Семейное и женское предпринимательство в парадигме частноправового регулирования

Монография

Ответственные редакторы
доктор юридических наук, профессор,
заслуженный юрист РФ И. В. Ершова,
доктор юридических наук,
профессор А. Н. Левушкин

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 347

ББК 67.404

С30

Рецензенты:

Серова О. А., доктор юридических наук, профессор, первый проректор Псковского государственного университета;

Харитонова Ю. С., доктор юридических наук, профессор, профессор кафедры предпринимательского права Московского государственного университета имени М. В. Ломоносова.

Ответственные редакторы доктор юридических наук, профессор, заслуженный юрист РФ И. В. Ершова, доктор юридических наук, профессор А. Н. Левушкин.

Монография посвящена проблематике семейного и женского предпринимательства в парадигме частноправового регулирования, что обусловлено необходимостью гармонизации разноотраслевого правового регулирования экономической и иной деятельности при обеспечении баланса интересов бизнеса и государства.

Материал изложен с учетом последних изменений гражданского, предпринимательского, корпоративного, семейного и иного законодательства, а также современных тенденций судебно-арбитражной практики.

Законодательство приведено по состоянию на 1 июля 2024 г.

Книга рассчитана на широкий круг читателей. Может быть рекомендована предпринимателям, самозанятым гражданам, судьям, адвокатам, нотариусам, практикующим юристам, ученым, преподавателям, аспирантам, студентам юридических и экономических вузов и всем, кто интересуется проблематикой семейного и женского предпринимательства.

УДК 347

ББК 67.404

© Коллектив авторов, 2025

© ООО «Проспект», 2025

АВТОРСКИЙ КОЛЛЕКТИВ

Абрамов Юрий Викторович, кандидат философских наук, доцент кафедры гражданско-правовых дисциплин Московский государственный университет технологий и управления имени К. Г. Разумовского (ПКУ).

Abramov Yuri Viktorovich, Candidate of Philosophical Sciences, Associate Professor of the Department of Civil Law Disciplines, K. G. Razumovsky MSUTM (FCU).

Авласко Дмитрий Николаевич, заместитель генерального директора по правовым вопросам ООО «Юридическая фирма “АВИКО”».

Avlasko Dmitry Nikolaevich, Deputy General Director for Legal Affairs, AVICO Law Firm LLC.

Алексеева Светлана Александровна, аспирант кафедры предпринимательского и корпоративного права Московского государственного юридического университета им. О. Е. Кутафина (МГЮА); нотариус города Москвы; член комиссии по международным связям МГНП.

Alekseeva Svetlana Aleksandrovna, Postgraduate of the Department of business and corporate law of Moscow State Law University named after O. E. Kutafin (MGUA); Notary of Moscow city; Member of a Commission on International Relations of Moscow City Notary Chamber.

Альбиков Илдар Ростямович, кандидат юридических наук, доцент, доцент кафедры права, факультета права, экономики и управления Ульяновского государственного педагогического университета имени И. Н. Ульянова (УлГПУ им. И. Н. Ульянова).

Albikov Ildar Rostyamovich, Candidate of Law, Associate Professor, Associate Professor of the Department of Law, Faculty of Law, Economics and Management of the Ulyanovsk State Pedagogical University named after I. N. Ulyanov (UlSPU).

Бандурина Наталья Владимировна, доктор юридических наук, профессор кафедры гражданского и предпринимательского права Всероссийского государственного университета юстиции (РПА Минюста России), профессор кафедры правового регулирования экономической деятельности Финансового университета при Правительстве Российской Федерации.

Bandurina Natalia Vladimirovna, Doctor of Law, Professor of the Department of Civil and Business Law of the All-Russian State University of Justice (RLA of the Ministry of Justice of Russia); Professor of the Department of Legal Regulation of Economic Activity of the Financial University under the Government of the Russian Federation.

Барков Алексей Владимирович, доктор юридических наук, профессор, профессор кафедры правового регулирования экономической деятельности Финансового университета при Правительстве РФ; профессор кафедры гражданского права Военного университета имени князя Александра Невского Министерства обороны Российской Федерации (в соавторстве с Л. А. Барковой, Я. С. Гришиной).

Barkov Alexey Vladimirovich, Doctor of Law, Professor, Professor of the Department of Legal Regulation of Economic Activity of the Financial University under the Government of the Russian Federation (Financial University); Professor of the Department of Civil Law at the Prince Alexander Nevsky Military University of the Ministry of Defense of the Russian Federation (co-authored with L. A. Barkova, Ya. S. Grishina).

Баркова Лариса Алексеевна, кандидат юридических наук, заместитель начальника организационно-аналитического и контрольного отдела Арбитражного суда города Москвы; преподаватель кафедры частного права юридического факультета Государственного академического университета гуманитарных наук (в соавторстве с А. В. Барковым, Я. С. Гришиной).

Barkova Larisa Alekseevna, Candidate of Law, Deputy Head of the Organizational, Analytical and Control Department, Moscow Arbitration Court; Lecturer at the Department of Private Law of the Faculty of Law of the State Academic University of Humanities (co-authored with A. V. Barkov, Ya. S. Grishina).

Белова Татьяна Викторовна, кандидат юридических наук, доцент, заместитель декана по учебной работе, заведующая кафедрой предпринимательского права Российского государственного гуманитарного университета.

Belova Tatiana Viktorovna, Candidate of Law, Associate Professor, Deputy Dean for Academic Affairs, Head of the Department of Business Law of the Russian State University for the Humanities.

Болдырев Владимир Анатольевич, доктор юридических наук, доцент, профессор кафедры гражданского права Северо-Западного филиала Российского государственного университета правосудия, г. Санкт-Петербург.

Boldyrev Vladimir Anatolevich, Doctor of Law, Associate Professor, Professor of Civil Law Department of North-Western Branch of Russian State University of Justice, St. Petersburg.

Волкова Екатерина Александровна, аспирант, Московский технологический университет — Московский архитектурно-строительный институт.

Volkova Ekaterina Aleksandrovna, PhD student, Moscow Technological University — Moscow Institute of Architecture and Civil Engineering.

Воронина Светлана Владимировна, кандидат юридических наук, доцент, доцент кафедры гражданского права Алтайского государственного университета.

Voronina Svetlana Vladimirovna, Candidate of Law, Associate Professor, Associate Professor of the Department of Civil Law of Altai State University.

Галкин Сергей Сергеевич, адвокат, кандидат юридических наук, доцент кафедры предпринимательского и корпоративного права Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА).

Galkin Sergey Sergeevich, lawyer, Candidate of Law, Associate Professor of the Department of Business and Corporate Law of Moscow State Law University named after O. E. Kutafin (MGUA).

Голикова Юлия Александровна, аспирант Всероссийского государственного университета юстиции (РПА Минюста России).

Golikova Yulia Aleksandrovna, postgraduate student, The All-Russian State University of justice (RLA of the Ministry of Justice of Russia).

Горбунов Захар Николаевич, помощник нотариуса г. Москвы Николая Александровича Горбунова.

Gorbunov Zakhar Nikolaevich, assistant notary of Moscow Nikolai Alexandrovich Gorbunov.

Гриненко Владислав Сергеевич, преподаватель кафедры гражданского и предпринимательского права Южно-Российского института управления — филиала Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации (ЮРИУ РАНХиГС), аспирант кафедры гражданского и предпринимательского права ЮРИУ РАНХиГС, партнер юридического бюро Helpers, юрист НКО «Гарантийный фонд РО» (в соавторстве с О. Г. Зубаревой).

Grinenko Vladislav Sergeevich, Lecturer of the Department of Civil and Business Law of the South Russian Institute of Management — branch of the Russian Academy of National Economy and Public Administration under the President of the Russian Federation (YURIU RANEPA), postgraduate student of the Department of Civil and Business Law of YURIU RANEPA, partner of the legal bureau Helpers, lawyer of the NGO “Guarantee Fund RO” (co-authored with O. G. Zubareva).

Гриничева Владимира Антоновна, студентка Московского государственного юридического университета им. О. Е. Кутафина (МГЮА);

Grinicheva Vladimirа Antonovna, student of Moscow State Law University named after O. E. Kutafi n (MGUA).

Гришина Яна Сергеевна, доктор юридических наук, доцент, профессор кафедры гражданского права Российского государственного университета правосудия; профессор кафедры гражданского права Саратовской государственной юридической академии (в соавторстве с А. В. Барковым, Л. А. Барковой).

Grishina Yana Sergeevna, Doctor of Law, Associate Professor, Professor of the Department of Civil Law of the Russian State University of Justice; Professor of the Department of Civil Law of the Saratov State Law Academy (co-authored with A. V. Barkov, L. A. Barkovа).

Громоздина Мария Владимировна, кандидат юридических наук, доцент, доцент кафедры гражданского и предпринимательского права Новосибирского государственного университета экономики и управления.

Gromozdina Maria Vladimirovna, Candidate of Law, Associate Professor, Associate Professor of the Department of Civil and Business Law at Novosibirsk State University of Economics and Management.

Гущин Василий Васильевич, доктор юридических наук, профессор, заведующий кафедрой правового регулирования патентной работы и в области авторских прав Российского государственного социального университета.

Gushchin Vasily Vasilyevich, Doctor of Law, Professor, Head of the Department of Legal Regulation of Patent Work and in the Field of Copyright Russian State Social University.

Демкина Алеся Вячеславовна, кандидат юридических наук, доцент Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА), доцент Финансового университета при Правительстве Российской Федерации (в соавторстве с О. А. Рузаковой).

Demkina Alesya Vyacheslavovna, Candidate of Law, Associate Professor at Moscow State Law University named after O. E. Kutafin (MGUA), Associate Professor at the Financial University under the Government of the Russian Federation (co-authored with O. A. Ruzakova).

Джинджолия Кама Климентьевна, преподаватель кафедры гражданского права и процесса юридического факультета Абхазского государственного университета, судья Арбитражного суда Республики Абхазия, член Совета судей Республики Абхазия.

Jinjolia Kama Klimentievna, the teacher of chair of civil law and procedure law faculty of Abkhaz State University, judge of the Arbitration court of the Republic of Abkhazia, member of the Board of judges of the Republic of Abkhazia.

Егупов Василий Александрович, кандидат юридических наук, доцент кафедры гражданско-правовых дисциплин Московского гуманитарно-экономического университета.

Egupov Vasily Alexandrovich, Candidate of Law, Associate Professor of the Department of Civil Law Disciplines at the Moscow University of Humanities and Economics.

Емелина Людмила Анатольевна, кандидат юридических наук, доцент кафедры правового обеспечения рыночной экономики Института государственной службы и управления Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации (в соавторстве с В. А. Мироновым).

Emelina Lyudmila Anatolyevna, Candidate of Law, Associate Professor of the Higher School of Law RANEPA under the President of the Russian Federation (co-authored with V. A. Mironov).

Енькова Екатерина Евгеньевна, кандидат юридических наук, доцент, заместитель заведующего кафедрой предпринимательского и корпоративного права Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА) (в соавторстве с Т. П. Шишмаревой).

Enkova Ekaterina Evgenievna, Candidate of Law, Associate Professor, Deputy Head of the Department of Business and Corporate Law of Moscow State Law University named after O. E. Kutafin (MGUA) (co-authored with T. P. Shishmareva).

Ершова Инна Владимировна, доктор юридических наук, профессор, заслуженный юрист Российской Федерации, первый проректор, заведующая кафедрой предпринимательского и корпоративного права, руководитель Центра компетенций «Бизнес-право» Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА).

Ershova Inna Vladimirovna, Doctor of Law, Professor, Honored Lawyer of the Russian Federation, First Vice-Rector, Head of the Department of Business and Corporate Law, Head of the Competence Center “Business Law” of Moscow State Law University named after O. E. Kutafin (MGUA).

Жигалова Ирина Валерьевна, директор филиала в г. Нижний Новгород, юридическая фирма «Городисский и партнеры».

Zhigalova Irina Valerievna, Director of the Nizhny Novgorod Branch, Gorodissky and Partners Law Firm.

Зубарева Ольга Григорьевна, кандидат юридических наук, доцент кафедры гражданского и предпринимательского права, доцент кафедры процессуального права Южно-Российского института управления — филиала Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте РФ (ЮРИУ РАНХиГС) (в соавторстве с В. С. Гриненко).

Zubareva Olga Grigoryevna, Candidate of Law, Associate Professor of the Department of Civil and Business Law, Associate Professor of the Department of Procedural Law of the South-Russian Institute of management-branch of the Russian presidential Academy of national economy and public administration (URIU RANEPA) (co-authored with V. S. Grinenko).

Измайлов Виталий Викторович, кандидат юридических наук, доцент кафедры правового обеспечения деятельности и безопасности транспортного комплекса Российского университета транспорта.

Izmailov Vitaly Viktorovich, Candidate of Law, Associate Professor of the Department of Legal Support of the Activity and Safety of the Transport Complex of the Russian University of Transport.

Илюшина Марина Николаевна, доктор юридических наук, профессор, заведующая кафедрой гражданского и предпринимательского права Всероссийского государственного университета юстиции (РПА Минюста России), заслуженный юрист Российской Федерации.

Ilyushina Marina Nikolaevna, Doctor of Law, Professor, Head of the Department of Civil and Business Law of the All-Russian State University of Justice, Honored Lawyer of the Russian Federation.

Кванина Валентина Вячеславовна, доктор юридических наук, профессор, заведующая кафедрой предпринимательского, конкурентного и экологического права Южно-Уральского государственного университета, г. Челябинск.

Kvanina Valentina Vyacheslavovna, Doctor of Law, Professor, Head of the Department of Business, Competition and Environmental Law, South Ural State University, Chelyabinsk.

Ким Владислав Олегович, аспирант Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА), юрист частной практики.

Kim Vladislav Olegovich, postgraduate student of Moscow State Law University named after O. E. Kutafin (MGUA), lawyer in private practice.

Кожаев Руслан Султанович, помощник нотариуса, Нотариальная контора частнопрактикующего нотариуса Нальчикского нотариального округа, нотариус Бжинаева Марина Ивановна, г. Нальчик.

Kozhaev Ruslan Sultanovich, notary assistant, Notary office of a private practicing notary of the Nalchik notary district, notary Marina Ivanovna Bzhinaeva, Nalchik.

Козлова Ксения Яковлевна, аспирантка департамента права Института экономики, управления и права Московского городского педагогического университета; адвокат Московской коллегии адвокатов «Манаков и партнеры».

Kozlova Ksenia Yakovlevna, postgraduate student of the Department of Law at the Institute of Economics, Management and Law of the Moscow City Pedagogical University; lawyer of the Moscow Bar Association «Manakov and Partners».

Кондратьев Владимир Александрович, кандидат юридических наук, доцент кафедры предпринимательского и корпоративного права Российского государственного университета правосудия.

Kondratiev Vladimir Alexandrovich, Candidate of Law, Associate Professor of the Department of Business and Corporate Law of the Russian State University of Justice.

Короткова Екатерина Александровна, советник генерального директора АО «Военторг», г. Москва.

Korotkova Ekaterina Alexandrovna, Advisor to the General Director of JSC “Voentorg”, Moscow.

Короткова Ольга Валерьевна, кандидат юридических наук, доцент кафедры предпринимательского и корпоративного права Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА).

Korotkova Olga Valerievna, Candidate of Law, Associate Professor of Department of Entrepreneurial and Corporate Law of Moscow State Law University named after O. E. Kutafin (MGUA).

Кужильный Артем Андреевич, студент Московского государственного юридического университета им. О. Е. Кутафина (МГЮА).

Kuzhilny Artyom Andreevich, student of Moscow State Law University named after O. E. Kutafin (MGUA).

Кузьмина Ирина Константиновна, кандидат юридических наук, доцент кафедры гражданского и предпринимательского права Ульяновского государственного университета, г. Ульяновск.

Kuzmina Irina Konstantinovna, Candidate of Law, Associate Professor of the Department of civil and business law Ulyanovsk state University, Ulyanovsk.

Кузнецова Ольга Анатольевна, доктор юридических наук, профессор кафедры предпринимательского права, гражданского и арбитражного процесса Пермского государственного национального исследовательского университета, профессор кафедры гражданско-правовых дисциплин Пермского института ФСИН России.

Kuznetsova Olga Anatolyevna, Doctor of Law, Professor of the Department of Business Law, Civil and Arbitration Procedure at Perm State National Research University, Professor of the Department of Civil Law Disciplines at the Perm Institute of the Federal Penitentiary Service of Russia.

Левушкин Анатолий Николаевич, доктор юридических наук, профессор, профессор кафедры предпринимательского и корпоративного права Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА).

Levushkin Anatoly Nikolaevich, Doctor of Law, Professor, Professor of Department of Entrepreneurial and Corporate Law of Moscow State Law University named after O. E. Kutafin (MGUA).

Лепешкина Валентина Сергеевна, старший преподаватель кафедры гражданского права, заместитель декана по воспитательной работе Государственного университета просвещения; начальник юридического отдела АНО «Центр по оказанию экспертных услуг» (ЦЭУ).

Lepeshkina Valentina Sergeevna, Senior Lecturer at the Department of Civil Law, Deputy Dean for Educational Work at the State University of Education; Head of the Legal Department at the Center for Expert Services.

Лескова Юлия Геннадьевна, доктор юридических наук, профессор, заведующая кафедрой предпринимательского, трудового и корпоративного права Института права и национальной безопасности Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте РФ, г. Москва.

Leskova Julia Gennadievna, Doctor of Law, Аssociate Professor, Head of the Department of business, labor and corporate law of the Institute of law and national security of the Russian Presidential Academy of national economy and public administration.

Летова Наталия Валерьевна, доктор юридических наук, главный научный сотрудник сектора процессуального права Института государства и права Российской академии наук (ИГП РАН).

Letova Natalia Valerievna, Doctor of Law, Chief Researcher of the Sector of Procedural Law of the Institute of State and Law of the Russian Academy of Sciences (IGP RAS).

Миронов Василий Андреевич, аспирант Высшей школы правоведения Института государственной службы и управления Президентской Академии (в соавторстве с Л. А. Емелиной).

Mironov Vasily Andreevich, graduate student of the School of Law of Institute of Public Administration and Civil Service of The Russian Presidential Academy (co-authored with L. A. Emelina).

Нарайкин Олег Валерьевич, заместитель генерального диктора по правовым вопросам ООО «МедикаФарма».

Naraykin Oleg Valerievich, Deputy General Speaker for Legal Affairs of MedicaFarma LLC.

Патлаенко Александр Петрович, исполнительный директор ООО «Завод Агрокабель».

Patlaenko Alexander Petrovich, Executive Director of LLC “Agrokabel Plant”.

Подщеколдина Валерия Вячеславовна, студентка Московского государственного юридического университета им. О. Е. Кутафина (МГЮА).

Podshchekoldina Valeria Vyacheslavovna, student of Moscow State Law University named after O. E. Kutafin (MGUA).

Пышкин Егор Владимирович, аспирант Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА).

Pyshkin Egor Vladimirovich, postgraduate student of Moscow State Law University named after O. E. Kutafin (MGUA).

Рубцова Наталья Васильевна, доктор юридических наук, доцент, профессор кафедры предпринимательского и корпоративного права Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА).

Rubtsova Natalia Vasilyevna, Doctor of Law, Associate Professor, Professor of Department of Entrepreneurial and Corporate Law of Moscow State Law University named after O. E. Kutafin (MGUA).

Руженцева Марина Сергеевна, соискатель ученой степени кандидата юридических наук Российской государственной академии интеллектуальной собственности.

Ruzhentseva Marina Sergeevna, postgraduate student at the Russian State Academy of Intellectual Property.

Рузакова Ольга Александровна, доктор юридических наук, профессор Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА), профессор Финансового университета при Правительстве Российской Федерации (Москва) (в соавторстве с А. В. Демкиной).

Ruzakova Olga Alexandrovna, Doctor of Law, Professor at Moscow State Law University named after O. E. Kutafin (MGUA), Professor at the Financial University under the Government of the Russian Federation (Moscow) (co-authored with A. V. Demkina).

Русских Людмила Владимировна, адвокат Московской городской арбитражной и налоговой коллегии адвокатов «Люди Дела».

Russkih Lyudmila Vladimirovna, lawyer of the Moscow City Arbitration and Tax Bar Association «People of Business».

Русских Сергей Сергеевич, адвокат Московской городской арбитражной и налоговой коллегии адвокатов «Люди Дела».

Russkih Sergey Sergeevich, lawyer of the Moscow City Arbitration and Tax Bar Association «People of Business».

Рыженкова Алена Николаевна, студентка Московского государственного юридического университета им. О. Е. Кутафина (МГЮА).

Ryzhenkova Elena Nikolaevna, student of Moscow State Law University named after O. E. Kutafin (MGUA).

Селиверстов Никита Ильич, аспирант Московского финансово-юридического университета.

Seliverstov Nikita Ilyich, graduate student at the Moscow University of Finance and Law.

Селимов Рамазан Селимович, студент Московского государственного юридического университета им. О. Е. Кутафина (МГЮА).

Selimov Ramazan Selimovich, student of Moscow State Law University named after O. E. Kutafin (MGUA).

Серебрякова Алла Аркадьевна, доктор юридических наук, доцент, профессор кафедры гражданского права и процесса, проректор по учебной работе Псковского государственного университета.

Serebryakova Alla Arkadievna, Doctor of Law, Associate Professor, Professor of the Department of Civil Law and Procedure, Vice-Rector for Academic Affairs of Pskov State University.

Ситдикова Любовь Борисовна, доктор юридических наук, профессор, профессор департамента права Института экономики, управления и права Московского городского педагогического университета.

Sitdikova Lyubov Borisovna, Doctor of Law, Professor, Professor of the Department of Law at the Institute of Economics, Management and Law of the Moscow City Pedagogical University.

Снытникова Наталия Валериевна, мировой судья судебного участка 244 Солнечногорского судебного района Московской области.

Snytnikova Natalia Valerievna, justice of the Peace of the judicial section 244 of the Solnechnogorsk Judicial District of the Moscow Region.

Спиридонова Алена Вячеславовна, кандидат юридических наук, доцент кафедры предпринимательского, конкурентного и экологического права, Южно-Уральский государственный университет, Челябинск, Россия; доцент кафедры гражданского права и процесса Сочинского филиала Всероссийского государственного университета юстиции (РПА Минюста России), г. Сочи.

Spiridonova Alyona Viacheslavovna, Candidate of Law, Associate Professor of the Department of Business, Competition and Environmental Law, South Ural State University, Chelyabinsk, Russia; Associate Professor of the Department of Civil Law and Procedure of the Sochi Branch of the All-Russian State University of Justice (RLA of the Ministry of Justice of Russia), Sochi.

Стародумова Светлана Юрьевна, кандидат юридических наук, доцент, доцент кафедры гражданского права и гражданского процесса Московского университета имени А. С. Грибоедова.

Starodumova Svetlana Yuryevna, Candidate of Law, Associate Professor, Associate Professor of the Department of Civil Law and Civil Procedure of the Moscow State University named after A. S. Griboyedov.

Субочева Дарья Андреевна, студентка Московского государственного юридического университета им. О. Е. Кутафина (МГЮА).

Subocheva Darya Andreevna, student of Moscow State Law University named after O. E. Kutafin (MGUA).

Сушкова Ольга Викторовна, кандидат юридических наук, доцент, доцент кафедры информационного права и цифровых технологий Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА).

Sushkova Olga Viktorovna, Candidate of Law, Associate Professor, Associate Professor of the Department of Information Law and Digital Technologies at Moscow State Law University named after O. E. Kutafin (MGUA).

Тарусина Надежда Николаевна, кандидат юридических наук, профессор, заведующий кафедрой социального и семейного законодательства Ярославского государственного университета им. П. Г. Демидова (ЯрГУ), заслуженный юрист РФ.

Tarusina Nadezhda Nikolaevna, Candidate of Law, Professor, Head of the Department of Social and Family Law of P. G. Demidov Yaroslavl State University (YarSU), Honored Lawyer of the Russian Federation.

Токар Ефим Яковлевич, доктор юридических наук, доцент, преподаватель программ MBA Высшей школы менеджмента Самарского государственного экономического университета; председатель Коллегии адвокатов LEX (ЗА КОН) Е. Я.Токара, Самарская область.

Tokar Efim Yakovlevich, Doctor of Law, Associate Professor, Lecturer of the MBA programs at the Higher School of Management of Samara State University of Economics; Chairman of the LEX Bar Association (FOR CON) E. Ya.Tokara, Samara region.

Токмовцева Маргарита Владимировна, кандидат юридических наук, доцент Департамента права Московского городского педагогического университета.

Tokmovtseva Margarita Vladimirovna, Candidate of Law, Associate Professor of the Department of Law of Moscow City Pedagogical University.

Тюлин Александр Васильевич, заместитель директора Московского представительства ПАО «Корпорация ВСМПО-АВИСМА» по безопасности.

Tyulin Alexander Vasilievich, Deputy Director of the Moscow Representative Office of PJSC “VSMPO-AVISMA Corporation” for Security.

Фролов Игорь Валентинович, доктор юридических наук, доцент, доцент кафедры предпринимательского права юридического факультета Московского государственного университета имени М. В. Ломоносова (МГУ).

Frolov Igor Valentinovich, Doctor of Law, Associate Professor, Associate Professor of the Department of Business Law of the Law Faculty of the Lomonosov Moscow State University.

Цыцылина Татьяна Леонидовна, кандидат юридических наук, доцент кафедры гражданско-правовых дисциплин Московского гуманитарно-экономического университета.

Tsitsylina Tatyana Leonidovna, Candidate of Law, Associate Professor Department of Civil Law Disciplines, Moscow University of Humanities and Economics.

Чуракова Елизавета Валерьевна, старший юрисконсульт АО НТЦ «Модуль», аспирант Московского финансово-юридического университета.

Churakova Elizaveta Valeryevna, Senior Legal Adviser of JSC STC Modul, postgraduate student at Moscow University of Finance and Law.

Шишмарева Татьяна Петровна, доктор юридических наук, доцент, профессор кафедры предпринимательского и корпоративного права Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА) (в соавторстве с Е. Е. Еньковой).

Shishmareva Tatiana Petrovna, Doctor of Law, Associate Professor, Professor of the Department of Business and Corporate Law of Moscow State Law University named after O. E. Kutafin (MGUA) (co-authored with E. E. Enkova).

Шэй Ирина Юрьевна, магистр права, г. Москва.

Shеy Irina Yuryevna, Master of Law, Moscow.

Юсифов Теймур Ильгарович, , частнопрактикующий юрист, старший преподаватель кафедры нотариата и гражданско-правовых дисциплин Российского университета адвокатуры и нотариата, г. Москва.

Yusifov Teimur Ilgarovich, private practice lawyer, Senior lecturer at the Department of Notariate and Civil Law Disciplines, Russian University of Law and Notariate, Moscow.

ОБРАЩЕНИЕ К ЧИТАТЕЛЯМ

Уважаемые читатели!

В действующей экономико-правовой модели члены семьи принимают самое активное и непосредственное участие в предпринимательских правоотношениях, суть которых нередко сводится к организации бизнес-процессов супругами, детьми и другими родственниками в рамках концепции семейной организации предпринимательства, а также женского предпринимательства. Данные сегменты имеют немаловажное значение с точки зрения доктрины и бизнес-практики, нацеленных на развитие малого и среднего предпринимательства, достаточно часто организованного на семейно-правовых связях, что не исключает их применения в крупных компаниях.

Спектр охваченных авторами настоящей книги проблем широк и многогранен, характеризуется разноотраслевой направленностью в рамках частноправового подхода. Учитывая проявленный интерес, а также необходимость повышения юридической грамотности, профессиональной компетентности и расширения правового кругозора предпринимателей, законодателей, правоприменителей, ученых, аспирантов, студентов, соавторы настоящей монографии представляют на суд общественности данную книгу, которая является уже седьмой в серии книг, посвященных глубокому изучению проблематики семейного и женского предпринимательства в нашей стране с учетом мировых практик.

В настоящей работе даны рекомендации по совершенствованию российского законодательства, правоприменения, по формированию новой исследовательской повестки, а также предложены формы взаимодействия органов государственной власти и представителей юридической науки с целью повышения эффективности семейного и женского предпринимательства.

Многие позиции и выводы, изложенные в монографии, были представлены профессиональной общественности в ходе Международной научно-практической конференции «Семейное и женское предпринимательство в парадигме многополярного мира: лучшие мировые практики», состоявшейся 05.04.2024 в Университете имени О. Е. Кутафина (МГЮА) в рамках XI Московского юридического форума «Формирование многополярного мира: вызовы и перспективы».

Убеждены, что предлагаемое научно-практическое издание, как и предыдущие книги, будет весьма полезным широкой аудитории, а высказанные в ней доктринальные и практические рекомендации позволят минимизировать проблемы и соблюсти баланс частных и публичных интересов семьи как «ячейки общества», представителей бизнес-сообщества и органов государственной власти. Это особо значимо в 2024 г., объявленном Указом Президента РФ Годом семьи.

Ответственные редакторы монографии
профессор И. В. Ершова,
профессор А. Н. Левушкин

БЛАГОДАРНОСТИ

Исследование выполнено в рамках программы академического стратегического лидерства «Приоритет-2030».

Авторы монографии выражают благодарность руководству Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА) в лице ректора Виктора Владимировича Блажеева за поддержку и квалифицированную помощь в обеспечении реализации научного проекта.

Мы преисполнены признательности всем, кто принял участие в Международной научно-практической конференции «Семейное и женское предпринимательство в парадигме многополярного мира: лучшие мировые практики» 05.04.2024 и стал соавтором настоящей монографии — поистине плода научных изысканий ученых и практиков. Многие из соавторов уже на протяжении нескольких лет сотрудничают с нами и принимают участие в издании монографий, посвященных комплексной междисциплинарной проблематике семейного и женского предпринимательства.

Особые слова благодарности — генеральному директору издательства «Проспект» Леониду Владимировичу Рожникову за информационную поддержку, благожелательное отношение к нашей работе и многолетнее плодотворное сотрудничество.

Сердечное спасибо нашим родным и близким за помощь и терпение.

Ответственные редакторы монографии
профессор И. В. Ершова,
профессор А. Н. Левушкин

При работе над монографией использованы материалы справочно-правовых систем «Гарант» и «КонсультантПлюс».

МЕМОРАНДУМ ПО СЕМЕЙНОМУ И ЖЕНСКОМУ ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСТВУ В ПАРАДИГМЕ ЧАСТНОПРАВОВОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ

05.04.2024 в Университете имени О. Е. Кутафина (МГЮА) в рамках XI Московского юридического форума «Формирование многополярного мира: вызовы и перспективы» состоялась Международная научно-практическая конференция «Семейное и женское предпринимательство в парадигме многополярного мира: лучшие мировые практики». Мероприятие было организовано в рамках программы академического стратегического лидерства «Приоритет-2030» кафедрой предпринимательского и корпоративного права Университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА), Центром компетенций «Бизнес-право» при поддержке Комиссии по взаимодействию с предпринимательским сообществом и правовой защите бизнеса Ассоциации юристов России и Совета Московского регионального отделения Ассоциации юристов России.

Данная конференция стала традиционной, в рамках Московского юридического форума она проводится уже седьмой раз. Интерес к конференции проявило около 100 участников, среди которых более 40 докладчиков, имеющих ученую степень доктора и кандидата юридических наук, более 50 практикующих юристов: адвокатов, судей, нотариусов, юрисконсультов и др.

В ходе конференции обсуждались актуальные вопросы легализации семейного и женского предпринимательства, прозвучали многочисленные предложения, направленные на реформирование российского законодательства с целью установления специального нормативного регулирования рассматриваемой сферы общественных отношений и придания большей определенности отношениям семейного и женского предпринимательства.

Введение

Новая экономическая и социальная действительность, формирующаяся под воздействием технологических изменений, затрагивает множество сфер публичного и частного права. Традиционные подходы юридической науки устаревают, требуется разработка альтернативных подходов к разрешению различных вопросов семейно-правового регулирования в рамках бизнес-отношений.

Длительное время в науке и практике господствовал взгляд, согласно которому семейное и женское предпринимательство не соответствуют исконным российским духовно-нравственным ценностям, а представляют собой нечто навязанное, пришедшее из западноевропейской культуры.

Вместе с тем стабильная семейная компания решает целый ряд важных государственных социальных и экономических задач: обеспечение финансовой самостоятельности семьи, наставничество и преемственность, вовлечение молодого поколения в трудовую деятельность, создание устойчивых предприятий и семейных династий, формирование качественных условий для жизни всех ее членов.

Примечательно, что в 2019 г. Министерство экономического развития РФ разработало проект федерального закона «О внесении изменений в Федеральный закон “О развитии малого и среднего предпринимательства в Российской Федерации” в части закрепления понятия “семейное предприятие”»¹, а в 2021 г. в Государственной Думе РФ совместно с Торгово-промышленной палатой РФ (далее — ТПП РФ) был подготовлен законопроект, который должен был закрепить семейные предприятия в качестве субъектов предпринимательской деятельности, детализировать меры их государственной поддержки². В 2024 г. ТПП РФ реализуется специальный проект «Семейные компании России»³, в целом направленный на развитие семейного предпринимательства.

Объявление в Год семьи⁴ о запуске нового нацпроекта «Семья»⁵ послужило импульсом к возобновлению дискуссии о необходимости легализации семейного предпринимательства. В очередной раз инициатором дискуссии выступил глава ТПП РФ С. Г. Катырин: «Считаем важным включить меры поддержки семейного бизнеса в новый нацпроект. Для этого необходимо предварительно узаконить само понятие “семейное предприятие” на федеральном уровне»⁶. Решение обозначенной проблемы представляется актуальным, поскольку, как известно, несмотря на активное обсуждение данного вопроса, единство среди ученых и практиков в отношении подходов к легализации семейного бизнеса до настоящего времени не достигнуто.

Ориентируя национальный проект «Семья» (далее — нацпроект) на «борьбу с бедностью», Президент РФ особо подчеркнул важность того, «чтобы все меры, которые мы принимаем в этой сфере, все инструменты, которые используем, были эффективными и действенными, давали ощутимый, реальный результат для людей, для наших семей»⁷.

Актуальной в данном контексте представляется оценка официально предлагаемых подходов к легализации семейного бизнеса в России, а если более точно обозначить проблему, то выбора критериев семейного предприятия как потенциального объекта государственной поддержки. При этом особый интерес вызывает критическое изучение этих подходов к его легализации через призму оценки эффективности в борьбе с бедностью.

Что касается женского предпринимательства, то предпринимательская деятельность женщин на современном этапе развития общества не вызывает удивления, но все еще оценивается под влиянием стереотипов, связанных с женской ролью, прежде всего матери, жены, хранительницы домашнего очага. В действительности женщины-предприниматели − матери принимают на себя большую ответственность и нагрузку в связи с выполнением функций материнства и родительства, совмещенных с ведением бизнеса. Кроме того, считается, что предпринимательская деятельность женщин осуществляется в определенных сферах: красоты, воспитания детей, приготовлении пищи и тому подобных, что также представляет «давление» стереотипов и штампов.

Безусловно, нормативное правовое регулирование предпринимательства в России исходит из принципа равноправия мужчин и женщин. Дамы, вставшие на стезю предпринимательства, в большинстве случаев успешны, склонны к повышению профессионализма в избранной сфере деятельности, стремятся к новым познаниям в вопросах менеджмента, маркетинга, бизнес-планирования и других бизнес-процессах.

Нормативное регулирование предпринимательства в России, что видится вполне оправданным, не содержит каких-либо гендерных различий в отношении субъектов, как нет и запретов или мер предпочтения относительно полов. Равенство возможностей для мужчин и женщин — это закономерность в светском государстве на просторах Российской Федерации.

Женщины, которые начинают свой бизнес, не только создают новые рабочие места и развивают экономику, но и вдохновляют других женщин на достижение своих целей. Они наравне с мужчинами преодолевают все трудности и препятствия на своем пути, чтобы достичь успеха. Они не боятся рисковать и идти вперед к цели, продолжая развиваться. Весьма позитивно, что они доказывают, что тоже могут быть успешными в любой сфере предпринимательской активности.

Современные исследователи определяют женщину-предпринимателя как «уверенную и творческую личность, способную достичь самостоятельной экономической независимости индивидуально или в сотрудничестве, которая создает возможности трудоустройства для других, сохраняя баланс в личной, семейной и общественной жизни»⁸.

Сегодня тема развития, поддержки женского предпринимательства крайне актуальна во всем мире по нескольким причинам. Во-первых, женщины составляют половину населения планеты и их потенциал в сфере бизнеса огромен. Во-вторых, женщины часто сталкиваются с дискриминацией и ограничениями при попытке начать свой бизнес, поэтому им нужна особая поддержка. В-третьих, развитие женского предпринимательства может способствовать решению таких глобальных проблем, как бедность и неравенство. Наконец, женщины имеют уникальные качества и подходы к ведению бизнеса, которые могут принести пользу обществу и государству.

Убеждены, что в современной России в условиях становления рыночной экономики и развития научно-технического прогресса возрастают роль и значение семейного и женского предпринимательства, формирование родственного бизнеса, извлечение прибыли от использования имущества, продажи товаров, выполнения работ и оказания услуг особыми субъектами права.

