Г. Г. Мокров

Таможенное дело. Ретроспектива

Монография

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 339.543

ББК 65.428

М74

Автор:

Мокров Г. Г., доктор экономических наук, профессор, профессор кафедры международного бизнеса Российского экономического университета имени Г. В. Плеханова.

Рецензенты:

Степаненко М. В., кандидат юридических наук, старший научный сотрудник, заведующий кафедрой правового регулирования таможенного дела Института права и национальной безопасности Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации;

Бусько Д. П., кандидат технических наук, старший научный сотрудник, доцент кафедры экономики таможенного дела Российской таможенной академии, полковник таможенной службы.

В монографии рассмотрено таможенное дело в ретроспективе, на этапах раннего и зрелого меркантилизма, в период протекционизма и фритредерства, на стадии образования Русского государства, в эпоху становления и развития Российской империи в контексте действовавших Торговых уставов 1653 и 1667 гг., Таможенных тарифов 1724, 1731, 1757, 1766, 1782, 1796, 1797, 1811, 1816, 1819, 1822, 1841, 1850, 1857, 1868, 1891, 1903 и 1906 гг., а также Таможенных уставов 1755, 1819, 1857, 1872, 1904 и 1910 гг., содержавших свод правил и положений, регламентировавших порядок перемещения товаров через границу, проведения досмотра и составления досмотровых росписей – ключевого инструмента, обеспечивавшего надлежащее исчисление таможенных пошлин и выпуск товаров в свободное обращение.

Законодательство приведено по состоянию на 1 января 2025 г.

Книга ориентирована на исследователей, преподавателей, аспирантов и магистров, специализирующихся на изучении истории торговли, купечества и таможенного дела. Будет полезна сотрудникам налоговых, таможенных и финансовых органов, занимающимся по программам повышения квалификации и профессиональной переподготовки управленческих кадров и специалистов, а также студентам экономических и юридических вузов и факультетов, обучающимся по специальностям «Таможенное дело», «Международный бизнес», «Маркетинг в сфере международной торговли» и «Менеджмент международных компаний».

УДК 339.543

ББК 65.428

© Мокров Г. Г., 2025

© ООО «Проспект», 2025

ВВЕДЕНИЕ

История таможенного дела начинается там, тогда и постольку, где, когда и поскольку продукты индивидуально-замкнутых натуральных хозяйств превращаются вследствие общественного разделения труда и развития форм частной собственности в товары, обращающиеся как на внутреннем, так и на зарубежных рынках, которые подлежат таможенному регулированию, включавшему установление в отношении них правил, порядка и условий:

— перемещения через границу, отделяющую территории торгующих государств (таможенную границу);

— внесения в товарную номенклатуру внешнеэкономической деятельности (классификатор товаров в таможенных целях);

— нахождения и использования на территории страны-контрагента в соответствии с установленной совокупностью норм (таможенные процедуры);

— обложения таможенными пошлинами по ставкам, включенным в действующий таможенный тариф;

— регламентации властных отношений между субъектами, реализующими права владения, пользования и распоряжения товарами на территории страны-импортера или за ее пределами.

В монографии «Таможенное дело: ретроспектива», охватывающей шесть исторических периодов становления и развития сферы таможенного регулирования — от этапа зарождения Московского государства до начала становления и последующего развития Российской империи вплоть до кризиса и последующего распада, показано, что таможенный тариф как инструмент внешнеторговой политики позволял государству на всех этапах развития международных торгово-экономических отношений регулировать рациональный ввоз и вывоз товаров и защищать внутренний рынок от угроз и неблагоприятного воздействия иностранной конкуренции посредством применения:

— фискальных таможенных пошлин, которые и в настоящее время составляют один из практикуемых способов обеспечения расходов публичной власти, т.е. представляют собой вид косвенных налогов, уплата которых влечет за собой рост доходов государственного бюджета и влияет на расходы той части населения, которая не может обходиться без иностранных товаров, поступающих на российский внутренний рынок, хотя такого вида налоги непосредственно не связаны ни с доходами налогоплательщиков, ни с разработкой полезных ископаемых, ни с развитием различных видов производств и отраслей промышленности, а потому их величина определяется совершенно иными соображениями, чем размеры покровительственных пошлин;

— протекционистских таможенных пошлин, которые и в настоящее время составляют другой способ обеспечения расходов публичной власти т.е. представляют собой вид косвенных налогов, уплата которых нацелена на защиту кустарных промыслов, домашней промышленности, фабрик, заводов и мануфактур от нежелательной конкуренции со стороны иностранных производителей и должна надежно перекрывать доступ или закрывать «заморским» товарам «двери» на национальный (внутренний) рынок, хотя сами по себе таможенные пошлины не способны по определению непосредственно: а) вовлекать в оборот природные и трудовые ресурсы; б) увеличивать число и размер предприятий; в) повышать производительность труда; г) обеспечивать конкурентоспособность товаров по качеству, издержкам и цене; д) создавать или увеличивать размер национального богатства.

Исторический опыт, накопленный в сфере таможенно-тарифного регулирования, показывает, что фискальная цель, которая преследовалась таможенной политикой на всех этапах развития российского государства, — извлечение наибольшего таможенного дохода путем обложения иностранных товаров максимально допустимыми ставками таможенных пошлин при ввозе их на внутренний (национальный) рынок — была достигнута при величайшем напряжении платежных возможностей русского народа. И это понятно. Правительство всегда шло по линии наименьшего сопротивления, направляя острие налоговой и таможенной системы на косвенные налоги, оплачиваемые большим числом малоимущих потребителей.

Покровительственные пошлины, устанавливаемые таможенными тарифами, должны были оказывать влияние на ключевые параметры товарных рынков (спрос, предложение, цену, уровень конкуренции) и норму прибыли, которая в качестве катализатора капитализации призвана была стимулировать промышленников, заводчиков и фабрикантов на инвестирование денежных средств в развитие новых или модернизацию уже действовавших отраслей промышленности. Такие задачи, по своей постановке, совершенно не отвечали принципам протекционизма того исторического периода и, соответственно, не позволяли реализовать одну из главных целей протекционистской политики, а именно: нивелировать доминирующее положение иностранных товаров на российском внутреннем рынке и заменять его равной и добросовестной конкуренцией всех товаров (в том числе и товаров иностранного производства), при которой самостоятельными действиями субъектов товарного рынка исключалась бы или ограничивалась возможность каждого из них в одностороннем порядке воздействовать на общие условия обращения продукции в том или ином сегменте товарного рынка.

Практика применения Торговых уставов 1653 и 1667 гг.. Таможенных тарифов 1724, 1731, 1757, 1766, 1782, 1796, 1797, 1811, 1816, 1819, 1822, 1841, 1850, 1857, 1868, 1891, 1903 и 1906 гг. и Таможенных уставов 1755, 1819, 1857, 1904 и 1910 гг., свидетельствует о том, что таможенные пошлины как основной инструмент внешнеторговой политики государства могут определять диаметрально противоположную направленность таможенно-тарифного регулирования:

— либо фискальную (казенную или налоговую), когда умеренные ставки таможенных пошлин устанавливались в целях пополнения казны государства путем увеличения объема внешнеторгового товарооборота при незначительном удорожании привозных товаров (цена товара плюс умеренная таможенная пошлина);

— либо покровительственную, когда высокие ставки таможенных пошлин устанавливались в целях защиты отечественных заводов, фабрик и мануфактур от иностранной конкуренции за счет существенного удорожания привозных товаров (цена товара плюс высокая таможенная пошлина).

При этом одно направление таможенно-тарифного регулирования исключало другое. В частности, протекционистская направленность таможенного тарифа, доведенная до высшего предела (установление запретительных ставок таможенных пошлин), лишало иностранные товары возможности проникать на российский внутренний рынок, что исключало какую-либо степень собираемости таможенного дохода в казну государства, и наоборот: фискальная направленность таможенного тарифа исключала в целях увеличения внешнеторгового оборота применение высоких или запретительных ставок таможенных пошлин, что позволяло иностранным товарам беспрепятственно проникать на российский внутренний рынок, расширяя ассортимент приобретаемой населением продукции.

Двойственный характер таможенного тарифа — таможенный тариф как инструмент защиты внутреннего рынка от нежелательной конкуренции (протекционистская функция) и таможенный тариф как инструмент пополнения казны государства (фискальная функция) — предполагал поиск золотой середины между двумя в одинаковой степени нежелательными крайностями, или противоположными тенденциями в области таможенного дела — таможенной политикой протекционизма и таможенной политикой фритредерства, преодоление которых достигалось исключительно путем поиска компромисса, учитывавшего весьма многие обстоятельства как в области национальной экономики, так и в сфере внутренней и внешней политики торгующих государств, что позволило экономике Российской империи уже к началу XX столетия занять ведущее положение не только в мировом сельском хозяйстве (первое место в мире по производству и экспорту зерновых), но и в промышленном производстве (пятое место в мире).

Монография «Таможенное дело. Ретроспектива» содержит значительный научный аппарат (61 рисунок, схему и диаграмму, 60 аналитических таблиц и 19 математических формул), что существенно повышает ее информативность и способствует лучшему восприятию и пониманию проблем, включенных в соответствующие разделы, главы и параграфы, а также позволяет читателю самостоятельно посмотреть на таможенное дело в ретроспективе, используя значительный объем фактического материала по истории таможенно-тарифного регулирования, включенного в книгу.

Раздел I. ТАМОЖЕННОЕ ДЕЛО В МОСКОВСКОМ ГОСУДАРСТВЕ

Глава 1. ТОВАР КАК ОБЪЕКТ ТАМОЖЕННОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ

1.1. Превращение натурального производства в рыночное хозяйство

История таможенного дела начинается там, тогда и постольку, где, когда и поскольку продукты индивидуально-замкнутых натуральных хозяйств превращаются в товары, обращающиеся не только на внутреннем, но и на зарубежных рынках, выступая в качестве объектов, которые подлежат таможенному регулированию, включающему установление в отношении них правил, порядка и условий:

— перемещения через границу, отделяющую территории торгующих государств (таможенную границу);

— включения в товарную номенклатуру внешнеэкономической деятельности (классификатор товаров в таможенных целях);

— нахождения и использования на территории страны-контрагента в соответствии с установленной совокупностью норм (таможенные процедуры);

— обложения таможенными пошлинами по ставкам, включенным в действующий таможенный тариф;

— регламентации властных отношений между субъектами, реализующими права владения, пользования и распоряжения товарами на территории страны-импортера или за ее пределами.

Натуральное хозяйство уступает по мере развития производительных сил, углубления общественного разделения труда и формирования частной собственности место товарному производству, а продукты крестьянских и помещичьих хозяйств превращаются в товары, обращающиеся как внутри страны (сфера внутренней торговли), так и между отдельными государствами — сфере внешней торговли (рис. 1.1).

Как видим, суть внешней торговли сводится к осуществлению коммерческих операций, которые разделены на две сферы проходящей между ними таможенной границей, в частности, товары:

— производятся (или приобретаются) в одной стране — сфера внутренней торговли страны-экспортера;

— продаются (или сбываются) в другой стране — сфера внутренней торговли страны-импортера.

Установление порядка, правил и условий перемещения товаров через пункты (места) пропуска на границе торгующих государств является прерогативой таможенного дела, которое представляет собой вид профессиональной деятельности, основанной на совокупности специальных знаний, умений и навыков, позволяющих сотрудникам таможенных органов осуществлять в пределах своей компетенции таможенное регулирование посредством таких методов, способов и инструментов, как — таможенный тариф, товарная номенклатура, запреты и ограничения, ставки налоговых изъятий, происхождение товаров, налоговая база, таможенная пошлина, нетарифные платежи, субсидии и преференции, экспортные премии.

Рис. 1.1. Структура товарного обращения: зона ответственности торговой политики и таможенного дела

В Московском государстве XVI столетия земледелие и скотоводство, охота и рыболовство, пчеловодство и лесной промысел, а также домашнее и кустарное производство (в стране насчитывалось более 200 ремесленных специальностей) удовлетворяли практически все насущные потребности населения численностью порядка 5 млн человек, а нарождавшуюся сферу товарного обращения «обслуживали» серебряные монеты трех номиналов — копейка, деньга (половина копейки) и полушка (четверть копейки). «Рубль» и «полтина» выполняли функцию меры стоимости, т.е. выполняли роль счетных денежных единиц и содержали соответственно 100 и 50 копеек в чеканной монете¹.

Натуральный тип производства представлял собой массу раздробленных, разобщенных и однородных хозяйственных единиц — патриархальных крестьянских семей, феодальных вотчин (позже — поместий) и примитивных сельскохозяйственных общин, каждая из которых занималась земледелием, скотоводством и переработкой их продуктов — обмолом зерна, выпечкой хлеба, прядением, изготовлением льняных и шерстяных тканей, пошивом одежды и обуви — в материальные блага, потребляемые в течении одного сельскохозяйственного года (табл. 1.1).

Таблица 1.1

Модель натурального хозяйства

Как видим, натуральное хозяйство представляет собой тип производственной деятельности, направленной на непосредственное удовлетворение собственных потребностей работника и членов его семьи. В частности, в таблице представлены шесть крестьянских хозяйств, не прибегающих к использованию наемного труда батраков или подельщиков, объем производства каждого из которых (9 у.е.) определяется: 1) наличием работоспособных (полностью или частично) членов семьи и 2) степенью их трудовой активности, что всецело зависит от состава семьи и объема материальных благ, потребляемых в течении одного сельскохозяйственного цикла. В данном случае каждое хозяйство расходует имеющиеся 9 единиц труда в трех отраслях сельского хозяйства (табл. 1.1, раздел «Народное хозяйство») — земледелии («а»), животноводстве («в») и рыболовстве («с») и полученный продукт труда — зерно, мясо и рыба (3«а» + 3«в» + 3«с» = 9) полностью потребляется внутри семьи (табл. 1.1, раздел «Производство», т.е. имеет место натуральное хозяйство, поскольку продукт труда не поступает на рынок и товарный оборот равен нулю (табл. 1.1, раздел «Рынок»). Причем продукт труда может превратиться в товар в том (и только в том) случае, если в хозяйстве будет произведен излишек, например, зерна, мяса или рыбы, который будет продан на торжке (местном рынке), где осуществится акт купли-продажи (Товар → Деньги).

Простое товарное производство представляет собой принципиально иной тип хозяйства, при котором продукты производятся отдельными, экономически обособленными производителями, причем каждый специализируется на выработке одного какого-либо изделия или его части, так что для удовлетворения общественных потребностей необходима купля-продажа продуктов труда, которые становятся в силу необходимости товарами, обращающимися на рынке (табл. 1.2).

Таблица 1.2

Модель простого товарного производства

Как видим, переход от натурального хозяйства к простому товарному производству или производству товара на неизвестный рынок предполагает наличие двух условий, а именно: общественного разделения труда и сферы товарного обращения.

Первое условие: основным процессом создания внутреннего рынка (т.е. развития товарного производства) являлось общественное разделение труда (табл. 1.2, раздел «Отрасли народного хозяйства»), при котором производители (крестьянские хозяйства) специализировались на выпуске какого-либо одного продукта, в частности: производители I и IV занимались отраслью «а» (земледелием); производители II и V — отраслью «в» (скотоводством); производители III и VI — отраслью «с» (рыболовством).

Собственное потребление каждого производителя составляли по три единицы продукции «а», «в» и «с» (табл. 1.1, раздел «Натура»). Причем в условиях специализации каждое крестьянское хозяйство получало возможность (еще только возможность) продавать и покупать определенное количество продукции соответствующей номенклатуры, при превращении которой в действительность происходил рост торговых отраслей сельского хозяйства, поскольку:

— специализация вызывала потребность в обмене как между аграрными районами, так и между крестьянскими хозяйствами и ремесленными мастерскими;

— запрос сельского населения на продукты обрабатывающей промышленности определялся в конечном счете степенью вовлеченности отраслей аграрного производства в сферу товарного обращения;

— торговое земледелие (или животноводство) становилось бесперспективно вести с помощью таких допотопных крестьянских орудий труда, как: соха, сабан, косуля (кривуша) или орало;

— в результате расслоения и дифференциации крестьянских хозяйств формировался контингент сельскохозяйственных батраков и поденщиков.

Второе условие превращения натурального хозяйства в простое товарное производство: развитие сферы товарного обращения (табл. 1.2, раздел «Рынок»), т.е. формы товарного обмена, осуществляемой посредством денег или процесса, включающего две метаморфозы, как-то: продажу товара (Товар → Деньги) и покупку товара (Деньги → Товар), где роль посредника в обмене товаров выполняли деньги как всеобщий эквивалент (Товар → Деньги → Товар), в частности:

— I и IV производители продавали по 6 единиц продукции «а» и покупали каждый по 3 единицы продукции «в» и «с»;

— II и V производители продавали по 6 единиц продукции «в» и покупали каждый по 3 единицы продукции «а» и «с»;

— III и VI производители продавали по 6 единиц продукции «с» и покупали каждый по 3 единицы продукции «а» и «в».

Причем центральной фигурой в процессе превращения натурального хозяйства в простое товарное производство становится купец-скупщик — представитель торгового капитала, основная хозяйственная операция которого состояла в приобретении по низкой цене у мелких производителей (крестьян, кустарей и ремесленников) сырья, полуфабрикатов и готовых изделий в целях их перепродажи по более высоким ценам на товарных рынках — внутреннем или внешнем (рис. 1.2).

Как видим (продолжение табл. 1.2), купцы-скупщики в качестве представителей торгового капитала становятся типичной фигурой в процессе перехода от натурального хозяйства к товарному производству, поскольку потребность в систематической работе на широкий рынок, наталкивалась на узость местного (деревенского) сбыта, соответствующего природе мелкого, раздробленного хозяйства крестьян, кустарей и ремесленников: они скупали их продукцию и перепродавали ее крупными партиями на рынке. При этом купцы-скупщики, выступая в роли торговых посредников, использовали по меньшей мере три формы торгового капитала в качестве инструмента, позволяющего устанавливать экономическую зависимость непосредственных товаропроизводителей от торгового капитала.

Первой, наиболее простой, формой торгового капитала являлась скупка торговцем (или хозяином крупной мастерской) по заниженным ценам части выращенного урожая или продукции домашнего изготовления (например, пряжи, кузнечных, столярных или гончарных изделий) и перепродажа их по завышенным ценам. В условиях, когда местный купец-скупщик оказывался тем единственным представителем торгового капитала, которому производитель мог систематически сбывать товар, он (торговец), используя свое доминирующее положение, резко снижал закупочные цены, по которым и оплачивался произведенный товар.

Рис. 1.2. Формы торгового капитала при переходе от натурального хозяйства к товарному производству

Второй формой торгового капитала являлось предоставление товаропроизводителям под высокие проценты кредитов, за которые впоследствии крестьяне, кустари и ремесленники расплачивались выращенным урожаем, произведенным сырьем, полуфабрикатами или готовой продукцией. Сбыт товаров в данном случае, имевший достаточно широкое распространение, всегда происходил по искусственно заниженным ценам, не оставляющим часто в руках непосредственных товаропроизводителей даже той суммы денег, которую получал наемный работник — батрак или подельщик.

Третьей формой торгового капитала являлась расплата торговца за скупаемую продукцию теми товарами (инструментами, сырьем или вспомогательными материалами), которые были необходимы непосредственному производителю для продолжения или расширения хозяйственной деятельности. Отстранив кустаря или ремесленника от рынка сбыта готовых изделий, купец-скупщик стал оттеснять их и от рынка сырьевых товаров, устанавливая тем самым окончательное подчинение непосредственных товаропроизводителей торговому капиталу. Нередко купец-скупщик непосредственно раздавал сырье кустарям на обработку или переработку за определенную плату, т.е. купец-раздатчик де-факто превращал их в наемных рабочих-надомников, работающих на заводчиков и фабрикантов, а торговый капитал перерастал в форму промышленного капитала:

Д → Т … П … Т¹ → Д¹,

где: Д — деньги; Т — товар; П — процесс производства; Т¹ — товарный капитал; Д¹ — денежный капитал; точки (…) означают, что процесс обращения прерван и начался процесс производства или, наоборот, процесс производства прерывается и начинается процесс обращения.

Общественное разделение труда и товарное обращение (условия перехода натурального хозяйства в товарное производство) превращают крестьян и ремесленников в экономически обособленных производителей, которые по собственному усмотрению решают по меньшей мере три принципиальных вопроса предпринимательской деятельности, а именно: Что производить? Как производить? Для кого производить? (рис. 1.3).

Как видим, специфика феодально-крепостнического устройства Русского государства состояла в том, что вся земля, принадлежащая конкретной единицы земельного хозяйства, т.е. вотчины или поместья, делилась на две части — крестьянскую и барскую:

— одна часть земли отдавалась крестьянам в надел, которым они распоряжались самостоятельно, а именно: производили необходимый «набор» продуктов питания и предметов потребления, удовлетворявших текущие нужды членов семьи в период календарного года, тогда как объем дополнительного продукта, требующего больших затрат труда и его интенсивности, определялся потребностью семьи в деньгах, которые можно было получить путем производства излишка продукции, продававшегося на рынке — торжках, базарах и ярмарках;

Рис. 1.3. Земельная рента и источники ее происхождения

— другая, барская часть земли обрабатывалась крестьянами тем же инвентарем безвозмездно (в счет полученного земельного надела): трудоспособные члены семьи трудились на владельца вотчинного и помещичьего хозяйства, который получал прибавочный продукт в форме земельной ренты — или отработочной (барщина), или ренты продуктами (натуральный оброк), либо ренты монетой (денежный оброк).

Математическую интерпретацию деления земли на части — барскую и крестьянскую и использования рабочего времени в крестьянском хозяйстве, подвергавшемуся внеэкономическому принуждению, можно представить формулой:

где: J — индекс использования рабочего времени; W — необходимое рабочее время; R — прибавочное рабочее время.

