный. Жена опять выскочила, начала его пилить – он, не говоря худого слова, в ухо ей как даст! И в дом пошел. Та упала, потом заплакала, встала и за ним. А на следующий день приехала к колхозной конторе черная «Волга», на таких машинах тогда важные люди ездили. Вот приехала. Оттуда двое выходят, в костюмах, в шляпах, при галстуках, и в контору пошли. Через минуту оттуда народ повалил, а еще через полчаса эти двое вышли, в машину сели и уехали.

Председатель вышел, как, сказать, пыльным мешком из-за угла ударенный, и домой пошел. А назавтра с утра запил, и всю неделю пил. Отец еще, помню, ругался – самая страда, технику надо расставлять, урожай свозить, без председателя никуда, а он, пьянь такая, либо в сельпо трётся, либо, нажравшись, дома лежит. Через месяц, правда, Галю привезли. Приехала машина санитарная прямо к дому, двое в белых халатах под руки Галю вывели и в дом завели. Она идет – бледная, стрижка короткая (а у нее шикарные волосы были!), ноги переставляет как неживая. Через пару дней мать ее куда-то увезла, и с концами – больше Галя не возвращалась…

Денис опьянел как-то скачком, сразу, и больше старался поддерживать равновесие, чем слушать старика. В мозгу, затянутому паутиной пополам с ватой, проплывали фразы «…женился после армии… жена заела – ехай да ехай на раскопки… первый раз в военкомат… второй колодец чистить… третий жена ногу подвернула… а может, и правильно…» Тут Дениса встряхнуло, мозг как будто протерли мокрой тряпкой, и он внимательно посмотрел на Никиту Степановича.

Тот сидел за столом, положив подбородок на кулак левой руки, опираясь на локоть, и смотрел куда-то вдаль. Денис невольно повернул голову и увидел портрет, сделанный по свадебной фотографии: молодой Никита Степанович, в костюме и при галстуке, и крепкая статная девушка типично деревенского вида в белом платье и с фатой на голове. Никита Степанович явно заканчивал фразу:

– … Я ж после армии женился, потому как ждала она меня. Говорила – любит очень, да и я был не против. Молодой, красивый, сильный, что ж – всё по танцам скакать? В доме опять же женская рука нужна… Потом эти дела… А потом, уже постарше когда был, я всё вспоминал, как дядья мои на подруг своих смотрели, и как-то подумал – ну поехал бы… а вернулся бы я с тех раскопок? Если бы такая попалась, на которую только так и можно смотреть?

Никита Степанович вздохнул, посмотрел на Дениса, разлил остатки по стопкам и они выпили.

– Так что, парень, в жизни всякое бывает. Понял?

– Понял, – кивнул Денис. Сейчас он уже не ощущал себя пьяным, так, легкий хмель.

– И что же ты понял? – Никита Степанович окинул Дениса взглядом.

Денис уже хотел выдать какую-то дежурную банальность, но тут ему как будто кто-то прошептал в ухо, и он повторил:

– Если прикоснулся к чему-то непонятному и получил выгоду, не спеши делать это второй раз – ты не знаешь, чем это обернется.

Никита Степанович благожелательно кивнул.

– Что значит городской! Как ухватил! Вижу, мать тебя правильно воспитала, умным человеком. Ну что, сосед, вопросы есть? – Денис помотал головой.

– Тогда давай прощаться, – он привстал из-за стола, и Денис поднялся вместе с ним. Они пожали друг другу руки, Денис поблагодарил за интересный рассказ и пошел к выходу.

Едва дойдя до кровати, Денис упал и вырубился, а проснулся только на следующий день, ближе к обеду. Мать, которая не могла его разбудить с утра, сначала хотела звонить в «Скорую», но, узнав, в чем было дело, успокоилась. Пообещала, правда, «зайти к этому старому хрычу, чтобы он молодых не спаивал», но как-то не занялась.

Через несколько дней Денис уехал домой и больше об археологах не вспоминал. Он встретил женщину, которая понимала его, и которую понимал он, через несколько месяцев они подали заявление в ЗАГС и сыграли свадьбу. Сидя во главе стола, видя всех приглашенных и периодически целуясь с женой под крики «Горько!», Денис ни о чем не задумывался. Но уже ночью, лежа в постели под сладкое посапыванье жены, Денису вдруг пришла в голову мысль: « А смогу я когда-нибудь посмотреть на нее так же, как тогда на Рину?» Пытаясь понять это, Денис уснул.

ВОЙТИ В РЕЗОНАНС

… – Здравствуйте! Вы директор Института истории и археологии? – Миша внутренне напрягся, хотя беседа ещё толком не началась.

Сидевший за столом высокий, представительный мужчина в строгом костюме доброжелательно улыбнулся и кивнул:

– Добрый день! Действительно, я директор, Роберт Иванович Ямальский. Прошу, присаживайтесь! – и он показал рукой на стул. Миша представился и присел.

К этому разговору он готовился долго, почти целый год. Началось всё с поездки его старшего брата, Константина, на заработки. В село, где они жили с престарелой матерью, приехали археологи и стали нанимать людей на раскопки. Константин, желая заработать, согласился поехать на месяц, тем более что обещали прилично заплатить. Через месяц Миша с матерью пришли встречать автобус, однако среди вернувшихся людей (некоторые были с женщинами) Кости не оказалось.

На недоумённый вопрос родных «а где..?» один из нанимателей – высокий, гибкий мужчина лет 35, с длинными волосами, забранными на затылке в какую-то трубку с узором, державший в руках кожаную папку, ответил «он встретил на раскопках свою любовь; нам помогали местные жительницы, и ваш сын и брат решил остаться с ней. Он поручил мне передать вам…» и достал из папки пачку денег со словами «это половина того, что он заработал». Мать, в силу возраста относившаяся ко всему происходящему философски, покивала, сказала «что Бог ни делает, всё к лучшему» и добавила «будете в тех краях, передавайте ему привет». Мужчина улыбнулся, сказал «обязательно», передал пачку денег Мише, показал, где надо расписаться, пожал руки обоим и вернулся в автобус.