Сущность современной модели семейного предпринимательства

Для современного общества характерна социализация экономических процессов, предпринимательской деятельности и законодательного регулирования. Полагаем, что в сложившихся социально-экономических условиях в России семейное предпринимательство выступает одной из самых устойчивых форм проявления деловой активности, позволяющей быстро и эффективно мобилизовать необходимые производственные и финансовые ресурсы, решать проблему обеспечения занятости населения и развития бизнеса. Одной из мер, позволяющих стимулировать экономическую активность населения и предпринимательскую деятельность, является развитие института семейного бизнеса в российском законодательстве.

Представляется необходимым определить основные преимущества и экономико-правовые достоинства организации предпринимательской деятельности членами семьи как семейного предпринимательства, тем самым закрепить их в качестве перспективных задач, требующих решения в рамках легализации модели семейного предпринимательства в Российской Федерации.

По оценке ТПП РФ, в России порядка 74% малых и средних предприятий — это семейные компании. «Сейчас практически все фермерские хозяйства — это семейные компании, 95% частных школ — семейные компании, каждая третья буханка хлеба испечена семейными компаниями. Услуги, гостиницы, даже частные аэропорты — все больше и больше сфер жизни, где серьезно представлен семейный бизнес», — заявила вице-президент ТПП РФ Елена Дыбова.

«Видя, сколько серьезных процессов семейные компании дают экономике сегодняшнего дня, Торгово-промышленная палата отмечает важность обеспечения в них преемственности, чтобы был своевременно дан ответ на колоссальные вызовы и приняты системные меры, которые дадут новый толчок и продолжение всему тому, что наработано и создано предыдущими поколениями», — заявила Елена Дыбова. «Именно поэтому ТПП РФ инициировала разработку закона о семейном предпринимательстве. Мы видим в семейном предпринимательстве большой потенциал и серьезную экономическую основу для того, чтобы развивать экономику любого государства», — резюмировала она⁹.

Современная российская модель семейного предпринимательства находится на стадии своего формирования и законодательного закрепления. Семейное предпринимательство характеризуется следующими признаками: сравнительно небольшим количеством участников, являющихся по отношению друг к другу членами одной семьи; регистрацией такого бизнеса в рамках модели индивидуального предпринимательства либо самозанятости; функционированием, как правило, на территории одного региона — места проживания семьи; стремлением к созданию правовых гарантий сохранения бизнеса, его неделимости (через брачный договор, наследственный договор и другие правовые инструменты); сравнительно небольшим оборотом — до 500 млн руб.

В основе семейного предпринимательства лежат семейные отношения, базовые для всех существующих обществ, при этом семейное предпринимательство создает новые направления для их развития и комплексной реализации интересов их участников. Семейное предпринимательство является продолжением и развитием деятельности домохозяйств — особых участников экономического оборота; отношения, складывающиеся в рамках семейной предпринимательской деятельности, со стороны отдельных ее участников могут иметь сходство с некоммерческим, социально обусловленным взаимодействием, осуществляемым в рамках семьи, а также с трудовыми или иными отношениями, осложненными наличием семейно-родственных связей и возможностью несоблюдения формальных требований к оформлению таких отношений. При этом сохраняется общая направленность такой деятельности на получение дохода, извлечение прибыли, в том числе с возможностью ее использования в интересах семьи, включая отдельных несовершеннолетних или нетрудоспособных членов семьи, что не изменяет характера семейного предпринимательства как одного из видов предпринимательской деятельности¹⁰.

Определено, что современная российская правовая политика не сфокусирована на развитии семейного предпринимательства: отсутствуют как акты стратегического планирования, направленные на развитие этой модели предпринимательства, так и конкретные меры государственной поддержки семейных предприятий, что подвергается в научной литературе обоснованной критике. Не создан специальный налоговый и трудоправовой режим для лиц, связанных между собой родством, супружеством или свойством. Вероятнее всего, решение о конкретных льготах будет делегировано на уровень регионов. Законопроект о семейном бизнесе находится в стадии рассмотрения в Государственной Думе РФ, но уже в этом году мы можем ожидать его принятия и утверждения Президентом РФ¹¹.

Основные тенденции реформирования правового регулирования семейного предпринимательства в Российской Федерации, направленные на его эффективное применение

1. Решение многих проблем в рамках организации семейного предпринимательства видится в комплексном реформировании федерального и регионального российского законодательства и разработке отдельной программы поддержки организации бизнеса в рамках семьи, создания и развития деятельности семейных предприятий, включающей комплекс целевых мер — организационных, финансовых, консультационных, обучающих, маркетинговых, имущественных и других.

Позитивным фактором выступает то обстоятельство, что в 16 субъектах РФ уже приняты региональные законы по поддержке семейного бизнеса, и этот опыт нужно распространять на другие регионы¹².

2. В мировой практике поддержка предпринимательства осуществляется в том случае, если государство ожидает от бизнеса какого-либо социально-экономического значимого, полезного эффекта. В российском программном документе стратегического планирования в качестве подобного эффекта указывается «развитие сферы малого и среднего предпринимательства как одного из факторов, с одной стороны, инновационного развития и улучшения отраслевой структуры экономики, а с другой стороны, социального развития и обеспечения стабильно высокого уровня занятости»¹³. В случае соответствия определенным в законе критериям, в зависимости от классификации на малые (включая микро-) и средние предприятия (организационно-правовая форма, среднесписочная численность работников, суммарный годовой доход, определенный по требованиям налогового учета и т. д.), предусматривается их соответствующая государственная поддержка¹⁴. Следовательно, для средних семейных предприятий как субъектов среднего предпринимательства государственная поддержка уже предусмотрена.

3. Инициатива ТПП РФ о легализации семейного бизнеса получила поддержку на самом высоком уровне, а направления практической реализации идеи намечены в поручении Президента РФ (далее — поручение Президента), включающем следующие пункты:

«1. Обеспечить внесение в ГД РФ проекта федерального закона “О внесении изменений в Федеральный закон от 24 июля 2007 года 209-ФЗ «О развитии малого и среднего предпринимательства в Российской Федерации»”, предусматривающего установление понятия “семейный бизнес” и отнесение его к субъектам малого предпринимательства.

2. Ввести понятие “семейный патент” (легализация трудовых отношений, социальные гарантии, налогообложение).

3. Реализовать пилотный проект налогового режима в 3-х регионах для семейных предприятий, с возможным последующим распространением по всей стране»¹⁵.

4. Поддержка семейного бизнеса должна быть не разовой, а регулярной и не только со стороны регионов, но преимущественно из федерального бюджета.

Министерство экономического развития РФ предложило присваивать малому и среднему бизнесу, который управляется членами одной семьи, статус семейного. В проекте сказано, что такие предприятия смогут претендовать на господдержку в формах и видах, предусмотренных законодательством. Предложенный закон принимается для стимулирования развития семейного предпринимательства. Государство предоставит таким субъектам определенные льготы, семейный бизнес сможет использовать на более лояльных условиях лизинг и получать кредиты. Законодатель обоснованно рассчитывает, что с помощью подобных мер общая доля малого и среднего предпринимательства в стране возрастет.

Государственные органы будут вести учет семейных предприятий. В реестре малого и среднего бизнеса появится отдельная категория «семейное предприятие». Так государство сможет отслеживать, какое количество подобных субъектов создано, и предоставлять им по мере необходимости льготы, в том числе на региональном уровне. «Поддержка семейного бизнеса позволит увеличить потенциал семьи и использовать его в интересах развития общества и экономики» — именно так поясняет свою законодательную инициативу Минэкономразвития России.

5. Семейный бизнес в России должен получить льготные условия кредитования в определенных банках, льготную аренду имущества и более доступный лизинг. Сегодня по льготным ставкам предоставляются кредиты сельскохозяйственным предприятиям. Видится необходимым в отношении семейного малого бизнеса действовать по аналогичному сценарию.

6. К мерам поддержки семейного предпринимательства нужно отнести предоставление муниципалитетами мест для нестационарных торговых объектов, возможности участия в специализированных ярмарках и т. д.

7. Полагаем, что прогрессивное развитие мелкого и среднего семейного бизнеса должно находиться в центре внимания государства. Однако на современном этапе государственная поддержка среднего семейного предприятия должна носить в том числе и нематериальный, стимулирующий на развитие конкурентных преимуществ семейного бизнеса характер. Необходимо популяризировать участие среднего и крупного семейного бизнеса в различных социальных проектах, таких как, к примеру, «100 семейных компаний под патронатом президента ТПП РФ» или «100 надежд бизнеса», проводящихся под эгидой ТПП в рамках инициативы «Развитие семейного бизнеса»¹⁶.

8. Отношения по корпоративному праву при участии супругов и других членов семьи характеризуются своей многогранностью: в такие семейно-корпоративные правоотношения всегда вовлечено множество сторон, эти отношения являются многоуровневыми, имеют частноправовую природу, но с опорой на публично-правовые элементы защиты нарушенных прав. Поэтому формирование соответствующей системы различных средств правовой защиты участников семейной корпорации, а также создание эффективного баланса между интересами корпорации и ее членами — субъектами семейных правоотношений является довольно сложной задачей. Решение указанной проблемы во многом обеспечивается посредством реализации права участника семейной корпорации на информацию о ее деятельности.

9. Определено, что положения российского корпоративного законодательства не учитывают права супругов как участников общей совместной собственности в отношении долей в уставном каптале ООО, а также при осуществлении индивидуальной предпринимательской деятельности в форме крестьянского (фермерского) хозяйства, приобретенные в период брака, и не защищают корпоративные права их наследников.

Полагаем, что для решения данных неурегулированных вопросов с целью защиты интересов семейного бизнеса может выступить корпоративный договор, так как наследственный договор в ст. 1140.1 ГК РФ ограничивает круг лиц, в отношении которых он может быть заключен. При этом диспозитивность норм ст. 67.2 ГК РФ относительно содержания нельзя принудительно ставить на сторону защиты семейного бизнеса.

10. Новый императив о необходимости сохранения традиционных семейных ценностей, их прогрессивного поступательного развития не мог не привлечь к себе внимание со стороны цивилистической науки. Между тем под влиянием всеобщей глобализации, развития технологий, безграничного распространения информации наблюдается насаждение чуждых российскому обществу идеалов и ценностей¹⁷. Осуществление без учета исторических традиций и опыта предшествующих поколений реформ в различных сферах жизнедеятельности человека ведет к усилению разобщенности и поляризации национальных обществ, разрушению фундамента культурного суверенитета, подрыву государственности¹⁸. Как следствие — утрате семейных ценностей.

11. В целях сохранения традиционных семейных ценностей на современном этапе государство усиливает их присутствие в законодательных нормах и происходит реализация в общественной жизнедеятельности морально-нравственных установок, в том числе при осуществлении предпринимательской деятельности. Последнее можно продемонстрировать изменениями в Конституции РФ, согласно которым к совместному ведению Российской Федерации и ее субъектов отнесли защиту института семьи в его традиционном понимании на основе семейных, нравственных ценностей.

12. Считаем оправданным и необходимым распространение традиционных семейных ценностей на предпринимательские правоотношения, в том числе их реализацию в рамках корпоративных правоотношений, где весьма распространенной тенденцией является злоупотребление корпоративным правом, нарушение прав супругов и других членов семьи — участников корпоративных правоотношений.

Представляется значимым в целях обеспечения единства практики применения судами норм семейного, гражданского и корпоративного законодательства о злоупотреблении правами при угрозе реализации семейных ценностей и нравственных начал, применения последствий злоупотреблений и защиты участников гражданских и непосредственно корпоративных правоотношений постановление Пленума Верховного Суда РФ «О применении судами норм гражданского законодательства о злоупотреблении правами», содержащего необходимые разъяснения и закрепляющего положение о том, что применение дополнительных специальных последствий злоупотребления гражданскими (корпоративными) правами должно быть, в силу прямого указания в ст. 10 ГК РФ, прямо предусмотрено в соответствующих положениях законов. В отсутствие указанных положений применение дополнительных, не предусмотренных ст. 10 ГК РФ последствий злоупотребления корпоративными правами недопустимо.

13. С целью решения проблемы заключения сделок, направленных на создание должником — хозяйственным обществом и недобросовестными кредиторами кредиторской задолженности искусственным путем, представляется целесообразным закрепление в нормах Закона о банкротстве и разъяснениях Верховного Суда РФ обстоятельств, свидетельствующих о фиктивности сделки и формировании искусственной задолженности в рамках возникновения задолженности юридического лица, являющегося должником.

14. При решении вопросов о разделе бизнеса, дроблении корпорации супругов суды традиционно исходят из того, что разнообразные корпоративные активы, имущество предпринимательского назначения, обязательства, возникшие из предпринимательской деятельности супругов, рассматриваются не как единый комплекс — бизнес супругов, а как самостоятельные, не связанные между собой объекты, подлежащие разделу¹⁹. Доказано, что имущество подобного рода должно рассматриваться как единый, совокупный объем имущества (целостный имущественный актив), не подлежащий дроблению на составные части. Только такой подход позволит дистанцировать бизнес от семейно-правовых споров супругов и стабилизировать его, обеспечить функционирование корпорации. В противном случае существует высокая вероятность того, что бизнес супругов не переживет такой раздел имущества и корпоративная организация прекратит существование.

15. Постулировано, что цифровые технологии направлены на вовлечение семейных бизнес-структур в создание ценности для бизнес-среды, определяют значимость управления эффективным контролем информационных потоков в рамках реализации различного рода взаимодействий и взаимоотношений с клиентами и способствуют оптимизации бюджетов компаний, нацеленных на развитие маркетинговых коммуникаций в процессе приобретения товаров или услуг субъектами семейного предпринимательства с целью извлечения коммерческой выгоды и/или использования в производстве.

16. Важный приоритет семейного предпринимательства в условиях цифровизации многополярного мира в рамках объединения БРИКС связан с созданием новых трансконтинентальных маршрутов и транспортных магистралей, обеспечивающих бесперебойность поставок товаров, для последующей реализации их на маркетплейсах, бесперебойность поставок сырья и расходных материалов для производства семейным бизнесом собственной продукции с последующей ее реализацией через цифровые платформы.

17. Аргументировано, что в современном мире, где все больше супругов и других членов семьи решают объединить свои ресурсы и создать семейный бизнес, брачный договор становится особенно актуальным и необходимым инструментом решения вопросов в отношении супружеского бизнеса. Он позволяет заранее определить, как будет происходить раздел имущества, включая долю каждого супруга-партнера в семейном бизнесе, в случае расторжения брака.

Во-первых, брачный договор помогает сохранить «мир и спокойствие» в семье, предотвращая возможные конфликты и судебные разбирательства при разводе. Договор позволяет бизнес-партнерам — супругам заранее обсудить и решить все спорные вопросы, связанные с разделом бизнеса и имущества. Таким образом, супруги могут быть уверены, что их ожидания и желания учтены, а их права на долю в бизнесе защищены.

Во-вторых, брачный договор обеспечивает справедливый и прозрачный раздел семейного бизнеса. С его помощью можно определить, каким образом будет распределена собственность, включая акции, доли в капитале, недвижимость и другие активы. Это позволяет каждому из партнеров иметь равные возможности для развития и управления семейным бизнесом, а также сохранить его целостность и стабильность.

В-третьих, наличие брачного договора может улучшить финансовую устойчивость и эффективность предпринимательской деятельности членов семьи.

При организации бизнеса участники должны предусмотреть возможность распада семьи одного из участников и, в случае если они не хотят видеть в качестве участников ООО бывшего супруга своего партнера, нужно предусмотреть условие, что при отсутствии общего согласия участников бывший супруг имеет право только на выплату действительной стоимости доли.

18. Легализацию семейного бизнеса в целом следует признать эффективным, отвечающим современным реалиям правовым инструментом реализации целевых установок национального проекта «Семья». Перспективной видится государственная поддержка микросемейных предприятий на федеральном уровне посредством установления режима семейного патента.

19. Решить указанные проблемы путем интеграции института семейного бизнеса в существующую правовую действительность попытались законодательные органы ряда субъектов Российской Федерации путем принятия соответствующих законов. В связи с этим можно говорить о необходимости принятия федерального законодательства, а на уровне субъектов устанавливается дополнительное правовое регулирование. Полагаем, что это позволит установить единый порядок на всей территории страны, а также решить пласт проблемных вопросов организации и осуществления семейного предпринимательства, которые невозможно урегулировать на уровне субъекта, ведь, например, гражданское законодательство находится в исключительном ведении Российской Федерации.

Направления развития и реформирования правового регулирования женского предпринимательства в Российской Федерации

В настоящее время активно дискутируется вопрос о необходимости легализации не только семейного, но и женского предпринимательства²⁰.

1. Несмотря на очевидную значимость участия женщин в предпринимательской деятельности, принятие нормативных правовых актов, формирующих позитивное отношение к предпринимательству женщин, до сих пор не сформировано понятия женского предпринимательства, а меры государственной поддержки находятся в состоянии постоянной разработки.

Необходимость развития женского предпринимательства привела к принятию в 2017 г. пятилетней Национальной стратегии действий в интересах женщин²¹, замененной в 2022 г. новым подобным документом — Национальной стратегией действий в интересах женщин на 2023—2030 гг.

Как указано в разделе I, «стратегия является основополагающим документом, определяющим основные направления государственной политики в интересах женщин на среднесрочный период. Стратегия направлена на консолидацию усилий федеральных органов государственной власти, органов государственной власти субъектов Российской Федерации, органов местного самоуправления, делового сообщества, некоммерческих организаций и граждан Российской Федерации по обеспечению принципа равных прав и свобод мужчин и женщин и созданию равных возможностей для их реализации».

В сфере развития предпринимательства к задачам реализации Стратегии отнесены:

• поддержка женщин в сфере малого и среднего предпринимательства, в том числе социального предпринимательства;

• интеграция женщин в перспективные направления креативных индустрий — информационные технологии, медиа и иные высокотехнологичные сферы творческого предпринимательства;

• популяризация женского технологического предпринимательства;

• продвижение женских предпринимательских, производственных инициатив и научных обменов на международном уровне;

• развитие международной кооперации женщин, расширение участия женщин-предпринимателей в экспортной деятельности и обеспечение их доступа к международным рынкам сбыта.

Женщин предлагается переориентировать на «современные сферы» экономики, в частности из-за более высокой оплаты труда²². Отметим, что Стратегия находится в состоянии развития, поэтому об эффективности комплексных мер государственной поддержки говорить пока рано.

2. Следует согласиться со многими рекомендациями, сформулированными Счетной палатой РФ в целях дальнейшего обеспечения женщинам равных возможностей для развития и включения в общественный процесс²³. Среди таких рекомендаций применительно к предпринимательской деятельности женщин можно выделить следующие:

• внести изменения в Национальную стратегию действий в интересах женщин на 2023—2030 годы и План реализации Стратегии 2023—2030 в части конкретизации целевых индикаторов и установления количественных значений показателей для оценки реализации государственной политики в интересах женщин;

• предусмотреть в Плане реализации Стратегии 2023—2030 мероприятия, предполагающие регулярный мониторинг изменения социально-экономического положения женщин, в том числе достижения установленных целевых показателей;

• проработать возможность внесения изменений в формы статистической отчетности в целях полного отражения в статистических данных сведений о положении мужчин и женщин во всех общественных процессах;

• распространить практики поддержки женщин, принятые в крупных коммерческих компаниях, ориентированные на помощь работникам в решении социально-бытовых вопросов, повышении уровня и/или приобретении новых компетенций и нацеленные на повышение вовлеченности сотрудников (в частности, такие, как помощь в адаптации при выходе из декретного отпуска, поддержка одиноких матерей с детьми и др.);

• разработать комплекс мероприятий по профессиональному обучению женщин и формированию у них новых компетенций и квалификаций, в том числе в сфере предпринимательства;

• разработать предложения по расширению возможности использования удаленной работы и создания дополнительных условий неполной занятости для работников с семейными обязанностями в государственных и бюджетных организациях всех уровней власти.

3. Определено, что продуктивность предпринимательской деятельности женщин во многом обусловлена отношением к ее бизнесу членов семьи. «И здесь особо значимо достижение баланса ролей: матери и хозяйки, с одной стороны, и предпринимателя, руководителя — с другой»²⁴.

«Опора на членов семьи может создать благоприятную экономико-правовую среду организации предпринимательской деятельности. Изучение феномена семейного бизнеса не может происходить в рамках одной определенной науки или теории, а должно быть междисциплинарным»²⁵.

4. Женское предпринимательство, сопряженное с материнством, требует больших временных затрат не только для ведения бизнеса, но и для надлежащего исполнения родительских прав и всех иных семейных обязанностей. Трудовое законодательство (ч. 3 ст. 256 ТК РФ) устанавливает возможность сочетания исполнения трудовых обязанностей с сохранением права на получение пособия по уходу за ребенком при условии неполного рабочего времени. Однако обозначенная норма не закрепляет, на сколько именно должна быть снижена продолжительность рабочего времени: на 5 минут или 1 час²⁶. Преимуществом при ведении женского бизнеса является то, что женщина имеет возможность самостоятельно определять продолжительность дня и рабочей недели, ориентируясь на свою индивидуальную занятость, с учетом возраста и потребностей детей без необходимости согласования с работодателем и без страха потерять право на получение пособия и работу в целом.

5. Доказано, что «женщины-предприниматели сталкиваются с более серьезными проблемами при открытии и ведении собственного бизнеса по сравнению с мужчинами-предпринимателями», что затрудняет его развитие и препятствует полному раскрытию потенциала женщин-предпринимателей²⁷, а именно:

• отсутствие доступа к финансированию: женщины-предприниматели часто испытывают трудности с получением кредитов и инвестиций для своих проектов. Банки и инвесторы считают их менее надежными заемщиками, чем мужчины, из-за стереотипов и предубеждений;

• отсутствие поддержки: женщины-предприниматели часто сталкиваются с отсутствием поддержки со стороны государственных структур и общественных организаций, что проявляется в недостаточном количестве программ обучения и консультаций, в отсутствии специализированных услуг (таких, как юридическая помощь). Справедливости ради отметим, что в России ситуация начала меняться. Появляются специальные проекты и образовательные программы для женщин в бизнесе как на федеральном, так и на региональном уровне;

• недостаток опыта и знаний: многие женщины-предприниматели начинают свой бизнес без достаточного опыта и знаний в области предпринимательства, что может привести к ошибкам и неудачам, которые могут подорвать их уверенность и мотивацию;

• семейные обязательства: женщины часто сталкиваются с двойной нагрузкой, совмещая работу и семейные обязанности, что может ограничивать их возможности для активного участия в развитии своего бизнеса;

• социальные стереотипы: существующие социальные стереотипы и предубеждения могут создавать негативное отношение к женщинам-предпринимателям и препятствовать их успеху. Например, многие считают, что женщины не способны успешно вести бизнес.

Эти проблемы требуют комплексного подхода и совместных усилий государства, общественных организаций и самих женщин-предпринимателей для их решения.

Здесь крайне важны государственные программы, направленные на развитие женского бизнеса, которые включают обучение, консультации, предоставление грантов и кредитов, создание специальных фондов и многое другое. Значимую роль могут сыграть некоммерческие организации и общественные инициативы, которые могут помочь женщинам получить необходимые знания и навыки для успешного ведения бизнеса. Кроме «универсальных форм поддержки субъектов малого и среднего предпринимательства, предусмотренных Законом № 209-ФЗ (финансовая, имущественная, информационная и др.), субъектам женского предпринимательства необходимо оказывать и другие меры поддержки, что обусловлено особой ролью женщин в обществе (воспитание детей и т. п.)»²⁸.

6. Определена необходимость учитывать гендерный аспект при разработке и реализации программ поддержки. Государство должно стремиться к созданию равных возможностей для женщин-предпринимателей и устранению любых форм дискриминации.

И безусловно, государство должно стремиться к оценке долгосрочных результатов своей поддержки женского предпринимательства. Это может включать в себя анализ влияния программ на экономический рост, создание новых рабочих мест, улучшение бизнес-климата и повышение конкурентоспособности экономики.

7. В целях дальнейшего совершенствования женского предпринимательства необходимо:

• разработать критерии отнесения юридического лица или индивидуального предпринимателя к категории женского предпринимательства за счет установления соответствующих индикаторов;

• внести изменения в Федеральный закон «О развитии малого и среднего предпринимательства в Российской Федерации» относительно понятия, критериев и мер поддержки женского предпринимательства.

8. Следует указать на наличие в России многочисленных сообществ, объединяющих женщин-предпринимателей, действующих в рамках негосударственных некоммерческих организаций, осуществляющих важнейшие задачи по популяризации, продвижению, поддержке и развитию женского предпринимательства. Вклад этих организаций в развитие женского предпринимательства сложно переоценить. Вместе с тем разрозненность их деятельности и обособленность не позволяют пока сформировать целостную экосистему негосударственной поддержки женского предпринимательства, проводить системную работу в направлении его развития и поддержки. Полагаем, что активная заинтересованность обозначенных организаций в развитии женского предпринимательства обязательно должна быть востребована законодателем при разработке проектов по развитию и поддержке женского предпринимательства и нормативных правовых актов.

9. Доказано, что женское предпринимательство — это важный элемент экономического роста и социального развития любой социальной общности и государства. Оно способствует созданию новых рабочих мест, увеличению налоговых поступлений, развитию инноваций и решению социальных проблем граждан.

Заключение

Следует констатировать, что действующее законодательство не содержит определения таких понятий, как «семейное предпринимательство» или «семейный бизнес». В доктрине семейное супружеское предпринимательство квалифицируется как «организация бизнеса, основанная на супружеских отношениях, или общая совместная собственность супругов в отношении предприятия, бизнес-активов, ценных бумаг, требующих управления»²⁹.

Семейное предпринимательство обеспечивает целый ряд социально-экономических выгод. Однако проблемой семейного бизнеса является отсутствие четкой и последовательной стратегии управления, позволяющей поддерживать рост капитала и получить доступ к источникам капиталовложений.

В кризисной экономической ситуации государство призвано реализовать модель социального семейного предпринимательства. Стимулирование семейного бизнеса рассматривается в качестве одной из мер, направленных на обеспечение стабильности брака.

Обосновано, что решение вопроса должного нормативного правового регулирования позволило бы четко определить концепцию легитимации семейного предпринимательства сквозь призму частноправового и публично-правового регулирования. Меры поддержки и стимулирования, которые будут разработаны с учетом правовых основ и особенностей семейного предпринимательства, должны стать механизмом развития этой формы предпринимательской активности в России с целью достижения стоящих перед ним задач и приоритетов.

В семейном бизнесе при дефиците инвестиций сохранение контроля и возможность передать компанию будущим поколениям могут оказаться двумя фундаментальными препятствиями на пути дальнейшего развития и роста компании. В связи с этим важно разработать ряд механизмов, которые позволят сохранить повышенную степень контроля с доминированием участников — членов семьи при привлечении сторонних денежных ресурсов взамен некоего процента акций или доли уставного капитала хозяйственного общества.

Считаем оправданным развитие корпоративных отношений в русле реализации традиционных семейных ценностей через призму добросовестности, что обеспечит защиту корпоративных прав. Такого рода тенденция развития законодательства и практики корпоративного оборота имеет базовое значение и направлена на защиту имущественных прав супругов, других членов семьи, осуществляющих предпринимательскую деятельность, способствует становлению семейных ценностей в рамах бизнеса и делового оборота.

Семейное предпринимательство вносит неоценимый вклад в развитие экономики. Представители государства неоднократно высказывали предложения о законодательном закреплении, а также о внедрении дополнительных мер поддержки такой предпринимательской деятельности. Отметим, что «нынешняя государственная семейная политика Российской Федерации направлена на решение задач по укреплению экономического благополучия семьи, усилению социальной значимости каждой семьи, развитию интересов и традиций ведения семейного предпринимательства, в основу которых заложены механизмы поддержки и стимулирования предпринимательской активности семей в рамках Концепции государственной семейной политики в Российской Федерации на период до 2025 года, утвержденной распоряжением Правительства РФ от 25.08.2014 № 1618-р»³⁰.

Цифровые технологии, представленные в качестве эффективного инструмента управления на потребительском рынке, открывают доступ семейным бизнес-структурам и другим участникам к многогранным возможностям цифровой экономики и образуют совместное создание ценностей путем выработки совместных идей, генерирования новых коммуникаций при разработке, оценке реализации совместных проектов, диагностике, сборе и сортировке информации в рамках взаимной, вновь созданной коллаборации.

Динамика законодательства об интеллектуальных правах крайне высока и влияет на осуществление прав правообладателями. Совокупность действующих норм о правах на средства индивидуализации не позволяет просто и ясно регулировать наследственные права в семейных предприятиях, что создает искусственные препятствия для устойчивости семейного бизнеса. В связи с этим оформление наследственных прав на средства индивидуализации семейных предприятий должно учитывать срочный характер этих прав, способность наследников самостоятельно определить судьбу товарных знаков и коммерческих обозначений, а также необоснованность создания сложно преодолимых барьеров в ситуации необходимости поддержки семейного бизнеса после утраты семьей его лидера.

После введения многочисленных пакетов антироссийских санкций отечественный семейный бизнес столкнулся с рядом ограничений в сфере трансграничных финансовых переводов; в сфере поставок высоких технологий, передового оборудования и техники; в цифровой сфере. В таких условиях отечественному семейному предпринимательству нужно укреплять технологическую независимость через международные механизмы многополярного мира, которые препятствуют одностороннему монопольному влиянию стран ЕС, США и их союзников.

С появлением новых информационных и коммуникационных технологий происходит стремительное изменение среды, в которой действуют организации. Полагаем, что базовой тенденцией в развитии корпоративного законодательства при организации семейного бизнеса является улучшение качества корпоративного управления семейным предприятием. Это связано с тем, что эффективное управление семейными компаниями играет важную роль в обеспечении финансовой прозрачности и ответственности руководства. Последствием нарушения принципов добросовестного управления в семейной корпорации является утрата доверия не только между самими членами семьи, но и со стороны контрагентов, утрата репутации на рынке семейных капиталов. Такая ситуация приводит к уменьшению заинтересованности потенциальных инвесторов и обесценению акций, тем самым ограничиваются возможности для будущих операций и вложений денежных средств внешними инвесторами. Поэтому семейные корпорации, в частности западные, уделяют большое внимание соблюдению норм и правил корпоративного семейного управления для сохранения инвестиционной привлекательности семейного бизнеса.

Установлено, что ценностный компонент семейного предпринимательства влияет на все его характеристики: на совместное потребление ресурсов, являющихся доходами от такой деятельности; на фидуциарную природу возникающих в такой форме предпринимательства связей; на порядок перехода этого бизнеса по наследству³¹. Активное вовлечение членов семьи в предпринимательскую деятельность и развитие семейного предпринимательства будут способствовать принципиальной трансформации экономической деятельности.

Таким образом, семейное и женское предпринимательство являются перспективными вариантами осуществления хозяйственной деятельности, укрепляющими не только семейные связи, опосредующие передачу многолетнего опыта ведения бизнеса, но и экономику страны в целом.

Выводы в аспекте развития женского предпринимательства

Правовой статус женщины-предпринимателя (матери) также носит межотраслевой характер, что подтверждается межотраслевыми связями норм отдельных отраслей права: семейного, гражданского, налогового, трудового, административного и др. Единого статуса для бизнесвумен не сформировано. Скорее всего, это невозможно сделать по причине разнообразия правовых инструментов, подлежащих применению. Например, женщина-руководитель и мужчина-руководитель с точки зрения Трудового кодекса РФ (гл. 43) рассматриваются безотносительно их половой принадлежности. В то же время к женщинам-руководителям применяются положения трудового и социального законодательства в случаях наличия у них несовершеннолетних детей или состояния беременности, а с позиции налогового законодательства подход к руководителям един.

Популярность женского предпринимательства в России растет, в том числе благодаря мерам поддержки национального проекта «Малое и среднее предпринимательство». Например, программа «Мама-предприниматель» реализуется с 2016 г. и нацелена на предпринимательскую активность женщин с детьми или находящихся в декретном отпуске и желающих развивать свое дело³².

В контексте женского предпринимательства предполагается, что эти женщины не просто выполняют трудовые функции, но являются руководителями организации, индивидуальными предпринимателями или самозанятыми.

Сегодня женщины приходят в бизнес не только, чтобы заработать деньги для семьи, но и для повышения личного статуса, обеспечения свободы и независимости от работодателя. Особенно наглядно это подтверждается тем, что, по данным ФНС России, с начала введения специального налогового режима для самозанятых число самозанятых женщин превышает число самозанятых мужчин³³.

Женское предпринимательство логично рассматривать в контексте семейного предпринимательства, которое «выступает в качестве привилегированной формы ведения бизнеса». Это объясняется доверительными предпринимательскими и корпоративными отношениями с членами семьи³⁴. Юридический статус семейного предпринимательства практически не урегулирован, так как семейное предпринимательство находится в фокусе не только частноправового, но публично-правового регулирования и нуждается в «оптимизации межотраслевых связей»³⁵. В связи с этим озвучивается идея правовой регламентации в Федеральном законе «О развитии малого и среднего предпринимательства» семейного предпринимательства. «Логичным видится “прописка” правовых основ женского предпринимательства»³⁶ в законе.

Жизнь женщины полноценна, если у нее есть дети. С этим утверждением согласны около 80% жителей России, опрошенных ВЦИОМом в декабре 2021 г. Проблема выстраивания правильного баланса между карьерой и семьей приобретает все большую актуальность³⁷. Баланс между бизнесом и материнством есть. Выстроить жизненный баланс и реализоваться в обеих ролях женщинам помогает семья.

Раздел 1. СЕМЕЙНОЕ ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСТВО В ПАРАДИГМЕ ЧАСТНОПРАВОВОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ

Глава 1. СЕМЕЙНОЕ ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСТВО В ПАРАДИГМЕ ЧАСТНОПРАВОВОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ: ОБЩИЕ ВОПРОСЫ И ТЕНДЕНЦИИ РАЗВИТИЯ

§ 1.1. Правовая природа и пути развития семейного бизнеса в России

Семейное предпринимательство является одной из самых устойчивых форм проявления деловой активности, позволяющей быстро и эффективно мобилизовать необходимые производственные и финансовые ресурсы, решать проблему обеспечения занятости населения.

Как справедливо определяет в доктрине профессор А. Н. Левушкин, «семейное предпринимательство в обобщенном виде может рассматриваться как комплексное экономическое и социально-правовое явление»³⁸. В сложившейся экономической ситуации, вызванной антироссийской санкционной политикой западных стран, именно семейный бизнес представляет собой наиболее устойчивый сегмент экономики, способный справиться с возникшими трудностями и барьерами, ведь стратегия его развития заложена на десятилетия вперед.

Успешное решение любых проблем в семейном бизнесе достигается объединением потенциала и возможностей всех членов семьи, посильным вкладом каждого в общее дело.

Именно поэтому стабильная семейная компания решает целый ряд важных государственных задач: обеспечение финансовой самостоятельности семьи; наставничество и преемственность; вовлечение молодого поколения в трудовую деятельность; создание устойчивых предприятий и семейных династий; формирование качественных условий для жизни всех ее членов.

Семейные компании в современной России не только развивают свой бизнес, но и формируют благоприятную для жизни людей среду вокруг себя, активно занимаясь социальной и благотворительной деятельностью.

Семейный бизнес в комплексном, интегрированном виде может быть определен как предпринимательство в абсолютно любой, разрешенной законом форме организации бизнес-процессов в сфере экономической деятельности, в осуществлении которого участвуют два или более члена одной семьи или же большая часть активов, или когда контроль над организацией бизнеса принадлежит семье и ее членам³⁹.

Недавно состоялся разговор за круглым столом в Госдуме, в котором приняли участие представители правительства России, руководитель Торгово-промышленной палаты Сергей Катырин, члены делового сообщества и представители из нескольких регионов России, где уже успешно работает семейный бизнес.

Заместитель председателя Комитета Государственной Думы по защите семьи, вопросам отцовства, материнства и детства, член фракции «Единая Россия» Елена Вторыгина подчеркнула, что семейный бизнес может стать одним из ключевых инструментов социально-экономического развития как регионов, так и страны в целом.

«А чтобы семей, развивающих свои предприятия, появлялось все больше и больше, нужна комфортная деловая и законодательная среда, стимулирующая развитие семейного предпринимательства в стране.

Президент России Владимир Путин постоянно подчеркивает значимость поддержки семьи и ее ценностей, предложив сделать это новой национальной идеей страны — в одном из своих выступлений он отметил, что “крепкая, благополучная семья, в которой растут двое-трое-четверо и больше детей, по сути, и должна быть образом будущего России”. Частью реализации этой стратегии может стать закрепление в федеральном законодательстве понятия “семейное предпринимательство” и особого комплекса мер поддержки таких предприятий», — отметила парламентарий.

Елена Вторыгина отметила, что участники дискуссии решение проблем видят в корректировке федерального законодательства и разработке отдельной программы поддержки создания и развития деятельности семейных предприятий, включающей комплекс целевых мер — организационных, финансовых, консультационных, обучающих, маркетинговых, имущественных и т. д.

Кроме того, в 16 субъектах нашей страны уже приняты региональные законы по поддержке семейного бизнеса, и этот опыт нужно транслировать на другие регионы⁴⁰.