Процесс зарождения товарного производства в недрах натурального хозяйства наиболее отчетливо проявлялся именно в последовательной смене форм земельной ренты, созданной подневольным крестьянством и получаемой феодально-крепостническим сословием, т.е. переходе от барщины к натуральному оброку и от ренты продуктами к денежной форме земельной ренты. В частности, если крестьянские хозяйства в начале XVI в., являвшиеся основой вотчинных и помещичьих землевладений, подвергались внеэкономическому принуждению путем непосредственной обработки барской земли (с использованием своего скота и инвентаря), заготовки на зиму сена для помещичьего скота, ремонта построек и сооружений, починки мостов и платин, то рост тех или иных торговых отраслей и промыслов стал выражаться в замене барщины и натурального оброка на денежную ренту, а трудовых повинностей — в денежный налог. В результате замкнутые самодовлеющие крестьянские хозяйства стали постепенно превращаться в предприятия, производящие продукцию, в том числе и в целях ее купли-продажи или товарообмена. Иначе говоря, натуральное хозяйство стало постепенно видоизменяться, спорадически превращаться в простое товарное производство, работающее не только (и не столько) на нужды семьи, сколько на широкий рынок:

— с одной стороны, крестьянские хозяйства вынуждены были переходить на денежные расчеты, поскольку не могли обеспечить уплату денежного оброка (и иных платежей) без сбыта излишков своей продукции на торгах, ярмарках и базарах. В частности, таблица 2.1 (раздел «Рынок») показывает, что крестьянскими хозяйствами I, II, III, IV, V и VI было потреблено в натуральном выражении только 18 единиц продукции (30% общего производства), тогда как в результате специализации емкость рынка значительно увеличилась, а именно: объем покупок, также, как и объем продаж, вырос до 36 единиц продукции (12 «а» + 12 «в» + 12 «с»), а общий товарооборот составил 72 единицы, в том числе: 36 единиц составила покупка и 36 единиц пришлось на продажу;

— с другой стороны, владельцы вотчинных и помещичьих хозяйств стали поставлять готовую продукцию (лен, коноплю, поташ, пеньку, ворвань, сало, кожи, воск) не только на внутренний, но и зарубежные рынки, поскольку полученная денежная выручка направлялась как на оплату труда (взамен выдаваемой прежде одежды и продовольствия), так и на уплату прямых налогов и торговых сборов в казну государства, а также на покупку необходимых (включая иностранные) товаров, удовлетворяющих потребности господ и членов их семей.

В целом середина XVI столетия характеризовалась формированием факторов, подрывающих основы патриархальных крестьянских хозяйств, примитивных сельскохозяйственных общин и феодальных вотчин (позже — поместий), но способствующих превращению продуктов труда в товары, обращающиеся не только на внутреннем, но и зарубежных рынках, что превращало их в объекты таможенно-тарифного регулирования, направленного на создание пунктов пропуска и установление условий перемещения товаров через западную и азиатскую границы Московского царства, правил их таможенного досмотра, оформления и хранения на складах и в амбарах гостиных дворов, а также порядка исчисления, уплаты и перечисления таможенных пошлин в казну государства.

1.2. Традиционная экономики и превращение беломорского пути в главную внешнеторговую артерию Русского государства

В Московском государстве (период правления Ивана Грозного) земледелие и ремесло, животноводство и лесоводство, домашняя промышленность и кустарный промысел, натуральное хозяйство и простое товарное производство удовлетворяли практически все насущные потребности населения, формируя отдельные товарные рынки, составляющие отдельные сегменты нарождавшегося Всероссийского общего рынка:

— рынок жизненных припасов, включая: зерновой хлеб (пшеница, рожь, овес, ячмень), крупы, мука и толокно, растения и травы (сено, лен, конопля, хмель), мясо и молочные продукты (сало, масло);

— рынок домашних животных (лошадей, крупного и мелкого рогатого скота, свиней, а также кур, уток и гусей);

— рынок продуктов промыслов — соль; рыба (треска, семга, осетр, рыбий жир), продукты бортничества и смолокурения (мед, воск, смолы, деготь);

— рынок металлов — железо, сталь (уклада), медь, свинец, олово;

— рынок металлических изделий — топоры, косы, плуги, гвозди, замки;

— рынок ткани — холст, полотно, крашенина, сукно (сермяжное и свиточное);

— рынок одежды (сермяги, свитки, рубахи, рукавицы);

— рынок кожевенных изделий — кожи (дубленые, опойки, юфть), обувь (сапоги, подошвы, голенища);

— рынок инвентаря (сани, телеги, соха, борона, сошники, лопаты и грабли);

— рынок предметов роскоши (соболя, шубы, драгоценные камни, ревень).

В целом к середине XVI в. Московское государство было представлено русскому и иностранному купечеству как территория, на которой формировались предпосылки, позволявшие уже в среднесрочной перспективе объединить многочисленные торги, базары и ярмарки в общий, Всероссийский рынок товаров потребительского и производственного назначения — жизненных припасов, сырья и полуфабрикатов и готовых изделий, что характеризовало основные сферы русской экономики того периода — земледелие, животноводство и ремесло — достаточно высокой степенью товаризации, в процессе которой все большее число отечественной продукции (пятьдесят шесть наименований) производилось в целях продажи на различных сегментах формирующегося всероссийского рынка.

Заинтересованность Московского государства в становлении и развитии на его территории новых видов ремесел, производств и промыслов стала катализатором разворота торговой политики в сторону зарубежных рынков, а дешевизна русских товаров всегда привлекала купцов и деловых людей таких европейских государств, как Голландия, Ганзейский союз, Дания, Германия, Польша, Литва, Швеция. Достаточно сказать, что в 1540 г. 8 пудов ржи, продаваемой на московских торгах, стоили примерно 9,52 грамма серебра, тогда как в европейских странах (например, в Англии) стоимость аналогичной сделки купли-продажи равнялась 50 гр. серебра. И такой паритет цен сохранялся практически по всем отечественным товарам, реализуемым на внутреннем рынке, в частности: курица — 1,5 коп., утка — 3 коп., солонина (фунт) — 5/8 коп., яйцо (сотня) — 5 коп., мед (пуд) — 41 коп., сало говяжье (пуд) — 24,5 коп., воск (пуд) — 103 коп.

Важно отметить, что процесс переориентации традиционной экономики Московского государства на европейские товарные рынки сдерживался отсутствием надежных торговых путей, обеспечивавших внешнеторговый оборот с другими странами, в числе которых значились:

— балтийский путь, проходивший через Новгород к побережью Финского залива (порт Выборг), но был блокирован Ливонией, которая в 1561 г. (после изнурительных сражений с войском Ивана Грозного) признала короля польского и великого князя литовского Сигизмунда II Августа своим правителем;

— литовский путь, который пролегал через Смоленск и ливонские города Дерпт (Юрьев, Тарту), Ригу, Ревень и Нарву, входившие в состав Ганзейского союза, но потерявший вследствие спорадически возникавших военных столкновений с Польшей какое-либо практическое значение;

— беломорский путь, наиболее неудобный и самый неестественный, проходивший через поселение Холмогоры (низовье Северной Двины), но ставший во второй половине XVI в. жизненно важной торговой артерией Российского государства.

Необходимо подчеркнуть, что открытие Беломорского торгового пути по праву принадлежало англичанам, которые, будучи воодушевленными заслугами Христофора Колумба, испытывали непреодолимое стремление к открытию новых стран и территорий. В частности, в 1551 г. по инициативе известного мореплавателя Себастьяна Кабота была учреждена компания «Mystery» (период правления короля Эдуарда VI), снарядившая в мае 1553 г. экспедицию в составе трех кораблей — «Благая Надежда», «Благое Предприятие» и «Благое Упование» — в целях поиска новых торговых путей в Индию, Китай и Персию, которая достигла после долгих скитаний хотя не новой части света, но неизвестной англичанам страны — Московии (рис. 1.4).

Рис. 1.4. Начало торгово-экономическим отношениям России с Англией

24 августа 1553 г. корабль «Благое Предприятие» (два других судна были затерты полярными льдами) благополучно достиг устья реки Северная Двина, экипаж успешно высадился на берег недалеко от монастыря Св. Николая и течении трех месяцев путешественники находились в качестве гостей поселения Холмогоры под опекой Феофана Морозова, местного воеводы, и Филиппа Родионова, выборного головы территории. И лишь 23 ноября 1553 г. Ричард Ченслор, руководитель экспедиции, был приглашен в Москву и принят царем Иваном Грозным, желавшим установить прочные торгово-экономические отношения с Англией и торгующими с ней государствами. В результате успешных переговоров компания «Mystery» была перерегистрирована, в соответствии с хартией королевы Марии Тюдор, в «Московскую компанию» (1555 г.), сферу коммерческих интересов которой демонстрировала эмблема, изображавшая фантастическое вьючное животное с головой осла и крупом верблюда. Главой акционерной компании (200 пайщиков, включая членов Палаты лордов, приближенных королевского двора, богатых купцов и деловых людей) был избран (пожизненно) мореплаватель и исследователь Себастьян Кабот, получивший от британского парламента исключительное право на торговлю с Русским государством, равно как и с другими странами, которые компания откроет на севере, северо-востоке или северо-западе от британской территории.

Иван Грозный, заинтересованный в развитии торгово-экономических отношений с Англией, даровал «Московской компании» (1555 г.) жалованную грамоту, которая предоставляла английскому предприятию право осуществлять свободную и беспошлинную торговлю (как оптом, так и в розницу) на всей территории российского государства, но с условием, что привозные товары должны продаваться оптом царской казне. Кроме того, торговые агенты компании могли осуществлять экспедиции через территорию Московского государства в другие страны, однако русское сырье, материалы, полуфабрикаты и готовые изделия, приобретенные в целях последующей перепродажи, должны приобретаться только в царской казне, а товары, закупаемые компанией в других странах, тоже должны продаваться исключительно царской казне (пожалуй, первая монополия государства на внешнюю торговлю).

Царь Иван Грозный, весьма благосклонно расположенный к деятельности «первооткрывателей Московии», неоднократно подтверждал дарованное английским купцам право монопольной торговли на территории Русского государства новыми привилегиями и преференциями.

Первая привилегия: уже в 1556 г. царь Иван Грозный пожаловал Московской акционерной торговой компании пустовавшее купеческое здание в Зарядье рядом с церковью Максима Исповедника (рис. 1.5).

Здание на Варварке, расположенное рядом с Гостиным двором (квартал Китай-города между Варваркой и Ильинкой был центром московской торговли XV в.), стало выполнять функцию резиденции или места постоянного пребывания «Московской компании», а во время посольских миссий — Английский посольский дом. В 1636 г. компания приобретает в Москве (район Ильинских ворот) еще одно, более крупное подворье — Новый Английский двор, а владение на Варварке начинает именоваться Старым Английским двором.

Рис. 1.5. Офис «Московской компании» (“Muscovy Company”): ул. Варварка 4

Отделению (московскому) компании было жаловано еще одно пустующее купеческое владение в Зарядье (район «рядов торговых лавок», расположенных за Московским Кремлем), содержащее не только просторные рабочие кабинеты, но и многочисленные складские помещения. На содержание английского представительства численностью в 240 торговых агентов ежедневно выделялось: четверть быка, 4 барана, 12 кур, 2 гуся, одного зайца или тетерева, 62 хлебных каравая, 50 яиц, четверть ведра средиземноморского вина, ¾ ведра пива, полведра водки и 2 ведра меда.

Вторая привилегия: «Московская компания» была единственным иностранным представителем, торговавшим на территории Русского государства, который на протяжении целого столетия не уплачивал в царскую казну таможенные пошлины. Сотрудники компании не могли не осознавать, что запрет царя Ивана Грозного на уплату таможенных пошлин являлся выражением исключительной милости со стороны московских властей, поскольку купцы других иностранных государств обязаны были в беспрекословном порядке приносить таможенный доход царской казне (голландские купцы платили только половину таможенных пошлин). Парадоксальность положения заключалась в том, что в самой Англии «Русская компания» (ее официальное название в стране регистрации) не пользовалась фискальными привилегиями и была обязана платить английской королеве Елизавете I в полном объеме все установленные британским парламентом таможенные пошлины, в том числе: за привоз русских товаров на британский внутренний рынок и за отпуск английских товаров на российский внутренний рынок. Даже в тех немногочисленных случаях, когда «Русская компания» обращалась к английскому правительству с ходатайством освободить русские товары, поставляемые по заказу непосредственно британской казне, ответ всегда был однозначно резко отрицательным. И только в ряде исключительных случаев английским правительством давались разрешения на беспошлинный вывоз на российскую территорию вооружения — пушек, ружей, мушкетов, пороха, холодного оружия и конского снаряжения исключительно в распоряжение царской казны.

Третья привилегия: «Московская компания» получила разрешение и построила гостиные дворы в Москве, Астрахани, Вологде, Ивангороде Казани, Костроме, Новгороде, Пскове, Холмогорах и Ярославль, которые пользовались многими преференциями, например, не облагались различными оброками, сборами, податями или повинностями. В каждом гостином дворе английские купцы могли хранить товары, держать торговых людей, имели право нанимать русских приказчиков (не более одного в каждом гостином дворе), посыльных, истопников и дворников. Англичанам разрешалось строить в границах гостиных дворов и на прилегающих территориях заводы по выплавке металла (Котлас), выделке канатов (Вологда — центре русского льноводства) и прядильных фабрик (Ярославль), продукция которых поставлялась на британский внутренний рынок. Разрешалось также обращение английской монеты в Москве, Новгороде и Пскове и беспошлинная перечеканка серебра на государственном монетном дворе в Москве.

Четвертая привилегия: русским чиновникам запрещалось проводить таможенный досмотр товаров, упакованных, например, в мешки, тюки или бандероли, при условии подачи английскими купцами росписей на все привозимые или вывозимые товары, которые, кстати, составлялись крайне небрежно и недобросовестно, что казалось, на первый взгляд, весьма странным, поскольку все товары, пересекаемые русскую границу, были полностью освобождались от уплаты таможенных пошлин.

Изучение архивных материалов показывает, что причин недобросовестного оформления таможенных документов было немало, в частности, торговым агентам «Московской компании» удавалось:

— обходить запреты и ограничения на провоз иностранных товаров, произведенных в других странах путем исключение их из таможенных росписей (деклараций);

— скрывать часть привоза тех иностранных товаров, которые пользовались повышенным спросом, предпочитая продавать их через посредников минуя таможенный досмотр;

— уклоняться от уплаты таможенных пошлин в отношении тех товаров других государств, которые в большей степени обеспечивали поступление таможенного дохода в царскую казну.

Главная причина противодействия устоявшимся правилам состояла в том, что купцы и агенты «Московской компании», предъявляли, по оценке русских купцов, чиновникам, проводившим таможенный досмотр, лишь десятую часть товаров, пересекавших границы торгующих государств. Именно процедура таможенного досмотра мешала английским купцам осуществлять тайный провоз (контрабанду) товаров на русский внутренний рынок, поскольку они реально опасались требований со стороны московского правительства по уплате (задним числом) таможенных пошлин, предчувствуя проявление очередного гнева Ивана Грозного по поводу медлительности в принятии королевой Елизаветой I и британским парламентом необходимых политических решений.

Пятая привилегия: «Московская компания» в период 1567–1569 гг. получила право использовать северные порты, осуществлять транзитную торговлю по Волжскому пути, вести беспошлинную торговлю в таких городах, как Казань и Астрахань, Нарва и Дерпт, а также право торговать с Персией, Бухарой и Шемахой. Более того, иностранцам (включая англичан, не входивших в состав компании), запрещалось приезжать на территорию Русского государства северным путем, а кораблям иностранных государств пользоваться гаванями на Белом море и Ледовитом океане, а также заходить в Печору, Обь, Колу, Мезень, Печенегу, Холмогоры и Соловецкий остров. Только морским судам, принадлежавшим Московской компании, предоставлялось право использовать северное побережье в качестве стоянок. Ей был разрешен даже силовой захват иностранных кораблей, которые пытались участвовать в прибрежной торговле, с тем, однако, условием, что «пиратская добыча» делилась по принципу «fifti fifti» (пятьдесят на пятьдесят), т.е. половина конфискованного имущества должна была передаваться в царскую казну².

Первая грамота, содержащая официальное предложение английской сторон заключить торговый договор между государствами, была зафиксирована в реестре Посольского приказа (1557 г.), в которой король Филипп II и королева Мария Тюдор жаловали взамен привилегий и преференций английским купцам, дарованных Иваном Грозным, и вопреки запретам и ограничениям, установленным навигационным актами 1381, 1382, 1488, 1489, 1532, и 1540 гг., русским купцам право беспошлинной торговли на всей британской территории, а также содержание торговых дворов в Лондоне и других английских городах — Бирмингеме, Бристоле и Ливерпуле.

В соответствии с торговым договором, заключенным между Англией и Россией, Московская компания, т.е. британское торговое предприятие (штаб-квартира находилась по адресу: Russia Row City of London), стоявшая более 350-ти лет во главе англо-русской торговли (вплоть до 1917 г.), систематически и целенаправленно осуществляла поставки английских товаров на российский внутренний рынок и отпуск русских товаров на английский внутренний рынок (рис. 1.6).

Рис. 1.6. Модель торговли между Русским государством и Англией: экспорт, импорт и торговый баланс

Как видим, англо-русский товарооборот осуществлялся в режиме свободной торговли, который не предполагал какого-либо применения на территории Русского государства мер таможенно-тарифного регулирования в отношении:

— сдерживания импорта английских товаров на российский внутренний рынок, поскольку изделия домашней промышленности, кустарных промыслов и ремесленных мастерских выпускались совершенно в ином ассортименте и качестве и не могли конкурировать с иностранной продукцией;

— стимулирования экспорта русских товаров на английский внутренний рынок, поскольку привоз сельскохозяйственного сырья, материалов и изделий кустарной промышленности способствовал расширению действующих и становлению новых видов и отраслей британской индустрии.

Сотрудники «Московской компании», тщательно изучавшие потребности Русского государства и населения и находящиеся в тесном контакте с представителями британских органов власти, обеспечивали бесперебойное продвижение на российскую территорию таких и не только английских товаров, как:

— вооружение — мушкеты, пушки, ядра, порох, селитру, серу, холодное оружие, конское снаряжение;

— орудия и предметы труда — ремесленный инструмент, металлы (железо, медь, олово, свинец, железная и медная проволока), соли и краски (купорос, квасцы, нашатырь, мышьяк, камфара, сулема, мастика);

— предметы потребления (ткани, кожа, одежда, обувь, иголки, нитки, домашняя утварь);

— продукты питания (соль, сахар, перец, шафран, тмин, гвоздика, кардамон, ладан, коренья, семена, лимоны, чернослив, мускатные и грецкие орехи, лечебные травы);

— предметы роскоши и престижа (жемчуг и изумруд, изделия из драгоценных металлов, пряденное золото, сукна, кружева, камка, бархат, тафта, кружева, гарус, мыло, бумага, вина, пряности, благовония).

Нетрудно заметить, что с учреждением «Московской компании» английская экономика получила не только неисчерпаемый источник дешевых природных ресурсов, но и весьма емкий рынок сбыта промышленных товаров и интеллектуальных услуг — в Русское государство были направлены британские инженеры, оружейники, металлурги (артиллеристы-литейщики), кораблестроители, мастера, владеющие методами обработки руды (золотой, серебряной, оловянной и свинцовой) а также архитекторы, строители, владеющие навыками возведения каменных и деревянных городов, замков, дворцов, крепостей и церквей, художники, ювелиры, аптекари, полевые врачи и прочие специалисты.

В 1556 г. русская делегация в составе 10 купцов и 16 деловых людей посетила Великобританию и была принята королевой Елизаветой I, а по итогам встречи были достигнуты договоренности, касавшиеся отмены таможенных пошлин на русские товары, порядка ведения оптовой торговли на британской территории и предоставления помещений под склады и амбары для хранения товаров. В соответствии торговым договором, заключенным между Англией и Россией, на британский внутренний рынок стала поступать продукция, производимая, произрастающая или перерабатываемая на российской территории — мачты, канаты, снасти, кожа, канатная пряжа, масло, сало, жир, мясо (солонина), пшеница, греча, мед, рыба (семга, треска), ворвань (жир морских животных), корабельный лес, пушнина, дрова, конопля, пенька (прядильное волокно из конопли), воск, смола, вар (вареная смола), деготь, зола, пух

Двусторонние торгово-экономические отношения между Англией и Московским государством, официально установившиеся в 1557 г., по-разному отражали реальное место торгующих государств в мировой иерархии: Великобритания на протяжении последующих 300 лет безраздельно занимала лидирующее положение не только в мировой экономике, но и первое место во внешней торговле Российского государства, уступив на рубеже XIX–XX столетия «пальму первенства» Германской империи, но по-прежнему опережая такие европейские государства, как Австро-Венгрия, Голландия, Швеция, Дания, Италия, Испания и Франция.

Глава 2. ОСНОВНЫЕ ЗВЕНЬЯ ТАМОЖЕННОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ

2.1. Таможенная изба: первое казенное учреждение

Развитие внутреннего рынка Русского государства и неуклонный рост внешнеторгового оборота с Англией и другими государствами (Голландией, городами Ганзейского союза, Швецией, Грецией, Византией и Турцией, а также Персией, Бухарой, Шемахи) побудили правительство Ивана Грозного к проведению реформы в сфере таможенного дела. Ее суть сводилась к переходу от «передачи таможен на откуп» (в царских грамотах, выданных в 1563 г., гарантированная сумма откупа называлась «оброком за таможенный откуп»), активно практиковавшейся на начальном этапе становления Русского государства, к принципиально иному подходу к организации таможенного регулирования, как то: введение института «верной службы» или служения «на вере», т.е. на совести, доверии и «за страхом суда праведного Божия», что предполагало создание таможенного учреждения нового типа — таможенной избы уезда как основного структурного звена в системе организации таможенного дела³, образовавшегося на уровне уезда — новой административно-территориальной единицы Московского государства (рис. 2.1).

Как видно, административный аппарат таможенной избы уезда (на территории Русского государства насчитывалось около пятисот внутренних, портовых и пограничных таможенных учреждений) представлял собой иерархическую структуру, состоящую по меньшей мере из трех звеньев.