Придя домой, мать переоделась и сказав Мише «ты деньги спрячь», занялась домашним хозяйством. Миша же, разувшись и пройдя в большую комнату (залу), убрал деньги в сервант, сел на диван и погрузился в мысли. Костя был достаточно непредсказуем, и такое его поведение в принципе соответствовало сложившейся ситуации. Но одно мешало Мише поверить в правдивость всего происходящего. Костя был патологически скуп и даже жаден. Из-за чего-то своего – а тем более денег – он был готов практически на всё.

Частично – из-за материнского воспитания, которое состояло в следовании принципам «подальше положишь – поближе возьмёшь», «своя рубашка ближе к телу» и аналогичным. Частично – из-за собственной натуры. Миша помнил историю, случившуюся, когда он только пошёл в школу. Когда компания старших ребят начала «трясти» младших, вымогая у них деньги, в какой-то момент очередь дошла и до Кости (Миша тогда учился в первом классе, Костя – в четвёртом).

Старшие поймали Костю на улице, «вытрясли» у него деньги, выданные на завтрак, и, посмеиваясь, пошли по своим делам. Пройдя несколько метров, они внезапно они услышали за спиной что-то среднее между всхлипываниями и визгом. Один из них развернулся… и получил удар гвоздём-«соткой» в глаз. На него прыгнул и повис красный от злобы, что-то нечленораздельно визжащий Костя. Все оторопели, поэтому мальчишка, вцепившись парню в ухо, смог нанести ему ещё несколько ударов, целясь в лицо и стараясь бить «под углом». Когда противников растащили (чтобы оттащить Костю, понадобились силы двух взрослых мужиков), прохожие вызвали участкового. Костю и всех старших поставили на учёт в детской комнате.

Родителям Кости (отец был тогда ещё жив, но уже плох из-за какой-то тяжелой болезни) пришлось заплатить родителям того парня, чтобы с Костей ничего не случилось – парень остался без глаза, к тому же лицо и ухо ему так поправить и не смогли. О службе в армии (и возможности поднять после этого свой социальный статус) для пострадавшего речи уже не шло, поэтому ему пришлось уехать в город после школы. Миша после такого мог учиться спокойно – слава старшего брата грела его всю школьную жизнь.

Потом их пути разошлись. Костя, отслужив в армии, вернулся в село, стал трактористом, потом выучился на комбайнёра – в общем, был «технической интеллигенцией». Миша же, уехав после школы в город, поступил в институт, закончил его, и через какое-то время неожиданно нашёл себя в программировании. Достиг определённых высот, смог зарабатывать соответствующие деньги – конечно, не миллионы, но для себя, и чтобы помогать матери по хозяйству, хватало. В этом году, приехав в отпуск, он узнал, что Костя хочет купить машину. Причём что-то, подходящее для сельской местности – настоящий, не паркетный, внедорожник. Кредитов Костя не признавал, а своих денег не хватало. Поэтому подвернувшиеся археологи стали для Кости просто кладом. И вот теперь…

Через какое-то время на Мишину почту пришло письмо от Кости. Тот писал, что жив, здоров, живёт со своей подругой. Они собираются расписаться и завести полноценную семью, уже есть своё хозяйство. Даже несколько фото было приложено. Всё так… да не так! Миша хорошо знал стиль писем Кости, тот писал ему в город несколько раз. Это письмо было написано другим человеком. Хотя на фото был именно Костя. Девушку рядом с ним Миша не знал, да она ему и была неинтересна. Наверное, та, которую Костя встретил на раскопках и из-за которой решил остаться.

Миша отправил на адрес, с которого пришло письмо, несколько сообщений, но ответа так и не получил. Тогда Миша решил заняться поисками брата всерьёз. Как назло, куда-то пропали и экземпляр договора с археологами, который заключил Костя, и визитка одного из них, а адрес института Миша помнил смутно. Тогда он решил подойти к делу аналитически. Вернувшись в город, Миша засел в Интернете. Для начала он через поисковую программу нашёл по похожему адресу институт с аналогичным названием. Но когда он туда позвонил, ему ответили, что институт сугубо учебный и раскопками они не занимаются за недостатком финансирования.

Миша поблагодарил, завершил вызов и задумался. Вспомнив импортные фильмы, где для поиска преступников на стену вешают карту и на ней соединяют места преступлений нитками, а потом выявляют центр событий, он решил сделать так же. Миша рассудил логически: судя по тому, как действуют эти «археологи», схема у них отработанная. Значит, свои «экспедиции» они должны осуществлять в провинции, но не дальней – чтобы можно было найти молодых, физически сильных мужчин (он видел товарищей Кости по работе). «Работу» свою они осуществляют в то время года, когда высыхает земля, чтобы было удобнее копать, скорее всего – конец весны, лето, начало осени. Первое допущение – «археологи» действуют в сельской местности, где рядом с местами проживания людей можно найти широкую неосвоенную территорию (степь), которой в силу различных причин люди не особенно интересуются. Возможно, что их устраивают и леса, но это как раз проверяемо.

Исходя из этого, Миша глубоко нырнул в Интернет. Он искал паблики небольших городов и сёл, расположенных в степном и лесостепном поясе России, и находя такие, проверял летние новости как за текущий год, так и за три прошлых года. Если в официальных группах ничего не было, просматривал неофициальные, с названиями типа «Подслушано в…».

Сначала эффекта не было, и Миша хотел уже бросить это дело, но затем внезапно его версия начала подтверждаться. Пошла информация, из городков и посёлков в степной зоне, не только о раскопках, но и о свадьбах, сыгранных по их окончании, а также о молодых мужчинах, решивших уехать из своих родных мест. Правда, поиски были не такими уж лёгкими. Миша, несмотря на все меры предосторожности, умудрился дважды поймать какой-то совершенно неизвестный, но очень жестокий компьютерный вирус, причём во второй раз вирус частично отформатировал жёсткий диск на Мишином компьютере. И это не говоря о ряде заказчиков, которые внезапно расторгли с Мишей ранее заключённые договоры (правда, уплатив неустойку).

