Е. А. Русскевич

Компьютерные преступления:
квалификационные алгоритмы и тренды

Учебное пособие

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 343:004(075.8)

ББК 67.408:32.81я73

Р89

Автор:

Русскевич Е. А., доктор юридических наук, доцент, профессор кафедры уголовного права Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА).

Рецензенты:

Кадников Н. Г., доктор юридических наук, профессор, профессор кафедры уголовного права Московского университета МВД России имени В. Я. Кикотя;

Ефремова М. А., доктор юридических наук, доцент, заведующий кафедрой уголовно-правовых дисциплин Казанского филиала Российского государственного университета правосудия.

В учебном пособии освещены вопросы законодательного определения и применения норм об ответственности за преступления в сфере компьютерной информации (гл. 28 УК РФ). В работе рассмотрены теоретические позиции по разрешению отдельных проблем квалификации компьютерных преступлений. Особое внимание уделено анализу судебно-следственной практики по ст. 272–274.2 УК РФ. На этой основе автором выделены сложившиеся квалификационные алгоритмы и тренды по делам о компьютерных преступлениях.

Пособие содержит необходимые материалы для изучения дисциплины «Преступления против информационной безопасности».

Законодательство приведено по состоянию на 1 июля 2024 г.

Издание предназначено для обучающихся по направлению подготовки 40.04.01 «Юриспруденция» (квалификация (степень) «магистр»). Может оказаться полезным для студентов и аспирантов, работников IT-компаний, сотрудников правоохранительных органов и судей.

УДК 343:004(075.8)

ББК 67.408:32.81я73

© Русскевич Е. А., 2024

© ООО «Проспект», 2024

ПРЕДИСЛОВИЕ

Современная цифровая преступность представляет собой нарастающую угрозу для охраняемых законом общественных отношений. Поступательная «оцифровка» традиционных преступлений и появление посягательств на совершенно новые интересы и блага (цифровая личность, цифровые права, цифровое имущество и т. п.) символизируют совершенно новую веху в развитии не только науки уголовного права, но и криминологии. Последняя уже в значительной степени сконцентрировала свое внимание на виртуальной или сетевой преступности, пытаясь выявить и осмыслить совокупность причин и условий, ее порождающих, что, в свою очередь, позволило бы построить систему и предложить стратегию предупреждения. Однако, пожалуй, окончательного решения не найдено. Ясно одно: цифровизация и последовательный уход современного человека в виртуальное пространство поставили перед уголовным правом и криминологией беспрецедентную по сложности задачу. Исключительная изменчивость технологий, а равно их всепроникающий характер сводят любые попытки государственного контроля практически к нулевому значению. В этих условиях невозможно просто приспособить ранее известные модели предупреждения преступности, необходимы принципиально новые решения.

Предотвращение неправомерного воздействия на компьютерную информацию и компоненты информационно-коммуникационной инфраструктуры прежде всего реализуется за счет разработки и внедрения механизмов программно-технической защиты, в том числе от небрежного поведения субъектов, допущенных к эксплуатации компьютерного оборудования. Кроме того, важнейшей проблемой предупреждения цифровой преступности является выстраивание четкого и адекватного механизма ответственности профессиональных субъектов за несоблюдение установленных стандартов информационной защиты при осуществлении коммерческой или иной деятельности. И здесь речь идет не только о программистах и системных администраторах. Проблема имеет гораздо более масштабный характер. В современных условиях компетенции цифровой безопасности являются крайне значимыми в деятельности многих других субъектов. Исчерпывающе определить их круг невозможно. Таковым может быть признан любой работник организации, взаимодействующий на том или ином уровне с информационной инфраструктурой организации. Чем сложнее это взаимодействие, тем больше потребность в индивидуально-профилактическом воздействии.

Настоящее учебное пособие посвящено вопросам квалификации преступлений в сфере компьютерной информации (компьютерным преступлениям). Данные деяния являются основой всей цифровой преступности. В условиях стремительного развития и внедрения технологий тема реализации ответственности за компьютерные преступления из довольно периферийного направления научных исследований приобрела совершенно особое значение. В пользу этого говорит и принятие Пленумом Верховного Суда Российской Федерации постановления № 37 от 15.12.2022 «О некоторых вопросах судебной практики по уголовным делам о преступлениях в сфере компьютерной информации, а также иных преступлениях, совершенных с использованием электронных или информационно-телекоммуникационных сетей, включая сеть „Интернет“».

Учебное пособие ориентировано не столько на общетеоретические вопросы законодательного определения и квалификации преступлений в сфере компьютерной информации, сколько на конкретные правоприменительные особенности (алгоритмы) и подходы (тренды). По этой причине работа изобилует многочисленными примерами из практики.

Автор выражает глубокую признательность Николаю Григорьевичу Кадникову и Марине Александровне Ефремовой за их согласие выступить рецензентами, внимательное изучение работы и ценные замечания.

СТАТИСТИКА

(Сведения о статистических показателях компьютерных преступлений [глава 28 УК РФ] по данным ГИАЦ МВД России)

§ 1. ЦИФРОВИЗАЦИЯ, ПРЕСТУПНОСТЬ И УГОЛОВНЫЙ ЗАКОН

Цифровизация оказала значительное влияние на преступность, ее структуру и динамику. Здесь можно выделить несколько ключевых изменений. Прежде всего она обусловила появление совершенно новых — немыслимых ранее — преступлений в сфере компьютерной информации. Довольно часто используется также другой термин — компьютерные преступления. Их особенностью является специфический объект посягательства — общественные отношения в сфере обращения компьютерной информации и функционирования объектов информационно-телекоммуникационной инфраструктуры. Само по себе появление компьютерных преступлений было закономерным и лишь подтверждает известный тезис об исторической изменчивости преступности в целом.

Другим фундаментальным изменением стало то, что физические способы совершения многих традиционных преступлений стали замещаться цифровыми. Этот процесс можно условно обозначить как компьютеризацию или цифровизацию традиционной преступности. Информационно-телекоммуникационные сети (в т. ч. Интернет) открыли перед злоумышленниками невиданные возможности для преступной деятельности. Затронуло это прежде всего преступления, связанные с распространением вредоносной информации и предметов, запрещенных в обороте. Однако же на этом «оцифровка преступности» не остановилась, и в настоящее время одной из главных проблем являются хищения, совершаемые в системах дистанционного банковского обслуживания (прежде всего через банковские мобильные приложения). Так, согласно данным Центрального банка Российской Федерации, в 2023 г. количество операций без согласия клиента составило 1165,99 тыс. единиц (+11,48% в сравнении с 2022 г.) с общим объемом 15 791,41 млн руб. При этом в 2023 г. количество мошеннических операций с использованием платежных карт было самым высоким среди остальных типов операций и составило 984,77 тыс. единиц¹.