Рис. 2.1. Таможенная изба уезда: фискальное учреждение новой административно-территориальной единицы Московского государства

Высшее звено — голова таможенной избы уезда, который назначался или избирался ежегодно, как правило, из наиболее авторитетных и именитых купцов и опытных торговцев. Назначение оформлялось царским указом, послушался непосредственно воеводе или старосте. В подчинении находились дьяк или подьячий, целовальники и вспомогательный персонал. Голова руководил избой (учреждением), осуществлявшей оформление товаров, и контролировал работу по сбору пошлин, в том числе в сельской местности, на заставах и перевозах (переправах). Воеводой могли быть приданы в помощь штатным целовальникам посадские и служилые люди, а также уездные крестьяне. Голове строго запрещалось совершать какие-либо коммерческие операции за собственный счет. Его служба была добровольной, безвозмездной и считалась почетной обязанностью (голова по статусу занимал среди городских чиновников третье место, уступая первые два боярину и дворянину). Однако если таможенная служба оборачивалась негативной стороной, что сопровождалось снижением поступлений пошлин в царскую казну, то голова обязан был выплатить за свой счет образовавшийся долг перед казной или к нему применялись не только меры физического воздействия — наказание розгами, кнутом или палкой, но и методы финансового наказания в виде конфискации имущества, и даже практиковалась крайняя мера — смертная казнь, а освобождение от должности «почиталось за особенную милость».

Среднее звено аппарата таможенной избы уезда — дьяк или подьячий и целовальники — наиболее дееспособное звено учреждения, поскольку имели, как правило, многолетний опыт работы на своих должностях, причем при разных головах избы (управляющих). В частности, дьяк или подьячий (на жаловании, назначался воеводой или выбирался путем голосования посадского населения). С созданием таможенного учреждения нового типа — таможенной избы уезда, подчиненной центральной власти Московского государства — сформировалось достаточно обширное бумажное делопроизводство, подчиненное определенным канцелярским правилам. И поскольку наиболее грамотными людьми в период правления Ивана Грозного считались дьяки, постольку именно они и их помощники (подьячие — канцелярские служащие) стали назначаться воеводами на фискальную службу: они вели делопроизводство, делали записи в учетные книги (приходные, расходные, отпускные, обыскные), где фиксировалось, кто, сколько и по какой цене привез и вывез товар и какую сумму пошлин уплатил на основании грамот, предоставленных целовальниками. Кроме того, дьяк или подьячий оформлял различные документы, составлял тексты служебных писем, наводил справки в архиве, осуществлял техническую работу по переписке и архивации документов. За свою службу в таможенной избе дьяк или подьячий получал жалованье исключительно за счет «писчей деньги» — канцелярских сборов.

Таможенные целовальники (обычно 10–25 сборщиков пошлин на избу, в зависимости от объема товарооборота). Старший из них ведал казной, ларем и, соответственно, назывался ларечным (ведал собранными суммами таможенных пошлин, отвечал за их хранение и сдачу), причем центральной властью предписывалось избирать ларечного из числа более состоятельных слоев посадского населения. Ему подчинялись рядовые «верные» целовальники (караульные и ходячие), которых набирали на службу в таможенную избу из числа местных служилых или посадских жителей среднего достатка. Именно в их обязанности входили досмотр, обмер, взвешивание и оценка товаров. Они же непосредственно собирали пошлину с купцов на въезде/выезде каравана из города и выписывали каждому купцу грамоту, которая состояла из двух частей: одна выдавалась купцу и являлась, по сути, товарной накладной, в которой указывался владелец, вид изделия, его цена и сумма заплаченной пошлины; другая (практически копия первой части) сдавалась дьяку или подьячему одновременно с деньгами — уплаченной пошлиной, учет которых вел ларечный целовальник. Грамота, по сути, подтверждала, что пошлина уплачена и купец имел право продавать свой товар оптом в пределах гостиного двора в течение шести месяцев. Целовальники (включая ларечного) за свою работу по сбору пошлин не получали жалования из царской казны. Но за превышение суммы сбора пошлин по сравнению с предшествующим периодом царь жаловал целовальникам серебряную именную посуду (наградные кубки, ковши, чарки), связки ценных мехов («сорок соболей») и дорогие суконные ткани, но особой честью считалось приглашение на званые царские обеды, подробно описанные А. К. Толстым в романе «Князь Серебряный» и М. А. Булгаковым в пьесе «Иван Васильевич».

Низшее звено аппарата таможенной избы уезда — многочисленные вспомогательные служители, состоящие из писарей, посыльных, сторожей, истопников и проч. Их труд считался наемным и оплачивался из сборов пошлин. В помощь головам местные воеводы нередко выделяли судебных приставов и стрельцов, но их работа считалась верной государственной службой, казенной повинностью и не подлежала оплате.

Учитывая тот факт, что в Русском государстве отсутствовал единый (централизованный) орган управления и таможенные избы «замыкались» на целый ряд центральных приказов (на современном сленге — министерств) ведомственных территориальных управлений, суммы сборов пошлин (вместе с отчетом) ежемесячно передавались уездному старосте (позже — воеводе), а тот, в свою очередь, отчитывался перед центральными органами власти, исполняющими таможенные функции в Русском государстве, и передавал деньги в Приказ Большой казны (Приказ Большого прихода, Четвертой приказ или Казанский и Сибирский приказы).

В результате перехода от системы откупа к институту «верной службы» таможенная изба становится в период правления Ивана Грозного основным структурным звеном в системе организации таможенного дела. Причем концепция «верной службы» на уровне уезда, положенная в основу преобразований, представляла собой форму государственной повинности как способ замещения вакантных (в силу отсутствия финансирования) казенных должностей, исполняемых купцами, торговцами или просто людьми (не чиновниками) из числа местного населения посада («пасажанами» было принято называть торгово-ремесленное и промышленное население поселений городского типа).

2.2. Товарная номенклатура и прейскурант цен: первая Торговая книга 1575 г.

Неуклонный рост товарооборота Русского государства прежде всего с Англией и другими европейскими государствами (Голландией, городами Ганзейского союза, Голландией, Германией, Данией, Швецией, Византией, Турцией), а также с Персией, Бухарой и Шемахи инспирировал настоятельную потребность в систематизации товаров, перемещаемых через границы торгующих государств, их торговых наименований, прейскурантов цен, обеспечивающих должное начисление и уплату таможенных пошлин, мер и весов, используемых при таможенном досмотре ввозимых и вывозимых товаров, а также золотых и серебряных монет, обслуживающих внешнеторговый оборот.

Симптоматично, что именно в Русском государстве была издана в 1575 г. первая Торговая книга — полное название публикации — «Книжка описательная, как молодым людям торг вести и знати всему цену, и отчасти в ней описаны всяких земель товары различные, их же привозят на Русь немцы и иных земель люди торговые» [33, 106–139], состоящая из трех разделов:

— первый раздел книги содержит справочный материал, включающий подробное описание используемой в коммерческой и таможенной практике системы мер: а) длины (аршин, верста, вершок, десятина, локоть, пядь, сажень и четверть); б) веса — батман, берковец 10 пудов), восьмушка, золотник, лот, пуд (40 гривен) и фунт); в) емкости (бочка, ведро, осьмушка, чарка, четверик, четверть, шкалик и штоф), а также используемых в сфере денежного обращения монет — рубль, полтинник, копейка, гривенник, алтын (6 денег), грош, деньга (1/2 коп.) и полушка; полтина = 1/2 руб., гривна (10 денег);

— второй раздел книги включает подробный прейскурант (Price List, от Price — «цена» и List — «список»), содержащий систематизированный в алфавитном порядке перечень иностранных товаров (сто семьдесят наименований), ввозимых на внутренний рынок Московского государства, с указанием их оптовых и розничных цен; наибольшая часть товаров относится к предметам роскоши — сукна, камни, жемчуг, пряности, благовония, пряденое золото и «разные товары» типа кружева, камка, бархат, гарус, мыло и писчая бумага; и лишь две группы товаров не входят в состав предметов роскоши: соли и краски (купорос, нашатырь, мышьяк) и металлы — свинец, олово, медь и железо;

— третий раздел книги содержит прейскурант, который включает систематизированный в алфавитном порядке перечень отечественных товаров (пятьдесят шесть наименований), производимых непосредственно на российской территории и реализуемых, как правило, на внутреннем рынке Московского государства, с указанием их оптовых и розничных цен — зерновой хлеб и продукты его переработки; скот, мясо, сало и масло; сено, лен, поташ и хмель; продукты промыслов — соль, рыба, мед, воск, смола, деготь; металлы и металлические изделия (железо, сталь, медь; топоры, гвозди, замки); ткани (холст, полотно, крашенина, различные сукна); одежда (овчинные шубы, сермяги, свитки, рубахи, рукавицы); изделия кожевенного ремесла (кожи, обувь, подметки, голенища); предметы сельскохозяйственного инвентаря — сани, телеги, сохи, косы, плуги.

Торговая книга 1575 г., написанная в форме практического руководства по коммерческому и таможенному делу, была адресована российскому купечеству и таможенным служителям, а содержащийся в ней инструментарий — товарная номенклатура и соответствующий ей ценовой прейскурант — налоговая база — оказались весьма востребованными при исчислении и уплате таможенных пошлин практически всеми государствами (с учетом корректировки места и времени), вовлеченными в систему международной торговли, на протяжении всего последующего периода становления и развития таможенного дела.

И если на этапе становления русской государственности таможенными пошлинами облагались, как правило, товары, продаваемые, например, телегами, санями или лодками, что соответствовало условиям хозяйственного устройства и характеру товарного обмена (простая, или случайная, форма обмена), то при переходе к полной, или развернутой, форме обмена чиновникам и купцам предстояло преодолеть в процессе становления и развития таможенно-тарифного регулирования объективно возникшую дилемму, касавшуюся определения масштаба таможенного обложения, а именно:

— либо адвалорная норма налогового изъятия, т.е. исчисление и уплата таможенных пошлин на базе цены, фактически уплаченной или подлежащей уплате за товары при их продаже для ввоза на российскую территорию;

— либо специфическая ставка налогового начисления, т.е. определение таможенной пошлины в зависимости от физических характеристик перевозимых через границу товаров — веса, объема или количества.

В условиях переход от натурального хозяйства к товарному производству и формирования общенационального рынка Русского государства вполне естественным и само собой разумеющимся являлся порядок исчисления и уплаты таможенных пошлин на базе цены как денежного выражения стоимости товара — ad valorem (пошлина по стоимости). Именно цена, фактически уплаченная или подлежащая уплате за товары, перемещаемые через границы торгующих государств, стала исторически и логически налоговой базой, на основании которой строились и действовали архаичные таможенные тарифы абсолютного большинства стран. Например, таможенная пошлина устанавливалась в Древней Греции в размере 2% от стоимости, в Риме — 5%, позже во Франции — 12,5% (XIII в.), в Англии — 1 шиллинг c 1 фунта стерлингов или 5% от цены товара (XIV в.), на Руси в первой трети XVI в. — «тамга — с рубля алтын», т.е. 3% от цены товара или 3 коп. с каждого рубля, полученного от продажи товаров.

В середине XVI в. и последующие периоды участники таможенных правоотношений все чаще стали испытывать трудности в определении налоговой базы при исчислении таможенных пошлин, поскольку купцы, привозившие или вывозившие товары, были не заинтересованы в показаниях их правильной (действительной) цены, проверить которую служителям таможни не представлялось возможным. Например, рыбный промысел насчитывал 35 наименований рыб, которые продавались на торгах штуками, пудами, бочками, возами, косяками, мотками, пучками, рогожами, четвертями, а приравнивать к пуду как наиболее распространенной мере, удавалось только возы, в частности, один воз семги в среднем весил 26—27 пудов. Аналогичная ситуация складывалась с определением налоговой базы других товаров — мясо, например, продавалось на базарах по различным ценам с использованием таких единиц измерения, как: полть (или полоть — половина туши, разрубленной вдоль), стяг (мясная туша — очищенная, без головы и ног), перед и зад, часть и туша, сорок (единица свиного мяса). Не менее сложно было определять и налоговую базу при купле-продажи животного масла по спорадически меняющимся ценам, используя такие единицы измерения, как: блюдо, ставец, череп, кринка, ведро или пуд. Причем цены в различных областях, городах, деревнях и посадах Русского государства не только варьировали в диапазоне от 70 до 165%, от средней цены, но и неуклонно повышались по мере расширения внутреннего рынка, формирования спроса и роста покупательной способности населения.

В XVII‒XIX вв. правительство Российского государства и многих европейских стран неоднократно пытались перейти при формировании налоговой базы от реально действующих цен к реестру официальных цен, которыми служители таможен обязаны были руководствоваться при исчислении и уплате таможенных пошлин. Такие казенные «прейскуранты цен» вводились, например, еще в середине XVI в. Англией и Францией, «средние цены» на товары за предшествующий период пыталось установить в 1797 г. Российское государство, особые комиссии и статистические бюро по оценке товаров были учреждены Австро-Венгрией (1848 г.), Италией (1850 г.) и Балканскими странами (1851 г.), определение налоговой базы на основании вывозных цен прайс-курсантов применяла Германия (1854 г.).

Накопленный опыт таможенно-тарифного регулирования показал, что попытки составления официального перечня цен при участии именитых купцов и промышленников не только не предотвращало ранее имевших место злоупотреблений в учете цен на таможнях, но и, наоборот, порождало серьезные нарушения принципов таможенной политики со стороны представителей самой власти. В частности, в английском реестре официальных цен за 1660 г. была выявлена практика установления различной налоговой базы для определения таможенной пошлины одного и того же товара, а именно:

— цена уксуса определена в размере 5,5 фунтов стерлингов при ввозе и 2,25 фунтов стерлингов при вывозе;

— цена квартера чугуна установлена в размере 7 шиллингов при ввозе и 16 шиллингов при вывозе, что позволяло правительству путем искусственной дифференциации цен проводить жесткую политику меркантилизма, в частности: сдерживать импорт и расширять экспорт готовых изделий (уксус); и, наоборот, облегчать импорт и затруднять экспорт сырьевых материалов (чугун). Причем и в первом, и во втором случаях право на составление реестра официальных цен позволяло чиновникам обеспечивать при одних и тех же ставках таможенных пошлин усиление фискальной направленности действующего таможенного тарифа: чем выше налоговая база, тем больше сумма таможенного дохода, поступающего в британскую казну.

В Русском государстве XVI‒XVII вв. применение ценовых или адвалорных ставок таможенных пошлин считалось естественным и непоколебимым принципом при исчислении пограничных и внутренних таможенных пошлин. Попытка перейти к использованию специфических ставок таможенных пошлин, т.е. норм налоговых изъятий, установленных в денежных единицах в зависимости от физических характеристик товара (количества, массы или объема) была предпринята уже в первом общегосударственном Таможенном тарифе 1724 г. Опыт оказался положительным и был масштабирован в Таможенном тарифе 1731 г. (большая часть тарифных ставок была переведена на веса товара). В последующих Таможенных тарифах 1757, 1766, 1782, 1796–1797, 1816, 1819 и 1822 гг. наблюдались колебания в диапазоне «адвалорная ставка — добро» → «специфическая ставка — зло» или «специфическая ставка — добро» → «адвалорная ставка зло». И лишь ближе к середине XIX в. по настоянию министра финансов графа Е. Ф. Конкрина (1823‒1844 гг.), считавшего исчисление таможенных пошлин по цене товара («ad valorem») «глумлением над царской казной», Таможенные тарифы 1841, 1857, 1868, 1991 и 1903 гг. содержали (за некоторыми исключениями) специфические ставки таможенных пошлин на привозные и отпускные товары, т.е. нормы налоговых изъятий устанавливались на основе физических характеристик товара — количества, массы или объема.

2.3. Институт верной службы в области таможенного дела

Рекрутированные в целях исполнения обязанностей по оформлению товаров и сбору пошлин, официально занимали государственные (нередко выборные) должности головы избы и целовальников, но должны были выполнять свои должностные полномочия, по существу, безвозмездно, в порядке государственной повинности, срок которой определялся в один календарный год (с Семенова дня 1 сентября текущего года до 31 августа следующего года). И если в период становления верной службы должностные лица таможенной избы (например, голова или целовальники) назначались представителями органов центральной власти Московского государства, то в более поздний период в институте верной службы постепенно стал практиковаться в том числе и выборный порядок занятия должностей, в соответствии с которым служители избы (голова и целовальники) стали избираться на сходах посадского населения.

Переход на выборный порядок занятия должностей таможенной избы (головы и целовальников) на деле означал, что обязанность по оформлению товаров и сбору платежей фактически была возложена на посады и жителей, проживающих на их территории. Поэтому избрание служителей избы (должностных лиц в системе верной службы) носило далеко не формальный характер, а сам ход избирательного процесса находился под контролем уездного старосты (позже — воеводы) и тщательно протоколировался: существовал даже особый вид отчетных документов местной администрации — «выбор на голову», скрепленный подписями избирателей — жителей посада, которые впоследствии несли персональную субсидиарную финансовую ответственность за своих кандидатов, в частности, в случае недобора пошлин верными служителями таможенной избы (головой и целовальниками) их избиратели могли быть привлечены (и достаточно часто привлекались) к уплате недостающей суммы пошлин (причем в двойном размере) путем конфискации собственного имущества в качестве долга перед царской казной.

Вступление в должность выбранных служителей таможенной избы сопровождалось специальной процедурой посвящения в верную службу, которая проходила в три этапа:

— на первом этапе вступления в должность вновь избранные верные служители избы в присутствии уездного старосты, священника и своих избирателей давали обещание на верность царствующему дому, а также приносили присягу (клятву на кресте) на добросовестность, честность и бескорыстность при выполнении своих должностных обязанностей по несению службы;

— на втором этапе вступления в должность верные служители избы проходили обучение правилам оформления товаров и порядку сбора пошлин, а также скрупулезно изучали содержание уставной грамоты, в которой были закреплены в том числе права, обязанности и ответственность служителей избы, о чем делалась соответствующая ежегодная приписка к ее тексту;

— на третьем этапе вступления в должность верные служители избы принимали у смененного головы и целовальников, закончивших срок верной службы, имущество: уставную грамоту; месячные печати, хранящиеся в ларце; письменный стол и лавку головы; ларь (или сундук), окованный железом, с двумя-тремя замками для хранения собранных пошлин; книг записей; ящики для сбора мелких пошлин; измерительные приборы (весы и пудовые гири, аршины, хлебные меры и проч.); запасы канцелярских принадлежностей (бумага, чернила, перья, сургуч, воск, песок, мешки).

В период правления Ивана Грозного процедура вступления в должность выбранных верных служителей таможенной избы сопровождалась целованием иконы и креста, соответственно, присягнувшие служители получили название целовальников, а сам текст присяги оформлялся в виде крестоприводной записи на верность службе, включавшей в том числе имущественные обязательства служителей избы перед царской казной в случае недоплаты пошлин.

В целом постепенное единение Русского царства, создание уезда как новой административно-территориальной единицы местного управления способствовали усилению централизации в сфере таможенного дела, а изба стала новым бюрократически оформленным государственным учреждением, олицетворявшим центральные власти Русского государства на местах, заняв ключевую позицию в системе регулирования внешней торговли.

Глава 3. ТАМОЖЕННОЕ ДЕЛО В МОСКОВСКОМ ГОСУДАРСТВЕ ПО ОКОНЧАНИИ «ВОЙНЫ ДИНАСТИЙ» ЗА ЦАРСКИЙ ПРЕСТОЛ

3.1. Политика покровительства в отношении английской компании «Mystery» и купцов иностранных государств

Рост российского внутреннего рынка и внешней торговли с другими государствами, последовавший после пятнадцатилетия Смутного времени (1598–1613 гг.), настоятельно требовал установления четких и ясных условий и порядка прибытия иностранных товаров на российскую территорию и отпуска отечественных товаров на внешние рынки, последовательности совершения операций по таможенному досмотру и надлежащему оформлению товаров и правил начисления и уплаты таможенных пошлин в казну государства.

Накопленный на протяжении XVI столетия опыт ведения международных торгово-экономических отношений, показал, что роль русских купцов и торговцев в осуществлении внешнеторгового оборота носила по-прежнему исключительно пассивный характер, а основные черты русской торговли оставались в основном прежними:

— богатство природных ресурсов, продовольствия и сырья, выращенного в земледелии и животноводства;

— скудность ассортимента изделий домашней промышленности и ремесла;

— неудобство путей сообщения;

— неопытность в отношениях с представителями торгующих стран;

— недоверчивость и неискренность в торговых сделках;

— рост объемов привоза готовых изделий и отпуска продуктов питания и сырьевых товаров;

Ситуация усугублялась и последствиями Смутного времени, в частности, Московское государство полностью потеряло выход к портам Балтийского моря, поскольку за Швецией, по итогам мирного договора (февраль 1617 г.), остались такие русские города Балтийского побережья, как Ям, Копорье, Орешек и Ивангород.

Период Смутного времени лишь подтвердил тот очевидный факт, что инициатива торгового сотрудничества принадлежала, как правило, представителям стран-контрагентов — англичанам, голландцам, шведам, французам, подданным европейских городов Ганзейского союза. Достаточно сказать, что в период «войны династий» (Фёдор I Иоаннович «Блаженный» → Борис I Фёдорович Годунов → Фёдор II Борисович Годунов → Лжедмитрий I («Дмитрий Иванович») → Василий IV Иоаннович Шуйский → Владислав IV Сигизмундович), когда существованию Русского государства грозила опасность распада, инициативу, например, англо-русского торгового партнерства взяла на себя «Московская компания», пользовавшаяся вплоть до 1603 г. покровительством королевы Елизаветы I и британского парламента.

И, естественно, ожидалось, что новая царская династия в лице Михаила Федоровича Романова продолжит начатую Иваном Васильевичем из династии Рюриковичей политику протекционизма в отношении иностранных купцов и торговых агентов, работавших на территории Московского государства. Ведь именно такую покровительственную политику проводили в разное время многие страны, включая ведущие мировые державы, пытавшиеся выйти на индустриальный путь развития. В частности, Англия (период правления короля Ричарда II) покровительствовала иноземным купцам — подданным Испании, Италии, Ганзейского союза, Генуи, Голландии и Португалии, которым предоставлялись привилегии и преференции, касающиеся, например, правил и порядка использования торгового флота (в том числе кораблей и судов Голландии) при поставках в порты Лондона леса, шелковых тканей и оружия или экспорте английских товаров — шерсти, кожи и цветных металлов.

В частности, иноземным купцам (ганзейским, генуэзским, голландским, португальским) разрешалось:

— либо вывозить из Англии на кораблях своих государств британские товары — хлеб, каменный уголь, кожу, олово, рыбу, свинец;

— либо ввозили в Англию на иностранных судах отечественные товары — лес, некоторые сорта хлеба, шелковые ткани, оружие.