Раньше такого практически не случалось, поэтому Миша рассудил, что за ним следят. И хотя он и «шифровался» как только мог, но справедливо не считал себя «гуру» в таких вопросах, поэтому и на него мог найтись соответствующий специалист высокого класса. Миша на некоторое время прекратил поиски, усиленно занялся повседневной работой с оставшимися заказчиками, и параллельно наносил на карту полученную информацию. Городки и посёлки, откуда Миша получал подтверждение своим рассуждениям, складывались в сложную геометрическую фигуру, но центр у неё всё-таки постепенно определялся.

Проведя в поисках остаток лета, осень, зиму и начало весны, Миша наконец точно определил центр фигуры – а значит, и настоящее местонахождение того самого Института. Подготовившись как следует (записав видеофайл со своими рассуждениями, а также с картой, всеми отметками, описанием поисковых мероприятий), Миша скопировал получившийся файл на несколько флэшек, которые раздал друзьям. Условие было одно – если Миша в указанные им самим дату и время не выйдет на связь, на следующий день отнести флэшки в полицию, а лучше в ФСБ. Для страховки Миша разместил этот же файл на своей почте, настроив её так, чтобы если он не отменит отправку, в определённый день файл был бы разослан в правоохранительные органы, а также в редакции максимально возможного числа газет. Завершив подготовку, Миша позвонил матери, предупредил её, что какое-то время не будет выходить на связь, и отправился в город, где, судя по карте, и находился настоящий Институт истории и археологии…

– Понимаете, Роберт Иванович, – начал Миша, – мой брат заключил с вашим институтом договор на участие в раскопках… – и затем изложил всю ситуацию (естественно, не упоминая о собственных поисках). Директор слушал, заинтересованно глядя на Мишу и покачивая головой. Когда Миша закончил, Роберт Иванович вопросительно посмотрел на него:

– Я вас понял. А что вы хотите от меня? Ваш брат совершеннолетний, самостоятельный человек. Он волен выбирать, как и что ему делать. Наши работники не имеют полномочий удерживать нанятых рабочих, если те выразили желание остаться на месте работ. И потом, – Роберт Иванович прищурился, – вам ведь передали часть заработанных им денег?

– Дело не в деньгах! – насупился Миша. – Они не заменят мне брата, а нашей матери – сына! Понимаю, звучит пафосно, но у нас с братом всегда были отличные отношения, мы с матерью во многом на него рассчитывали. И вот он внезапно исчезает, потом – якобы от него, – Миша выделил фразу голосом, – приходит письмо, написанное другим человеком – я-то знаю стиль общения брата! Понятно, что всё это организовано. Вот я и хочу знать, где мой брат?

Роберт Иванович вздохнул.

– Михаил, такое предложение. Вы смотрели когда-нибудь передачу «Поле чудес»?

– Да, – кивнул Миша, примерно понимая, что будет дальше.

– Я предлагаю вам сыграть в игру: я даю вам денег, и мы не открываем «чёрный ящик».

– Деньги меня не интересуют! – решительно сказал Миша, понимая, что начинается что-то серьёзное.

– И даже миллион рублей? – внимательно посмотрел на него директор.

– Миллион? – Миша поперхнулся воздухом.

– Миллион, – совершенно серьёзно повторил директор. – Можно полтора. Но не больше, увы. Есть лимит на такие гонорары. Не я его устанавливаю. Мы с вами заключаем договор, согласно которому вы оказываете институту услугу… вы же IT-специалист? – Миша оторопело кивнул, – … вот, значит, по вашему профилю – наладка сетей, сканирование документов… неважно. Мы вам выплачиваем эти деньги, налоги мы оплатим сами, у вас на руках будет именно эта сумма. И вы, получив эти деньги, снимаете все претензии к нам.

– А если я их не сниму? – так же внимательно посмотрел на директора Миша.

– А если вы их не снимете, – скучным тоном сказал директор, – то мы составляем акт о недостатках в выполненной работе и подаём на вас в суд. Мало того, что вам придётся вернуть всю сумму, так ещё и максимально возможная антиреклама. После суда вам придётся очень тяжело, клиенты от вас будут разбегаться, только увидев ваши контактные данные.

– Но тогда подставитесь и вы! – радостно выкрикнул Миша. – Я вас нашёл, с большим трудом, но всё-таки нашёл! По адресу, указанному в договоре с моим братом, находится совершенно другая организация! И я обязательно доведу это до всех, кто захочет слушать! И в первую очередь до суда!

Директор поджал губы.

– А если, Михаил, сейчас сюда войдут такие, знаете, крепкие ребята и популярно вам объяснят (но уже не здесь), что любопытство сгубило не только кошку? Но ещё и многих людей, которые не смогли вовремя остановиться в своём желании докопаться до истины?

У Миши появилось ощущение какого-то спектакля, который разыгрывался между ними двумя. Первое предложение Роберта Ивановича было серьёзным, Миша понял это и в принципе мог на него согласиться. Но отступать в самом начале было бы как-то… неспортивно. Кроме того, Миша почувствовал, что за всем этим – раскопками, непрезентабельным двухэтажным зданием старой постройки, где находился институт, самим директором – стоит какая-то организация. Достаточно мощная и достаточно тайная. Вот если раскрыть её… тут не только деньги, тут в первую очередь слава. «А может, и работать пригласят», – мелькнула мысль в Мишиной голове. Ему постепенно надоедал фриланс, хотелось уже какой-то стабильности – постоянного заработка в первую очередь.

– Вам это тоже будет невыгодно, Роберт Иванович – с чувством собственного превосходства посмотрел Миша на Роберта Ивановича. – Я подстраховался.