«Поддержка семейных компаний государством позволит вовлекать в них молодежь, которой предстоит строить экономику будущего. Семейный бизнес должен стать ценностью нового времени, сохранив при этом традиции поколений», — об этом заявила вице-президент ТПП РФ Елена Дыбова, выступившая модератором сессии «Семейный бизнес: формируем ценности нового времени, сохраняя традиции» Международного форума торгово-промышленных палат, проходящего в рамках Международного экономического форума «Россия — Исламский мир: KazanForum». Сессия была организована Торгово-промышленной палатой Российской Федерации.

«Молодому поколению предстоит строить экономику будущего, и нужно учитывать тренды на индивидуализм и поиск способов достижения благосостояния, уложив их в серьезную концепцию, которую государство сейчас выстраивает для обеспечения экономической устойчивости», — заявила Дыбова.

Вице-президент ТПП отметила важность ведения работы с молодым поколением по объединению членов семьи в рамках семейных компаний, обеспечения преемственности поколений, «потому что в конечном счете это влияет на экономику государства, ведь в основе каждого экономического успеха — стабильность и долгосрочность, и особенно это ощущается в бизнесе».

«Стаж семейных компаний исчисляется сотнями лет, и они играют очень важную роль в экономиках всех стран, давая новые рабочие места, наставничество в бизнесе и его преемственность», — подчеркнула она. По оценке ТПП, в России порядка 74% малых и средних предприятий — это семейные компании. «Сейчас практически все фермерские хозяйства — это семейные компании, 95% частных школ — семейные компании, каждая третья буханка хлеба испечена семейными компаниями. Услуги, гостиницы, даже частные аэропорты — все больше и больше сфер жизни, где серьезно представлен семейный бизнес», — сказала вице-президент ТПП РФ. «Видя, сколько серьезных процессов семейные компании дают экономике сегодняшнего дня, Торгово-промышленная палата отмечает важность обеспечения в них преемственности, чтобы был своевременно дан ответ на колоссальные вызовы и приняты системные меры, которые дадут новый толчок и продолжение всему тому, что наработано и создано предыдущими поколениями», — заявила Дыбова.

«Именно поэтому ТПП РФ инициировала разработку закона о семейном предпринимательстве. Мы видим в семейном предпринимательстве большой потенциал и серьезную экономическую основу для того, чтобы развивать экономику любого государства», — резюмировала она⁴¹.

В Госдуме разрабатывается проект федерального закона о семейном бизнесе. В случае поддержки инициативы он может получить особый статус уже в этом году, объявленном Годом семьи.

Разработку ведет Комитет по защите семьи, вопросам отцовства, материнства и детства вместе с профильными ведомствами и предпринимателями. По словам главы комитета Нины Останиной, необходимо определить понятие и критерии семейного бизнеса.

Вице-спикер ГД Анна Кузнецова высказала мнение, что семейный бизнес поможет экономике страны и обеспечит благополучие семей. Она не исключила, что именно в Год семьи «родственное» предпринимательство может получить особый правовой статус.

«В целом, малый бизнес, как самая мобильная часть экономики, нуждается в поддержке, — заявила в комментарии “РГ” член Комитета ГД по малому и среднему предпринимательству Наталия Полуянова. — Мы увидели, что на меры поддержки прошлого года бизнес откликнулся ростом. Это и рабочие места, и налоги».

Она назвала важным, чтобы в законопроекте были прописаны меры поддержки и для семейных предприятий в возвращенных в состав России регионах, где бизнес только начинает возрождаться.

«Семейные предприятия, династийные, есть сегодня во всех отраслях экономики страны, конечно, это опора для развития на долгие годы», — выразила уверенность депутат⁴².

Поддержка семейного бизнеса должна быть не разовой, а регулярной и не только со стороны регионов, но и из федерального бюджета. Об этом «Парламентской газете» сказала заместитель председателя Комитета Совета Федерации по социальной политике Елена Бибикова.

Ранее Министерство экономического развития предложило присваивать малому и среднему бизнесу, который управляется членами одной семьи, статус семейного. Соответствующий законопроект опубликован на официальном портале нормативных правовых актов. В проекте сказано, что такие предприятия смогут претендовать на господдержку в формах и видах, предусмотренных законодательством.

Бибикова убеждена, что речь должна идти не о разовых выплатах наподобие социального контракта, а о долговременной, продуманной поддержке со стороны государства «своего дела, которое позволяет людям жить». При этом законодатель уточнила, что нужно обязательно предусмотреть, чтобы поддержка семейного бизнеса шла не только со стороны регионов, но и из федерального бюджета.

Во всех экономически развитых странах семейные компании составляют порядка 2/3 от общего количества зарегистрированных субъектов бизнеса и обеспечивают от 50% до 80% рабочих мест. В России это явление не столь развито, скорее, наоборот, в нашей стране есть установка, что с членами семьи и друзьями бизнес открывать не стоит. Новый закон принимается для стимулирования развития семейного предпринимательства.

Государство предоставит таким субъектам определенные льготы, семейный бизнес сможет использовать на более лояльных условиях лизинг и получать кредиты. Также какие-то послабления ожидаются и в процедурах налоговой отчетности, и в правилах оформления трудовых отношений между родственниками. Законодатель рассчитывает, что с помощью подобных мер общая доля малого и среднего предпринимательства в стране возрастет. Государственные органы будут вести учет семейных предприятий. В реестре малого и среднего бизнеса появится отдельная категория «семейное предприятие». Так государство сможет отслеживать, какое количество подобных субъектов создано, и предоставлять им по мере необходимости льготы, в том числе на региональном уровне. «Поддержка семейного бизнеса позволит увеличить потенциал семьи и использовать его в интересах развития общества и экономики» — именно так поясняет свою законодательную инициативу Минэкономразвития⁴³.

Кстати, в регионах определенная практика помощи семейному предпринимательству уже существует. К примеру, в Белгородской области (в регионе, где преимущественно развит аграрный бизнес, и в нем задействованы именно семейные малые предприятия) региональная торгово-промышленная палата создает отдельную инфраструктуру. Она предлагает особые условия логистики, хранения, продажи сельскохозяйственной продукции для таких субъектов. Федеральным законодателям есть что перенять и взять на вооружение у местной практики управления.

Новый закон о семейном бизнесе не содержит конкретики о том, какие именно преимущества, льготы и налоговые послабления будут предоставлены этой категории субъектов.

В проекте дана лишь следующая формулировка: «Оказание поддержки семейным предприятиям может осуществляться в формах и видах, предусмотренных настоящим Федеральным законом, другими и нормативными правовыми актами».

У специалистов есть предположения о том, о каких льготах для семейного бизнеса в перспективе может идти речь.

Упрощение правил регулирования трудовых отношений и налогового учета направлено на либерализацию предпринимательской деятельности членов семьи. Сейчас повсеместно в таких юридических лицах не оформляют родственников по договору. Официальное трудоустройство членов семьи не пользуется популярностью из-за довольно жесткого законодательного регулирования. Иначе говоря, в этом нет смысла, если заработок и так идет «в один карман». Однако такие работники лишены и социальных гарантий. Проблему должен решить патент на семейный бизнес.

Кроме того, семейный бизнес в России, вероятно, получит льготные условия кредитования в определенных банках, льготную аренду имущества и более доступный лизинг. Сегодня по льготным ставкам предоставляются кредиты сельскохозяйственным предприятиям. Специалисты предполагают, что в отношении семейного малого бизнеса можно было бы действовать по аналогичному сценарию.

К мерам поддержки могут быть отнесены предоставление муниципалитетами мест для нестационарных торговых объектов, возможности участия в специализированных ярмарках и так далее.

Налогообложение семейного бизнеса также будет регламентировано дополнительно. Так как этот вопрос интересует большинство в первую очередь, дальше поговорим о нем подробней.

Режим работы семейного бизнеса планируется упростить и максимально приблизить к индивидуальному предпринимательству. Логика такова, что если большинство сотрудников — близкие родственники, то заинтересованность в коммерческом успехе на всех одна, а злоупотребления в отношении подчиненных минимальны.

Одной из наиболее вероятных льгот станет единый семейный патент. Это значительно упростит документооборот компании, позволит снизить расходы. Новый налоговый режим для семейных предприятий уже предложила Торгово-промышленная палата. По предварительным данным, режим пройдет сначала апробирование в трех регионах. И при успешной работе семейный патент будет внедрен по всей стране.

Итак, новый специальный режим ожидается как официальное разрешение на ведение бизнеса для семьи. Необходимо единоразово купить один такой патент на всех членов, после чего субъект предпринимательства будет освобожден от сложного налогового учета и оформления трудовых отношений между близкими родственниками. Все члены семьи и так уже будут перечислены в семейном патенте, поэтому заключения трудовых договоров не потребуется.

Таким образом, семейное предприятие практически полностью освободится от документооборота, сможет не отвлекаться на налоговые проверки и полностью сосредоточиться на осуществлении коммерческой деятельности.

Окончательно концепция налогообложения еще не сформирована, так как закон о семейном бизнесе в России еще находится в разработке. Но уже сегодня есть возможность с большой долей вероятности предположить, как это будет выглядеть на практике⁴⁴.

В доктрине профессор А. Н. Левушкин обоснованно утверждал, что «в системе рыночных отношений семейное предпринимательство в России не получило широкого своего развития и применения, поскольку переживало различные этапы и противоречивые события в экономике и политике»⁴⁵.

Однако в настоящее время мы стоим на пороге интересных и важных изменений: в законодательство РФ вводится понятие семейного бизнеса. Это будет совершенно новая категория субъектов малого и среднего предпринимательства, наделенная государством определенной поддержкой. Семейная компания сможет претендовать на льготы и в особом порядке платить налоги в бюджет. Вероятней всего, решение о конкретных льготах будет делегировано на уровень регионов. Закон РФ о семейном бизнесе находится в стадии рассмотрения в Государственной Думе, но уже в этом году мы можем ожидать его принятия и утверждения указом Президентом РФ⁴⁶.

§ 1.2. О перспективах легализации семейного бизнеса как правового инструмента реализации целевых установок национального проекта «Семья»

Объявление в Год семьи⁴⁷ о запуске нового нацпроекта «Семья»⁴⁸ послужило импульсом к возобновлению дискуссии о необходимости легализации семейного предпринимательства. В очередной раз инициатором дискуссии выступил глава Торгово-промышленной палаты (ТПП) Сергей Николаевич Катырин, заявивший: «Считаем важным включить меры поддержки семейного бизнеса в новый нацпроект. Для этого необходимо предварительно узаконить само понятие “семейное предприятие” на федеральном уровне»⁴⁹. Решение обозначенной проблемы представляется актуальным, поскольку, как известно, несмотря на активное обсуждение данного вопроса, единство среди ученых и практиков в отношении подходов к легализации семейного бизнеса до настоящего времени не достигнуто⁵⁰.

Нацеливая национальный проект «Семья» (далее — нацпроект) на «борьбу с бедностью», Президент РФ особо подчеркнул важность того, «чтобы все меры, которые мы принимаем в этой сфере, все инструменты, которые используем, были эффективными и действенными, давали ощутимый, реальный результат для людей, для наших семей»⁵¹. В связи с этим научный и практический интерес вызывает постановка вопроса о том, а является ли семейное предпринимательство тем «эффективным и действенным» правовым инструментом «борьбы с бедностью», способным содействовать повышению качества жизни российских семей. Следует ли при этом поддерживать семейный бизнес на федеральном уровне?

У авторов настоящей статьи нет сомнений в социальной значимости, эффективности семейного бизнеса в решении различных — как семейных, так и общенациональных — проблем, в подтверждение чего в многочисленных научных публикациях⁵² представлена соответствующая аргументация. «Данный сегмент экономико-социальной и семейной предпринимательской деятельности имеет немаловажное значение с точки зрения доктрины и практико-ориентированного направления реализации современной теории предпринимательства, направленной на дополнительную поддержку малого и среднего бизнеса, достаточно часто организованного на семейно-правовых связях, что не исключает его применения в крупных корпорациях и холдингах»⁵³.

Актуальным в данном контексте представляется оценка официально предлагаемых подходов к легализации семейного бизнеса, а если более точно обозначить проблему, то выбора оценочных критериев семейного предприятия как потенциального объекта государственной поддержки. При этом особый интерес вызывает критическое изучение этих подходов к его легализации через призму оценки эффективности в борьбе с бедностью.

Оставляя за рамками настоящей статьи освещение предыстории вопроса⁵⁴, отметим, что на сегодняшний день инициатива ТПП о легализации семейного бизнеса получила поддержку на самом высоком уровне, а направления практической реализации идеи намечены в поручении Президента Российской Федерации (далее — поручение президента), включающем следующие пункты:

«1. Обеспечить внесение в ГД РФ проекта федерального закона “О внесении изменений в Федеральный закон от 24.07.2007 года 209- ФЗ «О развитии малого и среднего предпринимательства в Российской Федерации»”, предусматривающего установление понятия “семейный бизнес” и отнесение его к субъектам малого предпринимательства.

2. Ввести понятие “семейный патент” (легализация трудовых отношений, социальные гарантии, налогообложение).

3. Реализовать пилотный проект налогового режима в 3-х регионах для семейных предприятий, с возможным последующим распространением по всей стране»⁵⁵.

Несмотря на то что поручение президента было дано пять лет назад, ни один из этих пунктов в полном объеме на федеральном уровне не реализован: понятие «семейный бизнес» законодательно не установлено, критерии семейного предприятия не определены, «семейный патент» с льготным налоговым режимом не введен. В то же время есть основание полагать, что реализация этих пунктов поручения президента, если не в полной мере, то частично, способна была на начальном этапе придать импульс развитию семейного предпринимательства, обеспечив государственную поддержку. К сожалению, по ряду объективных и, возможно, субъективных причин этого не произошло⁵⁶.

Возможна ли сегодня реанимация инициативы легализации семейного предпринимательства? Вписывается ли поддержка семейного предприятия в целевую установку национального проекта «Семья»?

На наш взгляд, ответы на поставленные вопросы следует дать утвердительные. Концептуально цели нацпроекта и легализации семейного предпринимательства совпадают, поскольку в конечном счете бенефициаром государственной поддержки является семья. Вместе с тем это не означает, что все подходы к легализации семейного бизнеса, обозначенные в поручении президента, могут быть безоговорочно приняты без соответствующих замечаний и пояснений: некоторые из них нуждаются в серьезной корректировке.

В первую очередь следует отметить, что установка, содержащаяся в первом пункте поручения президента, на «установление понятия “семейный бизнес”» посредством внесения изменений в Закон о развитии малого и среднего предпринимательства (далее — 209-ФЗ) представляется невыполнимой ввиду многоаспектности содержания данного термина. В предмет регулирования данного федерального закона входят отношения с участием «субъектов малого и среднего предпринимательства, инфраструктуры поддержки субъектов малого и среднего предпринимательства, виды и формы такой поддержки»⁵⁷. Понятие «семейный бизнес» не может ограничиваться только вопросами развития и поддержки малого и среднего предпринимательства.

В настоящее время нами аргументируется точка зрения, что семейный бизнес, в зависимости от преобладающих режимов правового регулирования (публичного и частноправового), включает две взаимодополняющие и пересекающиеся составные части (два элемента): социально-семейное предпринимательство и супружеское предпринимательство, ядрами которого соответственно являются семейное предприятие и общность имущества супругов как субъектов предпринимательской деятельности⁵⁸.

Для наглядности эти элементы возможно представить в виде следующей схемы:

Рис. 1. Элементы семейного бизнеса

Каждый элемент семейного бизнеса в свою очередь разделен на составляющие конструкции, состоящие из правовых средств, нацеленных на решение наиболее проблемных вопросов данной проблематики, дающих целостное представление об этом многоаспектном правовом явлении. В «социально-семейном предпринимательстве» такими проблемными вопросами являются «критерии семейного предприятия как субъекта малого и социального бизнеса, его виды и организационно-правовые формы; правовой режим имущества и корпоративного управления семейного предприятия, динамика его правосубъектности, семейно-правовая политика поддержки семейного предпринимательства»⁵⁹, в «супружеском предпринимательстве» — «правовой режим имущества, полученного от предпринимательской деятельности супругов; порядок и специфика владения, пользования и распоряжения имуществом супругов при осуществлении ими предпринимательской деятельности; особенности реализации прав супругов в корпоративных правоотношениях; порядок раздела супружеского имущества»⁶⁰. Схематично содержание элементов семейного бизнеса возможно проиллюстрировать следующей таблицей:

Таблица 1

Элементы | Социально-семейное | Супружеское
Системообразующая основа | Семейное предприятие | Общность имущества супругов
Проблемные вопросы | Критерии СП | Правовой режим доходов от предпринимательской деятельности супругов,
| Виды и ОПФ СП | Порядок владения, пользования и распоряжения имуществом супругов при осуществлении бизнеса
| Правовой режим имущества СП | Порядок участия супругов в корпоративных правоотношениях
| Порядок создания, реорганизации, ликвидации | Порядок участия супругов в корпоративных правоотношениях
| Социальная ответственность СП |
| Средства господдержки |

Исходя из изложенной концепции, становится понятным, что предложенный во всех пунктах поручения президента концептуальный подход способен решить лишь одну проблему в сфере легализации семейного бизнеса — определить вопрос государственной поддержки семейного предприятия.

Несмотря на узость данного концептуального подхода к легализации семейного бизнеса, это не означает, что его не следует поддерживать. Подобным образом, то есть посредством внесения изменений в 209-ФЗ⁶¹, в 2019 г. в России легализовано социальное предпринимательство. Несмотря на то что российский законотворческий подход также подвергался заслуженной критике, осталось множество нерешенных вопросов, тем не менее импульс к развитию социального предпринимательства был придан, социальные предприятия получили государственную поддержку и сегодня эффективность их деятельности имеет высокую оценку⁶². Такой же положительный эффект следует ожидать и от семейных предприятий.

Возникает вопрос: кто или что должно стать объектом государственной поддержки в свете реализации целевых установок национального проекта «Семья»?

В 209-ФЗ государственная поддержка предоставляется социальным предприятиям, отвечающим определенным этим законом критериям. Анализ законопроекта, подготовленного во исполнение первого пункта поручения президента Минэкономразвития совместно с ТПП⁶³ (далее — законопроект о семейном предприятии), показывает, что в нем осуществляется апробированный подход к легализации семейного предприятия по аналогии с социальным предприятием. В связи с этим актуальным, проблемным и наиболее дискуссионным вопросом остается выбор оптимальных оценочных критериев семейного предприятия.

Исходя из программной целевой установки нацпроекта, системообразующим признаком семейного предприятия должна быть семья. И что особо следует подчеркнуть, что это должна быть не семья олигарха, а среднестатистическая российская семья, ориентированная на «сохранение традиционных семейных ценностей»⁶⁴, в первую очередь многодетная семья, стремящаяся выйти из трудной жизненной ситуации, в частности из бедности, за счет мобилизации внутренних моральных и материальных семейных ресурсов, активизации предпринимательской инициативы. Участие в семейном предпринимательстве предоставляет семье такие возможности, обеспечивающие дополнительный социальный эффект: «создание дополнительных рабочих мест для трудоустройства социально незащищенных слоев населения (детей, инвалидов и пожилых членов семьи); возможность сочетания производственной деятельности с домашним трудом и воспитанием детей; обеспечение преемственности поколений посредством передачи производственных секретов детям»⁶⁵.

Оценивая с правовой точки зрения критериев 209-ФЗ, это малое предприятие и если быть более точным — микропредприятие. Какие критерии предлагаются в законопроекте?

По мнению разработчиков законопроекта о семейном предприятии, подобным предприятием может быть не только малое, но и среднее предприятие, отвечающее одному из условий:

«1) участники хозяйственного общества, хозяйственного товарищества, хозяйственного партнерства — члены одной семьи владеют суммарно более чем пятьюдесятью процентами долей в уставном капитале общества с ограниченной ответственностью либо складочном капитале хозяйственного товарищества, хозяйственного партнерства или более чем пятьюдесятью процентами голосующих акций акционерного общества и один из членов семьи является единоличным исполнительным органом такого юридического лица либо председателем совета директоров (наблюдательного совета) хозяйственного общества или хотя бы на одного из членов семьи возложено ведение дел хозяйственного товарищества;

2) не менее пятидесяти процентов членов производственного кооператива, потребительского кооператива, крестьянского (фермерского) хозяйства относятся к членам одной семьи;

3) не менее пятидесяти процентов работников индивидуального предпринимателя, которые работают у него по основному месту работы, относятся к членам его семьи»⁶⁶ (п. 1 ст. 24.2 «Поддержка семейных предприятий» законопроекта о семейном предприятии).

Очевидно, что критерий, сформулированный в п. 1.1 ст. 24.2 законопроекта о семейном предприятии, нацелен на поддержку среднего семейного бизнеса, а если точнее, достаточно обеспеченной, не нуждающейся в государственной поддержке семьи. Поддержка таких семей не соответствует целевой установке нацпроекта, и этот пункт должен быть исключен из данного законопроекта. В поручении президента также дается установка на поддержку малого, а не среднего бизнеса. Это замечание представляется важным, поскольку на региональном уровне подобные критерии «семейного предприятия», как в законопроекте о семейном предприятии, зафиксированы уже в восьми субъектах: в Нижегородской, Рязанской, Владимирской, Тамбовской, Кировской областях, Республиках Башкирия и Саха (Якутия) и Камчатском крае — и существует потенциальная возможность поддержки семейных предприятий, относящихся к среднему предпринимательству.

Целесообразно ли еще дополнительно, помимо региональных мер, поддерживать средний семейный бизнес в рамках федерального бюджетного финансирования национального проекта «Семья»? Полагаем, что нецелесообразно.

В мировой практике поддержка предпринимательства осуществляется в том случае, если государство ожидает от бизнеса какого-либо социально-экономического значимого, полезного эффекта. В российском программном документе стратегического планирования в качестве подобного эффекта указывается «развитие сферы малого и среднего предпринимательства как одного из факторов, с одной стороны, инновационного развития и улучшения отраслевой структуры экономики, а с другой стороны — социального развития и обеспечения стабильно высокого уровня занятости»⁶⁷. В случае соответствия определенным в законе критериям в зависимости от классификации на малые (включая микро-) и средние предприятия (организационно-правовая форма, среднесписочная численность работников, суммарный годовой доход, определенный по требованиям налогового учета и т. д.) предусматривается их соответствующая государственная поддержка⁶⁸. Следовательно, для средних семейных предприятий как субъектов среднего предпринимательства государственная поддержка уже предусмотрена.

Для социальных предприятий, создающих повышенный социальный эффект, отвечающих критериям малых и средних предприятий, предусмотрена дополнительная государственная поддержка⁶⁹. Наиболее оптимальным критерием оценки степени социальной полезности в мировой социально-предпринимательской практике признается необходимость реинвестирования не менее 50 процентов прибыли предприятия в решение социальных проблем, определенных уставом корпорации. Подобным образом оценивается степень полезного социального воздействия социального предприятия в 209-ФЗ, легализовавшего в России социальное предпринимательство. Для малого семейного предприятия закрепление требования о реинвестировании прибыли в решение социальных проблем было бы необоснованным решением, поскольку вся прибыль должна идти на повышение благосостояния самой семьи.

Забота о развитии среднего семейного бизнеса должна находиться в центре внимания государства. Однако представляется, что на современном этапе государственная поддержка среднего семейного предприятия должна носить нематериальный, стимулирующий на развитие конкурентных преимуществ семейного бизнеса характер. Необходимо популяризировать участие среднего и крупного семейного бизнеса в различных социальных проектах, таких как, к примеру, «100 семейных компаний под патронатом президента ТПП РФ» или «100 надежд бизнеса», проводящихся под эгидой ТПП в рамках инициативы «Развитие семейного бизнеса»⁷⁰.

Подобные конкурсы могут проводиться и на государственном уровне. Необходимо обеспечить престижность участия семейных предприятий в таких проектах, как, например, «Топ-100 российских семейных компаний» или «100 надежд российского семейного бизнеса». Номинанты проекта длительное время должны гарантировать высокое качество, экологичность и безопасность товара. Приобретенный социальный бренд должен служить подсказкой потребителю в том, на какой товар следует ориентироваться в потреблении, что будет гарантировать конкурентное преимущество семейному предприятию. Конкурентоспособность бизнеса во всем мире сегодня обеспечивается нематериальными факторами производства. Это будет выгодно семейному бизнесу, государству и потребителю.

Ошибкой ТПП РФ является то, что их инициативы не распространяются на крупный семейный бизнес. Для этих предприятий государственная материальная поддержка не предусматривается, что вполне обоснованно. Эти предприятия должны самостоятельно реинвестировать прибыль в решение социальных и экологических проблем регионов присутствия. Вместе с тем крупные предприятия также могут относиться к семейному бизнесу. В истории России известны примеры успешных семейных династий предпринимателей — Строгановых, Морозовых, Рябушинских, Прохоровых, Горбуновых, Скворцовых. Немало и сегодня успешных крупных семейных предприятий. Их участие в государственных социальных проектах будет способствовать развитию нематериальных факторов производства, здоровой конкуренции между семейными предприятиями за внимание потребителя, голосующего рублем за предоставляемый государственным номинантом товар.

В настоящее время активно дискутируется вопрос и о необходимости легализации не только семейного, но и женского предпринимательства⁷¹. Представляется, что государственная поддержка среднего и крупного женского предпринимательства должна строиться на вышеотмеченных концептуальных подходах, аналогичных крупным и семейным предприятиям Представляется, что только малые женские предприятия вправе рассчитывать на материальную государственную поддержку.

Ко второму и третьему пунктам законопроекта о семейном предприятии концептуальных замечаний нет. Эти пункты могут быть сохранены и реализованы при условии личного трудового участия членов семьи, определенных социальных гарантий (например «фонд оплаты труда работников семейного предприятия должен составлять не менее 30 процентов, в целях обеспечения гарантированного достойного уровня жизни менее социально защищенных членов семьи»)⁷².

Продолжая анализ существующих концептуальных подходов к легализации семейного предприятия, следует признать, что в наибольшей степени соответствующим целевым установкам нацпроекта является решение, содержащееся во втором пункте поручения Президента РФ, в развитие которого Министерством экономического развития РФ совместно с ТПП подготовлен еще один законопроект — «О коллективном (семейном) патенте»⁷³ (далее — законопроект о семейном патенте). Концептуально этот законопроект раскрывает содержание поддержки семьи, состоящей от двух до пятнадцати членов, занимающейся малым (микро-) бизнесом, таким как, например, сыроварня, кондитерская, пекарня, парикмахерская и другими подобными формами. В законопроекте о семейном патенте предлагается установить для микропредприятий уплату налогов единым платежом кратно количеству участников бизнеса по аналогии с патентной системой налогообложения для самозанятых граждан «Налог на профессиональный доход». Предполагается, что этот налоговый режим «со множественностью лиц на стороне налогоплательщика» установит налоговую ставку в размере 4% или 6% от дохода в зависимости от того, кому осуществлена поставка товара (работы, услуги) — физическому или юридическому лицу. За каждого участника семейного патента планируется уплата фиксированных страховых взносов в размере, определенном для индивидуального предпринимателя. Например, семейный патент носит название потому, что в состав данного микропредприятия могут входить не только члены семьи с прямой степенью родства (родители, дети, бабушки, дедушки), но и другие лица предпринимательского коллектива, для которых устанавливается специальный льготный налоговый режим.

Реализация данного подхода, по оценке разработчиков законопроекта Законопроект о семейном патенте, позволит упростить условия ведения предпринимательской деятельности, снизить затраты на ведение налогового учета. Предполагается также отказаться от оформления между членами семьи трудовых отношений. Помимо этого, предлагается отказаться от использования применения кассовых аппаратов, что будет содействовать снижению административной и финансовой нагрузок на семейное предприятие. Данный концептуальный подход в полной мере соответствует развитию микросемейных предприятий и семейных индивидуальных предприятий численным составом до 15 человек, основу которых составляет среднестатистическая многодетная семья, нуждающаяся в государственной поддержке.

Выводы:

1. Легализацию семейного бизнеса в целом следует признать эффективным, отвечающим современным реалиям правовым инструментом реализации целевых установок национального проекта «Семья». Наиболее оптимальной государственная поддержка микросемейных предприятий на федеральном уровне представляется посредством установления режима семейного патента.

2. Материальная государственная поддержка средних семейных предприятий видится необоснованной, поскольку их конкурентные преимущества должны обеспечиваться нематериальными факторами производства, популяризацией социальных брендов номинантов федеральных и региональных социально-семейных проектов.

§ 1.3. Семейное предпринимательство: общее дело как фактор стабильности брака

Стимулирование семейного бизнеса рассматривается в качестве одной из мер, направленных на обеспечение стабильности брака. Поскольку средний срок жизни современного бизнеса невелик, предпринимательская деятельность, в которой участвуют супруги и другие члены семьи, не должна рассматриваться в качестве основного фактора, обеспечивающего сплоченность названной малой социальной группы. Рисковый характер предпринимательской деятельности — высокая вероятность возникновения убытков, а не прибыли в ее результате — наряду с формирующейся культурой ведения бизнеса на постсоветском пространстве заставляют относиться к стимулированию семейного бизнеса осторожно и наблюдать за его результатами. Комплексное изучение системы методов стимулирования предприимчивого человека к деторождению и сохранению семьи, установление эффективности для этих целей нормативного правового регулирования могут стать приоритетными направлениями юридических исследований.

Право является одним из наиболее эффективных инструментов проведения в жизнь положений государственной семейно-демографической политики. Законодательная деятельность, результаты которой согласуются либо входят в противоречие с иными официально-концептуальными документами, в разной степени способствует реализации разработанных доктрин. Идеалы естественного продолжения жизни, крепкой семьи, брака, многодетности и созидательного труда прямо названы в Основах государственной политики по сохранению и укреплению традиционных российских духовно-нравственных ценностей⁷⁴.

Элементы, входящие в представленную систему ценностей, нередко находятся в состоянии противоречия, как следствие разработка правовых норм, призванных способствовать сохранению и укреплению идеалов, оказывается связанной со значительными трудностями. Так, многодетность и созидательный труд в экономических укладах индустриального и постиндустриального общества находятся в состоянии острого конфликта.

Когнитивный диссонанс, возникающий в условиях действия на женщину противоречивых официальных установок, может стать одной из причин распада брака. Учитывая, что проблема в данном случае находится на стыке объективной и субъективной реальности, разработка мер, способствующих снижению остроты внутреннего конфликта, должна осуществляться в рамках наук социально-гуманитарного цикла, включая когнитивные науки.

Когда речь идет о поддержке семейного бизнеса и бизнеса женщин, на которых ложится основная доля семейных обязанностей, ключевую роль в исследовательской деятельности могут сыграть специалисты в области права. Изучение и регулирование названных отношений, по нашему мнению, следует строить на признании ценности ролевого поведения в обществе, важности его соответствия ролевым ожиданиям окружающих (экспектациям), а также возможности смены ролей по мере выполнения человеком функций и программ, заложенных природой и необходимых социуму.

Сфера интерсубъективного и стабильность брака. И. В. Ершова отмечает: «Очевидно, что продуктивность предпринимательской деятельности женщин во многом обусловлена отношением к ее бизнесу членов семьи. И здесь особо значимо достижение баланса ролей: матери и хозяйки, с одной стороны, и предпринимателя, руководителя — с другой»⁷⁵.

«Опора на членов семьи может создать благоприятную экономико-правовую среду организации предпринимательской деятельности»⁷⁶, — справедливо отмечает А. Н. Левушкин. Он же добавляет: «Изучение феномена семейного бизнеса не может происходить в рамках одной определенной науки или теории, а должно быть междисциплинарным»⁷⁷. Данная мысль закономерно увязывается с высказыванием автора о необходимости преемственности в правом регулировании: «В контексте права устойчивого развития и применения ESG-стандартов⁷⁸ необходимо обратить внимание на установление межотраслевых связей между информационными, гражданскими, семейными, предпринимательскими, экологическими, корпоративными и социальными отношениями»⁷⁹.

Ю. С. Мурзина и И. А. Русяев пишут: «Увлекательным для супругов становится сам процесс ведения совместного бизнеса, который становится средой для саморазвития и самореализации»⁸⁰. Они же указывают, что «чем больше детей в бизнес-семье, тем выше реальная сплоченность семьи»⁸¹, и полагают, что это наблюдение, основанное на статистических данных, является ценным для выбора мер государственной поддержки бизнес-семей. Думается, дифференцированный подход к различным субъектам предпринимательской деятельности можно принять за основу при определении мер, направленных на активизацию семейного бизнеса⁸².

Как отмечает Л. А. Хачатрян, к современному браку применима теория социального взаимодействия, согласно которой в основе выбора лежит процесс оценивания качеств возможного партнера — определение того, кто может обеспечить больший выигрыш при меньших собственных затратах⁸³. В этом случае качества партнера (статус, возраст, внешние данные, психологические характеристики, ценности и убеждения) и есть блага, подлежащие обмену и имеющие «рыночную цену»⁸⁴. Автор также отмечает, что «для решения демографической проблемы России требуется, чтобы каждая семья имела примерно троих детей»⁸⁵. Работа весьма интересна своими выводами, не претендующими на истину в последней инстанции, оставляющими открытый финал: «Пройдя длительный путь эволюции, выполнив свои функции, брак сегодня характеризуется рядом особенностей, которые свидетельствуют об отмирании социального института брака и об изменении подходов к трактовке этого понятия»⁸⁶. Заключения такого рода не учитывают цикличности всех происходящих в природе и социуме процессов. Думается, правильнее было бы говорить не об отмирании, а об изменении содержательного наполнения брачных отношений. В то же время столкновение интересов индивида и социума Л. А. Хачатрян отмечает верно: «...общество заинтересовано в том, чтобы супружеские отношения между мужем и женой удовлетворяли их потребность в браке, а брак, в любой форме, сохранялся до глубокой старости»⁸⁷.

Н. Г. Лагойда отмечает: «Как правило, бездетные разводятся чаще, чем супруги, имеющие детей, причем чем больше в семье детей, тем относительно реже она распадается»⁸⁸. Автором отмечается, что причинами конфликтов могут быть и материальные проблемы, и «чрезмерная занятость одного из супругов в профессиональной деятельности»⁸⁹. Это означает, что убыточный, малоприбыльный бизнес или общее дело, выжимающее из супругов все силы, также могут стать причинами разводов. Заметим, что она считает эмансипацию женщин одним из главных факторов разрушения семьи: «Чем качественнее образование, тем выше уровень доходов. Женщины меньше отдыхают, активнее учатся, становятся менее зависимыми от мужчин»⁹⁰.

В связи с существованием идеи женской эмансипации важно заметить, что она находится в конфликте с учением о реципрокности, под которой «понимается принцип межличностных и социальных отношений, предполагающий наличие явных и латентных взаимных обязательств»⁹¹. Дистанция исполнения «встречного обязательства» может быть очень значительна или не оговариваться вовсе. Исследование реципрокности в рамках концепции социального капитала показывает значение способности «участников групп и сообществ к инвестированию собственных материальных и нематериальных активов в социальное окружение, причем без расчета на немедленную отдачу»⁹². Эффективное выполнение обязанностей, связанных с ролевыми ожиданиями окружающих, возможно лишь в условиях специализации, а значит, эмансипация как освобождение от специфических функций вряд ли может считаться рациональной.

«Синергия удовлетворенных жизнью людей трансформирует среду их обитания, — отмечает Д. В. Попов. — Подобная реципрокность целого и части, взаимное влияние восходящей и нисходящей причинности задает вектор устойчивого развития»⁹³. Мы же заметим, что термин «реципрокность» предпочитают специалисты естественно-научных направлений исследований, для которых характерна методологическая склонность к анализу данных: цифр — а не мнений, точных характеристик — а не господствующего в среде идеалистов нарратива.

Весьма любопытным можно назвать исследование Е. Г. Лактюхиной и Г. В. Антонова, утверждающих: «Если брак или брачный партнер не соответствуют личным представлениям о том, какие они должны быть, то принимается решение о разводе, которое впоследствии может быть обосновано самыми разными причинами»⁹⁴. С авторами можно согласиться в той части утверждения, которое относится к сфере когнитивной: людям свойственно рационализировать происходящее в условиях отсутствия реальной возможности или воли к влиянию на происходящие события. Ретроспективная оценка обстоятельств зачастую отличается от их оценки непосредственно в момент происходящих событий. Свидетельством тому является существенная разница между оценками ситуаций в дневниках и мемуарах известных людей. К сожалению, методология социологов, психологов и склонных им доверять юристов, базирующая на субъективных оценках прошлого, оказывается слабой по целому ряду моментов. Как следствие, выводы, сделанные на соответствующей основе, могут приводить к серьезным ошибкам в подходах к правовому регулированию.