Навигационный акт 1651 г. положил конец протекционистской политики в отношении иностранных купцов, поданных и их кораблей, обслуживающих внешнеторговый оборот Англии и ее колоний. В частности, иностранным судам категорически запрещались не только внутренние каботажные перевозки между английскими портами, но и какая-либо транспортировка иностранных товаров, ввозимых на английский внутренний рынок, или британских изделий, вывозимых на зарубежные рынки, а также перевозки продукции, производимой, произрастающей или переработанной на территории колоний Великобритании.

Царь Михаил Федорович, крайне заинтересованный в полном восстановлении разрушенного «войной династий» и внешней интервенцией хозяйства и торговли Русского государства, не только подтвердил ранее пожалованные «Московской компании» привилегии, включая освобождение от уплаты таможенных пошлин, но и предоставил дополнительные преференции на беспошлинную эксплуатацию рыболовного, моржового и китобойного промыслов; соляного промысла (на 10 лет), производства поташа, поиск железной руды и производство металла, а также исключительное право на свободную покупку смолы, осмоление и вывоз канатов.

«Московская компания», занимавшая, несмотря на смерть ее покровительницы — королевы Елизаветы I (24 марта 1603 г.), ведущее место во внешней торговле Русского государств, внимательно и ревностно относилась ко всем привилегиям, льготам и преференциям, которые царь Михаил Федорович жаловал ее главным конкурентам:

1) английским (свободным) купцам, так называемым «interlopers»;

2) иностранным купцам иных государств;

3) русским купцам.

Конкуренция с купцами-соотечественниками, торговавшими на территории Русского государства на положении «зайцев-безбилетников» — «interlopers», велась «Московской компанией» с особой жесткостью и бескомпромиссностью, подогреваемой тем обстоятельством, что в самой Англии было немало противников монополии и сторонников свободной торговли. К тому же английские короли, заступавшие на престол в XVII в., нередко принимали весьма непоследовательные решения: с одной стороны, подтверждали и пролонгировали привилегии, полученные «Московской компанией» (1614 и 1621 гг.), а с другой — предоставляли за деньги частным лицам и вновь созданным сообществам разрешения на торговые операции, явно нарушавшие ранее подтвержденные преференции. Например, патент, выданный королем Яковом I новой компании (1617 г.), дававший право торговать на территории Русского государства, явно противоречил не только своим же решениям, подтверждающим монопольное право «Московской компании», но и хартии, жалованной королевой Марей Тюдор (1555 г.) и многократно пролонгированной британским парламентом, дававшей ей исключительное право на торговлю с российским государством, равно как и с другими странами, которые компания откроет на севере, северо-востоке или севере-западе от британской территории. Однако главная опасность заключалась в том, что английские купцы и торговые агенты («interlopers»), не обладая сами достаточной конкурентоспособностью и поддержкой, поступали на службу в иностранные компании других государств и становились весьма ценными компаньонами голландских, германских или французских торговых предприятий, работающих на российском внутреннем рынке.

Конкуренция с иностранными компаниями была самым важным, пожалуй, фактором, оказывавшим противодействие «Московской компании» на внутреннем рынке Русского государства. И если англичане действительно были «пионерами», проложившими Беломорский путь, позволявший впоследствии осуществлять внешнеторговый оборот с Московским государством, то вслед за ними последовали, например, их конкуренты — голландские и французские купцы и деловые люди. К тому же, старые торговые пути через Балтику и сухопутные рубежи по-прежнему использовались датчанами, немцами и шведами в целях осуществления внешнеторгового оборота с Русским государством, в целях увеличения которого царь Михаил Федорович не только пролонгировал ранее предоставленные привилегии, но и жаловал новые льготы и преференции:

— купцы и торговые агенты Нидерландов по-прежнему продолжали пользоваться, владеть и распоряжаться гостиными дворами, построенными в Москве, Архангельске, Вологде, Холмогорах и Усть-Колпи. И пока англичане владели исключительным правом на северную торговлю, то голландские купцы вели торговлю с Русским государством через порты Ревель, Рига и Дерпт, а также получили специальную грамоту от царя Михаил Федоровича, разрешавшую торговым корабля Нидерландов завозить товары в Архангельск — «святая святых» «Московской компании». Голландец Карел дю Мулен в 1631 г. получил в исключительное пользование вологодские леса чтобы жечь поташ и готовый продукт экспортировать на зарубежные рынки. Купец и промышленник А. Виниус построил в России ряд чугунолитейных и железоделательные заводов (Тула), а голландские мастера по заказу царского двора делали тягучее и волосяное золото и серебро. При царе Алексее Михайловиче права голландцев были еще раз подтверждены, а их товары начали покупаться гораздо охотнее, чем английские изделия.

— купцы и торговые агенты европейских городов Ганзейского союза возродили в XVII в. торговлю через Архангельск и Ливонию. В частности, немецкие купцы открыли в Новгороде новый торговый дом «Гамбург», промышленнику Петру Марселиз было дано разрешение на строительство железоделательного завода (около Тулы), купцы города Бергслаген (Швеция) открыли в Новгороде контору по торговле металлами — свинцом, медью и железом. Псков стал центром закупки русских товаров и отправки их через Ригу, Ревель и Дерпт в Германию — пенька, кожи, сало, юфть.

Привилегии и преференции, жалованные русскими царями, конкурирующим диаспорам иностранных купцов, торговых агентов и деловых людей, работавшим на территории Московского государства, вызывали недовольство со стороны русского купечества. В частности, после восхождения на престол Алексея Михайловича Романова со стороны русских купцов и деловых людей стали раздаваться жалобы на их угнетенное положение и подаваться челобитные, содержащие требования о предоставлении равных возможностей как в сфере внутренней торговли, так и в области осуществления внешнеторговой деятельности.

3.2. Пересмотр политики торгового протекционизма: казнь Карла I, Английская республика и Навигационный акт 1651 г.

Многочисленные челобитные русского купечества, содержавшие настоятельные требования по отмене действующих привилегий и преференций в отношении иностранных купцов и торговых агентов (и прежде всего — англичан и голландцев), работавших на российском внутреннем рынке, были удовлетворены в январе 1649 г., когда царю Алексея Михайловичу Романову (второму русскому царю из династии Романовых, сыну царя Михаила Федоровича Романова) представился весьма удобный политический повод, а именно: казнь короля Карла I, потерпевшего поражение в гражданской войне, упразднение монархии, провозглашение Первой Английской республики и принятие Навигационного акта 1651 г. («The Navigation Act of 1651») в качестве инструмента защиты британского внутреннего рынка, специфика которого состояла в том, что на естественное покровительство английского земледелия и промышленности от иностранной конкуренции морскими просторами и высокими издержками на перевозку товаров судами и кораблями (Англия — островное государство Атлантического океана с незамерзающими портами) накладывался искусственный (приобретенный, рукотворный) протекционизм — тарифные и нетарифные меры противодействия нежелательной конкуренции со стороны иностранных товаров, произведенных на французских, итальянских, ганзейских, голландских и португальских мануфактурах (рис. 3.1).

В Товарной номенклатуре таможенного тарифа, положенной в основу Навигационного акта 1651 г., все товары, облагаемые таможенными пошлинами, были объедены по единому (географическому) признаку — стране происхождения — в четыре классификационных группы, включая товары, производимые, произрастающие или перерабатываемые в таких государствах, как:

— страны Азии, Африки и Америки (т.е. в английских колониях), которые должны ввозиться на британский внутренний рынок (или иные территории, принадлежащие Англии, а также земли, находящиеся в ее владении) на судах британского торгового флота, капитаны и большинство членов экипажа которых являются гражданами Великобритании;

Рис. 3.1. Становление и развитие таможенно-тарифного регулирования британского внутреннего рынка

— страны Европы, должны ввозиться на внутренний рынок Англии (или иные территории, принадлежащие английскому государству) на судах торгового флота, которые принадлежат исключительно гражданам Британии как действительным их собственникам или владельцам;

— страны неевропейские, которые должны быть ввезены на английский внутренний рынок исключительно на судах торгового флота Британии, а также иностранные товары, вывозимые из тех морских портов, куда они могли быть привозимы или обыкновенно первоначально привозятся с целью их дальнейшей транспортировки.

В отдельную группу вошли страны, занимающиеся морским промыслом, и поставляющие на внешние рынки различные сорта трески, морского налима, сельдей, сардинок и иных видов рыбы, а также рыбий жир, китовый ус и китовые кости, которые могут быть ввезены на британский внутренний рынок (или иные территории, принадлежащие Англии) при неукоснительном выполнении трех обязательных условий:

1) морепродукты должны быть выловлены английскими рыбаками с использованием рыболовецких судов, принадлежащих гражданам Британии;

2) продукция должна заготовляться, а рыбий жир производиться исключительно английскими рабочими;

3) товары должны поставляться на английский внутренний рынок на торговых судах, принадлежащих исключительно гражданам Британии, а капитаны торговых судов и большая часть членов их экипажа (не менее ¾ списочного состава экипажа) должны состоять из англичан или людей, принявших британское подданство.

Навигационный актом 1651 г., нацеленный на колонизацию регионов за пределами европейских центров силы, устанавливал ставки таможенных пошлин на товары, ввозимые на британский внутренний рынок, по принципу ныне действующих двухколонных таможенных тарифов, в частности:

— если европейские товары ввозились на английский внутренний рынок на морских судах торгового флота Британии (иностранным кораблям разрешалось привозить в Англию только те товары, что были произведены в странах, которым принадлежало торговое судно), то купцы и торговые посредники уплачивали в казну таможенные пошлины в одинарном размере, т.е. без учета страны происхождения товаров;

— если же европейские товары ввозились на британский внутренний рынок на торговых судах, принадлежащих таким странам, как например: Нидерланды, Испания, Италия или Франция, то таможенные пошлины уплачивались в казну в двойном размере, т.е. с учетом страны происхождения товаров⁴.

Ставки таможенных пошлин заметно разнились на одни и те же товары, произведенные в различные европейских и неевропейских странах. В частности, предельно высокие нормы налоговых изъятий (40% и более) были введены, например, на шведское железо, испанский табак, многая продукция американских производителей (в частности, текстильные, металлические и деревянные изделия), португальские вина, некоторые французские товары (сахар и патоку), абсолютное большинство изделий, производимых на голландских мануфактурах. Причем применялись не только адвалорные, но и специфические ставки таможенного тарифа, исчисляемые в зависимости от количества ввезенного товара. В частности, Законом о плантационных пошлинах (1672 г.) был введен пенни-налог в размере пяти шиллингов⁵ за каждую сотню фунтов сахара или за каждый фунт табака, ввезенного на британский внутренний рынок (рис. 3.2).

Рис. 3.2. Структура таможенных пошлин, поступавших ежегодно в казну Англии в середине XVII в.

Навигационный акт 1651 г., регулировавший английское судоходство и коммерцию между Британией и другими странами, не только подорвал гегемонию Голландии, которая контролировала бòльшую часть международной торговли Европы и значительную часть прибрежного судоходства Великобритании, но и существенно изменил положение дел в сфере взимания таможенных платежей. В частности, суммы таможенных пошлин, поступавшие в британскую казну, заметно подросли и составляли уже в середине XVII в. в среднем 227 тыс. GBP (фунтов стерлингов) ежегодно, в том числе привозные таможенные пошлины составили 42 тыс. GBP, а вывозные таможенные пошлины — 185 тыс. GBP.

Контроль за неукоснительным соблюдением Навигационного акта 1651 г. был возложен английским парламентом на капитанов кораблей британского военно-морского флота, получивших монопольное право на досмотр всех иностранных торговых судов в портах или в открытом море на предмет ведения контрабандной торговли товарами, включенными в Товарную номенклатуру Навигационного акта.

Принципиальные изменения, произошедшие в торговой и таможенной политике ведущей державы мира — Англия, начиная с середины XVI в. и до конца XIX в., была и оставалась основным торговым партнером Русского государства — стали катализатором реформ в сфере внешней торговли и таможенного регулирования. В «Протесте царя Алексея Михайловича по поводу казни короля Карла I», обращенном к англичанам, говорится: «Когда вы своему Королю по-изменнически дерзнули голову отсечь, чего подлые нигде на свете не слыхано, то я в вами никакого сообщения не хочу» [38, 147].

3.3. Система таможенных пошлин: пограничных и внутренних

Продукция, производимая в Русском государстве крестьянскими хозяйствами, домашней промышленностью и кустарными промыслами на заказ или продажу, а также иностранные товары, ввозимые на российский внутренний рынок, и отечественные товары, вывозимые на зарубежные рынки, облагались на пути движения от производства к потреблению весьма многочисленными таможенными пошлинами. И. М. Кулишер, профессор Санкт-Петербургского государственного университета, в книге «Основные вопросы международной торговой политики» (1918 г.), писал: «Пошлина происходит от слова “пошлый”, т.е. давний, древний, исконный, что исстари ведется. “Пошлые дороги” — те дороги, которыми обычно ездят; пошлина— то, что идет, что пошло с товара». И поясняет: «Пошлина, следовательно, равнозначна латинскому слову “consuetudo” — обычай (“по старине, по пошлине”), от которого происходит английское “custom”, также обозначающее таможенные сборы, и французское “coutume”; последнее, как и немецкое “Herkommen”, в средние века употреблялось и в смысле “impôt” или “Steuer”, т.е. налогов, раз навсегда установившихся в силу обычая, им освященных. Подобно всем этим выражениям, и у нас пошлина являлась обычным, исконным сбором (“ходили по пошлине”, т.е. действовали по-старому)» [16, 29].

Как видим, в Московском государстве (равно как и в других странах) сформировалась, по определению историка Н. М. Карамзина, «многосложная и запутанная, но не лишенная правомерности система таможенных пошлин» (в книге «История государства Российского», 1803 г.), которые взимались с вполне определенного (конкретного) объекта и соизмерялись (увеличивались или уменьшались) в соответствии с его количеством и качеством, выражая, в конечном счету, ту или иную форму налоговых изъятий, взимаемых в процессе проведения коммерческих операция, которые осуществлялись в двух сферах товарного обращения — внутренней и внешней (рис. 3.3).

Как видим, внутренние и внешние таможенные пошлины устанавливались в отношении товаров (объект налогообложения), коммерческие сделки и операции с которыми относились к принципиально разным сферам товарного обращения, разделенного проходящей между ними таможенной границей, в частности:

— внутренняя торговля представляла собой сферу товарно-денежных отношений, в которой товары либо производились (или приобретались) в одной стране — сфера внутренней торговли страны-экспортера, либо продавались (или сбывались) в другой стране — сфера внутренней торговли страны-импортера;

Рис. 3.3. Структура товарооборота: сферы применения пограничных и внутренних таможенных пошлин

— внешняя торговля представляла собой сферу товарного обращения между странами, и состояла в том, что товары перемещались через их границы, при этом экспорт относился к той стране, резидентом которой являлся новый собственник (т.е. покупатель), тогда как импорт относился к той стране, резидентом которой является прежний собственник (т.е. продавец).

Внешние таможенные пошлины представляли собой налоговый платеж, взимаемый на началах обязательности, безвозмездности и безвозвратности там, тогда и поскольку, где, когда и поскольку товары производятся (или приобретаются) в одной стране, а продаются в другой, т.е. купец (или производитель) как бы стоит одновременно на обеих территориях торгующих государств, отделенных друг от друга границей, через которую перемещаются в местах убытия и прибытия (пунктах пропуска) товары, регулируемые «набором» методов и средств (тарифных и нетарифных), обеспечивающих условия, порядок и правила начисления и уплаты таможенных пошлин.

Прежде всего, таможенные пошлины, объектом обложения которыми являлся привоз иностранных товаров на российский внутренний рынок (импортные таможенные пошлины), уплачивались, как правило, иностранными купцами (австрийцами, англичанами, венецианцами, голландцами, датчанами, литовцами, прусаками, турками, шведами, французами и китайцами), получавшими «от Государя особое дозволение», а непосредственная торговые операции производились обычно в портовых городах: на Севере — в Архангельске, на западе — в Нарве и на Юге — в Астрахани. Особой привилегией считалось получение заморскими купцами «Великого Государя Жалованной грамоты» на привоз товаров во внутренние города государства — Москву, Новгород и Псков.

И поскольку вплоть до 1653 г. отсутствовали какие-либо общие правила уплаты внешних таможенных пошлин, то их величина и порядок взимания устанавливался на территории Русского государства специальными грамотами. В частности, иностранные купцы в соответствии с уставной грамотой Новгорода от 1571 г. должны были уплачивать таможенную пошлину:

— за привоз товаров, продававшихся на местных рынках, в размере: 7 денег с одного рубля или 3,5% от цены товара;

— за привоз товаров, продававшихся, например, в Москве, таможенную пошлину по более высокой ставке — 2 алтына с одного рубля или 6% от цены товара.

Преференции получали английские купцы («первооткрыватели» Московии), которых царь Иван Грозный освободил от уплаты всех таможенных пошлин, а также голландские купцы, уплачивавшие в царскую казну только половину суммы установленных таможенных пошлин.

Далее, таможенные пошлины, объектом обложения которых являлся отпуск отечественных товаров, продаваемых на зарубежных рынках (экспортные таможенные пошлины), уплачивались, как правило, иностранными купцами, которые закупали на российском внутреннем рынке необходимые товары и вывозили их через порт Архангельска на территорию своих государств, уплачивая таможенную пошлину в размере 7 денег с одного рубля или 3,5% цены товара.

В период правления Ивана Грозного спорадически делались попытки внести определенный порядок в уплату отпускных таможенных пошлин, сделать ее более простой, единообразной. В частности, во многих городах Русского государства (например, Белозерах, Весьегонске, Дмитрове или Новгороде) издавались уставные грамоты, содержащие перечень таможенных пошлин, подлежащих взысканию, их размер и порядок начисления, а также пени за уклонение от их уплаты. Например, в соответствии с Новгородской грамотой 1571 г. отпускная таможенная пошлина уплачивалась в размере 14 денег или 7% от цены товаров (т.е. 7 коп. с одного рубля). Вывоз за границу монет (серебряных или золотых), благородных металлов и драгоценностей был категорически запрещен.

Наконец, таможенные пошлины, объектом обложения которых являлся транзит иностранных товаров через территорию Русского государства (транзитные таможенные пошлины). И поскольку объем транзитной торговли был незначителен (зачаточное состояние отраслей промышленности, отсутствие дорог и переправ, огромная территория, суровый климат), соответственно и размер ставки транзитной таможенной пошлины составлял всего 4 деньги с одного рубля или 2% от цены товара. Более того, царь Иван Грозный позволил, например, Энтони Дженкинсону, дипломату, купцу и командиру эскадры английских кораблей, прибывших в 1557 г. в устье Северной Двины, осуществлять транзит британских товаров в Персию без уплаты транзитной таможенной пошлины.

В 1570 г. царь Иван Грозный лишил (вследствие конфликта с британской королевой Елизаветой I) английских купцов всех ранее предоставленных им льгот и привилегий в отношении уплаты таможенных пошлин за товары, перемещавшиеся через границу русского государства. Однако уже в 1574 г. «гнев был сменен на милость» — преференции были восстановлены, но лишь частично, не в полном объеме: британские купцы должны были уплачивать в царскую казну только половину тех сумм таможенных пошлин, которые начислялись другим, заморским и русским торговцам. Позже, в 1619 г. царь Михаил Федорович Романов восстановил англичанам ранее предоставленные привилегии и преференции в полном объеме.

Внутренние таможенные пошлины представляли собой налоговый платеж, взимаемый таможенными головами и целовальниками в царскую казну на началах обязательности, безвозмездности и безвозвратности, уплата которого являлась одним из обязательных (превентивных) условий совершения в отношении купцов административно (и организационно) значимых действий, обеспечивающих им возможность совершения коммерческих сделок и посреднических операций, направленных на продвижение товара от момента его изготовления к потреблению в пределах территории, отделенной государственной границей от других стран (рис. 3.4).

Рис. 3.4. Состав внутренних пошлин: торговые и заставные платежи

Как видим, внутренние таможенные пошлины относятся к числу тех налогов, которые взимаются как по отношению к разнообразным коммерческим действиям купцов, совершение которых приближает продукты процесса труда к фазе непосредственного потребления, как-то:

— явка купцов и торговых людей на таможню;

— провоз товаров через заставы по дорогам и рекам;

— ввоз товаров в город или вывоз их из города;

— помещение товаров в гостиные дворы или амбары;

— взвешивание или измерение товаров;

— продажа и покупка товаров;

— перевоз через мосты или на пароме;

— клеймение и записывание товаров.

Торговые пошлины, взимаемые за действия купцов, сопровождавшие коммерческие операции, или за само право присутствия на торгах (базарах, рынках) и мытах (местах, где останавливались возы, телеги и лодки) в границах одного государства, представляли собой обычные виды налоговых платежей по факту купли-продажи товаров (например, тамга, отвоз, явка, свальное или грузовое), которые не являлись по существу таможенными пошлинами (в категорическом значении данного термина), поскольку им для получения статуса таможенной категории им не хватало одного, пожалуй, главного признака, а именно: пограничного характера платежа, т.е. уплаты налога по факту пересечения товарами границы, отделявшей национальные территории торгующих государств.

Именно пограничный характер налоговых платежей отделяет таможенную (внешнюю) пошлину от торговой (внутренней) пошлины, которая в ходе многовекового развития товарного обмена принимала, сбрасывала или сохраняла в зависимости от предмета, места и времени различные формы, как-то:

— тамга — пошлина, взимаемая со стоимости проданного или продаваемого товара. Ее величина устанавливалась величественными грамотами царей и не раз менялась в диапазоне от 1 до 7 денег с одного рубля в зависимости от предмета, места и времени купли-продажи товара. Например, тамга при отчуждении дома взималась в размере от 1,5 деньги до 1 алтына (6 денег) с каждого рубля, полученного от сделки с недвижимостью. Те, кто выставлял на торги такие товары, как: бочки, кади, корыта или лесной товар (бревна, доски или колья) уплачивали тамгу в размере 1 деньга с рубля; корову (или стяг мяса) — не более 2 денег с рубля. За продажу съестных товаров стоимостью менее 2 алтын (12 денег или 6 копеек) тамга вообще не уплачивалась. При намеренном уклонении от уплаты тамги начислялись пени.