На протяжении последних лет наблюдается устойчивый рост преступлений, совершаемых с использованием цифровых технологий. Так, в 2017 г. было зарегистрировано 90 597 таких преступлений, в 2018 г. — 174 674 (+92.8%), в 2019 г. — 294 409 (+68,5%), в 2020 г. — 510 396 (+73,4%), в 2021 г. — 517 722 (+1,5%), в 2022 г. — 522 065 (+0,8%), в 2023 г. — 676 951 (+29,7%)².

Причины такой «миграции» преступности в цифровую среду вполне понятны. С одной стороны, продолжающееся сращивание жизни человека с компонентами цифрового пространства (мессенджеры, банковские и иные приложения, маркетплейсы, «умные» дома, «умные» вещи (Internet of Things), удешевление технологий, их все большая доступность. В результате люди становятся все более зависимыми от технологий, и этим пользуются преступники.

С другой стороны, злоумышленников привлекает высокий уровень анонимности цифровой среды, ее трансграничность, возможность совершать посягательства сразу в отношении многих (сотен, тысяч и даже миллионов) потерпевших (гипертаргетированность). Сейчас уже довольно сложно найти преступление, которое хотя бы теоретически не могло бы быть совершено в цифровой среде.

Цифровые преступления являются транснациональной проблемой. Еще на заре формирования так называемого «информационного общества» эксперты признавали, что оно не имеет политических, социальных и экономических границ. В связи с этим считается практически общепринятым, что эффективное противодействие цифровой преступности возможно только путем объединения усилий всего мирового сообщества, которое должно установить единые основы юрисдикции и правила международного сотрудничества государств в этой сфере³.

Следует сразу указать, что общего (универсального) соглашения, регулирующего противодействие преступлениям в сфере информационно-коммуникационных (цифровых) технологий, до настоящего времени не существует. Как справедливо пишет Т. Л. Тропина, имеющиеся международные инструменты, направленные на обеспечение кибербезопасности, характеризуются мозаичностью, являются фрагментарными и скорее конкурируют между собой, чем способствуют гармонизации уголовного и уголовно-процессуального законодательства государств⁴. В этом же ключе В. С. Овчинский резюмирует, что международно-правовые механизмы, позволяющие отстаивать суверенное право государств на регулирование информационного пространства, в том числе в национальном сегменте сети Интернет, не установлены. Большинство государств (в том числе Россия) вынуждены «на ходу» адаптировать государственное регулирование сферы информации и информационных технологий к новым обстоятельствам⁵.

Советом Европы разработан ряд инструментов для гармонизации законодательства в сфере киберпреступности. Однако самый значимый и известный из них — Конвенция «О преступности в сфере компьютерной информации» (Будапешт, 23.11.2001)⁶. Конвенция делит преступления на 4 группы и в каждой предусматривает несколько составов преступлений:

• преступления против конфиденциальности, целостности и доступности компьютерных данных и систем: 1) противозаконный доступ; 2) противозаконный перехват; 3) воздействие на данные; 4) воздействие на функционирование системы; 5) противозаконное использование устройств;

• правонарушения, связанные с использованием компьютерных средств: 1) подлог с использованием компьютерных технологий; 2) мошенничество с использованием компьютерных технологий;

• правонарушения, связанные с содержанием данных: 1) преступления, связанные с детской порнографией;

• правонарушения, связанные с нарушением авторского права и смежных прав.

Европейская конвенция о киберпреступности в качестве обязательной меры также предполагает установление уголовной ответственности юридических лиц. При этом условиями наступления ответственности организации названы: 1) совершение противоправных действий в целях получения выгоды для юридического лица; 2) действия должны быть выполнены лицом, занимающим руководящий пост (обладающим управленческими и (или) представительскими функциями); 3) действия должны быть сопряжены с использованием полномочий по представлению юридического лица, принятию решений или осуществлению контроля за его деятельностью. Конвенция также предписывает устанавливать ответственность юридических лиц и в случаях совершения противоправных действий иным работником под руководством лица, занимающего руководящий пост в организации.

Согласно ст. 13 Конвенции, к физическим лицам, совершившим преступления, предусмотренные конвенцией, должны применять эффективные, соразмерные и убедительные наказания, включая лишение свободы. К юридическим лицам возможно применение мер и неуголовного характера, включая денежные санкции.

Отдельно Будапештская конвенция о преступности в сфере компьютерной информации обязывает страны-участницы квалифицировать как преступные действия подстрекательство к совершению любого из предусмотренных ею преступлений, соучастие в нем либо покушение. При этом установление ответственности за подстрекательство и соучастие является обязанностью государства-подписанта конвенции, а криминализация покушения является правом.

В настоящее время Конвенция Совета Европы «О преступности в сфере компьютерной информации» 2001 г. является, пожалуй, самым проработанным и значимым международным документом, направленным на объединение усилий мирового сообщества в борьбе с преступностью в информационном пространстве⁷. Несмотря на то что Россия все еще не присоединилась к ней, можно вполне уверенно утверждать, что наиболее существенные ее положения уже фактически имплементированы в отечественное уголовное законодательство. Вместе с тем, на наш взгляд, подписание данной конвенции вывело бы на качественно другой уровень международное уголовное преследование лиц, совершивших киберпреступления.

Соглашение о сотрудничестве в области обеспечения международной информационной безопасности Шанхайской организации сотрудничества от 16.06.2009 содержит лишь общее определение информационной преступности, к которой данный документ также предлагает отнести использование информационных технологий для совершения таких преступлений, как мошенничество, вымогательство, контрабанда, незаконная торговля наркотиками, распространение детской порнографии и др.⁸ К основным угрозам международной информационной безопасности соглашение относит: 1) разработку и применение информационного оружия, подготовку и ведение информационной войны; 2) информационный терроризм; 3) информационную преступность; 4) использование доминирующего положения в информационном пространстве в ущерб интересам и безопасности других государств; 5) распространение информации, наносящей вред общественно-политической и социально-экономической системам, духовной, нравственной и культурной среде других государств; 6) угрозы безопасному, стабильному функционированию глобальных и национальных информационных инфраструктур, имеющие природный и (или) техногенный характер.

С 2001 г. в рамках Содружества Независимых Государств действовало Соглашение о сотрудничестве государств — участников СНГ в борьбе с преступлениями в сфере компьютерной информации⁹. Основными целями сотрудничества в рамках данного соглашения являлось обеспечение эффективной борьбы с преступлениями в сфере компьютерной информации и создание правовых основ сотрудничества правоохранительных и судебных органов стран-участников соглашения в борьбе с ними.

С 12.03.2020 вступило в силу Соглашение о сотрудничестве государств — участников СНГ в борьбе с преступлениями в сфере информационных технологий (заключено в г. Душанбе 28.09.2018)¹⁰. Данное соглашение пришло на смену Соглашению СНГ 2001 г.