Мы исходим из того, что объектные причины у стабильных браков есть, как существуют и факторы, способствующие тому, чтобы люди не разводились. Надо заметить, что сами Е. Г. Лактюхина и Г. В. Антонов отмечают инерционность демографических, в том числе брачно-семейных, установок, утверждая, что они являются базовыми, составляют ядро ценностной структуры личности, не подверженное никаким внешним воздействиям на протяжении нескольких поколений⁹⁵. В другой своей работе авторы утверждают, что «пережитое в прошлом событие развода стимулирует индивида в большей степени “ценить” данные отношения, что особенно характерно для мужчин»⁹⁶. Как видим, здесь дается оценка не столько прошлому опыту и личным переживаниям, сколько определенному социальному состоянию. Тот факт, что человек состоял в одном браке, существенно детерминирует стабильность следующего брака, а значит, объективные факторы, увеличивающие вероятность сохранения брака, существуют. Другое дело, что действующие факторы — субъективные и объективные — взаимно проникают и дополняют друг друга. Это приводит к необходимости упомянуть о разработанной проблематике интерсубъективных явлений.

«Интерсубъективные сущности создаются взаимодействием многих людей, а не верованиями и чувствами отдельных личностей. Практически все самые важные двигатели истории интерсубъективны»⁹⁷. Боги, деньги, империи и законы — все это интерсубъективные сущности, которые утрачивают ценность, как только люди перестают в них верить⁹⁸. Институт брака — союза мужчины и женщины — предстает перед нами как явление интерсубъективного порядка, параметры которого для России заданы довольно жестко в нормативном порядке — на уровне Конституции. Такое положение дел обусловлено опять же объективно — большой территорией и низкой плотностью населения, а значит, необходимостью стимулировать рождаемость, исключая возможность заключения однополых браков.

Далеко не безграничная возможность управлять отношениями между людьми, рождая нормы позитивного права, сегодня понятна государству более, чем в советский период. Сфера интерсубъективного формируется не только под действием социальных норм — она находится под влиянием генетических, климатических, экономических и многих других факторов. Формирование этой сферы осуществляется и на уровне семьи, в том числе нуклеарной семьи, в процессе совместной жизни супругов. А значит, их вовлеченность в предпринимательскую деятельность, совместная успешная работа, сотрудничество, эффективность которого подтверждается позитивным подкреплением (наблюдаемым эффектом — прибылью), способны оказывать серьезное воздействие на информационную модель мира членов семьи.

Проблематика позитивного подкрепления, его влияния на поведенческие паттерны на основе стимулирующих выплат хорошо исследована в трудовом праве. Педагогика также использует знания о закономерностях позитивного подкрепления как часть своего методологического инструментария. Однако для трудовых отношений доход работника от труда является обычным явлением, и тем не менее проблемы стимулирования труда решались и решаются в современной России непросто. Создание понятной и проверенной системы стимулов в обучении и воспитании ребенка также постоянно переосмысливается. В названных областях оказалось возможным говорить об участнике отношений, ответственном за положительное подкрепление, — работодателе или образовательной организации.

Иная ситуация с предпринимательской деятельностью: вероятность негативного эффекта — убытков — известна даже из ее легального определения, отраженного в ст. 2 ГК РФ, содержащего указание на рисковый характер предпринимательства. Официальная статистика прекращения деятельности юридических лиц и индивидуальных предпринимателей также не создает повода для иллюзий о предпринимательстве как области, способной давать позитивные эмоции. Поскольку крах семейного бизнеса может стать фактором, увеличивающим вероятность прекращения отношений между супругами, с одной стороны, а с другой стороны, продолжительность периода высокой прибыльности бизнеса, периода его среднестатистической эффективности делается все меньше, считать, что открытие или ведение семейного бизнеса может стать эффективным средством сохранения любой семьи, было бы наивным.

Отмечается, что в мировой практике около 50% малых предприятий закрываются в первые два года деятельности, а успешными через 10 лет остаются только 15% из них⁹⁹. Показатели отличаются по странам. В США 68% предприятий закрываются в первые пять лет, а десятилетний рубеж пересекают 13% предприятий. Средняя продолжительность жизни малых и средних предприятий в Японии и европейских странах — 12 лет, в КНР — 3,7 года¹⁰⁰. Правительство России планирует увеличить «продолжительность жизни» малого бизнеса с 9 до 13 лет¹⁰¹.

Приведенные цифры и разница показателей могут быть оценены по-разному. Анализ официальных статистических данных, размещаемых ФНС России, показывает чрезвычайно высокую интенсивность процессов создания новых обществ с ограниченной ответственностью и их прекращения по различным основаниям, среди которых лидирует прекращение по решению регистрирующих органов¹⁰². Бизнес вести можно под разными юридическими личинами. Смене этих личин может способствовать правовая и налоговая политика государства, стратегии выделения новых бизнесов из состава существующих. А значит, подсчеты средней продолжительности жизни малого или среднего бизнеса при отсутствии единой методологии и в разных правовых системах носит лишь ориентирующий характер. Что точно: представление о семейном бизнесе как деле, наследуемом из поколения в поколение, не имеет под собой статистической основы, и особенно в странах бывшего коммунистического блока, где соответствующие традиции только начинают формироваться. Это означает, что делать ставки на семейный бизнес как главный фактор стабильности семьи и брака, а значит, и повышения рождаемости будет неправильно.

Изменчива не только экономика — изменчивы ролевые ожидания. Более того, изменчивы представления общества и его отдельных членов о счастливой семье. Г. Лагонда отмечает динамичность как одно из психологических свойств брачных экспектаций (ожиданий), хорошо проявляющуюся в лонгитюдных исследованиях, означающую, что «в зависимости от фазы жизненного цикла меняются и ожидания, адресованные партнеру по браку»¹⁰³. Данный тезис мы считаем принципиально важным, руководствуясь данными междисциплинарного характера, признаваемыми большинством наук, для которых альтернативной идеализированию решений и поведения индивида (особи) в обществе (группе) оказывается точная регистрация состояний социальных систем. Брак — это форма межличностных взаимоотношений, обладающая свойствами системы, а значит, он должен соответствовать принципу системного подхода, в рамках которого считается, что качества системы не сводимы к сумме качеств ее элементов¹⁰⁴.

Проблема границ семьи и отсутствия легального ее определения находится в сфере внимания правоведов несколько десятилетий. В условиях отсутствия однозначного понимания границ семьи оказывается трудно дать определение семейному бизнесу: «Трудности выработки доктринального/законодательного определения “семейный бизнес (предпринимательство)” не случайны: в теории семейного права отсутствуют не только единообразие в подходах к понятиям “семья”, “член семьи”, но и в необходимости их легализации»¹⁰⁵. Как следствие, границы регулируемой системы и ее элементов оказываются неочевидными, а статистический учет — затрудненным. Тем не менее в отсутствие определения семейного бизнеса и реальных перспектив формирования соответствующей дефиниции можно видеть, что профессиональными юристами, предпринимателями и государством соответствующий концепт принят.

Выводы. Причины, по которым сообщество юристов отреагировало позитивно на концепт семейного бизнеса, мы видим в накопившихся проблемах, требующих междисциплинарного обсуждения. Подчеркнем, речь о диалоге с участием не только юристов, но и экономистов, психологов, специалистов в области демографии и когнитивистики, других дисциплин, где принятие индивидуальных и групповых решений людьми и их последствия являются объектом исследований.

Если говорить о семейном бизнесе как объекте правового регулирования, придется констатировать, что мы имеем непростую ситуацию, когда нормы основных подотраслей гражданского права — вещного, обязательственного, наследственного, корпоративного права и права интеллектуальной собственности — образуют правовой режим, в рамках которого долговременное, стабильное функционирование семейного предприятия практически исключено. Когда свобода предпринимательской деятельности оказывается связанной условием о согласии на отчуждение общего имущества супруга, смерть основателя бизнеса приводит к череде корпоративных споров с участием наследников и бывших партнеров, а развод становится причиной краха построенного бизнеса и надежд, причем не только его владельцев, но и работников, можно говорить о появлении реальной необходимости переосмысления подходов к регулированию соответствующих экономических отношений.

Само упоминание в законодательных актах семейного бизнеса может стать важным шагом на пути государственной поддержки семьи и представляется правильным. Однако важнейшей задачей правовой науки, на наш взгляд, должно стать выявление границ возможностей правового регулирования и определение перспектив регулирования отношений на основе методов, изучаемых смежными науками. Современные знания, накопленные естественными и социальными науками, о стремлении человека к воспроизводству моделей поведения тех членов общества, которые считаются успешными¹⁰⁶, требуют кардинального переосмысления роли социальной рекламы. Выделение проблематике семейного бизнеса отдельного внимания в рамках научно-популярных и других социально значимых проектов, освещаемых публично, должно стать одним из основных направлений регулирования поведения человека без создания строгих социальных норм. Недооценка роли личного примера женщин, имеющих высокий статус в предпринимательском сообществе или системе органов власти, родивших несколько детей, пока остается частью медийной реальности.

Чрезвычайно высокий динамизм российского законодательства¹⁰⁷ позволяет считать, что важнейшей задачей современной правовой науки является не стимулирование законотворческой деятельности в нужном направлении, а определение групп отношений, регулирование которых не требуется или несет за собой высокие риски для социума. Комплексное изучение системы методов стимулирования предприимчивого человека к деторождению и сохранению семьи, установление эффективности для этих целей нормативного правового регулирования могут стать приоритетными направлениями юридических исследований.

§ 1.4. Правовой аспект ведения семейного бизнеса в Российской Федерации

Вопрос необходимости законодательного регулирования семейного предпринимательства в Российской Федерации является животрепещущим на протяжении многих лет. Необходимость внутреннего экономического развития Российской Федерации в условиях продолжающейся специальной военной операции на территории Украины и беспрецедентного санкционного давления со стороны стран коллективного Запада остается наиболее актуальным вопросом на повестке дня. Одной из мер, позволяющих стимулировать экономическую активность населения и предпринимательскую деятельность, является развитие института семейного бизнеса в российском законодательстве.

Дискуссии по поводу необходимости интеграции данного правового института в российскую правовую реальность ведутся уже многие годы, о чем свидетельствует то, что 2019 г. Министерство экономического развития Российской Федерации разработало проект федерального закона «О внесении изменений в Федеральный закон “О развитии малого и среднего предпринимательства в Российской Федерации” в части закрепления понятия “семейное предприятие”»¹⁰⁸, а в 2021 г. в Государственной Думе Российской Федерации совместно с Торгово-промышленной палатой Российской Федерации был подготовлен соответствующий законопроект, который должен был закрепить семейные предприятия в качестве субъектов предпринимательской деятельности, а также детализировать меры их государственной поддержки¹⁰⁹. Актуальность данного вопроса подтверждается словами вице-президента Торгово-промышленной палаты Российской Федерации Елены Дыбовой, которая в минувшем году отмечала важность законодательного регулирования семейного предпринимательства¹¹⁰.

Семья в соответствии с Конституцией Российской Федерации¹¹¹ находится под защитой государства. Развитие экономической самостоятельности семьи и вовлеченности ее в хозяйственную деятельность закрепляется в качестве задачи государственной политики в Концепции государственной семейной политики в Российской Федерации на период до 2025 года, утвержденной распоряжением Правительства Российской Федерации от 25.08.2014 № 1618-р¹¹². На основании этого мы можем сделать вывод о том, что государство наделяет семью как основную ячейку общества особым статусом и в качестве своей цели видит становление семьи в качестве перспективного вектора хозяйственной деятельности. В связи с этим научный интерес представляет изучение вопроса правовой регламентации семейной хозяйственной деятельности в виде семейного бизнеса как наиболее перспективной формы предпринимательской деятельности, особенно знаково, что данные направления развиваются в контексте того, что 2024 г. в Российской Федерации в соответствии с положениями Указа Президента Российской Федерации от 22.11.2023 № 875 «О проведении в Российской Федерации Года семьи»¹¹³.

Семейный бизнес — форма малого или среднего предпринимательства, в которой члены семьи и другие родственники являются собственниками предприятия и выполняют в нем трудовые функции¹¹⁴.

Институт семейного бизнеса не является чем-то принципиально новым для нашего государства; со времен Ивана Грозного известны семейные предпринимательские династии: Строгановы, Никитины и многие другие. Данное явление просуществовало вплоть до революции 1917 г., после которой в нашей стране произошел отказ от частной собственности, продлившийся около 70 лет¹¹⁵.

Если же говорить о современном опыте, то в качестве эффективного использования семейного бизнеса можно привести в пример европейские страны, в которых 70—80% предприятий являются семейными, их доля в общем ВВП государства может колебаться в пределах 20—70%¹¹⁶. Экономическая успешность данного явления учеными¹¹⁷ объясняется высокой эффективностью государственного правового регулирования в данной сфере.

В качестве положительных характеристик семейного бизнеса как формы предпринимательства исследователями отмечается:

• удобство управления и возможность оперативного реагирования на изменения экономических условий и социальных условий¹¹⁸;

• грамотная интеграция семейного бизнеса в существующую правовую реальность, которая позволяет достичь решения не только экономических проблем, но и социальных и правовых, что выражается в создании рабочих мест¹¹⁹.

Определение состояния правовой регламентации семейного бизнеса в Российской Федерации и формирование предложений по реформированию действующего законодательства в данной сфере является целью данного исследования. Достижение цели предполагает решение исследовательских задач: определить состояния правовой регламентации семейного бизнеса в Российской Федерации, рассмотреть проблемные вопросы в данной сфере, проанализировать региональный опыт и воззрения ученых на способы и методы решения, сформировать законодательные предложения по реформированию действующей нормативной правовой базы в данной сфере.

Основными исследовательскими методами, использованными для решения поставленных целей и задач, стали формально-юридический метод, позволивший проанализировать нормативные правовые акты и уяснить их содержание, а также общенаучные методы — синтез и анализ, благодаря которым удалось выделить и систематизировать воззрения исследователей на проблемы в данной сфере и пути их решения.

Исследования, посвященные проблематике семейного бизнеса в Российской Федерации, широко представлены в периодической научной литературе. Среди исследований по данной теме стоит выделить работу Анатолия Николаевича Левушкина¹²⁰, в которой были рассмотрены перспективы развития семейного предпринимательства и семейного бизнеса в Российской Федерации, а также работу Дмитрий Анатольевича Волкова¹²¹, в которой были рассмотрены проблемные вопросы в рамках семейного бизнеса.

Несмотря на то что в своих выступлениях президент Торгово-промышленной палаты Российской Федерации Сергей Николаевич Катырин¹²² и Председатель Правительства Российской Федерации Михаил Владимирович Мишустин¹²³ активно используют термины «семейный бизнес» и «семейное предпринимательство», в настоящий момент данные понятия не закреплены на уровне федерального законодательства.

Стоит отметить и тот факт, что существующая российская научная доктрина не дает однозначного ответа на вопрос «Что же такое семейный бизнес?». Плюрализм мнений ярко виден при рассмотрении предприятий, которые можно пониматься под семейными:

• в соответствии с первой точкой зрения семейное предприятие — индивидуальный предприниматель, у которого на основе договорных отношений работает хотя бы один член семьи;

• в соответствии с другой точкой зрения семейное предприятие представляет собой юридическое лицо, доля не менее 50% в уставном капитале которого принадлежит представителям одной семьи, а также минимум два члена семьи участвуют в непосредственном управлении организацией¹²⁴.

Основными проблемами, существующими в сфере семейного предпринимательства на данный момент, по мнению исследователей¹²⁵, являются несовершенство действующего законодательства, а как следствие, затруднения в процессе кредитования, невозможность оказания государственной поддержки в полной мере, наличие административных барьеров, а также неурегулированность трудовых отношений в рамках семейных предприятий.

Решить указанные выше проблемы путем интеграции института семейного бизнеса в существующую правовую действительность попытались законодательные органы ряда субъектов Российской Федерации путем принятия соответствующих законов на уровне региона:

• в Кировской области был принят Закон Кировской области от 22.02.2024 № 243-ЗО¹²⁶;

• в Нижегородской области был принят Закон Нижегородской области от 07.06.2022 № 82-З¹²⁷;

• в Рязанской области был принят Закон Рязанской области от 11.10.2022 № 62-ОЗ¹²⁸;

• в Камчатском крае был принят Закон Камчатского края от 02.03.2023 № 195¹²⁹;

• в Республике Саха (Якутия) был принят Закон Республики Саха (Якутия) от 03.05.2023 2634-З № 1179-VI¹³⁰;

• во Владимирской области был принят Закон Владимирской области от 07.07.2023 № 89-ОЗ¹³¹;

• в Тамбовской области был принят Закон Тамбовской области от 27.09.2023 № 397-З¹³²;

• в Республике Башкортостан был принят Закон Республики Башкортостан от 02.03.2023 № 682-з¹³³.

При анализе указанных нормативных правовых актов можно сделать вывод о наличии различных подходов у местных законодателей к регулированию семейного бизнеса, заключающихся:

• в различных требованиях для признания субъекта предпринимательства семейным предприятием: в Кировской области необходимо, чтобы минимум два работника индивидуального предпринимателя, осуществляющие у него трудовую деятельность по основному месту работы, были членами его семьи, в остальных же регионах требуется, чтобы не менее 50% от общего числа работников являлись членами семьи индивидуального предпринимателя;

• различного круга родственников, относящихся к членам семьи для признания предприятия «семейным»: законодательство Республики Башкортостан отсылает в данном случае к семейному законодательству, тогда как законодатели в других регионах пошли по пути закрепления идентичного исчерпывающего перечня членов семьи;

• в различных требованиях к общему количеству работников: во Владимирской области статусом семейного предприятия могут обладать только субъекты малого и среднего предпринимательства со среднесписочной численностью работников не более 15 человек за предшествующий календарный год, тогда как в других регионах подобное ограничение отсутствует.

Анализ также показал, что введение подобных законодательных актов позволяет лишь частично решить проблему финансовой поддержки предприятий, признанных семейными, а остальные проблемы остаются нерешенными.

В связи с чем можно говорить о необходимости принятия соответствующего законодательства на федеральном уровне, а не на уровне субъектов, так как это позволит установить единый порядок на всей территории страны, а также позволит решить весь пласт проблемных вопросов, которые невозможно никаким образом решить на уровне субъекта, ведь, например, гражданское законодательство находится в исключительном ведении Российской Федерации.

Необходимость решения проблем, связанных с семейным предпринимательством, является достаточно актуальным вопросом и среди ученых — в научной среде сформировались различные точки зрения на то, как можно решить указанные выше проблемы:

• некоторые ученые¹³⁴ отмечают необходимость закрепления на федеральном уровне понятия «семейное предприятие», его критериев и мер государственной поддержки;

• в рамках одной из точек зрения¹³⁵ предлагается создание льготных условий для предоставления семейным предприятиям финансовых, информационных и научно-технических разработок; установление упрощенного порядка регистрации, международное сотрудничество в области формирования торговых и научно-технических связей; государственная переподготовка кадров семейных предприятий и повышение их квалификации;

• предлагается также введение семейного патента для осуществления предпринимательской деятельности подобными предприятиями, а также разработка программы льготного лизинга и кредитования¹³⁶.

Подводя итог всему вышесказанному, стоит отметить, что, на наш взгляд, необходимым представляется закрепление на федеральном уровне семейного предприятия в качестве предприятия, отвечающего определенным формальным признакам, путем внесения изменений в Федеральный закон от 24.07.2007 № 209-ФЗ «О развитии малого и среднего предпринимательства в Российской Федерации»¹³⁷ либо путем принятия соответствующего федерального закона. В процессе определения критериев семейного предприятия перспективным видится использование регионального опыта.

Как справедливо отмечает в доктрине А. Н. Левушкин, «семейное предприятие как юридическое лицо может иметь в собственности обособленное имущество, от своего имени приобретать и осуществлять имущественные и личные неимущественные права, нести обязанности, быть истцом и ответчиком в суде. Данное предприятие отвечает по своим обязательствам всем принадлежащим ему имуществом, на которое в соответствии с законом может быть обращено взыскание. Семейное предприятие формируется на основе общего имущества супругов, в том числе личного имущества участников семейного предприятия, т. е. необходимо наличие родства, свойства или супружества»¹³⁸.

Нельзя не отметить и необходимость внесения изменений в трудовое и налоговое законодательство с целью упрощения процедуры трудоустройства работников в подобные предприятия и упрощения процесса налогообложения.

Немаловажной является и разработка конкретных мер государственной поддержки семейных предприятий.

§ 1.5. Семейные предприятия в Германии: экономико-правовая модель

Семейные предприятия в экономическом разрезе

Семейный бизнес является важнейшей опорой немецкой экономики. Ни в одной другой экономически развитой стране мира в число крупнейших предприятий не входит так много семейных фирм. Такие немецкие компании, как, например, Schaeffler/Continental, Aldi, Boehringer Ingelheim, Rossmann, объединяет то, что они относятся к семейному бизнесу. DAX 30, ведущий немецкий фондовый индекс, формирующийся из 30 голубых фишек (BMW, BAYER, ADIDAS и других крупных компаний) на Франкфуртской фондовой бирже, не обошелся без семейных предприятий — известного производителя моющих средств и клея Henkel и фармацевтической компании Merck из Дармштадта. По данным статистики, в Германии действуют 3 435 478 предприятий, из них 90% (2,95 млн) относятся к семейным предприятиям¹³⁹; в том числе 591 000 предприятий, или 18% семейных предприятий, являют собой женское предпринимательство¹⁴⁰.

Согласно исследованию, проведенному Центром европейских экономических исследований имени Лейбница (Leibniz-Zentrums für Europäische Wirtschaftsforschung — ZEW), семейный бизнес особенно привлекателен и более перспективен для трудоустройства¹⁴¹. Семейные компании обеспечивают почти 60% всех рабочих мест и могут быть охарактеризованы в качестве стабилизирующего фактора на рынке труда, особенно в период серьезного экономического кризиса, вызванного последствиями пандемии COVID-19.

К числу ключевых уникальных характеристик управления семейными предприятиями¹⁴² относят следующие:

• ориентация на долгосрочные результаты, а не на краткосрочную прибыль; семейное владение. Это связано с желанием сохранить бизнес в семье на протяжении поколений, влияет на стабильность и устойчивость;

• семейное владение. Контроль над компанией остается внутри семьи, и управление передается на протяжении десятилетий. Данная особенность способствует сохранению корпоративных ценностей и идентичности;

• сохранение корпоративной культуры. Семейные компании стремятся передать поколениям свою философию и бизнес-подход. Это может включать в себя особые традиции, структуры и отношения внутри компании;

• участие семьи в управлении. Члены семьи часто занимают ключевые позиции в управлении компанией. Скажем, владельцы одновременно выступают исполнительными директорами. Это создает уникальную динамику управления;

• гибкость и адаптация. Семейные предприятия могут быстро адаптироваться к изменяющимся рыночным условиям и потребностям клиентов. Эта гибкость позволяет им оперативно реагировать на конкурентное давление и изменения в экономической среде;

• высокая степень социальной ответственности. Семейные компании нередко инвестируют в местные сообщества, поддерживают благотворительные и культурные инициативы, что способствует созданию положительной репутации.

За историями успеха семейных компаний стоят выдающиеся личности. По словам профессора Марка Бинца (Mark Binz), председателя Cовета попечителей IFF (International Feldenkrais Federation) и партнера адвокатской конторы из Штутгарта Binz&Partner, руководители таких предприятий мыслят в масштабе поколений, а не нескольких кварталов, что неизбежно влияет на долгосрочную стратегию фирмы.

«Управление в семейных фирмах также более эффективно благодаря высокой скорости принятия решений: здесь не нужно несколько раз перестраховываться или оправдываться за принятые решения, как это бывает в других крупных концернах»¹⁴³, — считает профессор Бинц.

При этом владельцы семейных фирм лучше предвидят риски, нежели менеджеры, работающие на других предприятиях. «Это неудивительно, ведь речь идет о твоих собственных деньгах, которые будут потеряны в случае принятия неверного решения», — отмечает эксперт.

Нередко руководство семейной фирмы относится к своим работникам как к членам большой семьи, создавая атмосферу сплоченности и взаимного доверия. Это способствует лояльности и мотивации работников. В периоды кризисов многие семейные компании, осознавая свою социальную ответственность, отказываются от сокращения штатов, прибегая к более гибким мерам (например, перевод части сотрудников на неполный рабочий день).

Согласно исследованию института IFF¹⁴⁴, семейные компании в большей степени ориентированы на клиента, нежели все другие, которые в первую очередь заботятся об интересах своих акционеров. Различны и годовые бонусы, которые получают члены правления. Так, размер бонусов для руководства в сети магазинов оптики Fielmann зависит не только от оборотов и прибыли. Во время контрольных закупок оценивается также степень удовлетворенности клиентов фирмы, которая напрямую влияет на размеры вознаграждений для менеджеров.

Семейные компании являются двигателями инноваций. Многие из них вкладывают значительные ресурсы в разработку и производство высокотехнологичных товаров и услуг, что позволяет улучшать качество продукции, повышать эффективность производственных процессов, расширять рынки сбыта и в целом способствует конкурентоспособности немецкой экономики на мировой арене. Они охотно инвестируют в исследования в сфере управления и организации бизнеса, разрабатывая результативные корпоративные стратегии и системы управления ресурсами.

Кроме того, семейные предприятия придерживаются высоких стандартов качества. Это обусловливает формирование репутации немецких товаров как надежных и качественных, помогает их экспорту, позволяет сохранить лояльность клиентов.

Семейный бизнес — это не только производство, но и традиции. Средний возраст 500 крупнейших семейных предприятий страны составляет 101 год, а медианный год — 1926-й. Именно семейные предприятия помогли Германии долгие годы сохранять лидирующие позиции во многих секторах экономики. В связи с этим председатель фонда «Семейные предприятия» профессор Брун-Хаген Хеннеркес завил, что «семейные предприятия становятся в трудные времена стабилизирующим якорем для немецкой экономики». Он подчеркнул, что «семейные предприятия не требуют субсидий и не просят привилегий»; им требуется от государства только обеспечение честной конкуренции на рынке¹⁴⁵.

Правовая квалификация семейных предприятий

В законодательстве не содержится легального определения семейного предприятия. В. В. Богдан, Д. А. Пономарев отмечают, что в Германии отсутствует какой-либо консолидированный акт о семейном предприятии, а правовое регулирование осуществляется нормами корпоративного, гражданского, налогового права¹⁴⁶.

Для квалификации предприятия в качестве семейного, как правило, используется критерий единства собственности и управления. Боннский институт исследований малого и среднего бизнеса (Institut für Mittelstandsforschung, Bonn) выделяет показатели, отражающие единство собственности и управления для признания предприятия семейным. Отметим, что предприятие создается в качестве юридического лица или неправосубъектного образования. Организационно-правовые формы прописаны в корпоративном законодательстве. Наиболее распространенными среди юридических лиц являются AG (акционерное общество), GmbH (ООО), а среди неправосубъектных образований — KG (коммандитное общество), OHG (открытое торговое общество).

Согласно позиции Боннского института исследований малого и среднего бизнеса, семейным является такое предприятие, в котором по крайней мере двум физическим лицам или членам их семей принадлежит не менее 50% доли в предприятии и одновременно они являются его управляющими¹⁴⁷. В доктрине анализируются два вида определений семейного предприятия. Во-первых, семейным считают предприятие, в котором доли участия принадлежат лицу, семье или нескольким семьям. Во-вторых, предприятие признают семейным, если одна или несколько семей оказывают влияние на управление предприятием¹⁴⁸.

Можно сделать вывод, что семейным является предприятие, которое контролируется одной или несколькими семьями. Вызывает вопросы квалификация в качестве семейного предприятия «компании одного лица». Исходя из анализируемого определения семейного предприятия, полагаем возможным квалифицировать «компанию одного лица» в указанном качестве.

Понятие «семейное предприятие» (das Familienunternehmen) обычно употребляют как синоним категории «малые и средние предприятия» (die Kleime und Mittlere Unternehmen — KMU) в рамках особой модели экономики, сложившейся в Германии и обозначаемой особым термином Mittelstand. Однако характеристика семейного предприятия не зависит от размера его доходов и численности работников. Другое дело, что чаще всего KMU представлены именно этим типом предприятий. Вместе с тем семейными являются и крупные предприятия. Они принадлежат таким могущественным семьям, как Тиссен, Байер, Флик, Сименс Квандит, Опель, Бош, Грундиг, Неккерман.

В правопорядке Германии регулируются линии степени родства в целях признания лиц родственниками и членами семьи. В § 1589 BGB¹⁴⁹ выделяется родство по прямой и боковой линии. При этом степень родства определяется числом рождений, отделяющих родственников одного от другого. Однако в законодательстве не содержится каких-либо признаков семейного предприятия в зависимости от степени родства.

Особое значение для признания предприятия семейным имеет регулирование имущественных отношений между супругами в разделе 6 книги 4 BGB. Для регулирования отношений между родственниками также применяются нормы наследственного права, имеющие значение для определения правопреемников в случае смерти участника семейного предприятия.

В зависимости от соотношения принадлежности долей в предприятии, участия членов семьи и иных лиц в управлении предприятием можно выделить моносемейные предприятия и предприятия с участием нескольких семей¹⁵⁰.

При анализе понятия «семейное предприятие» определяющим признаком является участие членов семьи в контроле над предприятием (табл. 2).

Таблица 2

Признаки семейного предприятия

Семья
Отношения собственности
Управление / Контроль

Семья — это группа людей, объединенных генетическим наследованием, биологической связью и родством. Ее составляют, как правило, прямые потомки, супруги, фактические супруги.
Семейным можно признать предприятие, если оно переходит от одного поколения семьи к другому
В качестве семейного может быть обозначено такое предприятие, в котором большая часть доли предприятия принадлежит одной семье, а два или более членов семьи вовлечены в предпринимательскую деятельность
Предприятие руководствуется экономическими целями и представляет собой организацию, сформированную членами семьи и иными лицами, которые играют в ней разные роли (акционеры, управляющие) и взаимодействуют с другими организациями

Понятие «предприятие» и его значение в отдельных отраслях права

Понятие «предприятие» используется в разных отраслях права Германии: гражданском, торговом (коммерческом), трудовом. Отраслевые термины могут существенно отличаться по своему содержанию в связи с различной целью правового регулирования.

В торговом праве понятие «предприятие» может быть использовано для определения коммерческой собственности и деятельности (бизнеса), а также сделок, совершаемых с предприятием. Понятие «предприятие» (das Unternehmen) неоднократно упоминается законодателем в HGB¹⁵¹ (Торговом кодексе). Например, в § 8b — о реестре предприятий, в § 294 — о включении в отчетность концерна сведений о материнском предприятии (das Mutterunternehmen) и дочернем предприятии (das Tochterunternehmen), в § 311 — об ассоциированном предприятии.

Под предприятием (das Unternehmen) в торговом праве понимают организационно-хозяйственное единство, основанное на связи личных и вещных средств¹⁵².

Х. Брокс, М. Хенсслер отмечают, что предприятию принадлежит деятельность как предпринимателя, так и работников. Подчеркнем, что особенностью этого определения является включение в понятие предприятия коммерческой деятельности. K-Х. Капелле также выделяет деятельностный аспект понятия. Правда, отмечает, что третьим элементом предприятия наряду с такими группами, как имущество предприятия (вещи и права), а также шансы, следует назвать деятельность именно предпринимателя¹⁵³. В таком аспекте предприятие — это функционирующая организация, то есть действующее предприятие, которое не сводится сугубо к его имущественному комплексу. А переход действующего предприятия к другому собственнику предполагает сохранение трудовых договоров.

Принято считать, что в состав предприятия включаются нематериальные ценности (фактические отношения, коммерческая тайна, деловая репутация), материальные ценности (вещи: земельный участок, мебель, товары, наличные деньги), права (права требования, патенты, товарные знаки) и долги¹⁵⁴. Из определения предприятия в торговом праве (§ 22, 25 HGB) следует, что предприятие как целое требует разграничения с понятием «бизнес» и что оно в таком качестве не может быть объектом коммерческих сделок, например купли-продажи, залога¹⁵⁵.

В гражданском праве предприятие рассматривается как имущественный комплекс, а потому согласно абз. 1 § 25 BGB в обязательственных правоотношениях оно выступает объектом сделок, например купли-продажи, с учетом действия принципа специализации (Spezialitätsprinzip), применяемого в вещных правоотношениях, в силу которого право собственности может быть зарегистрировано на отдельные недвижимые вещи, а не на имущественный комплекс в целом.

В корпоративном праве содержится иное понятие предприятия, которое, как и в гражданском праве, не охватывает коммерческую деятельность. Особое значение имеет понятие «предприятие» в аспекте деятельности концернов как возможных объединений коммерсантов. В корпоративном праве используется также понятие «семейное общество» (Familiengesellschaft) применительно к организационно-правовой форме юридического лица и неправосубъектного образования как владельцев предприятия¹⁵⁶.

В законодательстве Германии отсутствует легальное определение понятия «аффилированные лица». В связи с этим особое значение имеет категория «связанные предприятия» (verbundene Unternehmen), которая применяется в качестве критерия связанности и зависимости. Правопорядок Германии в этом отношении представляет исключение из обычно применяемых критериев зависимости, связанности. В законодательстве обычно устанавливают критерии связанности субъектов, а в корпоративном праве Германии связь выявляется через предприятия. Среди связанных предприятий выделяют контролирующее предприятие (herrschende Unternehmen).

В трудовом праве понятию «предприятие» (Unternehmen) противопоставляется понятие Betrieb (предприятие, производство), под которым понимается пространственно-техническое единство, с которым владелец один или совместно с сотрудниками преследуют определенные трудоправовые цели¹⁵⁷.

Следует отметить, что предприятие — это всегда объект, принадлежащий определенному субъекту, который является его собственником.

Имущественные отношения между супругами

Имущественные отношения супругов в Германии регулируются в книге 4 BGB Familienrecht (Семейное право). В BGB предусмотрены несколько режимов имущественных отношений: а) режим имущественной общности, который возникает на основании заключенного между супругами брачного договора согласно § 1415—1470 BGB; б) законный режим Zugewinngemeinschaft (режим общности имущества) в соответствии с предписаниями § 1363—1390 BGB, который применяется при отсутствии брачного договора между супругами; в) режим раздельной собственности (§ 1414 BGB).

При организации семейного предприятия допустимо, на наш взгляд, применять все регулируемые законодателем режимы. Главное, чтобы среди участников предприятия было не менее двух членов одной семьи или нескольких семей. Особое значение имеет управление предприятием при использовании указанных имущественных режимов.

Полагаем, что в случае создания предприятия супругами при раздельной собственности каждому из них принадлежит доля в создаваемом предприятии. Управление делами юридического лица или неправосубъектного образования производится в этом случае по правилам, закрепленным в корпоративном законодательстве. Для признания предприятия семейным необходимо, чтобы члены семьи также осуществляли его управление. При создании юридического лица члены семьи входят в состав коллегиальных и исполнительных органов. Для неправосубъектных образований используется иной правовой режим управления.

Об управлении общим имуществом супруги договариваются в брачном договоре. Для этого выбирается предусмотренная в BGB модель управления общим имуществом: супругами сообща или одним из супругов, что существенным образом сказывается на конструкции ответственности по общим обязательствам.

При единоличном управлении общим имуществом субъектом ответственности по общим обязательствам становится тот из супругов, на которого возложено управление предприятием, хотя взыскание по долгам может быть обращено на общее имущество супругов. Согласно § 1437 BGB предусмотрена ответственность управляющего супруга как солидарного должника перед кредиторами другого супруга за общие долги.

При совместном управлении имуществом семейного предприятия супруги сообща отвечают по общим обязательствам.

Следует указать на наличие нескольких различных имущественных масс, которыми обладают супруги: особое имущество (Sondergut, § 1417 BGB), выделенное имущество (Vorbehaltsgut, § 1418 BGB), общее имущество (Gesamtgut, § 1418, 1419 BGB) — и которые выступают объектами взыскания по долгам супругов с учетом действия норм об ответственности организационно-правовых форм юридических лиц, в которых созданы предприятия.

В § 1475 BGB предусмотрено, что супруги обязаны в первую очередь погасить обязательства общего имущества. По обязательствам же каждого из супругов кредитор не вправе требовать его погашения из стоимости общего имущества. Данное законоположение существенно отличает конструкцию ответственности супругов по общим обязательствам в праве Германии.

Достаточно интересной для продолжения деятельности семейного предприятия в Германии является юридическая конструкция продолжаемой общности имущества, предусмотренная § 1483 BGB. Режим продолжаемой общности имущества возникает на основании включенного в брачный договор соответствующего условия. В этом случае режим общности имущества продолжается после смерти одного из супругов в отношениях между пережившим супругом и общими наследниками супругов. Остальное имущество умершего наследуется согласно абз. 1 § 1483 BGB по общим правилам наследования. В абз. 2 § 1483 BGB законодатель уточняет, что в отношении иных потомков применяются общие правила наследования, а их доли в наследстве определяются без учета режима общего имущества.

Сохранение общности имущества означает, что доля умершего супруга не включается в наследственную массу и не переходит к общим для супругов правопреемникам. По ходатайству пережившего супруга суд по наследственным делам выдает ему свидетельство о продолжении общности имущества, к которому применяются правила о свидетельстве о праве на наследство.

Для семейного предприятия такое положение вещей влечет для пережившего супруга сохранение контроля за предприятием, единоличное управление общим имуществом, а общие для супругов наследники умершего не вправе претендовать на участие в семейном предприятии. Если между членами семьи существуют конфликты, они могут быть преодолены применением этой юридической конструкции.