Директор напряжённо посмотрел на Мишу, и у того зашумело в ушах, как будто резко менялось атмосферное давление. Ощущение это так же быстро прошло, как и возникло. Роберт Иванович задумчиво покивал.

– Да, я вас понял. Ну что же, Михаил, – Ямальский улыбнулся, встал из-за стола и прошёлся по кабинету, вздёргивая ноги и сгибая их в коленях, – извините, засиделся с утра… Тогда, если вы настроены настолько решительно, то я снимаю перед вами шляпу! – и Роберт Иванович шутовски поклонился Мише. Тот опешил. А Роберт Иванович, разогнувшись, продолжил:

– Теперь мне остаётся только одно – проводить вас к человеку, который сможет дать ответ на все ваши вопросы!

Миша замер на стуле. Он ждал продолжения подкупа, запугивания… наконец – если уж вопрос поставили так – каких-то подписок, инструктажа, ещё чего-то в этом духе. Но вот так сразу… просто предложили денег, потом просто пытались напугать, а теперь просто ответы на все вопросы?

– А если я откажусь? – Миша напрягся. Роберт Иванович вздохнул.

– Михаил… вы произвели на меня в ходе беседы хорошее впечатление. Предлагаю его не портить. Смотрите. Вы нас нашли, хотя мы не очень афишируем своё местоположение. Вы подстраховались, прежде чем идти сюда, и я примерно понимаю, каким образом. Вы наверняка в ходе нашей беседы поняли, что я – всего лишь шахматная фигура, хотя и с определёнными полномочиями. Так разве я, как фигура, могу что-то знать об истинном смысле происходящего? Моё дело организовывать экспедиции, для участия в которых привлекается определённый контингент. Моё дело выделять соответствующие финансовые средства для оплаты труда привлечённого контингента. А что там на месте происходит с контингентом, я не знаю – ну, кроме случаев производственного травматизма, но их не так много, даже удивительно! – директор усмехнулся. Миша внимательно смотрел на него, а Роберт Иванович продолжал:

– И вот теперь, когда у вас есть возможность прикоснуться к по-настоящему большой тайне – вы ведь думали об этом и этого хотели, не правда ли? – теперь вы вдруг хотите отказаться! Михаил, я совершенно не ожидал этого! – директор нарочито удивлённо посмотрел на него. Миша встретил его взгляд.

«А в самом деле, почему нет?» – подумал Миша. «Что теперь – извиняться, разворачиваться и уходить?». Но, желая «держать марку», Миша спросил:

– А как же подписки о неразглашении, ещё какие-то документы в том же духе?

Роберт Иванович пожал плечами.

– У меня нет таких полномочий. Да и бланков таких нет. Все свои полномочия я сейчас реализовал на ваших глазах, – он говорил серьёзно и убедительно.

– Так что? Идёте? – он вышел из-за стола и подошёл к противоположной от Миши стене кабинета. Там рядом со шкафом была небольшая дверь, которую Миша почему-то раньше не заметил. Роберт Иванович открыл её и приглашающе повёл рукой в сторону открывавшегося за ней коридора. Михаил встал из-за стола, прошёл к директору и всмотрелся в открывающуюся перспективу. Обычный офисный коридор длиной метров 10 – 15, стены, покрашенные до половины сверху и снизу разной краской, выключатели на стенах, дверь в конце коридора. Опять же самая обычная дверь. У Миши по спине побежали мурашки. Роберт Иванович, видимо, что-то почувствовав, похлопал Мишу по плечу:

– Михаил, а может, мы закроем эту дверь и вновь сыграем в «Поле чудес»? Второй вариант мне как-то не хочется снова вам предлагать, я вообще противник любого насилия…

Миша уклонился из-под руки директора. «Быть на пороге тайны и всё бросить?» Он вскинул голову и посмотрел на Роберта Ивановича.

– Нет уж, господин директор! Пойдёмте! Вы обещали меня проводить! – Роберт Иванович вздохнул.

– Ну что же, тогда вперёд! – он вновь приглашающе показал Мише на коридор и, дождавшись, пока тот выйдет из кабинета, прошёл за ним. Пока они шли по коридору, лампы стали мигать, и в их неверном свете Мише показалось, что стены как-то двоятся. Сделав несколько шагов, оба подошли к той самой двери. И дверь самая обычная, офисная, деревянная, с ручкой, обклеенной плёнкой «под серебро»… Директор, несколько оттеснив Мишу, нажал на ручку и дверь открылась.

За дверью находился почти такой же кабинет, как и у Роберта Ивановича. Только меньше. У противоположной от двери стене стоял стол, за которым сидела, положив на стол ноги и откинувшись в кресле, молодая женщина. Над её головой висел портрет какого-то неизвестного Мише мужчины в старомодном костюме и с галстуком. Рядом с креслом виднелась другая дверь.

Миша замер. Футуристического вида комбинезон изумрудного цвета с серебряными узорами, обтягивающий женщину полностью; высокие сапоги хорошо выделанной кожи на толстой подошве типа «танкетка»; рыжие роскошные волосы, копной рассыпающиеся по её плечам и падающие за спину; голубые глаза, внимательно смотрящие на мужчин; немного вытянутое лицо со слегка выступающим носом и подбородком, в профиль явно немного напоминающее Луну из старых детских мультфильмов… Это было только то, что сразу заметил Миша. Женщина посмотрела на Мишу, одобрительно кивнула и перевела взгляд на стоящего за его спиной директора.

Роберт Иванович пару раз кашлянул и сказал:

– Я прошу прощения, что отвлёк вас от, несомненно, важных и насущных дел… Но вот тут пришёл молодой соискатель, и очень желает вас видеть… Не буду больше вам мешать… – он слегка поклонился, подтолкнул Мишу в спину так, что тот автоматически сделал несколько шагов в кабинет, и, вновь поклонившись, закрыл за собой дверь. Женщина доброжелательно вздохнула (при этом её достаточно крупная грудь под комбинезоном приподнялась и опустилась) и, сняв ноги со стола, встала и улыбнулась. Ростом она была чуть выше Миши.