В соответствии с положениями Соглашения государства-подписанты должны признать в соответствии с национальным законодательством в качестве уголовно наказуемых следующие деяния в сфере информационных технологий:

а) уничтожение, блокирование, модификация либо копирование информации, нарушение работы информационной (компьютерной) системы путем несанкционированного доступа к охраняемой законом компьютерной информации;

б) создание, использование или распространение вредоносных программ;

в) нарушение правил эксплуатации компьютерной системы лицом, имеющим к ней доступ, повлекшее уничтожение, блокирование или модификацию охраняемой законом компьютерной информации, если это деяние причинило существенный вред или тяжкие последствия;

г) хищение имущества путем изменения информации, обрабатываемой в компьютерной системе, хранящейся на машинных носителях или передаваемой по сетям передачи данных, либо путем введения в компьютерную систему ложной информации, либо сопряженное с несанкционированным доступом к охраняемой законом компьютерной информации;

д) распространение с использованием информационно-телекоммуникационной сети Интернет или иных каналов электрической связи порнографических материалов или предметов порнографического характера с изображением несовершеннолетнего;

е) изготовление в целях сбыта либо сбыт специальных программных или аппаратных средств получения несанкционированного доступа к защищенной компьютерной системе или сети;

ж) незаконное использование программ для компьютерных систем и баз данных, являющихся объектами авторского права, а равно присвоение авторства, если это деяние причинило существенный ущерб;

з) распространение с использованием информационно-телекоммуникационной сети Интернет или иных каналов электрической связи материалов, признанных в установленном порядке экстремистскими или содержащих призывы к осуществлению террористической деятельности или оправданию терроризма.

Следует отметить, что данные соглашения, имея рекомендательный характер, оставляют национальному законодателю возможность учитывать присущие той или иной стране особенности. Так, например, в итоговом документе Тринадцатого Конгресса Организации Объединенных Наций по предупреждению преступности и уголовному правосудию (Доха, 12–19 апреля 2015 г.) в качестве рекомендации специально указано, что в области киберпреступности государствам-членам следует руководствоваться сбалансированным правовым подходом, который предусматривает признание в качестве конкретных преступлений основных деяний против конфиденциальности, целостности и доступности компьютерных данных и компьютерных систем, при одновременном рассмотрении вопроса о применимости к деяниям, совершенным в режиме онлайн, положений, касающихся таких общеуголовных преступлений, как хищение, мошенничество, фальсификация и преступления против личности¹¹.

Ответственность за преступления в сфере компьютерной информации впервые была определена в действующем Уголовном кодексе Российской Федерации 1996 г. В первоначальной редакции глава 28 УК РФ предусматривала три традиционных компьютерных преступления: неправомерный доступ к компьютерной информации (ст. 272 УК РФ), создание, использование и распространение вредоносных компьютерных программ (ст. 273 УК РФ) и нарушение правил эксплуатации средств хранения, обработки или передачи компьютерной информации (ст. 274 УК РФ). Позднее (в 2017 и 2022 г.) глава была дополнена нормами об ответственности за неправомерное воздействие на критическую информационную инфраструктуру Российской Федерации (ст. 274.1 УК РФ) и нарушение правил централизованного управления техническими средствами противодействия угрозам устойчивости, безопасности и целостности функционирования на территории Российской Федерации информационно-телекоммуникационной сети Интернет и сети связи общего пользования (ст. 274.2 УК РФ). Есть основания полагать, что предусмотренный главой 28 УК РФ перечень преступлений в сфере компьютерной информации со временем будет только расширяться.

Следует выделить и еще один значимый аспект развития преступности в цифровой среде. Он обусловлен расширением оборота криптовалют, их проникновением в повседневную жизнь граждан и деятельность хозяйствующих субъектов. Принимая во внимание их экономическую ценность, относительную неурегулированность отношений, отсутствие наработанных практик защиты, закономерно, что в настоящее время наблюдается неуклонный рост преступных посягательств, совершаемых с использованием, в отношении или по поводу криптовалют. Уже сейчас можно говорить о выделении своего рода криптовалютной преступности.

Российское уголовное законодательство не определяет использование цифровых технологий как универсальное обстоятельство, отягчающее наказание в соответствии со ст. 63 УК РФ. Указание на использование электронных сетей или информационно-телекоммуникационных сетей (включая сеть Интернет) как на отягчающий (квалифицирующий) признак преступления содержится лишь в отдельных статьях Особенной части УК РФ. За последние годы сохраняется тенденция последовательного расширения перечня таких статей.

В действующей редакции УК РФ указание на цифровой способ совершения преступления имеется в нормах об ответственности за доведение до самоубийства (ст. 110 УК РФ), склонение к совершению самоубийства или содействие совершению самоубийства (ст. 110.1 УК РФ), организацию деятельности, направленной на побуждение к совершению самоубийства (ст. 110.2 УК РФ), клевету (ст. 128.1 УК РФ), понуждение к действиям сексуального характера (ст. 133 УК РФ), вовлечение несовершеннолетнего в совершение действий, представляющих опасность для жизни несовершеннолетнего (ст. 151.2 УК РФ), незаконные организацию и проведение азартных игр (ст. 171.2 УК РФ), манипулирование рынком (ст. 185.3 УК РФ), публичные призывы к осуществлению террористической деятельности, публичное оправдание терроризма или оправдание терроризма (ст. 205.2 УК РФ), незаконные приобретение, передачу, сбыт, хранение, перевозку, пересылку или ношение оружия, основных частей огнестрельного оружия, боеприпасов (ст. 222 УК РФ), незаконные приобретение, передачу, сбыт, хранение, перевозку, пересылку или ношение взрывчатых веществ или взрывных устройств (ст. 222.1 УК РФ), незаконные приобретение, передачу, сбыт, хранение, перевозку, пересылку или ношение крупнокалиберного огнестрельного оружия, его основных частей и боеприпасов к нему (ст. 222.2 УК РФ), незаконное производство, сбыт или пересылку наркотических средств, психотропных веществ или их аналогов, а также незаконный сбыт или пересылку растений, содержащих наркотические средства или психотропные вещества, либо их частей, содержащих наркотические средства или психотропные вещества (ст. 228.1 УК РФ) и др.

С недавнего времени признаки цифрового преступления приобрело убийство, причинение тяжкого, средней тяжести и легкого вреда здоровью, а также побои. При этом внесенные изменения от 08.08.2024, содержание которых в целом сводится к установлению более строгой ответственности за соответствующие деяния с публичной демонстрацией в сети Интернет, не затрагивают самого способа преступного посягательства, а в больше степени выражают признак обстановки¹² и в какой-то степени мотивации субъекта. С учетом направленности реформы удивительно, что она не затронула такие составы, как хулиганство и вандализм.

Уже сейчас можно указать на то, что новые редакции квалифицированных составов традиционных насильственных преступлений с высокой вероятностью породят множество вопросов в части квалификации. Так, особую актуальность имеет определение пределов объективной стороны насильственного преступления, сопряженного со «стримом», в аспекте оценки действий лица, осуществляющего такую трансляцию, но не применяющего насилия к потерпевшему.