Вместе с тем иные наследники, принявшие наследство, становятся участниками семейного предприятия.

Переживший супруг вправе отказаться от режима продолжаемой общности согласно абз. 1 § 1483 BGB. Такой отказ допустим при наличии разрешения суда по делам опеки, если переживший супруг исполняет обязанности по родительской заботе или сам находится под опекой. Кроме того, в абз. 1 § 1492 BGB предусмотрена отмена режима общности имущества. Отмена допускается исключительно в судебном порядке по заявлению пережившего супруга. Отмена допускается и на основании договора между пережившим супругом и потомками, имеющими право на долю. Договор об отмене режима общности имущества должен быть нотариально удостоверен.

Вступление пережившего супруга в новый брак или образование партнерства для совместной жизни также влечет прекращение режима общности имущества. В случае смерти пережившего супруга правоотношения общности имущества подлежат прекращению согласно абз. 1 § 1494 BGB.

Режим продолжаемой общности имущества влечет правовые последствия для имущественной ответственности по обязательствам общего имущества (§ 1488 BGB). Переживший супруг несет имущественную ответственность в режиме продолжаемой общности по совместным обязательствам.

Наследование семейного предприятия

Важную роль в признании предприятия семейным играет его переход к следующему поколению семьи. Одним из признаков семейного предприятия является осуществление контроля семьи над предприятием несколькими поколениями. Между членами семьи складываются фидуциарные отношения. Это позволяет оптимальным образом разрешать потенциальные корпоративные конфликты и оказывает существенное положительное влияние на устойчивость предприятия. Стратегия развития предприятия определяется семьей, осуществляющей контроль над ним.

По данным Фонда семейных предприятий, около 45% предприятий в недалеком будущем должны перейти к следующему поколению¹⁵⁸. Однако в Германии существует проблема передачи семейных предприятий наследникам. Речь идет об изменении «менталитета наследников», которые зачастую отказываются брать на себя ответственность за ведение семейного бизнеса и стремятся к его продаже.

По оценкам немецкого банка развития KfW, к 2027 г. около 125 тыс. малых и средних компаний ежегодно будут переданы новым владельцам, у трех четвертей из них возникнут проблемы с обеспечением преемственности¹⁵⁹.

Наследственному праву Германии неизвестны какие-либо особые правила наследования предприятия: передача происходит по общим правилами наследования, закрепленным в книге 5 BGB (Наследственное право).

Кризис семейных предприятий в XXI в.

Семейные компании, составляющие Mittelstand, сталкиваются с рядом вызовов, обусловленных изменениями в мировой экономике, технологическими инновациями и демографическими изменениями. Они стараются оставаться гибкими и способными к адаптации, чтобы сохранить свою конкурентоспособность и инновационную активность.

Однако в настоящее время около 3 млн семейных компаний обеспокоены сложившейся ситуацией, которая представляет вызов и для предпринимателей, и для германского правительства. Большая часть семейных предприятий оказалась на грани краха из-за серьезного ограничения правительственного финансирования (Конституционный суд Германии предписал правящей коалиции остановить чрезмерные внебюджетные расходы) и энергетического кризиса, вызванного прекращением поставок дешевого природного газа из России¹⁶⁰.

На семейном бизнесе отрицательно сказалась и пандемия коронавируса, от последствий которой оправились далеко не все компании. Усугубили ситуацию рост цен на электроэнергию, излишняя бюрократия и высокие затраты по обслуживанию кредитов и займов.

Владельцы все чаще приходят к выводу, что нерентабельно вкладывать средства в новые технологии, имеющие важное значение для развития фирм. Многие вынуждены продавать свои компании, и эта тенденция нарастает.

Для сохранения Mittelstand, которые не только определяют экономический ландшафт Германии, но и оказывают значительное влияние на мировую экономику, важно найти решения, способствующие поддержанию семейных бизнесов государством.

§ 1.6. Цифровизация общества и его влияние на семейное предпринимательство и трансформацию правовой реальности

Глобализация цифровых систем современного общества неминуемо влияет на экономическую и правовую системы. Развитие высоких технологий и систем искусственного интеллекта неминуемо отражается на развитии общества в целом. Необходимо отметить, что технологии искусственного интеллекта синергетически взаимосвязаны с интеллектуальной собственностью¹⁶¹. Следует полностью согласиться с актуальным для наших дней высказыванием, что «защита интеллектуальных прав на международном и региональном уровнях тесно связана с мировым технологическим и культурным развитием в целом, созданием, распространением и использованием существующих и новых проприетарных технологий»¹⁶².

Цифровые трансформации современного мира и экономических отношений оказывают неизгладимое влияние на наше общество. Вот уже введены и имеют юридическую силу электронные трудовые книжки, табели учета рабочего времени составляются на основе данных системы контроля и учета. Таких примеров можно приводить еще великое множество, но в целом совершенно ясно, что процесс цифровизации общества неотвратим, а механизмы правового регулирования работы цифровых технологий необходимо усовершенствовать с учетом развивающейся экономики.

В настоящее время в Российской Федерации в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации (далее — ГК РФ) действует свобода договорного регулирования, появились новые формы хозяйствования, страна идет по пути рыночной экономики. Одновременно с этим возникла потребность в новом правовом регулировании общественных отношений, складывающихся в сфере экономики и в предпринимательской практике¹⁶³. В. А. Вайпан справедливо указывает, что «предпринимательство представляет собой одну из форм деятельности человека и рассматривается как неотъемлемое свойство рыночной экономики, пронизывающее все ее институты»¹⁶⁴.

В настоящий момент времени имеет смысл говорить о том, что одной из целей юридической доктрины современного мира является формирование рекомендаций и законодательных проектов, которые регулировали бы условия и жизнедеятельность общества с точки зрения правовых институтов в изменяющемся мире с использованием цифровых технологий и смарт-систем.

Под цифровизацией правоотношений, по мнению А. А. Карцхии, следует понимать расширяющееся использование современных цифровых технологий в самых различных сферах деятельности человека. В свою очередь, цифровизация как фактор динамического развития приводит к созданию и стремительному развитию цифровой экономики, формированию институтов цифрового права, новой конфигурации социальных отношений на базе использования социальных сетей и интернета. Эффективность подобной цифровизации и ее влияния на развитие цифрового права подтверждена многими эмпирическими исследованиями¹⁶⁵. Цифровизация различных сфер деятельности подразумевает не столько современные формы и способы сбора, хранения, обработки и передачи любой информации в цифровом формате, сколько способы и технологии цифрового регулирования процессов жизненного цикла в экономике, политике, праве и, конечно, в коммерческих и предпринимательских отношениях¹⁶⁶. В этой части активность проявляют многие современные государства, проводя новации правовой сферы и экономики за счет цифровых технологий.

Цифровизация общества и экономических отношений к настоящему моменту достигла такого уровня, что с помощью современных технологий существует возможность подключиться к любому материку, к любой территории и сформировать там больше баз данных, способных контролировать буквально каждое действие любого человека, попавшее в поле зрения цифровой системы¹⁶⁷.

В современном мире нет единого понимания, что означает цифровизация в целом. Многие сходятся во мнении, что так называемая цифровая трансформация бизнес-процессов должна делать производство более гибким, приносящим высокий результат и, соответственно, прибыль¹⁶⁸.

В текущем 2024 г. актуальность внедрения искусственного интеллекта в предпринимательстве, в том числе и в семейном бизнесе, только возрастает. Прежде всего, это связано с тем, что возрастает конкурентоспособность, а потенциал организаций в этой связи постоянно растет.

Среди значимых для предпринимательства направлений работы с использованием систем искусственного интеллекта возможно выделить:

1. Анализ данных по целому ряду источников. Данный процесс по выборке сведений и анализу данных из массива информации может оказаться очень трудоемким для человека, и искусственный интеллект вполне может помочь успешно справиться с данной задачей. Мы неоднократно могли сталкиваться, к примеру, с тем, что при поисковом запросе в «Яндексе» тех или иных товаров или услуг затем попадаем на контекстную рекламу в почте, предлагающую именно те товары и услуги, что ранее мы искали на страницах интернет-поисковика.

2. Поиск ошибок и аномалий в исследуемых сведениях. На это человек может тратить много времени, в то время как сейчас никого уже не удивляет мгновенное исправление ошибок в тексте документа при наборе его в приложении Word или при наборе текста в том или ином мессенджере. А цифровой «Защитник Олег» банка «Тинькофф» посредством задаваемых вопросов, уточнений способен с большой вероятностью распознавать и отсеивать телефонных мошенников.

3. Переработка материала. Машинное мышление способно не просто проанализировать предоставляемый массив информации, но и быстро обработать и переработать этот массив в требуемый формат, например в определенную табличную форму или бланк. Так, например, искусственный интеллект способен обрабатывать видео таким образом, что из видеорезюме берет необходимые данные для заполнения текстовой анкеты или резюме и выдает текстовый вариант таких резюме.

Благодаря искусственному интеллекту сотрудники компаний теперь могут отвлечься от рутинных, простых и повторяющихся операций, отойти от их осуществления, оставив это на откуп машине, а сами могут сконцентрироваться на более творческих важных задачах, добиваясь таким образом значительного преимущества в конкурентной борьбе, что особенно важно, когда речь идет о малых предприятиях семейного бизнеса, когда число сотрудников, занятых в бизнес-процессах, невелико.

Необходимо согласиться с высказанным в доктрине мнением профессора А. Н. Левушкина, что хозяйственная деятельность, как правило, организуется на договорных началах. Зачастую современные участники гражданского оборота и предпринимательской деятельности не замечают, как вступают в договорные обязательственные правоотношения по причине совершения бытовых, привычных для поведения лица действий¹⁶⁹. В настоящий момент времени мы можем общаться по телефону, выслушивая то или иное коммерческое предложение, и даже соглашаться с этим предложением, подчас не понимая того, что подтверждаем свое желание на осуществление сделки и в целом общаемся не с человеком, а с искусственным интеллектом.

Так, в наше время приложение компании Google “Health” исследует достаточно эффективно диагностику работы сердца, органов дыхания и в целом состояния здоровья человека, позволяет провести анализ физических нагрузок в течение дня или во время спортивных тренировок, а также осуществляет целый ряд иного удобного функционала.

Платформа социальной сети Facebook, в свою очередь, предлагает таргетированную рекламу на основе ваших предпочтений, способна распознавать и идентифицировать лицо и текст в публикациях.

Платформа Netfix располагает прекрасным сервисом рекомендации фильмов на основе ранее просмотренных вами фильмов, определяя таким образом ваши предпочтения и вкусы.

Приложение «Сбер», благодаря имеющемуся у него искусственному интеллекту, определяет платежеспособность потенциального заемщика и решает вопрос о выдаче или невыдаче кредита физическому лицу с учетом анализа всех факторов.

Таким образом, плюсами использования машинного мышления в бизнесе можно назвать:

• создание условий для развития и инвестиционной привлекательности организации;

• уменьшение уровня издержек в организации и увеличение ликвидности и рентабельности деятельности компании;

• уменьшение количества ошибок и неточностей при работе с документацией в организации;

• увеличение степени достоверности оценки благонадежности контрагентов организации (в последнее время системы искусственного интеллекта с высокой степенью достоверности и объективности определяют уровень платежеспособности и стабильности работы потенциальных контрагентов).

Однако в российском бизнесе лишь порядка 50% предпринимателей используют системы искусственного интеллекта в своей работе.

При этом чаще всего называются такие основные причины отказа от работы с системами искусственного интеллекта:

• недостаточная осведомленность о развитии искусственного интеллекта и о его возможностях использования в бизнесе;

• нехватка компетентных специалистов, способных обслуживать системы компьютерного мышления;

• внедрение систем искусственного интеллекта требует от предпринимателя разработки серьезных мер по информационной безопасности, что также трудно реализуемо по причине нехватки компетентных специалистов в этой области и сложностей в создании должных мер режима информационной безопасности на высоком уровне;

• предположение предпринимателей о том, что дорогостоящие технологии с использованием искусственного интеллекта не окупят себя в ближайшие 10—15 лет.

В это же время одной из ключевых способностей бизнесмена является умение предвидеть предпочтения потребителей и изменения, складывающиеся на рынке продажи товаров и услуг.

По сути, предпринимателю свойственна «эмпатическая точность», то есть способность одного человека ставить себя на место другого человека и предпринимать те действия, которые он совершил бы, находясь на этом месте, то есть эмоционально моделировать ситуацию, что требует понимания природы человека.

Безусловно, на сегодняшний день машинное мышление не способно в полной мере соответствовать тем уровню знаний и пониманию процессов, что доступны человеку.

Кроме того, по утверждению П. Беттке и А. Кандела, в бизнесе и товарно-денежных отношениях очень важен контекст и этот контекст определяет человек. К примеру, как определить стоимость картины или биткоина? Давать оценку ценности всего этого способен человек, а искусственный интеллект работает с данными ему человеком параметрами и введенными в него фильтрами. Контекстная обусловленность знаний связана с конкурентным процессом, формируя при этом особую коммуникативную среду, в рамках которой существуют особые, специфические знания, а этими знаниями может обладать только человек, находящийся в пределах «поля контекста».

Также важной проблемой использования искусственного интеллекта является невозможность применить по отношению к машинному мышлению полноценного риска. Ведь предпринимательский риск напрямую соотносится с самосознанием человека, что в свою очередь является недоступным для машинного мышления, также немаловажное значение имеет фактор осознания риска не только для себя, но и для окружающих граждан и организаций.

Однако с учетом обозначенных рисков, а также улучшения развития конкурентной среды и развития бизнеса искусственный интеллект может стать незаменимым ассистентом человека и предпринимателя¹⁷⁰.

Таким образом, цифровизация отдельных процессов и операций в бизнесе напрямую влияет на конкурентоспособность, а также экономическое развитие организации и потенциал дальнейших изменений в работе компании. При этом, несмотря на возможные риски и сложности, внедрять системы искусственного интеллекта в работу предпринимателей необходимо. Применение машинного мышления в наши дни стало непременной составляющей развития бизнеса, и, только это осознав, возможно в дальнейшем знаково, что данные направления развиваются, сохранить необходимый уровень конкурентоспособности предприятий, и особенно это касается предприятий, организованных на основе семейного бизнеса, которые чаще всего по своему численному составу весьма немногочисленны, и, соответственно, оптимизация рутинных процессов в деятельности таких предприятий является немаловажным обстоятельством, направленным на улучшение работы и увеличение прибыли¹⁷¹.

Глава 2. РАЗВИТИЕ СЕМЕЙНОГО ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСТВА В РАМКАХ ДОГОВОРНОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ ЭКОНОМИЧЕСКИХ ОТНОШЕНИЙ

§ 2.1. Участие членов семьи как субъектов семейного предпринимательства в рамочном договоре: вопросы ответственности

Вопрос ответственности за невыполнение или ненадлежащее выполнение рамочного договора остается открытым и недостаточно регламентированным в правовом аспекте. Современные условия характеризуются тем, что проблемы в исполнении рамочных договоров членами семьи становятся распространенными явлениями. Это в свою очередь сильно влияет на стабильность экономического оборота.

Одним из договорных правовых инструментов, способствующих созданию эффективной системы организационных экономических отношений в сфере организации семейного предпринимательства, является рамочный договор, который в настоящее время привлекает все большее внимание исследователей и практиков в сфере бизнеса членов семьи. В науке указывается, что «в экономической деятельности стран Евразийского экономического союза активно реализуются договорные конструкции ведения предпринимательства»¹⁷².

Определение юридической природы и тенденций исполнения предпринимательских обязательств является в настоящее время наиболее дискуссионным и принципиальным вопросом, имеющим значение для правоприменительной договорной деятельности, в особенности, имеющих отношение к предпринимательским обязательствам¹⁷³.

Как обоснованно доказано в доктрине предпринимательского права И. В. Ершовой, «семейный бизнес относится к числу интернациональных явлений, получивших распространение во всем мире»¹⁷⁴. Полагаем, что рамочный договор подходит только в случае длительного сотрудничества в рамках семейных бизнес-проектов одних и тех же сторон по однородным вопросам. Очевидно, что, к примеру, для разовой поставки товара рамочный договор не подходит.

Как указывается в науке, «рамочный договор может прийти на помощь в случае сложной корпоративной структуры одной из сторон договора. Иногда приходится согласовывать договор очень долго и с разными сотрудниками, вносить множество правок. А при заключении рамочного договора не придется отдельно согласовывать каждое поручение/поставку и т. п., так как общие условия сотрудничества вы уже закрепили»¹⁷⁵.

Полагаем, что рамочный договор представляет возможность для сторон организовать комплексные деловые отношения между членами семьи, включающие множество заключенных ими договоров. Он служит основой для последующего ряда договорных обязательств, образующих единый комплекс.

Характерной особенностью таких обязательственных отношений является их роль как отправная точка для создания полноценных соглашений между сторонами сделки, например супругами, при этом определенные условия уточняются в процессе исполнения в зависимости от меняющихся обстоятельств. Эти дополнения могут представлять собой как отдельные соглашения, так и периодические запросы на выполнение определенных аспектов обязательств, возникающих из рамочного соглашения между субъектами семейного предпринимательства¹⁷⁶.

Важно отметить, что в настоящее время в рамках развития корпоративных программ социальной ответственности, направленных в том числе на создание равных возможностей для назначения женщин «на позиции принятия стратегических решений», принимаются меры, направленные на все большее вовлечение женщин в корпоративную практику. Как известно, гендерный баланс в управлении является одним из элементов корпоративной социальной ответственности, оказывающих влияние на устойчивое развитие компании¹⁷⁷.

Стороны в рамочном договоре могут прописывать условия, которые в дальнейшем могут быть изменены через отдельные дополнительные соглашения, включая и те, которые касаются размера неустойки. Судебно-арбитражная практика также фиксирует случаи, когда размер неустойки, установленный в рамочном (основном) договоре, подлежит уменьшению. Например, суд второй инстанции подчеркивает, что между сторонами был согласован размер неустойки по договору в рамках общего соглашения, тем самым он отклонил жалобу. При подписании договора у сторон не возникло разногласий относительно величины неустойки. Исходя из этого, истец, беря на себя обязательство поставить товар и связанную с этим ответственность, согласился на условия соглашения. Суд также отмечает, что нет оснований применять ст. 333 ГК РФ, потому что в данном деле не были найдены доказательства, которые могли бы свидетельствовать о существенной несоразмерности пени к последствиям нарушения обязательства. При этом величина неустойки, которая была установлена в рамках рамочного договора, не может подтверждать избыточность предъявляемых требований¹⁷⁸.

При рассмотрении другого случая апелляционная инстанция считает, что решение суда первой инстанции о применении ст. 333 ГК РФ считается верным, учитывая компенсационный характер неустойки, а также учитывая потенциальные убытки, возникающие в результате несвоевременного исполнения обязательств и отсрочки в их исполнении¹⁷⁹.

Неопределенности и сложности практики данной нормы при нарушении обязательств по рамочному договору можно найти такое объяснение: уменьшение неустойки является компетенцией суда, а не обязательством.

Судебная практика, кроме неустойки в рамочном договоре с участием субъектов семейного предпринимательства, также знакома с взысканием процентов за неисполнение денежных обязательств по дополнительным договорам, которые заключаются во исполнение рамочного договора (согласно ст. 395 ГК РФ). Если само рамочное соглашение не содержит положения о начислении процентов за пользование чужими денежными средствами, но в последующих отдельных договорах сторонами предусмотрено начисление таких процентов, то такая мера ответственности будет считаться законной. Это хорошо иллюстрируется на примере судебной практики.

Стороны сделки заключили между собой рамочный договор по поставке нефтепродуктов, в котором предусмотрели, что все конкретные детали, а именно цены, сроки, ассортимент, условия и количество поставляемого товара, будут согласовываться между сторонами в отдельных спецификациях для каждой партии нефтепродуктов. В отдельных спецификациях к рамочному договору было указано, что, в случае если покупатель своевременно не выполнит обязательства по оплате поставляемого товара, то другая сторона может требовать от покупателя процентов за использование его денежных средств, связанное с просрочкой в оплате, и покупатель обязан уплатить такие проценты. Таким образом, помимо неустойки, согласованной в рамочном договоре, стороны предусмотрели в спецификациях начисление процентов за просроченную оплату. При этом, даже если начисление процентов за просрочку оплаты не прописано в рамочном договоре, но учтено в спецификациях, которые составляют неотъемлемую часть договора, это не мешает истцу обратиться с соответствующим требованием согласно ст. 395 ГК РФ. Отношения, уточненные и специфицированные в спецификациях, конкретизируют или дополняют условия, предусмотренные в рамочном договоре¹⁸⁰.

Следовательно, условие о применении процентов за неисполнение обязательств, выраженное в денежном эквиваленте, явно установленное в последующих договорах-приложениях и не противоречащее условиям предшествующего заключенного рамочного соглашения, считается законным и соответствует принципу свободы договора.

Заключение рамочного договора в рамках организации модели семейного предпринимательства создает обязательство заключать конкретные договоры, направленные на организацию предпринимательской деятельности членами семьи, в соответствии с рамочным соглашением в будущем. Если стороны не выполняют такие обязательства, это может рассматриваться как нарушение основного договора и, следовательно, как существенное нарушение основной договорной обязанности. В таком случае если нарушение столь весомо, что оно мешает продолжению соглашения, то сторона, в отношении которой было совершенно нарушение, имеет право требовать либо принудительного исполнения данной обязанности, либо расторжения договора и возмещения убытков согласно с п. 5 ст. 453 ГК РФ.

В случае наличия условия о лимите в основном договоре можно принять эти меры. Например, в банковской деятельности при рассмотрении договора об открытии кредитной линии заемщик может запросить и использовать деньги в пределах установленного срока. Но это право ограничено максимальной суммой, указанной в договоре как лимит выдачи. В случае невыполнения банком своего обязательства по заключению кредитных договоров с заемщиком последний имеет право требовать расторжения договора и/или возмещения убытков.

Важно подчеркнуть, что отношения, возникающие из рамочного договора в рамках организации семейного бизнеса, представляют собой обязательства, при которых у сторон возникают свои права и обязанности. Даже если последующие дополнительные договоры будут не заключены, субъективные права и обязанности остаются в силе. Важно отметить, что они имеют неимущественный характер, так как направлены на организацию будущих договоров. Невыполнение таких обязанностей влечет гражданско-правовую ответственность, которая будет отличаться от ответственности по имущественным договорам, заключенным в рамках основного договора, например договорам поставки.

Принцип свободы договора предполагает, что стороны свободны в заключении соглашений и никто не может вынудить заключать договоры; исключение — когда закон или добровольно принятое обязательство предусматривают обязательность заключения договора. Если основной договор не содержит обязанности заключить дополнительные соглашения, то принуждение одной из сторон к их заключению является незаконным. Как отмечается, рамочные контракты могут быть разделены на два типа в зависимости от того, предусмотрено ли в основном договоре обязательство заключать конкретные дополнительные соглашения или не предусмотрено. Если такие обязательства присутствуют, то стороны должны соблюдать их как основные договорные обязанности. Но если отсутствуют указания в соглашении о таких обязательствах, то стороны не могут понуждать к заключению дополнительных соглашений. Это мнение подтверждается апелляционным определением суда кассационной инстанции по гражданским делам Псковского областного суда, которое утверждает, что отсутствие явных условий о заключении дополнительных соглашений не дает права на понуждение к этому действию.

Еще одним интересным примером вопросов ответственности по рамочному договору и высказываний суда на этот счет является постановление Девятого арбитражного апелляционного суда. Акционерное общество «Выксунский металлургический завод» (в дальнейшем — истец) обратилось в Арбитражный суд города Москвы с иском о взыскании убытков в виде упущенной выгоды на сумму 1 855 268 040,00 руб. с учетом увеличения суммы иска в соответствии со ст. 49 АПК РФ, как принято судом. Истец основывает свои исковые требования на нарушении ответчиком условий договора.

Подвергнув сомнению вынесенное решение суда первой инстанции, ответчик обратился к Девятому арбитражному апелляционному суду с апелляционной жалобой. В своем обращении он просил отменить предыдущее судебное решение и вынести новый, основываясь на аргументе, что договор, будучи рамочным, не может создавать обязательство на выборку товаров без подписания соответствующих спецификаций. Он также утверждал, что рамочный договор не способен обязывать к поставке и оплате товаров и, следовательно, иск о взыскании убытков не имеет основания.

Суд приходит к заключению: «Квалификация Договора как рамочного не означает отсутствие в указанном документе обязанностей сторон, за виновное нарушение которых наступает гражданско-правовая ответственность, в том числе в виде взыскания неустоек и убытков. Заявления Ответчика об обратном не следуют из положений статьи 429.1 ГК РФ, разъяснений Пленума Верховного Суда РФ, изложенных в Постановлении от 25.12.2018 № 49, а также преюдициальных судебных актов»¹⁸¹.

Рамочный договор при организации семейного бизнеса представляет собой соглашение, которое устанавливает долгосрочные отношения между сторонами и охватывает общие условия для выполнения действий, необходимых для исполнения возникающих обязательств.

Полагаем, что анализируемая в настоящей статье договорная конструкция представляет собой уникальное договорное правовое явление, в котором максимально раскрыт принцип свободы договора, где участники сделки свободны выбирать, нужно ли заключать последующие договоры или нет, следует ли включать в рамочный договор те или иные условия или они будут отражены уже в дополнительных соглашениях, то есть на данном этапе развития рамочного договора практически нет никаких ограничений для сторон сделки в рамках предпринимательских обязательств членов семьи¹⁸².

По вопросу ответственности по рамочному договору в рамках организации модели семейного предпринимательства можно сформулировать следующие заключения. В случае если рамочный договор не включает прямого обязательства сторон заключать последующие договоры, тогда возникает неявное обязательство заключать такие договоры в соответствии с рамочным соглашением. При этом несоблюдение этого неявного обязательства не влечет за собой частноправовой ответственности.

В доктрине определено, что «если стороны в рамочном договоре прямо обязуются заключать отдельные договоры во исполнение рамочного договора, в случае неисполнения этого условия будет наступать самостоятельная договорная ответственность. Когда рамочный договор не содержит положения, прямо предусматривающего обязанность заключать в будущем договоры, возникает подразумеваемое обязательство по их заключению. В таком случае незаключение отдельных договоров не влечет гражданско-правовой ответственности»¹⁸³.

«В условиях экономического кризиса и высокого уровня инфляции актуальной является проблематика соблюдения субъектами предпринимательской деятельности правил государственного регулирования цен. Современную правовую основу государственного регулирования цен составляют акты Всемирной торговой организации, Евразийского экономического союза, российское законодательство и подзаконные нормативные правовые акты»¹⁸⁴. Для предотвращения споров рекомендуется включать в рамочное соглашение обязательство, которое явно указывает на заключение последующих договоров-приложений в рамках рамочного соглашения или включить условие о лимите. При этом следует не забывать, что предпринимательские договоры, которые были заключены в рамках рамочного соглашения, считаются самостоятельными. Поэтому споры, возникающие в связи с отдельными «уточняющими» договорами, не должны затрагивать всю систему сделок, если в рамочном договоре отсутствуют явные указания на это. Если обязанности и ответственность сторон прописаны лишь в базовом договоре и последующие дополнительные договоры не включают данные условия, то при нарушении обязательств по определенному договору (например, при задержке поставки) будут применяться условия, определенные в базовом договоре. Определение момента возникновения ответственности и мер компенсации в случае нарушения условий рамочного договора является важным аспектом, требующим детального рассмотрения. Для учета баланса двух сторон следует на законодательном уровне закрепить: «Размер неустойки будет зависеть от суммы выполненных обязательств и даты исполнения обязательств».

§ 2.2. Договор конвертируемого займа и другие способы привлечения инвестиций в семейный бизнес

Семейное предпринимательство обеспечивает целый ряд социально-экономических выгод. Однако проблемой семейного бизнеса является отсутствие четкой и последовательной стратегии управления, позволяющей поддерживать рост капитала и получить доступ к источникам капиталовложений. Видится оправданным высказанное в доктрине А. Н. Левушкиным предложение о необходимости легализации семейного предпринимательства на основе подготовки и принятия комплексного федерального закона, нормы которого будут регулировать отношения семейного предпринимательства по аналогии с нормативным регулированием в Республике Казахстан¹⁸⁵.

Введение в Российской Федерации конструкции инвестирования в деятельность хозяйственных обществ в виде договора конвертируемого займа, целью которого является легализация и дополнительное стимулирование инвестиций в высокотехнологичные проекты в Российской Федерации, что позволяет привлечь как российских, так и иностранных инвесторов. Альтернативой договору конвертируемого займа во многих юрисдикциях зарубежных стран служит простой договор SAFE и его аналоги ASA, WISE, адаптированные под национальное законодательство европейских стран.

Инвестиционная деятельность представляет собой совокупность гражданских прав, принадлежащих на законном основании инвестору, имеющих денежную оценку и вложенных им в объекты предпринимательской деятельности в целях получения прибыли, достижения положительного социально-экономического эффекта и недопущения расходов¹⁸⁶, и является ключевым направлением развития цифровой экономики Российской Федерации, закрепленной в Указе Президента Российской Федерации «О Стратегии развития информационного общества в РФ на 2017—2030 гг.»¹⁸⁷.

Как обоснованно отмечает в науке профессор А. Н. Левушкин, «в современной экономико-правовой модели общественных отношений члены семьи принимают самое активное и непосредственное участие в предпринимательских правоотношениях, суть которых нередко сводится к организации бизнес-процессов супругами, детьми и другими родственниками в рамках концепции семейной организации предпринимательства»¹⁸⁸.

И. В. Ершова аргументированно доказывает, что «становление правового регулирования и государственной поддержки семейного предпринимательства на территории Российской Федерации предполагает законодательное закрепление ключевых понятий и определение мер поддержки таких семейных предприятий с целью их эффективного функционирования»¹⁸⁹.

Семейное предпринимательство обеспечивает целый ряд социально-экономических выгод, особенно с точки зрения повышения благосостояния, в буквальном смысле поддерживая значительную часть глобальных экономических основ. Однако подавляющее большинство семейных предприятий прекращают свою деятельность на втором или третьем поколении. Еще одной проблемой семейного бизнеса является отсутствие четкой и последовательной стратегии управления, недостаточное разделение собственности и контроля, а также низкий уровень экспертных знаний и объективного анализа бизнеса, без которых трудно поддерживать рост капитала и получить доступ к источникам капиталовложений.

Внедрение конкретных мер корпоративного управления — это нечто большее, чем просто фундаментальная предпосылка выживания многих семейных предприятий. Реальные преимущества заключаются в эффективности управления, доступе к каналам финансирования, авторитете и надежной деловой репутации, повышении производительности и конкурентных преимуществ, устойчивости бизнеса, раскрытии информации, прозрачности и подотчетности, доверии инвесторов, эффективности реагирования и адаптации к изменяющимся условиям, разделению собственности и контролю, управлению внутренними рисками и урегулированию конфликтов интересов¹⁹⁰.

Изучение феномена семейного бизнеса в цивилистической парадигме находится на стыке многих наук¹⁹¹. Обратим внимание на то, что семейное предпринимательство находится в фокусе не только частноправового, но и публично-правового регулирования, в частности государственная политика в отношении бизнес-сообщества, восприятие такой предпринимательской деятельности общественностью, социально-экономическая ситуация в стране и др¹⁹².

Таким образом, в семейном бизнесе при дефиците инвестиций сохранение контроля и возможность передать компанию будущим поколениям могут оказаться двумя фундаментальными препятствиями на пути дальнейшего развития и роста компании. В связи с этим важно разработать ряд механизмов, которые позволят сохранить повышенную степень контроля с доминированием участников — членов семьи при привлечении сторонних денежных ресурсов взамен на некий процент акций или долю уставного капитала хозяйственного общества.

13.07.2021 в гражданский оборот Российской Федерации была введена конструкция инвестирования в деятельность хозяйственных обществ, заимствованная из зарубежной практики, требующая обязательного нотариального удостоверения при участии общества с ограниченной ответственностью и именуемая договором конвертируемого займа¹⁹³.

Целью легализации конвертируемого займа являлось стимулирование инвестиций в высокотехнологичные проекты в Российской Федерации. Полагаем, что договор конвертируемого займа представляет собой форму венчурного инвестирования, которая может быть применена в семейном бизнесе.

Привлекательность инвестирования в семейный бизнес особенно актуальна в настоящее время в связи с изменением политического вектора и наращиванием темпа развития экономических отношений с Юго-Восточной Азией, странами СНГ и арабского мира. После ухода с российского рынка западных и американских компаний образовалась перспектива развития отечественных брендов для заполнения образовавшихся рыночных ниш, что стимулировало интерес инвесторов из Китайской Народной Республики и Объединенных Арабских Эмиратов.

Договором конвертируемого займа признается договор займа, предусматривающий право займодавца вместо возврата всей или части суммы займа и выплаты всех или части процентов за пользование займом при наступлении срока и (или) иных обстоятельств, предусмотренных этим договором, потребовать от заемщика, являющегося непубличным обществом, размещения займодавцу дополнительных акций определенной категории (типа) (ст. 32.3 Федерального закона от 26.12.1995 № 208-ФЗ «Об акционерных обществах»).

В соответствии с п. 1 ст. 19.1 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» общество, выступая заемщиком, вправе заключить договор займа, предусматривающий право займодавца вместо возврата всей или части суммы займа и выплаты всех или части процентов за пользование займом при наступлении срока и (или) иных обстоятельств, предусмотренных этим договором, потребовать от общества увеличения его уставного капитала, увеличения номинальной стоимости и размера доли займодавца — участника общества и уменьшения размера долей иных участников общества, а если займодавцем является третье лицо — принятия займодавца в общество, приобретения займодавцем доли в уставном капитале общества и уменьшения размера долей участников общества (договор конвертируемого займа).

К существенным условиям договора конвертируемого займа относятся сумма займа, срок и (или) обстоятельства, при наступлении которых займодавец вправе предъявить требование об увеличении уставного капитала общества, являющегося заемщиком, во исполнение договора конвертируемого займа, сумма или порядок определения суммы, на которую увеличивается номинальная стоимость доли займодавца.

Договор конвертируемого займа позволяет компании привлечь капитал авансом с расчетом на последующую конвертацию этого обязательства в долю уставного капитала или в акции.

Структура договоров конвертируемого займа может существенно различаться в зависимости от цели конвертируемого займа. Как правило, такие займы могут быть сконвертированы в собственный капитал при определенных обстоятельствах. Конвертируемый заем подлежит погашению и квалифицируется как долговая инвестиция, которая превращается в собственный капитал только после конвертации.

Типовая модель конвертируемого займа заключается в передаче инвестором инвестиций реципиенту, который обязуется их использовать на реализацию своего проекта и по истечении обусловленного срока предоставить инвестору право выбора: вернуть заемные денежные средства с уплатой процентов, если они предусмотрены в договоре, либо предоставить инвестору долю в своем бизнесе.

Альтернативой договору конвертируемого займа во многих юрисдикциях зарубежных стран, включая Австрию, Германию, Италию, Норвегию, Швецию, США и Соединенное Королевство Великобритании и Северной Ирландии, служит простой договор о будущих акциях/доле в уставном капитале (Simple agreements for future equity, далее по тексту — SAFE), который является финансовым инструментом для привлечения инвестиций на посевных инвестиционных раундах.

Подобно конвертируемому займу SAFE позволяет семейному бизнесу привлечь капитал авансом с расчетом на последующую конвертацию этого обязательства в привилегированные акции на следующем раунде. Благодаря своей простоте и низкозатратности SAFE быстро набрал популярность в Соединенных Штатах Америки и стал переходным методом промежуточного финансирования для компаний на стадии роста.

В настоящее время существует три инвестиционные разновидности SAFE с ключевыми компонентами, которые применяются как отдельно, так и комбинированно: 1) ставка дисконта; 2) предел оценки до инвестиции или оценки с учетом текущей инвестиции и 3) положение о приоритетах¹⁹⁴.

SAFE со ставкой дисконта дает инвестору возможность в обмен на вложение в капитал сегодня получить право конвертировать SAFE акции следующего раунда по фиксированной процентной ставке дисконта от суммы денежных средств, внесенных новыми инвесторами.

SAFE с пределом оценки конвертируется в привилегированные акции на следующем раунде инвестирования по цене за акцию, равную фиксированной сумме предела оценки, поделенную на количество всех размещенных акций компании на момент последующего инвестирования.

SAFE с положением о приоритетах дает возможность стартапам привлекать капитал на начальном этапе развития, разрешая инвесторам конвертировать SAFE не только в акции, но и в новую редакцию SAFE на более выгодных условиях, предназначенную для новых инвесторов.

В Соединенном Королевстве Великобритании и Северной Ирландии исторически применялись договоры конвертируемого займа при развитии любого бизнеса. Популярность данного договора связана с программой правительства Соединенного Королевства по обеспечению финансирования квалифицированных стартапов во время экономического спада Future Fund, которая привела к стандартизированному структурированию договора конвертированного займа, оптимизирующему финансирование на основе данного договора. Однако договор конвертируемого займа имеет определенные недостатки, а именно: 1) числится на балансе компании как долг, что осложняет переговоры с клиентами и поставщиками; 2) не дает права инвестору на налоговые льготы, предназначенные для привлечения капитала частных инвесторов в стартапы (схема инвестиций в предприятия [EIS] и схема инвестиций в стартапы [SEIS]).