— гостиная пошлина представляла собой денежный платеж в казну за помещение товаров и размещение купцов в покоях гостиного двора, т.е. торгового комплекса, включавшего таможенную и постоялые избы, площадку с большегрузными весами (вагами), складские помещения и амбары, конские сараи, торговые ряды, а также бытовые помещения для проживания иноземных торговцев. Гостиный двор предоставлял соответствующие услуги (платные) по жизнедеятельности гостей-коробейников и оптовой торговле товарами. Величина гостиной пошлины определялась, как правило, «конкурсом торговцев, долженствовавших располагать свои товары на гостином дворе». Местные торговцы в большинстве случаев освобождались от обязанности помещать свои товары на гостином дворе: они наделялись правом складировать их на собственных дворах и амбарах;

— весчая пошлина представляла собой платеж, взимавшийся со стоимости товаров, продаваемых на вес. Ее величина определялась царской величественной грамотой в интервале от 1/6 деньги до 10 денег с одного рубля в зависимости от предмета, места и времени купли-продажи товара. Обычная величина весчей пошлины составляла 2 деньги с одного рубля, из которых 1 деньга взималась с купца, а другая — с продавца. С иностранцев пошлина взималась в размере 4 деньги с одного рубля продажи. Были освобождены от уплаты весчей пошлины купцы-неудачники, продавшие товары на сумму менее 5 алтын (или 15 копеек). За уклонение от уплаты пошлины назначался штраф в размере 2 руб., сумма которого делилась по принципу «fifti-fifti» между казной и целовальником, осуществлявшим таможенные сборы.

Торговые пошлины типа тамга, гостиная, весчая и иные платежи, как-то: контарная (с продажи соли), подъемная (за положение товара на весы), рукознобная (за взвешивание товаров и перенесение их свозов, саней или судов в помещение гостиного двора), дрягильская (в пользу лиц, находившихся при весах или дрягилей), осминичая и померная (с товаров жидких и сыпучих), пятенная (с пятна, наложенного на купленный товар), порядная (с товаров, покупаемых в целях последующей их продажи через свои лавки), головщиная (с каждого из числа людей, находящихся на торговом судне), отвозная (с товаров, вывозимых с торгов), грузовая (с воза или судна, нагруженного товарами), поплашная (с продажи леса и лесных товаров), свальная (с выкладки привезенных на торг товаров), привязная (с живого скота, пригоняемого на место торга) и роговая (с продажи рогатого скота) — все они слились за многие столетия в систему казенных доходов, излишняя дробность которой допускала, по словам первого русского экономиста-теоретика И. Т. Посошкова, «сдирать с одного вола по две-три шкуры» [37, 162].

Проезжие (или заставные) пошлины, применявшиеся на протяжении многих столетий в разных странах, включая Киевскую Русь, Римскую империю и Средневековье, носили чисто фискальный характер и взимались в отношении товаров (мыт) или торговых людей (головщина), провозивших их к местам торгов доступными в те годы видами транспорта — санями, телегами, повозками, лодками и судами через заставы, устанавливаемые на дорогах, реках и мостах, в том числе:

— мытная пошлина представляла собой платеж в денежной или натуральной форме, установленный таможенными грамотами в отношении провоза товаров (включая перегоняемый к месту продажи домашний скот) через внутренние заставы, размер которой устанавливался в зависимости от объема, места и времени перевозки: чем больше воз, телега, судно или лодка, тем выше размер мыта, который варьировал в диапазоне от 1 деньги до 3 алтын. Купцы, уклонявшиеся от уплаты мытной пошлины, подвергались денежному наказанию, а именно: уплате промыта (по 6 алтын с каждого воза или телеги) и взиманию заповеди (дополнительно) в виде пени (по 6 алтын с каждого купца, провозившего товары). Освобождалась от платежа мытной пошлины перевозка товаров частных лиц, получивших жалованные грамоты, а также жизненных припасов дворян, служилых людей и иностранцев не на продажу;

— поголовная пошлина представляла собой платеж в денежной или натуральной форме, установленный царскими величественными грамотами в отношении провоза товаров по дорогам, рекам или мостам от места производства к месту потребления, который осуществлялся купцами и торговыми людьми, сопровождавшими возы, телеги, сани, лодки или суда, груженные товарами на продажу. Головщина или поголовщина как форма налогового изъятия не зависела ни от количества товаров, ни от размера телеги или судна, поскольку взималась только в зависимости от числа людей, проезжавших с грузом в размере от 1/2 деньги до 1 алтына, причем местные жители, как правило, платили по 1/2 деньги с человека, приезжие — по 1 деньге, а иностранцы — по 2 деньги за каждого человека, находящегося на судне или телеге. Особыми формами поголовной пошлины были: а) задние ключи, взимаемые на обратном пути (1/2 деньги с человека); б) костки за право ехать по большой дороге (1 деньга с человека);

— перевозная пошлина представляла собой денежный платеж, взимаемый перевозчиками или целовальниками за услуги, предоставляемые купцам или торговцам, по переправе товаров и домашнего скота через реки (большие и малые) на плотах, паромах или судах. Размер перевозной пошлины устанавливался уставными грамотами, в частности: пешеход платил по 1/2 деньге, конный — по 1 деньге; за переправу малой телеги, запряженной лошадью и управляемой кучером брали по 2 деньги (позже — 4 деньги), большой телеги — по 1 алтыну. Переправа домашнего скота обходилась: одной коровы — 2 деньги, двух телят или баранов — 1 деньги. Часть получаемой суммы перевозной пошлины направлялась на ремонт плотов, паромов и лодок. Разновидностью перевозной пошлины была мостовая пошлина, т.е. платеж за проезд по мосту, причем на обратном пути: а) без товара оплата за проезд не взималась и б) с товаром оплачивалась лишь половина мостовой пошлины (например, вместо 1 алтына только 3 деньги). Нередко уплата за переправу производилась продуктами — мясом, мукой, битыми курами или гусями, маслом, салом, солониной, луком, грибами, ягодами или орехами.

Таможенные пошлины (пограничные и внутренние), взимаемые мытниками, таможенниками, осминниками, пошлинниками, побережниками и иными царскими чиновниками, использовались в целях обеспечения расходов публичной власти или в интересах царской казны, т.е. носили исключительно фискальный характер. Запреты и ограничения в отношении ввоза на территорию Русского государства, например, водки, табака, вина или пива вводились не в целях защиты (покровительства или охраны) внутреннего (отечественного) рынка от нежелательной конкуренции со стороны иностранных товаров, а исключительно по религиозно-нравственным соображениям.

Глава 4. ПЕРВЫЕ НОРМАТИВНО-ПРАВОВЫЕ АКТЫ МОСКОВСКОГО ГОСУДАРСТВА В ОБЛАСТИ ТАМОЖЕННОГО ДЕЛА

4.1. Торговый устав 1653 г. и Уставная грамота 1654 г.

Рост российского внутреннего рынка и внешней торговли с другими государствами, последовавший после пятнадцатилетия Смутного времени и «войны династий» (1598–1613 гг.), требовал установления определенных правовых норм, регламентирующих порядок обращения товаров внутри страны и за ее пределами, условия их провоза или перемещения по территории государства и правила начисления и уплаты таможенных пошлин в царскую казну.

За основу Уставной таможенной грамоты (Торгового устава) была принята челобитная торговых верхов «Сказка Строганова с братьями и гостиной и других сотен торговых людей об искоренении злоупотреблений по таможенным сборам», поданная в августе 1653 г., в которой торговые люди Русского государства предлагали:

— запретить иностранным купцам вести розничную торговлю (основной принцип гостиного права), хотя значительные ограничения в торговле создавала сама царская монополия на право первой покупки, а также многочисленные привилегии, которые предоставлялись царским коммерции советникам;

— установить единую рублевую таможенную пошлину на все товары, обращающиеся на территории Русского государства;

— регламентировать единую систему клейменных мер и весов;

— отменить проезжие сборы — платеж на право проезда или прохода по мосту, переправы по реке или на каком-либо транспорте (лодке, телеге или санях);

— избавиться от обложения дополнительными, ничем не обоснованными сборами и платежами.

В свою очередь, персонал таможенной избы, непосредственно занимающийся сбором таможенных пошлин, тоже выдвинул ряд требований, в том числе:

— наделить их полномочиями, разрешающими проводить конфискацию скрытых товаров, не предъявленных на таможне;

— установить порядок выдачи каждому торговцу единого документа («выписи»), заверенного печатью, в котором будут перечислены все товары и уплаченные им таможенные пошлины;

— предоставить в целях пресечения беспошлинной торговли право на проведение обысков в отношении купцов-торговцев, участвующих в товарообороте;

— установить единый стандарт таможенной грамоты, которая будет доступна любому желающему;

— обеспечить невмешательство воевод в сбор таможенных пошлин.

Челобитная купцов сопровождалась приговором (решением) Боярской думы (ряд норм позже был уточнен и дополнен царской Уставной таможенной грамотой от 30 апреля 1654 г.), основные положения которого легли в основу новых правил, регулирующих порядок и условия осуществления внутренней торговли на территории Русского государства, а также инициирующих иностранных купцов и деловых людей к торговому партнерству с царской казной и русским купечеством.

Торговый устав, принятый 25 октября (4 ноября) 1653 г., представлял собой законодательный акт (содержал свыше двадцати ненумерованных статей), который не только упразднял множество существовавших ранее местных уставных таможенных грамот, но и отменял многочисленные мелкие торговые и проезжие сборы, сохранявшиеся еще от времени феодальной раздробленности, а также исключал практику деления русских торговцев на «местных» и «иногородних» и, главное — устанавливал новый общегосударственный порядок взимания таможенных пошлин с русских и иностранных купцов при осуществлении ими торговых сделок купли-продажи и сопутствующих коммерческих операций в сфере внутреннего и внешнего товарооборота.

В отдельный нормативно-правовой акт царь Алексей Михайлович Романов выделил именной указ «О взимании таможенной пошлины с товаров в Москве и в городах с показанием, по сколько взято и с каких товаров» от 25 октября (4 ноября) 1653 г., в соответствие с которым, устанавливалась единая рублевая таможенная пошлина в качестве налогового платежа, подлежащего уплате купцами или торговыми агентами в отношении таких объектов привоза на русский внутренний рынок, как:

— иностранные товары (весчие и не весчие) в размере 10 денег с одного рубля продажи или 5% от цены товара;

— иностранные монеты (золотые и серебряные), поступившие на отечественную территорию, в размере 5 денег с одного рубля или 2,5% от их номинальной стоимости.

В соответствии с царским указом Алексея Михайловича от 25 октября (4 ноября) 1653 г. полностью освобождались от уплаты рублевой таможенной пошлины иностранные купцы и деловые люди, деньги (объект налогообложения) которых:

1) не использовались на закупку отечественных товаров;

2) расходовались в качестве взноса в царскую казну;

3) тратились иностранными купцами на покупку товаров для личного потребления (съестных припасов, одежды или обуви) в размере, не превышающем 50–60 руб. в год;

4) являлись экспортной выручкой от ранее проданных товаров, на которую закупались новые товары в целях последующего вывоза за границу.

Таможенным чиновникам категорически запрещалось взимание рублевой таможенной пошлины с товаров, приобретенных на деньги, выданные через кассу монетного двора в обмен на принятые ефимки (русское обозначение серебряного талера), которые являлись источником поступления в царскую казну высокопробного серебра, идущего на выпуск русской серебряной монеты номиналом в один рубль (28 граммов серебра). Любой иностранец мог свободно либо сдать на монетный двор неограниченное количество талеров по цене 36–36,5 коп. за одну монету, либо воспользоваться правом свободной чеканки русских монет из собственного серебра. В частности, купец, отдавший на перечеканку один талер весом 29 грамм, получал взамен 38–38,6 серебряных копеек, при этом монетный двор не оставался в убытке, поскольку в результате перечеканки каждого талера он получал 43,5–44,5 серебряных копеек или доход в размере 5,5–5,9 копейки. Официальная цена талера составляла 50 копеек, а на «черном рынке» иностранная монета продавалась по цене 1 руб. 50 коп. за один талер.

Таможенный устав 1653 г., учитывавший требования и пожелания русского купечества, отменял большинство ранее действующих торговых и проезжих пошлин, как-то: замыт, явка, гостиное, поворотное, осминичее, порядное, померное и покоречное. Из прежних сборов остались: весчее, пятно и амбарщина (торговые пошлины); перевозная и мостовщина (заставные пошлины). Тамга получила (с многими оговорками) новое название (обозначение) — рублевая пошлина, взимание которой должно происходить при непосредственном совершении сделки купли-продажи товаров. Изменились правила и порядок уплаты таможенных пошлин русскими и иностранными купцами в зависимости товара, места или времени его перемещения и продажи на внутреннем рынке (рис. 4.1).

Рис. 4.1. Торговый устав 1653 г.: ставки таможенного тарифа при осуществлении внутренней и внешней торговли

Как видно, таможенная пошлина представляла собой обязательный и безвозвратный денежный платеж в царскую казну, взимавшийся в процессе осуществления купцом коммерческих операций или при продвижении товаров от производства к потреблению. Функцию денег как средства платежа выполняли не только русские монеты типа копейка, деньга, гривна или алтын, но и иностранные монеты — талер и ефимок. В частности, в качестве копейки использовалась новгородская монета с изображение всадника с копьем (одна «новгородка» равнялась двум московским копейкам). Главной «ходячей» монетой использовалась деньга (от татарского слова «динг» — серебро), которая равнялась 0,5 копейки (или: 1 коп. = 2 деньги). Гривна заключала 20 денег, а один алтын (от татарского слова «алти» — шесть) соответствовал 6 деньгам. Под термином «рубль», подобно английскому фунту стерлингов, подразумевалось вполне определенное количество монет, как-то: 100 копеек, 10 гривен или 200 денег. Золотые монеты в торговом обороте не использовались: они чеканились, например, в целях вручение царских наград подданным, особо отличившимся перед престолом и отечеством.

Иностранные монеты, обращавшиеся на территории Русского государства, чеканились из золота и серебра и принимались на вес, как и любой другой товар. При Алексее Михайловиче иностранные серебряные монеты (различного вида талеры, например, немецкие или итальянские), называемые в России ефимками (Joachims Thaler), было велено:

— принимать (без ограничений) по курсу в диапазоне: 1 талер = = 13 алтын 2 деньги или 1 талер = 14 алтын;

— перечеканивать в русскую монету с изображением московского герба;

— выпускать в денежный оборот по курсу: 1 талер + 14 алтын 2 деньги;

— направлять в казну от 7 алтын и 2 деньги до 8 алтын с каждого талера, подлежащего перечеканки.

Причем ценность иностранных монет была подвержена спорадическим изменениям. Например, если в начале XVII в. стоимость одного дуката колебалась в интервале от 18 до 21 алтын (или от 1 руб. 08 коп. до 1 руб. 26 коп.), то в последние годы царствования Алексея Михайловича один талер оценивался в диапазоне от 1 руб. до 1 руб. 25 коп.

Торговый устав 1653 г., регламентировавший порядок исчисления и уплаты таможенных пошлин, не содержал, к сожалению, соответствующих статей, определявших правила установления налоговой базы — цены товара (т.е. его стоимости в денежном выражении), которая указывалась самим купцом при таможенном досмотре и оформлении товара и соответствовала ключевым параметрам рынка: спросу, предложению, цене, конкуренции.

Если купец приобретал товар в одном городе, а продавал его в другом населенном пункте, то ставка таможенной пошлины делилась на две части:

1) пять денег с одного рубля (т.е. 2,5%) взималось с суммы, истраченной на покупку товара, предназначенного на продажу (торговцу давалась «выпись», что пошлина при покупке товара уплачена);

2) пять денег с одного рубля (2,5%) взималось при продаже этого товара на внутреннем рынке Московского государства.

Общий платеж в казну составлял десять денег с одного рубля (или 5% от цены товара). Причем согласно царскому указу целовальники были обязаны принимать в качестве таможенных пошлин любую иностранную валюту (английские шиллинги, голландские гульдены, немецкие талеры, которую уплачивали купцы, и это правило действовало вплоть до введения Новоторгового устава 1667 г.

Иностранный купец, не продавший товар в течении 6 месяцев, мог получить отсрочку на уплату пошлины еще на шесть месяцев, в течении которых ему предоставлялась возможность продать товар в данном или ином городе, заплатив пошлину за его перемещение на новое место торговли в размере 4 деньги с 1 рубля. За товар, непроданный в период предоставленной отсрочки, купец должен был все равно уплатить пошлину в размере 5% от цены по месту записи товара в таможенную книгу. Отсрочка платежа пошлины на более длительный период была запрещена.

Торговый устав 1653 г. отменил специфические ставки пошлин (они устанавливались на Руси начиная с середины XIV в. в зависимости от веса, объема или количества товара), которыми облагалась, например, сельскохозяйственная продукция — лен, лук, мясо, орехи, птица и пр. Прекратилась и практика взимания платежей «натурой» (мукой, битыми гусями или курами, маслом, салом, солониной), используя продукты питания в качестве платежного средства.

При торговле пушниной и рыбой были установлены особые ставки пошлин, их размер зависел от многих факторов, в том числе от времени года, сезона или состояния товара. Например, соленая икра и рыба бочечного посола облагалась пошлиной в размере 2,5% от цены, а на свежую рыбу в осенний период устанавливалась пошлина в размере десять денег с одного рубля. При этом отменялись различные проезжие пошлины, которые купцы платили при провозе товара через города Московского государства, хотя по-прежнему сохранялись сборы на гостиных дворах и речных переправах (их размер зависел от ширины речного русла, времени года и способа передвижения).

Кроме того, была введена повышенная ставка пошлины, которая распространялась на иностранных купцов, продававших товары на внутреннем рынке Московского государства, что придавало Торговому уставу 1653 г. протекционистскую направленность в отношении русского купечества. В частности, иностранные купцы были обязаны платить пошлину:

— на внутренних таможнях в размере 6% от цены (двенадцать денег с рубля) при продаже товаров на российском внутреннем рынке (в Архангельске — 4–5%) и дополнительно за провоз товаров вглубь страны еще 1,5–2% от цены;

— на пограничных таможнях в размере четырех денег с одного рубля (или 2% от цены при вывозе отечественных товаров из страны; в Архангельске — 5% от цены).

Протекционистских характер Торгового устава 1653 г. в отношении русского купечества прослеживался на примере любой экспортной операции. В частности, иностранный купец, ввозивший товар, например, через порт Архангельска с последующей его продажей в одном из городов Русского государства, должен был уплатить в царскую казну пошлину в размере 36% исходя из действовавшей системы платежей и курса талера к рублю:

— прежде всего, купцу следовало заплатить 5% от цены на пограничной таможне при пересечении иностранными товарами границы Русского царства, но поскольку заморский купец вносил платеж в царскую казну талерами⁶, которые засчитывались в тот период из расчета: один талер (серебряный) равен пятьдесят копеек, тогда как на самом деле один талер стоил вдвое дороже (1 талер = 1 ефимок = 1 руб. 25 коп.), так что на пограничной таможне иноземный купец уплачивал в действительности сумму пошлины в размере более 10% от цены товара;

— далее, купец должен был заплатить еще одну пошлину в размере 2% от цены за провоз товара от порта вглубь страны, а последующее его перемещение через административную границу того или иного города в целях продажи товаров предполагало оплату купцом на внутренней таможне еще одной пошлины в размере 6% от цены;

— и, наконец, купцу, успешно продавшему товар, нужно было заплатить еще раз пошлину в размере 5% от цены, причем три последних платежа производились в рублях, обмененных по курсу: один талер равен пятидесяти копейкам.

Итого: иностранный купец, ввозивший товар на русский внутренний рынок, облагался (официально) таможенной пошлиной в размере, равном:

10% + (2% + 6% + 5%) х 2 = 36% от цены товара.

Иначе говоря, ставки таможенных пошлин дифференцировались не по наименованию товаров (изделия облагались по ставкам единообразно, в размере 5% от цены), а по признаку подданства или принадлежности купца к какому-либо государству — система «свой ↔ чужой». Например, русский купец при покупке иностранного товара в Архангельске уплачивал на таможне пошлину в размере 5% от цены (русскими деньгами), а в городе, где сбывал иностранную продукцию, платил единую рублевую пошлину в размере 10 денег, причем уплата пошлины осуществлялась в два этапа, а именно: 5 денег или 2,5 коп. с рубля до сделки и 5 денег или 2,5 коп. с рубля после сделки купли-продажи. Общая сумма таможенных пошлин составляла лишь 10% от цены товара. Поэтому «чужие» (иностранные) купцы нередко пытались выдавать себя за «своих» (русских) торговцев или, наоборот, проводили коммерческие операции через подставных лиц, приказчиков из числа местных жителей, выдававших себя за представителей русского купечества.

Если же отечественные товары вывозились в зарубежные страны купечеством Русского государства, то ставка таможенной пошлины устанавливалась в размере:

— десяти денег с одного рубля, или 5% от цены товара (без выписи);

— пяти денег с одного рубля, или 2,5% от цены товара (при наличии выписи).

Размер последующих платежей и сборов определялся законодательством иностранного государства, на территорию которого был ввезен русский товар. Например, в Германии насчитывалось в тот период 1800 различных административных границ. Территории других европейских государств (Италии, Пруссии, Франции, Швейцарии) распадались на множество областей, провинций, княжеств, герцогств и свободных городов, разделенных торговыми барьерами, имевших местные таможенные тарифы и проводивших независимую внешнеторговую политику. Так, в Италии таможенные барьеры отделяли друг от друга такие северные области, как: Тоскану от Романьи и Модены; Пьемонт от Ломбардии, Пьяченцы, Пармы и Модены; Сицилия от Умбрии. На дорогах Франции в тот период пограничных застав было значительно больше, чем установлено в настоящее время вышек операторов сотовой связи.

Причем русский купец, решивший посетить иностранное государство в целях покупки или продажи товаров, обязан был обращаться за разрешением к воеводе или самому государю, т.е. получением проезжей грамоты (аналога загранпаспорта), без которой зарубежные поездки были запрещены, а к нарушителям применялась мера физического воздействия — наказание розгами или кнутом.

Головы (управляющие) и целовальники, непосредственно занимавшиеся досмотром и оформлением товаров, а также сбором таможенных пошлин, однако при этом пытавшиеся устанавливать какие-либо надбавки сверх продажной цены на товары в целях получения дополнительного дохода, наказывались не только мерами физического воздействия (розгами, кнутами и палками), но и путем отбывания наказания в виде лишения свободы.