В науке высказываются разные суждения относительно того, как должен меняться уголовный закон в условиях цифровизации. Довольно активно насаждается представление о необходимости его дополнения специальными нормами об ответственности за преступления, совершаемые в цифровой среде (кибервымогательство, киберхулиганство, кибертерроризм и т. п.). Такие предложения по казуальному уточнению совершения преступления специфическим способом — путем использования цифровых технологий — не учитывают интерпретационного потенциала уголовного закона. Следует с удовлетворением констатировать, что УК РФ в большей части свободен от казуистики и оперирует конструкциями, пригодными для того, чтобы охватить всю совокупность конкретных форм общественно опасного поведения личности, имеющих между собою общие черты. Подобную абстрактность следует, пожалуй, оценить положительно. Приспосабливание уголовного закона к условиям информационного общества не должно быть связано с конструированием многочисленных «виртуальных копий», «цифровых двойников» традиционных уголовно-правовых запретов. Такая модернизация отечественного уголовного законодательства неминуемо приведет к избыточному дублированию его положений, выражающемуся в наличии значительного количества норм, конкурирующих друг с другом исключительно на стыке проблемы разграничения виртуального и реального в праве.

§ 2. НЕПРАВОМЕРНЫЙ ДОСТУП К КОМПЬЮТЕРНОЙ ИНФОРМАЦИИ (СТ. 272 УК РФ)

2.1. Охраняемая законом компьютерная информация как предмет неправомерного доступа

Предметом неправомерного доступа по ст. 272 УК РФ является охраняемая законом компьютерная информация. Ее определение содержится в примечании к статье и в целом не вызывает значимых затруднений на уровне правоприменения (хотя в науке не прекращаются дискуссии по поводу использования такого признака, как «электрические сигналы»¹³).

В соответствии с примечанием 1 к ст. 272 УК РФ под компьютерной информацией понимаются сведения (сообщения, данные), представленные в форме электрических сигналов, независимо от средств их хранения, обработки и передачи.

Как предмет преступного посягательства компьютерная информация представлена сведениями, сообщениями и данными, воспринимаемыми человеком непосредственно в процессе взаимодействия с объектами информационно-коммуникационной инфраструктуры (doc-, pdf-, rtf-, jpg-файлы и др.), а также информацией сугубо технической, предназначенной для обеспечения функционирования самого оборудования. Во втором случае идет речь о программном обеспечении устройства, так называемых служебных файлах. Эту информацию пользователь, что называется, не видит, но ее значимость от этого не уменьшается. Надлежащее и бесперебойное функционирование компьютерного оборудования, как известно, полностью зависит от программного обеспечения.

Применительно ко второму виду компьютерной информации в судебно-следственной практике сложился тренд по применению ст. 272 УК РФ в случаях неправомерного изменения (модификации) программных файлов в игровых консолях, ТВ-приставках и т. п. Довольно часто такие действия оцениваются по совокупности со ст. 273 УК РФ.

К., находясь по месту проживания, осуществляя неправомерный доступ к компьютерной информации, содержащейся в игровой консоли Sony PlayStation, с использованием своих специальных познаний, а также вредоносных компьютерных программ, предназначенных запускать нелицензионную продукцию, полученную из неофициальных источников, в обход средств защиты разработчиков внес не санкционированные производителем изменения в программное обеспечение указанной игровой приставки¹⁴.

Вместе с тем в одном из последних решений Верховный Суд РФ такой подход поставил под сомнение. Главным аргументом послужило то, что материалами дела не установлено, какие именно специальные средства защиты информации были преодолены виновным при осуществлении неправомерного доступа и модификации.

Сославшись на то, что Клюев имеет соответствующее образование, работает в сфере информатизации и компьютеризации, а также имеет хобби по работе с игровыми приставками, суд счел доказанным, что ему было достоверно известно о разработанных компанией — правообладателем «Сони» правилах пользования консолями, не допускающих возможность неограниченного их использования и устанавливающих полный запрет воспроизведения на данных консолях любых игр и программ, выпускаемых не компанией «Сони», а другими компаниями, то есть нелицензионных и не поддерживаемых правообладателем «Сони» продуктов.

На основании изложенного суд пришел к выводу о том, что внесение в программное обеспечение игровой консоли любых изменений, которые влекут изменение каких-либо функций работы консоли, замену одних программ на другие, в том числе с отключением средств защиты, любое «дополнение и расширение» возможностей консоли, например в виде дополнительного воспроизведения игр, не поддерживаемых компанией-правообладателем, нелицензионных продуктов, а лицензионных — без внесения платы, свидетельствует о модификации компьютерной информации, то есть ее изменении, а учитывая, что компания-правообладатель имеет охраняемое законом право на свой продукт (программное обеспечение), совершение таких действий по внесению изменений в программное обеспечение без согласия правообладателя образует неправомерный доступ к компьютерной информации.

Исходя из установленных судом в приговоре фактических обстоятельств, Клюев осуществил неправомерный доступ к… информации, для которой режим защиты устанавливается не законодателем, а ее обладателем. Вместе с тем по смыслу закона единственным условием для включения такой информации в перечень охраняемой законом является совершение ее обладателем действий по обеспечению ее защиты путем применения специальных средств, которые должны быть направлены на обеспечение целостности и (или) доступности информации. Однако, сделав вывод о виновности Клюева в неправомерном доступе к компьютерной информации при изложенных выше обстоятельствах, суд доказательств того, что модифицированная Клюевым информация была защищена ее правообладателем путем применения каких-либо специальных средств, в приговоре не привел¹⁵.

Довольно спорное решение, которое к тому же создает серьезные риски для дальнейшей практики защиты от действий злоумышленников, осуществляющих «модернизацию» игровых и телевизионных консолей в корыстных целях. Конечно же, такая программная часть подобных устройств защищена правообладателем от неправомерного воздействия. Возможно, уровень такой защиты не является высоким и легко преодолевается лицом, имеющим хотя бы базовые знания и навыки в программировании. Однако же само по себе это ничего не меняет. Из приведенного решения, пожалуй, следует сделать один значимый вывод: в обвинении должны быть четко отражены обстоятельства, указывающие на то, что доступ к программной части устройства не был открытым и предполагал преодоление каких-либо средств защиты (например, введение контрольной информации, предоставляющей права администратора).