– Значит, молодой соискатель? – игриво спросила она. – И что же ищет соискатель?

– Правду о брате, – внезапно для себя ответил Миша, как-то сразу почувствовав, что здесь не надо говорить много. Женщина вновь вздохнула, на сей раз разочарованно. Её губы, ярко-красные от природы (вообще, Миша заметил полное отсутствие косметики на её лице, что не мешало женщине прекрасно выглядеть) слегка поджались.

– Ну вот, опять. И что вы все идёте за этой правдой? Вам ведь не правда нужна, а реализация своих амбиций. Вот искали бы вы именно меня… – она заинтересованно посмотрела на Мишу, и тот ощутил, что эта женщина ему не просто нравится. Но он понимал, что «для начала надо хотя бы в кино сходить», и решил не форсировать события. К тому же она должна была ответить на Мишин вопрос – что же всё-таки случилось с его братом? О чём он и спросил женщину. Та встала и прошлась по кабинету, совершенно не стесняясь Мишу – потягиваясь, позёвывая, нагибаясь и разгибаясь. Миша несколько оторопело смотрел на это, отмечая отличное сложение женщины, развитые формы и переливающиеся под тканью комбинезона мышцы.

Закончив передвижения, женщина вернулась за стол и, махнув Мише рукой на ближайший стул (тот послушно присел), сказала:

– Правда такова, что ваш брат в настоящее время находится здесь.

– Где «здесь»? В этом здании?

– Нет, не в здании. Просто здесь. Более конкретно – в Питомнике. Но в каком именно, и где конкретно в Питомнике, я вам сказать не могу – сама не знаю.

Серьёзность её тона ставила Мишу в тупик. Он посмотрел на неё, потом на её стол (на котором не было ничего, кроме нескольких деревянных подставок под чашки) и спросил:

– А почему вы не предложили мне подписать документ? – женщина удивлённо подняла густые брови.

– Какой документ?

– Ну, о неразглашении!

– О неразглашении чего? – недоумевающе спросила женщина.

Миша как-то даже растерялся.

– Ну как же… мне сказали, что здесь есть человек, который ответит на все мои вопросы… – женщина кивнула и посмотрела на Мишу. Тот, ободрённый, продолжил:

– … а когда я спросил, что мне надо подписать, Роберт Иванович сказал, что у него нет таких полномочий. Я и подумал… – он остановился: женщина захихикала, а потом открыто рассмеялась.

– Боб, значит? – веселилась женщина. – Полномочий нет, значит? Ох он актёр, ох он шутник! Пора его забирать, пусть здесь народ веселит! А то засиделся, из дел только бумаги подмахивать да персонал гонять по офису! – сквозь смех весело звучали её слова. Миша удивлённо смотрел на неё. Отсмеявшись, женщина потрясла головой и вновь обратилась к Мише:

– Ну, коль скоро мы с вами здесь уже несколько минут, пора и познакомиться. Вас как зовут?

– Михаил… – ответил Миша.

– А я … – женщина издала несколько гласных звуков подряд, как будто спела что-то. Увидев раскрытые глаза Миши, она вздохнула:

– Можете называть меня Лианой. Так вот, Миша – можно, я к вам буду так обращаться? – и, дождавшись Мишиного кивка, продолжила, – если хотите, можете подписать бумагу.

– Что значит «если хочу»?

– Ну, вам лично это для чего-то надо? – вопросительно посмотрела Лиана на Мишу. Тот всё сильнее ощущал, что он чего-то не понимает. Но чего именно он не понимает, Миша так и не мог понять. Поэтому он утвердительно кивнул. Лиана нагнулась к столу, судя по её действиям, выдвинула верхний ящик, покопалась в нём и выложила на стол лист чистой бумаги и шариковую ручку.

– Тогда берите ручку и пишите… – она задумалась, – ага, пишите так: «Я, Михаил (отчество, фамилия) обязуюсь никогда и никому не разглашать то, что я здесь увижу и услышу, а также то, о чём я догадаюсь сам!» – Миша, взяв ручку, послушно начал писать под её диктовку. Закончив, он посмотрел на Лиану, и та со словами «А чего это мы на меня так смотрим? Нет, чтобы честно сказать – вы мне нравитесь, давайте поболтаем – всё смотрит и смотрит… Теперь дата и подпись», дождавшись, пока Миша напишет требуемое, забрала у него ручку и бумагу.

Затем она положила руки на стол, сплела пальцы рук, уложила на сплетённые пальцы подбородок и сказала:

– А вот теперь, Миша, начинается самое интересное. Вам надо встать, подойти к двери, открыть её и… – она взяла паузу, которой и воспользовался Миша. Решив показать свою раскованность, он засмеялся и продолжил её фразу своей «… и закрыть дверь с той стороны!». Однако Лиана не поддержала его, наоборот: она серьёзно взглянула ему в глаза.

– Ни в коем случае, Миша! Открыть дверь, осмотреться, при желании выйти и сделать два-три шага. Не больше! После чего вернуться сюда, и мы обо всём поговорим предметно.

– Мы что, на другой планете? – Миша решил придерживаться её стиля поведения, но Лиана не приняла его тона.

– Почти, Миша, почти. Давайте, приступайте, я подожду вас здесь, – и она вновь серьёзно посмотрела на него.

Миша, чувствуя, что ситуация складывается как-то совсем уж неясно, встал со стула, развернулся, подошёл к двери и повернул ручку. В глаза ему ударил яркий свет. Миша непроизвольно зажмурился и сделал шаг вперёд. Тут же его нога провалилась по щиколотку во что-то мягкое, и его ступня упёрлась в бугристую, комковатую поверхность. Миша сделал шаг второй ногой и испытал те же ощущения. Он опустил голову и робко приоткрыл глаза.