Купцам в свою очередь запрещалось скрывать денежные суммы, затраченные на покупку (цена должна была быть строго фиксирована), и занижать ее в целях уменьшения суммы уплачиваемых пошлин. Продажная цена товара объявлялась при таможенном оформлении и должна была соответствовать рыночной стоимости. Украшения, изготовленные из золота и серебра, жемчуга и драгоценных камней, запрещалось скрывать и занижать их стоимость. Сокрытие реальной цены, как и самих товаров, вело (после трех задержаний) к их конфискации и наказанию владельца розгами или кнутом. Не допускалось и проведение коммерческих операций «на дороге» между таможенными избами (до введения Новоторгового устава 1667 г.).

В целях полноты уплаты таможенных пошлин правительством царя Алексея Михайловича были введены единые меры веса, объема и длины. В частности, функцию весовых единиц выполняли берковцы, пуды, гривны и гривенки, которые делились на половины (полпуда), четверти (четь гривенки) и далее 1/8, 1/16 и 1/32 четверти. В качестве инструментов измерения веса товаров использовались пудовые весы, безмены, контари, терези и скалы. Функцию линейных мер исполняли аршин, локоть и сажен. Жидкости измерялись котлами, бочками, ведрами, джбанами, корчагами, братинами, галенками (галлонами), кружками, чарками и ковшами. Приказы (ныне — министерства) в целях обеспечения надлежащего досмотра и оформления товаров развозили по таможенным избам и выдавали под ответственность управляющих так называемые «орленые» измерительные приборы, т.е. запечатанные с двух сторон гербом аршины, весы и клейменые бочки, что позволяло поддерживать единую систему мер в пределах централизованного государства.

В 1654 г. на основе Торгового устава 1653 г. была составлена Уставная таможенная грамота, согласно которой:

— запрещалось взимание проезжих пошлин во владениях светских и духовных феодалов;

— разрешалась оптовая торговля иностранным купцами только в приграничных городах Русского государства;

— налагалось эмбарго на розничную торговлю заморских купцов.

В соответствии с Уставной грамотой 1654 г. отменялась старая система откупов, в соответствии с которой мосты, переправы и переезды, ранее сооруженные по инициативе частных лиц на принадлежащих им земельных участках, отдавались за определенную сумму на откуп частным лицам, требовавшим с проезжавших купцов и торговых людей уплаты таможенных пошлин типа мыта, головщины, мостовщины и перевоза. Теперь все они включались в единую рублевую пошлину, введенную в 1653 г. и собиравшуюся на торгах верными таможенниками. Вместе с тем сохранились перевозы по мостам и на переправах, сооруженных государством через такие реки, как Волга и Ока, но уплата пошлин была унифицирована: пешеход — 0,5 коп., всадник — 1,5 коп., телега с товаром (большая) — 5 коп., телега с товаром (малая) — 3 коп., телега без товара — 4 коп. При переезде или переправе через малые реки пошлина уменьшалась в 2 реза.

Таможенный устав 1653 г. и Уставная грамота 1654 г. определяли порядок ведения особых (таможенных) книг, в которых делались записи товаров, перемещаемых через границу, и учитывались суммы вывозных и ввозных пошлин. В частности, на таможне Архангельска (город — центр русской внешней торговли, приносившей царской казне до 60% дохода) каждый привозный товар записывался «особою статьей, а именно: какой товар, сколько его и кому принадлежит» (рис. 4.2).

Рис. 4.2. Таможенная книга архангельской таможни: записи привоза товаров и уплаты пошлин

По указу царя Алексея Михайловича были заведены, начиная с 1665 г., на каждого иностранного купца, торговавшего на территории Русского государства, специальные книги, которые содержали записи количества проданных товаров и взысканных с них в царскую казну пограничных пошлин.

Торговые книги, составлявшиеся целовальниками уездных изб, представляли собой делопроизводственный документ, в котором регистрировались факты купли-продажи товаров и взимания пошлин, сборов и иных платежей. Структура таможенных книг была произвольной, строго не регламентированной: она менялась от таможни к таможне и зависела от объема товарооборота, причем практиковались как простые, так и более сложные форматы записей, в частности трех- и пяти колонные.

Записи в таможенных книгах охватывали полный календарный год: он начинался с Семенова дня — 1 сентября текущего года и заканчивался 31 августа следующего года. Все записи в таможенной книге велись в хронологическом порядке и содержали, как правило, следующую информацию: фамилию, имя, нередко отчество лица, явившего товар, его место происхождения, указание на сословную принадлежность торговца, предъявленные таможенные выписки, название уезда (таможенной избы), откуда был направлен, пункты (или города) закупки. Если шел транзитом, то в записи отмечался место конечного назначения. Указывались также промежуточные этапы, где торговцы продавали или оставляли часть продукции на реализацию. Все явленные к таможенному оформлению товары были подробно в книге перечислены, указано их количество, цена и сумма уплаченных пошлин. В тексте записи указывалось также имя целовальника, производящего досмотр, а результаты оформления подписывались целовальником⁷.

Таможенный устав 1653 г. и Уставная грамота 1654 г. стали поворотным пунктом в сфере таможенно-тарифного регулирования, а именно: впервые была создана нормативно-правовая база, в соответствии с которой стали приниматься все последующие именные царские указы, приговоры Боярской думы и Большой казны, регламентирующие условия и порядок привоза иностранных товаров на российскую территорию и отпуска отечественных товаров на зарубежные рынки, а также правила исчисления и уплаты таможенных пошлин в казну государства.

4.2. Новоторговый устав 1667 г.

Новоторговый устав 1667 г. (памятник экономической доктрине раннего меркантилизма), определявший вплоть до середины XVIII в. порядок, правила и условия внутренней и внешней торговли в Российском государстве, был составлен по указу царя Алексея Михайловича и Боярской думы в Посольском приказе под руководством главы ведомства А. Л. Ордина-Нащокина при участии думных дьяков Г. С. Дохтурова и Л. Т. Голосова на основе Торгового устава 1653 г. и Таможенной грамоты 1654 г., многочисленных челобитных гостей, представителей гостиных сотен, посадских людей, предложений купцов, наказов таможенным головам, местных уставных грамот, «обидных дел» русских купцов с иностранными купцами, материалов городской реформы в Пскове (1666 г.) и предложений гамбургского купца П. Марселиса.

Подлинный текст Новоторгового устава 1667 г., сохранившийся в Эрмитажном собрании рукописного отдела библиотеки им. М. Е. Салтыкова-Щедрина в Санкт-Петербурге, состоит из преамбулы, основных (девяносто четырех) статей и приложения, включающего еще семь дополнительных позиций (определяющих правила ведения расчетов с иностранными купцами), в том числе: сорок пять пунктов определяют условия и правила товарооборота в сфере внутренней торговли Русского царства и пятьдесят шесть положений (сорок девять основных + семь дополнительных) регламентируют порядок внешнеторгового товарооборота Московского государства с другими странами (рис. 4.3).

Рис. 4.3. Соотношение сфер товарного обращения (внутреннего и внешнего) и таможенного дела

Как видим, внешняя торговля, по сути, состоит в том, что товары производятся (или приобретаются) в одной стране, а продаются в другой, т.е. купец (или производитель) как бы стоит одновременно на обеих территориях торгующих государств, отделенных друг от друга границей, через которую перемещаются в местах убытия и прибытия (пунктах пропуска) товары, регулируемые совокупностью методов и средств (тарифных и нетарифных), обеспечивающих условия, порядок и правила:

— ввоза и вывоза товаров, их декларирования, выпуска и использования в соответствии с действующими статьями Торгового устава;

— исчисления, уплаты пошлин, иных налогов и сборов русскими и иностранными купцами;

— соблюдения прав и интересов купцов и торговцев, осуществляющих коммерческую деятельность в сфере импортных и экспортных операций;

— введения и соблюдения или отмены запретов и ограничений на внешнеторговый товарооборот.

Новоторговый устав 1667 г. объединял все товары, обращающиеся внутри страны и включенные во внешний товарооборот, в три группы.

Первая группа: товары, которые производились на русской территории и в таких объемах, которые позволяли не только удовлетворять потребности собственного населения, но вывозить часть продукции на зарубежные рынки:

Как видим, Русское государство было представлено на внутреннем и зарубежных рынках в основном продукцией крестьянских хозяйств, в том числе продуктами земледелия и животноводства, охотничьего, рыболовного и лесного промыслов. Особенно впечатлял заморских купцов ассортимент мехов — соболи и куницы, горностаи и белки, норки и лисицы, рыси и россомаха, волчьи и медвежьи шкуры, кошки (дикие) зайцы, перевозчики, выхухоли, барсуки, шкуры и рога северных оленей. Исключенье составляли бобры, выдры и хорьки, мех которых был отнесен к другой группе товаров, поскольку отсутствовало их надлежащее предложение на внутреннем рынке. На ряд товаров — лен, пеньку, сало, юфть и кожи — была распространена царская монополия. К ним царь Алексей Михайлович добавил еще три товара — соболей, поташ и смолу, которые (например, поташ или карбонат калия) использовались английскими. голландскими и фламандскими ремесленниками в качестве квасцов при окраске тканей, платя за каждую бочку (492 литра) по 8 талеров серебром. Поташ использовали также при производстве мыла, стекла и селитры (изготовление пороха). Казна торговала еще воском, хлебом и ревенем. Лес вывозился за границу по Западной Двине, а хлеб продавался в другие страны через Архангельск и Нарву.

Вторая группа: товары, которые производились на территории Русского государства в достаточных объемах, но все они, как правило, потреблялись внутри страны крестьянскими и помещичьими хозяйствами и городским населением: хлеб; соль; мясо; шпик; рыба; мед; хмель; железо; селитра; порох; кость (моржовая); пух (гусиный) и корень солода.

Нетрудно заметить, что состав данной группы товаров определялся факторами совершенно разного порядка. Например, купцы, привозившие иностранную соль через порты Балтийского моря и тем самым заметно ухудшавшие состояние торгового баланса, исходили из того обстоятельства, что многие территории Русского государства — Астрахань, Нижний Новгород, Пермь, Кинешма, Илецк, Эльтон и Крым — имевшие (и ныне имеющие) неисчерпаемые месторождения соли, весьма отдалены от места потребления товара, а плохое состояние дорог и отсутствие надлежащих видов транспорта повышали цену соли до 2 руб. 50 коп. за один пуд. Для сравнения: на озерах, расположенных в районе Астрахани, каждый желающий мог добывать соль, но с уплатой в царскую казну пошлины в размере 1 коп. за два пуда.

Или, например, хлебное зерно, отличавшееся благодаря плодородию почвы (не во всех регионах) достаточно высокой урожайностью, являлось царской монополией. Ежегодно около 10 000 ластов (1 ласт = 72 пудам) ржи, пшеницы и ячменя направлялось, как правило, в Астрахань, где хранилось до тех пор, пока цена на зерновые культуры не достигала предельно высокого уровня. Затем часть хлебного зерна — порядка 200 000 четвертей (1 четверть = 9,5 пудов) — вывозилась за границу, а другая — потреблялась внутри страны, в том числе значительный объем урожая продавался винокурням по цене 25 руб. за один ласт (72 пуда). После отмены в 1769 г. царской монополии на торговлю хлебом порядок сделок по купли-продажи зерновых культур изменился: весь хлебное зерно стало потребляться исключительно внутри Русского государства, несмотря на протесты многих европейских государств, например, Голландии, которая добивалась, в частности, царского разрешения на отвод наиболее плодородных земель Русского государства под обширные земледельческие колонии, которые должны были поставлять хлебное зерно всем нуждающимся странам.

Третья группа: товары, которые хотя и производились на территории Русского государства, но в недостаточных объемах или не того качества, и соответственно спрос населения на них покрывался посредством привоза иностранных товаров на российский внутренний рынок:

Бумага собственного производства, например, появилась в Русском государстве еще в период правления Ивана Грозного. Уже тогда купец И. Бурцев установил в селе Ивантеевка (под Москвой) бумажную мельницу, которая позднее была уничтожена пожаром. В 50–70-х гг. XVII в. (период царствования Алексея Михайловича) русские купцы и деловые люди многократно пытались возобновить собственное производство бумаги, построив, например, две мельницы недалеко от Москвы (на реке Яуза), которые в 1675 г. произвели первые 156 стоп клееной бумаги, в том числе: 87 стоп — писчей и 69 стоп — серой. Бумага делалась из тряпья и скреплялась клеем, сваренным из бараньих ног. Но фабрикация бумаги, по словам известного в то время предпринимателя и экономиста И. Т. Посошкова, плохо «прививалась» в Русском государстве [37, 264], тогда как неуклонный рост канцелярской отчетности предполагал привоз иностранной бумаги в объеме не менее 950 стоп в год (1 стопа = 480 листам). Кроме того, Русское государство завозило из-за границы и так называемую «александрийскую» бумагу, т.е. бумагу больших размеров, на которой писались грамоты и рисовались чертежи.

Новоторговый устав 1667 г. как инструмент внешнеторговой политики, базировавшейся на фундаментальной идее меркантилизма (внешняя торговля создает богатство нации, а активный денежный баланс обеспечивает приток золота и серебра в царскую казну), представлял собой нормативно-правовой акт, регламентирующий порядок обращения декларируемых групп товаров не только внутри страны, но и за ее пределами, в частности, условия их перемещения через границу Русского государства и правила начисления и уплаты таможенных пошлин в царскую казну.

Прежде всего, Новоторговый устав 1667 г. выполнял сугубо фискальную функцию, поскольку все ввозимые и вывозимые товары облагались на пограничных таможнях единообразной ставкой таможенной пошлины в размере 10 денег с 1 рубля или 5% от цены товара. Исключение составляли:

a) товары, продаваемые на вес или так называемые «весчие товары», которые облагались ставкой пошлины в размере 4% от цены или 8 денег с 1 рубля (от уплаты освобождались продажи на сумму менее 5 алтын или 15 копеек);

b) изделия, приобретенные иностранными купцами на внутреннем рынке Московского государства в целях их последующего вывоза в другие страны (ставка пошлины составляла 1гривна с 1 рубля или 10% от цены);

c) подакцизные товары (вино, сахар, табак), которые облагались ставкой пошлины в размере 30% или 60 денег с 1 рубля.

В соответствии с Новоторговым уставом 1667 г. на иностранных купцов, нарушивших порядок привоза или отпуска, устанавливалась пеня в виде конфискации (полной или частичной) товаров, перемещаемых через границу Московского государства, а известившие об «утайках» получали награду в размере ¼ части (четверти) конфискованного имущества.

Важно отметить, что в Русском государстве единая рублевая таможенная пошлина, установленная в качестве налогового платежа в размере 5% от цены товара (или 10 денег с одного рубля), достаточно часто не уплачивалась в казну Московского государства, поскольку действовало правило, сформулированное еще в период раннего меркантилизма, согласно которому иностранный купец имел право на беспошлинный экспорт в тех случаях, когда отечественные товары:

— покупались иностранными купцами на деньги, ранее вырученные от продажи изделий, ввезенных на внутренний рынок Русского царства;

— приобретались иностранными купцами за наличные западноевропейские деньги, например, талеры или дукаты, которые в Московском государстве назывались ефимками: 1 талер равнялся 50 копейкам и 1 дукат обменивался на 1 рубль (официально), тогда как реально 1 талер равнялся 1 рублю, а стоимость 1 дуката колебалась в диапазоне от 114 до 125 копеек.

Нетрудно заметить, что и в первом, и во втором случаях фискальная функция таможенной пошлины в Новоторговом уставе 1667 г. нередко подменялась международным обменом по формуле: «золотые монеты в обмен на беспошлинный экспорт», что объяснялось катастрофической нехваткой в стране драгоценных металлов (недра Сибири еще только предстояло осваивать в ближайшей и более отдаленной перспективе).

Далее, Новоторговый устав 1667 г. проводил жесткую политику торгового протекционизма, направленную на защиту интересов исключительно русского купечества. Покровительственные (защитные) меры в отношении отечественной промышленности практически отсутствовали («в уставных статьях» не просматриваются), что объясняется тем очевидным обстоятельством, что иностранные товары, поставляемые на русский внутренний рынок, не составляли какой-либо конкуренции отечественной продукции: экономика Русского царства в значительной степени сохраняла натуральный характер, а перерабатывающая промышленность находилась в зачаточном состоянии или производила далеко не те товары, которые производились английскими, голландскими, французскими или итальянскими мануфактурами и ввозились на российский внутренний рынок.

Наконец, Новоторговый устав 1667 г. выполнял регулирующую функцию. Развитие товарно-денежных отношений во второй половине XVII в., начало интенсивной разработки природных богатств, освоения сибирских территорий и формирование всероссийского внутреннего рынка создавали повышенную потребность населения в деньгах как средстве обращения — западноевропейские монеты (золотые и серебряные талеры и дукаты) пользовались в тот период особо повышенным спросом. И единственный способ поддержания активного сальдо денежного баланса (доходы от экспорта превышают расходы по импорту) сводился к тому, что должное соотношение между привозом иностранных и отпуском отечественных товаров устанавливалось по формуле «иностранные деньги в обмен на отечественные товары», поскольку действенность инструментов Торгового устава 1663 г., расширяющих отпуск товаров или, наоборот, препятствующих привозу товаров, оказалась недостаточной, а покупательная способность рубля оставалась, к сожалению, на низком уровне и продолжала стремительно падать — денежная реформа, проводившаяся на Руси с 1654 по 1663 гг., замена всех серебряных монет на медные денежные знаки того же номинала, оказалась неудачной, и к 1667 г. за одну серебряную копейку давали двадцать пять медных копеек. «Бегство» от медных рублей и копеек приобрело всеобщих характер.

Несмотря на чрезвычайную обременительность налогов (более трех четвертей полного оклада), установленных в период правления Алексея Михайловича, денежных средств, направляемых на финансовое обеспечение задач и функций государства (1 млн 125 тыс. руб.), едва хватало на содержание армии (около 700 тыс. руб.), дворцовое управление (224 тыс. руб.), поддержку казенных предприятий (68 тыс. руб.), выплату пенсий (42 тыс. руб.), сообщения и постройки (36 тыс. руб.) и обеспечение работы администрации (19 тыс. руб.). Ни на образование, ни на медицинское обслуживание, ни на культурные мероприятия бюджетные средства не расходовались не только в начале царствования династии Романовых, но и через 70 лет ее благополучного и относительно мирного правления. Задачи по народному образованию выполнялись исключительно церковью, а полицейские, судебные и административные обязанности — поместными и вотчинными владельцами.

В целях пополнения казны государства Московское правительство вынуждено было прибегать к практике так называемой «порчи монет», получившей широкое распространение в европейских странах (например, Германии или Франции), т.е. неофициального, необъявленного уменьшения веса монет или содержания благородных металлов в сплаве, из которых они чеканились, но при сохранении их номинальной стоимости. В частности, русские серебряные монеты (копейки, деньги и полушки) чеканились из привозных иностранных монет, преимущественно австрийских иоахимсталеров (в простонародье — «ефимков») и на перечеканке монет русское правительство получало надбавку в размере 60%, поскольку австрийская монета, оценивалась в 40 коп., а переливалась в русскую монету достоинством в 64 коп., т.е. 60% = 24 (64 – 40) / 40 × 100%.

Но с исчезновением, после русско-польской войны 1654–1667 гг., серебряной монеты правительство стало чеканить медные монеты (одинакового веса и формы с серебряными монетами), на которые царская казна в принудительном порядке скупала у русских купцов высокоценные товары (например, меха) и продавала их за серебро на зарубежных рынках. В результате произошло резкое падение покупательной способности медных денег — уже в 1660 г. за один серебряный рубль давали два медных рубля, а в 1663 г. даже 15 руб. В 1662 г. начался народный бунт, и дальнейший выпуск медных монет пришлось приостановить. Медные деньги постепенно были изъяты из обращения и снова заменены серебряными монетами.

В целом Торговый устав 1653 г. и Новоторговый устав 1667 г., определявшие нормы ведения внутренней и внешней торговли, условия перемещения товаров через административные барьеры внутри страны или границы между государствами и правила уплаты таможенных пошлин на протяжении восьмидесяти восьми лет, вплоть до середины 50-х гг. XVIII в., когда оба устава были одновременно отменены и заменены в период правления императрицы Елизаветы I Петровны новым Таможенным уставом 1755 г., устанавливающим в Российской империи иные нормативно-правовые акты, регламентирующие привоз иностранных товаров на российский внутренний рынок и отпуск отечественных товаров на зарубежные рынки, а также состав таможенных пошлин, порядок их исчисления и уплаты в казну государства.

Раздел II. ТАМОЖЕННОЕ ДЕЛО В РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ XVIII в.

Глава 5. РЕФОРМЫ ПЕТРА ВЕЛИКОГО В ОБЛАСТИ ТАМОЖЕННОГО ДЕЛА

5.1. Цели таможенного регулирования: покровительство промышленности, расширение экспорта и сдерживание импорта

Переход от натурального хозяйства к простому товарному производству, осуществленный в процессе развития российской государственности, развитие и углубление общественного разделения труда, в частности, отделение ремесла от земледелия и животноводства, а затем города от деревни послужили основой возникновения торгового капитала, который выступал в условиях феодально-крепостнической формации в форме купеческого капитала, экономическую доктрину которого известный представитель английского купечества (последняя треть XVI – первая половина XVII в.) Томас Ман, директор Ост-Индской компании, весьма влиятельный член Корпорации Лондонского Сити сформулировал в книге «Богатство Англии во внешней торговле, или Баланс нашей внешней торговли как регулятор нашего богатства» весьма откровенно: «Хотя королевство может быть обогащено дарами, полученными от других стран, или их грабежом, все же эти пути обогащения ненадежны и имеют малое значение. Поэтому обыкновенное средство к увеличению нашего богатства и наших сокровищ есть иностранная торговля, в которой всегда мы должны держаться того правила, чтобы ежегодно продавать иностранцам своих товаров на большую сумму, чем мы потребляем их товаров» [20, 12].

Представители русского купеческого капитала, активно выступавшие за проведение российским государством политики жесткого протекционизма, считали, что предметом таможенного регулирования является торговый баланс, доходные и расходные статьи которого определялись в конечном счете действенностью мер, методов и средств таможенной защиты внутреннего рынка при ввозе в страну иностранных товаров (таможенное регулирование импортных операций) и порядком и условиями вывоза из страны отечественных товаров на зарубежные рынки (таможенное регулирование экспортных операций).