В целом решение вопроса о наличии при подобных обстоятельствах предмета преступного посягательства в рамках ст. 272 УК РФ (охраняемой законом компьютерной информации) во многом зависит от содержания правоотношений между правообладателем и потребителем относительно конкретного программного обеспечения. Как известно, в современных условиях многие виды устройств, ввозимых в Россию, подвергаются модернизации в целях адаптации для местного потребления. Так, например, «перепрошивается» программное обеспечение ввозимых транспортных средств, чтобы обеспечить управление на русском языке, возможность подключения к навигационным системам и др. При отсутствии средств программно-технической защиты такой информации (элементарной парольной защиты на носителе, требующей обратиться к изготовителю) и прямых запретов на соответствующие манипуляции в сопроводительных документах нельзя сделать вывод о том, что такие действия подпадают под признаки неправомерного доступа. При подобных обстоятельствах производитель не выражает своей воли на ограничение доступа к компьютерной информации и, соответственно, не исключает возможного воздействия на предустановленное программное обеспечение.

К средствам хранения компьютерной информации по смыслу ст. 272 УК РФ относятся стационарные компьютеры, в т. ч. ноутбуки и планшеты, мобильные телефоны, смартфоны, смарт-часы и фитнес-браслеты, а также иные устройства и объекты, оснащенные встроенными вычислительными устройствами, средствами и технологиями для сбора и передачи информации, взаимодействия друг с другом или внешней средой без участия человека.

Компьютерная информация, а именно программное обеспечение топливораздаточных колонок на автозаправочных станциях и программное обеспечение на компьютере оператора станции является охраняемой законом, доступ к которой осуществляется только сотрудниками организации, обладающими паролем и сервисным пультом дистанционного управления для доступа к программному обеспечению на компьютере оператора станции. М. с целью реализации своего преступного умысла, воспользовавшись сервисным пультом дистанционного управления для доступа к программному обеспечению автозаправочной станции, желая получить вознаграждение за свои незаконные действия, осуществил неправомерный доступ к охраняемой законом компьютерной информации, а именно используя вышеуказанный сервисный пульт дистанционного управления, модифицировал настройки программного обеспечения топливораздаточных колонок на недолив топлива¹⁶.

Экстремистские материалы, террористическая литература, порнография, вредоносные программы и другая криминогенная информация, хранящаяся в компьютерной форме, не может признаваться охраняемой законом по смыслу ст. 272 УК РФ.

Для квалификации деяния по ст. 272 УК РФ не имеет значения, произведено ли устройство промышленным способом либо в домашних условиях. Вместе с тем в материалах правоприменения примеры неправомерного доступа к компьютерной информации, хранящейся на «кустарно» изготовленном устройстве, не встречаются.

Предметом неправомерного доступа может выступать только та информация, которая не противоречит нормам права, не является по своему содержанию вредоносной для охраняемых законом интересов личности, общества или государства.

Соответственно, если лицо осуществило несанкционированный доступ к чужому оборудованию, но уничтожило либо заблокировало такие данные, признаки ст. 272 УК РФ будут отсутствовать. В этом случае лицо может подлежать ответственности по ст. 273 УК РФ, при условии что для преодоления средств программно-технической защиты данных была использована вредоносная компьютерная программа.

Конфиденциальность не является обязательным признаком охраняемой законом компьютерной информации при неправомерном доступе. В доктрине уголовного права и правоприменительной практике этот вопрос довольно долго был предметом полемики. Точку в споре поставил Пленум Верховного Суда РФ в постановлении № 37:

По смыслу ч. 1 ст. 272 УК РФ в качестве охраняемой законом компьютерной информации рассматривается как информация, для которой законом установлен специальный режим правовой защиты, ограничен доступ, установлены условия отнесения ее к сведениям, составляющим государственную, коммерческую, служебную, личную, семейную или иную тайну (в том числе персональные данные), установлена обязательность соблюдения конфиденциальности такой информации и ответственность за ее разглашение, так и информация, для которой обладателем информации установлены средства защиты, направленные на обеспечение ее целостности и (или) доступности.

В условиях цифровизации, прежде всего с учетом развития электронной коммерции, данное решение является крайне своевременным и значимым в практическом смысле. Интернет-магазины электронной торговли (маркетплейсы) и не только они должны быть эффективно защищены в части обеспечения доступности и целостности информации, размещенной на открытых онлайн-платформах.

Открытая информация выступает предметом посягательства при совершении преступления, предусмотренного ст. 272 УК РФ, если правообладатель установил ее защиту от несанкционированного уничтожения, модификации и блокирования.

З., имея умысел, направленный на неправомерный доступ к охраняемой законом компьютерной информации, принадлежащей индивидуальному предпринимателю П., зная логин и пароль интернет-магазина www.stroyoptmarket.com, ввел логин и пароль для получения доступа к указанному интернет-магазину, принадлежащий легальному пользователю, при этом осознавая, что логин и пароль ему не принадлежат, пароль является конфиденциальной информацией, а доступ к указанному интернет-магазину www.stroyoptmarket.com ему запрещен, осуществил неправомерный доступ к содержимому интернет-магазина www.stroyoptmarket.com, принадлежащего П., в котором находилась охраняемая законом компьютерная информация. После чего, имея умысел также и на модификацию интернет-магазина www.stroyoptmarket.com, осуществил неправомерный вход в административный раздел управления интернет-магазином www.stroyoptmarket.com, изменил стартовую страницу и установил редирект (перенаправление) на интернет-страницу brodude.ru/kto-takoj-. Таким образом, стартовая страница интернет-магазина www.stroyoptmarket.com была модифицирована, то есть изменена на интернет-страницу brodude.ru/kto-takoj-¹⁷.

С учетом изложенного можно выделить следующие признаки охраняемой законом компьютерной информации как предмета неправомерного доступа:

• информация представлена в цифровой форме, независимо от устройства хранения, обработки и (или) передачи;

• информация имеет законный характер, то есть не противоречит правовым предписаниям и не создает угрозу для охраняемых законом интересов личности, общества либо государства;

• информация защищена (закрыта любым способом) ее обладателем от неправомерного копирования, модификации, блокирования либо уничтожения.

2.2. Неправомерный доступ как общественно опасное деяние

В ст. 272 УК РФ деяние заключается в неправомерном доступе к охраняемой законом компьютерной информации. Пленум Верховного Суда РФ в постановлении № 37 от 15.12.2022 указывает, что неправомерным доступом к компьютерной информации является получение или использование такой информации без согласия обладателя информации лицом, не наделенным необходимыми для этого полномочиями, либо в нарушение установленного нормативными правовыми актами порядка независимо от формы такого доступа (путем проникновения к источнику хранения информации в компьютерном устройстве, принадлежащем другому лицу, непосредственно либо путем удаленного доступа).

Доступ к информации в прямом значении этого слова нельзя отождествлять с получением и тем более с использованием информации. Это разные деяния. Неправомерный доступ предполагает получение лицом хотя бы возможности ознакомиться либо воспользоваться компьютерной информацией без соответствующего на то разрешения обладателя данных. Другое дело, как эта возможность будет реализована. Вполне допустима ситуация, когда лицо, проникнув в защищенную компьютерную систему, не совершает действий в отношении данных, не пытается их скопировать, заблокировать или уничтожить. Здесь уже можно говорить о наличии неправомерного доступа, однако нельзя утверждать о самом получении либо использовании информации.