У него под ногами была высокая зелёная трава. Он подождал, пока глаза привыкнут к свету, открыл их и присмотрелся. И теперь это была высокая зелёная трава. Он наклонился, оторвал одну травинку и размял её между пальцами. Она пахла как… как самая обычная трава, разве что сильнее, чем в городе. Миша поднял голову и осмотрелся.

Вокруг него был зелёный луг, в разных местах виднелись цветы. Метрах в ста – ста пятидесяти от него начинался лес. Синело небо с небольшими перистыми облачками. Ярко сияло солнце. Мимо Миши пролетела большая бабочка («крапивница» – машинально отметил он). Он заметил, что продолжает дышать, и принюхался к воздуху – никаких посторонних запахов. Он переступил с ноги на ногу, и вдруг справа от него, откуда-то снизу раздался странный возглас. Состоящий из одних гласных звуков, он, казалось, нёс в себе раздражение.

– Извините… – тихо сказал Миша и посмотрел в ту сторону. На земле, облокотившись на стену, за которой находился кабинет Лианы, сидел мужчина крепкого сложения, в белой льняной, явно домотканой рубахе и таких же штанах. Из штанин выглядывали его босые ступни. У него была короткая борода соломенного цвета и такие же волосы, падающие на плечи и перехваченные на лбу плетёным шнуром. Мужчина поднял голову, и его голубые глаза внимательно и с некоторой укоризной посмотрели на Мишу. Тот отступил на шаг вбок и ухватился левой рукой за дверной косяк.

– Миша! – услышал он голос Лианы за спиной и развернулся. Сидящая в кабинете и махавшая ему рукой Лиана была отделена дверным проёмом от всего остального мира и казалась единственным островком стабильности и незыблемости. Миша, с широко раскрытыми глазами, в которых застыло недоумение, спотыкаясь, переступил через порог кабинета и аккуратно прикрыл за собой дверь. Лиана вздохнула.

– Вы садитесь, Миша, садитесь, – и она указала рукой на кресло. Миша, неверяще глядя на неё, движениями робота продвинулся от двери к креслу и медленно опустился в него со словами «ну понятно… а камеры где?»

– Какие камеры? – удивлённо спросила Лиана.

– Ну… ведь это розыгрыш… да? – неуверенно спросил Миша. И, видя внимательный взгляд Лианы, продолжил уверенней:

– Это же передача такая, я знаю, видел много раз. Когда снимают скрытой камерой, а потом говорят человеку – спасибо, вы участвовали в передаче. Вот я и спрашиваю – где камеры? Куда благодарить надо за участие? Или… – увидев серьёзный взгляд Лианы, продолжил Миша, – розыгрыш ещё не кончился?

Лиана поджала губы и покачала головой.

– Вот так и все… хотят видеть только то, что хотят… Жаль, что вы не оказались исключением, – она откинулась на спинку кресла и замолчала. Миша напряжённо ждал продолжения.

– Так вот, Миша, – через несколько секунд начала говорить Лиана, – мне крайне жаль вас разочаровывать, но всё происходящее – это не розыгрыш. Это реальность. Необычная, местами суровая… но реальность. Просто она… как сказать… другая. Не такая, как ваша. Вы, наверное, хотите спросить, – увидев движение мышц лица и губ Миши, продолжила Лиана, – о чём я вообще? – в этот момент Миша почувствовал в голове туман, а Лиана продолжала, как будто читала текст:

– О какой другой реальности? И что вообще, чёрт возьми, здесь происходит? И почему за дверью трава, и земля, и солнце? И где коридор? И сама контора, этот грёбаный Институт, и его не менее грёбаный директор? И… – тут Лиана сосредоточилась, а Миша как-то испугался. Он хотел задать Лиане именно эти вопросы, и именно в той последовательности, как она их озвучивала. Ощущение тумана в голове усилилось, а голос Лианы не умолкал:

– Да, вы подстраховались, вас будут искать, вас уже ищут… но на самом деле это произойдёт только завтра. Там день ещё не кончился, и ваши друзья будут ждать завтрашнего дня. Того же будет ждать и почтовая программа – чтобы разослать вашу видеозапись. Вы её ещё так интересно и стандартно начали, – хихикнула Лиана, – «если вы это видите, значит, меня уже нет в живых…».

У Миши непроизвольно отвисла нижняя челюсть, а Лиана торжествующе посмотрела на него и со словами «Ну что? Убедились?» вновь отодвинула кресло и встала. Пройдясь по кабинету и не отрывая от Миши взгляда (как и он от неё) она ласково сказал ему «Вы челюсть-то подберите», после чего подошла к двери. Пока Миша смущённо восстанавливал контроль над мышцами лица, Лиана одним движением облокотилась на дверной косяк, скрестила руки на груди и продолжила:

– Что вы знаете о теории параллельных Вселенных?

Миша немного пришёл в себя, в голове у него прояснилось, и, подумав «ну обо всём сказанном она могла и просто догадаться, это стандартно», он ответил Лиане:

– Что-то слышал… что наша Вселенная не одна, что существуют параллельные миры… но наука пока не может этого ни доказать, ни опровергнуть.

– Ну вот вы сами, своим присутствием здесь, и доказали существование параллельного мира, – весело продолжила Лиана, и добавила:

– А что вы знаете об альтернативных Вселенных?

– Ну это уже чистая теория. Существуют некие флюктуации, моменты во Вселенных, когда в некоторый момент от основной Вселенной отделяется дополнительная, при этом такое может происходить неограниченное количество раз. Так что число таких Вселенных может приближаться к бесконечности. – Миша читал книги, и научно-популярные, и фантастику, и о таких вещах своё представление имел.

В ответ на его слова Лиана покивала и хотела уже продолжить, но Миша перебил её:

– Но какое отношение это имеет к нам? Чем вы можете доказать, что всё происходящее сейчас со мной – не розыгрыш? – и вскинул подбородок.