Индикатором, определявшим состояние внешней торговли, служила абсолютная величина сальдо торгового баланса, представляющего собой разность (положительную или отрицательную) между доходами по экспорту и расходами по импорту, относительная величина которого выражала индекс внешней торговли (Terms of Trade Index), исчисляемый по формуле:

где: Itrade — индекс внешней торговли; Cexport — доходы по экспортным операциям; Eimport — расходы по импортным операциям.

Таможенное регулирование, направленное на повышение индекса внешней торговли как меры относительной конкурентоспособности страны, характеризующей состояние торгового баланса, определяла в конечном счете основные направления и объемы золотовалютных потоков между торгующими государствами, в частности:

— превышение расходов по импорту над доходами по экспорту — пассивное сальдо торгового баланса (индекс внешней торговли меньше 100%) — было принято называть дефицитом торгового баланса, что считалось неблагоприятным состоянием внешнеторгового оборота и предполагало: а) отток из страны драгоценных металлов или б) получение страной-должником международных кредитов под проценты в целях восполнения дефицита своего торгового баланса;

— и наоборот, превышение доходов по экспорту над расходами по импорту — активное сальдо торгового баланса (индекс внешней торговли больше 100%) — было принято называть профицитом торгового баланса, что считалось благоприятным состоянием внешнеторгового товарооборота и обеспечивало: а) приток в страну золота и серебра или б) предоставление кредитов странам-должникам под проценты в целях восполнения дефицита их торгового баланса.

Причем процесс перемещения золотовалютных ресурсов между странами должен был продолжаться до тех пор, пока в торгующих государствах, проводящих политику денежного или торгового баланса, не устанавливалось равновесие (или нулевое сальдо) между доходами по экспорту и расходами по импорту товаров (индекс торгового баланса равен 100%), что соответствовало более высокому уровню ключевых параметров, характеризующих рынки благородных металлов: спроса, предложения, цены и конкуренции.

В период господства купеческого капитала внешняя торговля представляла собой сферу товарно-денежных отношений, складывающихся между странами, и состояла в том, что товары перемещались через их таможенные границы, при этом экспорт относился к той стране, резидентом которой являлся новый собственник (т.е. покупатель), тогда как импорт относился к той стране, резидентом которой являлся прежний собственник, т.е. продавец (рис. 5.1).

Рис. 5.1. Состав внешней торговли: сферы внутренней торговли стран-контрагентов и сфера таможенного дела

Как видим, суть внешней торговли сводилась к коммерческим операциям, которые были разделены на две сферы проходящей между ними таможенной границей, в частности, товары:

— производились (или приобретались) в одной стране — сфера внутренней торговли страны-экспортера;

— продались (или сбывались) в другой стране — сфера внутренней торговли страны-импортера.

Установление порядка, правил и условий перемещения товаров через пункты (места) пропуска на границе Русского государства являлась прерогативой таможенного дела, которое представляет собой вид профессиональной деятельности, основанной на совокупности специальных знаний, умений и навыков, позволяющих служителям таможенных изб (при Иване Грозном) или Таможенных контор (при Петре I) осуществлять в пределах своей компетенции таможенное регулирование посредством таких методов, способов и инструментов, как: тариф, товарная номенклатура, ставка налога, страна происхождения, пошлина, нетарифные платежи, субсидия, преференции, экспортная премия.

Накопленный опыт применения Торгового устава 1653 г. и Новоторгового устава 1667 г. показывает, что состояние внешнеторгового баланса определяется двумя «мощными пружинами» международной торговли:

— одна «пружина» расширяет экспорт, обеспечивая приток в страну драгоценных металлов и формирование активного сальдо торгового баланса;

— другая «пружина» сжимает импорт, обеспечивая отток из страны золота и серебра и формирование пассивного сальдо торгового баланса.

Таможенное регулирование внешнеторгового оборота, установленное нормами Торгового устава 1653 г. и Новоторгового устава 1667 г., не смогло обеспечить, к сожалению, решение такой задачи, поскольку единообразная ставка таможенной пошлины в размере 10 денег с 1 рубля или 5% от цены, установленная на все товары, перемещаемые через границу Московского государства, выполняла исключительно фискальную функцию, а соотношение между импортом и экспортом устанавливалось по формуле «иностранные деньги в обмен на отечественные товары».

5.2. Таможенная контора и штатное комплектование: новая форма казенного учреждения

В начале 1720-х гг. Петр I начал реформирование таможенных учреждений и их кадрового состава. Новой формой таможенного учреждения стала контора — базовое звено, ориентированное на реализацию основных функций таможенного тарифа, как-то:

— фискальной функции: начисление служителями таможенных контор в отношении товаров, пересекаемых границы торгующих стран, таможенных пошлин и перечисление их в казну государства;

— протекционистской функции: формирование и поддержка конкурентоспособности отечественных фабрик и мануфактур, защита их продукции от конкуренции со стороны иностранных товаров;

— регулятивной функции: поддержание положительного сальдо торгового баланса посредством ограничения привоза иностранных товаров на российский внутренний рынок и мотивирования отпуска отечественных товаров на зарубежные рынки.

Последовательная реализация фискальной, протекционистской и регулятивной функций позволяло таможенному тарифу в качестве ключевого инструмента внешнеторговой политики оказывать значительное влияние на все базовые параметры товарных рынков (рынков непосредственно конкурирующих товаров), действовавiих на территории Российской империи, а именно: спрос, предложение, цену равновесия и конкуренцию (рис. 5.2).

Зависимость ключевых параметров товарных рынков от эффекта, вызываемого последовательной реализацией основных функций таможенного тарифа, можно представить формулой:

Qdemand/suply = F (Price + CDimport ),

где: Qdemand/suply — величина спроса (предложения): желание и возможность приобрести (продать) товар в определенном месте и в определенное время по заданной цене; Price — рыночная цена товара, ввозимого на российский внутренний рынок; CDimport — таможенные пошлины, взимаемые при ввозе иностранных товаров на российскую территорию; F — отношение между ключевыми параметрами товарного рынка, при котором уплата таможенных пошлин влечет (при прочих равных условиях) изменение цены, спроса и предложения.

Рис. 5.2. Таможенный тариф и ключевые параметры товарного рынка: спрос, предложение, цена

Реформирование таможенно-тарифного регулирования предполагало не только формирование казенных учреждений (таможенных контор), но и переход на их штатное укомплектование кадровым составом, способным надлежаще выполнять особый вид профессиональной деятельности, основанной на совокупности специальных знаний, умений и навыков, которые позволяли таможенным служителям осуществлять в пределах своей компетенции таможенное регулирование, включавшее установление посредством таможенного инструментария условий и порядка претворения в жизнь фискальной и протекционистской политики, регламентирующей объем, структуру и условия перемещения товаров (отечественных и иностранных) через российскую границу.

Важно отметить, что вплоть до 20-х гг. XVIII в. таможенное дело представляло собой вид фискальной деятельности служителей таможенных изб уездов — таможенных голов и целовальников, которая осуществлялась на безвозмездной основе, в порядке «верной службы» (или повинности) и состояла в том, что Московское государство призывало сроком на один год на таможенную службу податное население, знакомое с торговым делом — купцов, посадских людей (жителей городов) и черносошных (государственных) крестьян, вменяя им в обязанность выполнение функций по таможенному досмотру и оформлению товаров и сбору таможенных пошлин в качестве трудовой повинности (т.е. на безвозмездной основе), что предполагало не только обучение правилам совершения таможенных операций и порядку исчисления, уплаты и взыскания таможенных пошлин, но и скрупулезное изучение содержания уставных таможенных грамот, а также прохождение специальной церковной процедуры посвящения, включавшей обряд целования икон и креста и принятие присяги на верность царю и служебному долгу.

В соответствии с указом Петр I от 8 июля 1725 г. было переведено на штатное укомплектование ведущее таможенное учреждение Российской империи — Санкт-Петербургская портовая таможня, положив начало новому подходу к обеспечению кадрового состава, призванного осуществлять в пределах своей компетенции функции по совершению досмотра и оформления товаров, перемещаемых через границу торгующих государств, исчислению и взиманию таможенных пошлин, обеспечению запретов и ограничений, а также предупреждению , выявлению и пресечению тайного привоза (контрабанды) на территорию российского государства (табл. 5.1).

Таблица 5.1

Штатное расписание Петербургской портовой таможни

Как видим, разработка и принятие штатного расписания Санкт-Петербургской портовой таможни, в соответствии с которым набор служителей в штат таможенного учреждения (конторы) был впервые осуществлен на постоянной основе с фиксированным жалованьем, выплаты которого проводилась один раз в четыре месяца — «третями годового жалования». Во второй половине 1720-х гг. на штатное укомплектование были переведены и другие портовые таможни Российской империи — Архангельская, Выборгская, Кольская, Кронштадская и Нарвская, что поставило перед таможенными учреждениями новые задачи, как-то: подбор и профессиональное обучение кадров.

Источником финансирования стала акциденция, которая была введена указом императора Петра 1 «О назначении суммы выдачи жалования портовой таможни служителям» от 23 ноября 1724 г. и представляла собой специальный таможенный сбор, который уплачивался иностранными и русскими купцами со всех привозных и отпускных (в том числе и запрещенных) товаров в размере 2 копейки с 1 рубля.

Причем денежные средства акцидентного сбора расходовались не только на жалование служителей таможен и содержание курирующих чиновников Коммерц-коллегии, но и на хозяйственные нужды таможенных учреждений — изготовление печатей, штемпелей, паспортов отходящих кораблей и ярлыков, типографская печать и переплет таможенных книг и бланков отчетных документов, приобретение весов-коромысел, чашек и комплектов гирь, покупка книг, писчей бумаги, чернил, конвертов, мешков, сургуча, пожарных труб, свечей и дров, починка печей, конопаченье шлюпов и литье пуль, ремонт зданий и сооружений.

Переход на новую форму таможенного учреждения (таможенную избу уезда заменила таможенная контора) и введение штатного укомплектования портовых таможен расширили «спектр» задач по регламентации порядка перемещения товаров через границы торгующих государств, в частности, на вновь сформированные таможенные учреждения, ориентированные на регулирование внешней торговли, была возложена не только фискальная функция по взиманию таможенных пошлин в казну Российской империи (35,7 % всех косвенных налогов), но и учетная функция по сбору и обработке первичных статистических данных по внешней торговли, которые оформлялись сотрудниками таможенной службы в виде сводных таблиц и передавались в центральное учреждение (сначала в Коммерц-коллегию, затем в Департамент внешней торговли, а несколько позже — в Департамент таможенных сборов, статистическое отделение которого вело обобщение всей информации по внешней торговле, включая анализ первоначальных записей на таможнях). Причем первоначальные записи по каждой экспортно-импортной операции вносились сотрудниками таможенной службы в учетные карточки, которые затем сортировались по наименованиям товаров, странам их происхождения и назначения и оформлялись в виде ежемесячных статистических обозрений, а по итогам календарного года публиковался сводный таможенно-статистический справочник по внешней торговле Российской империи.

В целом реализация новых организационно-правовые принципов штатного укомплектования таможенных учреждений позволила таможенной службе стать в конечном счете уполномоченным органом государственной власти, осуществляющим функции по выработке внешнеторговой политики, регулированию, контролю и надзору в области таможенного дела.

5.3. Таможенный тариф 1724 г.: инструмент промышленного протекционизма

Указом Петра Великого от 11 ноября 1723 г. был введен в действие на территории Российской империи первый Таможенный тариф (январь 1724 г.), открывший эпоху государственной регламентации порядка и правил претворения в жизнь внешнеторговой политики, определяющей условия, объем и структуру привоза иностранных товаров на российский внутренний рынок и отпуска отечественных товаров на зарубежные рынки, в соответствии с действующими таможенными процедурами (рис. 5.3).

Рис. 5.3. Русский таможенный тариф: хронология XVIII в.

Таможенный тариф 1724 г., первоначально действовавший в отношении товаров, перемещаемых через порты Санкт-Петербурга, Нарвы, Выборга и Мурманска (позже в отношении товаров, пересекающих польскую границу), представлял собой свод ставок таможенных пошлин, применяемых к товарам, ввозимым (или вывозимым) на российский внутренний рынок. Ставки таможенных пошлин были систематизированы в соответствии с товарной номенклатурой (перечнем «привозных и отпускных товаров»), составленной в алфавитном порядке, а сами товары были объединены в товарные позиции в соответствии с их коммерческими наименованиями.

Проводимая Петром I жесткая протекционистская политика, основанная на базовых принципах меркантилизма и направленная на защиту отраслей отечественной экономики от конкуренции со стороны европейских и азиатских государств, предполагала введение и применение системы многоуровневых ставок таможенных пошлин. В частности, в качестве меры, определяющей уровень ставок ввозных таможенных пошлин, содержащихся в Таможенном тарифе 1724 г., служил коэффициент конкуренции (нем.: Koeffizient des Wettbewerbs), который рассчитывался по формуле:

где: Kw — коэффициент конкуренции; VP — объем производства отечественного товара; VIMP — объем импорта аналогичного (или непосредственно конкурирующего) товара на внутренний рынок Российской империи.

Размер ставок ввозных таможенных пошлин, включенных в Таможенный тариф 1724 г., устанавливался в строгой зависимости от коэффициента конкуренции, который отражал количественное соотношение между объемом отечественных товаров, произведенных на таможенной территории Российской империи и внесенных в товарную номенклатуру таможенного тарифа, и объемом ввоза аналогичных (или непосредственно конкурирующих) товаров из европейских и азиатских стран на российский внутренний рынок (табл. 5.2).

Таблица 5.2

Правила определения уровня ставок импортных таможенных пошлин

Как видим, в основу формирования ставок таможенных пошлин, включенных в Таможенный тариф 1724 г., был положен принцип тарифной эскалации, позволяющий Российскому государству последовательно и целенаправленно проводить политику жесткого протекционизма, обеспечивая защиту внутреннего рынка от конкуренции со стороны иностранных (непосредственно конкурирующих) товаров: чем больше отечественных товаров производилось на российских фабриках и мануфактурах, тем выше устанавливалась ставка импортной таможенной пошлины на иностранные (непосредственно конкурирующие) товары, ввозимые на таможенную территорию Российской империи.

В частности, Таможенный тариф 1724 г. устанавливал следующий порядок определения уровня ставок ввозных таможенных пошлин (табл. 3.1):

— если производство товара внутри страны достигало одной десятой части общего количества непосредственно конкурирующих иностранных товаров, ввезенных на российский внутренний рынок (Kw = 0,1), то ставка таможенной пошлины устанавливалась в размере 10% от цены товара (низкой ставкой таможенных пошлин облагались немногие иностранные товары, например, фарфоровая, фаянсовая, медная и оловянная посуда, оконные стекла, гребни, трости, дешевые ткани, товары, в тарифе не поименованные);

— если российские фабрики и мануфактуры производили одну четверть общего количества ввезенных из-за границы непосредственно конкурирующих товаров (Kw = 0,25), то ставка таможенной пошлины устанавливалась в размере 25% от цены товара (умеренно-покровительственной ставкой таможенных пошлин в размере 25–30% облагалось большинство товаров — байка, бахрома, бутылки стеклянные, бумага писчая, женские платья, зеркала, игрушки, кожа выделанная, оружие железное, полушелковые ткани, рукавицы, шерстяные ткани, кроме сукна, чулки);

— если производство товара внутри страны достигало половины всего привоза импортных товаров (Kw = 0,5), то ставка таможенной пошлины составляла 50% от цены товара (высоко покровительственной пошлиной в размере 50% облагались голландские полотна, бархат, тонкие сорта баек, волоченное и пряденное серебро, шелковые парчи, игральные карты);

— если производство товаров на российских фабриках и мануфактурах превышало привоз непосредственно конкурирующих импортных товаров (Kw > 1), то ставка таможенной пошлины устанавливалась в размере 75% от цены товара (такой ставкой облагались многие иностранные товары, в том числе: а) предметы заводской обработки (воск очищенный, железо «в деле», иглы, крахмал, купорос, скипидарное масло, парусина, пергамент, поташ, телячьи кожи); б) предметы потребления (салфетки, скатерти, тафта, канаус, ленты, колпаки, табачные трубки).

Таможенный тариф 1724 г. обеспечивал пополнение государственной казны формировался в значительной степени (более 65%) за счет таможенных пошлин, взимаемых с таких привозных товаров, как алкогольные напитки (вина, водка, портер и пиво), чай, кофе и какао, сахар (тростниковый), пряности, каучук, французская галантерея и парфюмерия, английские механизмы, машины и инструменты, шерстяные и шелковые ткани, одежда и обувь, южные сорта фруктов (Испания, Италия, Турция и Франция), шелк-сырец и красильные вещества (индиго, сандал, кошениль), которые никогда не производились и не произрастали на русских территориях, а достаточно высокий уровень ставок таможенных пошлин никак не влиял на производственную, торговую и финансовую деятельность отечественных фабрик, заводов и мануфактур.

Полностью были освобождены от уплаты ввозных таможенных пошлин товары, которые не производились на российской таможенной территории — ювелирные изделия и товары из драгоценных металлов, серебро в слитках и монетах, изделия из шелковых тканей, математические приборы и хирургические инструменты, очки, игральные карты, различные сорта кисеи, обои, строительные материалы (кирпичи, цемент, черепица, изразцы), живые животные (кроме лошадей), огородные семена овощей и цветов, садовые деревья, некоторые продовольственные товары, например, апельсины, лимоны, устрицы.

В Таможенный тариф 1724 г. было включено в алфавитном порядке 335 наименований товаров, в том числе: 218 видов товаров облагались ставками «привозных» таможенных пошлин и 117 видов товаров облагались «опускными» ставками таможенных пошлин. Все товары, не вошедшие в товарную номенклатуру Таможенного тарифа 1724 г., облагались пятипроцентными ставками таможенных пошлин при ввозе товаров на российский внутренний рынок и трехпроцентными ставками таможенных пошлин, при вывозе товаров на зарубежные рынки. Запретительной экспортной таможенной пошлиной в размере 75% облагались такие отечественные товары, как: «не деланные» кожи (лосиные, оленьи, сайгачьи и козлиные), бадьян, льняная пряжа и пенька.

Таможенный тариф 1724 г. предполагал применение ставок таможенных пошлин с учетом не только подданства купца, его принадлежности к той или иной стране («свой — чужой»), но и правового статуса морских судов, перевозящих товары. В частности, при вывозе товаров за границу, например, из Архангельска ставка экспортной таможенной пошлины была установлена в отношении:

— русских купцов (местных или иногородних) в размере 5% от цены товаров;

— иностранных купцов в размере 10% от цены товаров, т.е. увеличивалась в два раза.

При этом в Российском государстве начиная с первой половины XVII в. было принято деление иностранцев на две категории, как-то: «немцы вообще» и «немцы шведские». Соответственно были дифференцированы и тарифные преференции: первые уплачивали таможенную пошлину по ставкам в размере 2 алтына с 1 рубля, тогда ка вторые — только 1 алтын с 1 рубля. Английские купцы (тоже иностранцы) вообще освобождались от уплаты таможенных пошлин.

Аналогичная дифференциация ставок таможенных пошлин была установлена и в отношении принадлежности транспорта, перевозившего товары (русское судно или иностранный корабль). В частности, русские купцы, перевозившие товары на отечественных судах, облагались преференциальными ставками таможенных пошлин (если стоимость вывозных товаров не превышала стоимость привозных товаров) в размере одна треть от базовой ставки, установленной Таможенным тарифом 1724 г. С учетом льготного обменного курса ефимка к рублю — 1 ефимок равен 90 копеек (официальный курс 1 ефимок 50 копеек) размер ставок таможенных пошлин мог быть сокращен в 5,4 раза (например, с 75% до 13,8% или с 50% до 9,2%). Пониженные ставки таможенных пошлин в размере 5% от объявленной цены применялись и к товарам, ввозимым на российский внутренний рынок иностранными купцами на русских морских судах, что способствовало покровительству в развитии отечественного судоходства.

5.4. Покровительство и факторы противодействия: таможенный откуп, аукцион конфиската и контрабандный промысел

В ходе применения Таможенного тарифа 1724 г. правительство Российской империи начало испытывать острую нехватку экономических, финансовых, кадровых и организационных ресурсов, обеспечивающих в покровительственный период производство отечественных товаров, конкурентоспособных по качеству, издержкам и цене, которыми можно было бы заменить уже в ближайшей перспективе иностранные (непосредственно конкурирующие) товары, ввозимые на российский внутренний рынок, на что указывает ряд обстоятельств объективного характера.

Первое обстоятельство: протекционистская направленность Таможенного тарифа 1724 г. оказалась несовместима с системой таможенного откупа, при которой правительство передавало частным лицам (откупщикам) на определенный срок (обычно на год с последующей пролонгацией договора) фискальное право на сбор таможенных пошлин под гарантии внесения в государственную казну откупной суммы таможенных доходов.

Таможенный откуп как инструмент пополнения царской казны, отмененный в период правления Алексея Михайловича, был возрожден в 1712 г. императором Петром I на всех пограничных таможнях, дислоцированных на сухопутных границах Российской империи, что объяснялось не только незавершенностью реформирования таможенной службы (изменения коснулись лишь портовых таможен), но и необходимостью погашения в кратчайшие сроки значительных внешних (послевоенных) финансовых обязательств⁸, а также настоятельной потребностью внутренних преобразований — строительство флота, обустройство армии, создание минерально-сырьевой и металлургической промышленности, реализация другие многочисленных проектов, требовавших непомерно огромных финансовых ресурсов.