Неправомерный доступ к компьютерной информации предполагает преодоление средств программно-технической защиты. Он может заключаться в выполнении сложных, требующих специальных знаний и навыков, а также высокотехнологичного оборудования, действиях. Вместе с тем такое преодоление может быть осуществлено и иными способами: путем обмана, угроз, применения насилия к обладателю информации, посредством использования оборудования, оставленного на время без присмотра, и др. Не исключается осуществление неправомерного доступа к компьютерной информации путем шантажа.

По смыслу ст. 272 УК РФ неправомерный доступ может быть осуществлен как с использованием высокотехнологичного оборудования, так и обманным или насильственным путем.

Способ доступа к данным не влияет на квалификацию содеянного. Однако же он должен учитываться при индивидуализации наказания. Так, например, угрозы насилием в адрес потерпевшего при неправомерном доступе к компьютерной информации могут быть учтены судом посредством применения п. «к» ч. 1 ст. 63 УК РФ.

В правоприменительной практике довольно часто способом неправомерного доступа выступает использование уволенным работником не аннулированных работодателем идентификаторов доступа (логина и пароля) к служебным информационным ресурсам.

Изменение сведений о страховом полисе в электронной базе данных страховой компании, содержащей коммерческую тайну и персональные данные клиентов, после прекращения осужденной трудовых отношений и с использованием чужой учетной записи обоснованно расценено в качестве неправомерного доступа к компьютерной информации, повлекшего модификацию компьютерной информации¹⁸.

Для квалификации содеянного по ст. 272 УК РФ необходимо, чтобы доступ к информации являлся неправомерным, то есть был совершен вопреки волеизъявлению обладателя информации относительно ограничения доступа к информации, определения порядка и условий такого доступа. Предлагаемое толкование неправомерности основывается на положениях ст. 6 Федерального закона от 27.07.2006 № 149-ФЗ «Об информации, информационных технологиях и о защите информации».

Важно, что правомерный доступ к устройству не исключает неправомерного доступа к охраняемой законом компьютерной информации на этом устройстве. Так, например, если владелец ноутбука передал его другому лицу на время для работы с doc-файлами, а последний, в свою очередь, совершил действия по неправомерному копированию истории браузера, переписки владельца в мессенджере или социальной сети, внес вредоносные изменения в служебные файлы и т. п., то такие действия подпадают под признаки ст. 272 УК РФ.

Неправомерность доступа по ст. 272 УК РФ определяется прежде всего отношением виновного к данным, а не к оборудованию, на котором такие данные хранятся.

В современной правоприменительной практике России сохраняется подход к расширительному толкованию содержания неправомерного доступа к охраняемой законом компьютерной информации. В соответствии с ним неправомерность доступа фактически определяется неправомерностью последующих действий, связанных с копированием, модификацией, блокированием либо уничтожением информации. При этом сам доступ осуществляется работником организации с использованием действующих идентификаторов пользователя (логина и пароля).

К., находясь на своем рабочем месте, используя свое служебное положение и рабочий компьютер, произвел авторизацию в автоматизированной системе ПАО с помощью своей учетной записи, без согласия клиентов ПАО и их доверенных лиц, осуществил неправомерный доступ к охраняемой законом компьютерной информации, а именно, используя вышеуказанную автоматизированную систему, просмотрел персональные данные клиентов ПАО, владеющих и пользующихся абонентскими номерами. После чего произвел фотографирование всей имеющейся информации о клиентах ПАО на свой мобильный телефон и посредством мессенджера Telegram отправил сообщение неустановленному лицу с указанной информацией¹⁹.

Подобных примеров в правоприменительной практике множество. Такие деяния по обыкновению оцениваются органами предварительного расследования как неправомерный доступ к охраняемой законом компьютерной информации, совершенный лицом с использованием своего служебного положения, то есть по ч. 3 ст. 272 УК РФ.

Несмотря на сложившийся квалификационный тренд, следует указать на следующее. Конструкция ст. 272 УК РФ предполагает сочетание неправомерного доступа и последующих за этим же неправомерных копирования, блокирования, модификации либо уничтожения данных. Понятно, что в сфере профессиональных отношений возможна ситуация, когда сам доступ был правомерным, а воздействие на информацию — неправомерным. Например, обозлившийся на работодателя сотрудник выводит из строя служебную сеть организации. Полагаем, что в этом случае нельзя говорить о наличии всех признаков состава преступления, предусмотренного ст. 272 УК РФ, поскольку отсутствует признак неправомерности самого доступа к информации. Содеянное работником организации в большей мере соответствует признакам составов преступлений, предусмотренных ст. 274 УК РФ или ч. 3 ст. 274.1 УК РФ (в последнем случае при условии, что соответствующий объект информационной инфраструктуры был категорирован как критически значимый)²⁰.

Для квалификации по ст. 272 УК РФ не имеет значения, совершено ли общественно опасное посягательство путем непосредственного взаимодействия с оборудованием, на котором хранилась защищенная информация, либо путем удаленного (дистанционного) подключения.

Из заключения специалиста судом установлено, что 9 января 2020 г. в 1 час 57 минут 47 секунд осуществлено удаление каталога C:/BASES/kamin(pacient), содержащего базу данных системы «1С: Предприятие». Вход был осуществлен в ОС СВТ с именем server2012.pni.net с использованием протокола удаленных рабочих столов Windows под учетными данными пользователя Markova с IP-адреса 100.118.158.31. Данный IP-адрес, согласно сведениям, представленным Смоленским филиалом ПАО «Ростелеком», принадлежал абоненту… и был расположен по месту жительства осужденной в г. Смоленске²¹.

Анализ правоприменительной практики указывает на то, что как неправомерный доступ к компьютерной информации следует оценивать действия, связанные с неправомерным перевыпуском SIM-карты абонента оператора связи. Содеянное при ознакомлении и копировании переписки абонента требует дополнительной квалификации по ст. 138 УК РФ.

Действуя умышленно, вставил новую SIM-карту с абонентским номером… активировал ее и принял поступившие на указанную SIM-карту SMS-сообщения, в том числе содержащие коды доступа от аккаунтов потерпевшего в мессенджерах WhatsApp и Telegram… осуществил неправомерный вход в аккаунты потерпевшего в мессенджерах посредством ввода кодов доступа, полученных ранее, и без согласия потерпевшего ознакомился с его личной перепиской с другими пользователями данных мессенджеров. Указанные незаконные действия повлекли блокировку компьютерной информации по абонентскому номеру… потерпевшего, который лишился возможности доступа и управления своим абонентским номером²².

Вместе с тем нельзя оценивать в соответствии со ст. 272 УК РФ действия лица по перевыпуску SIM-карты, которая была оформлена на его имя, но находилась в пользовании другого человека.