Схемы EIS и SEIS предоставляют налоговые льготы отдельным налогоплательщикам Соединенного Королевства Великобритании, которые инвестируют в стартапы и компании на ранней стадии развития, а именно: 1) дают право на зачет 30% от суммы инвестиций в счет подоходного налога за год, в котором были сделаны инвестиции (по схеме SEIS этот показатель составляет 50%); 2) освобождают от налога на прирост капитала; 3) предоставляют право зачесть любой убыток от продажи инвестиций в счет своих обязательств по оплате налога на прибыль в год продажи¹⁹⁵.

В Соединенном Королевстве договор конвертируемого займа не предоставляет инвесторам права на льготы EIS или SEIS, но такое право предлагается при инвестировании по расширенному соглашению о подписке (далее по тексту — ASA), которое имеет коммерческий эффект договора SAFE, адаптированного под английское право и имеющего большой опыт в финансировании венчурного капитала в Соединенном Королевстве Великобритании и Северной Ирландии.

ASA имеет принципиальные преимущества перед другими формами финансирования стартапов, а именно:

• позволяет отложить оценку и обсуждение подробных условий корпоративного управления на более поздний срок, и, следовательно, компания получает финансирование быстрее;

• дает инвесторам возможность претендовать на льготы SEIS или EIS;

• предлагает инвесторам скидку на конвертацию;

• компания не приобретает долг на свой баланс;

В Австрии до недавнего времени договор конвертируемого займа активно применялся в качестве финансового инструмента для краткосрочного финансирования. Основное отличие SAFE от договора конвертируемого займа состоит в том, что SAFE не разрешает инвестору требовать возврата денежных средств, а, следовательно, инвестиция превращается в собственный капитал.

С точки зрения австрийского права SAFE — это инвестиционное соглашение между компанией, ее акционерами (учредителями) и инвестором, которое дает инвестору право на получение акций/доли в стартап-компании лишь при определенных событиях. Нередко инвестор настаивает на создании консультативного совета, принятии его в члены такого органа для получения актуальной корпоративной информации.

В Швеции в последние годы появились различные способы структурирования конвертируемых займов без обязательства компании возвращать сумму долга. Однако конвертируемый заем, не подлежащий возврату, подвергается сомнению некоторыми аудиторами, поэтому шведским предпринимателем Эриком Бирениусом был создан новый инструмент под названием WISE (warrants for investment in startup equity).

Инвестор по договору WISE выплачивает полную сумму инвестиций в качестве оплаты гарантий, которые конвертируются в акции компании по определенной цене. Условия WISE обычно включают максимальный предел оценки, то есть самую высокую оценку, при которой может произойти конвертация, а также минимальный предел оценки для защиты акционеров от размывания¹⁹⁶. Инвесторы не имеют права на информацию и обязаны соблюдать положения акционерного соглашения. С налоговой точки зрения инвестирование по договору WISE ничем не отличается от финансирования, осуществляемого посредством дополнительной эмиссии акций.

Таким образом, семейный бизнес в Российской Федерации с помощью договора конвертируемого займа, корпоративного договора и адаптации к национальному законодательству иных финансовых инструментов, применяемых в зарубежных юрисдикциях, может успешно применять опыт иностранных предпринимателей и привлекать сторонних инвесторов, заинтересованных в развитии российских брендов и получении прибыли.

§ 2.3. Влияние неисполнительности основного должника на возможность предъявления кредитором требования к поручителю (на примере семейного бизнеса)

По общему правилу, обязательства поручителя перед кредитором возникают с момента заключения договора поручительства, в том числе договора поручительства по будущим требованиям. Особенностью правоотношения, возникающего из договора поручительства, является то, что после его заключения стороны договора обычно не производят каких-либо действий по отношению друг к другу. Вызвано это в большей степени тем, что требования к поручителю, связанные с нарушением должником основного обязательства, могут быть предъявлены кредитором лишь при неисполнении или ненадлежащем исполнении должником основного обязательства (п. 1 ст. 363 Гражданского кодекса Российской Федерации) (далее — ГК).

На практике часто возникают ситуации, когда основной кредитор и должник после допущения факта ненадлежащего исполнения последним своих обязательств с целью урегулирования образовавшейся задолженности предоставляет рассрочку или отсрочку исполнения обязательства. Чаще всего это происходит при помощи заключения мирового соглашения. Безусловно, факт заключения мирового соглашения должен влиять не только на отношения кредитора и должника, но и на отношения поручителя и кредитора. В научной литературе, по мнению авторов, отсутствует развернутое комплексное исследование влияния заключенного мирового соглашения на отношения поручителя и кредитора на различных этапах их взаимоотношений, а также их правовых последствий.

Особый интерес в проведении исследования вызывает неоднозначный подход правоприменителя при разрешении подобных споров в судах, особенно споров в семейном бизнесе.

Поручительство, являясь одним из личных способов обеспечения исполнения обязательства, согласно своей правовой природе, призвано служить обеспечиваемому обязательству¹⁹⁷. В отличие от поручительства обеспечиваемое основное обязательство самодостаточно. Как и большинство других способов обеспечения исполнения обязательств, поручительство в отсутствие обеспечиваемого обязательства не имеет цели своего существования. Исключением можно считать случаи заключения договора поручительства, направленного на обеспечение будущих обязательств.

Связь обеспечиваемого обязательства с поручительством свидетельствует о том, что поручительству, как и большинству способов обеспечения исполнения обязательств, свойственен признак акцессорности. Именно данный признак практически полностью определяет правовую природу обязательства из поручительства.

Акцессорность в гражданском праве характеризует зависимость одного обязательства от другого, иначе говоря, акцессорное обязательство, по общему правилу, разделяет юридическую судьбу основного обязательства. Такую акцессорность принято называть абсолютной, однако в действительности акцессорность поручительства не абсолютна и чаще всего имеет относительный характер. Зависимость обеспечительного обязательства от основного проявляется в различных аспектах. Это может быть акцессорность возникновения, объема, изменения, срока, а также прекращения¹⁹⁸. Однако перечень видов акцессорности не является исчерпывающим.

Остановимся подробнее на акцессорности возникновения. Зачастую акцессорность возникновения поручительства рассматривается в контексте момента появления правоотношения кредитора и поручителя на свет (то есть момент заключения договора поручительства), который напрямую, по общему правилу, зависит от основного обязательства. Такую зависимость характеризуют как строгую акцессорность. Иначе говоря, для возникновения обязательства из поручительства должно существовать обеспечиваемое обязательство. Проявление возможности заключения договора поручительства в счет обеспечения будущих обязательств свидетельствует о допустимости отклонения от строгой акцессорной зависимости, однако договор поручительства в таком случае вступает в действие лишь с момента возникновения обеспечиваемого обязательства (п. 7 постановления Пленума ВС РФ № 45 от 24.12.2020).

Вторым, возможно наиболее важным, аспектом для кредитора является четкое понимание, когда у него возникнет возможность реализовать свой обеспечительный интерес, то есть непосредственно предъявить требование к поручителю исполнить его основную обязанность в рамках отношений из поручительства.

Обеспечительный интерес кредитора заключается в том, что перед ним появляется еще один субъект, обладающий самостоятельной имущественной массой, за счет которой можно восполнить последствия пороков исполнения либо неисполнения основного обязательства. По этой причине следует отметить, что основная обязанность поручителя возникает только в момент так называемой неисполнительности, или ненадлежащей исполнительности основного должника (п. 1 ст. 363 ГК). До исполнения своего обязательства из договора поручительства поручитель находится в некоем состоянии «подвешенности», а неизвестность того, придется ли поручителю исполнять свою основную обязанность, характеризует такое обязательство как условное¹⁹⁹.

Данная конструкция больше напоминает сделку с отлагательным условием. Согласно п. 1 ст. 157 ГК сделка считается совершенной под отлагательным условием, если стороны поставили возникновение прав и обязанностей в зависимость от обстоятельства, относительно которого неизвестно, наступит оно или не наступит. Существует мнение, что до наступления условия, когда наступает обязанность произвести исполнение, стороны находятся в состоянии предобязательственной юридической связанности.

Подход квалификации модели поручительства как сделки под условием был отвергнут в постановлении Пленума ВАС РФ № 42 от 12.07.2012. Просрочка должника, согласно разъяснениям высшего суда, является условием права (conditio iuris). Также отсутствует всякая необходимость квалифицировать отношения поручителя и кредитора до момента наступления основной обязанности как предобязательственную связь по той причине, что договор поручительства является консенсуальным договором. Права и обязанности по консенсуальному договору возникают, по общему правилу, в момент его заключения.

Исходя из вышеизложенного, право требования кредитора до определенного момента является неперфектным, иначе говоря, негодным для взыскания. Выполнение условия права (conditio juris), чем считается в конструкции поручительства наступление факта неисполнения или ненадлежащего исполнения должником обязательства (просрочка основного обязательства), и будет являться активатором права требования кредитора к поручителю²⁰⁰. Именно с этого момента у кредитора возникнет правовая возможность реализовать свое основное субъективное право к поручителю.

Возвращаясь к признаку акцессорности поручительства, стоит отметить, что данный признак должен работать и в обратную сторону. Так, отпадение факта неисполнительности должника, по сути, должно сопровождаться деактивацией возможности предъявления требования к поручителю. То есть требование кредитора вновь станет неперфектным.

Отпадение факта неисполнительности должника может наступать по различным причинам, будь то полное исполнение обязательства основным должником или изменение условий основного обязательства по соглашению сторон такого обязательства (новация, рассрочка, отсрочка исполнения и т. п.).

С полным прекращением основного обязательства надлежащим исполнением должника, в силу акцессорности прекращения, прекратятся полностью и обязательства поручителя²⁰¹. Однако подобные последствия не наступят в случае исполнения обязательства за должника третьим лицом. В силу положений ст. 313 ГК и выбранного законодателем подхода суброгации прав требований от кредитора к третьему лицу, погасившему чужой долг, обязательство поручителя в таком случае сохранится.

Интереснее обстоит ситуация с последствиями изменения основного обязательства, которые не влекут его прекращение.

Разберем на примере заключаемого мирового соглашения между кредитором и должником с рассрочкой исполнения ранее нарушенного обязательства. Встречается это чаще всего в отношениях, направленных на урегулирование кредитной задолженности.

Мировое соглашение, предоставляющее отсрочку или рассрочку исполнения обязательства, несмотря на то что по своей правовой природе похоже на новацию, согласно позиции ВАС РФ, таковой не является, если в тексте заключаемого соглашения стороны самостоятельно не указали на прекращение действия первоначального обязательства и замену его новым обязательством²⁰². Кроме того, изменение сроков и порядка расчетов не означает изменения способа исполнения обязательства. Данная позиция рационально обоснована, так как прекращение основного обязательства, согласно принципу акцессорности, прекращало бы и дополнительные обязательства, что просто не может соответствовать интересу кредитора²⁰³. По этой причине подобное мировое соглашение по своей правовой природе следует квалифицировать как констатацию (признание) основного обязательства с изменением сроков его исполнения.

По общему правилу, изменение основного обязательства без согласия поручителя, влекущее увеличение ответственности или иные неблагоприятные последствия для поручителя, не влияет на поручителя в том плане, что последний продолжает отвечать на прежних условиях (п. 2 ст. 367 ГК). То есть поручительство в таком случае не прекращается, а продолжает действовать на прежних условиях.

Как указывалось ранее, перфекция требования невозможна при отсутствии нарушенного основного обязательства. Если факт ненадлежащего исполнения уже имел место быть, значит, условие права, активирующее право требования к поручителю, сработало. Возникает вопрос: значит ли это, что в момент изменения обязательства путем заключения мирового соглашения право кредитора требовать исполнения от поручителя вновь станет неперфектным?

Следуя логике и вновь руководствуясь принципом акцессорности поручительства, можно с уверенностью ответить, что да. Ведь обеспечиваемое обязательство с момента заключения мирового соглашения, предоставляющего отсрочку обязательств, перестает быть «ненадлежаще исполняемым», то есть отпадает дефект исполнения. Конечно же, не исключено, что факт неисполнительности может вновь повториться, но и правоотношения из договора поручительства, согласно п. 2 ст. 367 ГК, не прекращаются, а, соответственно, до наступления факта повторной неисполнительности должника стороны возвратятся в состояние ожидания conditio iuris, или же неперфекции требования.

Исследовав, каким образом различные обстоятельства, связанные с изменением основного обязательства, влияют на поручительство, рассмотрим, как подобные споры разрешаются правоприменителем. Практика высших судов складывается неоднозначно.

Разрешая аналогичный спор с заключением мирового соглашения кредитора с должником после допущения просрочки последнего, а также судьбу обязательства поручителя в этих отношениях, Верховный Суд РФ в определении от 24.09.2014 по делу № 305-ЭС14-1200, отменяя судебные акты нижестоящих инстанций, пришел к следующим выводам:

1) изменение кредитором и основным должником обязательства, обеспеченного поручительством, не влекущее ухудшения положения поручителя, изменяет правоотношения между кредитором и поручителем, хотя бы на момент такого изменения должник и находился в просрочке. Если согласно условиям измененного обязательства основного должника последний не находится в просрочке, то и основания для взыскания, причитающегося с поручителя, отсутствуют;

2) мировое соглашение в таком случае является гражданско-правовой сделкой, изменяющей в части права и обязанности сторон по кредитным договорам;

3) изменение условий основного обязательства (кредитного договора), в том числе и в случае, когда основной должник до этого изменения уже находился в просрочке, повлияло на условия наступления ответственности поручителей. Иной вывод противоречит существу обеспечительных обязательств и позволяет кредитору в нарушение п. 1 ст. 363 ГК получить исполнение за счет поручителей при отсутствии обстоятельств, свидетельствующих о неисполнительности должника.

К аналогичным выводам пришел Верховный Суд РФ в определении СКГД ВС от 02.10.2018 по делу № 58-КН18-23.

Позиция Верховного Суда в вышеизложенных судебных актах полностью подтверждает ранее озвученные в статье гипотезы о том, что мировое соглашение деактивирует право требовать с поручителя исполнения своего основного обязательства, даже при наличии ранее имевшейся неисполнительности основного должника.

Однако в другом деле судья Верховного Суда, несмотря на истребование материалов дела для изучения, определением от 23.12.2022 по делу № 308-ЭС22-20421 отказал в передаче кассационной жалобы поручителя на рассмотрение в судебную коллегию, приводя в обоснование своего отказа выводы нижестоящих инстанций. Суды нижестоящих инстанций посчитали возможным удовлетворение исковых требований кредитора к поручителю, несмотря на наличие заключенного между кредитором и должником мирового соглашения. Главные выводы, положенные в обоснование принятых судебных актов, выглядели следующим образом:

1) мировое соглашение по своей правовой природе является гражданско-правовой сделкой, заключаемой в особом порядке посредством утверждения соглашения компетентным судом;

2) для обращения с требованием к поручителю, несущему субсидиарную ответственность, достаточно обратиться в суд за выдачей исполнительного документа;

3) мировое соглашение утрачивает свое значение с момента первого обращения кредитора в суд с заявлением о выдаче исполнительного листа на взыскание с должника всей суммы долга;

4) последующее исполнение ранее просроченного мирового соглашения не деактивирует права требования к поручителю.

Рассмотрим каждый из выводов подробнее.

1. Действительно, мировое соглашение по своей правовой природе представляет гражданско-правовую сделку, которая, как отмечалось ранее, «не новирует» обязательство. В этой части суды придерживались единой позиции, с чем нельзя не согласиться.

2. Согласно общему правилу, для предъявления требования к поручителю, несущему солидарную ответственность, достаточно лишь факта неисполнения или ненадлежащего исполнения основного обязательства. Если поручитель несет субсидиарную ответственность, то, помимо наступления факта дефекта исполнения, кредитору, прежде чем обратиться к поручителю, необходимо совершить дополнительное действие по предъявлению требования к основному должнику²⁰⁴. Отказ в удовлетворении такого требования (который может проявляться в том числе пассивным бездействием должника) активизирует право кредитора предъявить требование к субсидиарному поручителю (перфекция требования). В рассматриваемом деле суды пришли к выводу, что при наличии факта нарушения мирового соглашения кредитору для активизации возможности предъявления требования к поручителю, несущему субсидиарную ответственность, достаточно обратиться в суд с заявлением о выдаче исполнительного листа для принудительного исполнения мирового соглашения.

3. Квалификация одного лишь факта обращения с заявлением о выдаче исполнительного листа как обстоятельства, прекращающего мировое соглашение, достаточно спорна. Действительно, мотив обращения за выдачей исполнительного документа, по всей видимости, должен свидетельствовать о неисполнительности должником своих обязательств из договоренностей по мировому соглашению. Однако для получения исполнительных документов для принудительного исполнения кредитору необходимо подтвердить наступление обстоятельств ненадлежащего исполнения условий мирового соглашения, которые в свою очередь проверяются судом. Следовательно, можно сделать вывод, что моментом прекращения мирового соглашения следует считать не момент обращения с заявлением, а момент выдачи исполнительного документа судом кредитору.

4. Если изменение основного обязательства на любой стадии правоотношения сторон напрямую влияет на возможность предъявления требования к поручителю, то продолжение исполнения ранее нарушенных условий мирового соглашения после получения кредитором исполнительного документа не свидетельствует о возобновлении действий условий мирового соглашения и, соответственно, надлежащей исполнительности должника.

Логика подобных выводов вполне себе обоснованна и складывается из двух факторов. Во-первых, должник не может своими односторонними действиями возобновлять права и обязанности (по мировому соглашению) для кредитора. А во-вторых, после реализации права на принудительное исполнение обязательство до его полного исполнения будет считаться просроченным. Любое частичное исполнение не может квалифицироваться как частичное надлежащее исполнение. То есть нивелирование состояния неисполнительности должника в таком случае возможно только полным его исполнением либо заключением нового мирового соглашения.

Тем не менее интересной особенностью исследуемого дела выступило то обстоятельство, что в период рассмотрения иска кредитора к поручителю должник продолжал исполнять условия заключенного, а позже просроченного мирового соглашения. Кредитор по неизвестной причине предпочел умолчать о данном факте, что привело к принятию судебного акта, не соответствующего требованиям закона.

Суд первой инстанции взыскал с поручителя сумму, превышающую объем его ответственности (который определялся в процентном соотношении от суммы задолженности и напрямую зависел от размера остатка основного долга). Данные обстоятельства послужили основанием для отмены судебного акта первой инстанции.

Суд апелляционной инстанции посчитал, что исполнение обязательств из мирового соглашения после допущенной ранее просрочки не может квалифицироваться как обстоятельство, свидетельствующее о восстановлении надлежащей исполнительности должника, и удовлетворил требования кредитора к поручителю (за вычетом произведенных должником платежей в период рассмотрения иска). При этом апелляционный суд не стал учитывать те платежи, которые производились должником после вынесения решения суда первой инстанции, мотивируя это тем, что размер ссудной задолженности подлежал определению на дату принятия судом первой инстанции резолютивной части своего решения, а указанные платежи осуществлены позднее.

Рассмотренная судебная практика позволяет сделать вывод, что правоприменитель придерживается подхода, подтверждающего прямое влияние возобновления исполнительности должника на отношения между поручителем и кредитором. Таким образом, если после просрочки должника в основном обязательстве кредитор и должник заключили мировое соглашение, предоставляющее рассрочку или отсрочку исполнения, кредитор не вправе требовать исполнения от поручителя. Предъявление в таком случае требования к поручителю можно считать необоснованным (преждевременным), а отказ поручителя — правомерным. Перфекция требования к поручителю наступит только при повторном неисполнении или ненадлежащем исполнении основного обязательства (мирового соглашения).

Сложнее обстоит ситуация с квалификацией односторонних действий должника, направленных на возобновление своей исполнительности после факта получения кредитором исполнительного документа. В отсутствие согласия кредитора продолжения исполнения ранее просроченного обязательства из мирового соглашения недостаточно для нивелирования состояния его неисполнительности. Возобновление такого состояния может быть достигнуто только при помощи заключения нового мирового соглашения.

Стоит отметить, что вышеизложенное не отменяет обязанности кредитора действовать добросовестно и сообщать о всяком уменьшении основного обязательства должника не только на этапе предъявления требования к поручителю, но и на любой стадии рассмотрения дела в суде. Также повышенную осмотрительность при рассмотрении дел по иску кредитора к поручителю следует проявлять правоприменителю, выясняя, исполнялось ли после факта просрочки обязательство должником или иными лицами. В противном случае игнорирование данных фактов может привести к неосновательному обогащению кредитора и стать поводом для последующих судебных тяжб.

§ 2.4. Современные проблемы частноправового регулирования франчайзинговых семейных отношений в государствах — членах Евразийского экономического союза через призму частноправового регулирования: лучшие мировые практики

С каждым годом субъекты экономической деятельности в государствах — членах Евразийского экономического союза, в том числе и российские предприниматели, организованные как семейные компании, все чаще используют для ведения своей деятельности франчайзинговые отношения, что вполне оправданно.

Коммерческая концессия является эффективным способом ведения семейного бизнеса и имеет существенное значение для развития экономики в государствах — членах Евразийского экономического союза, но существующие проблемы в использовании комплекса передаваемых прав не получили на данный момент завершенного теоретического осмысления в современной литературе.

Рост современной экономики и приоритетные направления ее дальнейшего развития немыслимы без предпринимательской деятельности и вложения инвестиций при организации семейного бизнеса. В настоящее время активно развивается интеграция внутри производственно-технологических и иных связей, происходит активное привлечение инвестиций и объединение капиталов. Еще на рубеже ХХ—ХХI вв. в мире можно было наблюдать обширные как социально-экономические, так и общественно-политические изменения. На фоне этих изменений зародилось такое явление, как институт коммерческой концессии (франчайзинг)²⁰⁵.

Франчайзинг выступает аналогом российского договора коммерческой концессии в законодательстве зарубежных стран. Если попытаться упрощенно представить себе эту модель отношений, то ее можно охарактеризовать как один из способов компании, имеющей безусловный успех в определенной сфере, узнаваемую, известную торговую марку, предоставлять предпринимателю право на ведение бизнеса под торговой маркой контрагента на условиях, установленных договором²⁰⁶.

«С каждым годом субъекты экономической деятельности в государствах — членах Евразийского экономического союза, в том числе российские предприниматели, все чаще используют для ведения своей деятельности франчайзинговые договорные отношения»²⁰⁷. Законодательство стран — участниц ЕАЭС в области франчайзинга все-таки далеко от совершенства. При этом принятие специального закона о франчайзинге не решит всех проблем его реализации на практике. В этой связи, прежде чем принимать подобный закон, необходимо создать устойчивую правовую основу для его действия на территории того или иного государства. Не во всех государствах ЕАЭС создан необходимый нормативный правовой фундамент для развития франчайзинга. В частности, если в России, Казахстане и Беларуси франчайзинг развивается весьма успешно, то вот в Киргизии и особенно в Армении он находится в зачаточном состоянии, что связано как с небольшой территорией данных стран, так и с откровенным нежеланием предпринимателей этих государств использовать франчайзинг как форму ведения предпринимательской деятельности. В силу этого в данных государствах принимать специальный закон о франчайзинге нецелесообразно. Между тем принятие хотя бы Модельного закона о франчайзинге для стран ЕАЭС позволило бы унифицировать правила ведения бизнеса с использованием франшизы на территории этих государств и дало бы существенный толчок для изменения и совершенствования внутреннего законодательства в данной сфере.

Законодательно в Гражданском кодексе Российской Федерации (далее — ГК РФ)²⁰⁸ понятие «договор коммерческой концессии» было закреплено в 1996 г. в гл. 54. Однако активно закрепившаяся в предпринимательской деятельности терминология, такая как «франчайзинг», «франшиза», делает актуальным вопрос о правильности применяемых понятий практически для любых исследований, касающихся данного договора. Следует обратить особое внимание на то, что этот механизм применяется и в международных торговых отношениях, а такие существенные различия в трактовке изучаемых терминов могут повлечь неблагоприятные последствия (экономические потери, судебные тяжбы, утрата статуса организации и др.).

В связи с ростом экономических отношений в обществе необходим процесс их регулирования с помощью норм гражданского и предпринимательского права, что также касается и коммерческой сферы взаимоотношений с участием субъектов семейного права, которые складываются между субъектами при реализации ими предпринимательских функций. Рост современной «семейной экономики» и приоритетные направления ее дальнейшего развития немыслимы без предпринимательской деятельности и вложения инвестиций. В настоящее время активно развивается интеграция внутри производственно-технологических и иных связей, происходит активное привлечение инвестиций и объединение капиталов.

Определение юридической природы и тенденций исполнения предпринимательских обязательств является в настоящее время наиболее дискуссионным и принципиальным вопросом, имеющим значение для правоприменительной договорной деятельности, в особенности применительно к предпринимательским обязательствам²⁰⁹. «В последние годы в российском предпринимательском законодательстве происходят очень важные процессы трансформации. И здесь мы должны отметить, что право серьезно уступает место экономике, не успевая оперативно реагировать на происходящие в ней изменения»²¹⁰. В современном обществе большинство сфер жизнедеятельности основаны на договорных отношениях, в том числе имеющих предпринимательский характер²¹¹.

«Содержание особенностей законодательного регулирования деятельности субъектов МСП, а также цели их установления позволяют говорить о преференциальном характере изучаемого правового режима, поскольку малые и средние предприятия получают преимущества, создающие им более выгодные условия по сравнению с иными субъектами предпринимательства»²¹². Ю. Г. Лескова в науке обоснованно указывает на необходимость расширения предпринимательских и потребительских отношений, что не только актуализирует проблемы защиты прав предпринимателей и потребителей, но и высвечивает вопрос о развитии социальных компонентов в бизнесе. В этой связи представляется важным сформировать особые механизмы деятельности предпринимателей²¹³. Полагаем уместным отнести это в полной мере к франчайзинговому предпринимательству, договору коммерческой концессии, организованным на семейно-правовых началах. В науке предпринимательского права справедливо определено, что так как одной из основных тенденций развития как современного научного познания в целом, так и юридической науки в частности является расширение использования системного подхода при изучении природы рассматриваемых явлений, необходимо обратить внимание на установление межотраслевых связей между гражданскими и предпринимательскими отношениями²¹⁴.

«В настоящее время в Российской Федерации проявляется тенденция публицизации законодательства, этот процесс обусловливается тем, что государство постоянно расширяет сферу своего вмешательства в частноправовую сферу… в целях выполнения функций защиты прав гражданина и обеспечения его частных интересов…»²¹⁵. Правовое обеспечение частных интересов граждан является формой проявления публичного интереса государства, декларирующего себя социальным (ст. 6 Конституции РФ). Это в полной мере относится к исполнению договора коммерческой концессии в предпринимательской деятельности. Действительно, динамика франчайзинговых отношений, их развитие в предпринимательской среде стран — участниц ЕАЭС напрямую связана с исполнением договоров коммерческой концессии и комплексной предпринимательской лицензии. В доктрине справедливо обращается внимание на то, что «на субъектов обязательства возлагается обязанность надлежащего исполнения закрепленных в договоре условий. Надлежащим исполнением обязательство прекращается»²¹⁶.

Согласимся с высказанным в науке мнением профессора А. Н. Левушкина, что важна «значимость договора как инструмента правового регулирования предпринимательства, именно предпринимательские договоры выступают правовой формой реализации волеизъявления субъектов предпринимательской деятельности»²¹⁷.

Как уже отмечалось нами выше, Федеральным законом от 12.03.2014 № 35-ФЗ были внесены изменения в ст. 1028, регулирующую форму и регистрацию договора коммерческой концессии. С новыми положениями регистрации в федеральном органе исполнительной власти по интеллектуальной собственности, то есть в Роспатенте, подлежит не сам договор концессии, а предоставление права использования в предпринимательской деятельности комплекса исключительных прав правообладателя по договору.

Порядок такой регистрации установлен правительством РФ²¹⁸, где закреплено, что в случае регистрации права использования объектов интеллектуальной собственности к заявлению сторон договора должны быть приложены документы, указывающие:

• на срок действия договора, если этот срок определен;

• территорию, на которой происходит право предоставления права;

• предусмотренные договором способы использования предоставленных объектов.

Для того чтобы первая обязанность договора со стороны правообладателя была исполнена, предоставление права с его стороны должно быть зарегистрировано. Иначе по ст. 165 ГК РФ сторона, которая уклоняется от регистрации сделки, должна возместить другой стороне убытки, которые вызвала данная задержка. Таким образом, невыполнение требований ст. 1028 ГК РФ еще одно нарушение, поскольку без регистрации предоставление данных прав считается несостоявшимся.

Отмечается, что в предыдущей редакции ст. 1028 ГК РФ законодатель закрепил, что несоблюдение государственной регистрации договора говорит о его дальнейшей недействительности. Изменения вступили силу в 2014 г., и в записке к проекту законодатель не говорит о причине регистрации прав сторон вместо регистрации договора, указывая, что опыт стран показывает эффективность государственной регистрации прав сторон, ее большую востребованность по сравнению с регистрацией договора и влияет на уменьшение количества исков, направленное на признание сделок недействительными, потому что раньше в судебной практике было частным случаем, когда признавались ничтожные договоры, потому что отсутствовала регистрация правообладателем.

По законодательству таких стран, как Швейцария, Китай, Бразилия, регистрация обязательна как для договора концессии, так и для лицензионного договора. Анализ показывает, что на сегодня развитые страны имеют масштабное развитие рынка франшиз, что обусловлено налаженной процедурой регистрации, чего не скажешь о нашем опыте.

Показателен случай развития ресторанов «Макдоналдс», который поначалу предпочитал развиваться без системы франчайзинга, и только в 2012 г. была проведена первая франшиза. Одна из причин непопулярности франчайзинга в России — это сложная процедура регистрации договоров коммерческой концессии. Возможным решением представляется упрощение этой процедуры, поэтому произошел переход к регистрации комплекса исключительных прав. Так, в п. 3.4.4 Рекомендаций Роспатента по проверке договоров о распоряжении исключительным правом на результаты интеллектуальной деятельности находятся положения о том, что перед государственной регистрацией договора требуется проверка, по которой проводиться проверка таких положений:

• предоставление комплекса прав, принадлежащих правообладателю;

• предоставление права на использование товарного знака;

• принадлежность правообладателю предоставляемых прав;

• включение в договор условия о вознаграждении;

• возможность сторон договора являться субъектами предпринимательской деятельности;

• допустимость осуществления субконцессии.

Следует обратить особое внимание на законодательное регулирование и соотношение договора франчайзинга и договора коммерческой концессии в рамках организации бизнеса членам семьи. Последний получил свое отражение в Гражданском кодексе Российской Федерации. Эта договорная форма является одной из поименованных, чего нельзя сказать о международном договоре франчайзинга. Именно этому способу построения договорных отношений в парадигме многополярного мира уделяется большое внимание в зарубежных странах. Например, в Испании, Италии существуют отдельные законодательные акты, регулирующие конкретно франчайзинговые отношения.

Уже на этом этапе исследования можно выделить одну из точек зрения на соотношение изучаемых договоров. Она выражается в том, что договор франчайзинга и договор коммерческой концессии имеют существенные отличия.

Считаем оправданным определять коммерческую концессию в первую очередь как способ осуществления предпринимательской деятельности, в том числе членами семьи. Итак, коммерческая концессия — совокупность действий субъектов предпринимательства по осуществлению инвестиционной деятельности, в которых правообладатель предоставляет пользователю на условиях заключенного ими договора право использовать в своей деятельности комплекс исключительных прав, принадлежащих на праве собственности правообладателю, а пользователь обязуется соблюдать условия, выставленные ему правообладателем. Как видно из предложенного нами определения, данные отношения не сводятся лишь к самому договору, а подразумевают и иные действия, как предшествующие ему, так и последующие.

Полагаем, вполне уместно было бы определить, что передаваемые по концессионному договору права идентичны тем, что предоставляются при заключении франчайзингового договора. Анализируя смысловое содержание, вкладываемое в каждое из рассматриваемых договорных конструкций, такое положение найдет свое подтверждение в полном объеме.

В рамках реализации метода сравнительно-правового исследования отметим, что в государствах — членах Евразийского экономического союза, в частности в Республике Беларусь и Республике Казахстан, используют термин «договор франчайзинга». Второе название такого договора в обеих странах — «договор комплексной предпринимательской лицензии». Оно указывает, что передается именно «комплекс прав».

Говоря о правовом регулировании рассматриваемого в настоящей работе правового института, необходимо указать, что самыми лаконичными в вопросе нормативного урегулирования франчайзинга сегодня называют правовые нормы Беларуси и России. Основными нормативными правовыми документами являются гражданские кодексы, но относительно судебной практики Россия «обгоняет» Беларусь.

Весьма интересен опыт Казахстана, где, помимо Гражданского кодекса Республики Казахстан, действует Закон РК от 24.06.2002 «О комплексной предпринимательской лицензии (франчайзинге)», который:

• освещает дополнительно вопросы брокериджа (посреднической деятельности при заключении и исполнении договора комплексной предпринимательской лицензии);

• указывает на виды комплексной предпринимательской лицензии (конверсионная, множественная, товарная и другие виды).

Поскольку договор посвящен передаче исключительных прав, его правовое регулирование подпадает под действие и иных нормативных правовых актов. Речь идет, например, о Законе РК от 26.07.1999 «О товарных знаках, знаках обслуживания и наименованиях мест происхождения товаров», Патентном законе РК от 16.07.1999, актах корпоративного законодательства и т. д.

Договор франчайзинга может потребовать совершения формальностей, связанных с его заключением:

• регистрации договора;

• регистрации предоставления права по такому договору на объект интеллектуальный собственности;

• регистрации предоставления права использования франшизы.

По законодательству Беларуси регистрации подлежит сам договор франчайзинга. В Казахстане договор франчайзинга подлежит регистрации, если включает в себя условие о передаче в составе франшизы: изобретения; полезной модели; промышленного образца; селекционного достижения; товарного знака / знака обслуживания; топологии интегральных микросхем, зарегистрированных в соответствии с законодательством Казахстана.

Казахстан наиболее близок к Беларуси, где фирменное наименование франчайзера и нераскрытая информация (в Казахстане — охраняемая коммерческая информация) являются обязательными объектами для включения в состав франшизы. Иной состав передаваемых объектов может обозначать что угодно, но не франчайзинг.

Например, если в Беларуси передается товарный знак и нераскрытая информация в виде ноу-хау, то франчайзинга такие отношения не создают. Однако если этот же состав резидент Беларуси передает для использования в России ее резиденту, то это уже может быть квалифицировано как франшиза. Представляется, что этот подход к составу франшизы считается не совсем удобным. Фирменное наименование франчайзера, например при торговой франшизе, редко известно потребителям и не содержится в его товарном знаке. В связи с этим передача фирменного наименования является зачастую формальностью, а само наименование де-факто не используется франчайзи. Кроме того, включение фирменного наименования в состав обязательных элементов франшизы лишает индивидуального предпринимателя права выступать в качестве «первичного франчайзера» (поскольку у ИП, согласно законодательству Беларуси, не может быть фирменного наименования)²¹⁹.

В заключение сформулируем основные выводы и предложения.

1. Предлагается создать определенные унифицированные правила в государствах — членах Евразийского экономического союза, которые регулировали бы именно франчайзинговые отношения, организованные на семейно-правовых началах, и, соответственно, договор франчайзинга, в том числе членами семьи. В рамках этих положений следует определить не только понятие франчайзинга, но также и объект рассматриваемой договорной конструкции, стороны и тот перечень документов, который регулировал бы франчайзинговые правоотношения.

2. Договор коммерческой концессии в России и комплексной предпринимательской лицензии в государствах — членах Евразийского экономического союза является полностью самостоятельной категорией, представляющей собой договор, предопределяющий комплексный характер взаимодействия в рамках осуществления коммерческой деятельности, организованной на семейно-правовых связях. В рамках тесного взаимодействия при использовании данного эффективного инструмента ведения семейного бизнеса зарегистрированные юридические лица, индивидуальные предприниматели и физические лица получают существенные преимущества, связанные с использованием имеющегося потенциала в рамках семейной организации бизнес-модели.

3. В России коммерческая концессия отлична от идентичного договора в других странах ЕАЭС. Анализируя формы франчайзинговой модели организации семейного предпринимательства в странах ЕАЭС, установлено, что понятие «франчайзинг» шире по объему понятий «коммерческая концессия» и «комплексная предпринимательская лицензия», поскольку предполагает передачу комплекса исключительных прав и коммерческого опыта, бизнес-модели, стратегии и тактики ведения предпринимательской деятельности от франчайзера (правообладателя) к франчайзи (пользователю). Указанный аспект необходимо учитывать при разработке как специального законодательства о франчайзинге, так и совершенствовании ныне действующего законодательства государств — членов Евразийского экономического союза.