Накопленный опыт реформирования в сфере таможенного дела свидетельствует, что откупная система не может существовать там и тогда, где и когда установлены запретительно высокие (покровительственные) ставки таможенных пошлин (75, 50, 37 и 25%), направленные на защиту (или охрану) отраслей национальной промышленности от нежелательной иностранной конкуренции путем существенного удорожания импортных товаров, что не исключало не только возможность их проникновения на российский внутренний рынок, но и реализацию фискальной функции таможенного тарифа, нацеленную на получение таможенного дохода в качестве источника пополнения казны государства. Достаточно сказать, что большинство товаров, облагаемых предельно высокими ставками Таможенного тарифа 1724 г., проходило таможенное оформление именно через те пункты пропуска на сухопутной границе Российского государства, где таможни не только не перешли на штатное укомплектование, но и были переданы на откуп частным лицам (откупщикам). И это понятно: откупщики, рискуя всем своим нажитым имуществом, совершенно не интересовались протекционистской политикой Петра I и преследовали всего одну и единственную цель, а именно: увеличить сумму сбора таможенных пошлин путем намеренного снижения высоких (протекционистских) ставок таможенных пошлин, существенно затруднявших привоз товаров, что позволяло откупщикам не только своевременно и в полном объеме перечислять установленную договором сумму таможенного откупа в казну государства, но и получать в качестве вознаграждения значительный брутто-доход, часть которого шла, естественно, на содержание зданий таможенных учреждений и выплату жалованья таможенным служителям. Протекционистская (защитная или охранительная) составляющая Таможенного тарифа 1724 г. не только не входила в систему таможенного откупа, но и противоречила самой «философии» откупа как инструмента пополнения казны государства: чем выше ставки таможенных пошлин, тем меньше фискальная составляющая таможенного тарифа, а при запретительных ставках таможенных пошлин сумма сбора таможенных доходов неуклонно стремилась к нулю.

Второе обстоятельство: в качестве меры, определяющей покровительственный уровень ставок таможенных пошлин, установленных в Таможенном тарифе 1724 г., был принят коэффициент конкуренции, положенный в основу тарифной эскалации норм налоговых изъятий денежных средств в казну государства: чем больше производилось отечественных товаров, отнесенных к той или иной статье таможенного тарифа (например, иглы, купорос, парусина или пергамент), тем выше устанавливалась ставка таможенной пошлины на аналогичные (непосредственно конкурирующие) иностранные товары, ввозимые на российский внутренний рынок. При этом практически не учитывалось то вполне очевидное обстоятельство, что цеховые объединения ремесленников, учрежденные Указом Петра Великого от 8 мая (27 апреля) 1722 г. по западноевропейскому (преимущественно германскому) образцу в целях повышения общего уровня ремесленного мастерства и обеспечения надлежащего качества изготовляемых изделий, производили товары крайне низкого качества, которые продавались населению по очень высоким ценам (исключение составляли солдатские сукна и воинское снаряжение). В частности, промышленная деятельность ремесленников из числа насильственно прикрепленных к фабрике или мануфактуре крестьян, не освоившие профессиональные навыки ремесленного труда (срок ученичества, установленный Регламентом Главного магистрата, составлял семь лет), была скованна вековыми традициями (например, топтание сукна ногами), рутинными орудиями и приемами производства низкокачественной, малопригодной к потреблению продукцию, которая разительно отличалась от иностранных товаров, производимых на принципиально новом техническом базисе — машинах, механизмах и приборах. «Игольная фабрика самая вредительная государству, — констатировал в 1726 г. П. П. Шафиров, президент Коммерц-коллегии, — понеже на одной фабрике ни одной доброй иглы не делается, от чего государство, паче крестьянство, терпит великую нужду: 1) в негодности тех игл, 2) что иностранные иглы продавались временем по 10 алтын тысяча, а иглы негодные здешние продаются по 20 алтын и выше» [51, 168].

Крайней дороговизной и низким качеством отличались и многие другие товары, изготовлявшиеся домашней или ремесленной промышленностью, на отечественных фабриках и мануфактурах, защищенные 75-ти процентной ставкой таможенной пошлины. Например, староста москательного торгового ряда Н. Коновалов, участвовавший в опросе, проводимом в Москве (июнь 1726 г.) инспекторами Мануфактур-коллегии, заявил: «Русский купорос, краска бакан и вохра против заморских ничто добротою не будет и весьма плоше и заморского ценою вдвое дороже». По мнению купца суконного торгового ряда, «ленточные и полотняные товары работою против заморских весьма плохи и ценою продаются свыше заморских», а покупатель сурожского торгового ряда, подбиравший материал для пошива кафтана, безапелляционно заявил, что «шелковые ткани и бархаты против заморских работою не придут, а ценою продаются из фабрик выше заморских» [51, 96].

Нетрудно заметить, что высокие ставки таможенных пошлин в размере 75, 50, 37 и 25% в действительности никак не защищали от нежелательной конкуренции производственную, торговую и финансовую деятельность большинства отечественных мануфактур, т.е. протекционистская направленность Таможенного тарифа 1724 г. практически прослеживалась главным образом в металлургии, горной добыче и кораблестроении, а также в работе ряда значимых мануфактур (например, петербургской мануфактуры по производству шпалера для дворцовых интерьеров),что объясняется следующим обстоятельством: отечественная продукция, производимая на ремесленном техническом базисе, не составляла в большинстве случаев какой-либо конкуренции иностранным товарам, поставляемым на российский внутренний рынок, поскольку они (отечественные товары и иностранные товары) в тот период «сосуществовали» одновременно и не являлись непосредственно конкурирующими (на современном сленге — импортозамещающими) товарами по качеству, издержкам и цене, а высокие таможенные пошлины как вид косвенных налогов, включаемые в рыночные цены, оплачивались в конечном счете не иностранными производителями или купцами, а непосредственно конечными потребителями — населением, способным покупать по завышенным ценам (цена привоза плюс таможенная пошлина) иностранные товары на российском внутреннем рынке. «Зеркало в 4 аршина длины и 2 аршина ширины, которое с провозом в Россию стоит 338 франков, — пишет промышленник Я. А. Новиков, — обложено таможенной пошлиной в 158 руб. золотом, или 632 франка». И поясняет: «Русскому потребителю оно обходится, следовательно, 970 франков, тогда как французскому только в 300 франков, т.е. втрое дешевле» [27, 14].

Третье обстоятельство: протекционистская направленность Таможенного тарифа 1724 г. на деле оказалась несовместимой с коммерческой деятельностью таможенных чиновников. Дело в том, что в соответствие с Указом императора Петра 1 от 23 ноября 1724 г. главе таможенного учреждения в лице обер-цольнера (старшего управителя) не только предоставлялось право вести коммерческую деятельность, но и вменялось в обязанность выкупать у хозяина (купца) товар по заявленной им цене с надбавкой в размере 20 процентов (цена купца + 20%) в тех случаях, когда таможенные служащие небезосновательно считали, что цена товара, объявленная купцом (русским или иностранным), подозрительно низкая (намерено занижена)⁹. Затем задержанный товар продавался таможенным учреждением с аукциона все тем же купцам, которые нередко намеренно занижали цену на импортный товар, ставя представителей таможенного учреждения в положение банкрота.

При этом из денежных доходов, полученных от реализации товара на аукционе, удерживались в первую очередь суммы недополученных государственной казной таможенных пошлин, во вторую очередь — возмещались расходы, связанные с перевозкой, погрузкой, выгрузкой, хранением и подготовкой к реализации и реализацией задержанных товаров на аукционе. Полученный излишек денежных средств делился между таможенными чиновниками. В том случае, если выручка от продажи задержанного товара на аукционе не покрывала затраты таможни на приобретение товара у грузовладельца и его реализацию, то недостающая сумма денежных средств вносилась в государственную казну таможенными чиновниками за счет продажи собственного имущества. В результате «побед» и «поражений» в противодействии практике занижения цены как базы исчисления и уплаты таможенных пошлин, был достигнут в конечном счете консенсус — купцы заявляли заведомо низкую цену на товары, таможня оформляла товары с уплатой в казну таможенных пошлин, рассчитанных по заниженной базе налогообложения, а полученный «барыш» делился между купцами и таможенными чиновниками («боевая ничья»). Или таможня иногда выкупала только интересующий ее товар (объявленная цена + 20%), а остальные товары подлежали таможенному оформлению в установленном порядке, при этом уже не обращалось никакого внимание на явное занижение купцами цены на декларируемые товары.

Четвертое обстоятельство: высокие ставки Таможенного тарифа 1724 г., установленные в размере 75, 50, 37 и 25%, стали причиной чрезвычайного и масштабного роста контрабанды товаров (итал.: contrabando от contra «против» + bando «правительственный указ») — тайного беспошлинного провоза товаров через таможенную границу Российского империи. Причем плата за услуги по контрабанде в размере 20% от цены товара разительно отличалась от покровительственных (защитных или охранительных) норм налоговых изъятий, установленных в Таможенном тарифе 1724 г., которые как бы намеренно инициировали таможенное правонарушение, ранее малозначимое в законодательстве Русского государства. Достаточно сказать, что в предшествующий период развития Московского царства (начало XVI в. – первая четверть XVIII в.) ни на морских, ни на сухопутных границах не существовало ничего, что было хоть как-то похоже на пограничную таможенную службу, обеспечивающую экономическую безопасность государства от беспошлинного проникновения товаров на российскую таможенную территорию. Пограничная стража, учрежденная еще в период правления Ивана Грозного (1533–1584 гг.), была установлена только на южной границе Московского государства и исключительно в качестве вестового (сигнального) форпоста, предупреждавшего жителей о приближении крымских татар. Позже форпост был отодвинут на рубеж Малороссии, но никакого отношения к охране российской таможенной границы не имел.

Накопленный опыт в сфере таможенно-тарифного регулирования показывает, что применение покровительственно высоких (или запретительных) ставок таможенных пошлин может дать ожидаемо высокий результат в том (и только в том) случае, если страна, вводившая жестко протекционистскую систему, располагает необходимыми природными и трудовыми ресурсами, технологиями и капиталом, мобилизация которых позволит возродить в период действия покровительственного таможенного тарифа внутриотраслевое соперничество в новых или уже действующих отраслях национальной промышленности, продукция которых окажется способной конкурировать по качеству, издержкам и цене с иностранными товарами, ввозимыми на российский внутренний рынок.

5.5. Тариф 1731 г. против Тарифа 1724 г.

С принятием Таможенного тарифа 1724 г., имевшим отчетливо выраженный покровительственный характер, резко сократился объем внешнеторгового оборота, наметилась отрицательная динамика привоза иностранных товаров, значительно возросли масштабы контрабанды по всему периметру таможенной территории Российской империи, усилился поток официальных докладов от английского, голландского, гамбургского и французского купечества, в которых высказывалось разочарование и недовольство чрезвычайно высокими ставками таможенных пошлин, крайне стесняющими взаимную торговлю и делающими невозможным привоз иностранных товаров на внутренний рынок Российской империи. «Пошлина в 20% — писал профессор Йельского университета У. Г. Самнер, — равносильна плохим дорогам, пошлина в 50% — широкой и глубокой реке, на которой нет переправы, пошлина в 70% — это обширное болото по обеим сторонам реки, пошлина в 100% — это шайка грабителей, отнимающих у торговца почти весь товар и еще заставляющих его благодарить бога за то, что он вырвался из ее рук цел и невредим [41, 63].

Таможенный тариф 1731 г. стал ответной (фритредерской) реакцией на реальное положение дел в сфере торгово-экономических отношений Российской империи с ведущими европейскими государствами (Англией, Голландией, Данией, Пруссией, Францией, Швецией), что существенно изменило направленность таможенно-тарифного регулирования, а именно: политика протекционизма, упреждающая экономическое развитие промышленности (Таможенный тарифа 1724 г.), была заменена на политику фритредерства (Таможенный тариф) 1731 г.,

Комиссия по коммерции (председатель — граф А. И. Остерман), исходившая из статистически неопровержимого факта, что сфере отечественного производства еще только предстоит развиться настолько, чтобы государство актуализировало таможенные инструменты, обеспечивающие необходимое и достаточное покровительство ныне действующим мануфактурам, кустарному ремеслу и домашнему промыслу, и предопределила в конечном счете основные параметры ставок таможенных пошлин в отношении товаров, пересекаемых границы Российской империи:

— 20% от цены, если привоз иностранных товаров превышал объемы отечественного производства непосредственно конкурирующих товаров (бутылки стеклянные, железо не в деле, парусина, писчебумажные товары, пуговицы и некоторые виды шерстяных тканей);

— 10% от цены, если привоз достигал половины национального производства аналогичных или идентичных товаров (бархат, воск, железо «в деле», иглы, карты, канаус, кожи телячьи, колпаки, крахмал, купорос, ленты, пергамент, поташ, салфетки, скатерти, скипидарное масло, тафта, табачные трубки);

— 5% от цены, если непосредственно конкурирующий товар вообще не производится отечественными мануфактурами или изготовлялся спорадически, но обладает ненадлежащими потребительскими характеристиками;

— 0% от цены при отпуске отечественных товаров, вывозимых на зарубежные рынки (кроме веревок, железа, икры, льняных и пеньковых изделий, канатов, меди, мягкой рухляди, олова, рыбьего клея, свинца и заповедных товаров типа пороха, серы и «всего, что годно к войне»).

В процессе подготовки Таможенного тарифа 1731 г. ставки пошлин на товары, ранее установленные в Таможенном тарифе 1724 г. в размере 50% и 75% от цены, кардинально уменьшились соответственно в 5 и 7,5 раза, а пошлины на товары, ранее установленные в размере 4–6% были повышены до 10 процентов от цены товара.

Таможенный тариф 1731 г. сохранил преференциальную норму петровского периода, в соответствии с которой русские купцы, перевозившие товары на отечественных торговых судах, облагались ставками таможенных пошлин, сниженными на 30%, но в том (и только в том) случае, если стоимость отпуска отечественных товаров, вывозимых на зарубежные рынки, не превышала стоимость привоза иностранных товаров на российский внутренний рынок. Кроме того, таможенные преференции были представлены на ряд английских товаров типа солдатские сукна — 2 коп. с аршина, «толстые» сукна (кострожь) — 2 коп. с аршина, широкие фланели (1 коп. с аршина), узкие фланели 0,75 коп. с аршина). Причем специфические ставки пошлин были установлены в ефимках, но подданные Великобритании могли уплачивать таможенную пошлину и «ходячими» серебряными деньгами, используя курс обмена: 1 ефимок = 125 коп.

Комиссия по коммерции изменила и масштаб таможенного обложения, ранее установленный в Таможенном тарифе 1724 г. В частности, в целях противодействия занижению таможенного дохода, поступающего в казну государства, адвалорные (от лат.: ad valomer — по стоимости) нормы налогового изъятия денежных средств, при перемещении товаров через российскую границу, были заменены на специфические ставки таможенных пошлин (исключение составляла группа галантерейных изделий, облагаемых адвалорной ставкой в размере 5% от цены), которые устанавливались в зависимости от физических характеристик товаров (количества, массы или объема) в натуральном выражении. Причем в государстве Российском твердые (или специфические) ставки таможенных пошлин издавна устанавливались, например, поштучно (меха), кипами (сукно), косяками (шелковые материи), мешками (соль), ящиками (гвозди), дюжинами (топоры, ножи), и, естественно, по весу товара — фунтам (воск, пряности), центнерам (металл), пудам (сахар) или тоннам (деготь, зола).

Установление Комиссией по коммерции в процессе формирования Таможенного тарифа 1731 г. порядка и правил исчисления величины таможенных пошлин на базе натуральных характеристик товаров (числа, веса или меры), применявшихся в XVIII столетии многими государствами Европы и США (например, Австрией, Великобританией, Германией, Италией, Францией), было продиктовано тем обстоятельством, что в эпоху первоначального накопления капитала и перехода от натурального хозяйства к товарно-денежным отношениям в экономике торгующих государств (в частности, Российской империи) отсутствовали рыночные механизмы определения цены, уплаченной или подлежащей уплате при отпуске или привозе товаров, в качестве налоговой базы для применения адвалорных ставок таможенных пошлин, а практика выкупа таможенным учреждением товаров с подозрительно низкими ценами и последующей их продажей на аукционе, действовавшая в период использования Таможенного тарифа 1724 г., оказалась весьма неэффективной, построенной исключительно на злоупотреблениях и коррупционных схемах обогащения купцов и таможенников, сводилась в конечном счете к сокрытию и неуплате таможенного дохода в казну государства.

Применение Таможенного тарифа 1731 г., имевшего отчетливо выраженную фритредерскую направленность, консолидировало коммерческие интересы иностранного купечества и фискальные интересы государственной казны, что весьма положительно отразилось не только на росте внешнеторгового оборота, но и на повышении поступлений таможенных доходов, хотя положительное сальдо торгового баланса сменилось внешнеторговым дефицитом, когда привоз товаров преобладает над их отпуском на зарубежные рынки, что объясняется падением вексельного курса с 56 до 51 голландского штивера за 1 рубль (табл. 5.3).

Таблица 5.3

Динамика роста товарооборота в Российской империи (данные таможен Санкт-Петербурга, Архангельска и Риги)

Архивные материалы Санкт-Петербургской, Архангельской и Рижской портовых таможен (табл. 5.3) свидетельствуют, что переход от протекционистской направленности Таможенного тарифа 1724 г. к фискальной направленности Таможенного тарифа 1731 г. позволил увеличить внешнеторговый товарооборот за десять лет на 73,3%, в том числе:

— привоз товаров вырос более чем в 2,4 раза (с 2 125 543 руб. в 1726 г. до 5 188 278 руб. в 1776 г.);

— вывоз товаров увеличился на 39,4% (с 4 238 810 руб. в 1726 г. до 5 906 943 руб. в 1731 г.);

— Таможенный доход возрос в 1,3 раза (с 514 тыс. руб. в 1726 г. до 681 тыс. руб. в 1736 г.).

Сравнивая внешнеторговый товарооборот в 1726 г. с внешнеторговым товарооборотом в 1731 г. нетрудно заметить, что снижение ставок ввозных таможенных пошлин до уровня, не превышающего 25%, дало весьма ощутимый эффект — привоз иностранных товаров в порт Санкт-Петербурга увеличился в 2,5 раза (с 1 549 697 руб. в 1726 г. до 3 836 118 руб. в 1736 г.), в порт Архангельска в 4,2 раза (с 35 846 руб. в 1726 г. до 149 039 руб. в 1736 г.), в порт Риги — в 2,8 раза (с 540 000 руб. в 1726 г. до 1 518 278 руб. в 1731 г.).

Нетрудно обратить внимание на тот весьма принципиальный факт, что Таможенный тариф 1731 г. (фритредерский), открыв иностранным товарам «входную дверь» на отечественный внутренний рынок и получив некоторые преимущества перед Таможенным тарифом 1724 г. (протекционистским) в количественных соотношениях объемов привоза и отпуска товаров, изменил в худшую сторону структуру внешнеторгового баланса, сформировавшегося по формуле: «природные богатства в обмен на роскошь для избранных».

Литературная газета «Сын Отечества» (Санкт-Петербург, 1731. № 19), весьма далекая от торговой и таможенной политики, описывая состояние внешнеторгового баланса, предлагала читателю в качестве размышления следующее поэтическое сочинение:

«В Россию входит беспрестанно
Товар роскошный иностранный,
А за него у нас в обмен
Берется хлеб, холстина, сало:
За кружева и опахало
Мы отдаем пеньку и лен;
На шали золото меняем,
А на вино мачтовый лес:
Богатством бедность покупаем, —
Каков в торговле перевес?»

Накопленный в сфере таможенного дела опыт (практика применения Новоторгового устава 1667 г. и Таможенного тарифа 1724 г.) свидетельствует, что ставки таможенных пошлин, включенные в действующий Таможенный тариф 1731 г., могут определять диаметрально противоположную направленность таможенно-тарифного регулирования:

— либо отчетливо выраженную покровительственную (протекционистскую или охранную), когда высокие таможенные пошлины устанавливаются в целях защиты отечественных заводов, фабрик и мануфактур от иностранной конкуренции путем существенного удорожание привозных товаров (цена товара плюс высокая таможенная пошлина);

— либо отчетливо выраженную фискальную (казённую или налоговую) направленность, когда низкие таможенные пошлины устанавливаются в целях пополнения казны государства путем увеличения объема внешнеторгового товарооборота при незначительном удорожании привозные товары (цена товара плюс умеренная таможенная пошлина).

Нетрудно заметить, что одно направление таможенно-тарифного регулирования исключает другое, в частности, протекционистская направленность таможенного тарифа, доведенная до высшего предела (установление запретительных ставок таможенных пошлин), лишает иностранные товары возможности проникать на российский внутренний рынок, что исключает какую-либо степень собираемости таможенных пошлин в казну государства, и наоборот, фискальная направленность таможенного тарифа исключает в целях увеличения внешнеторгового оборота применение высоких или запретительных ставок таможенных пошлин, что позволяет иностранным товарам беспрепятственно поступать на российский внутренний рынок, расширяя ассортимент приобретаемой населением продукции.

Двойственный характер таможенного тарифа — таможенный тариф как инструмент защиты внутреннего рынка от нежелательной конкуренции (протекционистская функция) и таможенный тариф как инструмент пополнения казны государства (фискальная функция) — предполагает нахождение (поиск) «золотой середины» (лат.: aurea mediocritas) между двумя в одинаковой степени нежелательными крайностями или противоположными тенденциями в сфере таможенного дела — таможенной политикой протекционизма и таможенной политикой фритредерства, преодоление которых может быть достигнуто исключительно путем нахождения компромисса, учитывающего весьма многие обстоятельства в как в области национальной экономики, так и в сфере внутренней и внешней политики торгующих государств.

Глава 6. ЕДИНОЕ ТАМОЖЕННОЕ ПРОСТРАНСТВО: РЕФОРМЫ ЕЛИЗАВЕТЫ I

6.1. Таможенный тариф 1731 г. (второе «пришествие»)

В результате дворцового переворота, совершенного в ночь на 25 ноября (6 декабря) 1741 г. гвардией Преображенского полка¹⁰ и поддержанного большей частью крепостнической аристократии, недовольной засилью династия немецких герцогов, на престол Российской империи была возведена 31-летняя цесаревна Елизавета Петровна Романова (дочь Петра I и царицы Екатерины, рожденная за два года до их вступления в официальный брак).

Императрица Елизавета Петровна (коронация состоялась 25 апреля 1742 г.) была последней представительницей династии Романовых по женской линии (мужская линия пресеклась со смертью Петра II Алексеевича в 1730 г.), которая олицетворяла собой символ Русской национальной государственности и позиционировала себя как продолжательницу дела Петра Великого, хотя не получила систематического образования и даже в зрелом возрасте, по словам князя М. М. Щербакова, деятеля Русского Просвещения, «не знала, что Великобритания есть остров», но в совершенстве владела французским языком и красиво писала.

Именным Указом от 12 декабря 1741 г. был упразднен Кабинет министров, возвращены законодательные, исполнительные и судебные полномочия