В апелляционном постановлении указанные выше доводы осужденного, в том числе о том, что договор об оказании услуг связи с использованием указанного абонентского номера был заключен с осужденным; лицевой счет абонентского номера содержит его персональные данные, к которым он имел право доступа, в связи с чем вывод суда первой инстанции об осуществлении им несанкционированного доступа к персональным данным лицевого счета указанного абонентского номера противоречит требованиям закона, не были опровергнуты со ссылкой на конкретные доказательства, в силу которых эти доводы признаны неправильными или несущественными, чем судом второй инстанции были нарушены требования ст. 389.28 УПК РФ, согласно которой решение суда апелляционной инстанции должно содержать мотивы принятого решения, а также основания, по которым судебное постановление признается законным и обоснованным, а жалоба или представление — не подлежащими удовлетворению. Эти положения закона препятствуют суду апелляционной инстанции игнорировать или произвольно отклонять доводы апелляционных жалоб, не приводя фактические и правовые мотивы отказа в удовлетворении заявленных требований. При таких обстоятельствах апелляционное постановление законным признать нельзя, оно подлежит отмене, уголовное дело — передаче на новое апелляционное рассмотрение²³.

Несанкционированное подключение к чужому компьютерному оборудованию может образовывать совокупность со ст. 137 УК РФ в тех случаях, когда лицом были собраны сведения, составляющие личную либо семейную тайну потерпевшего.

К., продолжая реализовывать свой преступный умысел, используя программное обеспечение, осуществил запись экрана монитора своего ноутбука, на котором транслировалось изображение с веб-камеры ноутбука потерпевшей, расположенного в жилище последней, в т. ч. изображение самой потерпевшей, находящейся в полуобнаженном виде, то есть незаконно осуществил сбор сведений о ее жилище, об ее образе жизни и времяпрепровождении, представляющие собой сведения о частной жизни, составляющие личную тайну²⁴.

Важно отметить, что по ст. 272 УК РФ не могут быть квалифицированы действия, связанные с осуществлением «взлома» компьютерной системы в рамках тестирования на проникновение (пентеста) с согласия обладателя информации, а равно в ходе баг-баунти (Bug bounty) — хакерского соревнования, в котором участники ищут и сообщают (за вознаграждение) об уязвимостях в реальных системах и приложениях, принадлежащих компаниям либо организациям. Целью пентеста и баг-баунти является не причинить кому-либо вред, а наоборот — повысить уровень защиты компьютерной информации.

2.3. Момент окончания и последствия неправомерного доступа к компьютерной информации

Неправомерный доступ к компьютерной информации без наступления указанных в диспозиции ст. 272 УК РФ общественно опасных последствий преступлением не является. Состав сконструирован как материальный. Компьютерный взлом без последующего воздействия на данные ненаказуем.

Пожалуй, в самой последовательности перечисления указанных последствий можно усмотреть определенную закономерность и смысл. Законодатель их расставляет в порядке убывания опасности для отношений в сфере кибербезопасности. С точки зрения обладателя информации, как правило, наиболее неприемлема и чувствительна ситуация именно уничтожения данных. Понятно, что само по себе это обстоятельство не влияет на квалификацию содеянного, однако должно учитываться при назначении наказания.

Момент окончания неправомерного доступа к охраняемой законом компьютерной информации определяется наступлением хотя бы одного из альтернативных последствий: уничтожения, блокирования, модификации или копирования данных.

Применительно к неправомерному доступу важно различать юридический и фактический моменты окончания. Деяние лица может носить длящийся характер. К примеру, информация ввиду ее значительных объемов может копироваться на протяжении сравнительно длительного периода времени. Фактическое пресечение таких действий свидетельствует о том, что лицо не достигло общей цели своего преступления — заранее определенный объем информации не был скопирован либо уничтожен. Однако это не позволяет говорить о наличии признаков неоконченного преступления, поскольку юридический момент окончания неправомерного доступа определяется неправомерным уничтожением, блокированием, модификацией либо копированием самых первых объемов данных, хотя бы и незначительных²⁵.

Под уничтожением понимается приведение компьютерной информации полностью или в части в непригодное для использования состояние с целью утраты возможности ее восстановления, независимо от того, имеется ли фактически такая возможность и была ли она впоследствии восстановлена.

Как справедливо отмечено судом апелляционной инстанции, по смыслу закона уничтожение компьютерной информации — это приведение информации или ее части в непригодное для использования состояние независимо от возможности ее восстановления. В связи с чем доводы осужденной о том, что удаленная компьютерная информация впоследствии частично была восстановлена, не влияют на квалификацию содеянного²⁶.

Нерешенным в теории остается вопрос относительно уничтожения компьютерной информации посредством физического воздействия и уничтожения самого носителя информации. Отечественная правоприменительная практика примеров квалификации таких действий по ст. 272 УК РФ не знает. На доктринальном уровне преобладающим является мнение об оценке таких действий в соответствии со ст. 167 УК РФ или ст. 168 УК РФ при наличии на то оснований. Здесь сразу же возникает сомнение в том, что в каждом случае можно будет говорить о необходимом ущербе (например, стоимость популярных в настоящее время флеш-накопителей не является значительной).

Окончательная квалификация содеянного должна осуществляться в зависимости от направленности умысла виновного. В тех случаях, когда лицо без согласия собственника завладевает накопителем информации и уничтожает его именно с целью воздействия на данные, содеянное необходимо квалифицировать по ст. 272 УК РФ. Неправомерность доступа здесь состоит в противоправном, то есть вопреки желанию владельца, завладении самим оборудованием.

Под блокированием компьютерной информации понимается воздействие на саму информацию, средства доступа к ней или источник ее хранения, в результате которого становится невозможным в течение определенного времени или постоянно надлежащее ее использование, осуществление операций над информацией полностью или в требуемом режиме (искусственное затруднение или ограничение доступа законных пользователей к компьютерной информации, не связанное с ее уничтожением).

Типичным примером блокирования как последствия по смыслу ст. 272 УК РФ является временная недоступность сайта организации или учреждения (в т. ч. как следствие DDOS-атаки).

На персональный компьютер М. от неустановленного лица пришло сообщение об осуществлении DDOS-атаки на IP-адрес. Обговорив с заказчиком сумму заказа, равную 100 долларам США, получив указанные денежные средства на кошелек Web money, в ночное время М. поместил в поле ввода адрес для атаки и выбрал тип атаки. С использованием созданной и управляемой им бот-сети компьютеров М. в целях несанкционированного блокирования доступа легальных пользователей сети Интернет к информации, содержавшейся на интернет-ресурсе с IP-адресом, принадлежащим ФК, инициировал аномально большое количество TCP-соединений (SYN-Flood), отправку аномально большого количества HTTP Get-запросов, а также отправку аномально большого количества сетевых пакетов по протоколам UDP и ICMP на соответствующий интернет-ресурс, что привело к блокированию информации, размещенной на указанном интернет-ресурсе, для доступа других пользователей сети Интернет²⁷.