В заключение еще раз хотелось бы отметить, что отношения, строящиеся на основании договоров коммерческой концессии (франчайзинга) членами семьи, уже сейчас занимают одно из ведущих мест в развитии предпринимательства по всему миру. Для достижения более высоких социально-экономических показателей необходима доскональная и четкая правовая регламентация данного института с учетом специфики семейно-правовых связей, доверительного характера отношений. Причем именно в этом случае важнейшим критерием эффективности правовых изменений будет совпадение требований предпринимателей, будущих правообладателей (франчайзеров) и пользователей (франчайзи) с нормами права и нравственными предписаниями, которые преобладают при семейной организации бизнеса.

§ 2.5. Договор как правовая форма регулирования инновационных предпринимательских правоотношений супругов в рамках организации семейного предпринимательства

Научно-технический прогресс и интеллектуализация основных средств производства стали ключевыми тенденциями развития современной промышленности, активное участие в которой принимают члены семьи в рамках организации семейного предпринимательства.

Результаты инновационной деятельности участников семейного предпринимательства довольно оперативно внедряются не только в промышленность, но и в имущественный оборот, что обусловливает стремительную модернизацию, в том числе и семейной экономики. Однако такое развитие требует к себе пристального внимания и со стороны юридической науки. Именно она призвана обеспечить правовое регулирование происходящих процессов. Сегодня одним из рычагов такого регулирования выступают предпринимательские договоры как правовая форма регулирования инновационных предпринимательских правоотношений супругов в рамках организации семейного предпринимательства в России.

Как обоснованно отмечает профессор А. Н. Левушкин, «глобализация цифровых систем современного общества неминуемо влияет на экономическую и правовую системы»²²⁰. Определение юридической природы и тенденций исполнения предпринимательских обязательств является в настоящее время наиболее дискуссионным и принципиальным вопросом, имеющим значение для правоприменительной договорной деятельности, в особенности применительно к предпринимательским обязательствам²²¹.

Гражданско-правовые и предпринимательские договоры являются основными инструментами, регулирующими общественные отношения, возникающие в процессе создания и реализации имущественных и правовых интересов субъектов семейного предпринимательства. Благодаря данной форме частноправового регулирования экономических отношений наблюдается значительный рост эффективности производства в рамках семейного бизнеса, четко отслеживается имеющийся спрос и существующие предложения на конкретном рынке товаров, работ и услуг.

В цивилистической доктрине обоснованно установлено, что гражданско-правовой договор — это правовое средство представления потребностей и защиты интересов сторон договора, с помощью которого обеспечивается взаимная выгода для всех участников экономической и иной имущественной деятельности²²². Убеждены, что частноправовые договоры позволяют оказывать значительное влияние на благосостояние нашей страны, стабильность и порядок в обществе и экономической сфере без чрезмерного влияния государственного принуждения на развитие семейного бизнеса.

По замечанию авторитетного специалиста в сфере коммерческого права Б. И. Пугинского, необходимо уделить большее внимание значению договора как самостоятельного ненормативного правового средства, в первую очередь исходить из анализа судебной практики в части формулирования сторонами договора условий, не являющихся существенными. Ученый считает, что анализ договорной практики принесет больше пользы, чем договорное нормоведение²²³.

Говоря о влиянии договорного регулирования на инновационную деятельность и отношения, складывающиеся в процессе такой деятельности, в рамках организации семейного бизнеса стоит отметить, что предпринимательская деятельность как вид экономической деятельности очень сложная правовая категория. Ее можно рассматривать в различных аспектах, например:

• организационном;

• экономическом;

• юридическом и так далее.

Конечно, предпринимательство в первую очередь представляет собой систему действий различного правового и экономического характера, а также операций, посредством которых возможно достижение поставленных социально-экономических целей. Как известно, основной целью предпринимательской деятельности, в том числе членов семьи, является получение прибыли за счет выпуска на рынок определенного товара или предоставления тех или иных работ и услуг в процессе осуществления членами семьи предпринимательской деятельности. Гражданско-правовой и предпринимательский договор в условиях становления рынка является важнейшим правовым средством воздействия на экономику страны и семьи.

В первую очередь, как представляется, важно выделить черты, отличающие договор от нормативных актов как правовых регуляторов.

Во-первых, договоры основаны на согласии сторон, выраженном волей участников сделки, в то время как нормативные акты принимаются компетентными органами власти на основе законодательства.

Во-вторых, договор обязывает только его участников, то есть тех, кто его заключил, в то время как нормативный акт предписывает правила поведения для всех субъектов, подпадающих под его действие.

В-третьих, договоры могут быть более конкретными и специализированными в отношении регулируемых отношений, тогда как нормативные акты обычно устанавливают общие правила, накладываемые на широкий круг лиц.

В-четвертых, договоры чаще всего направлены на регулирование конкретных правовых отношений между сторонами сделки, в то время как нормативные акты предназначены для установления общих норм поведения в обществе.

В науке С. Ю. Морозовым изучена система транспортных организационных договоров. Научная работа ученого является фундаментальным исследованием, содержащим комплексный анализ системы транспортных организационных договоров. Исследуя систему организационных правоотношений, автор обоснованно исходил из природы отношений, которые лежат в его основе²²⁴. Приведенный подход к исследованию системы транспортных договоров является безусловно верным. Указанный подход также применим для анализа иных договорных систем, в том числе для изучения системы договорного регулирования инновационной деятельности при организации семейного бизнеса.

С моментом возникновения свободных рыночных отношений в России можно связать и начало существования необходимых форм обслуживания новой экономической системы²²⁵. Договорное урегулирование правовых отношений в инновационной сфере, организованной на семейной форме предпринимательства, на наш взгляд, позволяет:

• обеспечить права и интересы участников семейного предпринимательства;

• определить правовые основы для урегулирования правовых отношений;

• обеспечить охрану права собственности на результаты инновационной деятельности субъектов семейного предпринимательства;

• развивать нормативно-правовое регулирование отношений как в сфере выполнения технологических и научно-исследовательских работ (НИР), опытно-конструкторских работ (ОКР), так и в сфере реализации инновационных продуктов, защиты прав на интеллектуальную собственность.

Договорное регулирование позволяет учитывать специфику каждого инновационного процесса в сфере бизнеса, адаптируя правовые нормы и условия к конкретным потребностям и задачам сторон. В связи с этим договорное регулирование правовых отношений в инновационной сфере играет важную роль в обеспечении правовой стабильности и защите интересов всех участников инновационных процессов, способствуя развитию инноваций и содействуя прогрессу в этой области.

Стадии инновационного процесса при организации семейного бизнеса опосредуются различными договорными конструкциями цивилистического характера. Жизненный цикл инновационной деятельности в договорном регулировании можно представить следующим образом:

• юридическое оформление предпринимательской деятельности;

• регулирование процесса научно-технической деятельности;

• установление организационных основ деятельности²²⁶.

Стоит отметить, что в российском законодательстве отсутствует понятие «инновационный договор». Тем не менее в научной литературе активно обсуждается проблема договорных форм, связанных с инновационной деятельностью. Большинство исследователей, включая М. В. Волынкину, придерживаются мнения о том, что понятие «инновационные отношения» является условным и обобщающим, что исключает наличие инновационных договоров как самостоятельного вида договоров²²⁷. Поскольку инновационные правоотношения достаточно разнообразны, их регулирование также не может быть ограничено одной договорной конструкцией. Поэтому в регулировании отношений, возникающих в процессе инновационной деятельности, используются договоры, определенные в ГК РФ. Для закрепления понятия инновационного договора как самостоятельного вида договора на законодательном уровне необходимо провести обобщение характеристик и условий договоров, применяемых в настоящее время для регулирования инновационной деятельности, что представляется нецелесообразным.

Если рассматривать сущность инновационного договора в теории, то он представляет собой форму юридического закрепления возникающих отношений и заключается в процессе планирования, осуществления, содействия и контроля инновационной деятельности. В свою очередь, гражданско-правовой договор — это основная юридическая форма представления предпринимательской деятельности, посредством которого происходит регулирование взаимоотношений между участниками данной деятельности²²⁸.

Проанализировав договорное регулирование инновационной деятельности, организованной в рамках семейного предпринимательства, можно привести классификацию частноправовых договорных конструкций в сфере инноваций:

1. Договоры по «технологической новизне». К ним относятся договоры:

• на выполнение НИР;

• на выполнение ОКР и технологических работ;

• об отчуждении исключительных прав;

• коммерческой концессии;

• лицензионные договоры.

2. Договоры, касающиеся передачи исключительных прав на результаты интеллектуальной деятельности. Предметами таких договоров выступают результаты интеллектуальной деятельности или средства индивидуализации.

3. Договоры, прямо не упомянутые (поименованные) в ГК РФ.

Аргументировано, что инновационные отношения по своей правовой природе не являются одноэтапными, они носят длящийся характер, данная особенность опосредована жизненным циклом инноваций. Они представляют собой процесс, который имеет длительный характер и не завершается после разработки и внедрения инновации. Это связано с жизненным циклом инноваций и их динамикой, которые определяют различные этапы и изменения в процессе развития инновационных продуктов, услуг или технологий. Так, именно многогранный характер инновационной деятельности создает предпосылки для использования сложных договорных конструкций, таких как «смешанный договор» и «комплексный договор».

Понятие смешанного договора закреплено в ч. 3 ст. 421 ГК РФ. Использование смешанного договора является важным проявлением принципа свободы договора, поскольку это дает возможность сторонам структурировать свои правоотношения при наименьших издержках и временных затратах. В отличие от смешанных договоров категория «комплексный договор» не закреплена в ГК РФ. Возможность заключения комплексных договоров вытекает из актов Верховного Суда Российской Федерации. Так, в одном из решений ВС РФ от 21.05.2014²²⁹ упоминается комплексный договор в значении договора, который является «основанием возникновения двух и более обязательств с единой хозяйственной целью».

Комплексные договоры и смешанные договоры являются различными формами правового закрепления договорных отношений, хотя между ними есть определенное перекрытие и сходство. Стоит выделить основные отличия между ними.

Комплексный договор предполагает объединение нескольких взаимосвязанных условий или аспектов в единое целое. В таких договорах стороны соглашаются на выполнение различных взаимосвязанных обязательств, которые не могут быть разделены без потери целостности соглашения. Целью комплексного договора является создание комплексного продукта или оказание комплексной услуги, объединяющих различные элементы или этапы. Примеры комплексных договоров: договор на строительство объекта, договор на разработку и внедрение информационной системы, договор на проведение мероприятия с полным комплексом услуг и т. д.

В свою очередь смешанный договор представляет собой комбинацию различных видов договоров в одном документе. Это может быть сочетание купли-продажи с арендой, поставки с услугами и т. д. В отличие от комплексного договора смешанные договоры содержат разные виды обязательств, которые могут быть осуществлены и рассмотрены независимо друг от друга. Цель смешанных договоров — удовлетворение нескольких потребностей или интересов сторон путем комбинирования различных видов соглашений. Примерами смешанных договоров являются договор купли-продажи с оказанием услуг, договор подряда с поставкой материалов, договор аренды с правом выкупа и т. д.

Таким образом, основное различие между комплексными и смешанными договорами заключается в способе объединения обязательств и условий: комплексные договоры формируют единое целое из взаимосвязанных обязательств, а смешанные договоры сочетают разные виды договоров в единое соглашение.

Механизм инновационной деятельности субъектов семейного предпринимательства направлен на разработку конкурентоспособного рынка с целью получения максимальной прибыли.

Договоры, заключаемые между субъектами инновационной деятельности, имеют свои особенности, которые определяются спецификой инновационных процессов и интересов сторон:

• договоры, заключаемые в процессе инновационной деятельности, принадлежат к группе гражданско-правовых²³⁰;

• предмет договора связан с коммерческой реализацией научно-технических достижений;

• многообразие договоров, а также постоянное их развитие;

• заключение договоров в инновационной деятельности связано не только с созданием и внедрением инноваций, но и их коммерческой реализацией и финансированием обозначенной сферы;

• ввиду постоянного развития инновационных отношений особое значение имеет принцип свободы договора. Одним из положений, образующих данный принцип, является право заключать смешанные и непоименованные договоры²³¹. Кроме того, при реализации инновационной деятельности используются и комплексные договоры²³²;

• жизненный цикл инновационной системы опосредован заключением разнообразных частноправовых договоров. Каждый этап инновационного процесса опосредуется различными гражданско-правовыми договорами. Каждый из этих видов контрактов играет свою уникальную роль в поддержании и развитии инновационной активности, способствуя росту научных открытий и применению передовых технологий в практической деятельности.

Несмотря на это, в частном праве для организации и осуществления деятельности субъектами семейного предпринимательства уже создан широкий инструментарий для реализации инноваций, поскольку инновационная деятельность неразрывно связана с предпринимательством и охватывает различные аспекты взаимоотношений между участниками этого процесса. Множество инструментов частного права, таких как договоры, лицензии, соглашения о конфиденциальности, патенты и другие, широко применяются в инновационной сфере.

Убеждены, что договоры партнерства, совместного владения и разработки, агентские договоры, а также различные формы лицензирования интеллектуальной собственности играют важную роль в стимулировании инноваций и продвижении новых технологий на рынок. Эти инструменты позволяют эффективно урегулировать права и обязанности сторон, защитить интеллектуальную собственность и обеспечить стабильность взаимоотношений между участниками инновационного семейного процесса осуществления бизнеса. Более того, правовая защита инноваций включает в себя такие аспекты, как регистрация патентов, авторских прав, товарных знаков и других объектов интеллектуальной собственности, что является важным моментом для стимулирования инновационной активности и обеспечения защиты интересов новаторов.

Таким образом, инструменты частного права эффективно применяются в инновационной сфере для обеспечения правовой защиты инноваций, регулирования отношений между участниками инновационного процесса организации бизнеса и способствуют развитию новаторских идей и технологий на благо общества.

Но возможный потенциал недостаточно используется субъектами предпринимательства на практике, в частности, из-за особенностей инновационной деятельности, которые не учтены в правовых актах.

Первопричиной развития государственной инновационной политики является использование инноваций как основы экономического роста современной России.

Как говорилось ранее, существует необходимость совершенствования правовой основы инновационной деятельности как на федеральном, так и региональном уровне. Систематизация правовых норм с учетом стратегических направлений развития инновационного законодательства и внедрение новых форм правового регулирования в данной области позволят создать эффективный механизм поддержки инноваций в сфере предпринимательства. Ключевым этапом в этом процессе является принятие базового законодательного акта, способного учитывать специфику регулирования инновационных отношений и способствовать разработке новых методов их развития. Успешное создание такого закона будет способствовать стимулированию развития инноваций, обеспечивая прозрачный и эффективный механизм правовой поддержки современных технологических и научных достижений.

Одной из важнейших составляющих развития инновационной системы является гражданское и предпринимательское законодательство, включающее в себя различные формы договорного регулирования этого направления. Оно обеспечивает правовую основу для регулирования отношений, связанных с созданием, использованием, защитой и распространением инноваций. Гражданское законодательство определяет права и обязанности участников инновационного процесса, условия сотрудничества, защиту интеллектуальной собственности и другие важные аспекты. Например, гражданское законодательство регулирует заключение договоров об исследованиях и разработках, соглашений конфиденциальности, совместного использования инноваций и других видов, необходимых для реализации инновационных проектов. Однако, несмотря на положительное реформирование его норм, становление инновационного правового института невозможно без комплексного подхода к инновационной правовой системе в целом.

Отдельная система правовых актов, регулирующих инновационную деятельность, позволит систематизировать разрозненные правовые нормы в единую систему. Базовый закон позволит урегулировать правовые статусы соответствующих субъектов, закрепить их права и обязанности, меры стимулирования их деятельности, стратегическое направление их развития, формы взаимодействия с друг с другом.

Исходя из вышесказанного, инновационное законодательство — это динамичная и гибкая структура, которая требует систематизации и постоянного прогнозирования возможных вариантов направления развития.

Сегодня главным правовым инструментом, регулирующим возникающие отношения в национальной инновационной системе, является договорное предпринимательское право. В контексте инновационной деятельности заключение договоров имеет особое значение, поскольку инновации часто связаны с использованием интеллектуальной собственности, ноу-хау, технологий и других ценных ресурсов. Договоры могут регулировать вопросы правового использования интеллектуальной собственности, распределения прибыли от инновационного проекта в рамках семейной бизнес-модели, конфиденциальности информации, ответственности за нарушение условий договора и другие аспекты, необходимые для успешной реализации инноваций.

Важно, чтобы договоры в области инноваций семейного бизнеса были составлены грамотно и учитывали специфику инновационных процессов, а также особенности рынка и правового регулирования инноваций. Они должны быть структурированы таким образом, чтобы обеспечить защиту интересов всех участников процесса инновационной деятельности при организации семейного бизнеса и способствовать успешному внедрению инноваций на финансовых и иных рынках товаров и услуг. Таким образом, договоры играют важную роль в регулировании инновационных предпринимательских правоотношений при осуществлении семейного предпринимательства, позволяя участникам инновационного процесса оформить свои отношения в правовой форме и обеспечить эффективное взаимодействие на основе четко определенных условий и обязательств.

Однако стоит отметить, что, конечно, перечень договоров не является исчерпывающим, дальнейшее развитие данного направления требует совершенствования форм и методов взаимодействия между участниками инновационной деятельности в рамках семейного предпринимательства.

Определено, что существующие цивилистические гражданско-правовые договоры, на наш взгляд, не способны урегулировать полный объем разнообразных, возникающих в многополярном мире общественных частноправовых отношений при организации семейного предпринимательства. Они не успевают за динамичным развитием данной сферы, в связи с этим часть из них остается невостребованной, что не позволяет обеспечить права и обязанности этих субъектов взаимодействия между собой, обозначить их правовой статус как участников бизнес-процессов. Таким образом, совершенствование договорных отношений членов семьи позволяет гражданскому и предпринимательскому законодательству стать опорой в реализации базисного закона инновационной деятельности.

По обоснованному мнению профессора А. Н. Левушкина, в правоприменительной деятельности очевидны отдельные результаты реформы, направленные на применение специальных договоров. Данные договорные конструкции позволяют определять типовые условия, включаемые в содержание договоров, устанавливать общие правила договорного сотрудничества сторон в будущем²³³. Таким образом, важно сопоставить механизмы заключения предпринимательских сделок, а также использование новых инновационных технологий в рамках организации семейного предпринимательства.

Аргументировано, что на сегодняшний день создание четкой и однозначной договорной модели для регулирования инноваций при развитии семейного предпринимательства представляется сложной задачей из-за постоянно меняющихся целей, видов инноваций и сопутствующих условий. Безусловно, каждый инновационный проект уникален и требует гибкого и индивидуального подхода к оформлению договорных предпринимательских отношений в рамках бизнес-модели семейного предпринимательства, чтобы стимулировать развитие и успешное внедрение новаторских решений на благо семьи, общества и государства.

§ 2.6. Договорное регулирование рекламных отношений в сети Интернет при организации семейного предпринимательства в парадигме частноправового регулирования

Регулирование рекламных отношений в сети Интернет при организации семейного предпринимательства в парадигме многополярного мира осуществляется не только на законодательном уровне, но и системой договорных средств и конструкций. Соответственно, нормативное правовое регулирование дополняется договорным регулированием. Общее понимание о договорах, заключаемых в рекламной сфере при организации семейного предпринимательства, позволяет более тщательно урегулировать отношения между субъектами рекламной деятельности в интернет-пространстве, а также защищать интересы сторон рекламного договора.

В представленной научной работе разработан инновационный подход на основе конвергенции договорного регулирования рекламной деятельности в сети Интернет при организации семейного предпринимательства в парадигме многополярного мира, сформулированы авторские выводы и предложения.

Полагаем, что основными регуляторами отношений, складывающихся в рамках осуществления рекламной деятельности субъектов семейного предпринимательства, наряду с нормативным регулированием, выступает договорное регулирование. На сегодняшний день реклама имеет различные виды и способы ее распространения, поэтому содержание и условия договоров в силу действия принципа «свободы договора», конечно, различны исходя из предмета договорного обязательства. Участники рекламной деятельности самостоятельно определяют содержание договора, регулирующего данную деятельность. Наиболее часто рассматриваемые договоры определяются как один из видов договоров, закрепленных в ГК РФ, а также как непоименованный или смешанный договор. «Рекламная деятельность и ее результат затрагивают интересы многих: производителей и заказчиков рекламы, их конкурентов, целевую аудиторию конкретного товара или услуги»²³⁴. Как справедливо установлено в науке И. В. Ершовой, «создание правовых и экономических предпосылок деятельности субъектов МСП обеспечивается на сегодняшний день обширной системой нормативных источников и актов стратегического планирования»²³⁵.

Определение юридической природы и тенденций исполнения предпринимательских обязательств является в настоящее время наиболее дискуссионным и принципиальным вопросом, имеющим значение для правоприменительной договорной деятельности, в особенности применительно к предпринимательским обязательствам²³⁶.

В рамках отечественной юридической науки учеными не уделено должного внимания правовой природе договоров, заключаемых в рекламной сфере, в особенности в сети Интернет. Раскрытие правовой природы рассматриваемого договора способствует выявлению признаков, необходимых для закрепления правовых норм, посвященных договорам в рекламной сфере.

Как обоснованно указано в доктрине, «классическим основанием перехода, наиболее подверженным воздействию гражданско-правового механизма правового регулирования, являются сделковые основания»²³⁷. Убеждены, что именно посредством договора проводится юридическое оформление процессов перемещения объектов гражданских прав. Являясь предпринимательской деятельностью, рекламная деятельность должна регулироваться предпринимательским договором. Для сторон договора очень важна верная его квалификация, которая способствует верному определению их прав и обязанностей при правовом регулировании спорных отношений.

За последние 30 лет рынок интернет-рекламы прошел серьезную трансформацию, сместив на второй план многие другие виды рекламы, которые доминировали до него. Современный рекламный рынок переживает серьезные трансформации: происходит тотальная цифровизация, обостряется конкуренция за внимание потребителей, растет доля рекламы в соцсетях. Все это приводит к необходимости изменения стандартной схемы ведения бизнеса и внедрения новых коммуникационных стратегий²³⁸.

Юридическим содержанием рекламной деятельности при организации семейного предпринимательства в парадигме многополярного мира является систематическое заключение и исполнение возмездного договора в целях обеспечения реализации действий, которые составляют содержание рекламы. Правовой режим рекламной деятельности является договорно-правовым режимом²³⁹.

Отношения, складывающиеся в рамках рекламной деятельности, регулируются договорами, которые заключают субъекты рекламных отношений в интернет-пространстве. Отечественное законодательство не содержит специальных правовых норм, посвященных договорам, заключаемым в рамках рекламной деятельности супругов-предпринимателей. Ввиду этого рассматриваемые договоры определяются сторонами как разновидность договоров, закрепленных в рамках ГК РФ, а также как смешенные и непоименованные договоры. Установленные в рамках действующего законодательства договоры не могут в полной мере урегулировать весь комплекс складывающихся в рамках рекламной деятельности договорных отношений. Рекламная деятельность состоит из множества этапов, к рекламе относится широкий круг объектов, которые со временем будут только увеличиваться, поэтому рекламный договор должен быть применим к любому виду рекламной информации, а также к любому способу ее распространения, то есть являться универсальным договором, регулирующим различные рекламные отношения.

Цель заключаемых рекламных договоров при организации семейного предпринимательства в парадигме многополярного мира прослеживается в продуктивности распространения разного рода информации рекламного характера, при этом применяя любые средства, вовлекая в этот круг неограниченное количество рекламных потребителей. В качестве особого объекта договорных обязательств рекламного характера выступает деятельность, напрямую сопряженная с производством либо распространением информации рекламного характера²⁴⁰.

Правовая наука не содержит однозначной позиции, определяющей место договоров, заключаемых в рекламной сфере, в сложившейся договорной системе. Как указывается в доктрине, «заключение рекламного договора производится в рамках широкого круга отношений, связанных с рекламной деятельностью»²⁴¹.

Исходя из содержания договорных отношений, рассматриваемые договоры определяются как подвид уже закрепленных в ГК РФ договоров, как непоименованные и как смешанные договоры. Важно учитывать, что договорные отношения в рекламной сфере интернет-пространства являются частью рекламных правоотношений и невозможно рассматривать их отдельно. Только на основании выявления общих характеристик рекламных отношений возможно определить содержание договорных обязательств в рекламной сфере.

Следует отметить, что рекламная деятельность в интернет-пространстве связана с заключением не одного договора, а целой системы. В правовой науке присутствуют работы, посвященные анализу систем различных видов договоров. В частности, С. Ю. Морозовым изучена система транспортных организационных договоров. Научная работа ученого является фундаментальным исследованием, содержащим комплексный анализ системы транспортных организационных договоров. Исследуя систему организационных правоотношений, автор обоснованно исходил из природы отношений, которые лежат в его основе²⁴². Приведенный подход к исследованию системы транспортных договоров является безусловно верным. Указанный подход также применим к анализу иных договорных систем, в том числе к изучению системы рекламных договоров в интернет-пространстве.

Особо подчеркнем, что договор в сфере рекламной деятельности в целом и в сфере интернета в частности не закреплен в рамках отечественного законодательства, поэтому установление юридической конструкции данного договора позволит определить не только общее представление о рассматриваемом договоре, но и установить требования, предъявляемые к элементам системы рекламного договора. Полагаем, что конструктивные особенности современных договоров заставляют нас по-разному взглянуть на фундамент гражданско-правового регулирования общественных отношений. Все договоры являются предписаниями, которые образуют цепочку взаимосвязанных правил, дают отсылки к нормам и, конечно, сами по себе являются нормами — «микронормами».

Стороны договоров в рекламной сфере с участием супругов и других членов семьи являются предпринимателями, и поэтому заключаемый между ними договор всегда имеет письменную форму и предпринимательскую направленность.

«Недостатки регулирования рекламы распространяются и на договоры в рекламной сфере, и на связанные с ним правоотношения»²⁴³. В рамках ст. 1 ГК РФ закреплен принцип свободы договора, согласно которому как физические, так и юридические лица обладают свободой в установлении собственных прав и обязанностей в рамках договора и при определении любых условий договора. Условия любого договора должны не противоречить действующему законодательству. Свобода договора является многогранным принципом и включает абсолютные свободы и относительные свободы. К первой группе свобод относятся свобода заключать или не заключать договор; свобода выбора мотива и цели заключения договора²⁴⁴.

Рекламирование в сфере семейного бизнеса не ограничивается лишь продвижением продукции и товаров, оно также может включать информирование о предоставляемых услугах, о социально значимых проблемах и т. п. Несмотря на более широкое рассмотрение круга объектов рекламирования в интернет-пространстве, нельзя отрицать, что регулирование договорных отношений в рекламной сфере с участием субъектов семейного предпринимательства основывается на положениях ГК РФ.

На основании вышесказанного для юридической конструкции рекламного договора деятельности субъектов семейного предпринимательства в сети Интернет характерны следующие особенности:

• наличие договорных обязательств, включающих отношения по созданию и распространению рекламы семейного бизнеса;

• взаимообусловливающие права и обязанности сторон — субъектов семейного предпринимательства рассматриваемого договора. В рамках рекламного обязательства сторонами должны быть согласованы условия о размере оплаты выполняемых рекламопроизводителем и рекламораспространителем работ и услуг, условия о содержании обязательств по выполнению рекламных работ и оказанию рекламных услуг;

• рекламный процесс является многоэтапным и включает создание, продвижение и распространение рекламы семейного бизнеса;

• для проведения рекламной кампании в сети Интернет рекламодателю необходимо обратиться в организацию или к иным лицам, специализирующимся на рекламной деятельности;

• в договоре должно быть указание на рекламу как на элемент рекламной деятельности. Например, законодательство Испании определяет результат деятельности по созданию рекламы в рамках договора как «рекламный продукт». Отечественному законодательству следует идти по сходному пути и определить результат деятельности по созданию рекламы как «рекламный материал». Важно учитывать, что «рекламный материал» должен использоваться не только в рамках договора создания рекламы, но и в рамках договора распространения рекламы. Определение рекламной информации как «рекламного материала» в рамках обоих договоров обусловлено неразрывностью процесса создания и распространения рекламы, а также передачей результата деятельности по разработке рекламы рекламораспространителю для осуществления последним действий по донесению «рекламного материала» до потребителя;

• информационный характер договоров, заключаемых в рекламной сфере в интернет-пространстве для продвижения семейного бизнеса. Для рассматриваемого договора характеристики разрабатываемой рекламы и способы ее распространения выступают существенными условиями, без наличия которых невозможно достижение полного согласия между участниками рекламной деятельности.

Обратим внимание, что «все участники гражданского оборота хотят работать с надежными и добросовестными контрагентами, которые выполнят все принятые обязательства в точном соответствии с договором, выполнят гарантийные обязательства и т. п.»²⁴⁵.

В науке обоснованно обращено внимание на то обстоятельство, что действующее право пока не может довести институт компенсации до состояния, при котором возможно обеспечить полное восстановление авторских прав в сети Интернет. Следует полагать, что в гражданском законодательстве компенсация появилась случайно; как юридическая категория и инструмент для защиты прав авторов компенсация с самого начала своего возникновения не обладала никакими значимыми признаками и особыми характеристиками. Подобные рассуждения и обозначенные вопросы и проблематика не позволяют рассматривать компенсацию как разновидность убытков, поскольку она была внедрена в российское законодательство интуитивно, и почти за три десятилетия не позволило судам адекватно и полноценно ее апробировать, придать компенсации надлежащую ценность и подтвердить практическую значимость²⁴⁶.

Следует обратить внимание на трактовку Е. А. Зверевой договоров, заключаемых в рамках рекламной деятельности. Ученый рассматривает договоры, заключаемые в рекламной сфере, и договор на оказание рекламных услуг как синонимы и дает ему следующую формулировку: «Договор, в соответствии с которым исполнитель (рекламопроизводитель, рекламораспространитель) обязуется выполнить по заданию заказчика (рекламодателя) определенную работу и (или) оказать услуги, связанные с производством, размещением или распространением рекламы заказчиком и (или) производимых им товаров (работ, услуг, иных результатов деятельности), а заказчик обязуется оплатить выполненные работы и оказанные услуги»²⁴⁷. Указанное определение обладает всеобъемлющим характером, однако не установлено, является ли рекламная деятельность деятельностью по выполнению работ или деятельностью по оказанию услуг. Приведенное определение следует скорректировать, определив рекламную деятельность как комплекс действий по созданию и распространению рекламы. Такое содержание рекламной деятельности позволит отнести договоры, регулирующие рекламную деятельность, к самостоятельной группе предпринимательских договоров.

«Решением проблемы по контролю за соблюдением законодательных новшеств может стать создание отдельных подразделений в составе контролирующих органов, которые будут заниматься непосредственно мониторингом и отслеживанием деятельности рекламодателей, рекламораспространителей и операторов рекламных систем. Также немаловажным является создание программного обеспечения, позволяющего определять немаркированную рекламу»²⁴⁸.

В настоящем исследовании последовательно отстаивается позиция, согласно которой рекламная деятельность в интернет-индустрии связана с договорными отношениями, возникающими между производителем рекламы и рекламодателем, в силу которых производитель рекламы принимает на себя обязательства по оказанию услуги, направленной на увеличение спроса в отношении объекта рекламы в сети Интернет, рекламодатель обязуется эти услуги оплатить. Семейный бизнес активно вовлекается в сегмент рекламного рынка. Особенностью данной деятельности выступает ее регулирование, обусловленное спецификой рекламы в интернете, которая проявляется в активном воздействии на широкий, как правило неограниченный, круг лиц в интернет-пространстве с целью побудить их делать оферты либо сформировать интерес к объекту рекламы.

В рамках законодательства не раскрывается содержание предпринимательского договора. Трактуя рассматриваемый термин в рамках правовой науки, ученые разделились на три группы. Первая группа полагает, что предпринимательский договор основан на гражданско-правовом и публично-правовом регулировании²⁴⁹. Вторая группа ученых относит предпринимательский договор к разновидности гражданско-правовых договоров²⁵⁰. Третья группа ученых рассматривает предпринимательский договор как самостоятельный договорный тип, регулирующий предпринимательскую деятельность²⁵¹. М. Н. Илюшина полагает, что регламентация предпринимательских (коммерческих) договоров необходима для выделения в самостоятельную группу потребительских сделок²⁵². Наиболее обоснованной является позиция, определяющая предпринимательский договор как самостоятельный тип договора. Полагаем, что предпринимательская деятельность в рамках рекламных правоотношений нуждается в особом регулировании, что требует законодательного урегулирования различных видов предпринимательских договоров.

В рамках доктрины предпринимательского права для установления обязательств, возникающих в рамках осуществления предпринимательской деятельности, используются термины «предпринимательское обязательство» и «предпринимательский договор»²⁵³. Предпринимательские договоры обладают следующими признаками: предпринимательские обязательства опосредуемы сферой предпринимательской деятельности; субъектами предпринимательских обязательств выступают государственные (муниципальные) органы и коммерческие организации; в той или иной степени государственные органы осуществляют регулирование предпринимательских обязательств; любые предпринимательские договоры содержат указания на санкции, применяемые при нарушении сторонами условий договора²⁵⁴.

Полагаем, что отношениям в сфере интернет-рекламы деятельности субъектов семейного бизнеса присущи следующие особенности: обязательственный характер отношений, так как основанием возникновения гражданских отношений в рекламной сфере является заключение договора; содержанием правоотношений в рамках сферы оказания рекламных услуг являются взаимообусловливающие права и обязанности заказчика в лице рекламодателя и исполнителя в лице рекламопроизводителя или рекламораспространителя; обязательства в рамках рекламных услуг, как и рекламные услуги, являются разнообразными, имеют различные виды и формы²⁵⁵. Полагаем, что не следует сводить отношения в рекламной деятельности субъектов семейного предпринимательства исключительно к отношению по оказанию услуг. Овеществленный результат рекламы свидетельствует о присутствии в рекламной деятельности обязательства по выполнению работ. Наиболее оптимально рассматривать рекламные обязательства на стыке обязательств по выполнению работ и оказанию услуг.

Дополнительно следует указать, что направленность рекламного предпринимательского договора в интернет-пространстве с участием членов семьи позволяет не только выделить рекламные договоры в рамках модели семейного предпринимательства из общей договорной системы, но также установить внутреннюю структуру рекламных договоров.

Сформулируем основные выводы по итогам изучения правовой природы договоров в отношении рекламы в сети Интернет при организации семейного предпринимательства в парадигме многополярного мира.

1. Договорные обязательства в рекламной сфере в интернет-пространстве при организации семейного предпринимательства в парадигме многополярного мира включают обязательства по созданию и по распространению рекламы в целях продвижения семейного бизнеса, семейных компаний. Данные обязательства неразрывно связаны между собой. Правовое регулирование договорных отношений в рекламной сфере семейного предпринимательства должно осуществляться путем объединения комплексного рассмотрения договора по созданию рекламы и договора по ее распространению.

2. Договоры в рекламной сфере в отношении рекламы семейного предпринимательства на просторах интернет-пространства обладают особой юридической конструкцией, включающей следующие элементы: установление сторонами предмета договора; определение субъективных прав и обязанностей сторон, основанных на особенностях осуществляемой рекламной деятельности; процедуру взаимодействия между сторонами, которая закреплена в рамках заключаемого ими договора.

3. Информационный характер рекламного сообщения в сфере организации семейного бизнеса свидетельствует о необходимости закрепления носителя рекламной информации в качестве существенного условия как для договора создания рекламы, так и для договора распространения рекламы, направленных на развитие семейных корпораций в рамках модели семейного предпринимательства.

4. Особое содержание договорных отношений, складывающихся в рамках осуществления рекламной деятельности членами семьи, свидетельствует о необходимости закрепления в рамках Федерального закона от 13.03.2006 № 38-ФЗ «О рекламе» положений, посвященных рассматриваемому договору. Исходя из этого, следует расширить цели указанного федерального закона и включить в них регулирование договорных отношений, складывающихся в рекламной сфере, в том числе в интернет-пространстве.

5. В Федеральный закон от 13.03.2006 № 38-ФЗ «О рекламе» необходимо включить положения, посвященные рекламным обязательствам с участием различных субъектов, в том числе субъектов семейных отношений.

6. Полагаем, что необходимо пойти по пути зарубежного законодательства и закрепить нормы, посвященные договорам в рекламной сфере, в рамках ФЗ «О рекламе». В рамках рекламной деятельности рекламопроизводителем и рекламораспространителем могут выступать разные лица, что ведет к заключению двух договоров. Договор создания рекламы и договор распространения рекламы должен быть закреплен в рамках самостоятельных правовых норм, а субъекты семейного предпринимательства весьма активно становятся участниками данных договорных правоотношений.

§ 2.7. Реализация прав супругов в рамках смарт-контрактов как правовой формы реализации семейного предпринимательства

В связи с появлением новых, внедряющихся в гражданский оборот механизмов, регулирующих гражданские правоотношения, появляется необходимость в создании качественной правовой среды в целях обеспечения эффективного применения новых технологий. «Эволюция цифровых технологий приводит к тектоническим трансформациям всех сфер жизни общества. Право как система регулирования общественных отношений динамично меняется вместе с тем, насколько развиваются общественные отношения в разных сферах»²⁵⁶.

Коммерческие договоры — наиболее очевидное направление для активного внедрения смарт-контрактов. Как известно, появление новых инструментов взаимодействия субъектов права всегда порождает много дискуссионных вопросов. Так, до сих пор научное сообщество обсуждает использование смарт-контрактов в гражданском обороте. Действительно, определение сущности и места смарт-контрактов в парадигме существующего российского права является важным, так как возникает множество доктринальных и практических проблем²⁵⁷.