Лиана усмехнулась левой стороной рта.

– А что послужит для вас доказательством, что всё происходящее с вами – не розыгрыш?

Миша задумался. Тем временем Лиана, немного подождав, подошла к Мише и со словами «ну ладно вам, вот уже и серьёзный такой стали» погладила его по плечу. Миша повернулся к Лиане, а та, положив ему на плечо вторую ладонь, наклонилась над ним и, приблизившись своим лицом к его лицу, улыбаясь, тихо сказала:

– Если честно, я очень хочу есть. Вы как на совместный обед смотрите? – при этих словах Миша почувствовал, что, несмотря на всё происходящее, действительно, пообедать бы не помешало. Более того, слова об обеде стали каким-то спасательным кругом, брошенным ему из обыденности. Он кивнул в ответ, и Лиана продолжила «и на всё последующее? Без обязательств?» и так игриво ему подмигнула, что Миша невольно поднял свои руки, чтобы обнять её, но та как-то вывернулась и отступила на пару шагов назад. Заложив руки за спину, она облизнула кончиком языка губы и весело залепетала:

– Тогда у меня есть предложение: если вы сейчас увидите то, чего не может быть на вашей Земле, и тем более не может вытекать из ваших личных впечатлений, то вы соглашаетесь со мной, и мы приступаем к обеду! Ну как? – и вновь подмигнула Мише, не отводя от него взгляда. Тот, глядя ей в глаза, автоматически кивнул, и она улыбнулась ему… Как мать, которая наконец смогла убедить непослушного сына хоть немного посидеть на месте и принять горькое лекарство, потому что потом они обязательно пойдут в зоопарк, где сыну купят мороженое.

– Тогда, Миша, можно вас попросить? Откройте, пожалуйста, дверь, а потом возвращайтесь сюда и садитесь пока на пол – так вам будет лучше видно, – и Лиана указала подбородком на дверь. Миша встал, аккуратно подошёл к двери и открыл её. В дверном проёме вновь показалось яркое солнце, светло-синее небо и зелёная трава. Лиана махнула рукой, Миша послушно вернулся на середину кабинета и сел на пол, скрестив ноги.

Лиана произнесла какую-то фразу почти из одних гласных, как будто пропела. Снаружи послышалось неприязненное бурчание, и в кабинет зашёл тот самый мужчина. Не обращая внимания на Мишу, он посмотрел на Лиану и что-то сказал недовольным тоном. Его слова звучали так же, как у Лианы – как песня. Лиана рассмеялась и вновь пропела что-то, кивком головы указав на Мишу. Тот, обладая некоторым музыкальным слухом (в детстве мама водила его в школьный хор, но потом он бросил заниматься), расслышал, что одно сочетание звуков (что-то вроде «ылл-шамм») повторилось. «Это его имя? Или моё?» – подумал Миша.

Мужчина бросил взгляд на Мишу и что-то пропел Лиане. Та тоже взглянула на Мишу.

– Он просит, чтобы вы вытянули руки перед собой ладонями вверх, и внимательно смотрели на них, – перевела она слова мужчины. Миша кивнул и выполнил указание. Мужчина развернулся к нему, протянул свои руки вперёд, пошевелил пальцами, открыл рот и издал долгий низкий сдавленный звук, начинавшийся с сочетания «Вуыыммээ…». Звук продолжал исходить от мужчины, и примерно секунд пятнадцать ничего не происходило. Миша уже хотел встать, и поднял голову, но тут… на его левую ладонь… из воздуха опустилась небольшая металлическая кружка с каким-то узором, нанесённым снаружи на стенках. В кружке булькнуло, она потяжелела.

Миша, ощущая в голове какую-то пустоту, поднёс ладони к лицу. На ладонях стояла металлическая («жестяная, скорее всего» – машинально отметил Миша) кружка. Он сильно укусил себя за язык, и почувствовал во рту привкус крови. Миша внимательно рассмотрел кружку, а потом взял её за ручку пальцами правой руки и начал аккуратно поворачивать перед глазами. Действительно, это была самая обычная жестяная кружка, с приклёпанной к ней ручкой из той же жести, и нанесёнными на стенках какими-то рисунками. В кружке плескалась прозрачная жидкость. Миша понюхал жидкость – запах отсутствовал. Миша отпил – это была вода. Судя по вкусу, не водопроводная. Он отпил ещё и, приподняв кружку на уровень глаз, стал рассматривать стенки кружки, вглядываясь в картинки.

Они были явно ручной работы. Фоном служила тундра, судя по процарапанным чёрточкам, складывающимся в мох, большие валуны с пятнами лишайника и два-три низеньких, сгорбленных деревца. Слева были выцарапаны силуэты нескольких северных оленей, которые сразу опознавались по характерным рогам. На переднем плане, между двумя валунами, было изображено лежащее животное, явно из семейства псовых, с поднятой головой, слегка похожее на собаку, но крупнее. «Очевидно, волк», – мелькнула мысль у Миши. Волк был прорисован достаточно тщательно, но лучше всего у неизвестного художника получились глаза зверя. Эти глаза не пугали, не были отторгающими, скучными или подавляющими. Они смотрели на зрителя как на равного себе. И были… пожалуй, немного усталыми. В нижней части почти каллиграфическим почерком была так же выцарапана надпись «Чудная планета».

Миша оторвал взгляд от кружки и молча посмотрел на двух человек… а человек ли? – стоящих перед ним. Он смотрел долго, пытаясь поймать – а поймав, принять – мысль о том, что это не розыгрыш; что он находится неизвестно где; что здесь – где бы оно ни было – не действуют все известные ему законы и правила Земли… Двое так же молча смотрели на него. Так прошла примерно минута. Молчание прервала Лиана.