Важно отметить, что блокирование информации может быть сопряжено с последующим требованием злоумышленника к владельцу данных о передаче денежных средств (как правило, в криптовалюте). В современных условиях это приобрело характер весьма доходного «бизнеса». При этом в некоторых случаях лица пытаются выдавать себя за так называемых «белых хакеров» и преподносят свои действия как инициативную проверку системы потерпевшего на защищенность от проникновения. Конечно же, относиться к таким объяснениям следует скептически, принимая во внимание, что в это же самое время информация, интернет-ресурсы и оборудование потерпевшего остаются заблокированы.

При всей схожести таких действий с вымогательством (ст. 163 УК РФ) конструкция данной нормы до настоящего времени не содержит специальной оговорки об угрозе уничтожения, модификации либо блокировании охраняемой законом компьютерной информации. Это является проблемой, которая, судя по всему, может быть преодолена только путем внесения дополнений о способе в ст. 163 УК РФ.

Вместе с тем в правоприменительной практике уже появляются решения, которые связаны с квалификацией требования о передаче имущества под угрозой уничтожения либо блокирования данных именно как вымогательства.

Как правильно указано в кассационном представлении, в приговоре при изложении обстоятельств преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 272 УК РФ, суд фактически признал наличие в действиях Дудникова вымогательства, указав, что требования осужденного сопровождались угрозами сохранения блокировки, уничтожения и повреждения компьютерных систем Организации и ее имущества, вызванного блокировкой компьютерных систем. В результате достигнутой договоренности под воздействием выдвинутой Дудниковым угрозы денежные средства переведены на электронный кошелек, используемый Дудниковым²⁸.

Решение в отношении Дудникова в целом основывается на том, что угроза в части сохранения блокировки и уничтожения информации была равносильна угрозе уничтожения или повреждения самого компьютерного оборудования (т. е. имущества компании). В этом есть вполне очевидное и весьма значительное проявление интерпретационной свободы, которое ставит вопрос о соответствии такой практики положениям ст. 3 УК РФ.

Модификация компьютерной информации представляет собой внесение в нее любых не санкционированных владельцем изменений. В этом случае страдают такие свойства информации, как целостность (неизменность) и достоверность. Модификация информации для самого пользователя может быть как обозримой, так и недоступной для непосредственного восприятия. Так, например, изменение служебных файлов или программного обеспечения, загрузка на устройство вредоносных компьютерных программ внешне может и не оказывать значимого влияния на работу оборудования. Вместе с тем такие изменения уже образуют признаки модификации как последствия неправомерного доступа.

По смыслу ст. 272 УК РФ нельзя признать модификацией те изменения, которые стали следствием штатной работы операционной системы устройства. Например, при неправомерном доступе автоматически была изменена информация о времени последнего открытия конкретного файла (операционная система автоматически фиксирует такую информацию).

Нельзя признать модификацией информации также изменения, которые стали результатом стандартного использования ресурса либо системы. Например, уволенное лицо заходит в корпоративную почту для отправки сообщения. Другим примером может выступать использование еще не заблокированного личного кабинета в системе компании исключительно для того, чтобы воспользоваться тем или иным полезным ресурсом (справочной правовой системой или системой для проверки текста на оригинальность).

Копирование компьютерной информации заключается в ее воспроизведении на другом электронном носителе при сохранении в неизменном виде оригинала либо в ее воспроизведении в материальной форме (в том числе отправка по электронной почте, распечатывание на принтере, фотографирование, переписывание от руки и т. п.).

Б. осуществил неправомерное обращение к персональным данным абонентов, выполнив просмотр указанных в карточках абонентских номеров в ИС «Единое Окно» сведений об абонентах, без согласия абонентов использовал их в целях, несовместимых с установленными законодательством и локальными нормативными актами Компании задачами и целями сбора персональных данных, после чего произвел ее несанкционированное копирование на личный электронный носитель (мобильный телефон) путем фотографирования карточек абонентов с экрана служебного компьютера, после чего передавал сделанные им фотоснимки третьему лицу через мобильный мессенджер²⁹.

Общественная опасность копирования информации определяется прежде всего закрытостью, конфиденциальностью данных. Вместе с тем не исключается, что по ст. 272 УК РФ копирование может иметь место и в том случае, когда обладатель информации по иным причинам установил запрет на ее копирование.

Для признания неправомерного доступа к компьютерной информации оконченным преступлением достаточно наступления хотя бы одного из предусмотренных уголовным законом последствий. Сочетание копирования, модификации и уничтожения информации не создает оснований для вменения совокупности преступлений, предусмотренных ст. 272 УК РФ. Согласно общей теории квалификации преступлений, при совершении нескольких действий, равно как и при наступлении нескольких общественно опасных последствий, указанных альтернативно в одном составе преступления, совокупность преступлений не образуется³⁰.

Между неправомерным доступом к компьютерной информации и наступившими общественно опасными последствиями в виде уничтожения, блокирования, модификации или копирования данных необходимо установить причинную связь. Как правило, на практике это не вызывает затруднений. Материалы компьютерно-технической экспертизы могут содержать довольно подробное описание как самого неправомерного доступа, так и напрямую с ним связанного блокирования или модификации информации.

Вместе с тем вопрос этот в каждом случае должен быть выяснен отдельно и самым тщательным образом. Как известно, любая техника предполагает возможность поломки. Когда же мы говорим о компьютерной технике, такой выход из строя влечет и утрату данных. Повреждение носителей и, соответственно, хранимой информации может стать следствием производственного брака, предшествующего поведения самого владельца, скачка напряжения в энергосети и т. п. Во всех приведенных случаях обязательная для вменения ст. 272 УК РФ причинная связь будет отсутствовать.

Должностное лицо, которое осуществляет квалификацию преступления, должно помнить ряд условий, которые дают возможность установить наличие причинной связи: а) преступное поведение полностью соответствует характеру действия (бездействия), указанного в уголовном законе; б) оно предшествует результату во времени; в) является необходимым условием и заключает в себе реальную возможность его наступления; г) оно закономерно, то есть с внутренней необходимостью, без вмешательства посторонних для данного развития событий сил вызывает наступление преступного результата³¹.

2.4. Субъект неправомерного доступа к компьютерной информации

Субъектом неправомерного доступа к охраняемой законом компьютерной информации является физическое вменяемое лицо, достигшее возраста 16 лет. На момент воздействия на информацию такое лицо не должно обладать правами на такие действия.

Предоставление обладателем информации определенных полномочий по работе с оборудованием и (или) данными не всегда может быть оформлено документально. На квалификацию содеянного это не влияет.

Признаки несанкционированного доступа к компьютерной информации имеют место в том случае, когда лицо прекратило трудовые отношения с работодателем и, соответственно,