В идеальной ситуации стороны сделки добросовестно исполняют то, о чем договорились. Но в реальной жизни деятельность сторон периодически отклоняется от правового идеала. Это может происходить, например, если они неверно понимают норму договора либо намеренно искажают ее понимание. Либо все всё понимают, но сознательно игнорируют, к сожалению.

В науке обоснованно установлено, что «глобализация цифровых систем современного общества неминуемо влияет на экономическую и правовую системы»²⁵⁸. Безусловно, это так. Смарт-контракт поможет ограничить волю на стадии исполнения. Сделает так, чтобы обязательство в большей части не зависело от сторон и ошибок участников правоотношений, а исполнялось само — следовать соглашению будет программный алгоритм. В результате смарт-контракт минимизирует негативные последствия от неисполнения договора. Сокращает издержки, в том числе на судебные споры. «Важная роль в процессе гармонизации и унификации законодательства в сфере интеллектуальной собственности принадлежит разработке модельных законов и иных нормативных правовых актов (в том числе международными организациями)»²⁵⁹.

«Работа смарт-контракта — это исполнение программного кода, которое может фиксироваться в специальном реестре (например, блокчейне). В процессе исполнения запускается логика смарт-контракта — выполняются заранее заложенные в нем условия»²⁶⁰. Действующий закон в виде Гражданского кодекса РФ обеспечивает только основу для использования смарт-контрактов. Более того, российское правительство осознало потенциал технологии блокчейн и ее аналогов и предприняло шаги по созданию благоприятной среды для ее развития. В 2020 г. российский парламент одобрил Федеральный закон № 259-ФЗ «О цифровых финансовых активах, цифровой валюте и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации», который обеспечивает правовую основу для использования технологии блокчейн в финансовых операциях, включая использование смарт-контрактов, однако недостаточную для полного правового обеспечения сторон по указанным сделкам, так как законодательством четко не сформулировано определение и не сформулированы цели использования умных договоров²⁶¹. Идея правовой регламентации договорных отношений, оформленных посредством технологии смарт-контракта, отражена в ч. 2 ст. 309 Гражданского кодекса России в редакции Федерального закона от 18.03.2019, согласно которому «условиями сделки может быть предусмотрено исполнение сторонами возникающих из нее обязательств при наступлении определенных обстоятельств без направленного на исполнение обязательства отдельно выраженного дополнительного волеизъявления его сторон путем применения информационных технологий, определенных условиями сделки»²⁶².

«Процессы цифровизации в современном мире все больше ускоряются, распространяются и набирают обороты, ведь новые информационно-коммуникационные технологии (ИКТ) привели к созданию цифровой реальности. Эта реальность уже внесла свои корректировки в различные политические институты государств, а также создала и продолжает создавать новые»²⁶³. На данный момент технология блокчейн стала настолько популярна, что ее внедряют практически во все отрасли права, в том числе и в публичные. С моментом возникновения свободных рыночных отношений в России можно связать и начало существования необходимых форм обслуживания новой экономической системы²⁶⁴.

Платформа блокчейн активно применяется для заключения смарт-контрактов, которые используют в банковской сфере, сфере страхования, в инвестиционных проектах, а также при заключении договоров купли-продажи, договоров на использование интеллектуальной собственности и в некоторых зарубежных странах при регистрации права собственности на недвижимое имущество.

Однако в связи с тем, что остаются вопросы по правовому регулированию смарт-контрактов, сфера их применения ограничена. Государства с осторожностью относятся к данной автоматизированной системе ввиду правовой неопределенности.

Представляется, что самой распространенной сферой применения смарт-контрактов будет являться финансовая сфера. Так, при помощи Ассоциации ФинТех создана платформа «Мастерчейн», действие которой основано на использовании смарт-контрактов в следующих целях:

• создания децентрализованной системы (ДДС) для учета электронных закладных;

• создания системы торгового финансирования;

• создания сервиса для выпуска цифровых финансовых активов в факторинге.

Работа смарт-контракта — это исполнение программного кода, которое может фиксироваться в специальном реестре (например, блокчейне). В процессе исполнения запускается логика смарт-контракта — выполняются заранее заложенные в нем условия.

Есть разные способы исполнения кода. Смарт-контракты в Ethereum работают на Ethereum Virtual Machine (EVM), в Hyperledger fabric используются контейнеры для исполнения чейнкода. Виртуальные машины и контейнеры нужны для того, чтобы не привязывать выполнение программы к конкретному месту — запускать приложения на разных устройствах и изолировать от других программ. При помощи виртуальных машин и контейнеров можно оптимизировать использование вычислительных мощностей компьютера и, как следствие, потребление энергии.

Отличие между ними в том, что виртуальная машина имитирует на устройстве «новый компьютер» со всеми его составляющими (процессор, жесткий диск и т. д.), а контейнер просто создает изолированную среду.

Контейнеры более гибкие для подключения сторонних приложений, и исполнение кода будет быстрее — при запуске контейнера не надо запускать целую виртуальную операционную систему, как при работе виртуальной машины.

За исполнение кода в некоторых блокчейн-платформах установлена специальная плата. Например, так называемый газ в Ethereum. Любой, кто хочет вызвать функцию смарт-контракта в этой платформе, обязан приложить к вызову немного эфира — внутренней криптовалюты. Такая плата установлена для ограничения количества транзакций и снятия нагрузки с системы. Чем большую стоимость за единицу газа (операцию в блокчейне) заплатит участник, тем быстрее его транзакция будет в сети.

После обработки входных данных смарт-контракт может совершать определенные действия на «выход» или инициировать их:

1. Фиксировать информацию. Результат любых операций — запись в реестр, которая фиксирует информацию. Это может быть запись о переходе прав, передаче актива или любых других событиях и изменениях.

2. Запускать платеж. Смарт-контракт не может сам управлять платежами во внешнем мире. Он ограничен лишь активами, созданными внутри системы. Поэтому может проводить платеж в криптовалюте, если платформа поддерживает (Ethereum, например). Для того чтобы привязать к работе смарт-контракта банковские переводы в фиатной валюте, нужно будет разработать механизм его взаимодействия с банком. Если банк будет участником сети, то он может взаимодействовать со смарт-контрактом «внутри» системы и инициировать перевод на основе записи из реестра. Если банк вне сети, то для перевода будет необходимо взаимодействие смарт-контракта с API банка и оракулом.

3. Выгружать данные во внутреннюю систему. Помимо реестра, используемого смарт-контрактом, информация по сделке может фиксироваться и в другой базе данных, например во внутренней системе предприятия. Для этого нужно будет настроить механизм выгрузки данных или интеграцию системы и среды исполнения смарт-контракта. Например, проект SAP Leonardo (блокчейн-платформа) позволяет интегрировать систему с другими продуктами SAP.

4. Передавать данные на физические устройства. С развитием интернета вещей и других технологий, которые позволяют управлять устройствами в дистанционном режиме, смарт-контракт может инициировать события во внешнем мире. Он может не только оперировать данными из датчиков и устройств, но и инициировать различные действия последних: отключать устройства, блокировать доступ и т. п. Например, в случае нарушений договора лизинга после нескольких предупреждений смарт-контракт отправит запрос на приостановку запуска техники до устранения нарушений.

Ценность смарт-контракта — в автоматической реакции на определенные события. Для этого программе нужна информация о таких событиях.

Чтобы оценить возможность внедрения смарт-контрактов, нужно иметь представление о том, какие данные могут пригодиться и как их передать в алгоритм.

Виды вводных данных для исполнения смарт-контракта:

• данные ручного ввода — информация, которая вводится вручную в режиме реального времени;

• заранее оцифрованные данные — информация, которая передается в автономном режиме и не требует преобразования в отличие от измеримых параметров. Это может быть информация о событии, платеже и других фактах, которые влияют на работу смарт-контракта. Например, запись в реестре недвижимости о переходе права собственности;

• измеримые параметры — показания какого-либо автоматического устройства. Например, данные датчика учета энергии или тепла.

В зависимости от условий договора и того, какие данные потребуются для работы смарт-контракта, будут отличаться источники данных. Ими могут быть следующие:

• стороны договора. Многие данные будут сообщать непосредственно стороны соглашений. Например, когда заказчик сообщает о том, что полученный товар надлежащего качества, он является источником данных. И будет взаимодействовать со смарт-контрактом в ручном режиме;

• внутренняя система предприятия. Информацию об операциях, которая отражается во внутренней системе предприятия, можно передавать в смарт-контракт;

• информационные ресурсы. Источники типа Bloomberg или Reuters, сервисы с календарями и любой другой информацией;

• публичные реестры. Ключевые для смарт-контракта данные могут импортироваться из публичных реестров (ЕГРЮЛ, реестр недвижимости и т. п.);

• банки, регистраторы. Банк — когда смарт-контракту нужно инициировать платеж или узнать, что платеж по сделке прошел и когда это случилось, какая была сумма платежа и т. д. Регистратор — когда необходимо получить информацию из реестра владельцев ценных бумаг или внести в него изменения;

• физические устройства. Смарт-контракты могут взаимодействовать с физическим миром с помощью датчиков и других автоматических устройств. Реализован такой обмен информацией может быть с помощью интернета вещей (IoT) — соединения физических устройств с интернетом. Объединенные объекты обмениваются информацией об их физическом окружении, накапливают и обрабатывают ее. В таком случае показания датчика сначала выгружаются в специальную базу данных. Из этой базы данных смарт-контракт и будет брать информацию.

Децентрализованная система для учета электронных закладных является элементом, необходимым для перевода в цифровой формат выдачи ипотеки. На настоящий момент система позволяет безопасно учитывать электронные закладные, обеспечивает все функции учета, а также вторичного обращения ипотечных ценных бумаг. Кроме того, Ассоциация ФинТех ведет работу над созданием совместного проекта с Росреестром и Банком России по подключению Росреестра в единую электронную среду в целях обеспечения удаленного взаимодействия с участниками и депозитариями. В рамках этой платформы Росреестр сможет проводить регистрационные действия в «Мастерчейне» при помощи технологии блокчейн и смарт-контрактов.

Система торгового финансирования позволит обеспечить выдачу банковской гарантии и цифрового аккредитива, а также иных продуктов. В октябре 2020 г. Ассоциация ФинТех опубликовала Концепцию системы торгового финансирования на блокчейн-платформе Мастерчейн», согласно которой целью данного проекта является создание единой доверенной среды между участниками гражданского оборота и снижение транзакционных издержек при совершении сделок²⁶⁵.

В 2020 г. была запущена программа выдачи цифровой банковской гарантии, участниками которой стали ПАО ВТБ, Альфа-Банк, Ак Барс Банк, Раффайзенбанк, МТС Банк.

Благодаря вступлению в силу Федерального закона от 31.07.2020 № 259-ФЗ «О цифровых финансовых активах, цифровой валюте и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» на «Мастерчейне» в конце 2021 г. планируется запуск сервиса для выпуска цифровых финансовых активов в факторинге.

Следующая сфера, которая широко использует применение смарт-контрактов, — это сфера торговли. На данный момент, особенно в период пандемии, резко возросла доля покупок, совершаемых посредством интернета, что обусловило появление множества специализированных приложений и маркетплейсов²⁶⁶.

По данным, представленным App Annie, за прошлый год было скачано более 200 млрд мобильных приложений, на которые пользователи потратили 120 млрд долларов²⁶⁷.

Таким образом, e-commerce становится с каждым годом все более популярным среди широкого круга пользователей.

На данный момент маркетплейсы осуществляют свою деятельность без использования блокчейна. Владелец агрегатора об информации о товарах (услугах) является агентом по привлечению потребителей. Продавец впоследствии выплачивает ему вознаграждение.

Сейчас количество торговых платформ, использующих технологию блокчейн и смарт-контракты, крайне мало. Например, OpenBazaar — это бесплатная в использовании платформа, доступ к которой можно получить онлайн или загрузить в виде приложения.

Платформа нацелена на предоставление революционного опыта электронной коммерции с помощью децентрализации. Легкий доступ ко всем продавцам помогает свободно передавать товары и находить покупателей.

Технология распределенного реестра и смарт-контракты, интегрированные в индустрию электронной коммерции, революционизируют опыт покупок. Использование технологии дает преимущества как продавцам, так и потребителям, укрепляя доверие между сторонами и облегчая процесс для всех участников.

Конечно, смарт-контракт, как и любая новая информационная технология, обладает определенными недостатками и преимуществами. Представляется возможным, что в дальнейшем появятся новые типы смарт-контрактов, которые будут реализовываться на технологии блокчейн.

Применение смарт-контрактов в сфере страхования также распространено в связи с тем, что позволяет упорядочить ведение страхового учета и документооборота, а также процесс выплаты страховых компенсаций.

Ярким примером внедрения смарт-контрактов в страховании является страховая группа AXA, которая использует смарт-контракты для выплаты страховой компенсации в случае задержки рейса²⁶⁸. Не исключается применение смарт-контрактов и в сфере оказания жилищно-коммунальных услуг.

В будущем оплата жилищно-коммунальных услуг может производиться посредством применения смарт-контракта, что обеспечит своевременную уплату необходимых платежей и обезопасит пользователя коммунальными услугами от внесения искаженной информации в платежные документы.

Кроме того, смарт-контракты используют для передачи исключительных прав на результаты интеллектуальной деятельности. Данная модель позволяет правообладателям напрямую получать вознаграждение от лицензиатов, при этом не привлекая посредников.

Заключение лицензионного договора работает по следующему принципу: правообладатель создает смарт-контракт, на котором записывается информация о результате интеллектуальной деятельности. Блокчейн-система присваивает ему уникальный идентификатор, а также размещает его описание и QR-код. Лицензиат сканирует QR-код, переходит по ссылке и получает доступ к информации о результате интеллектуальной деятельности. Впоследствии смарт-контракт переводит денежные средства правообладателю за переход исключительных прав.

На данный момент приобретают популярность NFT-токены. Особенность данной технологии состоит в том, что данный токен нельзя ничем заменить, то есть блокчейн-система создает уникальный цифровой объект.

На NFT-токены можно записать все что угодно: видео, картину или фото. Сейчас существуют специализированные площадки, которые позволяют размещать NFT-токены. Например, OpenSea или Rarible.

Также смарт-контракты можно применять в корпоративных отношениях. Например, все учредительные документы записывать при помощи смарт-контракта. Это позволит исключить искажение воли участника хозяйственного общества.

При помощи смарт-контрактов можно построить систему, в которой будут взаимодействовать органы управления юридическим лицом. Разработанный алгоритм позволит контролировать действия уполномоченных лиц и предотвратить совершение действий, не относящихся к компетенции того или иного органа юридического лица.

На настоящий момент идет разработка децентрализованной судебной системы. Компания Aragon завершила разработку децентрализованного протокола Aragon Court v1.0, созданного для разрешения споров между участниками сети, которые не могут быть разрешены при помощи смарт-контрактов.

Полагаем, что признание юридической силы за смарт-контрактом и его внедрение в гражданские правоотношения в Российской Федерации позволит создать условия, обеспечивающие доверие участников гражданского оборота, и снизить трансакционные издержки, а также положительно скажется на развитии цифровой экономики и бизнес-процессов.

§ 2.8. Частноправовые результаты внедрения смарт-контрактов в семейные предпринимательские правоотношения

Роль права, юридических законов в экономике была определена еще советскими цивилистами пусть и с классовых позиций, но в целом постулировано достаточно точно, что юридические законы выступают правовым средством реализации государственной политики²⁶⁹. «В последнее время публикуется множество работ, посвященных цифровизации общества, а учитывая растущую важность искусственных технологий, их правовое регулирование приобретает все большее значение»²⁷⁰.

Так как новая цифровая реальность сильно затронула сферу экономики и предпринимательства, то можно с уверенностью сказать, что данная проблематика обладает огромной научной и практической значимостью конкретно для гражданского права. Виртуализация социальных явлений способствует появлению новых объектов прав, что требует максимально эффективного обеспечения их участия в гражданском обороте. В подтверждение сказанному можно указать на ст. 141.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, введенную Федеральным законом от 18.03.2019 № 34-ФЗ, предусмотревшую такой объект, как цифровые права, представляющие собой названные в таком качестве законом обязательственные и иные права, содержание и условия осуществления которых определяются в соответствии с правилами информационной системы, отвечающей установленным законом признакам.

«Для того, чтобы цифровая экономика развивалась и совершенствовалась, есть определенные правовые задачи, которые не останавливаются на одной перестройке уже установившегося правового регулирования, которое обеспечивает работу аналоговой экономики в условиях материального производства, но ставят множество других новых задач»²⁷¹.

В науке предполагается, что «с помощью блокчейна можно решить вопрос доверия между участниками правоотношений — одинаковая копия у нескольких субъектов должна гарантировать неизменность данных и устойчивость к технической атаке. Во многих случаях это так, но нужно учитывать, что не все так однозначно»²⁷². Конечно, блокчейн обеспечивает стабильность и неизменяемость данных, в то время как смарт-контракты обеспечивают автоматизацию для своих пользователей — комбинация, которая слишком перспективна, чтобы ее не использовать. Можно констатировать необходимость проведения большего количества исследований, основанных на стимулах, для поощрения обмена данными²⁷³.

«Глобализация цифровых систем современного общества неминуемо влияет на экономическую и правовую системы»²⁷⁴. Перед государством встает вопрос о том, что требуется определиться с методами и путями решения для разработки современных инструментов правового воздействия на динамично развивающиеся в цифровом обществе социально-экономические отношения, и все это с тем учетом баланса публичных и частных интересов, а также необходимости защиты прав и свобод человека, не говоря уже о создании благоприятного климата для развития инвестиций и новых возможностей для реализации экономических свобод²⁷⁵.

Блокчейн — это новый вид базы данных, которая не может быть повреждена или скомпрометирована. Это связано с тем, что это децентрализованная система, которая распределена между несколькими различными хостами. Транзакции записываются в цифровом виде и связываются вместе, что позволяет создать четкую хронологию транзакций. Транзакция добавляется в блокчейн только тогда, когда она проверена с помощью протокола, и каждая запись затем шифруется, чтобы исключить вмешательство третьих лиц. Как правило, цепочка, формируемая технологией блокчейн, неизменна и прозрачна. Однако, если одна версия записи в распределенном реестре повреждена или скомпрометирована, другие блоки в цепочке блокчейна останутся незатронутыми, и это делает блокчейн универсальной технологией, которая имеет применение в широком спектре отраслей.

Необходимо признать, что в 2020—2023 гг. экономическая система нашей страны находится в кризисном состоянии, что отрицательно сказалось на состоянии корпораций и нарушении прав участников и третьих лиц²⁷⁶. На системе блокчейн функционирует технология смарт-контракта²⁷⁷. Это самоисполняющийся договор, где система выявляет, соответствует ли реальная ситуация определенным условиям, и в случае совпадения проводит транзакцию, то есть списывает со счета сторон договора виртуальные отображения объектов (цифровые права), по поводу которых заключен договор. Смарт-контракты успешно функционируют во множестве блокчейн-систем. В качестве примеров назовем Etherium и BlockStream. Считаем необходимым подчеркнуть, что смарт-контракт — это не договор в том смысле, в котором мы привыкли его понимать, а компьютерный код. Сложные тексты условий договоров не всегда могут быть выражены в виде математического алгоритма и прописаны в программе.

Профессор А. Н. Левушкин обоснованно устанавливает, что нормы права лишь создают компромиссные рамки, в которых конфликт интересов собственников «вправе» существовать²⁷⁸.

Новые технологии, использующие децентрализованную систему распределения данных, работают при помощи создания умных контрактов — компьютерных программ, которые запускаются автоматически, полностью или частично, без необходимости вмешательства человека. Смарт-контракты могут выполнять транзакции на децентрализованных криптовалютных биржах, облегчать взаимодействие и обмен цифровыми активами между участниками технологии распределенного реестра. Они также могут быть использованы для записи и исполнения обязательств по юридически обязывающему договору. Именно вторая категория смарт-контрактов была исследована автором.

Ожидается, что смарт-контракты повысят эффективность и определенность в бизнесе и создадут единую систему доверия пользователей. Код будет выступать гарантией исполнения обязательств сторонами контракта.

Полагаем, что в отличие от традиционной централизованной бизнес-модели смарт-контракты способствуют развитию нового типа деловых отношений, построенных на доверии.

Обладая свойствами технологии блокчейн, смарт-контракты предлагают неизменность и децентрализованное хранилище данных, что больше всего отличает их от традиционных соглашений. Неизменность и распределенное хранение данных позволяют смарт-контрактам стать надежным средством заключения деловых соглашений и совершения транзакций.

Технология блокчейн уже оказывает влияние на бизнес. Конечно, мгновенное внедрение новых технологий невозможно, так как нельзя точно сказать, как это будет реализовано в практическом смысле и как данная технология повлияет на сложившиеся за длительный период времени общественные отношения. Такие изменения требуют времени. Однако успешные и перспективные примеры использования технологий блокчейн и смарт-контрактов, в частности, закладывают основу для будущего бизнеса.

По мнению автора, необходимо создать нормативную базу, определяющую условия использования цифровых технологий в гражданских правоотношениях, которая позволит достичь следующих результатов:

1. Снижение транзакционных издержек сторон договора.

2. Обеспечение доверия пользователей к контрагентам.

3. Исключение неисполнения или ненадлежащего исполнения обязательств по договору.

4. Развитие цифровой экономики.

5. Создание новых инструментов взаимодействия между субъектами права.

6. Создание судебных платформ, использующих технологию распределенного реестра.

7. Появление новых цифровых валют.

В литературе предложено и обсуждается множество механизмов обмена данными. Благодаря современным технологическим усовершенствованиям цифровые данные создаются с невероятной скоростью. Скорость передачи данных определяется как скорость, с которой данные быстро растут. Отсутствует достаточная работа, посвященная механизму стимулирования обмена данными. Чтобы преодолеть эти ограничения, авторы провели обзор цифровых правовых данных, чтобы выявить механизмы стимулирования с учетом результатов до и после эмпирического анализа²⁷⁹. «Генетическое требование принципа социальной справедливости служит уникальным ключом для раскрытия глубинных основ построения системы права»²⁸⁰. Следует признать, что на текущий момент в зарубежном праве пока не еще не совсем сложились эталоны и образцы решения обозначенных вопросов.

Объем рынка смарт-контрактов стремительно растет. Прогнозируется, что совокупный годовой темп роста рынка составит 17,4% в периоде с 2020 по 2025 г. и, как ожидается, достигнет $208,3 млн к 2025 г.²⁸¹ Смарт-контракты все чаще используются в различных сферах общественной жизни, включая финансовый сектор, государственный сектор, управление цепочками поставок, а также автомобильную промышленность, недвижимость, страхование и здравоохранение. Они также являются основой растущего децентрализованного финансового пространства. Регуляторам будет все труднее реагировать на смарт-контракты, но законодательные инициативы пока указывают на то, что нет никаких серьезных препятствий для использования смарт-контрактов. По мнению автора, представляется, что для их внедрения не требуется каких-либо существенных правовых реформ.

На данный момент компания Information Technology & Innovation Foundation представила рекомендации по внедрению технологии блокчейн и смарт-контрактов. С этой целью авторы доклада предлагают 10 принципов, которыми должны руководствоваться законодатели различных юрисдикций при решении вышеуказанной задачи:

• обеспечить технологическую нейтральность, то есть странам необходимо всячески поддерживать внедрение различных технологий;

• активно внедрять блокчейн в государственный сектор;

• поддерживать исследования в области блокчейна;

• содействовать в разработке нормативно-правовой базы для блокчейна;

• разработать законодательную базу для блокчейн-технологии на национальном, а не региональном уровне;

• создать гибкую регуляторную среду, способствующую дальнейшему развитию информационных технологий;

• поощрять использование компаниями технологии блокчейн и смарт-контрактов;

• избегать издания законов и требований, которые препятствуют использованию технологии блокчейн;

• установить единую международную законодательную базу и требования к технологии блокчейн и смарт-контрактам в разных сферах общественной деятельности.

По мнению автора, руководствуясь данными принципами, возможно достичь обеспечения условий для использования новых технологий.

Таким образом, автор делает вывод о том, что внедрение в гражданские правоотношения смарт-контрактов положительно скажется на развитии цифровой экономики и бизнес-процессов.

Исследование исторических аспектов возникновения смарт-контрактов и эволюции правового регулирования позволило достигнуть следующих результатов:

1. Концепция программирования договора при помощи программного языка была впервые разработана Ником Сабо, который считал, что абсолютно любые условия договора возможно передать при помощи компьютерного кода. Он давал следующее определение понятия смарт-контракта — это контракт как комплекс обязательств между сторонами, включающий в себя протоколы, по которым стороны исполняют данные обязательства.

На основании изложенной концепции был сделан вывод о том, что идея смарт-контракта в большей степени является технической, нежели правовой.

2. Анализ существующих дефиниций смарт-контракта позволил выделить единое понятие смарт-контракта, которое раскрывает правовую природу указанного договора.

Смарт-контракт — это специальная договорная конструкция, условия которой установлены языком программирования и обеспечивают исполнение обязательств при помощи информационных технологий при наступлении обстоятельств, определенных сторонами договора.

Во многих странах мира в настоящее время только формируется законодательная база для внедрения и исключения правового вакуума в регулировании смарт-контрактов. «Защита интеллектуальных прав на международном и региональном уровнях тесно связана с мировым технологическим и культурным развитием в целом, созданием, распространением и использованием существующих и новых проприетарных технологий»²⁸².

Немаловажное значение имеет регламентация защиты прав участников электронной торговли. Как справедливо указано в цивилистической доктрине, «участники гражданского оборота хотят работать с надежными и добросовестными контрагентами, будь то юридические лица или индивидуальные предприниматели, которые выполнят все принятые обязательства в точном соответствии с договором: поставят качественную продукцию в сроки, установленные договором; оплатят все точно и в срок; выполнят гарантийные обязательства и т. п.»²⁸³.

При анализе теоретических аспектов смарт-контракта, его особенностей, принципов работы, а также основываясь на мнении отечественных ученых, представляется возможным определение правовой природы смарт-контракта как договора, облеченного в особую разновидность электронной формы. В связи с этим автор делает вывод о том, что необходимо включить в общие положения о сделках электронную форму договора в виде программного кода. Таким образом, законодатель придаст смарт-контракту юридическую силу.

Главное отличие рикардианского смарт-контракта состоит в том, что он представляет собой договор, написанный юридическим языком, но при этом содержит условия, которые написаны программным языком.

Данная особенность позволяет сделать смарт-контракт более эффективным и гибким к изменяющимся условиям реального мира.

Рикардианский смарт-контракт состоит из следующих элементов: суть, код и параметры. При помощи указанных элементов рикардианский контракт связывает реальный мир с цифровым.

Автор выделил следующие свойства рикардианского умного договора:

• содержание контракта понятно как людям, так и компьютерам;

• обладает юридической силой в реальном мире;

• можно прописать любые условия;

• в любое время можно изменить или расторгнуть.

По мнению автора настоящего исследования, в будущем рикардианские смарт-контракты приобретут популярность среди пользователей блокчейн-платформы.

Проведение сравнительно-правового анализа позволило определить следующие особенности и преимущества смарт-контракта:

• смарт-контракт является программным кодом, который не подвержен никаким изменениям со стороны третьих лиц;

• условия смарт-контракта четко регламентированы;

• отсутствие посредников при исполнении смарт-контракта позволяет значительно сократить расходы и время;

• заключение смарт-контракта при помощи технологии блокчейн позволяет создать безопасную среду для сторон сделки. Ни одна из сторон контракта не вправе изменять условия уже заключенного договора;

• факт нарушения смарт-контракта будет отражаться в системе блокчейн, что станет достоверным доказательством в суде;

• при заключении смарт-контракта исключаются пороки воли и содержания смарт-контракта, а также ненадлежащее исполнение;

• вся информация, записываемая через цепочку блоков, доступна всем участникам правоотношения;

• саморегулируемость — непосредственно сам смарт-контракт является регулятором надлежащего исполнения обязательств.

Смарт-контракт обладает отличительными особенностями при его заключении, изменении и расторжении.

Заключение смарт-контракта происходит при помощи платформы блокчейн, на которой пользователь создает смарт-контракт. Как только смарт-контракт попадает на платформу, он приобретает форму уникального кода. Впоследствии другой пользователь вправе присоединиться к смарт-контракту путем его акцептования. Таким образом, стороны «активируют» смарт-контракт.

В свою очередь, изменение условий смарт-контракта невозможно из-за особенностей технологии блокчейн, которая запрещает изменять записи транзакций. На настоящий момент разрабатывается платформа, которая позволит создавать смарт-контракты с возможностью изменить их условия.

То же самое касается расторжения смарт-контракта. Пока смарт-контракт не будет исполнен, он будет действовать. В данном случае сторонам необходимо предусмотреть возможность его расторжения путем написания такого алгоритма в программе.

В рамках настоящего исследования были проанализированы общие положения о недействительности сделок в целях проверки их применимости к смарт-контрактам. В результате исследования автор приходит к выводу, что не все основания недействительности, указанные в Гражданском кодексе Российской Федерации, подлежат применению к отношениям, складывающимся из заключения смарт-контрактов.

Ввиду особенностей работы смарт-контрактов, а именно из-за идентификации сторон контракта, согласованных условий, которые написаны при помощи языка программирования и неизменны, а также функции самоисполнимости, автор считает, что смарт-контракт практически исключает возможность признания его недействительным.

Смарт-контракт обладает следующими свойствами:

1. Необходимо наличие технологии блокчейн.

2. Объектом договора является цифровой актив.

3. Криптографические ключи, которые находятся у сторон, подтверждают их волеизъявление на заключение договора.

4. Четкое формулирование условий договора.

Таким образом, смарт-контракт обладает определенными особенностями и преимуществами перед договором, заключаемым в простой письменной форме, вследствие чего предполагается возможным широкое распространение смарт-контрактов в гражданских правоотношениях.

Однако все же есть недостатки применения смарт-контракта. Например, в настоящее время нельзя внести изменения в его условия, что создает определенные проблемы для сторон. Например, в договоре, заключенном в простой письменной форме, если стороны договорились о возможности изменения условия договора, они могут осуществить указанное секундарное право. Смарт-контракты, в свою очередь, неизменяемы. Изменение условий смарт-контракта может привести к более высоким транзакционным издержкам, чем изменение договора, заключенного в простой письменной форме.

Кроме того, смарт-контракт не обладает юридической силой на территории многих стран. В данном случае стороны лишены права на судебную защиту, так как для права не существует смарт-контракта.

Еще одним немаловажным недостатком является возможное обнаружение ошибки в программе, вследствие чего смарт-контракт не будет исполняться либо его исполнение приведет не к тому результату, на который было направлено волеизъявление сторон.

К тому же язык программирования, при помощи которого написан смарт-контракт, непонятен обычному человеку, что, по мнению автора, является главным недостатком.

Сторонам смарт-контракта в случае инициирования судебного процесса сложно будет доказать, на что была направлена их действительная воля. Без привлечения эксперта, обладающего специальными знаниями, прочтение условий смарт-контракта невозможно.

По мнению автора, сторонам рекомендуется заключать соглашение, оформленное в письменной форме, либо прибегнуть к применению рикардианского умного договора.

При исследовании сфер применения смарт-контрактов удалось выявить положительную тенденцию на развитие данной технологии и создание законодательной базы, которая сможет обеспечить правовое регулирование смарт-контрактов.

Полагаем, что в целом регулирование цифровых платформ не требует создания специального законодательства как обособленного правового массива и отдельных норм права; соответствующие нормативные предписания могут быть включены в разделы специального регулирования об отдельных видах торговой деятельности. Отметим, что на текущем этапе состояние развития электронной торговли не обусловливает необходимости формулирования в отраслевом законодательстве правил о новых типах и видах договорных конструкций.

Следует особенно подчеркнуть, что до появления блокчейна смарт-контракты были техническими инструментами, которые позволяли их пользователям просто автоматизировать определенные процессы без каких-либо дополнительных преимуществ безопасности вводимых данных. Как известно, смарт-контракт обладает рядом преимуществ, которые позволяют упростить взаимодействие участников гражданских правоотношений. Также это обусловливается тенденцией, направленной на цифровизацию общественных отношений в рамках гражданского оборота.

Подводя итог всему вышеизложенному, можно сделать вывод о том, что в связи с цифровизацией гражданских правоотношений смарт-контракты являются идеальным инструментом для закрепления волеизъявления сторон договора. Кроме того, смарт-контракт позволит значительно снизить расходы на осуществление исполнения обязательства для обязанной стороны договора.

Глава 3. ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСКАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ЧЛЕНОВ СЕМЬИ В ПАРАДИГМЕ КОРПОРАТИВНЫХ И БАНКРОТНЫХ ПРАВООТНОШЕНИЙ

§ 3.1. Семейный бизнес казачьего хозяйства как особая форма предпринимательской деятельности

Традиционно казачество выделяется стремлением к независимости и самостоятельности, прежде всего к экономической, созданию крепкой семьи, усадьбы, дома с традиционным укладом жизни, которые всячески поощряются казачьим обществом, и на сегодняшний день эти понятия наиболее востребованы и актуальны. В условиях развития рыночной экономики семейное предпринимательство является наиболее распространенным видом бизнеса.

Несмотря на масштабы организации семейного бизнеса, основным фактором успеха семейного предпринимательства является опора на семью и семейные ценности, так как в бизнесе задействованы только близкие люди, которые, предположительно, не подведут и не обманут. Для признания семейного бизнеса, то есть деятельностью в качестве семейного предпринимательства, сама компания и ее собственный капитал должны оставаться в руках семей и передаваться по наследству.

Семейное предпринимательство как вид экономической деятельности является объектом правового регулирования и государственно-властного воздействия, который включается в предмет отрасли предпринимательского права, однако имеет в своей основе семейно-правовые связи. Под семьей необходимо понимать круг лиц, связанных взаимными правами и обязанностями в сфере личных неимущественных и имущественных отношений, возникающих на основании родства, заключения брака, усыновления и иных юридических факторов, лежащих в основе семейных правоотношений²⁸⁴.

В российском законодательстве существует специальный правовой режим деятельности субъектов малого и среднего предпринимательства. Возможным является распространение действия данного режима и на субъектов семейного бизнеса. Содержанием правового режима является совокупность установленных законом особенностей нормативного правового регулирования деятельности малых и средних предприятий в виде сочетания средств воздействия на указанных субъектов с целью достижения целей предпринимательской деятельности; в Федеральном законе от 24.07.2007 № 209-ФЗ «О развитии малого и среднего предпринимательства в Российской Федерации» указаны категории субъектов малого и среднего предпринимательства, к которым относятся потребительские кооперативы и коммерческие организации (за исключением государственных и муниципальных унитарных предприятий), а также индивидуальные предприниматели, крестьянские (фермерские) хозяйства.

Семейный бизнес по своей структуре и по рассредоточению капитала, а также по управлению и по величине компаний условно подразделяется на две группы. Первая группа — это фирмы, в которых работают только члены семей и их ближайшие родственники. Как правило, это весьма небольшие компании, редко более 10 человек. Вторая группа — это фирмы, наследуемые из поколения в поколение. Их владельцами являются целые семейные кланы. К этой группе, которая в основном формирует иностранный семейный капитализм, относят, как правило, очень крупные или крупные международные корпорации, имеющие дочерние структуры. В этом случае в распоряжении «семьи» находится самый большой пакет акций, позволяющий осуществлять только контроль над компанией.

Анализ законодательства Российской Федерации позволяет выделить три формы семейных объединений, организационно-правовых форм коммерческих и некоммерческих организаций, основанных на семейно-родственных связях:

1) общины коренных малочисленных народов;

2) казачьи общества;

3) крестьянские фермерские хозяйства²⁸⁵.

Крестьянское (фермерское) хозяйство в России является единственным семейным объединением, относящимся к группе коммерческих корпоративных юридических лиц, то есть, в отличие от общин коренных малочисленных народов и казачьих общин, является профессиональным участником рыночных предпринимательских отношений. Крестьянское (фермерское) хозяйство как организацинно-правовая форма юридического лица может выступать в качестве теоретической и организационной модели организации семейного предприятия и практического воплощения в правоприменительную предпринимательскую сферу.

Видится необходимым введение в научный оборот и законодательство понятия «семейное объединение» («семейное предприятие») как субъекта предпринимательской деятельности и законодательное определение его правового статуса.

В науке сложилось два общих подхода к определению семейных предприятий (family business); одно исходит из формы собственности, а второе — из характера управления семейным предприятием.

1. Семейный бизнес — это капитал (акции, доли, паи), принадлежащий семье или контролируемый ею. Это широкое определение включает не только те виды бизнеса, о которых обычно думают как о семейных (малый бизнес — им, как правило, занимаются члены семьи), но и публичные компании, имеющие значительную семейную собственность.

2. Семейный бизнес — это любой бизнес, в котором два или более руководителя связаны семейно-правовыми связями.

В науке предпринимательского права А. Н. Левушкин справедливо делает вывод, что в кризисной экономической ситуации государство призвано реализовать