– Ну зачем же так пессимистично и пафосно! – прощебетала она. – И вовсе всё не так страшно, и человеки мы – в смысле люди, и известно, где находитесь, и законы и правила Земли у нас действуют – ну, почти все, – она рассмеялась. – Так что, будем обедать?

Миша невидяще посмотрел на неё, тихо ответил «понятно… телепатия», аккуратно поставил кружку на пол, встал, опершись руками, и прошёл к креслу. Сев в него, он поймал вопросительный взгляд Лианы и кивнул. Лиана, радостно захлопав в ладоши, повернулась к мужчине и пропела короткую фразу. Тот ответил вопросительным потоком звуков, Лиана кивнула и села за стол. Мужчина подошёл к столу, так же протянул к нему руки и вновь издал звук, только в этот раз начало звучало как «Ааммяяяаааыы…». Лиана глядела на Мишу, Миша на неё – она доброжелательно, он… никак, стеклянно, пусто, бесчувственно – все эти определения не могли передать той глубины падения, которую Миша сейчас ощущал.

Но вот он услышал шуршание и постукивание по столу – на нём начали появляться предметы. Сначала были белая скатерть, большой графин с прозрачной жидкостью, бутылка с торчащей пробкой, наполненная чем-то густым и тёмно-красным, солонка и перечница. Потом на стол опустились три стопки, шесть фужеров, шесть тарелок (мелкие и глубокие), по три ложки и вилки, два больших кувшина со светло-жёлтым пенящимся и ярко-красным густым содержимым. Затем возникли по одной тарелке с мясными и рыбными закусками, три полные кокотницы, супница с половником и дымком, тянущимся из-под крышки, большая сковородка на деревянной подставке с мясом, жаренным с картошкой и луком. Миша автоматически отметил, что посуда выглядела как-то несовременно. Нечто подобное он видел в материнском буфете, когда она, убираясь и вытирая пыль, доставала посуду откуда-то из глубины и торжественно приговаривала: «Вот, Миша, смотри, от бабушки моей осталось».

Лиана оживилась и, улыбаясь, подвинулась к столу. Мужчина выдвинул из-за шкафа табуретку и подсел сбоку. Миша, немного приходя в себя, подтянул к столу своё кресло. Лиана посмотрела на Мишу, вздохнула и что-то пропела мужчине. Тот кивнул и стал двигать посуду по столу. Закончив, он взял графин и разлил жидкость по стопкам. Судя по запаху, это была водка. Мужчина и Лиана подняли стопки и посмотрели на Мишу. Тот машинально взял стопку, все чокнулись и выпили. Водка обожгла Мише горло, и он как-то скачком вернулся в реальный мир. Он зажмурился, встряхнул головой и налил себе в фужер из кувшина с красным содержимым. На вкус это был томатный сок…

… Обед закончился, мужчина, выпив и съев ровно треть находившегося на столе и прихватив кувшин с пивом (Миша и его попробовал), певуче сказал что-то и ушёл на улицу. В открывшейся двери солнце уже начало опускаться по небосводу. Лиана и Миша, находившиеся примерно в одинаковой степени опьянения, сидели друг напротив друга, и каждый рассматривал другого в упор. Посидев так несколько минут, Лиана сыто вздохнула и со словами «ну что ж, двай прдолжим» откинулась на спинку кресла.

– Миш… а мжно на «ты»? – и, дождавшись утвердительного кивка, продолжила: – Так вот, Миш, тбе гврит что-то фмилия, – она собралась с силами и выговорила слово полностью, – Синегирский? – Миша покачал головой. – А вот он, – Лиана ткнула большим пальцем вверх, в сторону портрета. – Нет, пджди, – она зажмурилась, опустила голову, закрыла ладонями затылок и что-то забормотала. Через несколько секунд Лиана разогнулась и посмотрела на Мишу абсолютно трезвыми глазами.

– Не хочет красивый молодой человек поприставать к пьяненькой девушке, – театрально вздохнула Лиана, – тогда будем работать. Синегирский Рудольф Максимович, на момент начала всей эпопеи – младший научный сотрудник советского Института мозга, принимал участие в экспедиции Глеба Бокия в 1925 году в Тибет. Ну, фамилия Бокий тебе о чём-то говорит?

Миша напрягся. Бокий, Бокий… вроде был такой в НКВД, мистикой увлекался… ну да, он недавно подкаст про него смотрел. Там как раз спорили про эту экспедицию, и объясняли, что её не было. О чём Миша тут же и сказал Лиане. Она кивнула.

– У вас не было. А здесь была. Они искали связи с некими высшими силами, ездили по тибетским монастырям года три или даже больше. Синегирский, в соответствии с тамошней иерархией и своей должностью, общался непосредственно с рядовыми буддийскими монахами. В процессе медитации они используют мантры, которые надо петь. Так вот, Синегирский сумел не только верно овладеть медитацией, но и доказать, что мантры можно применять для воздействия на окружающий мир. – Миша смотрел на неё непонимающими глазами. Лиана посерьёзнела.

– Миш, соберись. Ты должен это знать, иначе тебе здесь будет несладко.

– А зачем мне всё это знать? – удивился Миша. – Вы что – не собираетесь меня возвращать? – он напрягся. Лиана слегка грустно посмотрела на него.

– Нет, не собираемся, – увидев возмущение на лице Миши, она вскинула ладонь в останавливающем жесте.

– И не потому, что не хотим, а потому, что не можем. Мы здесь не можем этого сделать! – она сказала это таким тоном, что Миша понял – это правда. От этого знания он даже как-то протрезвел. Он хотел было опять начать говорить про свою страховку, но Лиана посмотрела ему в глаза, и он услышал:

– Да не найдут у тебя никого. Институт переименуется, персонал переедет, Боб изменит внешность – ему это как два пальца, и дело дальше пойдёт. Ты лучше слушай обзорную лекцию… – и продолжила рассказывать. Миша слушал, но урывками. Однако он постепенно сосредоточился, и в какой-то момент у него начала складываться общая картина.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.